В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Mozart: l'opera rock" » Insanity and fear


Insanity and fear

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s2.uploads.ru/0fzto.png
Лучший эпизод сезона: основная игра, весна 2016

● Название эпизода: Insanity and fear | Безумие и страх
● Место и время действия: 17 марта 1782, Вена, парк.
● Участники: Janusz Orlowski, Sophie von Erckert
● Синопсис: Случайная встреча – то, чего не хватало для успокоения милой девушке и наемному убийце.

0

2

Что может быть лучше, чем в ясный и погожий денек прогуляться по парку? Да ничего на свете! Особенно весной, когда во всех парках распустились нарциссы и тюльпаны, вокруг щебечут птицы и нарядно одетые барышни вояжируют по аллейкам…
Сидеть в такие дни дома просто сущее наказание для живой и подвижной, словно ртуть Софи. Наверное, если бы любимая дочка в очередной раз попыталась улизнуть гулять в город, то сидеть бы ей в четырех стенах, но в этот раз белокурая фроляйн с жалобной гримасской упросила отпустить ее погулять в парк.
И на ее счастье в чинной и благородной прогулке в парке, который располагался совершенно не далеко от дома, полковник не усмотрел ничего дурного и уже через полчаса, наряженная в кремовое платье, тонкой кисеи и с изящной вышивкой по подолу, Софи чинно вышагивала под руку со своей старой нянькой.
В белокурой головке «бесценного алмаза» полковника фон Эркерта витали самые романтичные мысли, которые только могут посещать юную влюбленную фроляйн.
Что-то в сторону романтичных прогулок с Луиджи, пикников, поездок за город, пренепременно вдвоем кататься на лошадях…
«Если попросить у папеньки двух лошадей, то он отказать мне не сможет, ему и самому давно хотелось похвастаться перед князем своим новым приобретением. Надобно будет только рассказать, как восхищался мой Луиджи Черным Ветром! И тогда папенька обязательно захочет показать всю грацию и мощь этого жеребца… А себе я бы взяла Росинку… Надобно будет упросить папу подарить мне ее на мой День Рождения, она такая красавица, что не любоваться ею просто невозможно!».
Только вот оставалось узнать любит ли этих самых лошадей ее итальянский князь и вообще, согласится ли поехать за город? Вполне вероятно, что нет, ведь у него всегда так много дел, и он весьма часто уезжает по делам в эту самую Италию. Право слово, порой Софи даже начинала немного ревновать своего любимого к этой солнечной Италии, которая так часто отнимала его у белокурой собственницы.
«Но это ничего страшного, когда я стану княгиней, то буду ездить повсюду с Луиджи! И он покажет мне всю Италию, не только свой родной Милан… А и Венецию, и Рим!».
Блаженно щурясь на солнышке, Софи несильно потянула свою старую няньку в сторону лавки, прекрасно видя, что ее спутница уже порядком устала.
- Давай немного посидим  на лавочке, няня? Совсем немножечко, а потом пойдем в кофейню! Выпьем кофейку, ты себе фиалкового мороженного закажешь, я же знаю, что ты больше всего его любишь…
Предложение явно пришлось по вкусу притомившейся старушке, и она с превеликой радостью уселась на лавку, ворча себе под нос о том, что Софи совершенно не жалеет ее бедный старые ноги…

+1

3

Он позволил безумию взять верх. Позволил Марле спокойно играть с нитями его нервов, закручивать их в клубки, плести из них бантики, и она затягивала их, как шнуровку корсета, лишая доступа кислорода. Он позволил ей перемешать все внутри, навести сумасшедший беспорядок. Трость Дюбе свистела, разрывая воздух, не переставая, она наказывала его за проступок, наказывала его за неосторожность, хотя эта неосторожность и несколько отрезвила его.
- Тише, Виктор, - улыбается Марла, когда он собирается и выходит на улицу, надеясь найти среди чужих людей успокоение. – Ты ничего такого не сказал. Тебе просто нужно найти эту девушку и хорошенько с ней поговорить. Придумай что-нибудь. Ты хорошо умеешь это делать.
Молчи, негодяйка. Это все из-за тебя. Она теперь будет меня избегать.
Он взмахивает рукой, поправляя плащ, резким движением разрубая туман ее тела. Марла смеется. Ей щекотно.
- И все же почему она не рассказала все своему отцу? – шепчет она, обнимая Януша за шею. Волны мурашек расходятся от ее леденящего прикосновения. – Испугалась, что ты тотчас же кинешься на нее? Или что-то другое? Забавно, если...
Нет, Марла, это исключено. Она уже любит другого, ее не может влечь ко мне. Как тебе вообще это в голову пришло?
- Только не говори, что это не потешило бы твое самолюбие, - по губам Марлы ползет усмешка, ее рот изгибается, как змея. Ее глаза блестят, как клыки, с которых капает яд. – Она чудесное дитя, такое наивное, но наивность в ней и прекрасна. Разве тебе так не кажется?
Нет. Меня это раздражает.
Ноги несут его в парк, где в листьях шумят обрывки того разговора. «А голос у Вас весьма приятный… Вам нравится мой голос? Это потому, что Вы не слышали, как я кричу». «Н-нет.. не трогайте меня, это просто недопустимо…».
Яуш делает глубокий вдох, и в этом вдохе – тоже: «Однажды придет человек...»
- Виктор, это судьба, - врывается в него шепот Марлы. Она поворачивает его голову, больно впившись пальцами в подбородок. Она помогает ему увидеть. Даже удивительно, какие фортели иногда может выкидывать судьба. Януш направляется к скамейке. Томас обращается к Софи, приблизившись.
- Добрый день, фройляйн Эркерт, - он виновато улыбается. Он понимает, что она вряд ли протянет ему для поцелуя руку, а потому лишь приветственно кланяется. – Решили выбраться в парк и насладиться свежим воздухом и весенним солнцем?

+1

4

Жмурясь на солнце, словно маленький котенок, Софи задумалась о деталях пикника вместе с любимым князем Кавальканти. Идея казалось белокурой фроляйн просто превосходной. Они смогут провести много времени вдвоем, вдали от городского шума, уж на мадам Кольбейн можно смело положиться, она точно устроит эдак, что бы влюбленным никто не мешал. Ну о чем еще можно мечтать? 
«Или же будет намного лучше поехать на выходные к дядюшке в Зальцбург? Там так тихо и спокойно, и много зелени. А уж в саду можно гулять просто вечность. Особенно после того, как тетушка высадила новые сорта нарциссов и роз! Такой аромат, что просто ах! Голова кружится так, что и в обморок упасть можно!».
Мысли «бесценного алмаза» витали где-то очень и очень далеко.  Где-то рядом с притворным обмороком, дабы посмотреть, как испугается ее нареченный, как будет заботиться о ней!
Вот почему она не увидала, как к их лавке подошел тот самый англичанин, который в последнюю их встречу напугал ее до полуобморока. Ну или точнее: до качественной истерики с рыданиями, нюхательными солями, увещеваниями няньки и многочисленными подарками от отца, который старался отвлечь свою любимую дочурку от грустных мыслей. Самой же фроляйн показалось, что ее знакомый возник прямо таки из ниоткуда, словно черт из табакерки.
«Если в старой табакерке век недержат табака, заведется втабакерке черти что наверняка!» - неожиданно и совершенно не к месту вспомнилось Софи строчка из какой-то детской сказки, которую ей частенько рассказывала нянюшка. Только теперь верно уместнее было бы сказать не черти что, а «появится там англичанин наверняка». Получалось конечно не в рифму, зато соответствовало действительности.
О, если бы можно было тот час же провалиться под землю, Софи с радостью бы воспользовалась такой возможностью. Или взять да и превратиться в маленькую птичку,  которая легко может упорхнуть отсюда. Но увы-увы, подобное бывает только в сказках… Да и пугать старую нянечку вовсе не входило в планы «бесценного алмаза» полковника фон Эркерт.Один только Бог знал, как не хотелось Софи вновь заговаривать с этим странным, пугающим англичанином. Но и другого выхода она не видела. Вскакивать и убегать было бы просто верхом неприличия. Да и потом, ее нянечка, явно не подозревала какие мысли витают в голове ее подопечной, ибо радостно улыбалась подошедшему молодому человеку.
- И Вам доброго дня, герр Томас – в ответ кивает белокурая фроляйн своему знакомому, силясь изобразить на лице радость от встречи и мысленно коря судьбу за непонятные испытания, которые ей посланы в лице этого безумного человека – Да, как видите, погода нынче так хороша, что не прогуляться было бы просто грехом.
Для того, что бы успокоиться и почувствовать какую-то поддержку, фон Эркерт взяла свою старую нянечку за руку и крепко сжала ее. В глубине души Софи искренне надеялась, что этот странный молодой человек сейчас раскланяется и уйдет, ведь ему не предлагали присоединиться к ним. Не предложили присесть рядом.

+1

5

- Очевидно, тебя не рады видеть, - усмехается Марла. Томас неловко опускает взгляд в землю. Даже Томас видит, что взгляд Софи говорит:
- Уходите поскорее. Вон. Убирайтесь.
Но он не может уйти, пока не уладит это недоразумение. Пятно на репутации. Позор выдавшему себя безумцу. Сейчас это кажется несущественным, но потом превратится в снежный ком. Это станет большой проблемой, ведущей к бесконечному множеству других проблем. Таких, как: чем убить; когда; где спрятать тело.
- Честно говоря, фройляйн, я все вспоминаю наш прошлый разговор и... Мне кажется, что я не сделал того, что должен был, - начинает Томас Дейвис осторожно. Улыбка на его лице сменяется серьезным выражением.
- Содрать с нее шкуру? - хихикая, предполагает Марла.
- Меня очень растрогали Ваши слезы, - вкрадчиво говорит Томас Дейвис. Кажется, даже нежность звучит в его голосе, едва заметная нежность, напоминающая чувства брата к родной сестре. – И мне причиняет боль то обстоятельства, что вызвал их я. Вернее, колыбельная, которую я исполнил.
- Był sobie król, - напевает Марла, щекоча клейма, оставленные на его памяти.
Нам не нужны лишние уши. Это женщина, ее няня, стоит между нами, как могучая стена. Она не даст мне дотронуться до ее сердца, вырвать его, нарисовать на нем венами новый узор, вернуть обратно в грудную клетку.
- Если Вы не возражаете, я бы хотел поговорить с Вами. Все-таки ощущаю между нами некоторого рода понимание. Моя матушка тоже погибла, Вы знаете, - продолжает Томас, и взгляд его напоминает взгляд голодного щеночка. – Простите за откровенность.
Рискованно все это. Януш уже подумывает о том, что в самом деле придется заботится об этой проблеме иными способами. Если она никому не сказала о том, что на самом деле произошло тогда, то никто не заподозрит в ее смерти милого робкого англичанина с чувствительным сердцем. Ведь так его запомнит ее нянюшка? Вовсе не жестоким безумным убийцей, которым он и является.  Какая ирония.
Что ж, если сейчас она откажется говорить с ним, она сама подпишет себе приговор.
- И не жалко тебе срезать этот невинный цветочек, Виктор? – спрашивает Марла, щелкая ножницами у самого его уха.
Нет, Марла. Без вынужденных жертв не обойтись, когда совершаешь ошибку. Это плата, и нечего о ней жалеть. Лучше расслабиться. И получать удовольствие.

+1

6

Уж казалось бы, она явственно давала понять, что вести светские беседы вовсе не желает. Ну не напрямую, разумеется, ведь подобное недопустимо для благородной фроляйн… Только взглядом и прохладным тоном
Но, вероятно, молодой англичанин не понял этого, или делал вид, что не понял, ибо даже и не думал уходить. Скорее напротив. Он смущенно улыбался и казалось, старался заглянуть в глаза белокурой дочери полковника. И Софи чувствовала, что ее решимость, как можно скорее отвязаться (а точнее бесцеремонно прогнать) этого пугающего англичанина тает просто на глазах.
Уж чего-чего, а быть твердой и непреклонной, словно скала, фроляйн фон Эркерт никогда не умела.  Особенно, когда ее собеседник взглядом напоминал маленького перепуганного щеночка, который потерялся и доверчиво подбегает ко всем, только что бы ему помогли, взяли на руки да приласкали.
- Не стоило Вам так переживать из-за нашей прошлой встречи, ведь все прошло хорошо – солгала фроляйн, чувствуя, как у нее начинают краснеть уши. Краснеющие уши и щеки это был верный признак того, что «бесценный алмаз» пытается скрыть правду.
- Батюшка от Вас в восторге, он мне говорил, что более вежливого и начитанного молодого человека он не встречал на своем пути. А что до колыбельной… Она очень красива, и правда несказанно растрогала меня. Да еще и ужаснейшая мигрень, которая мучила меня в тот день, с самого утра…
Софи взмахнула свободной ручкой (ведь второй она продолжала держать свою няню за руку, так оно было намного спокойнее), давая понять, что вероятно эта жуткая и совершенно выдуманная головная боль и была истинной причиной ее внезапных слез в тот самый памятный день.
И уж окончательно сдалась на милость победителю, единственная дочь полковника, как только услышала речи о том, что бедняжка Томас так же не имеет матушки… Ведь печальнее этого быть ничего и не могло, по крайней мере именно так считала белокурая Софи. И как бы сильно она не любила своего батюшку, она все равно отчаянно скучала и тосковала по материнском вниманию, которого была лишена с самого нежного возраста.
Сочувственно взглянув на своего странного знакомого, фроляйн подвинулась, уступая место на лавке, подле себя и тихонечко вздохнула, словно давая понять, как хорошо она понимает душевную боль этого молодого человека.
- Моя матушка не погибла, а скончалась вследствие хвори, чахотки. Я тогда была совсем еще малышкой несмышленой, мне было всего-то два года. И знаете что, герр Томас? Обиднее всего осознавать, что я ее совсем не помню! Мне все говорят какая красавица она была, как сильно я похожа на нее и лицом и характером… И если судить по портретам, то так оно и есть. Но я ее совсем не помню, и это очень горько. Хотя, моя матушка частенько сниться мне по ночам, и пусть я не вижу ее лика, только женскую фигуру, в ореоле яркого света…
Пожалуй последнее рассказывать совершенно малознакомому человеку не стоило, но Софи вовсе не смущалась. Ей напротив, казалось прекрасным то, что хотя бы во сне она может видеться со своей матерью, которую она любила всем сердцем, несмотря на то, что совершенно не знала ее.

+2

7

Конечно, рассказать Софи о матери было необходимо. Януш понимает это, но чувства, эти чертовы безумцы, которые подталкивают его все ближе и ближе к пропасти, просыпаются,разбуженные словами Софи. Януш садится рядом, опускает на секунду взгляд прежде, чем снова взглянуть на дочь полковника.
- Бедняжечка, - притворно вздыхает Марла. – Мне ее даже жаль. Жестокий Бог забрал и ее матушку. Интересно, каково ей смотреть в зеркало и понимать, что она никогда не увидит ту, что дала ей жизнь, снова?
Замолчи, Марла.
- Что ж, если вы в самом деле похожи, стоит лишь оплакивать, что земля потеряла такого ангела, - говорит Томас Дейвис мягко, неуверенно улыбается. В его глазах – непритворное понимание. В его глазах – те же страдания и боль, с которыми Януш до сих пор не может смириться.
Милая девочка, надеюсь, в этом мире ты ее больше не встретишь.
Януш вспоминает Кейтлин. «Ты же видишь, милый, эта женщина не твоя мать», - слова Марлы, режущие, как кинжалы.
- Но я понимаю Вас. Моя мать умерла сразу после родов. Я никогда ее не знал. Она не пела мне колыбельных, не баюкала меня. Материнская любовь до сих пор остается для меня загадкой, - говорит Томас Дейвис. Он старается говорить спокойно, но боль и горечь звучат, пробиваются в его голосе, как ростки сквозь землю. – Она тоже часто мне снится.
Януш улыбается, сам не знает почему. Нужно продолжать этот спектакль, обнажающий шрамы на безумной душе.
- У Вас замечательный отец. Он очень Вас любит и очень о Вас заботится. Цените его.
- Тебе не хватает любви, Виктор? – насмешливо шепчет Марла ему на ухо. – Убей кого-нибудь. Кровь согревает лучше нежных чувств. Поверь мне.
Замолчи.
- Мой отец пел мне эту колыбельную. Он был англичанином, а мать полячкой, поэтому она на польском. Других я не знаю. Когда отец вернулся на родину, я был слишком взрослым, чтобы петь мне колыбельные. Отец сказал, что ей его научила мать. Это, можно сказать, единственное, что мне от нее осталось.
Томас Дейвис замолкает, глядя на свои руки. Он, кажется, погружен в мысли и воспоминания. Он, кажется, действительно страдает.
Януш же считает, что игра зашла слишком далеко. Не стоит больше ничего говорить. Втереться в доверие, заставить пересмотреть события того вечера, стать в глазах Софи жертвой собственных воспоминаний. И тогда не придется греть руки в ее крови, заметать следы, убирать свидетелей. Все живы. И почти счастливы.
Жизнь еще научит ее, Марла. Может, то, что я сказал тогда, было жестоко, но ведь это была правда. Жизнь не несет ничего таким романтичным, мечтательным особам, кроме разочарования и боли. Я видел это много раз, Марла. И мне уже жаль эту наивную юную девочку.

+1

8

- Спасибо Вам за эти слова, милый герр Томас, но… Как мне кажется, моя дорогая матушка намного красивее, чем я… Была. Намного прекраснее! – Искренне заверила иностранца фроляйн фон Эркерт, однако при этом как-то неуверенно передернула плечами. Словно не знала, стоило ли озвучивать вслух эти речи. Уместны ли они?
Да и вообще, разговаривать о покойной жене полковника, о своей родной матери для Софи было крайне непривычно, ведь сам фон Эркерт  терпеть не мог этих разговоров. Будто бы если молчать, делать вид что ничего и не было, душевная боль пройдет, исчезнет, раствориться во времени. Только как видно, легче ему как раз и не становилось… Ведь не зря же с того самого момента, как не стало фрау фон Эркерт в их доме ничего не менялось. Все было точно так же как и при покойной хозяйке, «бесценный алмаз» полковника узнала об этом от слуг. И даже любимой жены комната осталась нетронутой, словно та просто ушла куда-то и вот-вот вернется.
– У моей матушки были более правильные черты лица и волосы чистое золото. А уж глаза, глаза яснее самого неба. Ну, по крайней мере, если судить по ее портретам. – Зачем-то добавила фроляйн, и тяжко вздохнула, вспомнив с какой невероятной болью в глазах, смотрит порой на эти самые портреты бедный полковник.
Если учитывать то, что Софи совершенно искренне была уверенна в том, что внешность ее весьма заурядна, то не стоило и удивляться этим сомнениям фроляйн относительно собственной красоты. Но как же горько было слушать речи бедного англичанина о том, что он вовсе не знал материнской любви. Что может быть горше этого? Пожалуй, ничего…
Впервые Софи могла назвать себя счастливицей, ибо у нее остались какие-то обрывочные воспоминания о милой ее матушке. Она помнила ее смех. А еще ямочки на щеках, когда та улыбалась. И пускай эти воспоминания были такими расплывчатыми, такими смутными, зато они были самым дорогим, что только может быть!
- И да, Вы бесконечно правы. Мой отец самый лучший, во всем белом свете. – В голосе белокурой фроляйн зазвучала такая нежность, которую сложно было бы изъяснить. - Однако, воспоминания в виде колыбельной песни так же бесценны! Уж поверьте мне. Ведь Вы можете представлять себе, как она пела эту песню, как улыбалась при этом, как устало, но в то же время счастливо звучал ее голос…
С этими словами фроляйн ободряюще сжала своей ручкой ладонь своего собеседника, который выглядел несчастным и таким потерянным, что не сочувствовать ему было просто невозможно.
Все эти разговоры как нельзя более располагали к себе, и признаться честно, Софи уже готова была считать герра  Дейвис чуть ли не своим лучшим другом, который способен понять ее как никто другой. А о том, как сильно ее напугал Томас в свой прошлый визит, она, казалось, и думать уже забыла.

0

9

Януш слушает эти рассказы про мать, про ее небывалую красоту. Он  почти ощущает ревность. «Заткнись, замолчи, моя мать все равно красивее твоей». Какое ребячество. Он сам это понимает, но ничего не может поделать с выжигающим все огнем в груди. «Мой отец – самый лучший. Он умер ради меня. Он не бросал меня». Януш видит его тень под покровом парковых деревьев. Прикрывает глаза, внимательно слушая Софи. Старается успокоиться, потому что несдержанность – вот, что чуть не погубило его в прошлый раз.
Все, что я могу представить, милая фрау, это то, как разрывал ее изнутри. Как ранил ее настолько, что она просто не справилась с болью. Как она кричала, боже, как она кричала. Вот это я могу представить.  Но милую улыбку, когда она поет мне колыбельную – нет. Потому что я стер эту улыбку, я, я, я…
Рука Софи сжимает его ладонь, как тиски. Возвращает к реальности. Так сочувственно смотрит на него эта милашка. Он не может сдержать улыбки. Даже в какой-то момент жалеет, что все-таки не решил убить ее, а разбередил старые раны, позволил ей испытать к нему жалость, смотреть на него так, сжимать его руку так, чувствовать себя так спокойно рядом с ним.
Потому что не так должна ты чувствовать себя рядом с настоящим монстром, милая девушка.
- Вы очень добры. От Ваших слов становится теплее на душе, - говорит он тихим, но уверенным голосом. – Спасибо. Мне и правда легче.
Продолжить втираться в доверие или уйти, исчезнуть, пока мираж не развеялся? Закрепить полученный результат.  Но Януш решает продолжать, пускай и чувствует запах паленого мяса – из груди, где все еще бушует пламень.
- Я правда очень беспокоился за Вас. И мне кажется, что Вы одна из немногих, кто может меня понять. Скажите… Могу ли я рассчитывать на Вашу дружбу? Я не могу предложить многого, разве что разговор и поддержку. То же, что может потребоваться и мне.
Не желая, чтобы девушке становилось неловко от прикосновений, Томас Дейвис слегка ободряюще сжимает ее руки прежде, чем высвободиться.

+1

10

На мгновение Софи показалось, что герр Дейвис,  как говорится, витает в облаках. По крайней мере, взгляд его был таким затуманенным, словно бы он видел то, что не может узреть никто.
Белокурая фроляйн естественно решила, что это он, верно, вспоминает о своей покойной матери, об отчем доме. О счастливых деньках в своей туманной Англии, если говорить в двух словах.  Ведь всем известно, что детство это самая безоблачная пора в жизни человека.
- Конечно, целиком и полностью, - с какой-то детской искренностью выпалила фон Эркерт, всем своим сердцем желая порадовать этого бедняжку. – Вы можете считать, что я Ваш добрый и хороший друг, можете рассказывать мне все, что Вас тревожит и беспокоит. Я всегда выслушаю и чем смогу поддержу.
Кто-то из родни уже сетовал, что у Софи слишком уж доброе сердце, и это ее однажды погубит. Но «бесценный алмаз» полковника только отмахнулась от этих речей. Уж лучше так, чем жить букой, у которой одно только брюзжание
«Как ему верно одиноко и тоскливо! Ведь сейчас он совершенно один, в чужой стране! Ах, бедняжечка, я бы верно не смогла вот так. Уехать из моей славной Вены! Жить так далеко от папы, от моих драгоценных подружек. Нет-нет, это слишком».
Несмотря на то, что по общепризнанному факту мужчина менее чувствителен в подобных вопросах, и не должен поддаваться вот таким эмоциям, Софи для самой себя разъяснила все очень просто. Перед ней очень нежный молодой человек, который не стесняется проявления таких чувств.
- Ежели хотите, то предлагаю Вам прийти в ближайшие дни ко мне, папа будет очень рад гостям. Мы выпьем чаю, побеседуем сколько Вашей душе угодно.  
Софи словно уже позабыла о том, что произошло во время того визита, когда этот странный англичанин довел ее практически до истерики. Сейчас же он казался ей очаровательнейшим собеседником, симпатичным мужчиной и приятным человеком.
- Обещаю, что с этого самого дня Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме!

+1

11

Наивная девочка, которая чуть его не раскусила. Видимо, у него получилось развести ее на жалость, а жалость – это почти так же хорошо, как доверие. И между этими двумя порой очень трудно провести четкую границу. Ведь люди часто расчитывают на благодарность. Ты не вонзишь нож мне в спину, я ведь столько сделал для тебя! Святая наивность. Боже, храни столь чистые эгоистичные сердца.
– Это было бы чудесно, – говорит Томас Дейвис, открыто, искренне улыбаясь. – Сочту за честь воспользоваться этим приглашением.
Ошибка исправлена. Теперь ты довольна, Марла?
Марла улыбается, хищно и совсем недружелюбно. За ее сомкнутыми губами прячутся ряды острых, как бритва, клыков. Януш знает, что они вонзятся в него при первой же возможности. Софи – счастливица, что не может почувствовать их фантомных прикосновений.
– Ты всегда будешь желанным гостем, слышал? – посмеивается Марла, и губы ее обнажают вполне нормальные, человеческие зубы. – Ты молодец, Виктор. Ты бы заслуживал похвалы, если бы сделал все правильно с самого начала.
Да, конечно. Вовремя исправленная ошибка все равно ошибка. Неровность на гладком стекле идеала.
– Вы не представляете, сколько облегчения принес мне наш разговор, фройляйн фон Эркерт, – поднимаясь, говорит Томас Дейвис. Улыбается чуть виновато. – Даже жаль заканчивать его здесь, но, к сожалению, мне нужно отправляться по делам. Но я рад, что мы с Вами все-таки встретились.
Он кланяется, в знак прощания. Не стоит затягивать этот спектакль на слишком долго. В конце концов, это случайная встреча, верно?
– Надеюсь, у нас будет возможность в скором времени продолжить его, – говорит он. Марла смеется. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока от ее безумного хохота не начинает закладывать уши.
– Какая забавная ситуация, – едва поборов приступ смеха, говорит она и смахивает выступившие на глазах кровавые слезы. – Эта милашка не будет знать, что делится своими переживаниями и чувствами с безумным монстром.
Ты сейчас говоришь про меня, Марла? Или про себя?
И вот уже зубы сменяются клыками.
– Конечно, про нас обоих, Виктор. Про нас обоих.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Mozart: l'opera rock" » Insanity and fear