Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » One day


One day

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

● Название эпизода: One day/ Один день
● Место и время действия:Лондон, 25 марта 1897, после полудня.
● Участники: Wilhelmina Murray, Jonathan Harker
● Синопсис: В жизни каждого человека время от времени случаются очень важные события. И наступают дни, когда необходимо принять какое-то очень важное решение. Сегодня Джонатан шел на встречу со своей подругой мисс Мюррей не просто для того чтобы прогуляться вместе по парку. Сегодня он планировал задать ей очень важный для них обоих вопрос.

0

2

О, небо, даруй же нам потрясающую возможность этим приятным весенним полуднем выкинуть, наконец, из головы все ненужные мысли и сосредоточиться на чем-то приятном. Чуть более приятном, нежели обычная и серая вечерняя весенняя тоска. Вечерняя и весенняя – эти слова чертовски похожи друг на по созвучности, но значение их абсолютно разное. Контрасты, весь мир на них построен.
А вообще, как любят повторять многие «деловые» да и просто перманентно занятые личности, лучшее лекарство от любой болезни – работа. Много-много работы. Так, чтобы все лишние мысли из головы точно кувалдой вышибло. Трудотерапия – наше все, но… Как назло, сегодня у Мины не было занятий в школе, а это значит, что день можно провести в уютном кресле с какой-нибудь захватывающей книгой, полной приключений и крайне необычных поворотов сюжета. По правде говоря, о приключениях Мина мечтала с самого раннего детства. Тайком, конечно же, не смея никогда и ни за что озвучить свои «странные» мысли и слишком уж иллюзорные перспективы. Правда, в мечтаниях своих обычно дама не продвигалась дальше какого-нибудь отправного пункта, будь то заморский порт или же их родной берег. Ну а что, леди привыкла жить в удобстве, так откуда ей вообще знать, что и как следует делать? Откуда ей знать о такой, казалось бы, сущей мелочи, как деньги, или же сокровища да прочие материальные блага? Откуда знать, что не все в этом мире будут подчиняться ее приказам, что некоторых это очень раздражает, а порой люди вообще не могут простить подобного обращения к себе. И там, в таких далеких детских фантазиях, все всегда шло замечательно, и наступал полный, как мы говорим в современности, хэппи-энд. Опуская формальные стороны и организационные моменты, мисс Мюррей все же оказывалась в каком-нибудь райском уголке, чаще всего одна, но порой и с милой и очаровательной компанией, да принималась исследовать красоты природы. Ну и не только природы, но пока что давайте опустим этот факт. Кстати, как ни странно, но в мечтах Мины никогда не появлялись рыцари в сверкающих доспехах, благородные принцы или прочие прекрасные представители мужского пола, не-а. Девочку всегда тянуло к приключениям и авантюрам. Это ведь так увлекательно, заманчиво и потрясающе! Ты бежишь вперед так быстро, что сердце замирает в груди, а дыхание срывается на нет. Ты осознаешь, что один единственный неверный шаг может обернуться ужасными последствиями. Ты сходишь с ума от страха каждую секунду, но не смеешь обернуться вновь. Ты… Свободна.
Это ли не жизнь идеальная? Та самая, к которой так стремилась девушка?
Но в этой ее жизни, настоящей, Вильгельмина была не одна. Наверное, к счастью, потому что иначе светловолосая леди давно бы уже отбыла в мир иной, который чуть более холодный и менее привлекательный, нежели этот. И если против первого его качества девушка не имела ничего против (как-никак, а жару мисс Мюррей, выросшая в сером, холодном и вечно туманном Лондоне, не особо любила), то вот второе даму явно уж не прельщало.
Итак, вернемся к исходной точке – к нашей прелестной белокурой деве с ангельской улыбкой, которая собиралась… Нет-нет, не подумайте, ничего криминального. Она просто лишь собиралась на встречу с мистером Харкером, ее дорогим… Дорогим…
…другом.
Сердце предательски екнуло на этой мысли. Почему, едва она начинала думать о Джонатане (да-да, в мыслях нет места никаким «мистерам Харкерам»), ее сердечко сначала пропускало удар, а затем начинало биться в тахикардично-быстром ритме? Вот ведь странность, скажет Мина, а вы лишь улыбнетесь краешком губ.
Потому что вы знаете. А вот она еще нет.
Как бы то ни было, пуговицы на ее блузе из небесного шелка застегнуты по самое горло, складки на юбке тщательно разглажены, а в дверь уже позвонили. Изящной ланью прямо-таки слететь с лестницы, и вот уже оказаться лицом к лицу с объектом ее бессонных ночей.
Ой.
Я вам ничего не говорила!
- Мистер Харкер, - девушка присела в изящном поспешном реверансе, - я готова, - легкий румянец на ее щеках действительно прямо-таки кричал о ее желании прогнать полуденную скуку и удариться в авантюры, - куда мы направимся сегодня?
О, вопрос этот был задан неспроста. Ведь мистер Харкер частенько умудрялся показать ей те части Лондона, о которых Мина и знать не знала, будто бы насквозь видел все ее желания и тягу к маленьким приключениям. Будь то какой-то очаровательный парк с маленьким ухоженным прудом, величественные дома, поражающие своими архитектурными находками, старинные и современные улочки, а однажды они выбирались даже и к Северному морю.
Поэтому, мисс Мюррей на все сто процентов знала, что сегодня ее ждет что-то интересное и не менее увлекательное!

+1

3

"25 марта 1897 год.
В жизни каждого человека наступает важный день, благодаря которому вся дальнейшая жизнь делится на две части. Первая половина этой жизни принадлежит тебе одному. Человек живет ради себя и все что он делает, он делает из размышлений, что так будет лучше ему самому. Другая же часть, это когда теперь ты не один. Теперь вас двое и двое эти, поддерживают друг друга во всем"..
Джонатан Харкер поднял взгляд от страницы дневника и задумчиво посмотрел перед собой. Перед глазами был обычный пейзаж за окном. Англичанин видел его каждый день, когда сидел в своей квартирке за письменным столом и делал очередную запись в дневнике. Пейзаж этот менялся в зависимости от времени года и сейчас, не будь клерк так задумчив, он увидел бы начинающие появляться на деревьях первые пока еще не распустившиеся почки. Мог заметить и как на газоне через старую пожухлую траву появляются первые ростки. В Лондон начала приходить весна. Это еще даже не чувствовалось в воздухе, но она была совсем рядом, казалось, только руку протяни, если можно так выразиться. Но только сейчас Джонатан был так погружен в своим мысли, что не замечал этого. Странная получилась запись. Будто он пишет не дневник, а какой-то философский роман. Это было на него очень не похоже, но не смотря на подобную странность клерк мог объяснить причину такого необычного поведения. Все было просто, но в то же время не просто. Причина же была стара как мир и банальна, как бы нелепо это не прозвучало.
Джонатан Харкер, простой клерк из агентства по продаже недвижимости был влюблен. Точнее, он не хотел применять для того, что происходило с ним последние несколько дней этим избитым и банальным выражением.
"С тех пор как мы с мисс Мюррей познакомились, я не устаю поражаться ей. И поражаться в самом хорошем смысле. Мина удивительная девушка. Милая, добрая, но такая сильная... - при одной мысли о ней на губах молодого человека заиграла улыбка. Снова взявшись за перо он вернулся к записи в дневнике. - Сегодня я решил сделать мисс Мюррей предложение стать моей женой. Это не спонтанное решение. Я все хорошо обдумал, взвесив все "за" и "против". Я готов к этому самому "быть вместе и поддерживать друг друга во всем". Я стану для нее хорошим супругом, по крайней мере постараюсь сделать все для этого. Быть может эти записи покажутся странными, но я немного взволнован, потому и пишу так спутано. Да, сегодня важный день для меня. Через пару часов мне предстоит встреча с мисс Мюррей. Я обещал сводить ее прогуляться в парк и, думаю, это будет хорошим поводом, чтобы сказать ей о своих намерениях."
Закончив запись, Джонатан убрал дневник в сторону и неспешно поднялся с места. Пора было проверить все еще раз и уже отправиться на встречу. Харкер действительно немного нервничал. Нет, он уже знал что скажет ей и подготовил все необходимое, но... как не крути, а подобное происходило в его жизни в первый раз, и, он очень надеялся, что и в последний тоже. Что мисс Вильгельмина Мюррей это та самая леди, с которой он проведет вместе оставшуюся жизнь.
- Добрый день, мисс Мюррей, - он не может сдержать улыбки, когда видит свою подругу. Да... пока ее можно назвать только подругой. Что если Мина не согласится стать его женой, что тогда? Но об этом Джонатан не хочет думать. Лучше решать проблемы по мере их поступления. - Сегодня я хотел бы сводить Вас в Сейнт-Джеймс парк. Вы бывали там раньше? - клерк отступает на шаг назад и встает так, чтобы леди могла взять его под руку. Быть может выбор и мог показаться слишком обычным, но разве Харкер гнался за оригинальностью? Он всего лишь хочет сводить мисс Мюррей в какое-нибудь красивое место, где сможет поговорить с ней о будущем. О том будущем, которое они смогут провести вместе.

+1

4

- Сейнт-Джеймс парк? – отчетливо и по слогам повторила Мина, на пару секунд наморщив лоб, - если и бывала, то безумно давно, - ответила дама после кратких раздумий, - но это ничуть не помешает мне посетить его снова, а тем более в вашей компании, - Вильгельмина чуть приподняла уголки губ и в смущении отвела взгляд, будто бы стараясь скрыть собственное трепетное волнение. Леди не стоило себя так вести, общество бесконечно твердило что-то в стиле «юная леди должна быть скромной и молчаливой» и диктовало особые модели поведения. В компании молодого человека следовало бы по большей части молчать и не поднимать глаз, ручки сцепить в замочек и держаться на почтенном расстоянии, но… Ведь к черту правила? Мина взяла Джонатана под руку и постаралась улыбнуться чуть менее смущенно, хотя и с удивлением отметила, что мистер Харкер волнуется явно не меньше, чем она сама. Сие было очень и очень странным, потому как обычно молодой человек был крайне спокоен и уж явно не смущался общества дамы…
Сердечко в груди забилось еще быстрее.
Они направились в сторону парка, и даже красота весенней полуденной природы не могла отвлечь мисс Мюррей от странного ощущения, поселившегося в душе. Будто бы грядет что-то важное, интуиция словно прыгала перед нею с плакатом и размахивала руками, выкрикивая разнообразные лозунги.
Март… Подснежники, весна, теплый ветер, чуть больше солнечных лучей вокруг и уже совсем скоро яркое мартовское солнце начнет пригревать постепенно землю, согревать своими лучами остывший за долгую зиму воздух. Становится слышно веселое чирикание воробьев, а небосклон превращается в ясный и чистый свод, где постепенно, опускаясь с высоты холодного неба, начинают кучеваться облака. Почему же весна была такой заманчивой, таким явным сигналом к началу новой жизни и возрождению, пробуждению ото сна? Ведь каждый уважающий себя поэт обязательно посвятил одно из своих произведений именно этому времени года, воспевая красоту окружающей его природы.
Впрочем, подтверждая все вышеупомянутые факты, ей самой хотелось или петь, или танцевать, или просто бежать вперед вприпрыжку.
- Чудесный день сегодня, - с легким оттенком задумчивости произнесла девушка, улыбаясь уже более естественно, нежели пару минут назад, - самое время для прогулок. А еще я просто жажду услышать от вас очередную увлекательную историю, мистер Харкер! – восторженно, мечтательно, нетерпеливо.
Потому что Джонатан (нет-нет, в мыслях уже давно нет места «мистеру Харкеру», да и не будет больше уж точно) умел плести столь интересные рассказы и захватывающие истории, основываясь на всеми известных фактах, что Мина никогда не уставала его слушать и всегда хотела узнать еще больше.
А может и не умел, может она сама все выдумала и переоценила ситуацию?
Нет уж, вряд ли. Молодой человек мог произносить не только пламенные речи, но и давать волю своей безграничной фантазии.
Ох, знала бы только Вильгельмина скоро-уже-не-Мюррей, какая именно и насколько пламенная речь ждет ее в ближайшую пару часов!..

0

5

- Что ж, - Джонатан улыбнулся. - Тогда я буду рад проводить Вас туда. Место действительно весьма приятное. Это один из старейших парков Лондона...
Как же приятно было чувствовать, как мисс Мюррей держит его под руку. Как ее тонкие пальцы чуть сжимаются на рукаве его пальто. Ему все равно в этот миг, считается ли теперь приличным вот так идти незамужней девушке. Тем более, что сам Харкер уже мысленно называл Вильгельмину своей невестой, а значит и каких-то ненужных разговоров быть не должно. Да и, всего лишь держит его под руку. Что если леди неожиданно споткнется? В такие моменты джентльмен должен быть ее опорой.
- На протяжении его истории, этот парк несколько раз видоизменяли, - конечно, клерк не мог прийти просто так, не узнав немного о том месте, куда собирался повести мисс Мюррей. Что уж там говорить, Мине всегда нравились его истории и один этот факт вдохновлял Джонатана на то, чтобы лучше узнавать родной город. И почему нет? У Лондона была такая потрясающая долгая и очень насыщенная событиями жизнь, и разве эта жизнь не заслуживает уважения? Тогда почему простому англичанину не узнать ее и не рассказывать, передавая из поколения в поколение?
"И когда-нибудь мне нужно будет рассказывать эти истории своим детям", - при мыслях о детях Харкер мечтательно улыбнулся и посмотрел на свою спутницу. Могло ли быть что-то более прекрасное, чем вот так неспешно прогуливаться по одному из самых красивых парков Лондона и просто разговаривать? Харкер никогда не назвал бы себя романтиком, но ему нравилось само общество Вильгельмины. Все больше он понимал, что хочет чаще видеть ее улыбку, слышать ее нежный голос, смотреть в глаза. Если бы он верил в Судьбу, то сказал бы, что та случайная встреча, при не самых приятных обстоятельствах, была не просто так. Они должны были встретиться.
- Да, Вы правы, мисс Мюррей, день сегодня на редкость пригожий, - пока они прогуливались по парку, Джонатан размышлял какое бы место выбрать, чтобы можно было присесть и поговорить. Обсуждать такие важные вопросы на ходу не хотелось. Все же, как не крути, а это важный шаг в его жизни.
- Вы не устали, мисс? - Харкер немного замедлил шаг и чуть заметно улыбнулся девушке. - Не хотите присесть? Отсюда открывается прекрасный вид на озера, - Джонатан указал на скамейку под сенью раскидистого дерева. Кажется это была ива? Этого он не мог точно сказать.
Оставалось только решить, с чего же начать этот важный разговор. Казалось бы, дома ни один раз прокручивал этот разговор в голове и... вот стоит перед той, что заняла все его мысли, и не может подобрать нужных слов.
- Я бы... - клерк запнулся. Так, нужно взять себя в руки. - У меня есть к Вам важный разговор, мисс Мюррей.
"Ох, Мина, если бы все было так просто. Просто предложить быть моей женой и ждать ответа. Но я не хочу шокировать этим так сильно. В конце концов, если она не готова к этому, или же у нее есть другой джентльмен на примете, более достойный того, чтобы стать ее мужем? Нужно чтобы все было правильно..." - но пока Джонатан даже не знал с чего начать этот разговор. Простой переход от обычной беседы к чему-то более важному.

+1

6

Бывает так, что день не заладится с самого его начала. Разбитый стакан с утра, долгие поиски перчаток, очередное испытание для нервов. Нет, мисс Мюррей никогда не жаловалась, все это копилось в ней до того самого момента, так сказать, последней капли – и тогда плотину спокойствия моментально прорывало, и на окружающих обрушивалась сжигающая ярость. На тех, кому не посчастливилось находиться рядом. Но бывали дни, которые начинались и продолжались именно так: тихая и уютная обстановка обеденного весеннего парка, просто зве-ня-ща-я тишина, едва ли считающаяся со звуками природы. И в ней, будто спасательный круг, будто мягкий перезвон колокольчиков – голос. Его голос…
Парк? История?
Пусть так. А она лишь завороженно молчит, заинтересованно кивает и, внимательно слушая, старается почаще вглядываться в волшебные глаза мистера Харкера.
Для кого-то они могли показаться совершенно холодными и безжизненными, мертвыми и неинтересными, но Вильгельмина уже увидела в этих небесных очах далекие искорки надежд и мечтаний, вспыхивающие в глубине светло-речным оттенком. Она будто всегда была на его стороне. И ничто не заставить изменить решения.
- Пожалуй, я соглашусь на этот вариант, - обезоруживающе улыбнулась Мина и они направились к укрытой в тени дерева скамейке. Как и подобает воспитанной леди, девушка осторожно присела на краешек, и, расправив складки юбки, положила сцепленные в замочек ладони на колени. Итак, каждому из присутствующих предельно ясно, что Джонатан хочет что-то сказать… Ну что ж, давайте послушаем.
Последние баррикады осторожности рушились, словно карточный домик, словно треск шелка под острым ножом. Наверняка Джон мог подумать, что Мина просто-напросто не доверяет ему, боится, не подозревая, какова была настоящая цена. А ведь ей сегодня приснился такой странный сон… Мисс Мюррей, никогда не доверяющая предрассветным видениям, вдруг задумалась с утра, а что же это могло значить?.. Боль, экзотической бабочкой танцующая где-то на краю сознания, скорость, бег – битва. Бесконечные раны, ломота в костях, предсмертный бред, и окровавленный кинжал в руках. Жестокость. Та, которую так хочется забыть, но которая возвращается к нам вновь и вновь. Страх испуганным мотыльком летит на просвет сознания, холодком расползается по спине, заставляет дрожать ладони и начисто сбивает дыхание.
Черт возьми, а ведь она так боялась его реакции! Боялась что-то не так сделать, почувствовать, сказать… Вдруг она ошибается в своих доводах?
- Важный разговор? – порывисто выдохнув, девушка в удивлении приподняла брови, - что ж, Джо.. Мистер Харкер, - быстро исправившись, продолжила Мина, щеки которой тронул легкий румянец, - я вся во внимании. Впрочем, как и всегда.
Ну вот и все. Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется… Сейчас можно было миллионы и миллиарды раз воображать, что же такого он намеревается озвучить, подумать, как себя вести… Ладонь слегка дернулась, будто бы мисс Мюррей хотела взять Джона за руку, но нет. Нельзя.
Чертовы принципы и воспитание. И поэтому приходится снова вздохнуть и раствориться в его взгляде, ожидая продолжения разговора.

+1

7

И вот этот момент настал. Милая его сердцу мисс Мюррей смотрела на него во все глаза и с нетерпением ждала того, что же он ей скажет. А Джонатан, будто юнец не знал как подобрать слова. Его проникновенная речь, заготовленная заранее и несколько дней старательно отрепетированная вылетела из головы. Он даже пытался представить что может ответить Мина на его слова и на этот случай, у него так же были заготовлены своеобразные шаблоны. Но сейчас в голове было пусто.
- Мы с Вами уже давно знакомы, мисс Мюррей, - все же начал Джон, стараясь говорить ровно и успокоить дыхание. Снова не те слова. Разве с этого он хотел начать? Помнится, клерк даже просматривал какие-то книги с признаниями в любви, пытаясь подобрать в них какие-то красивые выражения чувств. Но только ему все это казалось каким-то глупым. Да, чувства это прекрасно, и слова эти звучали удивительно, но не решит ли Мина, что он смеется над ней. Все потому, что слышать подобное от него было бы непривычно. Харкер никогда не отличался излишним романтизмом. За то время пока длилась их дружба, он не решился на комплименты, подарки или какие то лишние знаки внимания, чтобы не смутить девушку. Теперь же, Джонатан должен подобрать нужные слова, чтобы Вильгельмина поняла серьезность его намерений. Он действительно хочет разделить с ней все горести и радости.
- Вы чудесная девушка, мисс Мюррей, - снова не то. Клерк видит легкий румянец на ее щека и это смущает его еще больше. Может он уже что-то сказал не то?
Кашлянув, англичанин сел прямо, сложив руки на коленях. Успокоиться, нужно успокоиться. Харкер тяжело вздохнул и рука сама, по привычке, схватилась за лацкан пиджака.
- Я не лукавлю говоря эти слова. Вы действительно чудесная девушка и я никогда и никого не встречал подобных Вам. Каждый день рядом с Вами для меня истинное счастье, - о боже, он все же заговорил теми словами, которых начитался из романтических книжек. Вот же конфуз. Но, как ни крути, а раз начал, то нужно продолжать эту спонтанную речь, хоть она и ужасно не нравилась Джонатану, но отступать было поздно.
- И я хотел бы, чтобы мы и дальше продолжали наше общение, - и снова не те слова. Разве так делают предложение руки и сердца? Все как-то не так, все как-то спонтанно и  неправильно. Может попросить ее забыть что он сейчас говорил и начать разговор сначала. Ох, вот это точно глупости.
- Ох, простите, я, кажется, говорю что-то не то, - Джонатан нервно поджал губы и уставился перед собой. Даже прекрасный пейзаж перед ним совершенно не радовал глаз, настолько молодой человек был растерян и напряжен сейчас. Почему это все было так сложно? У них же уже давно сложились очень теплые отношения, которые для него значили очень много. Тогда почему сейчас вся эта речь звучит так глупо и грубо? И почему люди не придумали более простой способ признаваться в своих чувствах? Сказать всего одну фразу, но как же это сложно...

+1

8

Не так много времени (на самом деле, конечно, прилично, но ведь все рано хотелось бы больше!) провела Вильгельмина с мистером Джонатаном Харкером, но обстановка, да и жизнь в целом, ей определенно приглянулась. Будто бы все вокруг словно вторило о том, каким чудесным и потрясающим человеком был Джонатан, мудрым, надежным, и еще тысяча и один славный эпитет в сторону этого господина, склонившего сейчас голову в раздумьях. Рядом с ним она будто бы забывала обо всех неприятностях, неудачах, обо всем негативе в целом, ведь, знаете… Иногда какие-то внешние причины – болезни, несчастья или, напротив, хорошее дело – отвлекают от внутреннего кладбища, а вернувшись, ты вдруг обнаруживаешь, что все как-то наладилось и силы взялись откуда-то, и дух не то чтобы крепок, но явно посвежел. Становится понятно, что жить будешь, но общее послевкусие все равно какое-то посмертное. Уже примерно знаешь, как оно будет... Лет через пятьдесят. А то и вовсе больше.
Жизнь, кажется, налаживается. Жизнь, кажется, тебя любит. Снова.
Жизнь, кажется…
Момент мог бы быть испорчен миллионы раз. Нет, даже миллиарды. И вот сейчас Мине было глубоко безразлично, что там вообще происходит вне ее поля зрения.
- Спасибо за такие чудесные слова, Джонатан, - смущенно пробормотала Мина, а затем, будто опомнившись, поспешно исправилась, - мистер Харкер! Мне… Мне очень приятно, - нет, правда, ну а что еще можно сказать в подобной ситуации, чтобы никоим образом не выдать себя? Она так хотела бы сказать Джонатану все те слова, что поселились в ее сознании, но в то же время, жутко боялась быть отвергнутой. Боялась понять, что прекрасный мистер Харкер воспринимает ее как знакомого, или друга – и никак более. Ведь она не выдержит такого удара… Да и в целом, хорошее воспитание не позволяло юной леди распевать такие хвалебные песни, но, черт побери, хотелось. Очень.
- Я бы тоже очень хотела продолжить наше общение, - мягко продолжила девушка, опуская глаза и слишком нервно теребя ткань своего платья. Нет, право слово, если он вдруг сейчас скажет о невозможности оного предприятия, или, чего хуже, мол а знаете, дорогая Мина, я вот тут женюсь и решил вас на свадьбу позвать, вы как?..
Он иллюзорной обиды на глазах чуть было не показались слезы.
Его имя, произносимое им едва-едва слышно, но звук этот заставляет обрываться что-то внутри, и позволить иллюзии той, зеркальной жизни, завладеть своим сознанием. Той жизни, где он вместе с мистером Харкером, совершенно одни и будто даже в Раю. Джонатан - тот единственный, кто смог совсем случайно похитить её никому не нужное сердечко. Так просто - появился на горизонте её обыденной жизни, необычный, притягательный, улыбнулся пару раз, прошептал что-то своим невероятным голосом и все, она полностью сдалась на его милость.
И ей нравилось это ощущение. Она чувствовала его присутствие в собственной жизни, знала о том, что даже когда она спала - он был рядом. И даже когда его не было рядом, он все равно был рядом, внутри её маленького сердца.
Очень хотелось взять его за руку и таки выпросить продолжение начатой фразы, но титаническим усилием Мина все же сдержала себя, вновь поднимая взгляд.
- Если вам будет угодно, мистер Харкер, то можно прерваться и вновь позволить мне послушать ваши интересные истории об этом месте, - улыбнулась девушка, хотя улыбка вышла достаточно грустной, - хотя, я выслушаю вас в любом случае. Что бы вы мне не сказали.
Это ли не «сдаться на милость победителя»?
Хотя, кого мы обманываем. Она ведь уже давным-давно сдалась…

+1

9

Мина смущена, а Джонатан окончательно теряется в мыслях и переполняющем его самого смущении. Так нельзя. Нужно собраться и сказать ей все. В какой-то миг в голову лезет предательская, трусливая мысль "А может не сегодня? Просто прогуляться, а вечером еще раз вспомнить весь текст, все те правильные и нужные слова и тогда уже рассказать мисс Мюррей при встрече". Эта мысль кажется спасительной и Харкер цепляется за нее как за спасительную ниточку. Сказать завтра, разве это не выход? Быть может тогда милая Вильгельмина забудет все эти бредни и сам клерк будет увереннее в себе?Да, это отличное решение. По крайней мере сейчас оно кажется отличным, настолько отличным и спасительным, что получается сделать выдох, а с души будто камень падает. А сегодня просто встреча. Сегодня Джонатан все так же вежливо будет общаться с милой сердцу мисс и не терзать себя подобным. А все новые треволнения будут завтра, в другой день, а совсем не сегодня.
- Да... возможно Вы правы и так лучше, - в чем-то этими словами Харкер подводит черту под своими мыслями, в чем-то отвечает своей спутнице. Вот только посмотреть на нее не решается. Почему? В чем причина, что не смотря на принятое решение, кажущееся намного проще, на душе становится как-то еще более тревожно?
- Как я уже говорил... - теперь Джонатан прокручивает в памяти все те факты, что узнавал об этом парке. И о том, когда и кем он был разбит, и сколько раз перестраивался, и сами причины, почему это происходило. Множество информации, которую Харкер хотел рассказать мисс Мюррей, но теперь эти слова будто застревали в горле. Все это было не то, еще больше не то, чем те слова, что он только что так растерянно говорил ей.
"Я пришел сюда не за этим и эта прогулка должна была быть не для того, чтобы показать Мине этот парк. Показать его я мог в любое время. К этому не нужно было готовиться несколько дней, не нужно было ворочаться в постели, размышляя о том, как же лучше выразить свои слова, точнее, как выразить свои чувства и мысли словами.
- Нет... - клерк покачал головой, теперь уже повернувшись и посмотрев на свою спутницу. Какими изящными были черты ее лица и какой невероятно милой эта немного растерянная и немного грустная улыбка. Почему она грустит? Или Джонатан как-то обидел ее своими словами? Нет, так не должно быть. А что если Мина не считает его человеком, достойным прожить с ней остаток дней? От этого внутри все холодело и решимость признаться в своих чувствах таяла на глазах.
"Может все же завтра?" - снова будто бы спасительная мысль, но на этот раз Джонатан быстро отгоняет ее прочь. Никакого завтра. Сегодня и сейчас. А если мисс Мюррей откажет ему, то пусть лучше это будет сразу, а не после того, как клерк еще и распланирует их совместную жизнь.
- Мисс Мюррей, - теперь Джонатан уже вполоборота к Мине. Он придвигается чуть ближе, но не так чтобы не нарушать норм приличия. Харкер осторожно берет ее ладонь в свою руку и накрывает сверху своей ладонью. Может стоило встать на колено, как это делали рыцари, когда присягали кому-то на верность? Нет, пожалуй, это уже слишком. - Я хотел Вам сказать, мисс Мюррей, - он на миг поджигает губы, но в глазах горит решимость. Всего лишь сказать обо всем, всего лишь раскрыть ей свое сердце. - Вы самая прекрасная девушка из всех, кого я когда-либо встречал. И я позвал Вас сюда чтобы сказать, - тут клерк снова запнулся. Снова волнение от которого никуда не деться. Да и может ли быть иначе? Это такое важное решение для него, и не только для него, если Мина примет его предложение. Ох. как же странно это звучит.
- Мисс Мюррей, Вы станете моей женой? - когда эти слова прозвучали, Джонатан своим ушам не поверил. Неужели сказал? Теперь оставалось то что было еще сложнее - дождаться ее ответа.

0

10

"Отчего сегодня меж нами сквозит такая натянутость?"
"Отчего сегодня Джонатан почти не смотрит на меня?"
"Отчего неразговорчив и столь взволнован?"
"Отчего, словно боится дотронуться?"
И это, пожалуй, была лишь малая толика тех страшных вопросов, что отягощали думы мисс Мюррей и разрывали душу на клочки.
"Неужели он хочет проститься? О, Боже, Джонатан, ну, не молчите тогда! Найдите в себе мужество и идите до конца" - на секунду Мина даже разозлилась на своего друга. Но то был лишь кратчайший миг, который показал девушке то, насколько ей важно его общество: непринуждённые беседы, прогулки, вереница историй, смех, его тёплая большая ладонь, накрывающая её холодные кончики пальцев. Она готова была поклясться, что Джонатан чувствовал этот холод её рук, как она волнуется и слегка подрагивает, даже сквозь перчатки. Ей так нужен был его взгляд, что он бросал украдкой, пока Мина могла быть занята разливанием чая или любованием пейзажем. Но она, конечно, всё видела, хоть и редко набиралась смелости взглянуть в его серо-голубые глаза. Пронзительные и одновременно такие тёплые, они будто заглядывали прямиком в душу Вельгельмины, где маленькая девочка внутри неё жутко краснела, смущалась и требовала, закрывая лицо ручками: "Нет, так нельзя! Нельзя подглядывать за леди!"
Мине казалось, что он всё давно видит и знает о её чувствах. Это было так неловко, поэтому она старалась вести себя, как можно учтивее и рассудительнее, чтобы Джонатан только не подумал, что мисс Мюррей какая-то мечтательно-глупая и влюбчивая девица. А ведь так оно и было, но Мине это казалось изъяном.
Её родители умерли слишком рано и не успели научить Мину любить саму себя безусловно, принимать чужую любовь, понимая при этом, что ты её достойна. После их ухода осталась только жажда. Жажда и жуткое смятение, когда безумно хочешь получить, но не знаешь как, а, получая, не знаешь, как реагировать и что с этим делать. Вернее знаешь, но тебя ведь сперва научили быть хорошей девочкой, а потом достойной леди, чтобы тётушка не краснела за тебя в обществе. И всё, на этом тупик, где ты остаёшься, загнанная в угол собственными желаниями, а затем, потихонечку, словно мох, тебя затягивает меланхолия и тогда уже весь мир теряет в твоих глазах собственную привлекательность.
Но, право, это ужасно, когда тебе лишь двадцать один, а тебе уже кажется, что жизнь проходит мимо и ты не достойна лучшего куска пирога со стола празднования великого "Здесь и Сейчас"! И вот появляется он - Джонатан - умный, порядочный джентльмен. Не разгильдяй и повеса, а интересный и амбициозный. Да ещё и красивый! Да ещё ему и твоё общество приятно. А ты стоишь, смотришь, не веришь глазам и ждёшь, что вот-вот судьба отберёт столь долгожданный подарок. И привыкать не хочется, но ты уже привыкла. И радоваться страшно, но ты уже рада от одного только его присутствия. Но вот настаёт момент, когда внезапно всё готово рухнуть!
А природа вокруг пробуждается и вот-вот задышит весной. И тебе самой, Мина, так хочется дышать полной грудью и радоваться, но берёт такая жуть, когда ты понимаешь, что всё идёт не так, как ты мечтала. Когда твой дорогой друг Джонатан ведёт себя так, будто уже и другом быть не хочет. Неужели это так много?!
Огромного самообладания стоили мисс Мюррей эти долгие минуты, что никак не хотели заканчиваться, лениво переползали по скамейке, будто сонные муравьи и застревали где-то меж ивовых ветвей. А Джонатан говорил и говорил, и чем дольше называл её чудесной, прекрасной, тем тяжелее становилось на душе. Она сидела перед ним, такая кроткая и покорная: с прямой спиной, сложенными на коленях руками, затянутыми в светло-серые перчатки, с чуть опущеной головой. Весенний ветер ласково теребил выбившиеся из причёски кудряшки, будто хотел приласкать вместо Джонатана, но Вильгельмина этого не замечала. Она сейчас старалась не расплакаться, ведь обычно так нахваливают, когда хотят сказать что-то неприятное. Она прекрасно помнила, как первое время отказывали ей в работе или чувствах, снабжая это удвоенной порцией ничего не значащих комплиментов, с которыми можно было бы подойти к абсолютно любой девушке. А ведь Мине казалось, что Джонатан разглядел её настоящую, что нравилась она ему не только за то, что соответствовала образу достойной леди. И вот, здравствуйте, приплыли!
"Джонатан, ну, поговорите со мной, как вы настоящий говорили со мной настоящей... с моей душой" - но мысль сорвалась лишь невольно тяжёлым вздохом с губ. Правда, легче не стало.
А он будто слышит, касается её руки, но медлит.
- Если Вы... Право, не стоит, наверное..., - лепечет девушка, поднимаясь на ноги. Рука выскальзывает из руки. Ах, как же не хочется прощаться!
Всё так же не поднимая головы, Вильгельмина делает шаг к дереву. И только оказавшись в безопасности - спиной к Джонатану, наконец, может поднять голову, вздохнуть, чуть сосредоточиться на окружающем мире, а не на своих переживаниях и, наконец услышать то самое, заветное и сакраметальное из его уст. Услышать и... Сердце подскакивает к самому горлу от радости... и не поверить.
- Вы... верно, шутите? - она оборачивается бледная и растерянная, и только потом соображает, что услышала и что ответила.
- Простите, я не хотела, чтобы это прозвучало так... Грубо, - краснея, девушка прикрыла рот кончиками пальцев, с каждым мгновением взгляд её теплел, а речь становилась всё сбивчивей и взволнованней.
- Прошу простить меня, мистер Харкер... Джонатан, - она впервые осознанно и намерено заставила себя назвать его по имени, - Я вовсе не думаю, что Вы в состоянии играть моими чувствами, но... с самого начала встречи вы вели себя не так, как обычно..., - она снова отвернулась и мысленно сжалась, вспоминая эти несколько часов, - И говорили так, словно бы прощались со мною. Я... я просто испугалась..., - она коснулась ствола дерева так нежно, как нежно хотела бы прикоснуться к Джонатану. Кора под пальцами была шершавой и извилистой, такой же, как её собственная странная судьба.
- Право, вы ведь знаете, сколь важно стало для меня Ваше общество. Ведь знаете? Простите меня, - попросила Мина, - Простите за мою жестокую реакцию. Ведь Вы, Джонатан, самый важный человек в моей жизни.
Она замолчала на несколько мгновений и, зажмурившись, тихо прошептала, вкладывая в слова всё то, что чувствовала сейчас к мужчине, стоящему за её спиной, - Я люблю Вас, Джонатан...

0

11

"Я что-то сказал не так? Я позволил себе лишнего?.." - Мина отняла руку, и внутри все похолодело. Видимо, да, слишком бесцеремонный жест, такого нельзя позволять себе с приличной леди. Это совсем нехорошо. Она не жена ему, чтобы позволять подобные вольности. Одно дело, когда мисс берет джентльмена под руку, и совсем другое, когда он смеет брать ее за руку. О, как же стыдно было Джонатану в этот момент, что хотелось провалиться сквозь землю. И ведь хотел все сделать правильно, и даже готовился все это время. Тогда почему все пошло не так? Почему мисс Мюррей смотрит на него так?.. «Как» смотрит, Харкер и сам не мог толком сформулировать, но во взгляде ее перемешивались удивление и… еще что-то, чего клерк не мог понять. Совершенно точно в голове стучало только одно – он сделал что-то не так и теперь она расстроена. Расстроена… кошмар… А быть может, Мина и не хочет за него замуж? Или же, быть может за ней уже ухаживает кто-то другой, а Джонатан остается для нее лишь другом? Помнится, мисс Мюррей как-то рассказывала о своей лучшей подруге, которая меняет поклонников как перчатки. Что если?.. Нет, такого быть не может. Мина была не из таких девушек. Сама скромность и доброта. Чистая, будто ангел. И этого ангела Харкер умудрился расстроить. Как же хотелось провалиться сквозь землю. Или же сорваться и убежать прочь. Но, это было бы неимоверность трусостью, иначе не скажешь. Как же все неправильно и вот то самое важное предложение звучит в спину девушке, просто потому, что остановить ни себя, ни ее, англичанин не успевает.
"Все не так, все!" - отчаянье, оно охватывает все сильнее. Хочется упасть в ноги, молить милую сердцу девушку о прощении. Если она попросит, то Джонатан совсем исчезнет из ее жизни, лишь бы не расстраивать. И вот их глаза снова встречаются. Теплый свет ее глаз чайного цвета, со взглядом его светлых глаз. Мина растерянно смотрит на него. Неужели она не поняла о чем он просит? Или же, действительно, не хочет этого? Ох, как же это тяжело.
- Нет, мисс Мюррей... я... я серьезен... какие тут могут быть шутки?.. - запальчиво заговорил Джонатан, поднимаясь следом и уже протянув было руку, чтобы остановить Вильгельмину, но так и замер. Сейчас каждое движение движение, каждое слово может оказаться лишним. Она говорит, как-то запальчиво, будто пытаясь оправдаться. Каждое слово обжигает слух, все потому что, эти слова, они все не те. Все эти слова не дали ответ. Согласна ли Мина стать его женой или же эту идею стоит забыть?
"Испугалась..." - значит ли это то, что милая его сердцу леди еще не готова к такому серьезному шагу как замужество? Или же... или же дело в самом Джонатане? Слишком много вопросов, на которые сбивчивые ответы мисс Мюррей ничего не дали. Она взволновала, она боится, она вообще отвернулась от собеседника, чем только сильнее заставила Джонатан нервничать. Еще немного и он готов был услышать роковые слова о том, что она не выйдет за него. Да, просто не выйдет. Может даже не объясняя причин такого решения. Может...
"Она любит меня?.." - не показались ли эти слова? Нет, Джонатан слышал их очень четко и в том, что это был обман слуха и речи быть не могло. Любит, она любит его. Любит, но только это не ответ.
- Мисс Мюррей... - на этот раз Джонатан отбрасывает прочь все сомнения. Он походит к Вильгельмине, и опустившись на одно колено, и берет девушку за руку, так, чтобы та повернулась к нему лицом. - Я тоже люблю Вас, мисс Мюррей. Нет... - он замешкался, но быстро нашелся, чтобы исправится. - Мина... я люблю Вас. Вы окажете мне честь, стать моей женой?
Только пусть она ответит, иначе Харкер был уверен, что точно сойдет с ума.

+1

12

Самую жестокую и страшную борьбу мы ведём против самих себя: против своих собственных страхов, сомнений, неоправданных желаний. И, подчас, чтобы выиграть этот неравный бой, приходится приносить немалую жертву. Мы жертвуем не только время и силы, но иногда так происходит, что мы вынуждены жертвовать и самих самих себя ради кого-то другого.
Во и сейчас Мина должна была отказаться от собственных мыслей для того, чтобы открыть глаза. Открыть и, наконец, взглянуть на того, кто ради неё уже вышел победителем из этой дуэли, в которой соперник - это собственное отражение, наполненное страхами и держащее за руку возлюбленную. Джонатану нужно было самому решиться протянуть руку к Мине и тогда страх разожмёт свои холодные пальцы - и он это сделал.
Её ненаглядный Джонатан в один миг опустился на одно колено, привлекая Вильгельмину к себе, заставляя перестать бояться и развернуться к нему. Почти бесшумно и не дыша, лишь чуть слышно шурша юбками, девушка обернулась, чувствуя, что наполняется трепетом, глядя на коленопреклонённого мистера Харкера.
"Ну, что же вы, право, встаньте!" - думала она, ощущая, как кровь приливает к лицу медленно, но неумолимо, однако, с губ не сорвалось ни слова, ни лишнего вздоха. Всё ненужное растворилось в этом моменте, где весна и жизнь рука об руку правили бал, пригревало солнышко и призывало жизнь к новому пробуждению.
И Джонатан тоже будто бы звал Мину очнуться, открыть глаза и забыть о сомнениях. Звал за собою в новый мир, где она будет нужна, где он будет рядом - всегда рядом и в горе, и в радости, и в здравии, и в болезни...
Наконец, девушка выдохнула и на несколько мгновений закрыла глаза, чувствуя, как её переполняет это весеннее пробуждение, что так и вьётся вокруг, так и манит обещанием чего-то чудесного. Джонатан тоже любил её, да, любил! Эти его слова... они были так важны! Интересно, представлял ли сам Джонатан, насколько большое значение имело именно взаимное чувство любви, а не просто желание заключить брак с нужным человеком - это отдавало для мисс Мюррей абсолютно немыслимым расчётом. Но он любил её, и в это так хотелось верить!
Вильгельмина улыбнулась и открыла глаза, глядя на ожидающего ответа возлюбленного. Радость и восхищение бурлили в груди, словно весенний ручей или родник, бьющий из-под земли. Хотелось припасть к нему губами и пить, пить, пить.
- Разве могу я ответить что-то иное, если моё сердце кричит "Да!"? - Мина улыбнулась и протянула руку, бережно касаясь волос Джонатана, - Да, ми... Да, Джонатан. Я уже отдала Вам своё сердце, отдаю Вам и мою руку...
Ох, не знала Мина, что за её душой придёт некто иной...
Но Вильгельмина не могла поступать, как её подруга. Напротив, в отличие от Люси, Мине была чужда расчётливость и ветренность, она никогда не стремилась выйти замуж за денежный мешок и плакать потом всю жизнь ночами в подушку из-за того, что её надежды не оправдались. И сейчас ей казалось, что именно Джонатан может оправдать все её чаяния, ведь каждая встреча с ним, дарила какое-то новое, светлое чувство, что разливалось по телу теплом.
- И, встаньте, умоляю. Иначе мне тоже придётся опуститься на колени, чтобы... чтобы обнять своего жениха, - конечно, хотелось не только обнять, но конец фразы звучал для неё так странно, несдержанно и сказочно, что она даже боялась подумать, насколько глупо может выглядеть в своих вполне искренних желаниях в глазах общественности. Да и в глазах её жениха - Джонатана Харкера.

Отредактировано Wilhelmina Murray (28-09-2016 23:29:49)

0

13

О, каким же долгим показалось ожидание. Намного дольше, чем то ожидание, когда Джонатан ждал встречи с мисс Мюррей, чтобы признаться ей в своих чувствах. Он смотрит на нее, ловит каждый выдох, каждый взмах ресниц. Мина любит его, она только что сказала об этом, и Харкер не хотел сомневаться в ее словах. Или же просто не мог в них сомневаться. Эта милая и прекрасная девушка не могла обманывать его, так же как и он не мог сказать ей неправду.
Взмах ресниц, Вильгельмина смотрит на него и ее глаза сияют. В этих глазах больше ответа, чем в ее словах. Должно быть, Джонатан и сам смотрит на нее точно так же, и точно такой же свет она видит и в его глазах. Милая Мина, настоящий ангел.
Да! Она сказала «Да!», тем самым разгоняя, будто поток света, все сомнения и страхи. Она согласна! Она станет его женой! Каким бы глупым ни было предложение, как бы неловко не вел себя клерк в этот момент, но это уже не имело значение. Пусть и хотелось сделать все более правильно и красиво, но и сейчас, стоя перед возлюбленной на коленях, Джонатан Харкер чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
- О, Мина! – он послушно поднимается на ноги, все еще бережно держа ее ладонь в своей. Нет, это уже слишком, чтобы милая леди сама опускалась на колени, пачкая свое платье. Да и не к лицу его. К тому же, это удел рыцарей стоять на коленях перед прекрасной дамой и воспевать ее красоту. Только вот, к сожалению, Джонатан не был поэтом или художником, о чем сейчас безумно жалел. – Спасибо, что оказали мне эту честь. Я клянусь, что стану Вам достойным мужем.
Не звучат ли эти слова слишком напыщенно и глупо? Не как те слова, которые Джонатан вычитал в тех стихах и признаниях из книг? Может и звучат, но клерк не знает как еще попытаться выразить все свои чувства. Как не крути, а выражение своих чувств это не самая сильная его черта, если не сказать больше. Уж лучше он докажет свою любовь своими поступками, а не словами. Харкер клянется самому себе, что сделает все, чтобы эта милая мисс ни в чем не нуждалась, сделает все что в его силах, чтобы сделать ее счастливой. Он тянет руку Вильгельмины к губам, касается пальцев легким поцелуем. Как же легко стало дышать теперь, будто с плеч свалился огромный груз. Да, ради взгляда ее милых глаз, ради признания в любви стоило пройти через все терзания, чтобы теперь душу переполнял безумный восторг и ликование. Всего лишь три слова, сделавшие его счастливым – она сказала «да».
- Вы… хотите пройтись еще немного? – спрашивает клерк, не переставая нежно улыбаться своей теперь уже невесте. Он осторожно прижимает ее ладонь к груди, не желая отпускать уже никогда.

0

14

В её душе, будто бы сквозь вечно хмурое небо Лондона, в один миг вдруг пробился луч солнца. Яркой вспышкой прорезал густую серую пелену и заиграл тёплыми переливами, озаряя всё вокруг. И имя тому свету было - Джонатан. Своей любовью и нежностью он отогревал хрупкую душу Мины, будто исподволь, ненавязчиво, но настойчиво заставлял девушку поверить в любовь.
Как же радостно было видеть, сколь сильно оживляется возлюбленный при одном только согласии Вильгельмины. Она тихонько рассмеялась, счастливо сияя глазами и снова краснея, как маков цвет.
- Я не сомневаюсь в Вас, мой дорогой. Вы уже доказали многое, когда спасли меня. Я до сих пор помню тот вечер, будто это было вчера. И до сих пор благодарю Бога, что он послал мне Вас.
Он целует её руку, и очи Мины на несколько мгновений скрываются за трепещущими ресницами. Как же приятно прикосновение его губ! Честно признаться, так мисс Мюррей как-то пыталась вообразить себе, каков он - поцелуй Джонатана. Каковы наощупь его губы? Так ли горячо дыхание, что невольно разливается тепло? И вот сейчас от одного лишь лёгкого касания по коже бегут мурашки стремительной волной. Но сейчас он имеет право: он ведь уже практически жених, она дала ему согласие. А кольцо... Да ну и пусть, что пока его нет, ведь это лишь формальности.
- Пройтись, значит, ещё немного побыть с Вами, - ответила девушка, - Конечно. Не откажусь. Пойдёмте вдоль озера? Скажите...., - она немного замялась подбирая слова, - Джонатан, вы ведь не откажитесь отужинать со мной и тётушкой в следующую субботу. У тётушки именины... Но вы не подумайте, гостей будет немного. Тётушкины друзья - семейная пара, я и Вы, коль пожелаете. И там мы могли бы ей всё рассказать, - она вопросительно смотрит на мужчину. На миг ей даже кажется, что её предложение звучит как-то слишком уместно, будто все этого только и ждали, хотя, пожалуй, дело обстояло с точностью да наоборот. Тётушка же, даже если что-то и предполагала, то мудро хранила молчание.
- Думаю, для неё это тоже была бы столь же неожиданная и приятная новость, как и для меня.

0

15

Теперь казалось, что все волнения были напрасными – так легко все вышло. Но, может и так, но все равно, предложение руки и сердца, это настолько ответственный и настолько волнительный момент, что сложно было совершенно не нервничать. Были ли у Харкера сомнения в том, что Мина ответит ему согласием? Возможно, хотя бы по той причине, что не смотря на то, что они уже столько времени были знакомы, сложно знать все о человека наверняка. У мисс Мюррей могли быть другие планы, мог быть другой джентльмен, который ухаживал за ней. К тому же, если бы такой человек был, стала бы Вильгельмина рассказывать о нем своему другу? Даже на этот вопрос Джонатан не мог ответить точно, но был счастлив, что такой поворот сюжета не случился. Однажды Мина рассказывала ему про свою подругу Люси, которая так мила и непосредственна, что вокруг нее постоянно вьются толпы поклонников, но эта кокетка никому из них не дает ответа. Думал ли клерк, что его милая Мина может так же себя вести? Едва ли. Мисс Мюррей была будто средоточием скромности и воспитанности. О, как же повезло тем детям, которых учит Мина и какими чудесными и послушными они должны вырасти. В этот момент Джонатан невольно задумался о том, какими могут быть их дети и от этого на душе стало тепло. Да, он определенно хочет чтобы у него и мисс Мюррей все было прекрасно и получилась замечательная семья. И, глядя в ее теплые карие глаза, видя нежную улыбку, Харкер не сомневался, что так и будет.
Клерк подставляет своей даме локоть, чтобы она могла опереться и уже после этого они неспешно прогуливаются вдоль озера. Теперь, когда волнение позади можно наслаждаться и чудесной погодой, и видами парка, а главное, обществом мисс Мюррей.
- Да, конечно, я буду рад посетить Вас и Вашу тетушку, - и, кстати говоря, идея на счет того, чтобы уже более официально сделать предложение Мине, уже при всех, Джонатану очень по душе. К тому времени он успеет купить кольцо и тогда уже сделать все по правилам. – Тогда уже ближе к этой дате сообщите мне к какому времени подойти.
В этот миг душу Харкера переполняло очень странное ощущение. Он будто стал каким-то другим, хотя, казалось бы, ничего не изменилось. Да, не изменилось пока, но изменится. Потому что теперь он не один, а очень скоро они станут настоящей семьей. Да, семьей, со своими заботами, радостями и горестями. Но разве не это называется счастьем?

0

16

"Судите ж вы, какие розы
Нам заготовит Гименей
И, может быть, на много дней."
(с) "Евгений Онегин"

"Мой дорогой Джонатан..." - нежно думала Мина, замирая всей душой от переполняющих чувств. Она шла рядом, легонько опираясь на предоставленный локоть, и глядела на него такая счастливая, неприкрыто сияющая, что в те мгновения, когда понимала, сколь неприлично быть такой несдержанной на людях, быстро прятала глаза, чуть опускала белокурую головку и едва заметно кусала губы. Но взгляд неотступно возвращался к любимому образу жениха, чей профиль строго вырисовывался на фоне красот парка, которые девушка уже совсем-совсем не замечала. О, как же Вильгельмина была счастлива!
Мысли её потихоньку начинали роиться вокруг будущего. Того, что надо сперва дотерпеть и не проговориться тётушке, пока Джонатан не сообщит сам, что нужно поискать платье, прикинуть, где взять деньги на торжество, кого позвать...
"Ну, конечно же, Люси в первую очередь!"
Подумать, в какой церкви она хотела бы венчаться и не забыть предложить Джонатану...
"Может, в той, где венчались родители? Она несколько дальше от дома, зато..."
Мина снова бросает на Джонатана взгляд и её вторая рука ласково ложится поверх сгиба его локтя. Мысли куда-то разбежались сразу же...  Он был таким... Таким! Мина даже вообразить себе не могла, что он её выберет когда-нибудь. Нет, она не считала себя недостойной леди, но ей всегда казалось, что мистер Харкер впустит в своё сердце только совершенно особенную девушку. А теперь оказалось, что она и есть та самая - особенная.
- Конечно, я извещу вас, как только тётушка уточнит со своими друзьями время, - отвечает девушка мягко, чувствуя, что с неё слетают последние остатки напряжения, - Джонатан, вы же проводите меня к Люси после нашей прогулки? - поинтересовалась она, хотя это был не вопрос, а утверждение. Они договаривались об этом заранее, а она просто решила напомнить, что имеет полное право украсть ещё немного времени у своего жениха. У жениха! Кто бы мог подумать, что так сложится?
"Как бы я хотела..." - Мина закусывает губу и смотрит на Джонатана так внимательно, будто пытается разглядеть в нём что-то, чего до этого не замечала или боялась заметить - "Как бы я хотела, чтобы у нас с ним был ребёнок... Чудесный мальчик, так похожий на него, с такими же пронзительными и умными глазами, чтобы Джонатан воспитал его достойным джентльменом, таким, как он сам. И... девочку хочу, да. Чтобы он был для неё самым лучшим папой. Защитой, опорой, поддержкой... Чтобы она могла слушать у него на коленях даже самые страшные сказки и не бояться ничего, потому что для неё он был бы самым сильным рыцарем, который защити от любого дракона", - размышляла Мина, пожалуй, впервые осознавая сколь много она потеряла без отца.
Но мысль о детях как-то невольно потянула за собой другую, более тривиальную, но значительно более близкую, чем желанные детки, ведь чтобы завести детей, надо сперва их сделать. Мисс Мюррей опустила глаза на руки идущего рядом жениха. Он мягко, но уверенно придерживал её, с Джонатаном Мина была спокойна - он сильный, он придержит, как морально, так и физически.
"Интересно, а каким он будет? Будет ли он ласков со мной или..." - тётушка всегда говорила, что приличная леди должна терпеть, а не испытывать удовольствие от близости с мужем, ибо это грех. Вильгельмина послушно кивала, но удручённо вздыхала, представляя, что тётушка наверняка подарит ей после свадьбы абсолютно закрытую ночнушку с вырезом в одном интересном месте, предоставляя ей прекрасную возможность терпеть, а не наслаждаться.
А она хотела наслаждаться, хотела испытывать к будущему мужу что-то большее, а не просто уважение и благодарность, что он решил дать ей свою фамилию и разделить тяготы быта и воспитания детей. Когда же в её жизни появился Джонатан и мисс Мюррей поняла, что испытывает к нему чувства, то ей, безусловно хотелось, чтобы чувства были взаимны, ведь не так часто можно встретить достойного джентльмена, которого ещё и можешь полюбить.
О, как ей хотелось, но как же неловко было думать о том, что она сможет совсем скоро целовать своего жениха! Как его руки будут обнимать её так же осторожно и надёжно, как касаются и сейчас. Девушка снова невольно раскраснелась. Было жутко стыдно признаваться даже самой себе, но мисс Мюррей несколько раз пыталась вообразить, каково это иметь близость с Джонатоном: и когда он просто исполнял свой супружеский долг, и когда пытался выразить свои чувства к ней через прикосновения и поцелуи. От второго варианта захватывало дух, Мина желала, чтобы её любили так, как способен любить не просто джентльмен, но мужчина - чувственный и страстный. Был ли Джонатан способен на такое проявление чувств? Вильгельмина надеялась, что да.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » One day