Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: сцена » Оперные сказки о любви или балет всему виной...


Оперные сказки о любви или балет всему виной...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

● Название эпизода: "Оперные сказки о любви или балет всему виной..."
● Место и время действия: «Опера Популер», 10 июня 1870 года, ранний вечер
● Участники: Armelle de Moire, Eugénie Verneuil
● Синопсис: Некоторое время назад в балетном классе мадам Жири появился новый ученик, юноша лет семнадцати. Разумеется, его появление не осталось незамеченным среди девушек: высокий, статный, подающий большие надежды танцовщик. Наверное, любая из учениц мадам Жири мечтала бы о таком партнёре, как он. Армель де Муар, хотя балериной и не была, тоже заметила новенького, и он вызвал в ней совершенно необычные чувства. Сама того не осознавая, девушка всё время думала о нём, и однажды решила попытаться узнать об этом молодом человеке как можно больше. А объектом расспросов становится не кто иной, как мадемуазель Эжени Верной, ведь кому, как не маленькой любопытной балерине знать все секреты взрослых? Вот только еще неизвестно, что из рассказанного ею окажется правдой, а что - плодом буйного воображения.

0

2

Репетиция закончилась с полчаса назад, но никто еще не спешил расходиться. Девушки сбились в стайки в разных уголках зала, оживленно обсуждая последние новости или просто болтая о пустяках. Армель, как всегда, сидела одна. Это было привычно, а потому нисколько не тяготило, одиночество сейчас полностью соответствовало настроению. Устроившись прямо на полу в стороне ото всех, прислонившись спиной к стене и притянув коленки к груди, девушка мрачно размышляла о том, что происходит с ней в последнее время.
Совсем недавно в Опере появился новый, подающий большие надежды танцор, юный и весьма симпатичный к тому же. Женская половина труппы, чье воображение прежде занимали по большей части только пугающий Призрак и периодические истерики Карлотты с уходами, напоминала теперь стайку пестрых тропических птичек, про которых Армель рассказывал как-то брат – он видел их в плавании во время высадки на какой-то остров. Сбившись вместе, они с любопытством наблюдали за людьми, звонко переговариваясь, но стоило сделать неосторожный жест, бросить слишком пристальный взгляд – тут же с громкими криками срывались с ветвей и уносились в разные стороны. По правде говоря, девушки и раньше вели себя почти так же. Чего стоили только все эти писки по поводу незримого хозяина театра, мечтающего придушить неосторожно заблудившуюся в коридорах хористку или балерину (нет, Армель не смеялась над ними, просто считала страх необоснованным). Но теперь в их перешептывании вместо Призрака все чаще звучало имя новичка. И то верно, народ в театре впечатлительный, очень подвержен всяким эмоциям.
Мадемуазель де Муар всегда считала, что любовь – это не про нее. Выросшей в окружении старших братьев, юношей пылких, активных и охочих до разного рода авантюр, ей тоже всегда милее были приключения, а не романтические переживания у окошка под звездами. Она вообще не могла представить себя с мужчиной, влюбленной, невестой и все такое прочее. Знала, конечно, что однажды это случится, но оно казалось таким далеким, что практически приравнивалось к несбыточному. Зачем связывать себя глупыми мечтаниями о ком-то, когда в мире столько всего интересного? Наверное, Армель была ненормальной. И надо же было такому случиться, чтобы настроения, царящие в театре, незаметно для хористки завладели и ей самой! Из головы не шел этот новый танцор. Когда девушка поймала себя на этом, то была удивлена до глубины души. Они виделись-то всего пару раз, ведь занятия у них не совпадали, и она не знала даже его имени. С чего бы, спрашивается, все время думать о каком-то неизвестном юноше, единственный он, что ли? А вот поди ж ты!
Армель вдруг почувствовала, что ей срочно необходимо прогуляться. Причем не просто так, а сделать что-то… что-то. Что именно, она не придумала, но сидеть неподвижно, улавливая краем уха чужие разговоры, было уже попросту невыносимо. Может, поискать какое-нибудь интересное место, где еще не бывала? Рывком поднявшись с места, девушка выскользнула из зала. За шесть лет она успела изучить коридоры Оперы, но здание простиралось на много этажей не только ввысь, но и вглубь, поэтому неисследованных уголков еще оставалось достаточно. Однако, по-прежнему погруженная в свои размышления, мадемуазель мало обращала внимания на дорогу…
Она еще считала, что ей ничего не стоит заговорить с представителем противоположного пола. Ведь общалась с братьями, с детства старалась принимать участие во всех их делах, и здесь, в театре, не смущалась обращаться с вопросом к мужчинам, если было нужно. Что в этом такого, ведь ничего, выходящего за рамки приличий она не делала. Но почему-то, стоило только подумать о том, чтобы заговорить с ним, как в голове не оставалось ровным счетом ничего, кроме каких-то гадостей, совершенно не подобающих юной благовоспитанной девушке из приличной семьи – то есть, ей хотелось огрызнуться и убежать, - сердце начинало колотиться так, будто она уже это сделала, а щеки заливал несвойственный им румянец. Хористка злилась ужасно на себя, на того парня и вообще на всех, но никакого разумного объяснения происходящему с ней не находила: разве что только она сошла с ума. А эта зараза так и не выходит из головы! Вот если бы знать хотя бы его имя и откуда он…
Топот маленьких ножек привел замечтавшуюся мадемуазель в чувство, заставив судорожно вжаться в стену. Мимо пронеслась шумная компания совсем мелких девочек в балетных пачках. Армель, затаив дыхание, проводила их взглядом. Да ведь это же… Нет, надо было совсем лишиться рассудка, чтобы прийти сюда! Надо скорее сматываться, пока никто не заметил. Но ноги отчего-то будто приросли к месту, а внутренний голос вкрадчиво прошептал: подожди, может быть, сейчас выйдет он… «Ох, Господи, а вдруг и правда выйдет? Что я тогда скажу? Просто прогуливалась и случайно оказалась здесь – нет, не правдоподобно. А может… Да, точно, скажу, что мне нужно спросить что-то у мадам Жири! И вообще, какая кому разница, зачем я здесь стою, разве я должна перед ним отчитываться? И дела до него нет!».
Де Муар тяжело вздохнула и отлепилась от стены. В балетном классе веселилась малышня, видимо, у них тоже закончилась репетиция. А может, их расспросить? Маленькие балерины многое слышат и видят, и наверняка что-то знают о старших. Девушка не успела как следует задуматься, что и зачем делает, как уже оказалась рядом с одной из малышек, по счастливой случайности стоявшей в стороне от других и на вид ничем не занятой.
- Привет. А ты почему не играешь со всеми?

0

3

Репетиция прошла сегодня прескверно. А все потому, что старшие девочки, по мнению строгой и требовательной мадам Жири совершенно распустили себя. Думают Бог весть о чем, вместо того, что бы следить за каждым своим движением: за выворотностью ступней, за положением рук, за наклоном головы, за рисунком танца!
И этим своим рассеянным настроением они подают дурной пример младшим ученицам, которые стараются копировать поведение старших девочек! Из всего этого можно было сделать единственный вывод – у воспитанниц балетного класса слишком много свободного времени, и  они вовсе не устают, если во время святая святых – репетиции – могут думать еще о чем либо!
Но да ничего, все эти глупости быстро улетучатся, после того как дать больше нагрузки. И с завтрашнего дня увеличить репетиции на час, а то и на два. Хотя отчего же с завтрашнего дня? Нет, прямо с сегодняшнего! Небольшой перерыв в полчаса, и все заново!  И прошуршав юбками, грозная преподавательница стремительно удалилась.
И если у старших учениц такое известие вызвало ропот негодования, который правда моментально стих, при одном только грозном взгляде мадам Жири сошел на нет, то мадемуазель Верной была просто счастлива!
Ну, право слово, что может быть лучше, чем танцевать? Что может быть прекраснее, чем проводить время на репетициях, стремясь достичь недостижимого.И несмотря на то, что ее даже сегодня похвалили, сама Эжени была собою недовольна и ей казалось, что и она сегодня танцевала намного хуже, чем могла бы. А такое просто недопустимо… Она должна быть самой лучшей, если хочет стать примой.  Она должна быть совершенством. Это, несмотря на свою юный возраст, девочка усвоила очень хорошо.
А вот причину этой самой рассеянности старших учениц Эжени в отличие от мадам Жири знала хорошо, а все потому что девушки не смущались обсуждать при детях абсолютно все на свете.
Появление нового человека в коллективе всегда привносит волнение, а если это красивый юноша… Ну ведь не зря говорится, что балет это царство женщин, и мужчины в нем почетные гости… Об этом новеньком старшие девочки только и болтали, рассуждая как надобно прихорошиться, какую прическу сделать, какими духами подушиться, что бы произвести должное впечатление на танцовщика.
"Странные эти девочки! Так восхищаются, так смешно себя ведут, а мне вот он ничуточки не нравится. И танцует не так уж и хорошо, обязательно Призраку все расскажу! Вон мне даже на ногу наступил, когда мы разучивали сельский танец! Хотя после же извинился, он добрый! Нет, не буду рассказывать, а то Эрик рассердится и будет подшучивать над ним… Жалко же. Но рассказать о том, что в него все влюблены можно! Или лучше не стоит?».
Дилемма рассказывать или нет, была серьезной настолько, что девочка даже не заметила как к ней подошли.Оценивающе посмотрев на стоящую перед ней девушку, маленькая балерина захлопала глазами, редко когда во владения мадам Жири приходил некто посторонний.  
 - Привет. Они хотят в салки поиграть. А я хочу перешнуровать пуанты, и еще немножко порепетировать, вместо перерыва. Мне не нравится, как у меня получается гранд жете…Некрасиво, а Призрак не любит бездарностей - еще раз посмотрев на стоящую перед ней хористку, Эжени снисходительно пояснила – Гранд жете это прыжок такой. А Вы тут чего делаете? Вы же не нашем классе занимаетесь… Вы не балерина, не корифейка и даже в кордебалете не танцуете!

+1

4

Идея была неудачная, Армель поняла это, как только девочка подняла голову и посмотрела на нее своими большими удивленными карими глазами. Сразу стало как-то неловко, будто собралась сделать нечто недозволенное, но оказалась застукана на месте преступления и теперь должна была отвечать. Никогда в жизни не терялась в подобных ситуациях, а теперь явно что-то ненормальное происходит. Да только раньше-то вот она ни с кем не обсуждала симпатичных юношей (тем более – с незнакомыми детьми), и вообще не думала, что с ней когда-нибудь может такое произойти! Только и остается удивляться самой себе, попутно пытаясь разобраться с этим новым чувством. А еще, ко всему прочему, де Муар совершенно не умела разговаривать с детьми. Ведь это она всегда была младшей в семье, лучше всего помнила из раннего детства снисходительное отношение братьев и внимание матери, готовой прощать любые причуды доченьки; это было давно, а потом хористку окружали все больше ровесницы да наставники.  Кабы иной был предмет беседы, она за словом в карман не полезла бы, а так почему-то только и смогла, что изобразить понимающую улыбку.
- Вот оно что. Ну, ты просто большая молодец. Наверное, мечтаешь стать великой балериной? Но отдыхать-то все равно надо. Я уверена, Призрак бы тебя простил.
Вообще-то ответ маленькой мадемуазель немало удивил старшую. Она не очень хорошо помнила себя в этом возрасте, но отчего-то полагала, что дети всегда должны стремиться играть и развлекаться, а не заниматься скучными тяжелыми упражнениями. Ошиблась, видимо. А малышка тем временем задала ну просто восхитительный вопрос. Действительно, что же она тут делает?! Явилась зачем-то на территорию балерин, хотя сама не имеет к ним ровным счетом никакого отношения, кроме того, что они все состоят в одном театре и выступают на одной сцене, отрывает юное дарование от занятий - а все ради чего? Столь незнакомое Армель чувство смущения в момент завязало язык тугим узлом, начисто стерев из памяти все слова, которые там были или могли быть. Ну все, она точно сошла с ума. А противный внутренний голос нашептывал ехидно, что уже завтра, а может быть, даже сегодня к вечеру вся Опера будет знать о том, что непрошибаемая мадемуазель де Муар - о, Боже, к ее собственному ужасу - влю... Нет, это слово даже мысленно произнести невозможно! И вовсе она не это самое, ничего подобного. Просто интересно. Ей же может быть интересно, правда? Новые люди, все такое, в конце концов, о чем здесь еще говорить?
Армель присела на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с собеседницей. Правда, теперь ей приходилось смотреть снизу вверх, но совсем немного, и лучше так, чем ребенок будет задирать голову. А может, пока не поздно, сказать, что просто так проходили мимо и решила заглянуть из любопытства, но уже уходит? И, собственно, уйти. Но обидно же будет потом. И вообще, она ведь не трус и никогда не отступает! К тому же, действительно любопытно...
Размышления заняли не больше пары секунд. Армель доверительно улыбнулась девочке.
- Верно, я не занимаюсь в вашем классе и не танцую. Я хористка. А сюда пришла посмотреть просто. Мне тоже нравится балет. Может быть, покажешь, как делается этот гранд жете? – в глазах девушки горел живой интерес: она почти не лукавила, говоря эти слова. Наблюдать за танцующими ей действительно нравилось, просто петь любила больше.
Она как будто невзначай глянула по сторонам, убеждаясь, что все заняты своим и никто не подслушает разговор, и с видимым безразличием добавила:
- А вот у вас новенький появился недавно, у него хорошо прыжки получаются?

+1

5

Эжени снова непонимающе уставилась на стоящую перед ней девушку. Во взгляде ребенка явственно читалось «да что же это такое? такая взрослая, а говорит такие глупости»!
Ведь она не просто мечтает, она делает все, все, что только можно что бы стать великой балериной. Что бы стать совершенством. Она работает с утра и до вечера, каждый день сбивает ноги до кровавых мозолей,  самая последняя уходит из класса – все это ради того, что бы стать лучшей!
- Я стану великой балериной. Стану. И должна быть самой лучшей, а ленивых Призрак не прощает – спокойно заметила девочка, как можно плотнее перешнуровывая пуанты. Ноги и пальцы гудели просто ужасно, но за последний год к этому чувству мадемуазель Верной уже привыкла. Скорее напротив, девочка чувствовала себя плохо, если пропускала класс. Благо это бывало очень и очень редко.
«Наверное, в тех классах, где все громко поют, там совсем все по-другому. Не как у нас. Наверное, им нельзя много петь, потому что голос быстро устанет и потом голос петь не сможет».
- Показать, покажу. Но только оно у меня плохо получается, не красиво… - Эжени встала и отошла подальше от хористки, что бы случайно не задеть ее.
Казалось бы все это так просто: шаг-галоп, два шажочка вперед, прыжок, шпагат. Нельзя забывать о руках, строго вторая позиция с округлым локтем! Только тогда можно сохранить баллон в воздухе! Все это девочка знала наизусть, только вот как получалось, ей совершенно не нравилось. Повторив элемент раза три, Эжени остановилась и сердито топнула ногой.
- Не красиво! Мне не нравится! Видите, нога в коленке сгибается. А так быть не должно. Надо работать больше… - тут в Эжени внезапно проснулась маленькая почемучка, у которой как выяснилось назрело огромное количество вопросов к подошедшей девушке – Нравится балет? А какой? А какой самый-самый любимый? А почему тогда не стали заниматься балетом, раз так нравиться? А петь это сложно? Так же сложно как делать гранд жете? А что в пении самое сложное?
Эжени с радостью еще озвучила бы еще несколько десятков интересующих ее вопросов, но просто не успела. Хористка с милой улыбкой задала вопрос относительно танцовщика, который недавно появился у них в труппе.
- Новенький? – переспросила девочка и словно маленький воробей наклонила головку на бок, внимательно рассматривая свою внезапную собеседницу. Было бы странно, если бы о нем не зашла речь, ведь все про него только и говорили – Это который мой старший любимый братик?
Конечно же, этот новенький танцовщик не был родственником мадемуазель Верной. Ни братом, ни кузеном… Она вовсе его не знала, до последнего времени. Однако в балете, который сейчас репетировали подопечные мадам Жири, они играли роли брата и сестры.
Была там одна премилая сценка, в первом акте, когда королева мать, наследный принц и маленькая принцесса (ее то, как раз, и танцевала Эжени) приезжает в деревню. Празднуя начало сбора урожая, принц и его маленькая сестричка пляшут вместе с крестьянами. И именно этот сельский танец они сегодня и разучивали.
Но в воображении ребенка балет так тесно переплетался с реальностью, что она порой не могла отделить вымышленное от настоящего.
Поэтому сегодня, Кристоф, так кстати звали того оперного сердцееда, который и сам верно не догадывался о своем триумфе, был для Эжени ее братом. Старшим, любимым братом и прекрасным принцем, который влюблен в скромную сельскую девушку. А строгая мать-королева хочет женить своего сына на богатой заморской принцессе…

+1

6

Ну вот, молодец, де Муар, просто супер. Кажется, ты только что сказала такую несусветную глупость, что даже ребенку смешно. Смотри теперь, какими изумленными глазами на тебя глядит. Для этого ведь, наверное, репетирует в то время, как другие играют, чтобы просто помечтать. Неловко за неверно подобранные слова не было, но вот уважение маленькая балерина вызывала своей целеустремленностью. Не все взрослые на такое способны, а тут - ребенок. Удивительно, что говорит этот ребенок совершенно осознанно, явно не просто повторяя за кем-то слова.
- Понятно, - серьезно кивнула Армель. - Тогда да, непременно станешь. Главное точно знать, чего хочешь, да?
Знала ли это сама девушка лет в пять? Едва ли. Она и сейчас-то не очень понимает, вот в данную минуту. И снова Призрак, Призрак... Все только о нем и говорят, но хоть бы раз увидеть его своими глазами! Мадемуазель де Муар такая честь упорно обходила стороной, сколько бы она ни шарилась по темным уголкам театре, а вот собеседница, похоже, знакома с ним не по наслышке. Интересные у них тут методы воспитания.
Армель опустила подбородок на колени, наблюдая за девочкой и не забывая время от времени поглядывать по сторонам. Интересно, что будет делать, если сейчас появится мадам Жири или еще кто-нибудь. Или вообще тот, ради кого пришла. Ой-ей, вот это будет номер... Да и ладно, пусть приходят. Сидит себе, заводит новые знакомства, любуется удивительной пластикой будущей звезды балета. Что такого? Подумаешь, попутно надеется узнать что-нибудь интересное, какая ерунда, право слово!
- А по-моему, очень здорово, - честно призналась хористка, ободряюще улыбнувшись девочке, но глянула в ее сердито-недовольное лицо и со смешком добавила: - Хотя я в этом ничего не понимаю. Тебе виднее, конечно. Но уверенна, ты справишься. Кстати, можешь меня тоже называть на "ты", я ведь не такая уж взрослая.
И вот она, детская непосредственность! Армель только на секундочку замолчала, как на нее уже обрушился шквал вопросов. Вот попала! Говорить о себе она не очень любила, и вообще пришла не за этим, а куда деваться теперь? Может, это засчитается в качестве платы за информацию? Девушка засмеялась, взмахнув руками в предупреждающем жесте.
- Тише, тише, любопытная, я за тобой не успеваю! Давай так договоримся: я отвечу на твои вопросы, а ты на мои, идет? - она испытующе посмотрела на малышку. - Да, я люблю балет. Это же очень красиво. Но люблю только смотреть, а петь мне нравится больше. Какой балет любимый? Ммм... Наверное, "Жизель". Люблю фантастические сюжеты, - "хоть и про глупую любовь". - А петь это сложно. Даже очень. Там тоже нужно очень много работать и следить за множеством вещей. Чтобы слова правильно звучали, все ноты и интервалы выдерживались, чтобы дыхания хватало... - Армель задумчиво покусала губу, подбирая слова. Вряд ли термины о чем-то скажут собеседнице. - Сложностей много, и у каждого свои. У вас в балете, наверное, тоже у кого-то что-то одно не получается, у кого-то другое. Для меня самым сложным было подстраиваться под других. Ведь чтобы хор звучал красиво, он должен быть единым целым, а все поют по-разному, и надо очень внимательно слушать партнеров, чтобы не выбиваться.
Де Муар замолчала, удивленно глядя на собеседницу. Вот так новости! Ничего себе повезло, называется. Или наоборот?
- Так он твой брат? - кажется, в эту фразу против воли девушки проскочило слишком много эмоций, и она тут же попыталась исправиться, изобразив вежливый интерес ("Да поздно, наверняка уже все всё поняли. Вот стыд-то!.."). - Значит, у вас вся семья в балете? Здорово... А почему же он так поздно пришел, я думала, надо маленькими начинать заниматься?

+1

7

Эжени тяжело вздохнула, точно утомленная непонятливостью своей собеседницы. Но ведь по мнению маленькой мадемуазель так оно и было, взрослая девушка говорила какие-то странные вещи, словно вообще ничего не понимала в этой жизни… Ну точнее в балете, который и был для непоседы все ее жизнью.
- Нет конечно! В балете главное не точно знать чего хочешь! Самое главное много, много, много танцевать. Жить танцем. И в классе очень стараться. Слушаться мадам Жири, она точно знает как будет правильно… И то, сколько нужно репетировать, что бы стать знаменитой танцовщицей!
И конечно, похвала хористки за выполненный элемент была приятной, но мадемуазель Верной все равно сердито сморщилась и решительно замотала головой. Все эти похвалы казались девочке просто подбадривающими словами, и то, что простой элемент хореографии получался просто хорошо, а не идеально злило Эжени.
- Нет! Нет не хорошо! Вам кажется что хорошо, потому что Вы ничего в балете не понимаете… А если смотреть внимательно, то у меня коленка сгибается у толчковой ноги! Это не правильно и не красиво… Ужас!
Ответы на вопросы удовлетворения не принесли. Во-первых, любить балет и не заниматься им? Как-то это странно. Вот петь Эжени любила и с большим удовольствием пела дома братьям и родителям. Особенно ее песенками восхищался ее любимый папа. Во-вторых… В чем это фантастичность сюжета Жизели? Там же все-все истинная правда! И про трусливого принца, и про красивую девушку, и про благородную принцессу, невесту принца. А потом, от горя, красивая бедная девушка превратилась в фею. И вообще, ничего она не любопытная! Снова эта хористка говорила странные вещи! Вот зачем подстраиваться под других? Наоборот, что бы стать великой балериной, нужно делать все намного лучше, чем другие. Выделяться из толпы.
Хотя девочка тут же отвлеклась, на слова хористки о том, что при пении нельзя выбиваться. Это слово как-то запутывало.
- Не выбивались? – непонятливо заморгала Эжени – Это прямо как нитки из подола платьицев? Да? Ну, так это не шибко сложно, так мама говорит, надо только крепче затягивать. Вот и все.
Говоря все это девочка имела ввиду нитки в шве на подоле платья, но разъяснять не посчитала нужным, ведь и так все ясно. Да и изумление хористки, написанное на ее лице, заинтриговало маленькую мадемуазель Верной.
- Ну да, брат. И еще матушка тут… Где то отдыхает, но скоро верно вернется, и нам надо будет продолжать репетировать. И матушка, и братик, и я – мы все втроем танцуем.  Ооо, я понялааа зачем ты сюда пришла… - малышка с лукавой улыбкой посмотрела на свою внезапную собеседницу и склонила головку на бок – Он тебе тоже очень понравился, да? Ты пришла посмотреть, как он танцует! Полюбоваться. Он тут всем нравится… Все девочки только о нем и говорят, словно других тем для разговора нету.
Догадаться об этом было не трудно, ибо о Кристофе говорили решительно все, все называли его миленьким и хорошеньким.

+1

8

Да пф же. Очевидно, с маленькими надо разговаривать как-то иначе, этот ребенок все понимает слишком буквально. Интересно, они все такие? Или хористка правда что-то не то говорит… Вроде раньше за собой не замечала. Она вздохнула, почти как девочка минуту назад, и улыбнулась.
- Вот именно это я и имела в виду. Ведь если бы ты не хотела стать знаменитой балериной, разве стала бы ты много-много заниматься, стараться и слушаться мадам Жири? Вон, все вокруг играют, а ты репетируешь – не просто же так, верно? Ты сама сказала, что должна быть самой лучшей. Это и означает, что ты точно знаешь, чего хочешь. У тебя есть цель, и ты ее добиваешься, а остальное… - Армель на секунду задумалась, подбирая слова попроще, - обязательно получится. А если бы не было цели, то и стараться было бы незачем.
Что же можно ответить на сердитый взгляд явно недовольного ребенка? Что, не надо было ее хвалить, а наоборот, отругать? Но ведь на взгляд де Муар, получалось у малышки и правда хорошо, а какая там нога толчковая, она понятия не имела. Разные профессии, разные термины, разные понятия о том, что правильно и неправильно. И вообще, то, что собеседница так вот прямо заявила, что Армель ничего не понимает в балете, задевало. Ну да, чистая правда, сама только что призналась. Но одно дело сама, а когда другие указывали на ошибки, девушка очень не любила. Даже если это дети. Если б этой юной балерине дали спеть какую-нибудь арию, она бы, верно, тоже не справилась.
- Ладно, ладно, не сердись, - примирительно фыркнула мадемуазель. – Тебе лучше знать. Как тебя зовут-то?
Хористка недоуменно выгнула брови, услышав новый вопрос. Интересное сравнение… Тут же представился обтрепанный подол видавшего виды платья, покрытый бахромой из торчащих ниток. У нее такое часто случалось раньше, когда бегала повсюду за братьями, пряталась в кустах, тайком наблюдая за их делами, играла с собаками, не смотря на строгие запреты, и еще много чего вытворяла, неподобающего благовоспитанной юной мадемуазель. Родители, а потом тетушка только вздыхали, латая одежку или покупая новую. Наверное, тетя была рада отдать непоседливую девочку в театр – тут у нее, по крайней мере, меньше оставалось времени на то, чтобы портить вещи и пытаться сломать себе шею.
Да, но как объяснить маленькой собеседнице то, что самой кажется элементарным и понятным? Армель представилось, как кто-то ходит со специальной иголкой и подшивает голоса хористов, чтобы звучали в унисон. Ага, так было бы куда проще. Но и не интересно. Она снова фыркнула.
- Нууу… почти так, да. Чтобы хор звучал красиво, все должны петь одинаково и правильно. А если кто-то поет быстрее, медленнее, громче, или вообще не те ноты – зрители это сразу услышат, и будет ощущение, будто это не хор, а… кошачий концерт, - это было, конечно же, слишком грубое сравнение, но уж первое, что в голову пришло. – Вот как в оркестре: ты же слышала, наверное, если кто-то один играет неправильно, сразу получается не так красиво, фальшь все портит. Так и здесь.
Армель, к собственному неудовольствию, почувствовала, как заливается краской. Все, коварные планы разгаданы, тушите свет. Особенно задевало последнее замечание, что будто бы больше не о чем поговорить. Ну все, де Муар, докатилась! Тебя уже сравнивают с любительницами глупой болтовни о романтике и прочей ерунде. И когда это ты вдруг потеряла свою способность изворачиваться, а вместо того стала краснеть, попавшись на деле? Срочно что-то придумать!
- Ничего подобного, я вовсе не за этим сюда пришла! – Нелепо возразила девушка, стараясь сохранить лицо, хотя румянец, бегающий взгляд и пальцы, теребящие подол платья (потом будет вспоминать подшитых хористов) выдавали ее с головой. – Просто у меня свободное время и мне стало интересно. А это ведь необычно, что вы всей семьей танцуете… - она посмотрела в глаза ребенка и вздохнула, сдаваясь. – Ладно. Я хотела посмотреть, как он танцует. Но он мне вовсе не понравился! И никому не говори, - добавила, с надеждой глядя на собеседницу. – Ладно?

+1

9

И опять эта взрослая красивая девочка говорила какие-то заумные и малопонятные вещи, которые почему-то совсем не нравились маленькой мадемуазель Верной. По мнению самой Эжени со слов хористки выходило, что она заучка какая-то.
- Но я же тоже играю в перерывах… Иногда. И девочки тоже очень много репетируют, вон например Сюзон, у нее лучше всего получаются адажио и мелкие ладные арабески. Она у нас самая красивая, и мадам Жири говорит, что если она будет стараться, то все драматические партии принцесс словно для нее написаны, специально… Ну например Одетты, или принцессы Авроры, или же Жизель… У них сложные рисунки танца, и пластика движения должна быть просто идеальной… И она настоящая принцесса, голубоглазая со светлыми кудряшками!
Мадемуазель Верной казалось и не замечала, что ее понесло в какие-то дебри рассуждений о балете, партиях и Бог весть чем, тогда как все эти речи  верно ничего и не значили для хористки, но остановиться  Эжени уже не могла.
- А мне больше подходят более веселые и живые роли, это так мадам Жири говорит! Например, Китри из Дон Кихота. Или Коппелия… Или можно Лизу из Тщетной предосторожности. Мадам Жири говорит, что мне такое амплуа подойдёт… Да…
Представив себя на сцене в роли юркой и живой, словно ртуть Китри Эжени блаженно заулыбалась, и даже на месте попрыгала от удовольствия, уж слишком приятными и радостными были эти мечтания. Все это стоит стертых в кровь ног… Тут же маленькую мадемуазель Верной забеспокоились вопросы, а испытывала ли подобные чувства и ее собеседница.
- А у тебя есть те роли, которые бы ты хотела исполнить? Вот прямо сильно-сильно! Что бы прямо готова была петь целый день, с раннего утра и до позднего вечера? Есть же? Какие? И почему? А меня Эжени звать, Эжени Верной. Правда это очень красивое имя? Мне папа всегда говорит, что это очень красивое имя и оно мне очень подходит. А тебя как звать?
Выслушав разъяснения хористки маленькая балерина довольно кивнула самой себе. Что-ж, стало быть, балет и это самое громкое пение, которым все так восхищаются, чем-то и похожи.
- Ну у нас почти что так же. Если в кордебалете кто-то танцует не правильно, то портится весть рисунок танца… И если кто-то танцует медленнее, а кто-то быстрее, то это уже не искусство, а какие-то базарные пляски получаются…
Про базарные пляски девочка не придумывала, а всего лишь повторила слова мадам Жири. Когда строгая хореограф бранилась, то говорила именно так. Ну правда еще добавляла, что не допустит подобных плясок в священной обители Мельпомены и Талии…
Румянец на щеках девушки насторожил девочку, которая сразу же заподозрила неладное, и в Эжени тут же проснулась маленькая почемучка, у которой возник миллион вопросов, на которые сразу же надо было получить ответы.
- Да что же тут странного? Ведь в балете так частенько бывает. Кто-то мама, кто-то папа… А у вас что, разве не так? Ммм, совсем-совсем не нравится? А почему? И почему тогда краснеешь? И почему никому не говорить? Если хочешь просто посмотреть,  я могу его позвать , он тебе что-то станцует и ты посмотришь… Или может даже и тебя научит. Что-то простенькое, сложное ты не сможешь...
С этими словами девочка привстала на цыпочки и завертела головой в разные стороны стараясь высмотреть этого самого балетного "Казанову"...

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: сцена » Оперные сказки о любви или балет всему виной...