17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

15 октября. Обновлены посты недели.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Adalinda Verlage Музыка и действо, что должно было и развернуться на сцене, беспокоили ее в последнюю очередь, потому что главный спектакль разворачивался не там. Сейчас бы наоборот усадить завершавших последние приготовления артистов в зал, а на сцену подняться супругам Ферлаге и этому паршивцу Маркусу. Сюжеты про неверных мужей и жен, а также их любовников, всегда в ходу, вот только в большинстве своем комедийные, в которых ни один здравомыслящий человек не пожелал бы оказаться. [ читать полностью ]

Tybalt На углу его нагнала смуглая, словно мавританка, служанка портнихи, у которой и сам Тибальт заказывал рубашки, пробормотала скороговоркой, что уж утомилась ждать и сунула ему записку, с благодарной улыбкой приняв монетку за усердие и готовность подождать еще, пока веронец прочтет послание. [ читать полностью ]

Kit Collum Она пришла сюда одна. Намеренно. Пряталась. Хм… Так она что, охотница? «О, нет-нет-нет», - взмолился про себя Коллум. Он был из тех мужчин, считавших, что охота на вампиров – не женское дело. Слишком уж это непростое занятие – нести смерть бессмертным тварям, постоянно видеть дело рук их (и клыков), рисковать собственной жизнью каждый миг во время охоты. Не всякий мужчина способен на такое. Что уж говорить о женщине. [ читать полностью ]

Le Fantome Эрик довольно улыбнулся. При этом взгляд его оставался холодным, как у змеи. Теперь декорация, наверняка, рухнет прямо сцену. И, если повезет (если он все верно рассчитал), то накроет Карлотту. А если не накроет, то хотя бы перепугает до икоты. Ох, и поистерит тогда примадонна! [ читать полностью ]

Koukol И вот теперь он – Куколь. Ооо, именем парень особо гордился! Ведь ему всю его жизнь твердили, что такой как он имени просто недостоин. Зачем уроду имя... А тут! И имя дали, и в услужение взяли! А слуга-то он у поистине невероятных господ. Он живет в огромном замке, его боится вся округа (да что уж там, он бы и сам себя боялся, будь он на их месте). А главное – он свободен! Никаких больше насмешек. Никакой больше клетки. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Ti insegnerò una nuova canzone


Ti insegnerò una nuova canzone

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

http://s3.uploads.ru/t/xnBW3.png
Лучший эпизод сезона: осень 2015

http://s3.uploads.ru/0xFRj.jpg
http://s6.uploads.ru/ZI0AC.jpg

● Название эпизода: Ti insegnerò una nuova canzone / Я научу тебя новой песне
● Место и время действия: подвалы «Опера Популер», 13 июня 1870 года, вечер.
● Участники: Carlotta Giudicelli & Le Fantome
● Синопсис: Карлотта, измученная кознями Призрака, решается на отчаянный поступок. Она хочет найти его и напрямую спросить – за что он так невзлюбил ее. Поборов страх, примадонна «Опера Популер» спускается в подземный лабиринт, который уже давно считается вотчиной Призрака.

+1

2

- Так больше продолжаться не может! - Закончив фразу на самой высокой ноте, Карлотта буквально рванула прочь со сцены, оставляя мсье Рейе и артистов в очередном недоумении. Нельзя сказать, что Карлотта кого-то удивила бы своим поступком. Убегать со сцены давно вошло у нее в привычку, для этого всегда находилось много веских причин. Начиная от того, что платье не готово к репетиции, и заканчивая очередными происками Призрака Оперы. Вот и сейчас, обрушенная балка прямо посреди сцены заставила Карлотту не той очередной раз испугаться за свою жизнь и свое здоровье, но и с громким возмущением заявить, что не будет участвовать в этой постановке. Было ли это веской причиной, Гудичелли даже не думала. В первую очередь, она привыкла рассуждать о собственных чувствах, и только потом думать о том, что ее решения влияют на жизнь окружающих. К тому же, каждая попытка Призрака Оперы хоть как-то досадить Карлотте могла принести урон человеческой жизни и здоровью примы! Все это, конечно же, говорило в пользу решения рыжеволосой примадонны. Она ни в коем случае не будет петь в опере, если ее жизнь будет подвергаться опасности из раза в раз.
- Мсьё Рейё, если вы не сделаете что-нибудь, чтобы репетиции могли происходить спокойно, то я больше в этом, - Карлотта пальцем обвела все пространство сцены, - участвовать не буду!
И громко стуча каблуками по сцене, Карлотта покинула зал. Конечно же, за ней поспешил Абальдо, чтобы хоть как-то успокоить свою примадонну, но Карлотта увернулась даже от его утешений, позволив пойти за собой только служанке, которая несла пузырек с нюхательной солью. Однако, падать в обморок впечатлительная прима не собиралась. Едва она достигла своей гримерной комнаты, она выхватила пузырек у служанки и на повышенных тонах сообщила, что не нуждается в ее помощи. Была ли бедная девушка напугана, Карлотте так понять и не удалось, она слишком быстро захлопнула дверь перед ее носом.
Только оставшись одной, сеньора Гудичелли заставила себя успокоиться. Мысли бешеным поток кружились в ее голове, но все-таки кое что важное она смогла из них вычленить. Так дальше продолжаться не может! Но мсье Рейе и вся администрация театра не предпринимает ровным счетом нечего, чтобы хоть как-то разобраться в этой ситуации. Даже Абальдо, верный Карлотте Абальдо, никак не может помочь справиться с подобной ситуацией. А, между тем, козни Призрака Оперы, этого наглеца, возомнившего, что является хозяином театра, продолжались всякий раз. И неужели кто-то думал, что Карлотта оставит это так? Будет по-прежнему выходить на сцену, рискуя погибнуть под тяжелой балкой или декорацией или сгореть заживо? Нет! Такого прима позволить не могла. И теперь она поняла, что действовать придется самостоятельно.
От болтливых балерин и глупого Буке Карлотта как-то слышала, что Призрак обитает в подземельях театра.Это еще более наводило ее на мысль, что ее враг самый обычный человек. Хотя, кем бы он не являлся, Карлотта была намерена поставить точку. А для этого придется самой направиться в логово Призрака. Но будет ли это так просто?
Карлотта сама, без помощи служанки, сняла свой дорогой вышитый костюм, подготовленный для ее новой главной роли в премьере, которая в этот раз может и не состояться. Рыжеволосой итальянке пришлось найти самое простое простое платье, которое только было в ее гримерке. Оно так не походило на ее обычные помпезные наряды, что ее вполне можно было бы с кем-то спутать. От взбалмошной примы сейчас осталось, разве что, огненно рыжая шевелюра, которая в ней вполне могла выдать приму "Оперы Популер", но и тут Карлотта решила, что для подобной прогулки лучше всего оказаться не узнанной. Если она вернется ни с чем, то ее репутация будет подмочена, узнав кто из рабочих театра в ней примадонну. Она достала плащ, который использовала в одной из недавних опер и накинула капюшон на голову.
В отличии от большинства оперных певиц, Карлотта была худа, в плаще ее можно было бы легко перепутать с кем-то из актрис кордебалета, если только скрыть лицо. Вооружившись маленьким ножом для вскрытия корреспонденции, Гудичелли вышла из гримерной. Дойдя до сцены, она проследовала за рабочими, которые несли ненужные уже декорации в подвал оперы.

+1

3

Эрик задумчиво шел по темному коридору, который то сужался, то становился шире. Подземные лабиринты «Опера Популер» вообще были полны сюрпризов и не поддавались логике ни одного архитектурного закона. Бесконечные коридоры не имели начала и конца. У некоторых были такие низкие потолки, что пройти там удавалось лишь согнувшись. Местами пол проваливался, обнаруживая под собой бесконечную пустоту или тихий плеск черной воды подземного озера.
Эрик хорошо знал эти лабиринты и все их ловушки, многие он сделал сам для незваных гостей. Эти мрачные места уже давно стали ему домом. И чтобы бродить по ним, ему не требовалось света, он неплохо видел в темноте – за столько лет глаза адаптировались к сумраку. В юности Лакруа нравилось думать, что «Опера Популер» - это врата в иной мир, полный тайн и загадок. И он здесь – полновластный хозяин.
Призрак направлялся в свои покои на озере. Он намеревался провести этот вечер, как обычно, за работой. Новая опера витала в воздухе, Музыка уже начала диктовать Эрику очередной шедевр, нужно было лишь услышать, пропустить через свое собственное сердце, и выпустить творение в мир в виде нот, а позже, музыки. Божественного, чарующего звука, способного взволновать даже каменные статуи. Невозможно создать по-настоящему хорошее произведение, не прочувствовав его самому – с первой до последней ноты. Жаль, что ведущая партия в этой опере потребует голоса иного, нежели у его ученицы. Как бы не хотел он, чтобы в новой опере блистала Кристин Даэ, придется от этой мысли отказаться. Во имя Искусства. Во имя Музыки.
Эрик уже предвкушал, как сядет за фортепиано, как его пальцы коснутся клавиш, и инструмент вздохнет, оживая. Однако какой-то посторонний звук в одном из коридоров отвлек его от размышлений. Примерно в это время на верхних ярусах должны проходить рабочие сцены, они обычно топали так, что Призрак слышал их, находясь в своем жилище. Но это не они. Шаги казались легкими, тихими, едва уловимыми для человеческого слуха. Лакруа замер и некоторое время просто прислушивался, пытаясь угадать – кто к нему пожаловал в этот недобрый вечер. Может, снова кто-то из балерин решил спрятаться от строгой мадам Жири? Или любопытный Буке лезет на рожон, намереваясь найти доказательство собственных фантазий? Ох, доиграется он когда-нибудь, лопнет терпение Эрика. И тогда…
Постояв еще пару минут неподвижно, мужчина развернулся и пошел по коридору в направлении противоположном своему жилищу. Искать пришлось недолго. Вскоре Призрак увидел своего гостя. Точнее, гостью. Он узнал ее сразу. Одетая в простое платье, закутанная в плащ с капюшоном, Карлотта Гудичелли шла по коридору, вздрагивая от каждой тени. Так странно видеть ее здесь, да еще в таком виде. Она была похожа не на приму «Опера Популер», а, скорее, на одну из хористок. Отсутствие богатых вычурных нарядов и сценического грима делало ее моложе и красивей.
«Нужно встретить примадонну как полагается», - подумал Эрик, нехорошо улыбаясь. Подшучивать над Карлоттой уже вошло у него в привычку. Ну, а что шутки его были не совсем безобидными, так что же делать, c'est la vie. Мадемуазель Гудичелли, надо отдать ей должное, еще долго и весьма мужественно держалась. Интересно, что привело ее сюда? Неужели она не знает, что это его дом? Того самого Призрака, который уже столько раз покушался на ее драгоценную жизнь? Что ж, в таком случае, сейчас узнает. Эрик протянул руку и повернул старый и уже давно не действующий газовый рожок, вкрученный в стену, приводя в движение секретный механизм.
В следующий момент Карлотта, идущая по подземному коридору, смогла увидеть, как из темноты возник огненный шар, размером с человеческую голову. С нарастающим гудением он несся прямо на нее.

0

4

Идея уже не казалась такой хорошей. Одно дело предположить, что все может решиться очень быстро, стоит лишь пойти за рабочими сцены, найдя короткий путь в подземелье театра. Болтун Буке давно про это рассказывал кому попало. Нельзя сказать, что Карлотта обычно прислушивалась к его болтовне, которая начиналась лишь для того, чтобы привлечь юных балерин и хористок. Но все равно отдельные фразы о ее мучителе долетали до нее. В том числе, что он живет в подвалах театра, что лицо у него безносое, а любимое оружие - пенджабская петля. Все это, конечно, не могло не испугать Карлотту. Но она не была так глупа, как эти юные девицы, чтобы верить каждому слову Буке. Хотя история про то, что Призрак живет под театром, вполне походила на правду. Где еще скрываться ее врагу? Ведь он оказывается в здании театра словно из неоткуда, туда же и пропадает.
Карлотта не могла и предположить, что подземелье театра настолько велико. К тому же, куда идти она понятия не имела. Все время следовать за рабочими сцены не было смысла. Как только они отнесут декорации, сразу же пойдут обратно. Но вряд ли таинственный Призрак Оперы прячется среди декораций и разного хлама. Значит, придется продолжать путь одной. А это уже не так просто. Ведь сеньора Гудичелли понятия не имела где она находиться и куда ей идти. К тому же, в подземелье театра было холодно и сыро. Не хватало только того, чтобы прима тут заболела или умерла от переохлаждения! Уже не видя в своей идеи ничего хорошего, Карлотте все равно пришлось продолжить путь. Хотя бы потому, что обратную дорогу она бы не нашла, даже если очень сильно этого захотела. Все подземелья театра оказалось хитросплетенными лабиринтами, выходы из которых терялись, едва сеньора заворачивала за очередной угол. Темнота слово скрывала их. А Карлотте, которой и в голову не пришло взять с собой огня, приходилось идти едва ли не на ощупь. В темноте, да еще не зная дороги, примадонна поняла, что совершила неверный ход. Следовало бы взять с собой хотя бы Абальдо. Одной в этом подземелье она вполне бы могла погибнуть, и никто бы не кинулся ее искать, они попросту не знали бы, где она. Одно грело душу рыжеволосой певице: если она сдастся, то это будет означать победу Призрака Оперы над ней, а этого прима допустить никак не могла!
Это-то и придавало ей силы. Именно поэтому Карлотта, пусть шаг за шагом, медленно и неуверенно, но все же продолжала свой путь, кутаясь в плащ. Ноги то и дело попадали во что-то слизкое и мокрое. Туфли певицы были уже изрядно подпорчены, подол плаща чем-то заляпан и порван. Как хорошо, что она не одела один из своих дорогих и любимых нарядов! Здесь бы от него ничего не осталось. Тишина буквально давила на уши, но крикнуть или позвать Карлотта никого не могла. Она бы не только привлекла внимание хозяина Оперы, но и попросту в пустую тратила бы силы. Ее никто бы здесь не услышал.
Шаг, еще шаг. Карлотта остановилась. На какую-то долю секунды примадонне показалось, что она здесь не одна. Это уже напоминало паранойю, но ей отчетливо казалось, что за ней кто-то подглядывает. Итальянка оглянулась. Насколько она могла видеть - никого. Следует продолжить путь, хотя бы не для того, чтобы разобраться с ее мучителем, а просто для того, чтобы найти выход. Как бы хорошо сейчас было оказаться в своей гримерной комнате в компании Абальдо!
Карлотта зажмурилась. И снова это ощущение, словно кто-то следит за ней. Только теперь оно становилось все более явственным. Звук заполнил пустынный коридор в считанные секунды. Яркий ореол размером с человеческую голову, набирая скорость, буквально несся на нее, сопровождаемый этим гудением. В миг - коридор озарился. Карлотте удалось заметить что ее плащ весь заляпан, а стены сужаются так сильно, что она не за что бы не протиснулась, даже если бы ей захотелось. Но это был всего лишь миг. Пытаясь увернуться от неминуемой смерти в виде огненного шара, Карлотта подскользнулась на сырой земле и почувствовала, как падает. Последнее, что она видела до того, как погрузиться в тьму, огненный шар, пролетающий совсем рядом с ней. А потом все смолкло. Звук пропал, свет тоже. Карлотте хотелось встать, но тьма была сильнее, и она отдалась на милость ей, теряя сознание.

+1

5

О, да, он приготовил для нее поистине теплый прием!
Огненный шар, в действительности представлявший собой лишь очень качественную и правдоподобную иллюзию, был одним из новых изобретений Лакруа, и числился среди его любимых ловушек. Он казался настолько реальным, что жертва могла услышать не только рев пламени, но даже ощутить жар, исходящий от него. Призрак потратил несколько недель, чтобы подобрать оптимальный химический состав, рассчитав все до капли. В Опере уже знали о его пенджабской удавке, а вот про огненную голову еще нет. Ну, ничего, теперь Карлотта исправит это досадное упущение. Если выберется из лабиринта, конечно. В чем Призрак лично очень сомневался. Во всяком случае, помогать в этом он ей не собирался. Более того, для Карлотты у него был заготовлен целый арсенал подобных ловушек, одна другой изысканней и фантазийней.
Увы. Эрик не успел показать ей и половины собственных гениальных изобретений. Когда огненный шар пронесся рядом с примадонной, синьора Гудичелли рухнула в обморок. Мужественность покинула ее в самый неподходящий момент. Она даже не успела увидеть, как иллюзия, зашипев, распалась на сотни мелких искр прямо у нее за спиной. Призрак чувствовал почти детское разочарование. Как так? Он ведь уже предвкушал настоящую игру. Лакруа буквально видел, как Карлотта мечется по лабиринту, натыкаясь на его ловушки. Это было бы так весело!
Но с весельем придется обождать. Потому что к бессознательной примадонне уже начали подбираться крысы. Эти дикие, хищные твари, населяющие подземелья Оперы, видимо, решили, что им подоспел ужин, и бесшумно приближались, сверкая глазами в полумраке. Они были везде, и Эрик, тихо выругавшись, двинулся к лежащей на полу синьоре. Почти сразу он услышал шелест десятков маленьких лапок. Крысы тоже не собирались так просто сдаваться, не часто им выпадала возможность так попировать. Поравнявшись с телом Карлотты, Призрак достал из кармана нечто, похожее на свисток, и, приложив его к губам, издал пронзительный и крайне неприятный звук. Крысы, которые только что собирались разорвать своего конкурента, с визгом кинулись врассыпную. Этот звук сводил их с ума, вызывая неконтролируемый ужас. Через минуту коридор был пуст.
Эрик опустился на одно колено перед примадонной «Опера Популер». Он пристально всматривался в ее бледное лицо, отмечая на нем следы усталости. Она устала и измучилась, хотя не признавалась в этом никому, даже себе самой. Немудрено, если постоянно жить в напряжении и страхе, ожидая новых подлостей от Призрака. Оставалось лишь догадываться, как она ненавидела его, когда он проделывал с ней свои дьявольские шутки. Рука в черной перчатке скользнула по щеке Карлотты, спустилась к шее, к груди, до самой талии. Тонкая беленькая ручка женщины сжимала нож, похожий на те смешные игрушки, которыми обычно разрезают бумагу. Интересно, он для Призрака предназначался?
Вообще, вопрос - что синьоре Гудичелли потребовалось в этих страшных подземных катакомбах, оставался открытым. Кого она здесь искала, и что ей было нужно? Неужели пришла свести счеты со своим давним врагом? Она же считает его врагом, не так ли? О том, что Эрик таким образом намекает ей пересмотреть свое отношение к певческому искусству, Карлотта так и не догадалась, судя по тому, что петь лучше она не стала. А жаль. Ее голос мог бы звучать совсем иначе. Словно кристально-чистый ледяной ручей или даже как бурная полноводная река по необходимости.
В темноте вновь послышался зловещий шорох. Крысы возвращались. Оставлять примадонну «Опера Популер» в коридоре им на забаву было бы просто кощунством. К утру от нее мало что останется. А он так и не узнает, с какой целью Карлотта пожаловала в его подземное царство. Эрик наклонился, легко подхватил синьору Гудичелли на руки, и зашагал по направлению к своему жилищу, безошибочно определяя нужные повороты в полумраке, легко минуя собственные ловушки.
Через четверть часа он уже был в гроте, освещенном десятками свечей. За Призраком и его гостьей, которая все еще пребывала в забытьи, опустилась старинная кованая решетка, отрезая их от остального мира.

0

6

Раньше Карлотта никогда не падала в обморок. Она даже не знала, какого это, когда сознание просто ускользает от нее, словно вода вытекает сквозь руки. И если раньше примадонна лишь изображала эти обмороки, чтобы привлечь к себе внимание, то теперь она буквально окунулась в пустоту. Ничего - темнота, просто темнота, из которой, казалось, невозможно, было выбраться. Сеньора Гудичелли не чувствовала холода, не видела и крыс, которые едва не сделали ее своей жертвой. Не знала она и того, что ее враг - таинственный Призрак Оперы, нашел ее первым, и не только нашел ее, но и не оставил на растерзание крысам. Была ли Карлотта благодарна ему, если бы знала, кто ее спас, неизвестно. Но, в любом случае, она была избавлена от того, чтобы пасть смертью храбрых из-за полчища грызунов.
Тьма, казалось, была непроглядная. Пустота вокруг Карлотты вдруг начала сужаться. Ей почудилось, что что-то давит на нее, что она словно разучилась дышать. Еще немного и она будто бы погибнет от удушья. Но неожиданно в легкие слово ворвался поток воздуха. Темнота отступила, сеньора Гудичелли открыла глаза. На какую-то долю секунды ей показалось, что она разучилась дышать, но с глухим хрипом воздух все-таки вырвался наружу.
Вначале Карлотте не удалось осознать, где она на самом деле, и что происходит вокруг нее. Трудно было и вспомнить, что происходило до. Осознание возвращалось довольно медленно. И сначала рыжеволосая прима вспомнила о том, что послужило причиной ее прихода в подвалы оперного театра, а только потом в воспоминаниях всплыло то, как она брела по этим темным коридорам, как было холодно, мокро и сыро. А потом? Потом был этот страшный шар, который и заставил Карлотту попытаться от него уклониться, что и привело к неминуемому падению. Примадонна поднесла руку к голове, пытаясь еще ощупать. Кажется, никаких повреждений не было. Наверное, капюшон от плаща смягчил падение, да и не позволил испачкать рыжие волосы. По крайней мере, Карлотта не ощущала какого-то дискомфорта. Не считая внутреннего: она так и не поняла, где находиться и почему находиться именно здесь. Да и как она здесь оказалась? Ведь там, в темном коридоре, не было столько свечей. В противном случае, она бы непременно смогла бы спастись от ужасного огненного шара. А здесь свет от свечей, хоть и был приглушенный, но после беспроглядной тьмы в забытье, казался ярким и пугающим. Карлотте захотелось закрыть глаза, но она не позволила себе этого сделать. Если она очередной раз упадет в обморок, то неизвестно сможет ли она очнуться в очередной раз. Этот таинственный подвал навевал столько страхов, и теперь Карлотта явственно ощущала, что похожа на муху, которая попала в логово паука. Она уже мысленно готова была ругать себя за свою неосмотрительность! Да и на что она рассчитывала? Что сумеет победить своего таинственного врага простым ножом для бумаги? Смешно.
Карлотта сжала и разжала кулак, и ее сковал страх. Нож, даже такой маленький и никчемный, пропал. Теперь она оставалась абсолютно безоружной. Но паника отчего-то не наступала. Обычных и типичных для Карлотты истерик не наблюдалось, по всей видимости, первый раз в жизни приме не нашлось что сказать. Она была так поражена и испугана, что буквально онемела. На какой-то момент рыжеволосой приме показалось, что смерть ее наступит сию же минуту. И уже никто не сможет ей помочь. Но тем не менее, рыжеволосая оперная дива все же глухо произнесла:
- Кто здесь? Где я? Что тут происходит?

+1

7

В подземном гроте, который служил Призраку домом, горели десятки свечей. Они стояли в массивных канделябрах, расположенных в разных частях этого таинственного места, в том числе, прямо над водной гладью. То, что Призрак живет во мраке, было досужими слухами лишь отчасти. Лакруа, действительно, неплохо ориентировался во тьме подземных лабиринтов, словно лесной кот. Но он предпочитал, чтобы его жилище было освещено. Все-таки здесь он творил, делал открытия, и не всегда это касалось Музыки. В свободное время Эрик увлекался химией, физикой, механикой и другими естественными науками. Это помогало ему придумывать новые хитроумные приспособления и ловушки для незваных гостей.
Когда Призрак вошел в грот, неся на руках рыжеволосую приму «Опера Популер», пламя десятков свечей затрепетало. Он осторожно уложил синьору Гудичелли на кушетку. Не смотря на то, что они с примой не особо ладили, Эрик старался оставаться джентльменом. Какое-то время он просто стоял рядом, с интересом изучая лицо Карлотты. Ее настоящее лицо, не искаженное раздражением или злостью. Она сейчас, действительно, выглядела моложе и красивей. Чрезмерная импульсивность и истерики не идут ей на пользу, неужели она сама это не понимает? Впрочем, может, Карлотта, наконец, и начала что-то понимать, раз решилась спуститься в подвалы Оперы.
Сама! Одна! Невиданная новость!
Эрик решил не спешить с выводами. И узнать все волнующие подробности от самой синьоры Гудичелли. Он сел в кресло напротив ее кушетки, закинул ногу на ногу и принялся с интересом изучать партитуру одной из своих опер, пытаясь отыскать в ней ошибку, рождавшую несовершенство звучания. Без этого произведение можно было отправить разве что в огонь. Просто потому, что оно не звучало так, как следует.
Время от времени Лакруа бросал короткие и быстрые взгляды на Карлотту, терпеливо ожидая, когда она придет в себя. Бледная, беспомощная, пребывающая без сознания молодая женщина невольно напоминала ему о другой его гостье. Кристин впервые тоже попала в его владения случайно, оказавшись в подземном лабиринте волею судьбы, неожиданно для его хозяина. Его ученица сейчас неуклонно шла к своему успеху. Если она и дальше будет брать у него уроки музыки, то в «Опера Популер» в скором времени появится новая примадонна.
А Карлотта… Эрик покосился на диву, все еще пребывающую без сознания. Какой, однако, удобный момент избавиться от нее навсегда. И главное – никто ничего не узнает. Она просто исчезнет. Канет в Лету. И все. Правда, тогда он так и не узнает, что же привело синьору Гудичелли сюда. Лакруа испытал почти детское разочарование. Так нельзя! Он слишком любопытен. А убить ее можно и потом.
В этот момент Карлотта сделала глубокий вдох, ресницы ее затрепетали. Призрак отложил партитуру, но продолжил сидеть в кресле, скрестив руки на груди. Ему было интересно все. Ее реакция, мимика, жесты. Что она скажет сначала, а что – потом. Привычно впадет в истерику или продолжит быть смелой амазонкой? Синьора Гудичелли находилась в очень незавидной ситуации, и от того, как она будет себя вести, зависит многое. Может, даже ее жизнь.
- Очевидно, там, куда вы так стремились, синьора. – Ответил Эрик, чуть поворачивая голову, чтобы на его маску падал свет. – Все пути в подземных лабиринтах «Опера Популер» ведут сюда, в обитель Музыки. А я – ее хозяин. Узнали меня?

0

8

Почему-то разболелась голова, и Карлотта невольно пошарила рукой около себя. Обычно в ее арсенале всегда был флакончик нюхательной соли. Но ощутив лишь твердую ткань, вновь пришло осознание, что она не у себе в гримерной на диване, что она не дома в мягкой постели. Ужас и страх стал наконец-то осязаемым. Она почти полностью пришла в сознание, и теперь наконец-то весь ужас содеянного стал доходить до нее. Ей так хотелось наказать своего врага, что она даже не подумала о том, что может стать его жертвой. А, может быть, Карлотта думала о том, что Призрака Оперы не существует? Что все, что рассказывает пьяница Буке и глупышки балерины, лишь просто выдумки и сказки? Где-то в глубине души рыжеволосая прима надеялась на то, что придя в подвалы Оперы, она не найдет ничего, развеет эти глупые слухи и выйдет победительницей из этой ситуации. Ведь, если Призрака Оперы не существовало бы на самом деле, как бы ничтожны были все эти пакости! Карлотта всегда была уверена в том, что он никто иной, как любовник Кристин, который лишь изображает из себя таинственного Призрака, а на поверку оказывается только мстительным и злым завистником таланта Карлотты, впрочем, как и эта хористка.
Но нет - сейчас Карлотта своими газами видела, что все это не выдумки. Что таинственный "хозяин" Оперы действительно существует. И не просто существует, а сидит не так далеко от нее. Кажется, можно протянуть руку и проверить, действительно ли он настоящий. Но, если еще недавно Карлотта была полна решимости, то теперь не сделала бы это. Хотя бы пока не узнала, кто перед ней на самом деле.
Несомненно, ее враг был живым человеком, однако в полном смысле этого слова назвать его человеком было нельзя. Лицо почему-то скрывала маска, от которой рыжеволосая дива не могла отвести взгляд. Зачем он скрывает лицо маской? Разве честный человек будет скрывать свое лицо? Разве будет он прятаться в подвалах оперного театра? Конечно же, это преступник! Только преступник будет пытаться убить Карлотту вот уже три года. Это, несомненно, жестокий человек, за которым, наверное, охотиться полиция.
Сеньоре Гудичелли стало не по себе. Она сглотнула и попыталась сесть. Далось ей это не с первого раза, но, как оказалось, сила воли у Карлотты была довольно не плохая. Она все же справилась с эмоциями, села и гордо расправила плечи. Нельзя позволить своему врагу, чтобы он подумал, что она его боится! Карлотта пришла сюда, чтобы выиграть это сражение за собственную жизнь, а, значит, отступать было нельзя. Взгляд упал на партитуру, и Карлотта не поверила свои глазам. Все, включая Буке и хористок, рассказывали о том, что враг Карлотты - таинственный убийца, но никто не говорил о том, что он знаком с музыкой. Это было очень странно. Обычно убийцы, которые прячутся в подземелье, предпочитают оружие, а не нотные тетради и партитуры. Заставив оторваться от этого странного зрелища, Карлотта вновь подняла глаза на Призрака Оперы.
Ее голос дрожал и оттого акцент стал более явным, когда рыжеволосая прима заговорила вновь:
- Так стало бить, это ви!  - Воскликнула Карлотта, но потом, явно решив, что не стоит злить хозяина подземелья, ведь Карлотта еще хотела выбраться живой и позвать полицию, она попыталась справиться со своими эмоциями. - То есть я хотела сказать, что знаю кто ви.
Примадонна запнулась. Что еще следует сказать в такой ситуации? "Очень рада познакомиться?". "Кажется, я ошиблась этажом", "Не могли бы вы провести меня наружу?" Нет! Все это верх глупостей. Нельзя в такой ситуации показывать свою слабость.
- Я крайне рада, что Ви сами удосужились проводить меня в свое жилище. Потому что я пришла к Вам не просто так, мсьё. Я должна знать, что тут происходит!

+1

9

- Вы это искали? – Отозвался Призрак, заметив, что Карлотта ищет что-то рядом с собой. В руках у него был нож, тот самый, с которым примадонна спустилась сюда. – Возьмите.
Эрик легко поднялся с кресла, и вручил нож женщине рукоятью вперед. А потом вернулся в свое кресло, даже не задумываясь о том, что его гостья может просто метнуть его ему в спину. Но даже эта явная неосторожность была тщательно продуманным шагом со стороны Призрака. Он хотел поговорить с синьорой Гудичелли. Но для начала собирался немного выбить привычную почву у нее из-под ног, и поставить ее мир с ног на голову. Ведь она шла к нему, имея в голове четко выстроенный образ врага, о котором ей столько рассказывали Буке и балерины. А сейчас этот самый враг подавал ей нож, предлагая то ли защищать себя, то ли напасть и попытаться убить его.
Положив нож на столик рядом с Карлоттой, Эрик вернулся в свое кресло. Он впервые видел примадонну «Опера Популер» так близко, без явного желания подстроить козни или досадить. Обычно все их встречи именно этим и заканчивались. И у Призрака не было возможности рассмотреть Карлотту без этого ее надменного выражения лица и без сценического грима. Волосы, цвета расплавленного золота, яркие, живые глаза, чувственные губы… Ах, синьора Гудичелли, цены бы вам не было, если бы вы умели петь. Петь, а не воспроизводить звуки, как вы делали до сих пор на сцене театра.
Держалась она, надо сказать, отменно. Интересно, поняла уже или нет – какие неприятности может повлечь за собой ее необдуманный поступок и встреча с Призраком? Скорее всего, да. Но начать паниковать ей гордость не позволит. Она может сколько угодно кричать и скандалить перед директорами «Опера Популер». Но, оказавшись в настоящей опасности, она не проронит и слова, даже если Призрак будет убивать ее, медленно и мучительно. Эрику нравилась эта особенность ее характера. У них было кое-что общее. Они сейчас оба не могли предугадать действия друг друга. И от того градус их маленькой беседы повышался многократно и приятно щекотал нервы.
- Разумеется, это я, синьора. – Проговорил Лакруа. Он сидел в кресле, и поза у него была чрезвычайно расслабленной. – Здесь могу жить только я и мои маленькие серые друзья, которые чуть не обглодали вас в коридоре, когда вы лишились сознания.
Призрак улыбнулся. Улыбка из-за маски, должно быть, вышла жуткой и кривой. Она пришла, чтобы узнать, что происходит. Наконец-то! Неужели эта женщина задумалась, отчего ее так не любит Призрак Оперы? И не просто задумалась, а решила действовать и докопаться до правды? Градус уважения к примадонне у Лакруа несколько увеличился. Он-то решил поначалу, что она спустилась в подвалы, чтобы найти и убить его. Ну, или для того, чтобы доказать, что его вовсе не существует.
- Что ж… Не могу сказать, что я рад нашей встрече, хоть этого и требует этикет. – Эрик соединил руки в черных перчатках и сделал пальцы «домиком». – Но раз вы все же нашли в себе смелость, чтобы войти в подземные лабиринты «Опера Популер», не смею отказать вам в вашем желании узнать правду.
Слово «правда» Призрак выделил особо, отчего оно прозвучало тяжеловесно, как приговор.
- Я, действительно, Призрак Оперы, синьора. Многое, из того, что рассказывают про меня… - Эрик сделал паузу, словно раздумывал. – Правда. Но досужие сплетники обычно забывают о главном. Я – вечный служитель Музыки. Все это время я пытался намекнуть вам, что петь вы не умеете. - Лакруа кивнул уверенно. - Да-да! Не спешите возражать мне. Какие бы хвалебные оды не писали критики, эти придворные лизоблюды, я со всей уверенностью заявляю вам – вы поете, как шрапнель, синьора.
«Интересно, хватит ли у нее смелости услышать и принять эту жестокую правду?».

0

10

Карлотта посмотрела на нож, который мужчина положил около нее. Первым желанием стало схватить этот нож, метнуть его в Призрака Оперы и покончить со всем. С тем кошмаром, которым рыжеволосая прима проживала наяву всякий раз, как этому интригану хотелось досадить ей. Тогда бы закончилось все: и унижение и страх, Карлотта бы, как и прежде, выходила на сцену, ловила восхищенные взгляды, принимала комплименты, радовала публику. Все может закончиться здесь и сейчас. Как он, этот ее таинственный враг, предпочитал нападать исподтишка, так и она могла бы ударить в спину. Но нет, рука Карлотты замерла в каких-то десяти сантиметрах от ножа. Если она сейчас схватит его, то даст повод действовать ее врагу. А кто знает? Возможно, он только и ждет, чтобы она дала ему повод напасть? Тогда бы он мог оправдать любой свой поступок, в том числе и смерть Карлотты.
Прима скривила губы, когда самодовольный обитатель подвала Оперы признался, что это он. По крайней мере, Карлотта теперь видела, что перед ней обычный человек, а вовсе не призрак, о котором болтает дурак Буке. А раз перед ней самый обычный человек, то с ним легко будет справиться. Конечно, сама сеньора Гудичелли против него была бессильна, но она могла бы привести сюда полицию или рассказать все дирекции театра, которые прикажут рабочим сцены изгнать незаконного жителя подвалов. Хотя, перво - наперво, следовало выбраться отсюда живой, чтобы поведать о всех своих злоключениях людям.
- Я представляла Вас иначе, - проговорила Карлотта, хмурясь. На самом деле, кого она ожидала увидеть? Всадника без головы? Тень отца Гамлета? Она всегда чувствовала, что ее враг обычный человек, который устраивает ей козни из-за простых человеческих чувств. Например, завести. А может быть, он злиться, что сам не стал солистом? Ведь не зря же здесь, в подвале, он хранит нотные тетради и партитуры? Но тогда он должен был бы мстить, к примеру, Абальдо. - Вы чересчур живой для человека, которого все считают фантомом. И, возможно, если бы все знали это, то не боялись бы вас!
Карлотта замолчала, осознав, что неверные слова могли бы стоить ей жизни. Правда Карлотта крайне редко жалела о собственных словах, но когда речь шла о собственной жизни, можно было бы попридержать свой итальянский темперамент. По крайней мире, пока Карлотте не удастся придумать, как выбраться отсюда живой и невредимой.
Между тем, этот странный разговор стал приобретать весьма интересный поворот. Рыжеволосая прима полагала, что ее враг будет всячески увиливать от расспросов, но вместо этого он стал, как будто, даже рассказывать о себе. Конечно же, перечисляя такие же "достоинства", какими его наградили Буке и хористки.Сеньора Гудиччели с удивлением взирала на него. О чем он говорит? О какой музыке? Да он просто безумен! Это же очевидно! И последние слова только подтверждали мнение Карлотты о ее враге. Она не умеет петь? Да он в своем уме? Карлотте аплодировали лучшие люди стоя, засыпали ее вниманием, цветами и подарками. Очередь в кассы выстраивалась за несколько дней только, чтобы послушать удивительно сильный вокал Карлотты. Ей рукоплескала Испания, она покорила французский Мьюзик - Холл, "Опера Популер" ставила ее во все главные роли. Люди шли на оперу именно на Карлотту, на ее уникальный, технически выверенный голос. Он безумен! Просто напросто безумен! Оттого и говорит подобные глупости. Безумный преступник - что может быть опаснее? Пожалуй, сеньоре Гудичелли стоило бы успокоиться и не придавать такое значение словам этого преступника. Но слова ее врага больно ранили самодовольную оперную приму. Новая волна гнева и раздражения буквально окатила ее с ног до головы.
- Да как ви смеете! - Воскликнула Карлотта, напрочь забывая о том, кто перед ней. - Что Ви можете знать о том, как я пою? Да кто Ви такой, чтобы судить об этом?!

+1

11

Эрик едва смотрел на приму. Казалось, его мало интересовало, что она будет делать с ножом. Попытается ударить его в спину или все же не станет рисковать. Если бы она все-таки решилась, Лакруа сам безошибочно указал бы ей место, куда следует ударить, чтобы убить его наверняка. Может, даже сам бы направил ее руку. Жаль, нож никчемный, Карлотте пришлось бы приложить усилие, чтобы расправиться с ним. Он, признаться, хотел бы взглянуть в лицо этой надменной итальянке, когда она поймет, что убила человека, увидит брызнувшую на свое платье чужую кровь. Лакруа знал, что расплата за минутное удовольствие лицезреть поверженного врага была бы страшной. Постепенно к синьоре Гудичелли пришло бы осознание, что она стала убийцей, она начала бы накручивать себя, нервничать, потом не смогла бы петь. Стоя на сцене, она видела бы того, кого убила, сидящим в зале, неизбежно думала о возмездии. И это, в конечном счете, свело бы ее с ума. Печальная участь. Что же до Эрика, то он никогда не боялся смерти, поэтому мысли о том, что эта красивая гордая женщина может его убить, нисколько не трогали его и почти не волновали.
К счастью, Карлотта оказалась более дальновидной и вновь продемонстрировала умение владеть собой, не прикоснувшись к ножу. Что ж, похвально. Может, у них даже есть шанс на конструктивный разговор. Ведь раз она пришла сюда, спустилась, точно Орфей в Ад, значит, в ней все-таки жило некое сомнение, которое не давало ей покоя. Ну, не только же для того она явилась в подземные лабиринты, чтобы расправиться с ним. Даже если сама она думает именно так. 
«Чересчур живой»? Эрик вздрогнул и вопросительно выгнул бровь, постепенно осознавая смысл сказанного синьорой Гудичелли. А когда понял, расхохотался. Его смех волной прокатился по подземному гроту, отражаясь от стен в темных коридорах. Если там еще и оставались крысы, то они в ужасе разбежались по своим норам. Призрак смеялся и не мог остановиться. «Чересчур живой»! В этом смехе не было ни капли веселья. Отрывистый, словно пощечины, он мог скорее оскорбить, нежели вызывать желание улыбнуться в ответ. Смех оборвался так же внезапно, как и зазвучал.
- Ох, синьора, помилуйте, неужели вы, действительно, считали, что бестелесная материя способна на то, что делал я? – Проговорил, наконец, Эрик. – Или вы поверили досужим сплетням этого пустозвона Буке? Так вынужден вас разочаровать, я далек от «облачка». Более того, я жив, как никогда. Но вряд ли от этого меня стали бы бояться меньше.
Хмыкнув, Лакруа отошел к своему фортепиано, там он чувствовал себя уютней. Да и если Карлотта решит швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, до этого места она просто не докинет. Тем более, прима как раз вышла из себя, услышав весьма нелестный отзыв о своем пении. На другую ее реакцию он и не рассчитывал. Ну, пусть покричит, выпустит пар, а потом они, наконец, поговорят.
«Должно быть, считает меня сумасшедшим», - думал Эрик, глядя, какой яростью сверкают глаза примадонны «Опера Популер». Эту бы ее энергию да направить в нужное русло.
- Я тот, кто служит Музыке, синьора. - Голос Призрака был на удивление спокойным и ровным. - И я – ваш единственный судья. Тот, у кого достанет ума сказать вам правду, а не захлебываться восторженной ложью, как это делает ваше окружение. За их бездумной похвальбой вы теряете себя.
Призрак открыл крышку фортепиано, опустил руки на клавиши, инструмент вздохнул, отзываясь на прикосновения чутких пальцев.
- Сейчас, пока мы с вами одни, ответьте честно самой себе – думаете ли вы о том, о чем поете? Чувствуете ли Музыку? Отзывается ли на нее ваше сердце, или оно способно лишь сладострастно замирать от хвалебных од очередного фанфарона? Как давно вы растворялись в своих образах, которые воплощаете на сцене?
Вопросы – один другого неприятней сыпались на Карлотту, как из рога изобилия. Но Эрик не собирался останавливаться. Раз уж она нашла в себе смелость прийти к нему, то он скажет все, что думает. А что дальше – зависеть будет только от нее.
- Отодвиньте свою обиду, синьора. Послушайте Музыку. – Сказал Лакруа, и голос его стал чуть мягче. – Услышьте ее. - Он сел за фортепиано и заиграл. Мелодия, зазвучавшая над сводами подземного грота, была, легкой, почти невесомой, словно первый поцелуй или последнее воспоминание. Она становилась то ласковым ветерком, то впивалась острой иглой в самое сердце. Она кружила в вихре времени, позволяя прикоснуться к Вечности и увидеть в ней свое отражение.
Когда последний аккорд затих, Эрик какое-то время просто сидел молча. Затем он обернулся и пристально посмотрел на свою гостью.

+1

12

Голова пошла кругом, то ли от волнения, то ли от обилия той информации, которая на нее свалилась. Кто бы мог подумать, что придя сюда, в этот подвал, Карлотта обнаружит ни пустые помещения, ни работников сцены, ни самого настоящего Призрака, в которого Карлотта была даже готова поверить. По крайней мере, легче было признать существование бестелесного духа, чем сумасшедшего безумца, который рассуждает о музыке. Надо сказать, странные рассуждения для человека, который почему-то живет в подвале. Даже если бы какой-нибудь великий композитор заявил Карлотте, что она поет плохо, она никогда бы в это не поверила. Не дала бы гордость и любовь к себе. Что и говорить о мнении какого-то страшного затворника, возможно, убийцы.
Сеньора Гудичелли сглотнула. Она читала в парижских газетах, что есть такие люди, которые увлечены одной единственной мыслью, и ради этой мысли готовы пойти на преступление. Их называют маньяками. Да, да, именно маньяками! То, что рассказывал про Призрака Буке, лишь детский лепет по сравнению с тем, что сейчас видела Карлотта. Теперь она в полной мере подтвердила все свои подозрения: этот человек действительно убийца, так еще и сумасшедший. Возможно, он настолько помешался на Музыке, что и творил все эти ужасы из-за своего помешательства. Пришлось констатировать факт: сама Карлотта стала жертвой маньяка. Мало того, она сама пришла к нему в логово. Но сейчас уже невозможно было просто встать и убежать прочь, как бы Карлотте этого не хотелось. А еще - поставить этого сумасшедшего на место! Сказать что-нибудь такое, что заставить его понять: Карлотта  - великолепная певица, и никогда не будет слушать каких-то чудаков из подземелья.
- Единственный судья? - Переспросила Карлотта, явно задетая таким определением. - Вам не кажется, что Ви ошибаетесь? О чем может судить человек, который прячется здесь?! - Карлотта обвела руками это подземное помещение. Оно было мрачным и холодным. Сама Карлотта не могла бы и дня прожить здесь. Да не один нормальный человек не смог бы жить тут! Хотя в нормальности Карлотта стала сомневаться уже давно.
Рыжеволосая прима едва ли не скрипнула зубами от досады. Она ощущала себя такой бессильной, понимая, что ничего не может сейчас сделать. Разве что продолжить эту словесную перепалку, ну, или послушать о чем он говорит... Второй вариант оказался наиболее приемлемым в этой ситуации, поэтому Карлотте пришлось замолчать. Сколько усилий ей требовалось, чтобы не вымолвить ни слова на все упреки, которые ей выдвигал этот таинственный субъект!
Однако, музыка, которая появилась благодаря игре на фортепьяно, действительно была не плоха. Но Карлотта понятия не имела откуда эта музыка. Не может же быть, чтобы он сам ее сочинил? По крайней мере, Карлотте удалось несколько отвлечься на эту музыку, и даже услышать то, о чем ей говорят.
- Чувствую ли музыку? Что за ерунда! - Воскликнула Карлотта, получив целую кучу вопросов, и которых она понимала едва ли половину или четверть. - Я ее слышу, - для большей убедительности она указала на свои уши. - Я прекрасно слышу музыку и знаю, как правильно петь!
Карлотта замолчала, молчал и таинственный обитатель подземелья. Рыжеволосая прима прислушалась к музыке, она действительно была необычной, такого Карлотта еще не слышала. Хотя, возможно, она никогда и не прислушивалась к музыке. Да, ноты были ей подвластны, слух у нее был идеальным, ритмика отточена до мелочей, но она никогда не пыталась проникнуть в ее суть никогда. Да, и следовало признать, что далеко не все образы у нее получались идеально с точки зрения актерской игры. Хотя сама Карлотта всегда считала, что главное, это ее дар. Это ее голос.
- Ви говорите какие глупости! - Проговорила Карлотта, едва музыка прекратилась. - Музыка - это инструмент, как и голос. Только и всего.
Или нет? Карлотта оглянулась, сейчас ей как будто уже не так страшно.
- Как можно чувствовать музыку? - Спросила Карлотта. Это уже не была не ирония.

+1

13

Она звучала над мрачными сводами подземелий, разносясь далеко по темным лабиринтам коридоров. Музыка рвала его изнутри, безжалостно вспарывая, точно безумный хирург острым скальпелем. Фортепиано стонало, под тонкими пальцами Призрака, дрожало переливами звуков. Это сложно было назвать музыкой в общепринятом понимании, скорее исповедью для того, кто умеет слышать. Карлотта, кажется, к таким не относилась. Страсть, звучавшая в каждой ноте, надрыв, бездна оттенков самых неуловимых чувств, открывающаяся слушателю… Примадонна окружила себя такой стеной из своих убеждений, что не могла, да и не хотела видеть и слышать что-то дальше своего хорошенького носика.
Когда затих последний звук, Эрику казалось, что у него земля уходит из-под ног. Он сейчас весь был, словно открытая рана. Когда первое оцепенение прошло, и Лакруа смог уловить то, что говорит ему синьора Гудичелли… Так легко выворачивать душу перед глухим, который ничего не слышит. Рука Призрака плавно опустилась на гладкую крышку музыкального инструмента и с силой ее захлопнула. Негласный хозяин «Опера Популер» развернулся к примадонне и буравил ее взглядом, изучая, словно биолог рассматривает под увеличительным стеклом редкую бабочку. Взгляд Эрика был совершенно беспардонный, даже оскорбительный.
- Красота снаружи, пустота внутри. – Наконец, проговорил он, то ли ставя диагноз, то ли произнося приговор. Лицо у Лакруа стало скучающим, а потом и вовсе равнодушным. Ему было уже все равно, станет Карлотта возмущаться или оскорбленная уйдет. Он раздумывал – прогнать ее сразу, заставив возвращаться по подземным лабиринтам одну, или все-таки попробовать объяснить, в чем ее ошибка. Одна-единственная. Роковая. Жаль.
Но он все-таки решил предпринять еще одну попытку. Особо, в общем-то, не надеясь быть услышанным. Раз уж синьора Гудичелли здесь. Эрик поднялся из-за фортепиано, в три шага преодолел разделяющее их расстояние и внезапно обхватил примадонну одной рукой за талию, резко привлекая к себе. Хватка его была столь крепкой, что освободиться из нее не представлялось возможным. Свободная рука его уже касалась аккуратных ушек Карлотты.
- Слушать Музыку надо ушами. – Рука в перчатке поползла ниже, к лифу платья. – А слышать – вот этим. – Пальцы замерли на груди примадонны, в области сердца. Эрик слышал, как стучит оно часто, но ровно.
В следующую секунду он отпустил Карлотту и, как ни в чем не бывало, продолжил:
- Истинный талант заключается в том, чтобы научиться слышать Музыку сердцем. Открываться ей, пропускать через себя, позволять себе качаться на ее волнах. Радоваться и умирать вместе с ней. Позволять ей возносить себя к небесам.
«Похоже, Карлотта лишь больше утвердилась в мысли, что я – безумен. Ну да, она не так уж далека от истины».
- Вы же просто не хотите шагнуть вперед, к новым вершинам. Может, боитесь тех чувств, что испытаете, как только откроете свое сердце Музыке. – Эрик усмехнулся. – Да, отчаянно боитесь. Вы просто маленькая трусиха, синьора.
Хмыкнув, Призрак вернулся к фортепиано.
- О чем я сожалею, так как рассчитывал, что именно вам доверят ведущую партию в новой опере, над которой я сейчас работаю. Она будет в скором времени передана директорам и рекомендована к постановке, как и все остальные, уже поставленные на сцене «Опера Популер». – Лакруа открыл крышку фортепиано и начал подбирать ноты на слух. - А теперь убирайтесь к своему «правильному» пению. Можете рассказать господину Буке, как на самом деле выглядит Призрак Оперы, если найдете обратную дорогу, конечно.
Он сделал вид, что весь углубился в свое занятие. Хотя прекрасно слышал каждое движение Карлотты. Что станет делать она, получив настоящий вызов? Уйдет, до крайности возмущенная, или все же задумается над его словами.

+1

14

Мысли Карлотты по-прежнему были лихорадочными. Она не знала, что делать, но точно знала, что и дальше спорить с Призраком Оперы невозможно. Хотя бы потому, что этот безумец действительно может просто лишить ее жизни, если очень сильно этого захочет. То, что он говорил, было, конечно, лишено всякое смысла, ведь Карлотта и сама никогда не была обучена пению, а пела инстинктивно. Все это получалось у нее само собой: технически выверено, ровно, выделяя каждую ноту, каждый полутон. Возможно, все дело было во врожденном таланте, но кажется этот  житель подземелья так не считал. Те оскорбления, которыми он бросался, не могли не задевать Карлотту, правда она никогда не задумывалась об этом всерьез. Что значит - слушать музыку? Разве это не то, что она делает ежедневно, отличая самые мелкие переходы? Но и здесь Карлотта и Призрак Оперы не совпали во мнениях. Когда он притянул ее к себе, рыжеволосая прима от удивления взвизгнула, но вырваться не попыталась. Все равно - противостоять этому человеку она не смогла. Пожалуй, лучше не стоит лишний раз давать ему повод, чтобы он попытался хоть как-то причинить ей вред, недовольный ее аргументами.
С каким-то удивлением Карлотта отметила, что руки у того, кто называет себя хозяином театра, сильные и крепкие. Такими руками вполне можно было бы свернуть шею. Все-таки не зря Гудичелли считала, что ее враг - субъект довольно опасный.
Удивительно, но Карлотте удалось силой воли немного успокоиться. Теперь она не только мысленно негодовала, но и прислушивалась к тому, что говорит этот странный человек. Неужели, все то, что он говорит, правда? Заставить себя поверить в такую мысль, это просто смешно. Но другого выхода у Карлотты не было. К тому же, тот, кто называл себя Призраком Оперы, был так уверен в своих словах, что казалось, что лучше с ними согласиться, чем подыскивать аргументы против его теории.
- Научиться слушать сердцем? - Переспросила Карлотта. О, как сейчас она отличалась от той, какую ее привыкли видеть. Если бы только Абальдо сейчас увидел ее! Узнал бы он свою Карлотту в этой словно смирившейся с чем-то женщине? Скорее всего нет, ведь за Карлоттой всегда, как шлейф тянулся скандал, сейчас же рыжеволосая прима казалась такой уставшей, что готова уже согласиться с любыми доводами Призрака. К тому же, он, кажется, тоже не собирался бороться с ней. Он словно отпускал ее, и Карлотта даже сделала несколько шагов назад, но замерла, когда хозяин этих подземных катакомб вновь заговорил с ней.
- Новая опера? - Это словосочетание буквально заставило Карлотту опомниться. Она встрепенулась и оглядела Призрака Оперы словно иным взглядом. Ее враг хотела предложить ей партию? Так вообще бывает? А как же его протеже - эта глупышка Даэ? Впрочем, если ли смысл думать про хористку, когда речь идет том, что роль хотя доверить ей? И дело было вовсе не в самом факте. Карлотта беспрепятственно (почти беспрепятственно) получала ведущие партии в каждой новой опере театра вот уже пять сезонов подряд. Но это был установленный факт: Карлотта - прима, а, значит, партия ее по праву. Здесь же речь шла о доверии. Ей хотели доверить какую-то партию, не потому что она примадонна, не потому что она устроила скандал или не потому что не хотели потерять ее расположение. Нет, первый раз с ней говорили иначе. К такому Карлотта не привыкла. На несколько секунд она даже позабыла при каких обстоятельствах попала сюда, что перед ней ее враг, который всякий раз пытался ее убить, что она здесь на его территории, к тому же, безоружная.
Несколько минут прошли в молчании. Хозяин подземелья словно занялся каким-то делом, не обращая внимания на рыжеволосую приму, сеньора же Гудичелли размышляла над его словами. Уйти или остаться? Что будет, если она уйдет? Ее снова будут преследовать? Она снова со страхом будет вскрывать письма? Или бояться того, что голос сыграет с ней злую шутку?
Карлотта вздохнула, это было самое трудное решение в ее жизни:
- Ви можете мне показать, как это? Как можно слышать музыку? Я..., - рыжеволосая сеньора запнулась, чувствуя, что язык с трудом подвластен ей. Признаться в таком было очень трудно. Но, в конце концов, здесь ее никто не услышит, кроме него. - Я била не права.

+1

15

Он, конечно, услышал ее робкое «Я была не права». Пальцы Призрака на мгновение замерли на клавишах, а затем вновь продолжили свое увлекательное путешествие по черно-белой дороге Музыки.
Слушать сердцем… Слушать и слышать. Эрик мог бы легко заставить Карлотту силой сделать то, что ему нужно. Петь, как надо. Слушать, как следует. В его тонких пальцах жила нечеловеческая сила, благодаря которой он легко ломал кости своих врагов, безошибочно угадывая самые уязвимые места на их телах. Но он не хотел ни к чему принуждать синьору Гудичелли. Потому что настоящая Музыка не терпит насилия. Диковинные цветы мелодий распускаются в сердце только благодаря большому желанию и упорному труду. Карлотта должна сама захотеть этого. Иного не дано. Именно поэтому Лакруа сейчас внутренне торжествовал. «Я была не права». Она все-таки попалась. То ли его слова о новой опере заставили примадонну сменить гнев на милость, то ли все, сказанное им, наконец-то нашло отклик в ее надменном сердце. Скорее же всего она просто устала от пережитых эмоций. Все эти возмущения отнимают слишком много энергии. И пока она, словно вулкан перед извержением, вновь не наберется сил, у него есть шанс донести до нее то, что настоящей примадонне знать необходимо.
- Да. – Подтвердил он, заговорив вновь далеко не сразу, и не спеша оборачиваться лицом к гостье. – Новая опера. На ведущую партию мне нужен голос, подобный вашему. По силе и звучанию. Проблема в том, что мне нужен ваш настоящий голос. Молчите! Не спешите возражать. Не возражайте мне хотя бы раз.
Пальцы Призрака вновь заскользили по клавишам, но теперь мягко, плавно, ласкающее. Фортепиано издавало чистые звуки, совершенные в своей гармонии. Его всегда поражала эта великая тайна Музыки, позволяющая прикасаться к самой сути вещей. Или людей. Видеть их через призму звука.
- Прежде чем я попытаюсь показать вам еще раз, что значит слышать музыку, подумайте о том, что вы, Карлотта Гудичелли, способны на большее. Ваш голос может звучать чище и ярче, играть всеми красками чувств и эмоций, которые испытываете вы. Вы и никто другой. С помощью Музыки, конечно. Она – ваше зеркало. Ваше альтер эго. Вы когда-нибудь думали о пении с такой точки зрения? А не только как о способе зарабатывать на жизнь?
Призрак вновь коснулся клавиш. Фортепиано отозвалось на его прикосновение, тихо вздыхая.
- Садитесь рядом синьора. Закройте глаза. И просто слушайте. Ни о чем не думая.
Эрик заиграл. Это была очень известная мелодия – «Симфония №14» Людвига Ван Бетховена, написанная на волне его трагической влюбленности в графиню Джульетту Гуакарди. Каждый звук в ней пропитан этим чувством, овеянным светлой грустью и предчувствием несбыточного.
- Отпустите себя навстречу Музыке. – Голос Призрака звучал ниже обычного и чуть приглушенно. Карлотте, сидевшей рядом, было его прекрасно слышно. Только слышала ли она его? Эрик не стал смотреть на примадонну «Опера Популер» сейчас. Слишком интимным был этот момент наедине с Музыкой, с этим великим посланием «бессмертной возлюбленной» гениального композитора. Но Лакруа надеялся, что Карлотта, наконец, увидит в этих чарующих звуках себя настоящую. Может быть, впервые за долгое время. А, может, и вообще за всю жизнь. Кто скрывается под маской скандальной дивы? О чем думает она, когда слышит Музыку? Да-да, не просто слушает. А слышит. В этом Эрик не сомневался. На этот раз, похоже, все получилось. Хватит ли Карлотте смелости признаться в этом – уже не важно. Главное, что она чувствует это. И уже никогда не будет прежней. Только знать ей об этом пока не обязательно. Она все поймет сама, когда придет время.
- Синьора?

0

16

Карлотта дернулась от своих словно от удара. Кто бы мог подумать, что она признает поражение пред своим врагом? Кто бы и когда мог поверить в то, что она признается в том, что была не права. Наверное, никто. Карлотта была поражена самой себе. Где же этот надменный взгляд? Где то сердце, которое никогда бы не откликнулось на что-то подобное? Но нет! Карлотта уже не была так холодна, как раньше. Неизвестно отчего, но она уже не могла поймать себе на мысли, что ненавидит своего врага и не верит каждому его слову. Нет. Наоборот, ей казалось, что в каждом его слове действительно появляется здравый смысл. Рыжеволосая прима никогда не утруждала себя учением чего либо. С раннего детства, обнаружив свой талант, она надеялась только на него, будучи уверенная в том, что уши сами услышат, а голос сам подхватит нужную ноту. Так оно и было, до сегодняшнего момента. Может ли быть такое, что в своем желании не приоткрывать новые грани в мире музыки она упускает что-то важное? Может быть недостаточно просто тянуть нужную ноту? Важна какая-то иная грань? Конечно, таинственный обитатель подземелья мог и ошибаться. Карлотту всегда хвалили за ее работу. Порой не просто хвалили, ей восхищались, стали в пример многим солисткам. Но любовь зрителя не была безграничной. Были и те, кто не любили Карлотту. Они не улавливали насколько профессионально она берет ту или иную ноту, зато прекрасно видели, что взгляд ее остается пустым, когда она поет. Эта мысль заставила Карлотту переступить через свои принципы и сделать шаг вперед к Призраку Оперы в прямом и переносном смысле. Что если попробовать забыть все то, что было раньше и дать возможность показать ему свое умение? Может быть действительно, хоть раз в жизни, попробовать чему-то поучиться, а не просто полагаться на идеально выстроенный от природы голос?
Сомнения все еще терзали Карлотту. Ей очень не хотелось бы, чтобы ее враг счел это капитуляцией, но, с другой стороны, никто не видел, что здесь происходит, кроме их двоих. Да и рыжеволосая прима была бы рада, если бы балки и декорации перестали на нее падать, грозясь стать причиной преждевременной смерти. Карлотта хотела что-то сказать, но хозяин этого подземелья опередил ее. Правда теперь она не думала возражать, уже осознав всю бесполезность этого занятия. В любом случае этот человек останется при своем мнении, а Карлотта ничего от этого не выиграет. Пожалуй, даже потеряет - ей придется одной выбираться из этих катакомб  и она может навсегда забыть про новую оперу.
Карлотта распустила рыжие волосы и быстро собрала их, чтобы они не мешали ей. Наверное, такой собранной, как сейчас, она не была никогда. Даже на сцене прима понимала, что каждое ее действие будет воспринято, как высшее проявление таланта, и никто не осмелится спорить с ней. Здесь же все было по другому. Едва Карлотта села рядом с Призраком Оперы, ей захотелось вскочить и убежать, ведь рядом с ней сидит какой-то странный человек, который возомнил себя гением. Но лишь сила воли заставила Карлотту замереть. И не просто оцепенеть, подобно фарфоровой статуэтки, а прислушаться к тому, что он играл.
"Симфонию № 14" Карлотта уже слышала несколько раз, но тогда она обращала внимание лишь на то, как музыканты исполняют ее, насколько чисто ее звучание. Сейчас, сидя с закрытыми глазами, сеньора Гудичелли думала о том же самом. О том, что Призрак не плохо справляется с инструментом, о том, что она ничего не чувствует отличного от своего обычного состояния. Ей уже хотелось сообщить об этом своему верному врагу, как вдруг музыка словно поменяла свой темп. Хотя нет, такого в этом месте просто быть не может. Но сейчас Карлотте казалось, что она словно замедлила свой бег. А, может быть, просто рыжеволосая примадонна наконец-то отключила свой разум и попробовала чувствовать?
Карлотта не сразу поняла, что обращаются к ней. Слушая музыку, точнее пытаясь это сделать, она даже не обратила внимание, что Призрак Оперы по-прежнему еще здесь и разговаривает с ней. Словно нехотя, Карлотта раскрыла глаза.
- Что ви сказали? - Спросила она, вскакивая. - Что тут происходит? Это какое-то колдовство? У меня словно отключился разум!

+1

17

Ему пришлось трижды позвать Карлотту, прежде чем она отозвалась. Вздрогнула, ресницы затрепетали, вздохнула глубоко, словно только училась дышать. Примадонна будто очнулась ото сна. В голосе вновь прорезались знакомые нотки раздражения, но не сразу. Это дало Лакруа повод думать, что с синьорой Гудичелли не все так безнадежно.
«Может, чего доброго и до таланта докопаемся», - насмешливо подумал Призрак. Он был весьма доволен происходящим и просто шутил. Шутки у него не слишком добрые, но вполне в его духе. Конечно, талант у примадонны есть, просто нераскрытый по-настоящему.
Эрик не видел, как слушает Музыку Карлотта. Но он на собственном опыте знал, что звуки, волшебные, чарующие, совершенные в своей гармоничности овладевают всем ее существом, проникая в самые темные уголки души. Призрак хорошо помнил, как сам впервые ощутил это единение с Музыкой – в большом полуразрушенном зале старинного персидского дворца. Звуки органа уносили его в иные вселенные, заставляя забывать о своей сломанной жизни и уродливом лице. Музыка всегда давала то, что ему было нужно в данный конкретный период жизни. Он испытывал боль – она исцеляла его, он впадал в панику – она успокаивала, он меланхолил – она пробуждала в его душе надежду. Музыка была ему ласковой матерью, страстной любовницей и преданной сестрой. Да-да, Эрик воспринимал ее, как живое существо. За годы служения ей он научился думать так. Он многое отдавал ей, но многое и получал взамен. Музыка делала его настоящим. С ней он чувствовал себя живым.
Жаль, что не каждый может ощутить на себе Силу Музыки. Для этого нужно очень постараться. И в первую очередь, открыть ей свое сердце, каким бы оно ни было. Музыка, в отличие от человека, примет тебя любым. Эрик был уверен - однажды испытавший это изменится навсегда. Вот и Карлотта как будто неуловимо изменилась. Конечно, взгляд королевы мира у нее остался. Манеры, мимика – все ее. Но теперь она словно прислушивалась ко всему, что улавливал слух. Даже к звуку собственного голоса.
Она училась слышать.
Замечательно.
- Это никакое не колдовство, синьора. – Проговорил Эрик, в упор глядя на примадонну «Опера Популер». – Просто вы, как сами только что сказали, отключили разум и подпустили Музыку близко к своему сердцу. Так близко, что услышали несколько…хм… больше, чем привыкли слышать.
Она может не верить его словам, но собственные ощущения не обманут. И отрицать очевидное было бы глупо даже Карлотте с ее вздорным характером. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Эрик подтянул к себе увесистую папку, лежащую на столе. Проворные пальцы перебирали страницы, выискивая нужную. Наконец, он достал партитуру и протянул ее примадонне.
- Возьмите. Эта ария Джованни Перголези вам, наверняка, знакома. «Se tu m'ami» - «Если любишь – скажи» из оперы-буфф «Служанка-госпожа». Я хочу, чтобы вы спели финал. Отсюда.
Тонкий палец указал на строки: «Пышной розы пурпур нежный нынче Сильвия сорвет…».
- И далее, до «Поднести цветок к губам». Только, синьора, петь вам следует так же, как вы слушали музыку. Отключив свой разум. Петь так, как вы чувствуете и что вы чувствуете. Если вы не сделаете этого, я сразу услышу. Держите. – Призрак вручил синьоре Гудичелли партитуру, а сам вновь сел за фортепиано. Мысль о том, что Карлотту может возмутить формулировка «я хочу, чтобы вы спели», его нисколько не волновала. Чтобы вступить с нужного момента, Призраку не нужны были нотные тетради. Лишь пара секунд на то, чтобы настроиться и начать играть. А потом Музыка унесла его, и все куда-то исчезло: его пальцы, скользящие по клавишам, фортепиано, грот. Единственное, что хотел слышать Эрик, был Ее голос. Не та плоская пластмассовая подделка, ежевечерне звучащая со сцены «Опера Популер», а настоящий голос Карлотты Гудичелли, который она и сама не слышала. До этого момента.

Полный вариант отрывка арии

Пышной розы пурпур нежный
Нынче Сильвия сорвет -
Надоест - и безмятежно
Лепестки ее сомнет.

Если милы мне лилеи,
Отчего к другим цветам
Прикоснуться я не смею,
Поднести цветок к губам?

+1

18

Карлотта сжала зубы. Как же ей хотелось съязвить, сказать что-нибудь грубое. Ведь кто бы мог подумать, что Карлотта Гудичелли, эта рыжеволосая прима с амбициями, позволит какому-то преступнику из подземелья учить ее?! Но, тем не менее, Карлотта продолжала тренировать свою силу волю на том, чтобы ни в коем случае не перечить этому человеку в маске. Во-первых, это могло кончится вполне плачевно, а, во-вторых, что-то внутри нее подсказывало, что Призрак вовсе не врет. Нет, он, конечно, вел несколько странные разговоры, но рыжеволосой приме действительно показалось, что она услышала что-то важное. В ней даже загорелось подобие интереса - попробовать бы еще разок. Ведь что-то же произошло! Никогда раньше она не ощущала подобного. Что это было? Музыка не просто прошла через ее уши, заставляя подстроиться голос под ее малейшее колебание. Нет. Она словно вознесла ее куда-то, окрасила подземелье новыми красками. Карлотта испугалась этого ощущения, но одновременно с этим ей стало любопытно. Что если она немного отпустит свою сдержанность? Забудет о том, что надо следить за техникой пения? Ведь ее таланта хватит на это. Должно хватить.
Карлотта посмотрела на человека в маске. Кажется, он очень увлечен, может быть, даже фанатично увлечен, но все же прима ощущала, что он слишком сильно верит в свои слова. И эта вера передавалась ей, заставляла задуматься, поспорить с собственными принципами и манерами. Она действительно захотела попробовать, а не просто показать Призраку Оперы насколько она, по ее собственному мнению, хороша. Как обычно она делала это на сцене, всячески выставляя себя, а не свою роль.
- Может быть и так, - пришлось согласиться Карлотте. Действительно, на колдовство это смахивало мало, ведь сеньора Гудичелли сама испытывала странные чувства находясь здесь. Причем, все шло изнутри. Стоило попробовать. Карлотта протянула руку, забирая партитуру. Если сейчас она не почувствует ничего, то значит, что ей показалось, и она сможет уйти отсюда с чистой совестью, продолжая считать "хозяина" "Опера Популер" вруном и преступником. Но вдруг получится? О чем тогда будет думать и говорить Карлотта? Изменит ли она свое мнение?
Призрак Оперы не дал ей и секунды на размышления. Она только уцепилась глазами за строчку, как заиграла музыка. Карлотта хотела было остановить музыканта, сказав ему, что ей следует немного подготовиться, распеться, прочесть текст несколько раз, а еще, желательно, послушать его игру, чтобы тут же попасть в тональность (ведь неизвестно, как он это сыграет один, почти все партии расписывались по оркестры). Но сделать что либо Карлотта просто напросто не успела. Заиграв, Призрак Оперы словно подсказал ей, что и как надо делать. Ошибившись и пропустив первую строчку, Карлотта попробовала свой голос: "Нынче Сильвия сорвет... ".
Голос показался чужим, незнакомым, абсолютно безликим. Но назад дороги не было: следующие ноты, которые словно ускорили свой бег, заставили и Карлотту не сходить с пути.
Следовало так же сказать, что арии на итальянском всегда давались Карлотте чуть легче, а сейчас, к тому же, она попыталась отключить полностью свой разум, лишь дополняя своим вокалом музыку. Рыжеволосая прима и не заметила, что уже не стоит столбом, сжимая партитуру в побелевших пальцах, как это было вначале арии. Нет, рука ее приподнялась, словно она оказалась на сцене, и не просто исполняла арию, а начинала проживать эти несколько секунд. Музыка подталкивала ее.
- Прикоснуться я не смею, поднести цветок к губам? - Закончила Карлотта, чувствуя какую-ту легкость. Нет, не облегчение. Но ей показалось, словно с этим пением из ее мира ушли все проблемы. И нет больше этого подвала, здесь не холодно и не сыро, нет завистников и поклонников, нет таинственного врага, который хочет ее убить. А что же есть? На этот вопрос Карлотта Гудичелли еще не готова была ответить. Она аккуратно положила партитуру и произнесла:
- Что же, если ви говорите, что эта делает музыка, то почему же без вас этого никто не замечает? Неужели ви считаете всех такими глупыми?

+1

19

Карлотта запела, и Призрак сразу понял – она уловила то, что он добивался от нее. Вот что значит профессиональная певица. Прислушивается к советам, даже если ненавидит или боится. Или и то, и другое вместе, если говорить о ситуации, в которую рыжеволосая дива попала сейчас. Кристин ему пришлось всему учить буквально с нуля, а синьору Гудичелли нужно было лишь подтолкнуть, направить в нужное русло.
«…нынче Сильвия сорвет - надоест - и безмятежно лепестки ее сомнет.…». Поначалу голос примадонны звучал неуверенно, она даже пропустила первую строчку. Ноты дрожали, словно маленькие птички на ветру. Она напоминала Лакруа ученицу, которая только узнает мир Музыки, исследует свои вокальные возможности, делает первые попытки петь. Затем голос как будто окреп и зазвучал так, как нужно. В нем появились оттенки эмоций - страстность и даже нежность. Карлотта и нежность, кажется, понятия несопоставимые, однако Эрик четко улавливал ее в переливах голоса певицы. В какой-то момент Призрак повернул голову и изучающе взглянул на стоявшую неподалеку женщину. Иной взгляд на Музыку изменил ее даже внешне. Она вся будто ожила и светилась изнутри. Каждый жест ее выдавал то особое состояние глубокого внутреннего погружения в произведение, которое Карлотта исполняла. Ему казалось, что он слышит, как бьется ее сердце. В такт звучащей Музыке. Впрочем, возможно, это лишь его фантазии. Но то, что синьора Гудичелли услышала его, сделала так, как он хотел, окончательно убедило Лакруа в том, что она не безнадежна. И, возможно, у нее есть шанс исполнить ведущую партию в его новой опере. Впрочем, выводы делать еще рано. Лучше просто насладиться тем, как звучит ее голос. Как зазвучал он, наконец, по-настоящему.
Эрик вновь отвернулся и сосредоточился на черно-белых клавишах. На губах его появилась едва уловимая улыбка. Маленькая смелая итальянка все-таки сделала это. Победила свой страх, пришла к нему, переступила через свою гордость, в итоге раскрыла свой голос, звучавший сейчас чище горного родника. О таком подарке Судьбы он не мог и мечтать. Ведь она считала его своим врагом номер один. Скорее всего, до сих пор считает. Только это уже не важно. Ее истинная суть, то настоящее, что проявилось в ее голосе, уже не даст Карлотте петь, как прежде. Она первая же будет недовольна результатом. Даже если допоет, сразу развернется и уйдет. Такой вот неожиданный поворот.
Музыка затихла, унося с собой звук ее голоса. Эрик на мгновение замер, давая Карлотте возможность вернуться в грот из тех поднебесных высей, куда унесло ее бессмертное произведение Перголези. Что бы не говорила она, как бы не пыталась отрицать, Призрак знал, что это произошло. Он слышал всю правду в ее голосе.
Но она не отрицала. Хотя и все еще пыталась куснуть его. Ох, уж эти итальянские женщины. Если они объявили кому-то войну, то не отступят ни на шаг, даже если воевать уже не хочется. Лакруа поднялся из-за фортепиано и приблизился к Карлотте. Темные глаза его смотрели на примадонну пристально, с интересом. Двумя пальцами он удерживал ее за подбородок, не позволяя отвернуться.
- Почему же никто? – Призрак усмехнулся и отошел от синьоры Гудичелли. - Если этого до сих пор не замечали вы, это вовсе не значит, что никто не замечал. Похоже, не я считаю всех такими глупыми, а вы, дорогая.
Эрик собрал и аккуратно сложил в стопку ноты, разложенные в беспорядке на фортепиано. А потом зашел в одну из ниш, где у него хранились нотные тетради. Огромное количество самых разных произведений – настоящий кладезь мировой Музыки.
- Все, что почувствовали вы, способен ощутить любой по-настоящему талантливый человек, если он открыт Музыке. К сожалению, многие певцы и музыканты так и не доходят в своей карьере до этой вершины. Они останавливаются на пол пути, ошибочно полагая, что мир лежит у их ног, и дальше идти уже некуда. Некуда и незачем. Такие люди, действительно, глупцы. – Голос Эрика вдруг зазвучал где-то позади Карлотты над самым ее ухом. – Потому что движение к совершенству бесконечно. А вы сегодня сделали еще один шаг в этом направлении. Вам понравилось, как вы спели, синьора? Или вы по-прежнему хотите убить меня, вашего врага?
Эрик вновь стоял перед рыжеволосой дивой. Буквально в шаге от нее.

+1

20

Возвращение из мира пения оказалось болезненным. Карлотта почувствовала, наяву ощутила, что вновь находится в подземелье "Опера Популер", что перед ней вовсе не прекрасный сад, увитый розами, что вокруг лишь сырость и затхлость, а вовсе не роса на лепестках цветков и не бледно розовое небо, которое бывает таким лишь в рассветный час. Карлотта даже почувствовала разочарование. Рыжеволосой приме вовсе не хотелось возвращаться в затхлый подвал, пусть даже здесь и был тот, кто показал ей, что настрой и правильная подача может перенести человека совсем в иной мир. Карлотта не могла отрицать очевидное, то, о чем говорил таинственный обитатель подвалов Оперы действительно работает. Но, с другой стороны, перед ней по-прежнему стоял ее враг. Это он, будучи подвластным собственным желаниям "научить" ее петь по своему, пытался всячески лишить ее жизни или, по меньше мере, причинить ей тяжкие телесные повреждения. Это он постоянно срывает ее репетиции, пытается всякий раз лишить славы и оваций, продвинуть свою протеже, едва ли не за счет жизни Карлотты. Нет! Нельзя доверять этому странному человеку так безоговорочно. Необходимо узнать, что скрывается за его желанием взять Карлотту на главную роль, за тем, чтобы попробовать "обучить" ее. Она уже давно не восторженная девица, которая будет, раскрыв рот, смотреть на каждого, кто покажет ей фокус. Пусть если даже она сама понимала, что никакого обмана в этом фокусе вовсе нет. Она сама чувствовала, что Призрак Оперы вовсе не врет. Действительно, то, как она пела, в корне отличалась от того, что было до этого. Нет, отработанная техника осталась прежней. Голос все так же выполнял установленные нормы, но звучал по иному. В нем появился окрас, глубина. К технике добавилась какая-то чувствительность. Карлотта словно не только слышала необходимую ноту, она чувствовала ее. Казалось, отключи ее внутренний слух, на интуиции она все равно пропоет нужный отрывок не сфальшивив ни разу. Это было странно и необычно для сеньоры Гудичелли, поэтому она не спешила выказывать так сразу свое расположения к этому методу обучения. Необходимо было проверить, не очередная ли это уловка.
Карлотта хмыкнула, скрестив руки на груди.
- Да, все-таки. Что-то было по другому.... Но, не уловка ли это? - Спросила Карлотта, выгибая рыжие брови. - Да и потом, раз Ви беретесь судить о таланте, то наверняка где-то учились тому, чтобы отличать талант? Нет, только пожалуйста, не говорите мне, что его надо чувствовать.
Карлотта покачала пальчиком, жестом призывая хозяина подземелья помолчать. Она не собиралась указывать ему в его подземелье, но и не докопаться до истины она не могла. Не зря же она проделала столь опасный путь, рискуя расстаться с жизнью! Теперь уже просто необходимо идти до конца.
- Ви рассуждаете о том, кто талантлив, а кто нет? - Спросила сеньора Гудичелли, глядя на своего врага прямым взглядом. - Ви говорите, что я хочу убить Вас? Но это Ви помышляли убить меня! Ви всякий раз пытались лишить меня жизни. Ваши методы обучения не так гуманны, как у ваших коллег - учителей. Вы решаете кого-то запугать? Так, коль я все равно здесь, может быть Ви мне покажете, какого это? Покажите чего достигли Ви, изучая свою музыку? Может быть, Ви споете мне? 
Карлотта понимала, что рискует. Хозяин подземелье может и разозлиться от этой просьбы, но, с другой стороны, она не могла все принимать за чистую монету, хотя бы потому, давно не привыкла верить людям, особенно тем, которые всячески пытаются причинить ей вред.
- Да, я вижу, что Ви пытаетесь указать на чужие ошибки, но покажите, так ли Ви идеальны?
Рыжеволосая прима замолчала, оглядывая подвал. Вся эта сырость давила на нее, она чувствовала, что пытается сдержаться из последних сил и пока это у нее удается. Правда только пока. Пылкий темперамент дивы всегда был притчей во языцех, и даже здесь ей было тяжело все воспринимать не как укор лично ей. Правда сейчас Карлотта вполне бы поверила бы Призраку Оперы, если бы он ей показал свое мастерство.

+1

21

- Мои методы обучения жестоки, но они, по крайней мере, честны. И если у человека есть талант, он обязательно раскроется в моих руках. – Слово «моих» Эрик особенно выделил голосом. - Иначе и быть не может.
Карлотту оказалось крайне сложно «выбить из седла», она так привыкла идти проторенной дорогой, что любое отступление с нее воспринимала как подвох, уловку или того хуже, ересь. Даже сейчас, когда Музыка сорвала покровы с ее сердца, наличие которого примадонна тщательно скрывала, разум не давал ей возможности сделать шаг вперед, стать свободной от предрассудков, которые она сама же себе и придумала. В чем-то Эрик мог понять упрямую диву. Он столько раз пытался убить ее, при этом особо не скрывая своих намерений, столько ставил ее в глупые ситуации, делал объектом тайных насмешек всех в «Опера Популер», начиная с простых служащих, заканчивая артистами, что у синьоры Гудичелли были причины сомневаться. Вот так встретиться с потенциальным убийцей лицом к лицу и услышать от него, что он желает ей добра и даже готов дать главную роль в новой опере… Сложно осознать и принять это сразу. Да. Но с другой стороны, Карлотта все слышала сама. Она чувствовала и знала теперь, как может звучать ее голос, как он способен раскрываться, едва только она отходит от своего картонного пения. И сомневаться после этого в истинных намерениях злого гения, по меньшей мере, глупо.
«Кто их разберет, этих женщин, хотят сами не знают чего. Когда даешь им все, оказывается, что им нужно еще немного», - ворчал про себя Эрик, с трудом сдерживаясь, чтобы не озвучить свои мысли гостье в самых нелицеприятных выражениях. Его терпение огромно. Но не бесконечно. Нельзя отвергать столь редкий дар, сомневаясь в его подлинности. Однако Карлотта оставалась Карлоттой. И ничего тут не поделаешь. Более того, эта смелая итальянка осмелилась бросить ему вызов. «Спойте, иначе я вам не поверю!». Каково?! Даже стоя на краю пропасти, синьора Гудичелли не желала уступать. И первым порывом Лакруа было отказать ей и выпроводить вон. Просто потому, что он здесь хозяин, и никому ничего не обязан доказывать. Да и надо ли доказывать очевидное, то, что Карлотта уже ощутила на себе? Чему же верить, как не собственным ощущениям? Но рыжеволосой диве этого было мало.
«Вам так нравится дергать тигра за усы? Что ж, синьора, вы получите желаемое». За ее готовность рискнуть всем, включая собственную жизнь. За ее холодную красоту, за которой скрывается живое сердце. За все ее маски, скандалы и репутацию первой стервы «Опера Популер».
- Никто из нас не идеален, синьора. Просто кто-то знает меньше, а кто-то больше. – Проговорил Эрик, садясь за фортепиано. Руки его вновь легли на черно-белые клавиши, и инструмент вздохнул, словно приветствуя старого знакомого. – Вся моя жизнь – это Музыка. – Раздались первые аккорды. А затем зазвучал голос Призрака. Он вплетался в мелодию, звуча вкрадчиво, но уверенно, увлекая, маня за собой. В словах, в самом тембре голоса чувствовалась властность и в то же время сдержанная страсть. Он верил в то, о чем пел. Так было всегда. Это и есть главный секрет истинного пения от Призрака Оперы. Поймет ли это Карлотта, или так и останется пленницей собственных предрассудков?
- Мягко, нежно Музыка коснется… В мыслях, в чувствах эхом отзовется… Разум отпусти, дай фантазиям нести тебя в Бездну, где не властны дня лучи, к волшебным звукам Музыки ночи…
В какой-то момент Эрик перестал играть на фортепиано, поднялся из-за инструмента и, пройдя по самому краю озера, оказался за спиной Карлотты.
- Страх отбрось и отдайся в плен своим мечтам. Позабудь все, чем прежде жизнь была. Страх отбрось, и позволь душе парить! И тогда, ты поймешь, что значит «жить»… - Конец фразы Лакруа произнес почти на самое ухо синьоры Гудичелли.
В этот момент неподалеку, на уровень выше, раздались голоса. Похоже, это рабочие убирали декорации со сцены, отсюда их было прекрасно слышно.
- Ваш шанс на спасение, дива. – Проговорил Эрик. – Если вы пройдете в дальний от моего фортепиано коридор, дойдете до конца, а потом подниметесь по лестнице, то сможете выйти прямиком к складам, где хранятся декорации. Там сейчас работают подопечные Буке. – Призрак недобро усмехнулся. – Можете даже рассказать им, что побывали в гостях у Призрака Оперы, это сделает вас главной героиней светских сплетен на весь следующий день.

+1

22

Карлотта понимала, что рискует. Эта мысль за последнее время появлялась у нее бесконечное количество раз. Но разве можно рассуждать о риске, если она позволила себе уже спуститься в это таинственное подземелье, в логово своего врага? И теперь она ждала. Ждала и жаждала того, чтобы Призрак Оперы, этот непризнанный гений, доказал ей, что он прав. Пусть он ей покажет насколько хорош, тогда, возможно, она и поверит. Карлотта видела многих солистов, все они обладали прекрасными голосами, будь то тенор, баритон или бас. Но все они были выпускниками ведущих вокальных школ Европы. Тот же Абальдо обладал довольно приличным багажом знаний, но даже у него не всегда все получалось с первого раза. Что и говорить про самоучку из подвала? Конечно, Карлотта тоже не обучалась оперному пению, но себя она считала талантливой от рождения, и сомневалась, что кто-то может потягаться с ней в силе таланта. По крайней мере, сейчас у нее был шанс это проверить. Поэтому рыжеволосая прима ждала решения хозяина. Кажется, он принял ее вызов, и Карлотта даже растянула губы в улыбки, не смотря на то, в каком плачевном состоянии она была. Она все еще была на территории врага, к тому же, по-прежнему безоружна и в опасности. Но сейчас ее враг пошел ей на уступки. А, может быть, его тоже задели слова Карлотты? Скорее всего, он и не подозревал что кто-то  посмеет сомневаться в его талантах. Да и не просто кто-то, а та, кого он не считал талантливой, тем более, ровней себе. И теперь уже Карлотта ждала, чем он поразит ее, а не наоборот.
Прима приготовилась слушать. Она не ожидала ничего сверхъестественного. Подозревала, что голос не может оказаться идеально выверенным, ведь сама она, когда только начинала свою карьеру, пела довольно неуверенно. Но ее таланту помог опыт и повторение одного и того же материала по несколько раз. К тому же, не малую роль в этом сыграло и повторение одного и того же материала по много раз. В этом случае Карлотте удавалось не только понять, но и запомнить, как должен был звучать тот или иной отрывок. Конечно, Призрак Оперы мог сколько угодно петь здесь, где его никто не слышал, но практикой это было бы сомнительной. Речь шла не только о довольно своеобразной акустики подвалов оперы, но и о том, что нужны были хотя бы музыканты, что была полноценная репетиция. Тем не менее, прима попыталась оставить все свои домыслы и сомнения. Ей захотелось узнать, какого-то услышать исполнения того, кто считает себя гениальнее других. Удивительно, но Призрак и Карлотта были в чем-то похожи друг на друга. Оба считали, что их манера исполнения является, если не единственной приемлемой, то, как минимум, идеальной.
Сначала зазвучал инструмент, и сеньора Гудичелли отчего-то задумалось какого это аккомпанировать себе и петь одновременно. Конечно, каждый уважающий себя певец разбирался в нотной грамоте и мог что-то сыграть, но только в процессе репетиций. Петь и одновременно играть на музыкальном инструменте на сцене оперы было не принято. Исключения составляли только те случаи, когда это требовалось по роли. Здесь был совсем иной взгляд. Не музыка подстраивалась под голос исполнителя, как бы помогая ему, а наоборот, голос вплетался в музыку, делая ее еще более объемной. Хотя казалось - куда бы? Если бы Карлотта и не услышала вокал, то только благодаря одной музыки смогла бы разглядеть всю историю исполнителя от начала до конца. Но когда в это вплетался голос таинственного обитателя подземелья, Карлотте казалось, что она слышит нечто совершенное. Музыка и голос увлекали ее, заставляли отбросить все мысли, сосредоточиться только на том, что происходит здесь и сейчас. На какой-то момент она прикрыла глаза или оказалась в том странном состоянии, когда разум отключается, потому что она не заметила, что музыка смолкла, а сам названный хозяин оперы оказался у нее за спиной.
- "Жить"... - Карлотта распахнула свои светлые глаза. Мир перестал вращаться, и она снова почувствовала себя в своей тарелки. Да, очарование музыки спало, и прима вновь взглянула на вещи здраво. Правда слова хозяина подземелья до сих пор казались ей какими-то далекими.
"Уйти?" Она действительно услышала какой-то шум наверху, но не спешила убегать прочь.
- Я..., - наконец-то вымолвила Карлотта после довольно длительной паузы. - Я не.... Как это произошло? Отчего Ваша музыка такая тро.. трогательная? Не понимаю, как Ви это делаете. Как? В чем секрет? Я... Я тоже так хочу.

+1

23

На этот раз Призрак не поднялся навстречу примадонне «Опера Популер», он просто развернулся вполоборота и смотрел на нее, словно видел впервые. Пожалуй, так оно и было. Она пришла сюда с одним желанием, а сейчас говорила уже совсем о другом. Эрик считал, что самоуверенную Карлотту все это время удерживала здесь мысль о главной роли в новой опере, о которой сообщил ей Призрак. Ну, может быть, еще желание увидеть своего врага поверженным хотя бы морально, поднять на смех, а потом ославить на весь театр. Ведь этим вечером дива самолично убедилась в том, что Призрак – вовсе не бесплотный дух, а обычный человек из плоти и крови. Если прикоснуться к нему, он не исчезнет. Если ударить его ножом, то он, пожалуй, умрет. Только что-то Карлотта не торопилась уходить из подземелья, чтобы поведать об этом миру. И это Лакруа удивляло больше всего. Она провела тут совсем немного времени, но в ней как будто что-то изменилось. И оно было глубже, чем Эрик предполагал. Возможно, он зря так быстро списал ее со счетов, решив, что синьора Гудичелли безнадежна.
Он ничего не ответил на слова Карлотты о «трогательной Музыке». Эрик не пел очень давно, и его «нераспетый» голос, по его мнению, оставлял желать лучшего. Хотя тембр остался бархатистым и теплым, но чистоты звучания не было. Он был уверен, что дива тоже это слышала. Но она, похоже, просто не обратила внимания на эти «технические» огрехи, и сосредоточилась на сути. То, чего добивался от нее Лакруа. Если она начала понимать это, значит, вечер прошел не зря. Для их обоих.
Наверху вновь раздался шум, он был громче и четче. Похоже, эти олухи уронили часть декорации и теперь пытались ее поднять и водрузить на место. Эрик вновь взглянул на Карлотту, ожидая, что она все-таки последует его совету и уйдет.
«Ну, синьора, что же вы не бежите? Не зовете на помощь? Не пытаетесь расправиться со мной, ведь я причинил вам столько страданий?». Но озвучивать свои мысли он не стал. Эта маленькая отчаянная итальянка проявила смелость, и она должна быть вознаграждена. Хотя, что может быть дороже того, что он раскрыл ей главный секрет Музыки, воспользовавшись которым она сможет закрепиться на музыкальном Олимпе надолго. Впрочем, еще кое-что для нее он сделает.
- Ответы на все свои вопросы вы уже знаете. Они хранятся у вас не в голове, а в сердце, к которому вы до сих пор так редко обращались. В этом ваша главная ошибка, на которую я пытался обратить ваше внимание столь долгое время, по-своему, конечно. Но, в конце концов, именно мои дерзкие выходки привели вас сюда. Выпейте воды, ваш голос вам сейчас пригодится.
Эрик кивнул Карлотте на второй бокал с водой, стоявший неподалеку от зеркала, наполовину закрытого цветастым покрывалом. Если присмотреться, можно было понять, что ткань скрывает трещины, идущие по зеркальной поверхности, словно по ней кто-то с силой стукнул кулаком.
- Спойте со мной, синьора. – Внезапно проговорил Призрак. – Это будет мой вам прощальный подарок. Может быть, за это время вы поймете то, что еще не успели понять. Воспользуйтесь этим, пожалуйста. – Эрик кивнул на сложенный вдвое лист, на котором от руки значилось: «ПО, дуэт для К.». Кем была эта «К» - история умалчивала, но это сейчас не важно. «Тот голос призрачный в полночном сне, зовя по имени, являлся мне…», - надлежало петь синьоре Гудичелли.
Он снова заиграл, сначала неуверенно, подбирая мелодию на слух, затем Музыка набрала силу, и звуки, которые издавало фортепиано, стали напоминать дьявольский смех.
- Когда стихает шум и меркнет свет, звучит наш сладостный ночной дуэт. Ты знай, что рядом я, ведь напрямик в твой разум Призрак Оперы проник. Он - твой двойник. – Зазвучал над мрачными сводами голос Эрика. Он ждал, когда в дуэт вновь вольется голос Карлотты, сверкая и искрясь всей своей полнотой, переплетаясь с его голосом, чтобы стать одним целым.

+1

24

Говоря, спрашивая своего врага, Карлотта уже знала ответы на собственные вопросы. Она уже сердцем понимала, что никаких секретов, кроме как "почувствовать" музыку, нет. Так просто, что открытие это потрясло Карлотту. Неужели столько лет она не могла понять очевидного? Почему ей потребовалось пробраться в это страшное подземелье, чтобы узнать тайну не только Призрака Оперы, но тайну того, как правильно подавать музыкальный материал? Все это было удивительно и ново для примадонны "Опера Популер", но после всего, что произошло, она готова была принять эту новую информацию без раздражения. Все знали Карлотту Гудичелли как женщину довольно склочную, но мало кто задумывался, что глупой она не была никогда. Карлотта давно научилась постоять за себя, но делать это можно было только обладая прытким умом. И теперь разум подсказывал ей правильное решение: необходимо прислушаться к словам таинственного обитателя подвалов оперного театра. И дело было вовсе не в том, что это позволило бы ей безопасно выбраться из подземелья. Сейчас речь вовсе не шла о спасении. Карлотта действительно поверила словам Призрака Оперы и, о чудо, решила их не опровергать. Правда она не спешила объявлять о своем решении, но отчасти была уверена, что ее враг и сам понял, что она приняла его позицию.
Шум отвлек Карлотту от своих мыслей. Там, наверху, рабочие сцены мучились с декорациями, судя по шуму, с довольно объемными. Значит, их довольно много. Но вряд ли они могли бы проникнуть сюда. Призрак Оперы довольно надежно устроил свое логово. Карлотта часто слышала разговоры о том, что рабочие сцены бояться сюда спускаться. Правда, судя по всему, сейчас рыжеволосая прима могла бы уйти сама, если захотела бы. Только теперь она не собиралась всем сообщать, кого нашла. Не было нужды как-то мстить своему врагу теперь. Ведь сейчас Карлотта осознала, насколько лучше смогла бы спеть, хоть раз попробовав прислушаться к его советам. Она понимала, что скоро ей придется уйти отсюда, но уйдет она уже совсем другим человеком, даже если никому это никогда не покажет. Весь этот вечер был потрачен на то, чтобы понять истинную суть музыки, и сейчас сеньоре Гудичелли казалось, что до нее начала доходить суть всего сказанного: нет никакой магии, необходимо просто научится чувствовать музыку сердцем.
Карлотта закусила губу. Как же не хотелось признавать свое поражение! Нет! Она никогда не пробовала согласиться с кем-то, принять чью-то иную позицию, кроме своей. Это всегда заставляло Карлотту отстаивать только свою точку зрения, считая ее единственной правильной. Сейчас же примадонна молчала.
Голос Карлотта обрела лишь после того, как Призрак Оперы обратился к ней.
- Спеть с Вами? - Удивленно проговорила она, отчего ее итальянский акцент стал наиболее ярким. Такого Карлотта явно не ожидала. Она будет петь со своим врагом, который неоднократно пытался ее убить? Уму непостижимо! Нет, конечно, следовало пойти прочь, позвать на помощь, сделать что-нибудь еще, чтобы выбраться из этого страшного подземелья. Но вместо этого Карлотта взяла вдвое сложенный лист и открыла его. Быстро пробежав глазами, она примерно могла воспроизвести материал. Но решиться попробовать было не просто, к тому же, вступать первой. Однако музыка, которая снова раздалась в подвалах театра "Опера Популер" сама подсказала правильный путь, и рыжеволосая прима вступила.
Голос у Карлотты был высокий, хорошее классическое сопрано, поэтому высокие ноты она брала довольно ловко, делая незначительные паузы, когда приходилось петь в непривычной для нее манере. Но в какой-то момент музыка сама подхватила ее, а голос, этот технически выверенный голос, выравнивался:
- В безумном пиршестве ночных теней....
Это было два абсолютно разных голоса, и Карлотта понимала, что звучат они довольно необычно, но прима даже не обращала на это внимание, так сильно она была погружена в пение. Финал оказался настолько мощным, что Карлотта не ожидала это от себя. Оказывается, она даже закрыла глаза. Открыв их, сеньора Гудичелли посмотрела на хозяина подземелья. Она видимо хотела что-то сказать, но голоса рабочих сцены, которые перетаскивали оставшуюся часть декораций словно помешали это. Вместо этого она подняла руку и проговорила:
- Addio Maestro! - Проговорила она и пошла прочь, не оборачиваясь. Теперь Карлотта точно знала, уходя отсюда прежней она уже не будет никогда.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: альтернативное прочтение » Ti insegnerò una nuova canzone