Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Мы чужие на этом празднике жизни!..


Мы чужие на этом празднике жизни!..

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

● Название эпизода: Мы чужие на этом празднике жизни!..
● Место и время действия: январь 1872 г. Поместье четы де Шаньи. Морозный вечер.
● Участники: Isabella Sorelli, Christine Daae.
● Синопсис: Спустя месяц после свадьбы чета де Шаньи даёт званый ужин, дабы представить высшему свету новоиспечённую виконтессу. Увы, слишком поздно Кристин понимает, что столь радостное и столь же волнительное событие обратится для неё сущей пыткой. Ведь в глазах парижской аристократии она так и осталась скандально известной певицей, чьё имя до сих пор связывают с Призраком Оперы. Бедняжка чувствует себя лишь диковиной сладкоголосой пташкой, которую посадили в золотую клетку на всеобщее обозрение. Отныне любая мелочь, будь то неправильно названный титул или неверный выбор столового прибора из десятка ему подобных, может дурно сказаться на репутации вчерашней дамы полусвета. Однако же и в эту трудную минуту Кристин не изменила удача. Неужели невеста чудом выжившего в подвалах Филиппа де Шаньи почтила её своим присутствием? Теперь только Ла Сорелли как особа более опытная в общении с влиятельными господами и, вероятно, не раз приглашённая на подобные мероприятия сможет посвятить Кристин в премудрости искусства выживания в этом жестоком и чуждом ей мире.

0

2

В один из вечеров, граф Филипп де Шаньи пожаловал домой, держа в руках приглашение на ужин от своего брата - Рауля, написанное для него самого и его невесты - Изабеллы Сорелли. Не так давно Рауль и Кристин Даэ поженились и теперь ждут гостей на званом ужине, где Рауль представит всем свою жену, а по совместительству и новоиспеченную виконтессу. Изабелла и Филипп, имевшие честь присутствовать на их свадьбе, охотно согласились присутствовать и на этом мероприятии. Изабелла очень нервничала, выбирая себе наряд для мероприятия на которое ее пригласили, впрочем, так было всегда. Однако, девушка-таки отыскала в своем гардеробе платье красного цвета в стиле ампир с вышивкой на груди, рукавах и подоле платья: четкая линия выреза чуть ниже ключицы, короткие рукава, завышенная талия, подчеркиваемая не слишком толстой атласной лентой в тон платью и свободная ниспадающая юбка с едва заметным шлейфом. Подобрав подходящие туфельки и предполагаемую не слишком высокую прическу, Изабелла отошла ко сну.
В день, когда должен был состояться ужин, Изабелла и Филипп прибыли одними из первых, дабы встречать остальных гостей в полном семейном кругу. Когда Филипп любезно помог избавиться Изабелле от тяжелой меховой шубы, девушка отправилась на поиски Кристин, оставив Филиппа наедине с братом, им наверняка есть о чем поговорить. Кристин Ла Сорелли отыскала в главном зале, стоящей, сложив ручки так, словно бережно сжимает в них редкую бабочку, и наблюдающую за тем, как суетится весь персонал прислуги в их с Раулем доме. Изабелла осмотрела убранство помещения оценивающим взглядом. Вне всякого сомнения вся эта красота - дело рук самой Кристин.
Бедняжка была так напряжена, что даже не замечала присутствия Ла Сорелли, снова и снова проверяя, все ли сделано так, как нужно.
Еще недолго оставаясь в тени, Изабелла-таки вышла из своего укрытия, став рядом с, уже мадам и виконтессой де Шаньи.
- Добрый вечер, Кристин.
Ла Сорелли, все с той же улыбкой, предстала перед своей давней подругой словно призрак из прошлого, с которой они не виделись, казалось, целую вечность после событий в театре, не считая их с Раулем свадьбу, на которой девушкам поговорить так и не удалось.

Отредактировано Isabella Sorelli (09-06-2015 13:25:13)

0

3

Всё смешалось в доме де Шаньи. С самого утра Кристин не находила себе места от волнения и того приятного предвкушения, что сегодняшний день должен стать поистине особенным. И хотя со дня свадьбы минул уже почти месяц, именно сегодня она будет представлена всему высшему свету Парижа в совершенно ином качестве, нежели в день своей помолвки на бал-маскараде устроенному в Опере по случаю празднования нового 1871 года. Отныне девушка должна была по праву занять почётное место среди многоуважаемых членов семьи своего мужа под титулом виконтессы де Шаньи. Поэтому, едва вернувшись из свадебного путешествия, супруги разослали приглашения всем родственникам и близким друзьям четы де Шаньи, а таких, надо сказать, собралось немало. Это не было желанием самой Кристин, скорее необходимостью, которую диктовали тогда порядки того времени, хотя сама девушка этому нисколько не противилась. Ещё не раскрывая глаз, она уже ясно себе представляла, каким будет внутреннее убранство дома и как много будет важных гостей в их с Раулем доме. Ведь надо же что бы всё было в самом лучшем виде! И уж она, Кристин, сделает для этого всё от себя зависящее. Не имея привычки долго нежиться в постели, она с необычайным энтузиазмом принялась за подготовку к празднеству, даже толком не задумываясь над тем, как будет выглядеть сама на этом вечере. Самое главное, по её мнению, было то, что Рауль не только не был против желания супруги принимать во всём этом самое что ни есть активное участие, но даже поддержал её, предложив и свою помощь. Дел было действительно много, одной ей, в самом деле, было не управиться. Кристин ощущала себя по-настоящему счастливой, когда она, слегка растрёпанная и раскрасневшаяся от жара кухни, в простом домашнем платье порхала вдоль столов, пробуя только что приготовленные яства, подбирала цветовую гамму, в соответствии с которой должен был украшен зал, расставляя по вазам живые цветы. К слову, когда ей принесли из сада алую розу, у которой предварительно удалили шипы, дабы виконтесса не поранила о них свои нежные ладони, Кристин едва заметно побледнела, но, быстро собравшись, решительно отказалась от выбора этих цветов. Казалось, чем глубже она погружалась в эти заботы, тем легче и покойнее ей становилось на душе. Такие приятные хлопоты помогали забыть хоть на какое-то время о том, что на вечере ей придётся показать себя в лучшем виде, дабы не опорочить имя мужа, избравшего себе в жёны оперную певицу. Также девушка охотно помогала прислуге, чувствуя себя в крайне неудобном положении, не участвуя в том же процессе, что и они. К несчастью, когда в самый разгар работы их навестили замужние золовки, дабы узнать, как продвигается процесс подготовки к столь знаковому событию, её прекрасно настроение оказалось несколько подорвано, хотя и не испорчено окончательно. Её занятие почему-то показалось им странным и, кроме того, совершенно неподходящим новому статусу Кристин, за что почли нужным весьма сдержанно её отчитать. Получив все надлежащие молодой виконтессе советы, а также несколько ценных замечаний по поводу ведения домашних дел, девушка всё-таки оказалась на время отстранена от этих дел. Ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться со всем вышесказанным и покорно удалиться в свою маленькую обитель – музыкальную комнатку, в которой любила изредка музицировать в память о счастливых днях в театре. Она снова и снова прогоняла в своей голове предполагаемый сценарий вечера, подавляемая обступавшими её со всех сторон страхами. Что если что-то пойдёт не так и, как всегда, из-за какой-нибудь мелочи? Ведь теперь она почти не контролировала процесс, а любая ошибка останется не на чьей-то, а на её совести. Единственной мыслью, что согревала душу Кристин в ту непростую минуту, было то, что она всё-таки успела приложить свою руку к подготовке торжества, а значит несмотря ни на что и ни на кого исполнила свой долг хозяйки дома. Лишь бы гости были сыты и довольны, а всё прочее казалось ей тогда слишком мелким и никчемным.
Ближе к вечеру следовало позаботиться о своём внешнем виде и тут стоит упомянуть, что, хотя гардероб юной хористки был гораздо скромней, её не мучили те тяготы выбора платья или туфель, какие одолевали молодую виконтессу. К тому же большинство нарядов были подарком мужа к свадьбе – всё приданное Кристин состояло из деревянного гребня, двух пар туфель, атласных лент и нескольких платьев.
«Такие наряды не то что примерять, к ним даже прикасаться дорого» - Подумалось Кристин и в этот раз. Когда с туалетом было покончено, девушка приблизилась к трюмо и окинула себя придирчивым взглядом. Как и следовало ожидать, она избрала для себя невычурное, но по-своему элегантное платье, которое не казалось ей тяжёлым из-за обилия украшений или оборок, а пышную гриву шоколадного оттенка кудрей собрала в незатейливую причёску. Удивительно, как человек способен измениться внешне за какой-то месяц с небольшим. Девушка не узнавала больше в этой хрупкой миниатюрной особе погасшую звезду Парижской Оперу Кристин Даэ, потому как теперь ей отчаянно хотелось видеть в своём зеркальном двойнике почтенную виконтессу де Шаньи, будущую графиню, образцовую супругу и любящую мать. Не такой ли хотел её видеть Рауль, а вместе с ним и его семья? Именно в эту секунду Кристин осознала всю значимость этого вечера. В надежде справиться с волнением, она чуть улыбнулась собственному отражению и отправилась встречать гостей, которые должны были прибыть с минуту на минуту. Следовало удостовериться, что всё в порядке и всего в достатке. В конце-концов, нельзя было допустить что бы о ней подумали, как о плохой хозяйке!
Встречая первых посетителей – ближайших родственников мужа и его друзей, Кристин старалась не подавать никаких признаков беспокойства, встречая всех и каждого радушною улыбкой прибавляя, как рада их видеть. Но, каждый раз, украдкой вглядываясь в их лица, она замечала, что даже когда их губы были растянуты в почтительной улыбке, глаза их отчего-то совсем не улыбались. Нередко ей припоминали дни былой славы, когда имя шведского соловья гремело во всех парижских салонах. Некоторым из присутствующих даже довелось стать свидетелями восхождения её таинственного восхождения в роли Элиссы и исчезновения со сцены. Казалось, чем ещё могла заинтересовать окутанная многочисленными слухами фигура Кристин? Однако никто из зрителей не мог даже представить себе, какая великая драма разыгрывалась на их глазах во время представления и какой трагедией обернулась она для самой певицы. Кристин испытала даже некоторое облегчение, когда внезапно понадобилась её помощь в зале. Спешно откланявшись, она на некоторое время покинула гостей и потому не застала графа Филиппа с невестой. Впрочем, отсутствие Кристин не сильно сказалась на «погоде» в обществе. Здесь не было чужих в общепринятом смысле слова, но вот сама виконтесса очень скоро ощутила себя лишней, ибо не знала никого из присутствующих. Не было и Рауля, который мог бы её познакомить с кем-либо из гостей. Чувствуя себя совершенно растерянной, Кристин остановилась посреди залы, изредка поглядывая по сторонам с напускным равнодушием. В этом состоянии её и застала Ла Сорелли. Кристин не сразу распознала её голос в шуме обсуждений, которые вели меж собою гости. Но его обладательницу она узнала, едва встретившись с ней взглядом. Разве можно было не узнать свою бывшую наставницу и просто хорошую приятельницу? К тому же, как отметила девушка, она ничуть не изменилась за это время, что, несомненно, только красило её. Испытав огромную радость от встречи вкупе с облегчением, Кристин, забыв о каких-либо нормах поведения и предписаниях, на пару секунд позволила себе обнять бывшую прима-балерину за плечи, дав волю эмоциям, и проговорила с самой искренней улыбкой:
- Мадемуазель Сорелли… Ах, как же я Вам рада! Я так боялась, что Вы не приедете, всё-таки подготовка к свадьбе… с чем, кстати, и хочу Вас поздравить!

0

4

Видеть Кристин в образе столь непривычном для Изабеллы было в новинку, но Ла Сорелли, определенно, была рада за некогда бывшую м-ль Даэ, а та, в свою очередь, отлично справлялась с ролью виконтессы и замужней женщины.
Кристин поздравила и Изабеллу, которая вот-вот станет женой старшего брата ее мужа и они с Кристин породнятся, что не могло не радовать.
- Благодарю Вас, мадам, за поздравления.
Изабелла положила руку на плече Кристин. Было удивительно видеть, как за столь короткое время она из юной девушки превратилась во взрослую женщину, ее легко было не узнать, если бы не эти широко распахнутые наивные глазки и искренняя улыбка. Ах, как Изабелла была рада ее видеть.
- Вы постарались на славу. Могу я помочь Вам чем-то еще?
Мягко сказала Ла Сорелли, осмотрев убранство главной залы в их с Раулем доме. Люди, которых было принято называть слугами, но Изабелла не любила произносить этого унизительного слова, суетились, то и дело проверяя нет ли каких упущений, ведь им здорово достанется пойди все не по плану. Но добрая своей душой Кристин, лишь мягко улыбнулась Изабелле, тщательно скрывая свое волнение и поблагодарила Изабеллу за предложение помощи, однако, отказала, ведь все уже было готово, осталось лишь дождаться остальных гостей.
Пока мужчины во главе с Раулем и Филиппом говорили о своих темах, о проблемах насущных, дом постепенно заполнялся. Изабелла ни на минуту не покидала Кристин, стоя подле нее и приветствуя гостей. Но вдруг Сорелли заметила на лице своей давней подруги немалое напряжение. Изабелла взяла ее под руку.
- С Вами все хорошо, Кристин?

0

5

Так непривычно было для Кристин слышать обращение к ней «мадам», вместо знакомого «мадемуазель». Так непривычно и в то же время неизъяснимо приятно для юной особы, которая даже в своих самых смелых мечтах не могла вообразить, что однажды сможет назвать себя женою не столько даже виконта, сколько того мальчика, когда-то отвоевавшего у морской пучины её красный шарфик. Буквально на пару мгновений в её глазах мелькнуло лёгкое недоумение, которое, однако, быстро сменилось уже знакомым Изабелле светлым и чистым взором. Как же это давно было… а ведь кажется, что только вчера Кристин вспоминала со своим милым другом детства мотив знакомой им двоим сказки о крошке Лотти и её Ангеле Музыки, сидя в своей гримёрной после дебютного спектакля, принёсшего ей поистине оглушительный успех! Теперь же эти воспоминания становились всё больше похожи скорее на какой-то волшебный сон. С тех пор прошло не так много времени, что бы Кристин могла об этом забыть, но если припомнить, что после той памятной встречи в её жизни минуло так много разнообразных событий, то неудивительно, почему она иногда начинает невольно сомневаться в реальности того светлого момента. Не секрет, что детали даже самого яркого сновидения начинают понемногу стираться уже в течение дня, но впечатления от него могут храниться ещё долгое время после пробуждения.
Как всегда, «слегка» увлекшись воспоминаниями о некогда славном прошлом, Кристин очнулась от едва ощутимого прикосновения к своему плечу. Пристыженная тем, что позволила себе оставить гостью даже мыслями, она приняла похвалу со свойственной ею скромностью тогда, как глаза её сияли от гордости. Улыбка новоиспечённой виконтессы будто говорила: «мне так приятно услышать это именно от Вас, хотя, конечно, я прекрасно понимаю, что заслужила эту похвалу». С её стороны это вовсе не выглядело высокомерно, хотя и разительно отличалось от того, как принимала на свой счёт похвалу совсем ещё юная Даэ в день её знакомства с прима-балериной. Всякий раз, удостаиваясь лестных слов от своей наставницы за правильно отработанное па, Кристин так и полыхала от смущения, будто бы искренне не понимая или даже ни в какую не желая признавать, что она может заслужить эту награду.
- Вы очень добры, благодарю Вас… - вежливо отозвалась виконтесса, чуть склонив головку в знак своей глубокой признательности. – Но, уверяю, на сегодня приготовления, к моему большому облегчению, уже закончены и нет никакой необходимости обременять Вас лишними хлопотами. Осталось лишь дождаться, когда прибудут все остальные.
Под словом «все» Кристин само собою подразумевала многочисленную родню со стороны мужа, их друзей и знакомых, а также деловых партнёров… словом, провожая взглядом одного гостя за другим, девушка готова была поклясться, что в их с Раулем доме собрался весь парижский бомонд. Легче от этого ей, разумеется, стать никак не могло. Она едва ли не кожей чувствовала оценивающие взгляды, скользящие по ней, изучая с головы до пят.
«А что же ты хотела ещё? Чтобы все твои гости отвернулись от тебя, вперив глаза в пол?» - Отвечал ей внутренний голос, явно недовольный жалобами своей хозяйки. Но, как бы Кристин не пыталась успокоить себя, избавиться от затаённого глубоко в её сердце беспокойства было почти невозможно. В каждом новом лице, обращенном к ней, виконтесса пыталась углядеть то, что, как ей казалось, скрывалось за маской почтительности и в особенности искала в нём следы недовольства или, ещё того хуже, снисхождения. Но, невольно сосредотачивая всё своё внимание на этих абсолютно бесполезных наблюдениях, Кристин не могла уже думать ни о чём другом. Движения её постепенно становились механическими, так что даже уголки губ её машинально вытягивались в одинаково радушной улыбке, хотя девушка всячески пыталась одёргивать себя на этом, так как была абсолютно убеждена, что так гостей встречать не принято. Какое же счастье, что рядом с ней в этот момент находилась Ла Сорелли! Никому из этих гостей бывшая оперная певица не была так рада, как ей, и, в частности, потому что её постоянное присутствие придавало Кристин некоторую долю уверенности. Рауль был слишком далеко, чтобы поддержать свою жену хотя бы взглядом или даже мимолётным касанием пальцев, особенно сейчас, когд ей это было так необходимо.
- Что? – Растерянно переспросила девушка, когда ей показалось, что она не расслышала вопроса своей спутницы. – Ах, нет-нет… со мной всё в порядке. Вам просто показалось.
Увы, юная Даэ никогда не умела скрывать своих истинных эмоций, хотя и выросла в театре в окружении искусных лицедеев, а даже если и пыталась что-то укрыть от окружающих, то выходило это почти всегда неумело и даже иногда смешно. Вот и от своей давней знакомой Кристин вряд ли бы удалось так просто скрыть даже обыкновенного волнения, нарастающего внутри с каждой минутой. Этой на вид хрупкой девушке, как оказалось, на деле скрывавшей в себе поистине не дюжинную смелость, пришлось в своё время пройти через Ад, чтобы насладиться мгновением счастья рядом с любимым человеком. Так отчего же сейчас ей так тревожно на душе?
- На самом деле я немного волнуюсь. – Сдалась она, наконец. При этих словах голос виконтессы резко опустился до шепота, будто бы та опасалась, что кто-то прознает об её тайных страхах и поспешит воспользоваться этим. Для этого ей пришлось чуть заметно склониться над ухом прима-балерины. При этом глаза Кристин полнились до краёв испуганно-просящим выражением, которое могло бы сказать гораздо красноречивее любых слов. – Этот приём… он так важен для меня и для Рауля. Что, если вдруг, что-то пойдёт не так? Если б Вы знали, как я боюсь подвести всех, кто мне дорог...

0

6

Подобные приемы и званые ужины - не первый опыт в жизни Ла Сорелли, напротив раньше и до сих пор она желанная гостья на светских мероприятиях. Но этот ужин имеет особое значение для девушки, ведь она почти часть той семьи в которую в качестве жены Рауля вошла Кристин Даэ. Уже зрелая мадам, которую Изабелле привычно помнить прежней юной Кристин, достойно держалась на глазах у пришедших в их дом гостей, однако только зоркий глаз мог заметить, что на самом деле сердце девушки испуганно трепетало. Наконец, девушка сдалась и рассказала сколь волнительным является для нее этот ужин в кругу семьи и друзей, и как велик ее страх все испортить.
Со свойственным Изабелле спокойствием, она тепло улыбнулась Кристин, одновременно направляя очередных пришедших гостей в главный зал в доме и каждый раз, когда гости приближались к ним, прерывая беседу с Кристин так, чтобы чей-либо недобрый слух, ненароком не услыхал о чем перешептываются виконтесса и прима-балерина.
- Возьмите себя в руки, Кристин. Уверена, все эти леди и джентльмены - замечательные люди, и в них нет ни капли злорадства и прочих негативных качеств, которых Вы опасаетесь.
Сделав паузу, Изабелла вновь направила в зал пришедших гостей, считавшихся друзьями семейства Де Шаньи. На самом деле м-ль Сорелли заприметила вокруг несколько коварных женских взглядов, но она во что бы то ни стало лишит их удовольствия потешаться над совсем еще неопытной Кристин.
- Нет ведь ничего сложного в том, чтобы поужинать и поговорить, а быть может, и потанцевать с гостями, которые пришли разделить с Вами радость от Вашего замужества, Кристин. - Проговорила Изабелла с некой материнской лаской.
- Вы только взгляните сколько всего Вы сделали! Как роскошен зал, в который Вы любезно созвали всех этих дам и их кавалеров. Ох, мне не терпится отведать вкусностей, которыми Вы сегодня будете угощать пришедших, и такую гостеприимную хозяйку нужно еще поискать во всем Париже!
С озорным огоньком в глазах, Изабелла посмотрела в широко распахнутые глаза Кристин, в который виднелась усталость.
- Не беспокойтесь, дружочек, все непременно пройдет на славу, я не оставлю Вас одну, о Вашем ужине еще очень долго будет говорить весь Париж.
Удостоверившись, что все гости, возможно, уже пришли, ведь приходящих больше нет, Ла Сорелли обратилась к Кристин.
- Пройдем к гостям?
И шагая подле своей подруги они остановились в дверном проходе в зал, обе ошеломленные тем, сколько людей сегодня собралось в поместье Де Шаньи.
- Стало быть, Рауль созвал всех и каждого, кого знает в Париже.

0

7

Время тянулось очень медленно, так казалось Кристин. Гости все прибывали и прибывали. Нельзя сказать, что она не знала их совсем. Вот та пара была у них на свадьбе, вот этот молодой человек и его прекрасная спутница как-то приезжали после их свадьбы на один из ужинов в один из тех дней, когда чета де Шаньи принимала, вот про этого мсье Рауль говорил даже с неким восхищением, называя его большим ценителем искусства и поэзии. Но все это было не то. Одно дело принимать их у себя дома едва ли не тет-а-тет или мельком видеть на свадьбе, совсем другое - быть представленной всем родственникам и знакомым Рауля в качестве его законной жены. Конечно, никто не может оспорить решение виконта, если он решил соединить свою судьбу с Кристин, но молодая виконтесса осознавала, что далеко не все в высшем свете Парижа одобряют выходку братьев де Шаньи. Только подумайте! Оба выбирают себе в жены артисток театра, которые прежде в довольно фривольных нарядах выступали на сцене театра "Опера Популер". Но для Кристин все еще усугубляло то, что ее имя связывали с Призраком Оперы. Ла Сорелли, по крайней мере, хотя бы избежала этой участи. С другой же стороны, после событий на сцене театра во время премьеры "Дон Жуана" и последующего возвращения Кристин и Рауля, история их любви тут же стала притчей во языцех. Поэтому интерес к Кристин был вызван не малый. Доставалось и Раулю, но ее муж был частью высшего света с рождения благодаря своему титулу, поэтому держался многим увереннее Кристин. Теперь же она могла полагаться только на Ла Сорелли. Во-первых, Изабелла была примерно в такой же ситуации, учитывая ее происхождение, а, во-вторых, не смотря на это, она держалась в свете более уверено, чем Кристин. Сколько должно пройти месяцев, лет, сколько приемов должна еще дать Кристин, чтобы каждый увидел в ней знатную даму? К своему ужасу, Кристин ощущала, что сколько бы она не старалась соблюдать все правила света, стать его частью у нее получиться с огромным трудом. Временами ей казалось, что она слышит какой-то шепот у себя за спиной, поэтому старалась не только во всем положиться на мнение Ла Сорелли, но и вести разговор исключительно с ней, тем самым отвлекаясь от назойливых взглядов.
- Спасибо, - искренне проговорила Кристин, хотя ее голос казался надломленным от волнения. Она оглядела убранство зала, которое так тщательно подбирала. Ей приятна была эта похвала, даже если она была сделана лишь для того, чтобы поддержать девушку. Она и правда старалась порадовать своих гостей, но только так, как сама понимала эту радость. Ей гораздо важнее было сделать все, чтобы им понравилось в Рауля, то есть, у них, в доме. Что до нее самой, она честно старалась соответствовать своему новому статусу, но это было так трудно. Единственное, что действительно спасало Кристин в этой ситуации, это ее кроткий нрав. Большинство просто посчитали ее застенчивой.
- Не оставляйте меня, - еще раз прошептала Кристин не смотря на то, что Изабелла Сорелли ей уже это пообещала. К тому же, это выглядело довольно уместно - еще немного и Ла Сорелли станет с Кристин родственницами. Обе будут членами семьи де Шаньи, а значит, это будет их мир. Кристин попыталась отвлечь себя мыслями о скорой свадьбе Изабеллы и Филиппа, но получалось это с трудом. Взгляд блуждал по огромному количеству людей, которые наполнили зал. Вся их одежда, манера говорить и держать себя показывала насколько они влиятельны и уважаемы в высшем свете Парижа.
- Пожалуй, это так, - неуверенно ответила Кристин, здороваясь с какой-то дамой, которая до этого не сводила с нее колкого взгляда. Рядом с ней стояла по всей видимости ее дочь - ровесница Кристин и буквально прожигала виконтессу взглядом. Кристин понадеялась, что не покраснела от такого пристального внимания, но когда две эти дамы отошли, и она вновь оказалась только с Изабеллой, она облегченно вздохнула.
- Что мне им говорить? - Прошептала она. - Они смотрят на меня так... странно. Я стараюсь быть любезной, но у меня такое чувство, что они даже не слушают меня. Зато разглядывают и шепчутся о чем-то.
Кристин замолчала, подумав, что итак уже сказала слишком много, но все же продолжала смотреть на Ла Сорелли. Ей очень нужна была ее помощь.

+2

8

Гости все прибывали и прибывали…Поведя хрупкими плечами, так словно бы она озябла, Ла Сорелли едва слышно вздохнула. Сегодня, в этот вечер, прима-балерина как никогда понимала чувства юной мадемуазель Кристин.
Стыдно говорить об этом, однако эта куча незнакомых лиц пугала Изабеллу, а их чванливость отталкивала. Да-да, вы не ослышались,  именно пугала. Странно, казалось бы, ведь каждый вечер Белла выходила на сцену «Опера Популер» и танцевала перед сотнями  зрителей. На нее пристально смотрели и ей это очень нравилось. А все потому, что балерина  не видела их лиц людей, сидящих в зале, не была знакома ни с одним из них…
Ох уж эти лопающиеся от надутости физии господ, безвкусно одетые дамы. Все это действовало не то угнетающе, не то раздражающе. Более всего Изабелле хотелось оказаться сейчас в балетных классах, там, где она звезда, где все мечтают быть похожей на нее. Восхищенно ловят каждое движение и боятся слово сказать в ее присутствии…Жаль тут все не так. В этой зале на нее и Кристин смотрят, словно они дрессированные мартышки.
«Интересно, а на нашей с Филиппом свадьбе будет столько же народу? Или еще больше? Верно больше, ведь мой любимый как-никак наследник рода де Шаньи! Ах, я бы хотела маленькое, чуть ли не домашнее торжество, где не будет незнакомых лиц. И бриллиантов размером с голубиное яйцо!».
Последняя мысль относилась к одной старухе, которая, казалось, вся была покрыта драгоценностями. Вот уж безвкусица одевать и бриллианты, и рубины, и изумруды разом. А после еще разбавить все сапфиром. И уж совершенно глупо поверх всего этого надевать подвеску с огромным янтарем.  Однако это была какая-то княгиня, имя которой, как на грех Изабелла позабыла. И Филипп велел быть с нею особенно любезной и предупредительной. Мол де это знакомство может быть крайне полезно для будущей графини.
- Как я понимаю тебя, Кристин. Но сейчас у нас нет выбора, - по внешнему виду балерины невозможно было сказать, что этот вечер ей в тягость. Напротив, она казалось воодушевленной и радостной, ну возможно слегка смущенной. Совсем немного. Но, по словам той самой княгини, робость только украшает молодую невесту, коей теперь являлась Изабелла.
- Не бойся Кристин, я не оставлю тебя…
Что сказать еще, что бы подбодрить свою будущую родственницу Ла Сорелли не представляла. Собственно, как и не представляла о чем можно говорить с этими надутыми павлинами, разряженными в перья и драгоценности. О балете? Глупости, они же не понимают, сколько сил приходится отдавать ради того, что бы движения казались легкими и воздушными. Об опере? То же самое! Что они вообще могут смыслить в вокале и музыке. Может быть, завести разговор  о театре вообще? Нет-нет-нет! Беседа  сразу перейдет на жуткого, леденящего кровь Призрака Оперы. Суеверная балерина почувствовала как у нее, от страха, леденеют руки. Безусловно, все говорят о том, что негласный хозяин оперы погиб. Но вот Изабелла искренне верила в то, что  Призрак просто скрывается в бесконечных подземных коридорах «Оперы Популер» и совсем скоро даст о себе знать.
- Они и на меня смотрят так же. Мы для них чужие, из другого мира. Мы для них враги, которые лишили их дочерей выгодных партий.
О том, что большая часть гостей  верно, еще и думает о том, будто перед ними девицы не слишком-то тяжелого поведения хитростью захомутавшие братьев де Шаньи, и вовсе приводила балерину в отчаяние. Но делать нечего, ей следует продолжать играть свою роль.
- Филипп говорил все время вежливо улыбаться. Делать вид, что мне безумно интересно то, о чем они говорят. Говорить банальные приятные вещи, - с этими словами прима поклонилась подошедшей даме и заученным текстом сообщила, что несказанно счастлива, видеть ее сегодня. Спустя минуту незнакомка отошла. -  Понятия не имею, кто это. И, Кристин, мне страшно подумать, что все эти незнакомые люди будут присутствовать на моей свадьбе.

+2

9

Умом Кристин понимала, что Изабелла должна была быть на этом празднике. Филипп - брат Рауля, граф де Шаньи, он не может пропустить подобный прием, а Изабелла Сорелли уже представлена высшему свету, как его невеста, а, значит, ее отсутствие вызовет некое осуждение. Хотя Кристин казалось, что присутствие их обеих, вызывает не меньше поводов для разговоров. Но все же, юная виконтесса чувствовала поддержку своей будущей родственницы. Кристин, в отличии от Изабеллы, совсем была мало знакома с высшим светом. Отчего-то Кристин казалось, что Ла Сорелли должна легко управляться с такой досадой, как общение с многочисленными родственниками. Правда, по мимо всего прочего, никто не может упомянуть Ла Сорелли, вспоминая историю Призрака Оперы и пожар в "Опера Популер".
Кристин покрутила головой в надежде отыскать Рауля и Филиппа, но братья де Шаньи словно растворились, хотя в такой толпе это было не мудрено.
- Просто улыбаться? - Кристин никак не могла поверить в такой незамысловатый способ. Но искренней улыбки у нее вряд ли бы вышло. Она не могла воспринимать всех этих людей, как было в "Опера Популер". Там она улыбалась и смеялась по-настоящему. Настоящей она была и рядом с Раулем, он любил ее любой, но это было только наедине. Здесь же она чувствовала, что каждый из этих людей и руки бы ей не подал, если бы не обстоятельства. Какое им дело до какой-то бывшей хористки? Зато теперь все не сводят с нее пытливого взгляда, словно ждут, когда она ошибется.
- Надеюсь, таких приемов будет не много, - тихо проговорила Кристин, чувствуя, что едва она вспоминает, чему посвящен этот прием, у нее начинает кружится голова. - Я не против тихих семейных ужинов, я всегда буду рада близким друзьям Рауля, я буду бесконечно рада, когда вы с Филиппом вернетесь из свадебного путешествия и будете навещать нас. Но все это...
Договорить Кристин не успела, ведь они с Ла Сорелли стали предметом чьего пристального внимания. Немолодой мужчина в пенсне и женщина в платье, которое явно не обошлось без кринолина, остановились напротив виконтессы и будущей графини. Они чопорно поздоровались, поинтересовались, будут ли фейерверки, и удалились.
- Ох, фейерверки, - обреченно проговорила Кристин, даже не осознав, что зима не самое лучшее время для подобных забав, - наверное, они очень хотели фейерверки.
Юной виконтессе действительно было жаль эту пожилую пару. Зачем они заговорили про фейерверки? Бедная девушка теперь готова была убедить себя в том, что она причина их печали, ведь не удалось подготовить фейерверки сегодня.
- Я в растерянности, - проговорила Кристин, когда они с Изабеллой на какое-то время остались одни. Она предложила пройти ей к небольшому диванчику, который, благодаря его расположению в дальнем углу комнаты, не привлекал всеобщего внимания. К тому же, около него не было закусок. Разве что, два каких-то офицера, наверное, моряка, но они были так увлечены обсуждением заседания национального собрания. Из их слов Кристин вряд ли могла уяснить что-то полезное для себя. Зато они не мешали Кристин спокойно поговорить с Изабеллой.
- Наверное, - проговорила она, чтобы хоть как-нибудь отвлечься от происходящего. Конечно, не хотелось напоминать Изабелле, что ее свадьба может мало отличаться от сегодняшнего дня, но юная виконтесса готова была говорить о чем угодно, лишь бы не думать о том, как оценят ее сегодня. Как же хорошо было в небольшой гримерной Ла Сорелли, когда она вместе с другими балеринами проводила там часы, слушая интересные рассказы примы. Там каждый мог быть самим собой, и никто не мог упрекнуть тебя в том, что ты говоришь как-то не так, или твое платье не подходит для появления в высшем свете. - Ведь это родственники Рауля и Филиппа. Некоторых я видела на своей свадьбе, но большую часть даже не припомню. Мне кажется, я не смогу даже запомнить их имена, как я могу выучить, что они любят, что им нравится, о чем вести с каждым из них разговор? Наверное, они подумают, что я трушу, - Кристин закусила губу, - но я не знаю, как завести светскую беседу. Изабелла, у вас было когда-нибудь такое? Как вам удавалось справится с волнением?
Отчего-то Кристин была уверена, что Ла Сорелли неприменимо имеет опыт в подобных делах. Кристин не могла бы сказать, что послужило основой для этой мысли, но она свято в нее верила.

+1

10

- А что еще можно сделать? По моему, обезоруживающая улыбка, лучший способ расположить к себе всех этих чопорных старушек и стариков, которые так гордятся чистотой собственной крови, что едва только не лопаются от счастья! Или от обжорства. – Успела прошептать в ответ Изабелла, как к ним подошла такая вот высокомерная и немолодая пара, явно гордящаяся своим благороднейшем происхождением. Спрашивали то они про потешные огни, но вот самой Ла Сорелли показалось, будто это только предлог. А на самом деле они хотели повнимательнее рассмотреть будущую графиню и виконтессу
Нет, вот только фейерверков им с Кристин и не доставало, для полного счастья. Что за глупость, право слово! Ведь, по сути говоря, не такой уж нынче и большой праздник!
- Не представляешь, как я буду рада тихим и семейным ужинам, вчетвером. И никаких друзей Филиппа мне видеть не хочется… А еще мне очень желала бы почаще проводить время вдвоем с моим женихом. Вот только что бы я и он, жаль только в его понимании это нечто странное и удивительное.
Ах, а ведь граф говорил, что сегодня у де Шаньи младшего будет скромный ужин, где соберутся все самые родные и близкие.
«Господи, я не желаю знать, что в понятии моего милого Филиппа, значит прием на широкую ногу! Дева Мария, а наша свадьба…Это наверное пол города в дом заявятся! А то и весь город!».
О том, что ее избранник любит большие торжества Ла Сорелли знала не понаслышке, сама несколько раз присутствовала на «домашних приемах». В понимании Филиппа это было эдак человек сто пятьдесят. И что самое отвратительное, де Шаньи посидев в этом блестящем обществе с три четверти часа, уходил в кабинет с одним-двумя товарищами, и обсуждал нечто важное. Мужские беседы не для женского ума, как он любил повторять… Видимо, в этом братья были очень схожи.
А бедная Ла Сорелли оставалась одна, так сказать репетировала роль будущей хозяйки и графини де Шаньи. Надо сказать, справлялась она весьма недурно, но каких душевных затрат ей все это стоило. 
- Не хмурь лба, милая Кристин, оно того не стоит, - Ла Сорелли горделиво вскинула голову и расправила плечи, ни дать ни взять принцесса лебедь, среди серых невзрачных уток и селезней. – Поверь мне, я бы с великим удовольствием сбежала отсюда. Более всего, мне хотелось бы очутиться сейчас в нашем театре… Несмотря на все те страсти, которые творились там, в своей гримерке, наполненной цветами, я была действительно счастлива.
Про сомнения относительно серьезности намерений графа и бесконечных страхах, что вскоре найдется танцовщица талантливее, чем она сама, Ла Сорелли решила промолчать. Безусловно, теперь они с Кристин родственницы, практически сестры. Но, все это было слишком уж личным. Может быть, когда-нибудь, Белла и решиться раскрыть свое сердце, но пока об этих мыслях не догадывался никто. Даже жених.
- Вспомни, как мы когда-то репетировали отрывок балета. Я танцевала Шахерезаду, а ты одну из моих служанок. Помнишь? – С этими словами Ла Сорелли грустно улыбнулась и ободряюще прикоснулась к руке Кристин. – Помнишь, как я советовала тебе забыть, кто ты? Представить себя кем-то другим… Тут я поступаю точно так же, это самый надежный способ справиться с волнением. Никто из них не знает настоящую Изабеллу, которую знает Филипп. Или ты. Все они ждут нашего неверного движения и слова, что бы после обсмеять, осудить. Все точно так же как в балетном классе. Стало быть надо всегда держать лицо, что бы оставаться лучше и выше всех их. Играть роль, ты сейчас на сцене и партия твоя сложна. Юная и гостеприимная виконтесса, которая счастлива видеть всех этих людей. Ты легко с этим справишься... Говори о погоде, о сегодняшнем приеме, о том какие дивные шелка выбрала сегодня твоя собеседница, и конечно же, о том как ты их рада видеть. И непременно улыбайся.

+2

11

Кристин слушала Изабеллу с грустной улыбкой. Как же она была с ней согласна! Как же ей хотелось сейчас оказаться в "Опера Популер" на репетициях балетного класса мадам Жири, или заниматься Музыкой с таинственным Учителем, или слушать болтовню Мэг, о том, что интересного и нового она узнала. Или... Еще было столько этих "или", что Кристин была уверена, что если и дальше продолжит это вспоминать, то окончательно испортит себе настроение. Конечно, она любила Рауля всем сердцем, он стал для нее тем человеком, ради которого она готова была на все, но, выходя за него замуж, она не думала, видимо из-за присущей ей наивности, что они будут жить так, как жили в детстве в небольшой деревушки около Упсаалы. Что все будет так легко и просто, как было в детстве. Что они долгими вечерами будут сидеть в объятиях друг друга и разговаривать, разговаривать, разговаривать. Нет, конечно, во время свадебного путешествия Кристин насладилась обществом Рауля в полной мере, и теперь ей вновь хотелось вернуться к тем мгновениям, когда они были только вдвоем. Надо сказать, что умом Кристин понимала, что сегодняшний прием - это не каждодневные визиты, и такое большое количество человек в ее доме будет не так и часто, к тому же, большую часть времени она будет проводить либо с Раулем, либо со своими близкими знакомыми или будущими родственниками, например, Изабеллой и Филиппом, компанию которых она предпочла бы всем этим людям. Нельзя сказать, что Филипп, как единственный оставшийся в живых старший родственник Рауля, был в восторге от выбора своего младшего брата, но вскоре, после того, как и сам перестал скрывать свои чувства к Изабелле, Кристин перестала быть камнем преткновения между братьями. Пожалуй, Филипп был единственным, кто узнав, что произошло в подвалах "Опера Популер" не стал интересоваться подробностями истории о Призраке Оперы у Кристин, а, наоборот, узнав, что она готова была спасти его брата ценой собственной свободы, проникся к ней уважением. Это и позволяло Кристин всегда считать не только Изабеллу, но и ее будущего мужа Филиппа желанными гостями. К тому же, совсем скоро они все вчетвером породняться. И этому родству Кристин будет очень рада.
Изабелла Сорелли умная и очень чуткая женщина. Слушая ее, юная виконтесса понимала, что она права. Таких приемов, пусть и редких, не избежать. Например, их обеих ее ожидает свадьба Изабеллы. Конечно, там больше внимания будет приковано к Изабелле, но Кристин ведь жена брата жениха, так что тоже не избежит толики внимания. Необходимо уже учиться сейчас держаться на людях так, чтобы никто не заметил твоего смятения.
- Я попробую, - искренне проговорила Кристин, вспомнив, что как раз на репетиции у нее получилось не очень хорошо. Это был единственный раз, когда Изабелла давала ей грамотные, профессиональные советы. Но балериной Кристин так и не стала. В отличии от Мэг, она и не научилась быть усидчивой, не растворяться в собственных мыслях, следить за руками и ногами во время танца. Но, возможно, исполнить роль хозяйки дома у нее получится. Ведь раньше она выходила на сцену аж трижды в главных ролях, правда тогда она была либо перепугана до смерти, либо усилием воли заставляла себя думать о том, что поет только для своего Учителя.  Вот и сейчас надо сделать точно так же! Только для Изабеллы. Представить, что она единственная, кто будет оценивать ее умения, а все остальные здесь лишь затем, чтобы помочь ей показать Изабелле, какой она может быть. - Я, надеюсь, что у меня получиться.
Кристин глубоко вздохнула, растягивая губы в улыбке и вновь оглядывая зал. Теперь они не казались ей опасными, скорее забавными, которые ждут, что и Кристин будет такой же. В это время к девушкам подошла высокая женщина в длинном темном платье. Кристин была уверена, что видела ее на своей свадьбе. Кажется, она чья-та внучатая племянница.
- Добрый вечер, мадам, - проговорила Кристин, бросая взгляд на Изабеллу. Правильно ли она себе ведет? Говорит? - Я очень рада, что сегодня вы приехали к нем. У вас очень красивое платье, когда мы с Раулем были в путешествии, я слышала, что многие модницы Европы выбирают именно такой фасон.

+2

12

С толикой некоторой зависти Ла Сорелли рассматривала лицо своей юной собеседницы, можно даже сказать сестры, ведь совсем скоро они станут родственницами.
«Тонкие черты лица и какая-то печальная грусть во всем облике, ах, Кристин мола бы танцевать самые романтичные партии! И если бы проявляла больше усердия, то могла бы стать великою балериной!».
Хотя следующей мыслю балерины было то, что как бы виконтесса не старалась, все равно танцевать лучше, чем прима, она не смогла бы… Кристин могла бы стать великою, но второй Ла Сорелли ей не быть.
Что ни говори, а мир балета и танцев, был для Изабеллы намного более родным и желанным, нежели все, что окружало ее сейчас. И это несмотря на всю любовь, которую она испытывала к Филиппу.
Порой, лежа в кровати, она начинала раздумывать, правильно ли поступила, отказавшись от своей прежней жизни? Променяв балет на любовь? Ведь само собой подразумевалось то, что графиня де Шаньи должна сидеть дома, забавляться с левретками, вышивать крестиком и рожать побольше детей (судя из речей Филиппа желательно мальчиков, что казалось женщине невероятной глупостью).
Вообще, все было слишком сложно и запутанно. Порой балерине казалось, что не зря, особенно в те моменты когда она нежилась в объятиях Де Шаньи. А вот в такие моменты как сейчас, когда ее благоверный оставил ее на растерзание толпы, прима начинала сомневаться…
А Кристин и вовсе нельзя позавидовать, ведь бедняжке пришлось пережить весь тот кошмар с жутчайшим Призраком Оперы.
Что там произошло на самом деле Изабелла толком не знала, суеверно решив держаться подальше от всей этой чертовщины. Ведь, в конце концов, ее это не касалось!
А вот остальных вся эта история очень даже интересовала, и особенно пикантным все это казалось, из-за того, что в скандале замешана не абы какая хористка, а теперь уже виконтесса де Шаньи.
«Все эти гости похожи на стаю голодных собак, только дай повод, только сделай неверное движение, тебя съедят!» - собственно все точно так же как и в театре… С одной только разницей, там никто особо не претворялся, а тут отовсюду слышишь «милочка» да «душенька».   
- Конечно, получиться, - едва заметно улыбнулась Изабелла, смотря на Кристин из полуопущенных ресниц. Ведь по сути, иного выхода у них нет. – Мы сами выбрали себе такую судьбу, сами решили, что желаем принадлежать высшему обществу. И это своеобразная плата…
Проследовав за виконтессой, которая судя по всему решила испробовать ее советы на деле, Ла Сорелли встала чуть позади, что бы не мешать. Кто эта дама, которая подошла к ним, Белла понятия не имела, но собственно говоря, какая разница? Внеочередная родственница троюродной бабушки со стороны второй жены третьего мужа… Не важно!
- Верно, Кристин, я тоже слышала о том, что этот фасон сейчас просто безумно популярен, - неторопливо протянула Изабелла, голос которой звучал томно и даже несколько лениво.
Со стороны могло показаться, что балерина сейчас прямо таки находится в своей стихии и ничего более этих самых «светских» бесед потенциальной графине де Шаньи не интересно. Один только Господь мог знать, как сильно в эту самую секунду молодая женщина мечтала оказаться в родных стенах «Опера Популер», в балетном классе…
- Право слово, я хотела бы узнать Ваше мнение о моем подвенечном платье, потому как сомневаюсь в компетентности той горе швеи, которая мучает австрийское кружево вот уже который месяц…

+2

13

Кристин с благодарностью посмотрела на Изабеллу, когда та поддержала разговор, который юная виконтесса начала с одной из гостей. Как же очаровательно была Ла Сорелли, когда говорила. Кристин казалось, что она так уверена и так естественна, что могла с легкостью завоевать внимание и любовь любого представителя высшего света Парижа. Достаточно одного слова Изабеллы, чтобы ей невольно залюбовались или чтобы ее заслушались. Было что-то необычайно притягательное в этой женщине. Кристин вспоминала, как тайком подглядывала за выступлением Ла Сорелли из-за кулис, когда была такая возможность. Она и сама не могла отвести взгляд от выступления балерины, но и видела, как весь зал приковывал свой взгляд к каждому движению примы. Помнила Кристин и те моменты, когда она вместе с другими ученицами мадам Жири сидели в гримерной Ла Сорелли и слушали ее истории. Тогда тоже невозможно было упустить хотя бы одного слова балерины, так прекрасно она умела вести любые разговоры будь то высший свет Парижа или просто кучка учениц мадам Жири.
Изабелла заговорила о платье, прося совет у их собеседнице. Кристин едва не раскрыла рот. Догадалась бы она сама попросить совет, тем самым настроив гостью на благотворный лад? А та, действительно, заулыбалась, чувствуя свою значимость и необходимость.
- Моя дорогая, - проговорила она, пристально глядя на Изабеллу, - я только недавно просматривала последние модные веяния, которые сейчас так популярны в Париже. Вы же слышали про Чарльза Фредерика Уорта, который открыл модный дом около пятнадцати лет назад? Так вот, мои дорогие, - теперь она обращалась не только к Изабелле, но и к Кристин, которая стояла рядом. - Я была на его показе мод. Представляете?
Лично Кристин не понимала ничего, ни кто такой Чарльз Уорт, ни что такое показ мод. Можно было лишь предположить, что это место, что можно ознакомиться с новыми тенденциями моды. Поэтому она надеялась, что Изабелла в курсе того, о чем сейчас говорит эта высокая женщина.
- Так вот, - продолжала она, все еще польщенная вопросом, заданным Ла Сорелли. - Там были премилые подвенечные платья. Определенно, вашему статусу, конечно, я имею ввиду, вашему будущему статусу, они непременно подойдут.
Кристин вздрогнула, услышав эту оговорку и поспешила вставить очень аккуратно, надеясь, что подобрала правильные слова:
- Вы так хорошо разбираетесь в моде, вы столько всего знаете, так многое видели.
Женщина продолжала улыбаться:
- Милая моя, я пришлю вам каталоги Чарльза Уорта, которые приобрела на показе мод, там вы, непременно, увидите новые тенденции, которые сейчас становятся все более популярны, - проговорив эта она кивнула головой, словно показывая, чтобы еще раз оценили ее наряд, ведь она явно считала себя едва ли не законодательницей мод.
- Вы так любезны, - отозвалась Кристин.
Когда женщина ушла, Кристин повернулась к Изабелле.
- Ах, какая вы молодец! Вы так хорошо сумела поддержать разговор? Чтобы я делала, если бы не вы?
Кристин вздохнула. И, действительно, как бы ей сейчас хотелось оказаться в "Опера Поппулер". Там, где не нужно так тщательно подбирать слова лишь ради того, чтобы угодить каждому здесь собравшемуся.
- У вас все получается, - виконтесса улыбнулась Изабелле, но как-то вымучено. - Вы такая естественная, что на сцене, в театре, что здесь. Словно вам все по плечу. Вы все можете, не то что я.
Она еще раз пробежала взглядом по людям, которые по-прежнему наполняли зал. Их было много, очень много, и Кристин не была уверена, что ей хватит сил поддерживать разговоры с ними всеми. Одно дело выдержать одну женщину, совсем другое  - уверенно держаться в высшем свете. Конечно, она понимала, что она не привыкла к высшему свету, ее отец никогда не был богат, да и не имел богатых друзей. Да и в театре Кристин никогда не общалась с представителями высшего свете. Пожалуй, только с Раулем, но их отношения с Раулем были несколько иные.
- Где вы этому научились? - Спросила Кристин Ла Сорелли. - У вас все так ловко получается. Вы, верно, вхожи в высший свет Парижа? Вы часто бываете на подобных приемах?

+2

14

- Неужели были? – Ахнула потенциальная графиня де Шаньи, в голосе Ла Сорелли слышалась помесь изумления и восхищения, словно бы их с Кристин собеседница, только что заявила, что недавно вернулась из путешествия на  Луну. Как минимум. – Какая же Вы счастливица! Ведь это моя заветная мечта, Кристин может это подтвердить, я ей все уши прожужжала о платьях мсье Уорта… Верно, моя милая виконтесса?
Хотя, кто такой этот Чарльз Уорт, балерина ни имела ни малейшего представления… И какие платья он шьет, тем более не знала. Да и зачем? Ведь ее подвенечное платье давно уже готово: по настоянию старой графини де Шаньи, Изабелла наденет ее платье, так как это семейная традиция. Спасибо, что ей еще позволили обновить кружева, на более модные и роскошные.
И заветной мечтой балерины было продолжать танцевать на сцене «Опера Популер», все так же купаясь в овациях и зрительской любви, потому как она прекрасно чувствовала, что без всего этого ей жизни нет.
Но, люди любят лесть, это Ла Сорелли поняла уже давно. Даже самая горделивая и высокомерная особа, в жилах которой течет голубая кровь, будет покорена, если ей отвесить несколько комплиментов, относительно прически, цвета или фасона платья.
И этим нехитрым знанием она пользовалась с большим удовольствием.
«Неужели она и правда думает, что мне понравилось ее нелепое безвкусное платье? Или то, что я нуждаюсь в ее никчемной помощи, в таком важном деле, как подготовка к свадьбе?».
- О, благодарю Вас, - Изабелла прижала тонкие руки к груди, словно от восторгов, ей не хватало воздуха. - Слов нет, как я буду Вам благодарна, за эту невероятную помощь! И прошу, приезжайте ко мне на чашечку кофе, расскажете, как можно подробнее о показе! Во всех деталях! Думается мне, Кристин так же рада будет послушать этот рассказ, из первых уст. Хотя ей уже не важна свадебная мода, верно?
С самодовольной улыбкой, крайне польщенная дама, разумеется, согласилась и начала вслух рассуждать, в какой же день ей будет удобнее нанести визит будущей графине. Краем глаза, во время всей этой комедии, прима наблюдала за Кристин. Виконтесса, казалась, была впечатлена всем этим действом…
В итоге, выбрав день визита, безымянная дама, расцеловав в обе щеки Кристин и Изабеллу удалилась, с видом будто только что решила дела государственной важности.
Будущая графиня, как ни в чем не бывало, подхватила свою подругу под руку, и проследовала к их прежнему месту, тихий уголок в тени. Подальше от любопытных глаз.
- Признаться честно, Кристин, я не знаю, что тебе ответить. Просто в один прекрасный день я поняла, что вот таким вот людям надо говорить то, что они желают слышать, - балерина взмахнула руками, словно бы этим жестом хотела показать, что эта истина и так понятна всем. – У этой дамы на лице написано, что она считает себя красавицей, вот я и сказала про платье. А ведь на деле, мое уже давно готово, ее отвратительно бледнит этот цвет,  а еще я знать не знаю, кто такой этот Уорт, или как его там?
И, что самое главное, Ла Сорелли вовсе и не хотела знать, кто это. Ей больше всего хотелось вернуться в свою грим-уборную, наслаждаться одиночистовм и покоем. Принимать цветы от многочисленных поклонников, готовиться к вечернему спектаклю, или очередному классу. 
- И я никогда не была вхожа в этот самый высший свет, для них я обычная танцовщица, как и многие другие. И, для того, что бы мне стать одной из них, нужно время и, как ни грустно, лесть. Без нее невозможно, - на чуть печальном лице Изабеллы появилась едва заметная улыбка, словно тень скользнула. – И, прошу тебя, говори мне «ты», ведь совсем скоро мы станем родней. И ты, единственный человек, который понимает меня с полуслова.

+2

15

«У-орт», - мысленно, по слогам проговорила виконтесса. Это имя для нее ничего не значило, но похоже должно было производить впечатление на дам высшего света Парижа. Для самой Кристин вопрос выбора наряда никогда не стоял остро. Да, она любила, если ее платья кажутся ей милыми и симпатичными, но старалась избегать помпезных нарядов. Все это обилие кружев, оборок, кристаллов напоминало Кристин наряды оперных див в «Опера Популер». Например, ужасно тяжелую юбку платья Карлотты Гудичелли с очень узким корсетом, которое ей пришлось надеть на себя на премьере оперы «Ганнибала».Карлотта была несколько крупнее Кристин, а бедная хористка едва справлялась с ужасно неудобным платьем, перешивать наряд попросту не было времени. Но, тем не менее, она горячо поддержала свою будущую родственницу, подражая ее тону:
- Да, мадемуазель Сорелли действительно много рассказывала мне про Чарльза У-орта, - слегка запинаясь проговорила Кристин, и добавила то, никак не могло быть правдой. – Мы даже смотрели его каталоги.
Кристин выжидающие посмотрела на Изабеллу, отчаянно надеясь, что все говорит правильно. Но, как оказалось, дама была удовлетворена подобными ответами двух девушек, поэтому удалилась в довольно хорошем расположении духа.
Это несколько приободрило Кристин, как и то, что Изабелла взяла ее под руку и увела подальше от этой толпы. Здесь, в этом укромном уголке, который скрывал Кристин и Изабеллу от глаз толпы, что действовало на юную виконтессу успокаивающе. Здесь, рядом с такой уверенной Изабеллой, она и сама чувствовала себя намного лучше.
- Никогда не поверю, - покачала головой Кристин, с улыбкой глядя на Ла Сорелли. - Никогда бы не поверила, что вы, то есть ты, да, ты, прости, - быстро поправилась новоявленная виконтесса, несколько смутившись. Она всегда восхищалась Ла Сорелли. Балерины и хористки с огромным удовольствием и восторгом вечерами сидели в ее гримерной комнате, не только слушая рассказы, но и наблюдая за прекрасной балериной. В том числе и Кристин. Она так же, как и все, внимала каждому слову Ла Сорелли, каждому звуку ее голоса. И вот теперь, так запросто, Изабелла предлагает ей оставить формальности. О такой подруге, как Изабелла, Кристин могла только мечтать!
- Никогда не поверю, что ты ранее не была вхожа в высший свет, - проговорила Кристин все так же улыбаясь. - Возможно, у тебя есть дар очаровывать. Я замечала это еще тогда, когда видела тебя на сцене, - Кристин вздохнула. Не смотря на то, что она любила Рауля, и готова была сделать все, что угодно, лишь бы их жизнь была долгой и счастливой, она все чаще вспоминала коридоры «Опера Популер», которые всегда были наполнены людьми во время репетиций и подготовки к спектаклям, классы мадам Жири, переговоры рабочих сцены, россказни Буке, щебетание балерин. Кристин с любовью и нежностью вспоминала эти дни, и, наверное, как никто понимала Изабеллу Ла Сорелли. Не смотря на то, что сцена никогда не была смыслом жизни для Кристин, ей действительно не хватало тех дней, когда она могла думать лишь о том, как бы не пропустить класс мадам Жири или как бы не опоздать на урок к своему Учителю.
- Мне казалось, что я здесь чужая, - наконец-то Кристин высказала это предположение вслух. Весь день ее мучил этот вопрос, но заговорить о нем она так и не решилась бы, если бы не увидела насколько хорошо Изабелла к ней относится. - Мне так казалось весь день. Я все время думала о том, как себя вести и что я должна показать всем этим людям, - Кристин широким жестом указала на людей, которые беспечно бродили по залу, танцевали, наслаждались прекрасной музыкой или разговаривали, пригубив одно из лучших шампанских, которое удалось найти в погребах виконта де Шаньи.
- Но теперь, благодаря тебе, я поняла, что мои беспокойства беспочвенные. Чтобы я не делала, они всегда будут видеть меня такой, какой захотят. Поэтому нужно просто научиться вести себя так, чтобы удовлетворить их  требованиям. Только и всего. При этом оставаясь самой собой. Спасибо тебе, Изабелла! Я очень рада, что еще немного, и мы с тобой породнимся. Я уверена, твоя свадьба будет потрясающей, и теперь я точно знаю, как себя вести.
Виконтесса де Шаньи вновь улыбнулась, протягивая руку Ла Сорелли.
- Пойдем? Мне кажется, у нас теперь есть хотя бы одна тема для разговора: этот самый мсье Уорт.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Мы чужие на этом празднике жизни!..