В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Tanz der Vampire" » Вы мне продали сердце...


Вы мне продали сердце...

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s2.uploads.ru/0fzto.png
Лучший эпизод сезона: лето 2015

● Название эпизода: Вы мне продали сердце...
● Место и время действия: Теплый сентябрьский день 1595 года, церковь неподалеку от замка графа фон Кролока
● Участники: Eleonora von Krolock (18 лет) & Graf von Krolock (25 лет).
● Синопсис: И все же этот день настал ровно в свой срок, помолвка виконта с подходящей, но не любимой, девушкой переросла в свадьбу. Хватит ли им обоим духа, чтобы сказать правильные слова.

Саундтрек: https://music.yandex.ru/album/63163/track/590281 (а вы послушайте и проникнетесь) )

+1

2

Экипаж покачивался на неровностях дороги, пыль оседала на колесах и спицах под мерный цокот копыт лошадей, что несли виконта Йохана фон Кролока к его будущему счастью. Сегодня был день его свадьбы, и священнику предстояло соединить узами брака двух отпрысков благородных семей, освятить их союз в небольшой старинной церкви, в которой венчались несколько поколений фон Кролоков. Отец Йохана, граф Альбрехт, сидел напротив сына в экипаже и так же мерно, как подковы лошадей били в твердую укатанную почву, расписывал своему наследнику достоинства семьи, с которой им предстояло породниться. Его несколько беспокоил отсутствующий вид Йохана и то, что он, кажется, вовсе не был рад еще не свершившемуся на небесах, зато прочно обговоренному родственниками союзу.
- Это лучшая партия из всех возможных, и я очень рад, что нам удалось заключить такой союз к обоюдной выгоде. Ты знаешь, что твой дед сватался к этой семье, но был награжден лишь отказом, хотя ни по чистоте крови, ни по достатку они нас не превосходят. Пришло время тебе восстановить справедливость, - Альбрехт был настроен довольно решительно, однако в ответ получил лишь слабую улыбку сына, означавшую, что он выслушал и со всем согласен, однако поддерживать разговор не собирается.

Виконт Йохан фон Кролок рассеянно смотрел на сизые горы, поднимавшиеся вдалеке над кронами деревьев - в такие ясные дни, как сейчас, они были особенно хорошо видны вместе со своими покрытыми белизной шапками... точно как невесты в подвенечном уборе, что готовились вступить в брак у алтаря. Наверное, и его суженая сейчас подъезжает к церкви с другой стороны и смотрит на те же горы. Интересно, счастлива ли она, что их семьи, наконец, породнятся? Потому как в себе, в своей душе, Йохан чувствовал что угодно, кроме счастья.
Элеонора была прелестной девушкой, великолепно воспитанной, красивой, прекрасной рукодельницей, получившей все необходимые знания и умения, чтобы стать достойной спутницей господину из хорошей семьи. Он не мог отрицать ее очевидных достоинств, но... Ничто в его душе не отзывалось на ее нежные взгляды украдкой, на случайные прикосновения, на мягкий шелест голоса и очаровательно звенящий, будто весенний ручеек, смех. Йохан чувствовал, знал - она была готова жить рядом с ним, делить его радости и горести, стать полноправной хозяйкой трехсотлетнего замка в дебрях Трансильвании и украшать собою ежегодные рождественские балы. Однако для него она была столь же далека, как эти сизые горы, что притягивали его взгляд. Нелюбимая, неинтересная ему женщина... которая совсем скоро станет его супругой, будет делить с ним постель и подарит ему детей. Достойная жизнь достойного человека.

Чуть нахмурившись, Альбрехт потянулся к плечу сына и легко коснулся, привлекая к себе его внимание. Йохан всегда, с самого детства был не слишком склонен к выражению эмоций, но сейчас фон Кролоку казалось, что тот будто бы читает скучную книгу по указке учителя - отложить нельзя, замечтаться и смотреть сквозь строчки тоже, а потому приходится продираться через текст, не способный увлечь читателя, и едва ли не давить в себе зевоту. Совсем, совсем неподобающее настроение для жениха и почти мужа.
- Йохан... - он не нашелся, что сказать обернувшемуся сыну в ответ на его бесстрастный и спокойный взгляд - глаза были словно холодной стеной, за которой невозможно увидеть ни боли, ни тоски, ни печали, хотя Альбрехту отчего-то казалось, что скорее уж они завладевают мыслями молодого мужчины, нежели предвкушение свадебного пира и брачной ночи. Однако имя само попросилось на язык - имя, которое не произносилось между ними так давно, а теперь кольнуло заботливого отца, жаждущего счастья сыну. - Ты ведь не думаешь об Аделаиде Мареш... до сих пор?
Бровь Йохана дрогнула, улыбка изогнула губы, а холодная стена в глазах поддалась, будто стала чуть прозрачнее, хотя и не исчезла совсем.
- Нет, отец. Конечно, нет, - он накрыл ладонью руку графа на своем плече и заставил себя встряхнуться, сбрасывая тленность меланхолии.
Остаток пути они проехали в молчании, и только перед тем, как выйти из экипажа у ворот церкви, Альбрехт искренне пожелал своему сыну и наследнику счастья.

Йохан действительно не думал о ней - о той, что обрела свою судьбу под фамилией другого, и которую он когда-то (Боже, ведь всего несколько лет прошло, а кажется - целая вечность!) любил. Ни по дороге, любуясь далекими горами, в пол-уха слушая рассуждения отца. Ни когда медленной величественной походкой входил под своды церкви. Ни когда обменивался словами приветствия и выслушивал напутствие от пожилого священника, что сочетал браком еще его отца и мать. Ни когда замер у алтаря, выпрямившись во весь свой немалый рост, в роскошном камзоле, тщательно отделанном жемчугами, и в белом атласном плаще, спадавшем до самой земли (хотя в моде больше были короткие плащи, фон Кролоки отдавали предпочтение длинным), ожидая невесту. Но тот уголок души, где раньше жила любовь к Аделаиде, и который сейчас должен был быть готов принять семена любви новой, будто весенняя благодатная почва, был холоден и стыл, оледенел, как та стена в его глазах, что отделяла пустоту его мыслей и чувств от реального мира.

+3

3

В экипаже, ехавшем к небольшой церкви, царила гробовая тишина. Трое людей сидели каждый у своего окна и, молча, думали о чем-то своем. Мужчина в дорогом бархатном камзоле цвета ночного неба, наверняка, был ужасно горд собой, что он так мастерски выдал замуж свою дочь за наследника земель, по которым сейчас катилась их карета. Женщина в платье глубокого синего цвета из бархата, сидевшая рядом с супругом, выглядела более задумчивой, чем положено матери невесты, на лбу залегла глубокая морщина, выдавшая тяжелые думы женщины. Но наименее счастливый вид имела молодая девушка, сидящая напротив своих родителей. Невеста, будущая жена, графиня и мать наследников трансильванских земель, выглядела белее снежных шапок на вершине гор.
- Элеонора, - строго произнес отец, - будь добра, сделай менее скорбное лицо, ты вообще-то выходишь замуж, - мужчина явно нервничал, боясь, что дочь сорвет свадьбу в самый ответственный момент..
- Знаю, папа, - девушка в подвенечном наряде невесело улыбнулась отцу, - но он совсем меня не любит, - голос девушки дрогнул, и она отвела взгляд в окно, всматриваясь в пейзаж.
- Ты родишь ему сына, и он тебя полюбит, - категорично отрезал отец, обрубая все пути к отступлению.
Но девушка не жаловалась на свою судьбу, она с удивительной радостью и покорностью выходила замуж за фактически чужого человека. Она чувствовала в себе готовность и способность окружать виконта фон Кролока теплотой и любовью, свято веря, что ее любви хватит на них обоих. И она бы хотела ему родить множество сыновей, таких же статных и красивых, как их отец, но когда ее влюбленный взгляд наталкивался на его равнодушный внутри все камнем падало вниз.
Все ее подруги уже вышли замуж по тщательному расчету своих родителей, и каждая старательно делала вид, что счастлива, имея при этом по паре любовников. Но она так не могла, ее сердце было отдано лишь ему, в то время как его было холодно и молчаливо. Элеонора покачала головой в ответ на свои раздумья, родители благоразумно сделали вид, что не заметили. Им нужен был этот брак не меньше, чем Элеоноре была нужна любовь будущего графа. Но если желание родителей исполнился уже чуть меньше чем через час, то Элеоноре придется заслужить любовь графа годами и неизвестно увенчается ли эта гонка за чувством успехом. Будущая графина набросила на лицо фату.

Лошади с тихим ржанием остановились напротив входа в церковь. Первой вышла матушка и, не оборачиваясь на дочь и мужа, прошла в церковь, занимая отведенное ей место. Элеонора покинула экипаж последней, опираясь на локоть отца и все равно боясь запутаться в полах длинного подвенечного платья из белоснежного атласа, украшенного собственноручной вышивкой золотом и серебром и кружевом. Отец аккуратно поддерживал дочь, пока кучер помогал расправить шлейф платья и фаты.
- Я готова, - одними губами произнесла Элеонора, глубоко в душе понимая, что она вовсе не готова встретиться взглядом с холодными глазами виконта. Она жаждет этой встречи, но совершенна к ней не готова.
- Все будет хорошо, - так же беззвучно ответил ей отец, явно сменив гнев на милость, - ты обязательно будешь счастлива, а если нет, то я убью виконта.
Элеонора хотела было улыбнуться, но лицо будто бы подернулось фарфором, потеряв способность изображать какие-либо эмоции. Послышалась музыка, и двери церкви распахнулись. Пути назад уже не было, да она и не хотела идти назад. Отец медленно, чинно ввел свою дочь в церковь. Приглашенные люди внутри вставали, перешептывались, но Элеонора ничего не видела и не слышала, кроме возвышающейся фигуры виконта у алтаря. Сегодня он был еще более прекрасен, чем обычно, девушка чувствовала, как у нее начинают подрагивать руки. Виконт фон Кролок был неописуемо великолепен в расшитом камзоле и искрящемся белом плаще, но его неизменно холодный взгляд резанул ножом по сердце, и Элеонора не сдержалась, чтобы не опустить взгляд и не проверить, не выступило ли на расшитом лифе платья ярко-алое пятно. Казавшаяся бесконечной дорога до алтаря кончилась слишком внезапно. Элеоноре пришлось отпустить руку отца и почувствовать, как родитель перекладывает ее ладони в руки фон Кролока. Элеонора опустила взгляд, не решаясь поднять его на будущего супруга, бесконечно боясь вновь встретиться с его привычной холодностью.

+1

4

Ждать пришлось недолго. Всего лишь через несколько минут дверь вновь распахнулась, и на пороге показались двое - новобрачная в тщательно отделанном драгоценной вышивкой платье и ее отец, с достоинством шагнувший вперед, чтобы отдать свою дочь чужому мужчине... которому она вовсе не нужна. Да нет, нет, нужна. Хотя бы для того, чтобы на свет появился очередной граф фон Кролок, чтобы династия не прервалась, а зимой в замке, затерянном в Трансильванских лесах, все так же играла музыка и пары кружили всю ночь по большому залу - сейчас как и триста лет назад. Вот о чем стоит думать человеку, мраморной статуей застывшему у алтаря.
Наверняка почти все присутствующие уверены, что он обомлел, потерял дар речи от красоты своей нареченной, не верит своему счастью и еле ощутимо трепещет, опасаясь невольно, что в последние несколько мгновений до того, как святой отец обвенчает их перед лицом Господа, произойдет что-то способное помешать союзу. Что-то странное, непредвиденное, выстроившее преграду между двумя людьми, готовыми поклясться в вечной любви и верности друг другу. На короткий миг Йохан опустил взгляд, словно пытаясь сморгнуть и изгнать ту холодность во взгляде, которой он невольно встретил свою невесту, ступившую на порог церкви.

В чем-то гости, с трогательным трепетом наблюдавшие за церемонией, были определенно правы - кое-что действительно стояло между новобрачными, препятствуя союзу. А именно - неспособность молодого виконта исполнить клятвы, которые он готовился принести. Клятвы в вечной верности исполнить будет несложно. Но вот любви... Йохан еще раз всмотрелся в ту, что шаг за шагом приближалась, чтобы соединится с ним и выйти из-под сводов храма уже принадлежащей ему. Красивая, неглупая, благородная, смиренная и кроткая, истинная леди, достойная его. Так почему же, почему он ничего не ощущает, кроме равнодушия, которое даже скрыть представляется невероятно сложным? Все, чего виконту хотелось в этот момент, - чтобы все поскорее завершилось, чтобы оказаться дома, и даже не столь важно женатым или же холостым. Просто... пусть этот фарс скорее закончится.
В какой-то момент ему показалось, что Элеонора идет будто на плаху, готовая безропотно сложить голову по распоряжению отца, и сожаление кольнуло его под богатыми одеждами. Может, стоило воспротивиться, отказаться, искать другую невесту... и разочаровать отца, очень довольного этим союзом? И выказать себя дерзким юнцом, не уважающим традиции и мнение старших? И... ждать неизвестно сколько лет, пока его заледеневшее и равнодушное сердце отзовется на прелесть какой-нибудь девицы, ждать вторую Аделаиду? А ведь и она сейчас уже не казалась идеалом красоты и очарования, прошла любовь - и спал тот флер, что делал ее всех прекраснее. А годы идут, и перед Йоханом все четче, все яснее встают обязательства наследника, единственного сына стареющего графа. Он должен жениться, обязан сделать все возможное, чтобы род фон Кролоков не прервался, и эта девушка перед ним, не решающаяся поднять взгляд, даже когда его крупные, но не лишенные изящества ладони принимают ее маленькие белые руки от с готовностью отдающего дочь отца, - лучшая партия. Да, лучшая.

Он заставил себя мягко сжать ее кисти, когда священник заговорил с торжественностью, приличествующей моменту, и его голос разнесся по церкви, возвещая о счастье и радости, которые должны царить сейчас в сердцах всех присутствующих.
Всех, кроме жениха, что не желал этой свадьбы, и невесты, чьи мечты о прекрасном сейчас рушились с неслышным звоном хрустальных осколков.
Вступительные слова Йохан прослушал, но дальше постарался сосредоточиться - в конце концов, ему тоже надо в этом участвовать, иначе все старания, чтобы быть хорошим сыном, обернутся крахом. Окончив торжественную речь, священник причастил молодых и задал во всеуслышание тот вопрос, которого молодой виконт ждал и опасался.
- Существуют ли причины, что могут оказаться препятствием для союза этой пары? Назовите их сейчас или молчите до скончания дней.
Чаще всего вопрос был пустой формальностью, и крайне редко находились какие-либо весомые аргументы против заключавшихся браков, но Йохан невольно напрягся. Является ли полное равнодушие к невесте такой причиной? Без сомнения. Вот только он будет об этом молчать. Вечно, до скончания дней своих.
Коротко, но выразительно Кролок качнул головой в знак отрицания.

+1

5

Бедное наивное, влюбленное дитя, ждавшее прекрасного влюбленного принца, а получившее красавца-виконта с холодным сердцем и руками. Только сейчас, стоя рядом с ним перед алтарем, Элеонора поняла в действительности, насколько же неправильное действо происходит сейчас в этой церкви. Когда виконт сжал ее ладони в своих руках, девушка ощутила, как земля ускользает из-под ног.
«Нет! Не смей!» - воскликнуло сознание, возвращая мертвенно-бледную Элеонору обратно, - «ты не посмеешь сорвать эту свадьбу!» - внутренний голос вдруг заговорил голосом матушки, которая говорила те же самые слова вчера. Тот разговор с матерью, девушка никогда не забудет. Обычно кроткая, ласковая матушка вдруг обрела металлические нотки в голосе и стальной взгляд, прожигающий насквозь. Ее речь была быстрой, лаконичной, но в тоже время наполненной множеством различных эпитетов, призванных подчеркнуть важность и необходимость этого брака, но суть у ее слов была одна – если Элеоноре только вздумается сорвать эту свадьбу, она будет отправлена в монастырь и насильно пострижена в монахини. Она станет невестой Господа, если не пожелает стать женой виконта. А она желала. Желала всем своим девичьем сердцем, желала стать его женой, родить ему наследника или двух, или множеством, мечтала открывать с ним ежегодные Рождественские балы, желала стать его надежным и верным тылом. И желала этого и сейчас, вполуха слушая священника, но стоило ей робко поднять взгляд светлых глаз и через дымку фаты встретиться взглядом с будущем мужем, как внутри у нее все переворачивалось и камнем падало вниз, едва не утягивая с собой будущую жену. Но она боролась, стояла, как и должна стоять будущая графиня. Родители смогут ею гордиться, а она обязательно заслужит любовь своего мужа. Пускай не сразу, но она читала, что через какое-то время любовь приходит. Наивное дитя…

Причастие из рук священника показалось ей ядом. Впервые в своей жизни Элеонора приняла причастие не как благодать, а как венец из терновника. Впервые причастие коробило ее, но сегодня у нее одна роль – быть сильной и счастливой. Счастливой за них двоих.

Кто-то в первом ряду шумно втягивал воздух и явно утирал выступившие слезы, и когда девушка в очередной раз боковым зрением заметила взметнувшийся вверх шелковый платок цвета чайной розы, невеста почувствовала, как к ее сознание подбирается тьма. «…невестой Господа Нашего…» - вновь набатом раздался голос матушки в голове, мгновенно возвращая девушку в сознание. На столь важные слова священника девушка знала, как надо реагировать, но понимала, что сердце в груди жаждет другого. «Да! Да, я знаю причину!» - трепыхалось наивное сердечко в груди, - «он не любит меня! И никогда не полюбит! Он не будет счастлив!» - кричало сердце нервным стуком о ребра, но с языка невесты сошло лишь одно короткое слово:
- Нет! - Испуганным тихим голосом произнесла девушка, а все в зале, вероятно, восприняли этот испуг за благоговейное счастье, царившее в ее душе. В ее душе действительно царило счастье, но оно было столь робко и мало, прячась в самом отдаленном уголке, что рассмотреть его сквозь взгляд потерянных глаз и дрожащих рук, мог только весьма наблюдательный человек. Весь зал ответил отрицательным молчанием на вопрос священника. Все, пути назад не было. Никто не поднялся с возмущающим заявлением, никто не ворвался в церковные ворота… Никто не помешал союзу влюбленной девушки и равнодушного виконта. Однако, молчание длилось недолго, священник вновь начал говорить.
- Пришли ли вы сюда добровольно и свободно хотите заключить супружеский союз? – короткий кивок, который едва заметно под фатой.
- Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь? – тихое «да», ее голос предает ее в самый ответственный момент. Кажется, на глазах выступили слезы, но под тканью фаты не заметно.
- Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви? – вновь кивок, слезы душат, не давая вымолвить ни слова.
- Пришло время произнести клятвы, - священник торжественно улыбается, смотря на молодых, и коротко кивает в сторону жениха, - прошу Вас, виконт.
Глубокий вздох. Не плакать. Не сметь плакать.

+1

6

Вероятно, пристальный и внимательный взгляд мог бы распознать истину, которую не слишком умело скрывала венчающаяся пара. Излишнюю бледность невесты, не имеющую ничего общего со стыдливой трогательной невинностью, что иногда заливает щеки белым вместо привычно-розового. Каменное спокойствие жениха, который будто бы витает мыслями где-то далеко, не слишком заботясь о свершающемся здесь и сейчас таинстве. Их общую неявную неловкость, с которой он держит ее руки, словно бы непривычный к этому, а она - опускает глаза, будто бы точно зная, что линии их взглядов как обычно не пересекутся. И что трепет, охватывающий их, совсем иной природы, нежели любовная лихорадка. Вероятно, тот, кому нужно было бы подметить все эти мелочи, сделал бы свои выводы из этой прилюдно красивой церемонии... однако едва ли это смогло бы его удивить. Просто... еще один союз, заключенный руками, а не сердцами.

Йохан хранил ледяное спокойствие, пока стояла тишина, пока священник выжидал положенное время, за которое их брак мог бы закончиться, не начавшись. Быть может, кому-то стоило бы возразить. Быть может, все эти многодневные хлопоты были напрасны. Быть может, его сердце еще не совсем закаменело, и он еще встретит женщину, способную воскресить в нем умение любить... Едва ли. Он думал об этом, невольно думал, ощущая, как сжигает за собой мосты к свободной и фривольной жизни, навсегда оставшейся позади, но шел вперед, не оглядываясь. Для молодого виконта, хорошего и достойного сына своего отца, путь назад был неприемлем. А значит - он научится жить рядом с этой девушкой, пальцы которой, кажется, еле ощутимо дрожат в его руке. Пора выбросить из головы юношескую дурь и блажь о светлых чувствах. Семья - дело серьезное, не терпящее недолговечных эмоций и непрочной влюбленности, застилающей глаза. Он должен четко видеть, кого берет в жены, не через флер восхищения и не сквозь дымку, скрывающую недостатки и возвышающую достоинства. И он видел, определенно видел. Эта девушка, мягкая и покорная, идеально воспитанная, не обделенная умом и красивая, будет хорошей хозяйкой, великолепной леди и прекрасной матерью их детям. О большем нельзя и мечтать.
Возможно, она ведома теми же соображениями. А может - наоборот, смотрит на него и трепещет от любви... По тому общению, что складывалось между ними за время помолвки, Йохан был практически уверен во втором, но не стал бы отрицать и первое, хорошо понимая, что брак выгоден обеим семьям. Так или иначе, причина была ему куда менее интересна, нежели результат. А результатом стало короткое и будто бы испуганное "нет", потревожившее торжественную тишину церкви. То ли улыбнувшись, то ли поморщившись, фон Кролок с удовлетворением отметил, что этого вполне хватило, чтобы убедить священника в серьезности намерений молодых и прочности заключающегося союза. Вот и чудесно.

В слова святого отца он почти не вслушивался, лишь короткими кивками отмечая их как вехи на пути. Отчего-то ему казалось, что перебивать девушку, ответившую вслух, невежливо и неправильно... или просто не желал слышать звучания их голосов в унисон, в чем не признался бы никогда. Добровольно и свободно, любить и уважать, принять детей, дарованных Господом... о да. Пусть Отец Небесный не оставит их и дарует полную семью, как многим и многим, кто заключал подобный союз без огня в сердце. Ему нужны, необходимы дети. Особенно сын. Наследник.
Теперь самое сложное. Клятва. Ложь во спасение в обход истины. Йохан обратил все свое внимание на девушку, и в какой-то миг ему показалось, что она чувствует себя будто на плахе перед толпой зевак.

- Моя дорогая Элеонора. Этот свет еще не видел невесты прекраснее тебя. И я счастливейший из смертных лишь потому, что беру тебя в жены. Клянусь заботиться о тебе, быть рядом в радости и в горе. Клянусь хранить тебе верность до гробовой доски, радовать тебя и претворять в жизнь твои желания. Молю Бога лишь о том, чтобы твоя любовь с годами не померкла и наше счастье стало бы примером для наших детей.
Голос его звучал ровно... пожалуй, слишком ровно. Все-таки не зря он накануне пролистал несколько книг в семейной библиотеке, выбирая слова для клятвы - чтобы сказать не много, но по сути, не затягивая церемонию. Однако, уже склоняясь поцелуем к рукам Элеоноры, все еще трепещущим в его пальцах, фон Кролок запоздало спохватился - в подготовленных и произнесенных словах не было сказано о его любви. Он был уверен, что обещание любить супругу там тоже было, когда незадолго до отъезда в церковь еще раз воспроизвел в памяти свое короткое, но искреннее (по крайней мере, Йохан надеялся, что именно так оно будет звучать) выступление, однако сейчал слова куда-то делись и... будто спрятались, не желая столь откровенной ложью отравлять церемонию венчания.
Ну что ж... значит, так тому и быть. Прохладные губы виконта с холодной нежностью коснулись пальцев Элеоноры.

+1

7

Она готовилась к этому событию долго, слишком долго, чтобы сейчас чего-то не знать и бояться. Но она и не знала, и боялась одновременно. Не знала, найдет ли хоть подобие счастья в этом союзе, не знала сможет ли сделать виконта счастливым, вся ее дальнейшая жизнь была словно укрыта туманным пологом, как лицо Элеоноры дымкой фаты. А боялась все испортить, разрушить эту постановку своим страхом, разочаровать родителей и разгневать графа фон Кролока, так жаждавшего этой свадьбы для сына. Она учила свадебную клятву наизусть, как молитву, повторяя ее день изо дня, в ожидании момента, когда сможет с радостью и благоговением произнести ее для своего супруга. Но все вышло иначе. Заученные слова моментов вылетели из головы, стоило виконту заговорить. Его клятва, такая ладная и стройная, как и он сам, наполняла небольшую церковь предвкушением настоящего счастья, и, видимо, лишь Элеоноре была слышна истинная сущность слов. Каждое слово, произнесенное виконтом, вспарывало душу Элеоноры стальным ножом равнодушия и вежливости. В то время, как ее душа трепыхалась от предвкушения создания семьи с любимым человеком, в словах виконта скользила холодность и обязательности, и все слова про красоту и верность подергивались каким-то безжизненным инеем. Легкое касание его губ к ее рукам отдалось дрожью во всем теле, и, теперь, казалось бы, будущая виконтесса дрожит всем телом, и она никак не могла отпустить это напряжение. В их время замуж по любви могут выходить лишь простолюдины, а для аристократии брат по расчету — это своеобразная плата за богатство и благородство, и едва ли Элеонора могла с этим спорить.
- Ответь же, Элеонора, на столь нежные и искреннее слова супруга, - нарушил молчание, повисшее на секунду в церкви, священник, словно торопя это венчание, стараясь как можно быстрее обвенчать молодых людей и избавить Дом Господа от это лжи и лицемерия. Девушка тихонько вздохнула, набирая в грудь, стянутую тканью платья, побольше воздуха.
- Йохан, - произнесенное имя отдалось дрожью в руках, - сегодня я самая счастливая женщина на свете и уверена, что буду счастлива всю жизнь подле тебя. Я клянусь любить тебя и наших детей, оберегать наше счастье, быть верной женой и надежной опорой. - Ни слова лжи в этой клятве не было, Элеонора действительно была готова выполнять каждое, произнесенное обещание.
Элеонора тихонько улыбнулась, едва ли не впервые осмелившись поднять глаза на почти супруга, чьи пальцы все так же держали ее руки.
- Клятвы произнесены! – торжественно, но с каким-то нажимом произнес священник, смотря поверх голов венчающихся, - и я, властью данной мне Господом, объявляю вас мужем и женой! – священник сделал какое-то мановение руками и все люди, собравшиеся в церкви зааплодировали, а Элеонора ощутила как к горлу подкатывает ком рыданий, а на светлых глазах выступают слезы.
- Молодожены, можете поздравить друг друга поцелуем! – торопливо сказал священник, едва что не подталкивая Элеонору и Йохана друг к другу. Девушка подняла взгляд, вновь встречаясь с глазами мужа. Пора привыкать видеть его глаза, а не ноги. Губы девушки дрогнули в нерешительной улыбке, она ждала, когда он откинет ее фату, как последнее препятствие на пути к ней, на которую он теперь имеет все права.

+2

8

Клятва Йохана действительно понравилась присутствующим - он понял это по тону священника, который поторопил невесту, замешкавшуюся с ответом. Интересно, заметила она, что какая-то очень важная часть выпала из его слов, буквально испарилась, оставив лишь сухой остаток, алхимическую пыль быта и аристократического благородства? Наверняка, потому и потерялась окончательно, не в силах пообещать того же, пока все ее мечты о счастье рушатся под звон церковных свадебных колоколов.
На какой-то миг в душе Йохана шевельнулась жалость, а следом - холодное раздражение. Не слишком сильное, не затмевающее все и вся, но ощутимое и будто бы злое. На нее, медлившую с ответной клятвой и словно бы раздумывавшую, а не сорвать ли свадьбу прямо сейчас, пока еще не произнесены последние слова и брак не скреплен поцелуем. На себя, равнодушного и непробиваемого, разучившегося любить и чувствовать из-за... какого-то, в сущности, глупого эпизода в далеком прошлом. На Аделаиду Мареш, которой достался весь тот не слишком жаркий и глубокий любовный пыл, что был изначально отмерен спокойному по натуре Йохану. На несовершенный мир, где браки должны заключаться между чужими людьми во имя чистоты крови, во имя приумножения богатства, во славу земель и громких родовых фамилий.
А затем все внутри улеглось, вновь будто бы подернувшись коркой зеркального льда, в котором отражалась Элеонора. Пути внутрь, за эту холодную гладкость, ей не было. Но все, что оставалось до наглухо закрытой двери в душу Йохана фон Кролока, ей принадлежало без остатка. Его имя, звучное и сильное. Его родовой замок, жемчужина трансильванских земель. Его верность, надежность, основательность. Его... тело, без сомнения. Но не душа и не сердце. Впрочем... что они значат, если речь идет о выгодном для всех браке?

Он почувствовал свое имя дрожью в руках, будто бы Элеонора вложила его в ладони, отдавая вместе с ним себя. А следом - почувствовал все то, что она проговорила, обещая верность, любовь и заботу. Она будет хорошей женой - так говорил отец. Она будет хорошей женой - теперь и Йохан был в этом уверен. Только... не любимой, не нужной, не интересной и далекой. Что ж, пусть так, ведь к своему равнодушию он может прибавить многое. И когда-нибудь она сумеет примириться с этим, как смирялись сотни женщин до нее, как будут смиряться после. Молитвы и заботы о семейном гнезде и детях не оставят ей времени сожалеть о былых мечтах, а восторженность юности облетит как шелуха, оставив лишь истинное - постоянство. Это и нужно бренному переменчивому миру. Продолжение рода, еще одно поколение Кролоков, чтобы у земель всегда был владелец, а замок каждую зиму сотрясался от великолепных балов. А все остальное... не столь существенно.
Йохан прикрыл глаза и коротко выдохнул, когда священник, наконец, объявил их супругами. Вот и все, путь назад нет, теперь он женатый человек, и обязан идти по жизни рука об руку с графиней... графиней фон Кролок. Той, безусловно, красивой, благовоспитанной и хорошей женщиной, которая стоит перед ним. Женщиной, к которой он не испытывает ничего... и которую сейчас, перед всеми собравшимися, должен одарить поцелуем. Экая малость.

Он медленно, играя на не сводившую с них глаз публику, откинул вуаль с лица Элеоноры и еще раз всмотрелся в нее, словно бы прислушиваясь к себе, словно надеясь, что вот - произойдет чудо, что-то внутри дрогнет, ледяная стена пойдет рябью, даст трещину и разлетится на осколки, а любовь, которая уже давно отмерла в нем, проклюнется тонким, многообещающим ростком. В ее глазах стояли прозрачные блестящие капли, готовые напитать этот росток, не дать ему погибнуть. Ее пальцы подрагивали в его ладони, а губы чуть раскрылись ему навстречу, и Йохан, на какой-то короткий и невесомый миг почти поверив, что сейчас свершится чудо, нагнулся и накрыл их своими. Его нежность обжигала холодом.
Поцелуй длился недолго - ровно столько, чтобы дать присутствующим вдохнуть от трепета и выдохнуть, осознавая, что церемония окончена. Но когда фон Кролок выпрямился и вновь устремил спокойно-равнодушный взгляд на жену, ничего не изменилось. Внутри все так же была ледяная гладкая стена, в которой отражались все чаяния и надежды Элеоноры, и единственной любовью, которую она могла в нем видеть, была ее собственная любовь, не нашедшая в нем ответа. Чуда не произошло.

Медленно и торжественно новобрачные покинули церковь. У входа их уже ждала белая карета, запряженная парой лошадей из лучших конюшен в округе. Прибывшие к церкви со своими родителями, они теперь должны были ехать только вдвоем - сейчас и всегда, пока смерть не разлучит их.
Виконт подал Элеоноре руку. Карета тронулась с места, увозя их к замку, чьих шпилей пока не было видно за горами, но где уже готовился торжественный пир и бал - будто бы репетицией к традиционному зимнему, который теперь открывать молодой графине.
Йохан мягко откинулся на сиденье, его спокойный прохладный взгляд устремился за окно. Рука, до тех пор еще державшая пальцы девушки, соскользнула по гладкой ткани ее свадебного наряда, размыкая прикосновение.

0

9

Ей стоит перестать надеяться на чудо. Чудес не бывает. Только не тут, не среди графства затерянного в горах, не с этим человеком… Она еще долго будет надеяться на чудо, но детская наивность умирает в ней, молча корчась в самом потаенном уголке души. Он прекрасный актер, и ей следует научиться тому же, следует научиться не показывать свои истинные чувства. Поцелуй кончается, не успев начаться, внутри все обрывается от осознания, что все кончено. Теперь она – его жена. Нелюбимая жена, но все-таки ей хочется верить, что однажды, возможно, когда она подарит ему сына, наследника, он сможет полюбить ее. Может быть, когда их родовой замок наполниться криком младенца, холодность его взгляда померкнет, сдастся, даст возможность еще каким-то чувства показаться сквозь эту маску холодного равнодушия. Элеонора отказывалась верить, что эта идеальная, красивая, холодная маска и есть лицо виконта фон Кролока. Может быть, позже она смериться с этим, но пока в ее душе теплиться надежда… Надежда всегда была ей присуща и, кажется, это ее самое дурное качество.

Элеонора ловит взгляд матери из толпы гостей. Мать смотрит на нее одобрительно, значит, и Элеонора сыграла свою роль верно, хотя сама могла сказать, где она сфальшивила. Они покидают церковь медленно, давая каждому желающему посмотреть на них, порадоваться (мнимо или искренне) за молодоженов, на лицах которых написана едва ли не похоронная скорбь. Люди шепчутся в толпе, но новоиспеченная фон Кролок не может разобрать их слов.
Теперь ее рука лежит в руке виконта полностью, тонкая полоска воздуха между ними исчезла, но это требует от Элеоноры больших усилий. Холод его рук обжигает, пугает, рождает желание убежать куда глаза глядят, но уже пути назад нет. Если он вообще был хоть когда-то. Она хочет сжать его ладонь, почувствовать, что она живая, настоящая, из плоти и крова, а не из равнодушия и вежливости. Ей хотелось знать, что ее муж – живой человек, но ее пальцы будто окоченели, не желая подчиняться желаниям девушки.  Карета встречает их полумраком, будто бы даже интимным, отчего все внутри Элеоноры вздрагивает. Она сидит, боясь даже пошевелиться, боясь отпустить напряжение, что поддерживает ее изнутри, будто бы – расслабься она и ее тело упадет безвольной куклой к ногам виконта.
Карета трогается, рука виконта выскальзывает из ее ледяной руки, но Элеонора даже не шевелиться, невидящим взглядом смотря в окно. Карета, запряженная двойкой лошадей, везет ее в новую жизнь, хозяйкой которой ей предстоит стать. Новая и абсолютно чужая жизнь ждет ее впереди, по которой она пойдет с любимым, но совершенно чужим мужчиной. Она родит ему детей, станет достойной графиней, но на то, что она станет любимой женой, надежд уже нет.
- Вы не любите меня… - заключает она известную им обоим истину, по прежнему не смотря на мужа. «Надеюсь, когда-нибудь это измениться,» - хочет сказать она, но больше ни слова не срывается с ее губ.

Родовой замок фон Кролоков встречает новобрачных во всем своем величии, все тут дышало предстоящим пиром и балов, на которых главными действующими лицами должны были стать Йохан и Элеонора. Не зависимо от их желания.  Медленно и церемонно, как они выходили из церкви, теперь  они входили в замок, который должен стать домом их семье. Для начала стоит хотя бы попытаться стать семьей. Главный зал встретил их богатым убранством и музыкой, чарующей музыкой, от которой в момент пропадали в душе все тревоги и сомнения. Свадебный пир закружил Элеонору, совершенно растерявшуюся, но, как и положено женщина ее положения и происхождения, умело держащую лицо, не давая ни малейшего повода усомниться в том, что она верная партия для виконта фон Кролока. Верная, но совершенно не нужная.  Вино и танцы даже заставили появиться на ее лице румянец, а следом распуститься и улыбку. И сейчас даже мысль о том, что все это – фарс, чудовищное представление, за которым ничего не последует, все счастье кончиться, как только смолкнет музыка, вся радость выветриться, как только опустеют бокалы, - спряталась в самый далекий уголок сознания, и Элеонора предпочитала, чтобы она так и оставалась.
Граф, отец Йохана, говорил много, но из всех его слов, пожеланий и поздравлений, виконтесса уловила только то, что отныне каждую зиму замок фон Кролоков будет открывать свои двери для дорогих гостей, а Йохан с Элеонорой будут открывать этот бал. Губы виконтессы дрогнули в улыбке.  По крайней мере один раз в год она сможет чувствовать себя в этом замке счастливой.

+1

10

Голос молодой жены ненадолго вывел Йохана из задумчивого равнодушия, с которым он смотрел на горы вдалеке, на острые пики елей, на кудрявую листву дубов и кленов, на безмятежно-белые, как его плащ и свадебный наряд Элеоноры, облака. "Вы не любите меня..." Откровение? Едва ли. Но она, как и почти все девушки мира, искренне надеялась на чудо. И наверняка имела на него право в такой чудесный день - в день, когда ее жизнь обрывалась и впадала, будто приток реки, в жизнь фон Кролоков, и ныне была обязана подчиняться ее течению. Губы Йохана коротко дрогнули, будто он собирался ответить, а пальцы потянулись к ладони жены, но... так и не проронив ни слова, он снова отвернулся к окну. Для виконта не составило бы особого труда солгать - не словами, так соединением рук, мягким пожатием, нежным прикосновением. Но... он не был уверен, что напрасные надежды намного лучше нелицеприятной правды.
Да, никакой любви к супруге (супруге, надо же) он не испытывал, и лгать по этому поводу считал ниже своего достоинства, более того - оскорбительным для девушки, что сейчас наверняка хотела бы от него нежности и сочувствия. Честность по отношению к ней казалась куда правильнее - быть может, это даст ей уверенность, что, не растрачивая на нее душевного жара, он точно так же не поделится им ни с кем другим. А, значит, она будет счастлива хотя бы от осознания, что человек, чья душа ей недоступна, все-таки принадлежит ей иначе. Своей жизнью и собственностью. Именем. Телом, в конце концов. Их общим будущим, в котором она станет матерью его детей, вплетет себя в благородную ветвь Кролоков, присовокупив к ней лучшее от ее семьи и растворившись в будущих поколениях их рода.
- Это не помеха семье, - наконец, проронил Йохан негромко и спокойно, все так же глядя вдаль и будто бы давая всем своим видом понять - он не хочет продолжения разговора и затевать семейную ссору едва отъехав от церкви, где их благословили, не хочет тоже.
Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Прошло уже несколько минут с тех пор, как их объявили мужем и женой. Пора Элеоноре начинать привыкать к тому, что собой представляет ее супруг, пора начинать с этим смиряться, раз уж она также дала согласие на этот брак - едва ли ее отец вынудил девушку пойти под венец сквозь слезы, переломав ее под собственную волю.

Родной замок встретил их богатым праздником. От яств ломились столы, вино из подвалов текло рекой, музыканты без устали играли то одну, то другую мелодию, а едва начало темнеть - зал вспыхнул множеством свечей, буквально потонув в их сиянии. Пожалуй, торжество было столь же пышным, как и рождественские балы, и виконт ненадолго погрузился в приятный морок - будто бы за окном не теплая осень, а снежная вьюга, и уютная роскошь бережет собравшихся от холодной ночи. Но... нет. До того бала еще несколько месяцев, и за них ему предстоит привыкнуть к тому, что теперь у балов есть хозяйка, с которой он будет открывать их год за годом, пока не передаст счастливую обязанность своему сыну, состарившись и одряхлев.
Йохан был хорошим танцором с прекрасным чувством ритма, он спокойно и свободно вел супругу в танце, выполняя все с легкостью, ничуть не задумываясь и не теряя рисунка движений, будто бы уже репетировал все последующие годы. Аккуратно придерживал за талию, сдержанно ловил ее ладони в свои, сплетал кисти с ее с бесстрастным изяществом, и в разогретом свечами воздухе зала Элеонора могла чувствовать, что ладони его оставались прохладными, так же, как и его чувства к ней.

Высоко над шпилями замка взошла круглая луна, когда молодых, наконец, проводили к брачному ложу, и оставили наедине.
Разверстая, будто голодная пасть, кровать благоухала чистыми простынями под высоким пологом, пара канделябров давали приглушенно-романтичный свет - теплый и мягкий в отличие от призрачного сияния заглядывавшей в окно луны. И в отличие от серебристо-голубых глаз Йохана, в котором, кажется, не изменилось за день абсолютно ничего, словно бы и не его судьба решилась в небольшой церкви неподалеку, и не за него сегодня прозвучали десятки тостов от множества гостей. Только по лбу его еле заметно пролегла складка, выдавая усталость сегодняшним днем.
Медленным шагом виконт пересек комнату, приблизившись к столику, на котором стояла бутылка вина с двумя бокалами и несколько тарелок, полных фруктов. На короткий миг он потянулся к вину... но прервал движение на половине, соединив пальцы в воздухе. Нет, пожалуй, вина с него на сегодня достаточно. Оторвав несколько виноградин, Йохан положил их в рот и так же неспешно развернулся, наконец, почтив взглядом невесту. Невесту, которой совсем скоро предстояло стать полноправной женой.
Еще шаг - и вот он уже стоит напротив, высокий и неизменно холодный, и его глаза, кажется, вобрали в себя весь обманчиво-ласковый свет луны. Длинные пальцы виконта мягко обвели контур лица Элеоноры, остановились на подбородке и чуть нажали, заставляя ее поднять голову ему навстречу. А потом в прохладной ласке скользнули ниже - по ее шее, плечу, споткнувшись лишь о ткань платья... и снова приложили усилие, аккуратно приспустив ткань с белоснежной кожи, высвобождая пусть самую малость, но того, что было от него скрыто весь день.
- Хочешь чего-нибудь?.. - его голос прозвучал негромко и спокойно, так же, как и раньше, когда он отпускал малозначимые комментарии, говорил ей что-то на празднике, и... давал согласие стать ее супругом.

+2

11

Она пошла под венец добровольно, даже с неподдельной радостью от этой свадьбы. Разделить свою судьбу с виконтом фон Кролоком – долго было ее желанием, сокровенной мечтой, о которой она боялась говорить. И, видимо, не зря, ведь оно все-таки сбылось. Но реальность настолько сильно отличалась от ее возвышенных, девичьих ожиданий, что Элеонора, кажется, переломала себе все кости, летя в пропасть его холодности с облаков собственных фантазий и чувств. Она привыкнет, смериться, научиться управляться, - у нее нет иного выхода, и теперь она проведет с любимым, но равнодушным к ней человеком.
Над замком взошла луна, своими круглыми боками заглядывая в окна и оповещая молодых и гостей о том, что пришло время того, ради чего все это и затевалось. И месяцы подготовки, и церемония, и пышный пир – все это было только ради того, чтобы консуммация брака совершилась и все гости, несомненно, трепетно переживавшие на союз виконта и Элеоноры, выдохнули с облегчением. Весь вечер Элеонора старалась не думать о том, что несомненно случиться, как только небо над замком станет цвета самых темных чернил и на небосклоне взойдет луна. Ее пугал не столько сам факт физической близости (хотя и он, безусловно, заставлял молодую девушку нервничать), сколько то, что придется остаться с Йоханом наедине За весь сегодняшний день они были совсем одни лишь тогда, в карете, пока ехали до замка, и тогда не вышло даже разговора. «Тебе и не разговаривать с ним нужно!» - моментально раздался в голове голос матушки, и с лица новоиспеченной фон Кролок схлынули остатки краски, которую по ее щекам разлило ароматное вино.
Она подчиняется. Теперь это удел всей ее жизни  - подчиняться, и выбора у нее нет, но, пожалуй, в ее подчинении нет насилия, нет принуждения, нет угнетения и боли. Она ни о чем не сожалеет, она согласилась перед Богом и людьми стать его женой, и теперь дойдет до конца - она, вопреки даже собственным ожиданиям, сильная и сможет.
Спальня встречает молодых полумраком, теплым уютом от горящих свечей и огромной, занимающей большую часть комнаты, кроватью, от одного взгляда на которую у Элеоноры предательски холодеют ладони. Она замирает в дверях, будто ждет разрешения войти, еще не привыкнув, еще не осознав, что теперь этот замок, со всеми его комната и коридорами, - ее дом, а этот мужчина, со всей своей красотой, статью и холодностью, - ее супруг, на которого она имеет полные права, как жена.
Элеонора следит глазами за Йоханом, смотрит и понимает, насколько же сильно она в действительности любит этого человека. Фактически незнакомого, холодного, равнодушного человека, что теперь зовется ее мужем, она действительно любит и готова отдать ему всю себя. И душой, и телом, - но сомнение точит разум, словно холера. «А нужно ли ему твои разум и тело?» - у нее нет ответа на этот вопрос, ей не хочется знать ответ.
Виконт подходит к ней, он близко, она видит его холодные глаза в неярких отблесках свечей, она чувствует его эмоции, холодные как все воды северных морей, и даже тепло натопленной спальни и горящих свеч не могут согреть ее. Волнение сковало тело, ледяными путами спутав руки и ноги и пропустив по позвоночнику едва ощутимую дрожь. Она подчиняется его движением, поднимая голову по велению его длинных, аристократичных пальцев, и заглядывает в его глаза, пытаясь уловить там хоть каплю интереса, но находит лишь обескураживающую вежливость и равнодушие.
Она готова принадлежать ему вся, без остатка, без стеснения, без возможности вернуться назад. Элеонора медленно ведет плечами, будто подставляя их под движение Йохана, будто давая согласие на то, на то что согласие ему не требуется. Ткань, спущенная с плеча, под собственной тяжестью ползет дальше, все сильнее оголяя бледное, но оттенное теплым светом свечей, плечо, но жесткий корсет, в котором стянута грудь Элеоноры, становиться реальным препятствием на пути легкой, скользящей ткани. Элеонора вновь поднимает будто бы извиняющийся взгляд на виконта, ее губы трогает несмелая, стыдливая улыбка. На его вопрос она лишь отрицательно качает головой, не в силах даже представить, чего она может хотеть.
Ее спасением от стыда и страха стал робкий, но настойчивый стук в дверь, привлекающий к себе внимание супругов. В дверях появилась девушка.
- Господин, - не поднимая глаз, она обратилась к виконту, - позвольте, я помогу вашей супруге подготовиться.
Все внутри Элеоноры рухнуло вниз, когда девушка сделала к ней шаг и абсолютно невозмутимо, практически профессионально стала ослаблять корсет.
- Выпейте вина, поможет, - будто бы даже со знание дела сказала служанка, уже ловко расправившаяся с корсетом, который теперь держался лишь тем, что Элеонора поддерживала его под грудью, не способная пересилить себя и отпустить его. И только буквально всунутый в руки бокал с вином заставил женщину отпустить корсет, который тут же забрала служанка.
На плечи лег тонкий, шелковый халат, едва ли призванный что-то скрыть от супруга, однако, сохраняющий на нужное, непродолжительное время, чувство закрытости, недоступности, весьма мнимой защищенности.
Элеонора сделала крупный от волнения глоток вина, и только терпкая жидкость скатилась вниз по пищеводу – на пол упала юбка, с негромким стуком на пол упали обе фижмы. Теперь на ней не было ничего, что могло бы служить виконту фон Кролоку препятствием. Да и никогда не было, независимо от количества одежды.
Служанка, спешно подобрав с пола детали гардероба, скрылась за дверью, всего на пару минут оставив Элеонору одну. Девушка неловким движением запахнула халат по сильнее.

Отредактировано Eleonora von Krolock (11-01-2016 21:45:15)

+2

12

Беззащитность молодой виконтессы фон Кролок, покорно подчиняющейся каждому движению пальцев своего супруга, бросалась в глаза, и Йохан, пожалуй, устыдился бы собственной бесчувственности, если бы... если бы не принимал ее как данность. Он не обещал этой, без тени сомнения, красивой и достойной девушке любви, однако был готов исполнить все прочие обязанности супруга - с той же спокойной надежностью, как постепенно принимал во владение замок, как следовал задолго до его рождения сформировавшимся традициям, как впитывал с воздухом окрестных лесов и гор свою ответственность за земли, куда прочно вросли его корни. Испокон веков браки заключались на земле, а не на небесах, и людям приходилось нести свой крест нередко вопреки желанию, однако как раз в том, сумеют ли они сделать свою жизнь сносной, и заключалась сила духа. Йохан считал, что у него ее вполне достаточно, чтобы окружить жену всем, что ей могло бы понадобиться... кроме, пожалуй, эфемерного миража пылких чувств. Что ж, так часто именно они и вели мятущиеся души к геенне огненной, в то время как холодная и спокойная добродетель была лишена излишних страстей. В этом смысле их брак - поистине счастливый случай. И эта юная дева со временем поймет, насколько ей повезло.
Их прервал стук в дверь - появилась служанка; фон Кролок поспешил удалиться совершить свой туалет перед брачной ночью и вернуться уже для того, чтобы больше не покидать покоев до рассвета. Ему также помогли снять наряд, но прежде, чем облачиться в свободный и тяжелый бархатный халат, он без всякой спешки ополоснул водой руки и лицо. Устал... да, пожалуй, все-таки устал, день был длинный и словно бы бесконечный, венчание происходило будто бы неделю назад. Но мысль о том, что должно свершиться далее, несколько будоражила его холодную медлительную кровь. А потому чуть теплая вода освежила его, придавая немного сил и смывая прочь хмель, все еще круживший голову. Он неторопливо расчесывал гребнем волосы, оставив их свободно спадать по плечам и спине, когда в комнату осторожно постучала служанка виконтессы - сообщить, что приготовления доамны окончены и она ждет супруга. Не выказав и толики волнения, Йохан кивнул девушке и поднялся с места.

Виконт вернулся в спальню господином, к приходу которого готовились тщательно и торопливо, появления которого ждали и в то же время опасались. Он почувствовал это в воздухе, в запахе горячего воска и вина, в аромате шелков и в свежести сентябрьской ночи, заглядывавшей в окна. Впервые за то время, что они были знакомы, за помолвку и длинный свадебный праздничный день, Йохан и Элеонора видели друг друга почти нагими. Но если молодая супруга действительно чувствовала себя неуютно, скрытая лишь тонкой облегающей тканью, не столько прятавшей, сколько подчеркивающей ее нежные округлые формы, то фон Кролок даже с открытой широким клином грудью в вырезе темно-красного халата, без перстней и украшений, вел себя спокойно и уверенно.
Он приблизился к жене медленным шагом, давая ей возможность заново привыкнуть к нему - такому. Бледно-голубые глаза с внимательной холодностью словно следили за каждым ее движением, словно оценивали ее - Элеонору фон Кролок, чье тело теперь принадлежит этому замку так же, как и душа и вся дальнейшая жизнь.

- Ты очень красива, - слова упали с его губ, но в комплименте не было огня восхищения - лишь дань очевидному. - Вижу, вино все-таки пригодилось.
Губы Йохана чуть изогнулись в улыбке, когда он, не встретив сопротивления, забрал у супруги кубок. Отчего-то ему казалось, что нервозность, которую он едва ли не физически ощущал в девушке перед первой брачной ночью, может заставить ее выронить вино - никчему пачкать ткань перебродившим виноградным соком.
С некоторым удовлетворением осознавая свою полную власть и наслаждаясь ею, он провел костяшками пальцев по щеке Элеоноры, нежность кожи которой готова была бросить вызов шелку ее халата. Когда-нибудь ему будет принадлежать все здесь. Сейчас - ему принадлежит только эта девушка. Зато целиком и без остатка. Пальцы его скользнули ниже - по шее, по плечу, по гладкой ткани, скрывавшей от него прелести, во владение которыми он готовился вступить, и с холодной чувственностью коснулись аккуратного полукружия груди. Тепло ее тела ласкало кончики его пальцев сквозь тонкий шелк.

+2

13

- Спасибо. – Шепчат ее губы без единого звука. Комплименты звучать из его уст словно заученный текст, ровная констатация факта без примеси чувств, таким тоном обвинитель зачитывает приговор осужденному, словно это вовсе ничего не значит. Для него ее красота, молодость, готовность подарить ему детей, ее любовь действительно не имели значения, в то время как его холодность, вежливость и удивительная красота и стать пронзали ее душу миллионом осколков собственных ожиданий. Он был льдом, айсбергом – величественным и отстраненным, а ей следовало быть огнем, пламенем, способным растопить лед айсберга, но Элеонора не была пламенем, она не была даже искрой – Элеонора всегда была спокойным светом, о который можно было согреть руки, но он был не способен растопить толстый слой льда. Но пока вера в лучшее, в то, что и Йохан фон Кролок может что-то чувствовать, еще жива в ней, и Элеонора будет молиться, чтобы Бог дал ей сына, с рождением которого она сможет снискать любовь своего супруга.
Она ничего не говорит по поводу вина, лишь покорно отдает кубок с вином супругу, ведь теперь от терпкой жидкости нет никого толка, теперь ей не скрыть свой взгляд в темной глади напитка, теперь не спрятать в вине стыдливый румянец. Теперь ей вообще ничего от него не спрятать: ни свою фактическую наготу, ни страх, ни разочарование, ни-че-го, но его едва ли трогает ее нагота и ее чувства. Элеонора неловко переступает на месте босыми ногами, чувствуя неловкость и бесконечный стыд, хотя происходившее сейчас между мужем и женой не было даже близко к ситуации, когда можно было начинать стыдиться.

Что могло укрыть ее от его холодного взгляда? Что могло спасти от прикосновения его красивых, но холодных рук? Ни одна ткань мира теперь не могла справиться с этим, даже самый плотный бархат после этой ночи уже никогда не будет надежной защитной, но Элеонора и не хотела защищаться. Не от его рук, только если от его взгляда такого холодного, словно тысячи ледяных копий. Она смотрела на своего супруга, что тоже сменил свой свадебный наряд на вечерний халат из благородного бархата винного цвета, но даже этот халат он нес на своих плечах если не как доспехи, то как торжественную мантию – с величайшим достоинством, которое пугало и восхищало одновременно. Весь образ Йохана фон Кролока пугал и восхищал одновременно – и все внутри девушки сжималось в испуганном трепете. Элеонора с явным трудом подавила в себе порыв отшатнутся от прикосновений супруга, но все же осталась стоять на месте, все так же не смея поднять на него глаза. Ей было не страшно, ее не страшила ни боль, ни факт перехода пока что призрачного для нее рубежа, ей было боязно лишь разочаровать его, а это казалось таким легким делом. Что может быть проще, чем разочаровать человека, который, кажется, уже разочарован? Взгляд новоиспеченной виконтессы скользнул по брачному ложу, что ждало их призывно откинутым одеялом и взбитыми подушками. Но ей хотелось бы просто с ним поговорить, услышать, какой он настоящий, в свете пяти свечей, а не в блеске канделябров и люстр, но все ждут окровавленную простынь как факт доказательства ее чести и консуммации брака. Элеонора глубоко вздохнула, отчего ее грудь едва ли скрываемая тонкой тканью халата поднялась и как-то очень спокойно опустилась в холодную ладонь виконта. Девушке вновь захотелось сделать шаг назад, но теперь у нее не было пути назад. Сейчас, в этой комнате, с этим мужчиной, у нее был лишь путь вперед, без оглядки на возможные варианты, что остались в прошлом, теперь ей остается лишь подарить роду фон Кролоков детей и постараться быть счастливой, несмотря ни на что.

Девушка поднимает взгляд на супруга, но не выдерживает и минуты, не может смотреть ему в глаза прямо и открыто, тут же отводя взгляд. Она, наверное, должна что-то сказать, но она не знает ничего… Она слышала от своих подруг и компаньонок, что в первую брачную ночь инициативу в свои руки всегда берет супруг, потому что глупо надеяться, что ты у него первая, и он уж точно знает, что надо делать, но Йохан, кажется, не спешил. И действительно, куда им уже было спешить? Впереди целая ночь, и пока в окна слабо светит луна у Йохана есть время сделать Элеонору своей супругой в полном смысле этого слова. Но самой Элеоноре тянуть не хотелось – хотелось покончить со всем этим как можно быстрее и проснуться уже в завтрашнем дне и, наконец, поняв, что случилось и как жить дальше, пока же она не понимала ничего.
Элеонора сделала шаг в сторону, обнимая себя за талию под грудью, и обошла супруга, останавливаясь за его спиной. Первым ее порывом было обнять мужчину за плечи и прижаться щекой в теплу бархата его халата, Элеонора даже раскрыла руки, но так и не коснулась его, замерев в каком-то благоговейном оцепенении.
«Я боюсь.» - Хотелось сказать ей, крикнуть, хотелось заплакать и надеяться, что он сжалиться и уйдет, просто уйдет, но девушка лишь присаживается на край кровати, разрушая в собственных мыслях последнюю преграду.

+1

14

Дыхание, самое естественное, самое настоящее из всех движений человеческого тела, сейчас всколыхнуло кровь в венах Йохана, заставило ее бежать быстрее, а сердце - слегка ускорить свой темп. В его руке приподнялась и снова опустилась в ладонь ее грудь - аккуратная, будто наливная, будто напитавшийся соком и жаждущий распуститься бутон розы. Восхитительная виконтесса, Элеонора фон Кролок, будущая мать тех, кому предстоит продолжить древний и славный род. Полностью принадлежащая ему. О, святой Боже, будь она его возлюбленной - Йохан был бы счастливейшим из смертных. А так... просто человек, получивший то, что заслуживал. Красавицу-супругу, в чьих венах текла кровь, достойная смешаться с его кровью. Послушную и надежную жену, брак с которой упрочил союз двух уважаемых семей. Любовь в их случае - излишняя роскошь, на которую простой грешник не мог бы рассчитывать. Он это понимает. Она... возможно, понимает тоже. Их супружество - ее крест, ее обязанность, ее единственный долг перед Богом и перед невидящими глазами нарисованных лиц в портретной галерее замка, перед истоками семьи. Жизнь, будто переходящее знамя, спешит вперед, и на сей раз жребий продолжить ее выпал Йохану и Элеоноре. Так пусть они примут его с честью и покорностью.
Йохан не сводил со своей супруги взгляда, даже чуть повернул голову ей вслед, но сам обернулся лишь когда она присела на кровать. В глубине души он опасался, что ему придется утешать не готовую к законной ночи любви супругу, проявлять понимание и быть тем, кем быть ему совсем не хотелось. Не сейчас, по крайней мере, не после длинного и выматывающего дня. Ему все это тоже далось не слишком легко... хотя, безусловно, легче, чем ей. У него менялось немногое, у Элеоноры - вся жизнь. Будто бы оборвалась, оставив прошлое далеко позади, и началась заново. Такова женская доля - быть замужем, за мужем, позади, быть поддержкой и опорой для того, чью фамилию она теперь носит и семье которого принадлежит. Теперь он, Йохан, ее хозяин и покровитель, ее муж и целый свет.
"Все будет хорошо, не бойся," - ему хотелось произнести это вслух, но не потому, что он всерьез в это верил, а лишь чтобы успокоить ее, усмирить и неспешно, без лишней суеты и метаний взять то, что ему теперь принадлежит по праву. Полному праву властителя и господина, за чьей спиной ей теперь стоять всю оставшуюся жизнь. До тех пор, пока смерть не разлучит их.
Но стоит ли думать о смерти, когда впереди целая жизнь, и то, что они должны сделать в первую очередь - и есть ее, жизни, торжество?
Йохан присел на кровать возле супруги. Пола бархатного халата соскользнула, обнажая колено и откровенно подтверждая то, о чем и без того поведал широкий длинный клин открытой груди - под халатом на Йохане не было ничего. Только сдержанная, с ноткой холодности, страсть, которую должна будет принять его супруга.
Виконт взял руку Элеоноры в свою, чуть разминая ее ладонь, одновременно лаская, будто подготавливая жену к тому, что должно свершиться сейчас, и разгоняя кровь под бледной кожей. Затем склонился и коснулся поцелуем изящных пальцев - губы его были холодны, движения неторопливы и полны внутреннего достоинства; ни капли подобострастия или излишнего почтения. Развернув ее руку, Йохан запечатлел еще один поцелуй на запястье девушки и почувствовал, как под тонкой кожей быстро бьется жилка, перегоняя нервозность и страх. Еще немного, еще чуть-чуть... им некуда торопится, впереди целая ночь, его власть неоспорима, и его медленному беспощадному напору она не сумеет сопротивляться, даже если у нее вдруг возникнет такая мысль. Все пути назад отрезаны. Еще утром Элеонора принадлежала отцу, теперь же - супругу. Супругу, который поднимает на нее прозрачно-голубые глаза и тянется вперед, запуская пальцы другой руки в волосы, с настойчивой показной мягкостью сжимает ее затылок и уверенно, не торопясь, но и не щадя ее, вынуждает девушку податься ему навстречу.
- Отпусти страх, - тихо шепчут его губы, прежде чем коснуться ее рта и дать начало поцелую - медленному, прерывающемуся, но набирающему силу и жар по капле. Как будто между новобрачными действительно есть любовь, скрытая за ее нервозностью и его бесстрастностью... или хотя бы иллюзия любви, которая позволит им начать долгий путь вместе - в мире, где кровь и дух предков имеет куда большее значение, чем истинные чувства.

+1

15

Она могла бы поверить в эту иллюзию чувств, с радостью обманулась и упала бы к нему в объятья, отринув страх. Его дыхание должно было обжигать ей запястье, но оно их холодило… Неужели в нем нет ни капли огня, ни единой искры, способной согреть его изнутри хотя бы на секунду? Это ее действительно пугало, но больше ничего. Она готова шагнуть к нему на встречу, подчиниться ему, как и должна, она должна пройти этот путь до конца. И она его пройдет – Элеонора уверена в себе, и пусть ее сердце бьется в груди с ужасающей силой. Кажется, что ее стук ее сердце может спровоцировать лавину в этих горах, среди которых затерян замок. Она ловит свои мысли, блуждающие где-то непозволительно далеко, и возвращает их сюда, в эту спальню, к этим стенам, которым предстоит быть свидетелями акта не любви, но долга и смирения, она возвращает свои мысли к нему.

Ее взгляд наполняется осмыслением, когда Йохан совсем близко, когда руки уже благословлены его дыханием, когда губы почти соприкоснулись. В первое и одно-единственное мгновение ей хочется уклониться, подставить его холодным (она просто уверена, что они холодные) губам щеку или шею, но только сейчас она чувствует его руку на затылке, лишающую ее возможности совершить какой-либо маневр. Такова теперь ее жизнь.
Теперь она всегда будет направляться его властной рукой с длинными аристократичными пальцами, в которых уже сейчас заключена невероятная сила. И она подчиняется, не может не подчиниться, подаваясь ему на встречу и перехватывая его дыхание. В это одно короткое мгновение вся жизнь ее свелась лишь к этому поцелую, в нем сосредоточился смысл и высшая цель и стоит ему распасться, как и жизнь ее распадется на миллион осколков, которые уже не собрать.
Сердце зашлось в груди, подскакивая к самому горлу, а руки повело мелкой дрожью. Теперь она чувствовала, что мужчина рядом с ней живой, в нем тоже бьется жизнь, в нем существует почти любовь, пусть вынужденная, но в нем есть чувство, на которое Элеонора была готова молиться. А раз оно есть, то нет ничего проще разбудить его, встряхнуть и обернуть к себе, нет ничего проще умелым рукам заставить цветок распуститься. И в это мгновение, когда на двоих у них было одно горячее сбивчивое дыхание, она была уверена, что сможет однажды насладиться истинной любовью Йохана фон Кролока и совсем не важно, сколько лет для этого должно пройти, сколько детей родиться, сколько любовниц побывать в его постели…

Все в одно мгновение стало неважным. Это мгновение, словно последний кусочек мозаики, встал на место и теперь картина мира открывалась закрытым глазам Элеоноры в полной своей красе, она могла сейчас заглянуть в любой уголок, ощутить касание ветра, насладится теплом солнечных лучей. Она все это могла, лишь закрыв глаза и отдавшись его губам, его сильным рукам, ему самому.
Ничего иного ей и не оставалось – только подчиниться ему. Она уже вверила ему в руки свою душу, свою судьбу, а теперь готова без страха и стыда вверить и тело, которому он будет, она уверена, бережливым, но властным хозяином. Эта мысль взбудоражила ее, по телу пробежала едва осязаемая, но оставляющая свои следы дрожь.
Она не боялась.
Она уже ничего не боялась, в этот конкретный момент она была готова ступить за черту, перевернуть страницу и начать новую жизнь, она была готова стать ему женой. Но поцелуй был остановлен. Он не распался, а именно был остановлен Йоханом, и ей оставалось только снова подчиниться и чуть отстраниться, стараясь как можно менее заметно ловить губами, еще чувствующими на себе его прикосновения, воздух.

Грудь под практически несуществующей тканью, избавиться от которой можно коротким властным движением, тяжело и ритмично вздымалась, слишком откровенно демонстрируя настроение своей хозяйки. Слишком ярко показывая виконту, что сейчас она ничего не боится и стоит лишь протянуть руку, чтобы взять то, что тебе уже принадлежит по праву.
Не было никаких сомнений, что Йохан возьмет все до последней капли, властный и сильный он знал, как управляться с тем, что принадлежит ему. Он будущий граф, владелец обширных земель и многовекового замка. Наверное, когда-то он был робким мальчишкой с тоненьким голосом и резвым сердцем, но теперь он совсем другой, и она любит его, даже если вся его страсть один лишь поцелуй.
- Я не боюсь, - шепчет она запоздалый и уже никому ненужный ответ.
Даже ей самой сейчас нет дела до собственного страха.

+2

16

В какой-то миг у Йохана мелькнула мысль, что сейчас все и закончится. Почувствовав, что слова остались за дверью в спальню, а здесь есть место лишь действиям, лишь телам, благословленным на утренней церемонии, Элеонора могла всерьез испугаться и... О, он читал об этой чрезмерной чувствительности юных дев, читал о стыдливости и слезах в первую брачную ночь, о трогательных мольбах и рабской, безмолвной покорности. Читал и о растерянности рыцарей, об их настойчивости и жестокости, о праве брать свое вопреки всему, о том, как ломались девичьи судьбы в мире, принадлежащем мужчинам. Как быть ему самому, если отданная ему перед Богом тоже будет лить слезы и умоляюще взирать на него, тихая и бесправная? Найдет ли он в себе достаточно жестокости, чтобы взять ее, невзирая на безмолвную мольбу остановиться? Нет, Боже, нет. Ему не хотелось начинать с такого. И пусть он в своем праве, пусть все это в порядке вещей и вполне естественно... Как не хочется ему сейчас видеть ее слезы, слышать почти беззвучный шепот и ощущать себя варваром, берущим свое жилище приступом. Он — не варвар, а муж, хозяин и владелец. Так есть, пусть так и остается.
Поцелуй будил его тело, разгонял кровь в венах, запускал все те естественные процессы, к которым он давно привык, и Йохан подумал о том, чтобы сдержать себя, лишь бы все не вышло слишком быстро, лишь бы не обернуть покорность Элеоноры рабским пресмыкательством. Спокойная, уверенная власть. Ей нечего бояться — тысячи, миллионы дев так превращались в женщин; тысячи и миллионы еще пройдут через это. И виконт фон Кролок, уже оставивший позади пору бурной юности, ничуть не хуже любого другого мужчины, за которого она могла бы выйти замуж.
Йохан тихо выдохнул, почувствовав ее легкую дрожь — этот признак то ли страха, то ли желания мягко подстегнул его, и вожделение, до того лениво перетекавшее из груди в чресла, забурлило и волной растеклось по телу. Хорошо. И хотя он не торопился, долгой прелюдии ему тоже не хотелось — все эти ласки для влюбленных, горячих. Йохан не был ни тем, ни другим.
Он остановил поцелуй, желая двинуться дальше, но прежде убедиться, что Элеонора не оскорбит его законных прав умоляющими взглядами рабыни. Нет, она не рабыня, но жена, виконтесса, будущая графиня и все равно его собственность. Так пусть же и ведет себя соответственно.
Темп ее дыхания он поймал сразу же. И взгляд, и легкие движения разгоряченных губ. И улыбнулся — одобрительно, почти тепло, с едва заметным чувством собственного превосходства и затаенной, скрытой мыслью, что отец был прав. В мире, полном молоденьких девушек, к которым Йохан совершенно равнодушен, союз именно с этой был не так уж плох. По крайней мере, мир чувственных удовольствий ей не чужд, пусть сам виконт и не обладает чрезмерно бурным темпераментом. Хорошая партия, чудесный выбор, благородная семья, благовоспитанная жена... И обязательное продолжение рода. Да, пусть их союз будет благословлен, как того пожелал соединивший их священник. Наверное, это и есть счастье. Должно быть, это оно. По крайней мере, другого им обоим едва ли удастся отведать. Браки по расчету нередко оказываются крепче и надежней тех, что по любви.

Слова Элеоноры тонут в мерцающем теплом свете нескольких свечей, не способном разогнать полумрак. И Йохан, уже не выискивая верные пути, не пытаясь дать своей супруге больше, чем хотел бы, тянется к ней снова. Вступая во власть, дарованную Богом, он надвигается на нее, вновь касаясь ее груди ладонью, забирая ее в руку, словно бутон. Ткань, разделяющая ее горячее тело и его прохладные пальцы, невольно видится ему последним рубежом — тем самым, который ему еще только предстоит преодолеть. Но скоро, очень скоро.
Развязав другой рукой пояс халата, он неспешно, но настойчиво, сдвигаясь к центру огромной кровати, укладывает Элеонору на подушки и перины, заботливо взбитые служанками. Виконтессе должно быть уютно и удобно. Виконту... его комфорт еще важнее, чем ее. Он вновь касается губами ее губ, но не задерживается надолго, спускаясь властными неспешными поцелуями по шее к груди. Легко прикусывает налитую ягоду соска через ткань и лишь потом отодвигает ее щекой, нежась в ложбинке между грудей. Чувственная, аккуратная и вроде бы заботливая ласка. Но тем временем его бедро недвусмысленно упирается в ее согнутое колено, заставляя отвести ногу в сторону, раскрыться, впустить его в святая святых. А другая рука убирает ткань, создающую препятствия — тонкий шелковый халат Элеоноры подмят под их тела и уже не скрывает ее нежной невинности. Йохан поднимает голову от груди супруги, смотрит на нее, словно пытаясь запечатлеть в памяти ее образ — такой, у грани девственного рубежа, он видит ее впервые и больше не увидит никогда. Однако в глазах его все тот же ровный холод, хоть и искрящийся огоньками страсти. Все тот же лед, который ей не растопить даже невинным, но податливым телом. Несколько долгих мгновений длится этот взгляд, а потом Йохан, выпутавшись из рукавов халата, но так и не скинув его полностью, снова тянется выше и накрывает ее губы своими. И делает бедрами короткое, будто бы тоже сдержанное, как и он сам, движение, прорывая последнюю тонкую и сокровенную преграду между ними. А потом, отдавая дань ее невинности, ненадолго замирает, позволяя Элеоноре еще несколько мгновений балансировать на грани полного осознания, прежде чем окончательно рухнуть на дно отчаяния или вознестись на вершину блаженства — когда жизнь меняется так безвозвратно, понять бывает непросто.

+2


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Tanz der Vampire" » Вы мне продали сердце...