Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Beauty and the Beast

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s4.uploads.ru/s5amf.png
Лучший эпизод сезона: весна 2016

http://savepic.org/7825095.gif

● Название эпизода: Beauty and the Beast / Красавица и Чудовище
● Место и время действия: «Опера Популер», 31 октября 1870 года, вечер.
● Участники: Сhristine Daae & Le Fantome
● Синопсис: Кристин, наконец-то, заняла достойное место в «Опера Популер», как и мечтал Эрик. Каждое выступление – это триумф и открытие новых граней ее таланта. Одна лишь мысль не дает мадемуазель Даэ покоя – что за ужасную тайну скрывает ее Учитель? Может, она заключена в его маске? Кристин решает во что бы то ни стало выяснить это.

0

2

- Мадемуазель Даэ, мадемуазель Даэ, браво! - Кристин повернулась, явно удивленная появлением директоров за кулисами. Обычно они старались не тревожить артистов во время антракта, но тут решили нарушить собственные правила. Интересно, что же случилось?
За последнее время жизнь Кристин произошло довольно много событий. Благодаря своему Учителю, она перешла из состава хористок в действующих солисток и своим голосом поражала театр "Опера Популер" в каждом спектакле. Ее голос, чистый и высокий, покорил уже не одно сердце ценителей оперы. Правда для Кристин до сих пор оставалось загадкой, как ее Ангелу Музыки удалось заставить ее голос так звучать. Ведь ранее ей всегда говорили, что столь хрупкая фигура не приспособлена для таких трудных манипуляций в голосе. Но все вышло иначе: голос Кристин смог раскрыться до таких высот, что иные до них не дотянутся никогда.
И сегодня "Опера Популер" который раз восхищалась прекрасной Маргаритой из "Фауста". В антракте к девушке подошла одна из модисток, которая умелой рукой оправляла ей платье и поправляла прическу. Кристин была уже внутренне собранная к следующему акту, готовая взять самую высокую ноту в арии, когда месье Андре и месье Фермин подошли к ней в антракте.
- Что-то случилось? - Спросила Кристин. - Что-то не так?
Первое, что пришло в голову девушке, что она явно что-то напутала. Но нет же. Она не могла бы ошибиться. Кристин так тщательно следила за каждой нотой, лишь бы не досадить своему Учителю, который, конечно же, наблюдал за ней. Девушка это знала.
- Нет, нет! - Быстро проговорил месье Андре, подхватывая и целуя руку Кристин. - Ваша Маргарита - это фурор! Все наши друзья в восторге от Вас! Мы пришли, чтобы передать Вам их восхищение. Как вам это удается?
Мадемуазель Даэ напряглась. Только сейчас она думала о том, в чем же заключается секрет методики ее Учителя, и вот почти тот же вопрос ей задавали директора. Если бы Кристин могла хотя бы сама себе ответить на вопрос, то, наверное, могла бы поделиться этими соображениями с директорами, но пока это было не возможно. Поэтому единственное, что Кристин могла сделать, это поблагодарить директоров театра "Опера Популер" за столь лестный отзыв.
Оставшаяся часть спектакля прошла буквально на грани самого высокого градуса искусства, на который были способны артисты театра. Солисты, в том числе и Кристин, пели так, словно ангелы спустились с небес, хористки и танцовщицы выделывали такие сложные пируэты, что захватывало дух. Итог этого спектакля не был удивителен ни для одного из зрителей - зал встречал артистов овациями на поклонах. Особенно долго не отпускали Кристин, преподнося ей букет за букетом.
С охапками цветов и обласканная любовью зрителей Кристин вновь прошла за кулисы. Там ее тут же окружили хористки, ее подруги, которые хотели первыми поздравить девушку с успехом. Но Кристин их словно не слышала. Все ее мысли были направлены на то, каким же образом ее Учителю удалось добиться таких успехов. Ведь сама Кристин лишь исполняла его указания всякий раз тренируясь все более усиленно. Но методика Учителя была настолько необычной, что выдающиеся музыканты не могли бы даже угадать какой схемы придерживается Кристин в своем исполнении. Главное, конечно, был конечной результат. Но теперь и сама Кристин заинтересовалась тем, как это ее Учитель смог обучить ее.
В гримерной было тихо и темно. Кристин бросила быстрый взгляд на зеркало, едва вошла внутрь и поставила подаренные цветы в вазу. Сегодня что-то обязательно должно случиться. Сегодня она должна узнать, что же скрывает ее таинственный Учитель, как по его велению ее голос приобрел такой диапазон. Кристин медленно сняла с себя платье Маргариты, переоделась, отпустила служанку, передав ей его и оставшись одна наедине с собой. Хотя нет, не наедине, по мнению Кристин, ее Учитель непременно должен прийти к ней, чтобы похвалить за успех или поругать за ошибки. Но сегодня она должна, просто обязана узнать, в чем заключается секрет ее Учителя. Принесет ли ей горе это знание или нет, она не знала.
Девушка зажгла свечу, проводя рукой по озябшим плечам. Она готова была просидеть в гримерной комнате столько, сколько потребуется, пока Ангел не придет к ней.

+1

3

Отзвучали последние ноты «Фауста», отгремели аплодисменты. Поклонники усыпали дорогу мадемуазель Даэ цветами. Среди них была одна роза, темно-бордовая, почти черная, брошенная рукой того, кто не просто восхищался талантом Кристин, а подвергал ее суровому испытанию, экзаменовал безжалостно и беспристрастно всякий раз, как звучал ее восхитительный голос.
Да, сейчас ее голос был близок к совершенству как никогда. Но еще несколько лет назад вокальные способности Кристин так и могли остаться на уровне хористки. А отсутствие у мадемуазель Даэ самолюбия и тщеславия и вовсе сделали бы дальнейшее развитие ее в мире Музыки невозможным. К счастью, Призрак вовремя заметил ее редкое дарование – чистоту души и большой вокальный потенциал. С тех пор он обучал Кристин, а она с благодарностью принимала науку. И результат не заставил себя ждать. Именно мадемуазель Даэ исполняла теперь ведущие партии, постепенно вытесняя Карлотту. И это неудивительно, публику не обманешь, она слышит и отличает настоящее от глянца, и интуитивно тянется к тому, что трогает сердце. Разве может напыщенная манера синьоры Гудичелли сравниться с изящной простотой и естественностью мадемуазель Даэ? Карлотта выставляла на первый план, прежде всего, себя, часто пренебрегая Музыкой. Кристин же, напротив, раскрывалась навстречу Музыке, становясь с ней одним целым. Сравнивать их, значит, равнять подделку с подлинным произведением искусства.
Эрик был доволен успехами своей ученицы, хотя и считал, что Кристин способна на большее. Но у нее еще все впереди. Вряд ли обрушившаяся на нее слава, цветы и толпы поклонников вскружат ей голову настолько, что она перестанет служить Музыке и забудет своего учителя. Кристин не такая, как все. Она видит суть вещей, и не изменяет себе. А, значит, никогда не разочарует его. Призрак в этом уверен.
Была у него уверенность и кое в чем еще. С появлением в его жизни Кристин, он познал самое сильное и жестокое чувство. Любовь. Не идиллию с пасторальными картинками, какие рисуют в романах. Для Эрика любовь была стихийным чувством, захватывающим с головой, способным вознести на вершину блаженства или, словно волны, безжалостно разбить о камни. В своей единственной любви Лакруа был нетерпим и категоричен, неистов и горяч. Порой, просто чудовищно жесток. Он считал, что мадемуазель Даэ должна принадлежать ему. Всецело. Все эти годы он терпеливо готовил ее к тому, чтобы она стала ему верной спутницей, единомышленницей, Музой! И вместе с ним служила Музыке.
Пока осуществилась лишь часть его плана. Кристин заняла достойное место в «Опера Популер». Следующий шаг – выступления на лучших сценах и всемирная слава. Под силу ли это хрупкой мадемуазель Даэ? Конечно! Ее прекрасный голос должны услышать все! Для этого, разумеется, потребуется продолжать уроки и совершенствовать свое мастерство. А вокруг Кристин вьется этот виконт де Шаньи, будь он проклят. И вроде как она даже не отталкивает его. От этой мысли ярость вскипела у Эрика в груди, а пальцы сами сжались в кулаки. Нет, этого не может быть. И не будет. Потому что Кристин принадлежит ему!
За этими тревожными раздумьями, которые рвали ему сердце, Лакруа вышел незамеченным из ложи №5, прошел потайными ходами до гримерной комнаты мадемуазель Даэ, и остановился за зеркалом. Оно было почти в полный человеческий рост, в деревянной резной раме. Эрик не торопился обнаруживать себя. Он хотел сначала увидеть – как там она, одна ли, чем занята? Но первое, что заметил Призрак – огонек свечи, мерцающий возле Кристин. Сердце его забилось чаще. «Она ждет».
Лакруа толкнул зеркальную поверхность, приводя в движение хитрый механизм, и в следующую секунду шагнул в комнату. Он был закутан в плащ. Под плащом – безупречный черный фрак. Руки, как всегда, затянуты в перчатки из тончайшей кожи. Половину лица скрывает маска.
- Вы обронили, Кристин. – Эрик протянул девушке ту самую розу, на которую она, возможно, и не обратила внимания в зале, за ворохом цветов, которыми осыпали ее поклонники. – Сегодня вы доставили мне неизъяснимое наслаждение своим пением.

0

4

Кристин ждала. Это ожидание казалось таким томительным, словно девушка ждала своего первого выхода на сцену. По крайней мере, нервничала она не меньше, чем тогда. Только теперь это был страх иного рода. Если тогда Кристин переживала из-за своих робких шажочков, из-за того, что она не сможет подхватить общую мелодию или станцевать гармонично со всеми вместе, то теперь она волновалась из-за того, что что-то в ее слабом плане пойдет не так. Ведь действительно план Кристин был каким-то по-детски наивным. Она просто хотела узнать, в чем же секрет ее уроков, но как это сделать, не имела ни малейшего представления. К тому же, Кристин сейчас уже сомневалась, что решиться на это. Не смотря на все, отношение к Ангелу Музыки у Кристин было двоякое. С одной стороны, она доверяла ему свои страхи и мечты уже не первый год, он стал для нее путеводителем в мире Музыки, открыл ей самые потаенные уголки ее голоса, дал ему силу, глубину и окрас. Но с другой стороны, Кристин не раз говорила Раулю о том, что испытывает страх перед таинственным учителем. Это был тот интуитивный страх, который чаще всего не поддается логике. Рауль даже не верил в природу этих страхов, не говоря уже о предмете, поэтому Кристин пришлось остаться с ними наедине. И этот страх так странно смешался с восторгом от обучения Музыкой, что Кристин сама до конца не могла разобраться в природе этих чувств. Было ли в них что-то более глубокое, чем страх или восторг? В любом случае, сейчас Кристин с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Она даже порывалась покинуть гримерную комнату, но несколько раз останавливалась у самой двери.
Наконец-то Кристин услышала, нет, скорее даже почувствовала, что рама зеркала незаметно дернулась и сдвинулась. Девушка обернулась, стоя у двери. Сначала она увидела какую-то тень, которая очень скора обрела человеческие очертания. Человек, который проник к ней гримерную комнату столь странным способом, был укутан в черный плащ, половина лица скрывала маска. Кристин сделала шаг назад, упершись спиной в дверь. Отчего-то она не ожидала, что учитель явится так скоро. Да и к тому же, она рассчитывала услышать только его голос, а не увидеть его самого. Не смотря на то, что Кристин всякий раз с нетерпением ждала уроков, она не думала, что сейчас волнение усилиться. Сказался ли на этом спектакль, в котором Кристин имела оглушительный успех, или девушка была так встревожена визитом своего Учителя, но ей пришлось спрятать руки за спину, чтобы он не заметил дрожи в них. Меньше всего мадемуазель Даэ  хотелось, чтобы Ангел Музыки заподозрил о ее плане - узнать его секрет его уроков.
- Благодарю Вас, - сказала Кристин, протягивая руку за розой. Она посмотрела на вазу, где красовались подаренные букеты и ей стало невыносимо стыдно за то, что она не заметила эту розу. Ведь она знала, что из ложи № 5 за ней непременно наблюдает ее Учитель. Но она и не надеялась, что ее выступление будет им оценено. - Я пела для Вас.
Кристин обретала уверенность. Страх уходил, скрывался перед той великой силой, имя которой была Музыка. Все внутри нее тянулось не только к этому идеальному сочетанию звуков, голосов и мелодии, но и к Ангелу, к ее Ангелу Музыки. К тому, кто открыл ей удивительный мир ее собственного голоса. Но Кристин вновь увлечется уроком, она позабудет о том, что хотела бы узнать. Почему-то именно сейчас это было для нее буквально жизненно необходимо. Словно не зная о природе собственного успеха, она не знала ничего о самой себе.
Все же, интриги и ложь были чужды юной Даэ, поэтому она решила, чтобы все пошло своим чередой, а при возможности она, непременно, спросит его об этом или как-нибудь попытается выяснить.
- Вам понравилось? - От Ангела Музыки можно было ожидать все, что угодно: как похвалу, так и порицание. И Кристин с нетерпением ждала этого вердикта. Ведь если что-то пошло не так, ей непременно стоило усилить свои занятия. Удивительно, но мнение Учителя было самое важное из всех. Директора, зрители и Рауль восхищались каждым выходом Кристин на сцену, но только ее Учитель сможет указать ей на те ошибки, которые незаметны другим.

+1

5

- Будьте осторожны, Кристин. – Проговорил Призрак, заметив, как тонкая нежная ручка мадемуазель Даэ тянется к цветку. – У розы шипы, они могут исколоть ваши пальцы.
В этой скупой фразе была и искренняя забота об ученице, и скрытое предупреждение о том, как может быть опасен ее учитель, если что-то пойдет не так, как предусмотрено в его гениальном плане. Слишком много открывалось подводных камней, угрожающих их предстоящему союзу с Кристин. Взять хотя бы того же виконта. К тому же, нет никаких гарантий, что будущая примадонна «Опера Популер» не оттолкнет его, предпочтя более молодого, красивого и состоятельного кавалера. Нет, лучше не думать об этом. Потому что тогда она изменит не только ему. Но и Музыке. И это будет настоящая катастрофа. Для всех. Эрик знал, что в таком случае месть его окажется необратимой, он не пощадит никого.
Отдав цветок девушке, он отошел на пару шагов, встав у двери. В нее никто не сможет зайти, даже если кто-то дерзнет открыть ее с той стороны запасным ключом. Потому что тогда ему придется иметь дело с Призраком Оперы. Лакруа оглянулся на зеркало, увидел в нем отражение здоровой половины своего лица и поспешно отвернулся. Ему было больно смотреть на себя и осознавать свое уродство. Так оно воспринимается еще острее. Подумать только, будь у него нормальная внешность, ему не пришлось бы носить эту маску, он смог бы занять достойное место в обществе и предъявить права на руку и сердце Кристин. А вместо этого он прячется в подвалах «Опера Популер», наводит ужас на его работников и вынужден передавать свои музыкальные сочинения через Колетт.
Эрик очень ждал того момента, когда Кристин станет взрослой, и они смогут говорить не через стену или стекло, а лицом к лицу. Он надеялся, что этот кроткий ангел не оттолкнет его, увидев маску, скрывающую половину лица. Кристин выросла, но каким-то чудом сохранила свою чистоту и детскую наивность, в ней не было того особого женского вероломства, которое присуще обычно юным девам ее возраста. Она – прекрасна, словно утренний рассвет, и также добра и милосердна. Призраку хотелось верить, что он не ошибается на ее счет. Колетт тоже была весьма лестного мнения о дочери Густава Даэ, и совсем не переживала, что успех может вскружить ей голову.
«Я пела для вас», - донеслось до чуткого слуха Эрика. Он невольно улыбнулся, эти слова согревали его. Рядом с Кристин он вспоминал, что в груди его не камень, а вполне живое сердце, которое не разучилось еще чувствовать. Мадемуазель Даэ была смущена, похоже, из-за цветка. Или по какой-то другой причине?
- Вы пели превосходно, Кристин. – Проговорил Эрик. – Думаю, ангелы на небе плакали, тронутые силой и чистотой вашего голоса. – Он поймал руку девушки и коснулся губами пальцев, надолго, впрочем, не задерживая. Не хотел пугать ее или еще больше смущать. – Вначале ваш голос немного дрожал, видимо, вы недостаточно разогрели связки перед таким сложным выступлением. Был риск, что голос может сорваться на наиболее высоких нотах. А в целом, вы хорошо усвоили мои уроки, и я уверен, что буду гордиться такой ученицей, как вы.
Он вроде бы и похвалил ее, и в то же время мягко указал на небольшие ошибки. Впрочем, эти недочеты, скорее всего, из-за того, что Кристин много занимается, не щадя себя.
- Берегите голос. Он – ваша главная драгоценность. И во время занятий пока старайтесь не брать слишком высоких нот, дайте связкам восстановиться. Перетруждать их нельзя. К следующему вашему выступлению все будет в порядке.
Ее голос должен звучать идеально. Он сделает для этого все, что от него зависит. Как всегда. Услышав в коридоре шаги, Эрик положил руку на ручку двери, готовясь в случае чего, встретить непрошеного гостя как подобает случаю. Но, к счастью для всех, шаги затихли где-то в другом конце коридора. Стычки, которую в глубине его жестокой души так желал Эрик, не будет. Точнее, она откладывается. С виконтом де Шаньи следует разобраться как можно скорее и устранить его как досадную помеху на пути к сердцу Кристин.
- Что вы чувствовали, когда пели сегодня? – Спросил Эрик, отходя от двери, ближе к зеркалу. - Трепетало ли ваше сердце, открываясь Музыке?

0

6

Кристин, отчасти справившись со своим волнением, следила за Ангелом Музыки. Что-то невероятное было в этой фигуре, закутанной в плащ. Сознание, словно прекращало советовать девушке, как жить дальше. Все ее мысли были только погружены в это невероятное ощущение легкости и полета, который давала ей Музыка и ее Учитель. Следовало ли и говорить о том, что Кристин буквально забывала обо всем, когда появлялся ее Учитель. Даже о том, что окружало ее по жизни. Виконт де Шаньи и слава на сцене оставались где-то в тени, склонялись перед Музыкой, словно были послушными слугами. Мир переставал существовать. Так было всегда... Но Кристин росла, взрослела, полная самоотдача Музыке была по-прежнему искренней, но теперь к ней стали примешиваться и иные краски. Кристин стала осознавать, что привязалась к Ангелу Музыки, что не хочет отпускать его из своей жизни. Не только потому, что он раскрывал ей все тайны прекрасного, но и потому, что он стал неотъемлемой частью ее судьбы. Он всегда был рядом с ней, помогал в трудные минуты, поддерживал, учил. Стал самым близким для нее человеком. И даже пламенная любовь Рауля, которая строилась на детской и невинной дружбе, не могла сравниться с теми чувствами, которые Кристин испытывала к Ангелу. Они были настолько глубоки, что Кристин уже сроднилась с ними. Они не казались ни новыми, ни противоестественными. Отсутствие Ангела в жизни Кристин означало бы для нее еще одну потерю.
- Я не боюсь роз. Роза всегда будет прекрасной, а шипы лишь часть ее, но не ее суть.
Девушка оторвала глаза от фигуры в плаще и посмотрела на алую розу. Что же скрывает Ангел? Как он может заставить ее голос быть таким сильным, высоким, всеобъемлющим? Ведь раньше она даже и подумать не могла о том, чтобы спеть Маргариту Фауста. Столь сложная партия несколько лет назад была Кристин просто неподвластна. Теперь же ее Учитель сделал так, чтобы каждая нота давалась ей легко и естественно. Погрузившись в свои мысли, Кристин не заметила, к Ангел перехватил ее руку и поцеловал ее. Девушка от неожиданности напряглась. Это было так нежно, легко, но неожиданно, что Кристин подняла глаза от розы, упершись взглядом в маску, которая скрывала половину его лица. Быть может секрет в этой маске? Кристин подняла руку, но тут же опустила ее, потому что Ангел заговорил.
- Благодарю Вас, - сказала она, запнувшись. Ей стало неловко за собственные мысли. Может быть, Ангел умеет читать ее мысли? И тогда он узнает, о каком коварстве она задумалась - сорвать с него маску? Кристин испугалась не только собственных мыслей, но и последствий, к которым могли бы привести ее необдуманные действия. Но жажда правды давала о себе знать. Ведь она была не только пустой сосуд, инструмент, который можно наладить так, как пожелает исполнитель. Она была полноправным участником этого действия, тем, кто вкладывает в Музыку свою душу. Она имела права знать.
- Я старалась делать так, как Вы учили меня вчера, - призналась девушка. - Еще на репетиции было трудно взять ноты на "... Ну что ж? Открыть ведь не беда, И что ж я так робею! Мой Бог!...", но на сцене все прошло легко.
"И что ж я так робею?" - Мысленно вопрошала Кристин саму себя подобно своей Маргарите. Как сложен выбор! Можно продолжить разговор о Музыке, о том, как пела она сегодня, какие ошибки допустила, а можно было сделать решительный шаг и узнать правду о своем Учителе. Но пока Кристин проигрывала. Ей словно что-то не хватало для этого шага. Это был не страх перед Учителем, а скорее страх перед тем, что все может измениться, едва она решиться сорвать маску. Ангел Музыки покинет ее, и жизнь Кристин снова потеряет смысл. Она больше не сможет петь, как раньше, а значит, будет существовать лишь на половину.
Ангел Музыки направился к зеркалу, а Кристин вжалась в стену возле двери. Теперь в неясном свете свечей гримерной комнаты она почти не видела его лица, да и маска скрывала его почти полностью. Кристин сглотнула. Что же ей делать?
Ведь только что, на сцене, ее смела Маргарита робея надевала на себя серьги и браслеты из жемчуга. Ах, нет! Кристин не так решительна! Сделать этот шаг, обречь себя на правду? Или дальше молчать? Жить так, как жила? Как не прост выбор!
- Я чувствовала, как вся моя душа неслась ввысь, с каждой нотой мое сердце радовалось Музыкой, она звучала в моей голове, словно Ваш голос. Я жила ей, отвечала ей. Моя душа общалась с Музыкой. Не я...
Говоря это, Кристин сделала несколько шагов вперед по направлению к Ангелу. Надо выбирать.

+1

7

Она сказала: «Моя душа общалась с Музыкой». Губы Эрика дрогнули в едва уловимой улыбке. Именно этого он хотел, этого добивался от нее столько лет. Открыться Музыке – вот главный секрет успеха. Не просто петь, а дышать, пропуская гармонию звуков через собственное сердце. Только тогда они оживают и звучат так, как надо. И мадемуазель Даэ постигла эту науку. Пусть не сразу, пусть не с первого раза у нее все получилось, но она оказалась упорной и трудолюбивой ученицей и добилась того, что он так хотел видеть в ней. И сейчас слышать ее голос было истинным наслаждением для Эрика. Мелкие недочеты – не в счет, если не придираться, то она уже очень близка к идеалу.
«... Смиренье, скромность чувств невинная, святая - Вот самый лучший дар...». Ах, как прекрасна она была, стоя на сцене. Сама, словно ангел, спустившийся с небес. «Кристин, зачем вы рождены терзать меня? Видеть вас так близко и не сметь коснуться. Потому что увидеть страх в ваших лучистых глазах будет еще ужасней. И я никогда не смогу себе этого простить».
Призрак стоял у зеркала, скрестив руки на груди, и смотрел на девушку чуть исподлобья. В ушах все еще звучал ее дивный голос. Он хотел бы, чтобы она пела только для него. Но это невозможно. Увы, нет. Лакруа хотел создать идеальную певицу, которая своим голосом сможет приблизить слушателей к настоящей Музыке. И сейчас он чувствовал себя скульптором, изваявшим новую Галатею. Она стоит перед ним, живая, чистая, словно солнечный лучик. Так что тебе еще нужно, Эрик?
Он знал ответ. И боялся даже самому себе в этом признаться. Лакруа желал быть любимым ею. Он ничего не хотел так сильно. Его любовь к Кристин - темная, тяжелая, с привкусом горькой сладости, как любое запретное чувство. Это любовь собственника. Безумца, который полюбил раз и на всю жизнь. Узнай об этом мадемуазель Даэ, она, скорее всего, немедленно сбежала бы от него. Как бы он смог пережить это? За столько лет Кристин ни разу не разочаровала его, она, действительно была идеалом для Призрака. Идеалом женщины. Идеалом человека.
«Скорбя, страдая, О мать святая, Склонись, склонись к беде моей! ... Я плачу, плачу, плачу, И рвется грудь моя... Меня позором не убей!». Эрик вздохнул, «Фауст» был так созвучен струнам его души. Особенно сейчас, когда он вдруг отчетливо стал понимать, что не сможет заставить этого ангела полюбить дьявольское отродье в своем лице. Просто не сможет, даже если его сердце будет разрываться от муки неразделенной любви.
В этот момент Эрик отвлекся от внутренней рефлексии и еще раз взглянул на девушку. В ней что-то было не так. Только что? Он понял почти сразу, так как хорошо знал Кристин. На ее прекрасное лицо как будто набежала тень. Она была или озадачена, или расстроена или просто размышляла о чем-то. А, может, просто не решалась сказать что-то или сделать. Стояла, прижавшись к двери.
«Может, я напугал ее чем-то? Или обидел своими замечаниями?».
- То, как вы поете… Как отдаетесь Музыке без остатка… Очень сложно. – Голос Эрика звучал сейчас мягче и глуше. - Возможно, вы сами не понимаете пока того. Но это не просто дар, а еще и испытание. Серьезное испытание. Музыка будет испытывать вас всякий раз, когда вы станете петь. Я лишь хочу помочь вам.
Он всегда был строгим учителем. Но для ее же блага.
Однако, как она бледна и даже, кажется, вздрагивает. Уж не заболела ли? Может, переутомилась во время выступления? Или переволновалась. А, может, ждала кого-то? Какого-нибудь виконта де Шаньи, м? И Призрак своим появлением разрушил их планы? В груди ревнивца вспыхнул пожар, который, впрочем, сразу же угас. Нет, его Кристин не такая. Она ждала именно его.
И все-таки…
- Кристин, - Эрик смотрел сейчас прямо на девушку, которая, наконец, осмелилась приблизиться к нему на несколько маленьких шажочков, – что с вами?
Явно не отдавая себе отчета в том, что делает, Призрак протянул навстречу девушке руки, затянутые в черные перчатки.

+1

8

Сомнения продолжали терзать девушку. Ей хотелось сделать шаг назад, хотелось, чтобы кто-нибудь прервал их уединение, чтобы ей не пришлось делать то, что она задумала. Страх и желание узнать правду так туго сплелись в толстый клубок, что Кристин уже сама не могла разгадать собственных желаний. То она мысленно молила, чтобы кто-нибудь постучался, то надеялась только на то, чтобы никто не нарушил их уединение.
Отступать назад было уже поздно, но девушка попыталась схватиться за последнюю ниточку, которая отделяет ее от того решающего шага.
- Испытание? - Переспросила Кристин, не уверенная, что правильно поняла значение слова. Да, конечно, юная мадемуазель Даэ упорно тренировалась, чтобы голос ее звучал так, как того требовал ее Учитель, но сейчас не понимала, о чем он ведет речь. Что еще ожидает в будущем новую солистку "Опера Популер"? Она всегда знала, что ее путь не будет простым, но знала Кристин и то, что Ангел Музыки наставляет и оберегает ее. Она всегда это чувствовала. Подобно отцу, который всегда был в ее сердце, Ангел Музыки занимал в нем очень значимую часть. Кристин отдавала Музыке всю себя, но у нее не получилось бы отдать и самую малую частичку себя, если бы не ее Учитель, который буквально проложил ей этот путь к Музыке. Только благодаря нему она смогла постигнуть ту глубину звука и голоса, которая всегда оставалась за гранью понимания обычных людей. Помимо хорошо выстроенной технике голоса в исполнении Кристин зрители замечали, что голос юной Даэ словно соединяется с Музыкой. И как Кристин добилась такого невероятного эффекта не знал никто. В том числе и сама девушка. И теперь ей хотелось узнать, в чем же секрет ее Учителя?
Если бы все-таки Кристин и хотела не предпринимать решительных действий, то теперь это было не возможно. Ее Учитель заметил, что Кристин было явно не по себе. Скорее всего, ее внутренние волнения отразились внешне. И уже невозможно было не заметить, как бледна Кристин, как трудно дается ей этот разговор. Но, возможно, Ангел и не догадывается о том, что девушка намерена сделать. Если бы он знал, насколько дерзкий ее план, то не разговаривал бы с ней столь спокойно. Это дало ей некоторую уверенность, на ее стороне будет неожиданность. Но что будет дальше? Не привыкшая к коварству и лжи, Кристин не могла и предположить, чтобы обманом узнать тайну ее Учителя, поэтому она решилась действовать открыто.
Взгляд Ангела Музыки словно пронизывал. Под таким взглядом невозможно лгать, невозможно кривить душой. Кристин никогда этого и не делала. Пожалуй, Ангел Музыки был единственным, кому она доверила свою душу. Ему и Музыке.
- Нет, со мной все... все хорошо, - ответила Кристин, понимая, что не может дольше молчать, иначе бы это молчание было бы расценена, как прямая угроза. - Вам не стоит волноваться обо мне или моем голосе.
Кристин покачала головой.
- Он идеален, благодаря Вам, - она сделала еще несколько неуверенных шагов. Необходимо решиться. Здесь и сейчас. Иначе Кристин снова упустит свой шанс узнать правду. Конечно, можно было бы жить и без этой правды, но девушка считала, что право на нее отобрать у нее не может никто. Она и ее голос не инструмент. У Кристин есть душа, которая не могла служить Музыке, если инструменты этого служения будут строиться на лжи. - Порой мне кажется, что это не мой голос вовсе.
Кристин запнулась. Как же правдивы были сейчас ее слова! Ведь она действительно порой не может даже узнать собственный голос. Как же это происходит? Что Он делает с ней? Как можно создать такой совершенный голос? Ведь Кристин казалось, что сама она просто не способна воспроизводить такие высокие ноты.
Назад пути уже не было, Кристин это понимала, ведь Ангел уже заметил ее неуверенность. Соврать, что ему показалось не получилось бы. Да и к тому же, Кристин попросту не умела лгать. Девушка расправила плечи. Как бы не был труден шаг, назад дороги нет. Быстро преодолев то небольшое расстояние, которое было между ней и Ангелом Музыки, она протянула свою руку к его маске.

+1

9

Эрик, не опуская протянутых рук, смотрел на Кристин. Он много хотел сказать ей. Но он так привык выражать свои чувства в Музыке, что не мог подобрать нужных слов. Да и нужны ли они сейчас? Вряд ли. Ее взгляд, румянец на щеках, чуть приоткрытые губы, вздымающаяся от волнения грудь говорили красноречивее слов.
О ком же ему еще заботиться, как не о ней, его единственной ученице? И о ее волшебном голосе, который с годами приобрел, наконец, нужную силу и звучание. Столько лет он учил ее петь сердцем, раскрывая его перед публикой, сидящей в зале. Ведь Музыка не терпит лжи или полутонов. Отдающий все, взамен получает гораздо больше. И Кристин уже начала ощущать это на себе.
Да. За эти годы она расцвела. Стала еще красивей, из робкой девочки превратилась в прекрасную девушку, уверенную в собственных силах. Ее голос больше не обрывался на половине ноты и почти не дрожал, когда взлетал в самую высь, пробуждая даже самые черствые сердца, далекие от Музыки. Вместе с этим росла и любовь учителя к своей ученице. Эрик боялся этого чувства и желал его больше всего на свете. Как приговоренный, который хочет увидеть последний луч солнца перед казнью. Как утопающий в жажде последнего вздоха.
Где-то в глубине своего жестокого сердца Призрак знал, что в этой любви – запретной, темной, желанной, несбыточной, таится его погибель. Кристин – этот прекрасный цветок никогда не сможет полюбить урода, подобного ему. Это только в сказках о красавице и чудовище, которую он читал в детстве, все заканчивается хорошо. В жизни подобное ведет к краху. Но мотыльки все равно стремятся к огню, хотя до них погибли тысячи, сотни тысяч им подобных. И Эрик протягивал руки к мадемуазель Даэ в бесплотной надежде безнадежно влюбленного дурака. Он ненавидел себя за это. Но ничего не мог поделать.
- Это ваш голос, Кристин. – Проговорил Призрак. – А еще много труда, техники и мастерства. Мои уроки не прошли даром, чему я очень рад. Ваш голос был алмазом, который нуждался в искусной огранке. Вы доверились мне. И теперь он засиял гранями настоящего бриллианта.
Девушка, кажется, приблизилась к нему еще на шажок. Что она делает? Зачем? Инстинкт самосохранения бил тревогу, заставляя, требуя от Лакруа пятиться к зеркалу. «Уходи! Она погубит тебя!», - вопил внутренний голос, оглушая, сводя с ума. А Эрик дрожал, словно дикий зверь. Он выполнил свою самую главную задачу – открыл Кристин Даэ миру, зажег ее звезду на музыкальном небосклоне. Теперь ей открыты лучшие залы мира. Все, как он и мечтал. Так почему он не может просто развернуться и уйти?
Смятение подступило к самому горлу. Эрику казалось, что он задыхается. Словно в каком-то горячечном бреду он заметил, как мадемуазель Даэ приблизилась еще немного и протянула руку.
Она была так близко.
Она тянулась к нему.
Красавица и чудовище могут быть вместе только в сказке. Так ли это?
«Уходи! Уходи!!!». Эрик, постигший многие науки, имевший абсолютный слух в Музыке, понятия не имел о любви в понимании современных людей. Долгие годы его друзьями были лишь книги, и в них все заканчивалось хорошо. Красавица влюблялась в чудовище, он становился прекрасным принцем, и жили они долго и счастливо. И сейчас, заметив, как Кристин протянула руку к нему навстречу, Лакруа ошибочно истолковал ее жест. Решил, что она хочет обнять его, коснуться его. И Призрак, не дожидаясь дальнейших действий девушки, подался вперед и заключил Кристин в объятия. В этот момент, когда она, такая хрупкая, теплая, испуганная, была в его руках, Эрику казалось, что его сердце сейчас разорвется.
- Кристин… - Лакруа чуть ослабил объятия и, поймав изящную ручку своей ученицы, с нежностью поцеловал ее.

+1

10

Страх новых открытий буквально парализовал Кристин. Кровь прихлынула к щекам от волнения, но рука продолжала по инерции тянуться вперед. Она уже ни о чем не думала, не понимала, что перед ней опасное существо, ведь сколько слухов и сплетен окутывало таинственного Призрака Оперы! До сих пор "Опера Популер" не смогла забыть ту странную историю о Призраке Оперы. Конечно, сейчас, после того, как Кристин заняла место ведущей примадонны, неприятности и несчастья почти прекратились, но слишком живи в памяти были недавние события. Особенно в душе Кристин. Наверное, даже Рауль не понимал ее так, как она того хотела. Едва Кристин стала выходить во многих сольных партиях, Рауль счел, что все ее страхи были лишь пустыми фантазиями. Не знал он о том, что Ангел Музыки до сих пор приходит к ней. Этот секрет Кристин по-прежнему держала при себе, словно боясь разделить его хоть с кем-то, и из-за этого  Кристин тоже было не по себе. Ведь она уже обещала делиться с Раулем буквально всем. Но ее Учитель, ее Ангел Музыки - это было нечто таким, что Кристин оставила только себе.
Но сейчас в ней смешались и страх и то чувство, которое она испытывала к своему Ангелу Музыки. Как его можно было назвать? Это не было тем легким, безоблачным чувством, которое всегда зарождалось в Кристин, едва рядом оказывался Рауль. Рядом со своим другом детства ей всегда было легко и спокойно, ей было уютно, ей хотелось смеяться. Рядом со своим таинственным Учителем она всегда чувствовала напряжение, но отчего-то безгранично доверяла ему. Она верила каждому его слову, хотя понятия не имела о том, правдивы ли они. Рядом с ним отсутствовали и логика и здравый смысл. Порой Кристин даже забывала, что такое дышать. Она полностью отдавалась Музыки, растворялась в ней. Словно загипнотизированная шла за голосом своего Учителя. Вот и сейчас поднятая рука на долю секунды зависла в воздухе, в тот момент, когда нерешительность снова захлестнула Кристин. Это была ошибкой! Ей необходимо было сорвать маску, узнать правду, покончить все разом. Тогда все бы разрушилось в один краткий миг, но тогда бы пришли наконец-то ответы на все вопросы. Отчего-то Кристин знала, что так будет. Но краткий миг был упущен. Кристин даже не поняла, как оказалась в объятиях своего Учителя. Отчего-то ее поразило то, что ее стан обхватывали крепкие мужские руки. Слишком... слишком настоящие, как у сотни других людей. Кристин буквально ощущала жар от его прикосновений на своей коже. А, может быть, ей это просто чудилось? Ведь сейчас она была словно застигнута на месте преступления. Сорви она маску сейчас, ей некуда было  бы бежать, да и наверное, он просто бы не отпустил ее, знай она правду. Зачем она затеяла такую страшную игру? С чего решила, что может тягаться с чем-то неизбежным? Как просто было бы не думать о том, как Учитель смог сделать ее примадонной, которой рукоплещет зал. Но вечные человеческие сомнения сыграли с Кристин злую штуку.
Эти объятия, такие настоящие человеческие объятия, уверенные, отчасти грубые, были так не похожи на объятия Рауля, но оттого они казались чем-то неизведанным и пугающим одновременно.
Вздох. На секунду Кристин даже забыла как дышать. Еще никогда она не испытывала такого странного ощущения в объятиях мужчины. Страх и восторг - какая опасная смесь! Но страх, а, возможно, и здравый смысл одержал верх. Она дернулась, ощущая что-то противоестественное в этих объятиях. Ведь разве Ангел может быть настолько человечным?
Кристин подняла глаза. Наверное, он что-то понял, ведь объятия стали не такими крепкими, а ее рука каким-то чудесным образом оказалась в его руке. Теперь уже Кристин не понимала, как сделать то, что она задумала. Она была потерянной, уязвимой, но все же собрала все силы в кулак, чтобы успокоится, чтобы ее голос не дрожал, когда она говорила. Чтобы вторая свободная рука, которая дотронулась до его щеки, неприкрытой маской, не отдернулась. Рука ощутила теплую кожу мужчины. Это придало какую-то уверенность. Он стоял перед ней, он был рядом.
- Кто Вы? - Спросила она наконец-то, убирая руку с щеки. - Кто Вы и что Вы делаете со мной?
Как же хотелось спросить о том, что он скрывает под маской! Но на это Кристин бы решилась в последнюю очередь. Она боялась его гнева и одновременно с этим хотела раскрыть эту тайну.

+1

11

«Кто вы?». Голос ее звучал мягко и в то же время требовательно. И взгляд сейчас был устремлен прямо на него. Эрик чувствовал, как у него земля уходит из-под ног. Он и не думал злиться. Но ему все больше и больше хотелось сбежать, лишь бы уйти от этого разговора. Любой ценой. Любыми путями. Однако колесо Судьбы уже было запущено нежной ручкой мадемуазель Даэ, и пути назад нет. Он сам несколько лет назад отрезал себе пути к отступлению, впервые позволив привязаться к другому человеку. С тех пор ему оставалось лишь ждать, когда Кристин задаст ему этот вопрос. И принять его, как неизбежность.
А тут еще он, как на грех, совершенно потерял контроль над собственным разумом, позволив себе обнять ее. Не как учитель или друг, а как пылкий любовник, сгорающий на огне собственной страсти. И ревности. Как он мог поступить так необдуманно? Как смел касаться ее, такую чистую и невинную, словно ангел?
Разум Призрака Оперы был смущен. Сердце в груди билось пойманной птицей, то затихая, то оживая вновь. Он знал, что его любовь к Кристин безнадежна и обречена оставаться безответной. И думал, что смирился с этим за годы обучению ее Музыке. Но его злое чувство лишь расцветало и ждало своего часа, чтобы прорасти ядовитым цветком и сорваться с губ.
Тем временем, пауза затягивалась. Вопрос прозвучал, и нужно было на него что-то отвечать. Слишком долгое молчание заставляло нервничать и Эрика, и Кристин. Только что отвечать он не знал. Отчего-то Призраку казалось, что дежурный ответ: «Я – Ангел Музыки, посланный вашим отцом», уже не устроит мадемуазель Даэ. Во всяком случае, сейчас. Ей нужна правда. Та правда, которая скрыта от всех в его сердце, темном, как воды подземного грота.
«Эрик, ты просто слабовольный дурак», - разум, наконец, включился и продирался сквозь клубок эмоций. Действительно, это минутное помешательство было столь непохоже на того, кто годами жил под маской таинственной личности, и в любой ситуации не терял самообладания. Конечно, он знал, что этот миг придет, что рано или поздно Кристин задаст этот вопрос. Но Лакруа все равно оказался не готов к этому судьбоносному объяснению. И сейчас очень старался взять себя в руки и успокоиться. Он все еще чувствовал, как трепетало ее хрупкое тело в его руках, и от этого сердце его начинало биться чаще.
- Кристин… - Наконец, нашел в себе силы начать разговор Эрик. – Может, в детстве ваш батюшка рассказывал вам легенду о Чудовище, жившем в мрачном замке? – Подбирать слова оказалось невероятно сложно, но это нужно было сделать. - Он был проклят всеми и жил лишь крохотной надеждой, что когда-нибудь появится девушка, которая примет его таким, какой он есть, и, тем самым, спасет. Она прекрасная, как утренний рассвет. Способная одним лишь взглядом пробудить надежду даже в самом безнадежно закаменевшем сердце.
«Эрик, ты шагаешь в пропасть!», - вопил внутренний голос. Но останавливаться Призрак не собирался. Он принял решение разрубить этот узел сейчас. Сию минуту.
- Я – Призрак Оперы, тот, кто живет во мраке и преданно служит Музыке уже много лет. Не Ангел, нет… Чудовище… Отвергнутое всеми. Заметив ваш талант, невидимый замыленному глазу педагогов, я лишь немного подтолкнул вас в нужном направлении. Дальше вы все сделали сами, усердно занимаясь, заставляя своей голос звучать, как надо, и крепнуть день ото дня. Вас ждет большое будущее.
«А меня ждет моя тюрьма в подземельях театра». Думать об этом сейчас отчего-то было особенно больно.
- Как видите, сказки – не всегда вымысел. – Призрак усмехнулся. – Во всяком случае, не во всем.

0

12

Кристин не вскрикнула, хотя ей казалось, что в этой ситуации так поступила бы любая другая. Нет, она была так поражена ответом, что просто сделала шаг назад, не пытаясь убежать. Она так рьяно хотела узнать правду, что даже не могла представить какой она будет. Что ждала Кристин? Подтверждения того, что это отец послал к ней Ангела? Что он помогает ей во всем лишь потому, что так попросил за нее отец? Но где-то, в глубине своего сознания, девушка понимала, что это лишь самообман. Об этом ей и говорил Рауль. Это она сейчас видела и сама - перед ней стоял далеко не Ангел, перед ней был человек, которого она совсем не знала. Нет, Кристин с детства верила в Ангела, доверяла ему, делилась с ними переживаниями, теперь же - все было разрушено. Так, словно прибой смыл построенный замок из песка, который они с Раулем любили строить в детстве.
Рауль... Сейчас Кристин уже пожалела о том, что так и не сказала Раулю о своем плане. Ведь она здесь одна, с человеком, о котором вовсе ничего не знает. Что может произойти дальше? Но Кристин потому и не сказала Раулю о своем плане, что до конца не была уверена, готова ли разделить с ним тайну Ангела. Одно дело самой проникнуть в нее, совсем другой - пустить туда другого человека. Пусть между Кристин и Раулем и была их детская, невинная любовь, но Ангел Музыки для нее был всегда чем-то большим. Он проник в ее разум, туда, где скрыты самые потаенные мысли и мечтания. Разве не думала она о нем? Разве не гадала, кто он на самом деле? Разве не ради этого решилась на эту опасную авантюру?
Сейчас же Кристин была в смятении. Убежать - значит, навсегда распрощаться с Ангелом Музыки, проститься со всем, что ей стало так дорого за несколько лет. Остаться - принять все, что здесь происходит, смело посмотреть в глаза тому, что вовсе не так безобиден, как ей казалось.
В голове тут же всплыли яркие картинки, которые появлялись всякий раз, как Буке рассказывал про Призрака Оперы: безносое лицо, пенджабская удавка... Да и сам Буке в петле на премьере "Il Muto". Голос на крыше. Уже тогда Кристин подсознательно знала ответ на свой вопрос - Ангел Музыки никогда не приходил к ней. Потом все успокоилось, Рауль убедил девушку, что все это пустые страхи, что следует продолжать жить дальше. Но, как бы не хотел Рауль, жизнь Кристин уже никогда не была такой, какой была до того, как она первый раз переступила порог "Опера Популер". С той самой минуты она уже принадлежала Ангелу Музыки, который укрылся в этих мрачных стенах, хотела она этого или нет. Почему-то сейчас Кристин ощущала это особенно остро. Она вновь стояла перед сложным выбором, она знала, что стоит только попытаться убежать, она еще сможет спастись. Но, между тем, Кристин по-прежнему продолжала стоять, а ее грудь вздымалась часто-часто. Она почувствовала, как колотится ее собственное сердце, когда приложила к нему руку.
- Так это все правда? - Наконец-то проговорила Кристин. - Все то, что рассказывал Буке, пока... пока был жив?
Кристин внимательно смотрела на того, кого недавно считала Ангелом Музыки. Она старалась, чтобы в ее словах не звучало обвинение. Ей не хотелось его укорить, ей хотелось знать правду. Не только о том, кто он, но и почему он обратил на нее внимание. Ведь в "Опера Популер" было не так и мало талантливых артисток, начиная от танцовщиц и заканчивая ведущими солистками. Почему же он решил обучать девочку, которая в начале своего пути едва ли могла взять несколько высоких нот подряд? Это теперь, благодаря урокам Ангела Музыки, Кристин могла справиться с многими сложными партиями.
Кристин сделала шаг вперед, она даже не заметила этого, словно чтобы просто прекратить эту неловкую паузу, и вновь заговорила:
- Я не знаю, что Вы делаете со мной. Вы заставляете меня растворяться в Музыке. Как Вам это удается? - Сердце Кристин по-прежнему отсчитывало ритм намного быстрее положенного. Девушка была взволнована, и не могла скрыть этого. Но сегодня, кажется, тот день, когда все маски сорваны, в прямом и переносном смысле.
- Вы думаете, что меня может испугать внешний вид? - Спросила юная Даэ, чувствуя, что ступает на очень скользкую дорогу. - Нет, тайны Вашего внешнего вида вовсе не страшат меня, - Кристин отвела глаза, и, наконец-то задала вопрос, который так долго вынашивала в себе:
- Зачем Вы проникли в мой разум? Как Вам это удалось?

+1

13

Он, кажется, ответил уже на все ее вопросы, но Кристин не собиралась останавливаться. Она все спрашивала и спрашивала его, пытаясь выведать то, чего знать не должна. На некоторые ее вопросы ответов просто нет. Или есть, но такие, что мадемуазель Даэ, узнав правду, сбежала бы от него немедленно и постаралась никогда более не встречаться со своим Ангелом Музыки. С каждым ее вопросом Эрик хмурился все больше. А уж когда она упомянула про его внешний вид, так и вовсе сурово сжал губы, глядя на девушку исподлобья.
С одной стороны, он мог ее понять. Кристин годами оберегал Ангел Музыки. Много лет она слышала лишь его голос. Лишь совсем недавно у нее появилась возможность увидеть его в отражении зеркал, а потом он и вовсе явился к ней в человеческом обличье. Эрик стоял рядом с ней так, что протяни она руку, сможет дотронуться до черного костюма или до белоснежной маски. При этом девушка ничего не знала о Призраке, кроме тех правдивых небылиц, что сочинял о нем Буке. И, как выяснилось, до сих пор не осознала, почему он выбрал ее и как смог раскрыть ее талант. Так что желание мадемуазель Даэ разобраться в ситуации, которая в любой момент может выйти из-под контроля, было более-менее объяснимо.
С другой стороны, подобное настойчивое любопытство Кристин вызывало в нем глубокий внутренний протест. Как будто бы внутри у него выросла роза, и теперь она колола, рвала острыми шипами его внутренности при каждом вздохе. Лакруа всегда был рядом с Кристин с тех пор, как она впервые услышала голос Ангела Музыки. Он учил ее пению, помог подняться на вершину и добиться признательности у публики. Дал ей все, что мог. Все, что она могла принять от него. Сейчас ей оставалось петь, блистать на сцене, купаться в обожании поклонников. Но она хотела больше. Ей нужно невозможное! Узнать все. Увидеть своими глазами. Сорвать покровы со всех тайн.
«О, женщины! Любопытство вам имя! Скольких людей сгубило оно. Скольких героев. В угаре вашего любопытства рушились города и вспыхивали войны. Остановитесь! Впереди лишь бездна…».
У нее, действительно, был шанс сбежать от него. Уйти к своему Раулю, не оглядываясь. Но она осталась, и лишь подбрасывала дров в огонь его ярости все новыми и новыми вопросами, словно решилась на этот раз идти до конца. Только куда ее заведет эта решимость?
«Кристин, зачем вы так со мной? Ведь я же… люблю вас. А вы заставляете меня оборачиваться к вам самой жуткой моей стороной. Чудовища, без сердца, не знающего жалости. Хладнокровного убийцы, виртуозно владеющего удавкой, убирающего с шахматной доски те фигуры, которые мешают ему в этой игре. Сметающего их равнодушной рукой…».
Она пробудила в нем того, кого видели в Призраке Оперы остальные работники театра, начиная с примадонны, заканчивая рабочими сцены.
- Нет, мадемуазель Даэ. – Произнес Лакруа вкрадчиво. – Сказки Буке - лишь часть правды обо мне. Далеко не самая ужасная. – Эрик криво усмехнулся, голос его был бесцветен, но тверд. – С моей помощью за несколько лет вы постигли тайны Музыки. – Он сделал шаг навстречу девушке. – Но этого вам мало. Вы хотите узнать мои тайны. Тайны Призрака Оперы, имя которого вызывает трепет у всех, кто работает в театре. – Еще шаг, расстояние между ними все меньше и меньше.
«Почему она не уходит? Почему не бежит?».
- Вы многое успели постичь. Как в жизни, так и в Музыке. Но главный урок вы так и не усвоили. – Словно большой лесной кот, он совершил прыжок и, оказавшись рядом с девушкой, схватил ее за плечи. – Есть тайны, которые лучше не знать! – Прорычал Эрик буквально в лицо новой примадонны «Опера Популер». – Вам нужна истина? Нужна правда обо мне? – Крепко сжав руками плечи девушки, он тряс ее, словно тонкое деревце. - Зачем вам это надо? Скажите мне, Кристин! Скажите!

+1

14

Это была бездна. Страшная бездна, в которую Кристин буквально летела с головой. Страшно не было, было какое-то неуловимое движение вперед. Как будто кто-то подтащил ее к обрыву, а теперь отпустил руку. И она все падала и падала. Падала в эти страшные события, где Ангел Музыки превращался в кровавого убийцу, где ложь, как пелена, спадала с ее глаз, и Кристин начинала видеть истинную суть вещей. Неужели такая Душа, как у ее Ангела Музыки, которая может создавать такую Музыку, может убивать? Как может такая чернота в душе может сочетаться с такой прекрасной Музыкой? Может ли быть, что все то, что делает этот человек, не его вина, а на самом деле зло лишь защита от окружающего мира?
Сердце Кристин сжималось. Гораздо проще было бы уйти, убежать прочь, уйти к Раулю, попросить его забрать ее из этого театра, но нет. Это был неправильный путь, путь, который погубил бы не только Призрака Оперы, но и саму Кристин, которой, наверное, не хватило бы сил попрощаться с ним навсегда. Но что делать? Кажется, ее Учитель, задетый вопросами Кристин, был раздосадован не на шутку. Наверное, она зря затеяла эту опасную игру, но назад дороги не было.
Кристин замерла. Ей пришлось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы не сделать ни шага прочь из гримерной комнаты. Она хотела знать правду? Теперь она знала ее - Буке еще преуменьшал его "достоинства". Но зачем он пытается ей все это рассказать? Запугать ее? Заставить уйти отсюда прочь? Хотя что она ждала? Что перед ней окажется прекрасный принц из старых северных сказок, который всякий раз спасал свою возлюбленную? Нет, жизнь намного сложнее детских сказок, но и намного многогранна. Здесь есть полутона, и не все зло оказывается злом, а добро - добром. Главное, сделать правильный выбор. Выбрать тот путь, который мог бы привести тебя к счастью. Но как выбрать правильный путь? Как не запутаться в том, что есть зло, а что добро? Именно поэтому Кристин и осталась. Ее чистая душа верила в то, что ее Ангел Музыки не может быть злым, что если только найти настоящие струны Души, то на них заиграет совсем иная мелодия.
- Этого не может быть, - проговорила Кристин, она смотрела, как ее Учитель надвигается на нее, словно хищник на несчастную жертву. Но юная Даэ решила до конца, поэтому она даже не пошевелилась. - Я просто не могу поверить в то, что Вы совершали все эти страшные злодеяния, которые гремели на "Опера Популер"! Не мог тот, кто пишет такую прекрасную Музыку, тот, кто открыл мне мир Музыки, тот, кто заставил услышать то, что может звучать лишь в сердце!
Кристин надеялась, что Призрак Оперы внемлет ее словам, а также голосу разума. Ведь он столько хорошего сделал для нее, что если попробует найти в себе то сокровенное добро, которое прячет за маской. Кристин вздрогнула. Маска! Ну конечно же! Надо показать своему Учителю, что ей можно доверять. А не лучший ли знак доверия: показать свою истинную сущность?
- Вам не стоит упрекать меня ни в чем, - воскликнула Кристин, чувствуя, как руки маэстро легли на ее плечи. Боли она почувствовала, хотя он довольно крепко схватил ее и начал трясти. Голоса откинулась назад, а темные волосы, которые были собраны шпильками, рассыпались по плечам. - Я не хочу узнать все Ваши тайны ради праздного любопытства. Не думайте, что я способна на это. Я хочу понять, что Вам причиняет такую сильную боль, что Вы так ожесточились к этому миру.
Слова сами сорвались с губ прежде, чем Кристин могла бы подумать, как Ангел Музыки воспримет их. Она не хотела как-то уколоть его, но в желании узнать правду пересекла какую-то опасную черту, отрезающую ее путь от прошлого мира. Даже если сейчас Ангел Музыки покинет ее, она уже никогда не будет прежней. В ее мыслях всегда будет жить эта сцена в гримерной комнате, где она посмела узнать тайны так сильно охраняемые, что многие лишались жизней, пытаясь их узнать.
- Я не причиню Вам вреда, - проговорила Кристин. Теперь было намного сложнее: как показать, что она вовсе не желает зла? - Кто вы на самом деле? Откройтесь мне. Позвольте показать Вам, что мне можно доверять. Что Вы, Вы.... что я...., - слова словно застряли, и наконец Кристин повторила слабым голосом. - Что я Вам не враг.

+1

15

Огонь и ярость. Это все, что чувствовал он, пока руки его в черных перчатках сжимали хрупкие плечики девушки, а он кричал на нее, словно зверь, угодивший в капкан. Он кричал на Кристин. Но это был крик боли, просьба о помощи бредущего во мраке. Он столько лет считал его своими домом, но сейчас оказался в тупике. В эти ужасные для него мгновения Эрик чувствовал, что задыхается, хотелось хватать ртом воздух, ослабить ворот, упасть на колени и забыть все, что тут происходит.
Не таким себе представлял Лакруа этот момент истины. Все должно было произойти по-другому. Он годами скрупулезно шаг за шагом выстраивал этот день, планировал. Как откроется Кристин, что скажет ей, что она ему ответит. В своих мечтах он боялся заходить дальше этого разговора. Но верил, что мадемуазель Даэ сможет принять и полюбить его таким, какой он есть. У этой девушки большое, чистое и доброе сердце. Она видит суть, а не обертку. Так было до того, как в планы Призрака самым бессовестным образом вмешался виконт де Шаньи. И с тех пор все шло прахом. Кристин должна была узнать его человеком живым, умеющим чувствовать и любить, ждать, прощать, творить. Но вместо этого она столкнулась с настоящим чудовищем. Все, что было в Лакруа плохого, сейчас выплескивалось на девушку. «Чудовище снаружи и внутри. Вот кто я такой, Кристин».
Пережить это было непросто. И Эрик не знал, что делать дальше. Он не представлял, куда пойдет после этого разговора. Что станет делать. Может быть, он сожжет свои ноты, свое фортепиано, а сам шагнет в темные воды подземного озера… Больше никто и никогда не услышит о Призраке Оперы. Разве что Колетт оплачет его заблудшую душу. «Но почему, Господь? Почему? Если ты есть! Ответь! Обрати на меня свой взор. Ведь я – твое дитя, твое создание. Почему ты отворачиваешься от меня всякий раз, когда я стою в шаге от победы? За что ты отвергаешь меня? За что?».
Его мятущийся разум не без труда различил слова, что говорила ему Кристин. «Я не причиню Вам вреда. Кто вы на самом деле? Откройтесь мне. Позвольте показать Вам, что мне можно доверять». Так говорят, когда хотят утешить смертельно больного. Или проигравшего. В ее словах утешения и поддержки сквозила дружеская забота и участие. И любопытство, конечно. Куда же юной девушке без него? Только есть тайны, которые так и должны остаться тайнами. Особенно теперь.
Призраку не нужна была дружба Кристин. О, нет. Ему была нужна ее любовь. Вся, без остатка. Эрик хотел, чтобы она любила его так же, как он любил ее. Но этот разговор на повышенных тонах: его угрозы, ее попытки возражать и робкие просьбы, сжигал мосты на пути к столь светлому и возвышенному чувству. Да и сердце мадемуазель Даэ уже, похоже, отдано другому, ничем этого не заслужившему.
Если она может дать ему лишь дружеское участие, то стоило бы завершить все сейчас. Лакруа понимал это умом, но остановиться уже не мог. Чудовище требовало доиграть до конца свою роль.
- Вы не причините мне вреда? – Прошипел Призрак. – Вы?
Он расхохотался. Это был страшный, зловещий смех.
- Моя маленькая Кристин, неужели вы еще не поняли, что одна из сказок вашего батюшки воплотилась для вас в самом худшем варианте? Вам довелось повстречать на своем пути настоящее чудовище. Вы хотели узнать мои тайны? Так смотрите же!
Эрик оттолкнул девушку и, сорвав с лица маску, отшвырнул ее в сторону. Изуродованная половина лица его была словно смазана чьей-то рукой, и являла зрелище довольно жуткое. Эффект усиливался, когда Лакруа, испытывал сильные эмоции, как сейчас. 
«Ну, вот и все. Больше не будет ничего. Лишь тьма». Эта мысль добила его. Практически уничтожила. Эрик опустился на стоявший рядом стул и закрыл лицо руками. Счастливые финалы бывают только в сказках. В реальности все иначе.
Он не хотел видеть испуганную Кристин. И не спешил отнимать рук от лица. Теперь она знает правду. Только кому от этого стало легче?

0

16

Кристин чувствовала, что ситуация была накалена до предела. Она понимала, что перешагнула какую-то грань, какую-то черту, за которой нет возврата. В своем желании узнать правду, она коснулась таких страшных откровений, что не могла даже представить, насколько серьезны и глубоки они будут. Кристин боялась дышать, она видела, что ее Учитель был в гневе, и понимала, что она могла пострадать из-за собственного любопытства. Девушка попыталась сделать шаг назад, но он по-прежнему держал ее за плечи довольно крепко. Кристин смотрела на маску, думая о том, что же теперь ее ждет? Куда заведет это желание проникнуть в тайны Ангела Музыки? Разве может она раскрыть его тайны, не рискуя закончить жизнь, как Буке? Глаза Кристин были широко раскрыты, но о пощаде она не молила, лишь пыталась как-то уверить своего Учителя в том, что не пытается чем-то навредить ему. Но, кажется, что-то пошло не так. Ангел Музыки вовсе не боялся действий Кристин. Конечно же, он не мог бояться и саму Кристин. Он был намного сильнее, и если бы захотел Кристин сегодня же была мертва. Но девушка не чувствовала эту опасность. По своей неопытности или наивности она вступила на очень опасный путь. Она играла с огнем, сама этого не осознавая. И даже страх не был ей порукой, вступив уже на эту дорожку, не было сил с нее свернуть.
Поэтому, когда Призрак Оперы оттолкнул ее, Кристин лишь сделала несколько шагов назад, но не попыталась убежать. Она смотрела на то, как ее Учитель срывает маску со своего лица. Наверное, все это произошло в долю секунды, но Кристин казалось, что все происходит очень медленно, время словно остановилось. Вот она видит, как маска слетает. На темном ковре гримерной комнаты эта маска кажется белоснежной. Кристин перевела взгляд на Призрака и только сейчас осознала, что произошло что-то серьезное. Перед ней стоял совсем не тот человек, о котором она грезила, называя своим Ангелом Музыки. Внешнее уродство делало его еще более пугающим, но Кристин не почувствовала пренебрежения или отвращения. Внутри нее что-то перевернулось, в горле стал ком, на глаза навернулись слезы, но силой воли юная Даэ заставила себя не плакать. Она знала, что слезы еще больше раздосадуют ее Учителя. Наверняка он подумает, что она жалеет его. А, как известно, порой жалость имеет свойство обижать самых гордых людей. Но Кристин и не могла бы сейчас понять, что творится в ее бедной душе. С одной стороны разум подсказывал ей покинуть гримерную комнату, как можно скорее. Все, она добилась своего, узнала страшную тайну. Теперь должна быть спокойна. Но почему она так и стоит, замерев? Боится, что увидев ее решимость уйти, ее Учитель пригородит ей путь, запретив выходить? Боится, что не останется жива после того, как увидела истинное лицо Ангела Музыки?
"О, ангелы! Вы действительно покарали меня за мое неверие!"
Будь здесь Мэг, ее смела, отважная Мэг, она бы наверняка бы нашла нужные слова. Мэг всегда была отважной и верной своим принципам. Кристин же была настолько поражена произошедшими событиями, что на несколько секунд онемела. Но временное оцепенение прошло. Она уже не видела лица Призрака, он скрывал его, спрятав в ладони. Но Кристин, казалось бы уже итак успела разглядеть его лицо. Правда, вполне ожидаемой реакции не последовало - она не отпрянула от ужаса. Наоборот, ее рука протянулась к нему, но так и не решилась коснуться секунду - другую. Она просто весела в воздухе. Кристин вздохнула. До этой минуты ей казалось, что она вообще не дышит. Теперь же Кристин сделала шаг вперед. Сначала она хотела просто подойти к своему Учителю, но потом раздумала. Ее взгляд вновь упал на маску. Это белоснежное произведение искусства идеально обрисовывало форму лица, точнее его половины. В тоже время казалось очень хрупким. Кристин аккуратно взяла маску, и только тогда подошла к своему Ангелу музыки. Осмелившись, она коснулась руки Призрака Оперы своей рукой. В другой она держала маску, протягивая ее. Она словно говорила: "Если хотите, оденьте, и нет нужды вспоминать то, что было". Но он не видел ее, поэтому Кристин проговорила:
- Прошу Вас, не гневайтесь на меня. Я вовсе не хотела обидеть Вас.

+1

17

Маски были сорваны. Как в прямом, так и в переносном смысле. «Ну, вот и все», - настойчиво сверлила мозг одна-единственная мысль, пока он сидел, закрыв руками лицо. Эрику казалось, что он балансирует на грани безумия, а, может, уже преступил эту черту. Ему хотелось разнести все вокруг, кричать - громко, горько, неистово, рычать, словно дикий зверь. Эмоции, бушующие в душе, требовали выхода. Но вместо этого из груди его вырвался тихий звук, похожий на глухое рыдание. Лакруа не мог себя заставить отнять руки от своего лица. Он боялся увидеть ужас на милом личике Кристин, смесь брезгливости и презрения.
У него больше нет цели, а единственная мечта – быть рядом с мадемуазель Даэ, только что разлетелась на мелкие осколки. До этого момента он не понимал, насколько хрупкой она была. Глупец, какой же он глупец! Наивно полагал, что Кристин захочет быть с ним, не смотря на его темные тайны и ужасное уродство. Правда, он представлял себе это их объяснение несколько иначе. Все случилось слишком рано и застало его врасплох. Оно должно было стать их триумфом, торжеством силы любви над всем и всеми! В те самые минуты, когда Эрик открыл девушке свое сердце, следовало звучать Музыке, а не рыданиям. Все пошло прахом… Годы упорной работы и обучения, мечты и надежды. Все. Абсолютно все. «О, Судьба, как же ты несправедлива и жестока ко мне! Чем я заслужил твое проклятие?! Скажи мне! Скажи!».
Конечно, говорить о любви уже не придется. Кристин видела достаточно, чтобы теперь шарахаться от своего Ангела Музыки, когда он вздумает к ней приблизиться. В этом случае они вряд ли продвинутся дальше дружбы. Но ему не нужна чертова дружба! Ему нужна любовь Кристин! Ради нее он ждал столько лет, надеялся, жил мечтой! В эти мгновения душу Призрака терзала злость. На себя, на Кристин, на весь белый свет. Он предчувствовал, что женское любопытство когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. Но не ожидал такого удара в спину от своей ученицы и возлюбленной. Зачем вообще она начала задавать ему вопросы, ответы на которые очевидны? А если не очевидны – значит, ей просто не нужно этого знать. Но как она просила! Как настаивала! Кристин практически не оставила ему выбора. Она всегда говорила, что верит своему Ангелу Музыки. Значит, мадемуазель Даэ лукавила. Вот так. Не смотря на чистую кроткую душу, Кристин поступала очень по-женски. И ей придется за это заплатить.
«Ад пуст, все демоны здесь». Она разбудила его демонов, заставила показать свое истинное лицо, признаться в том, что он – чудовище, способное на ужасные вещи. И это развязало ему руки. Если Кристин не захочет быть с ним по доброй воле, он добьется своего по-плохому. Как? Заберет ее с собой. Похитит. Спрячет так, что ее никто никогда не найдет. Конечно, с карьерой звезды «Опера Популер» ей придется проститься, но такова плата за то, что она узнала сегодня. Запретный плод – сладок, но эта сладость таит в себе смертельный яд.
Он почувствовал, прежде, чем увидел, что Кристин стоит рядом и протягивает ему маску. «…не гневайтесь на меня. Я вовсе не хотела обидеть Вас». В ее голосе нет снисхождения или отвращения, но любви в нем тоже не слышно. Эрик, не глядя, взял маску и тут же надел ее на лицо, поспешно прикрыв свое уродство. Его маска – его защита, в ней он почувствовал себя гораздо уверенней. И, наконец, взглянул на мадемуазель Даэ. Взгляд Призрака был тяжелый, он смотрел так, словно видел девушку насквозь.
- Вы узнали, что хотели. Но это далеко не вся правда, мадемуазель. – Проговорил Эрик. – Я… люблю вас. С самой первой минуты, когда только увидел в «Опера Популер». Благодаря мне вы с юности обвенчаны с Музыкой, а, значит, со мной. Вы должны принадлежать мне. Особенно теперь, когда вы знаете всю правду.
Лакруа протянул Кристин руку ладонью вверх.
- Дайте мне вашу руку. Я забираю вас с собой.
Слова его звучали безапелляционно и резко, словно мушкетные пули, так что было понятно – отказа Кристин Призрак не потерпит.

+1

18

"Вы узнали, что хотели". Но разве этого хотела Кристин? Узнать всю правду про своего Учителя? Да, именно такие были ее намерения после "Фауста". Кристин уже ни раз исполняла роль Маргариты, но именно сегодня к ней пришло осознание того, что все, что с ней происходило, что то, как стремительно развивалась ее карьера, зависело не только от ее таланта, но и чего-то большего. Но Кристин, видимо в ней все еще жила вера в чудо, надеялась, что тайна ее Учителя как-то связана с миром Ангелов. На самом же деле все оказалось намного сложнее. Кристин не нашла того, что искала. Вместо этого она увидела горькую правду: Ангел Музыки скрывал свое лицо не потому что это было связано с его небесным назначением. Нет, тайна его маски - это тайна уродства, возможно врожденного.
В голове у Кристин все смешалось. Теперь уже трудно было определить, где рушатся ее мечты и надежды, а начинается правда. Все, что она представляла, все, с чем связывала мечты, была лишь иллюзия реальной жизни. Душа, по-прежнему, рвалась на части, так и не дав ее владелице сделать хоть какой-то осознанный выбор. Казалось давно пора предпринять какие-то действия, но девушка так и не смогла решиться броситься прочь из гримерной комнаты. Если бы кто-нибудь сейчас вошел в дверь, то он, непременно, пострадал бы от рук Призрака Оперы. Кристин видела и понимала, что до сих пор жива лишь только по воле своего Учителя. Что же заставляет его до сих пор держать в руках по отношению к Кристин?
Ответ был найден так скоро, и сам сорвался с губ ее Учителя. Он любит ее? Любит? Все то, что было до этого, не могло поразить Кристин так сильно, как это одно слово! Любовь! Кристин уже говорила о любви с Раулем. Но это были нежные и надежные разговоры, разговоры, от которых щемило сердце, разговоры, которые вызывают сладостное томление при мысли о том, что придется расставаться до нового свидания. Что касается ее Учителя, то все было по другому. И дело было не в его внешнем виде. Об этом Кристин думала в последнюю очередь. Ее вовсе не пугало уродство. Намного больше ее пугало то, что всегда она думала, что Ангел Музыки это ее небесный покровитель, ее Учитель, ее друг. Теперь же все принимало совсем другой оборот. Кристин всегда делилась с Ангелом Музыки всем самым сокровенным, она отдавала часть своей души, сплетаясь с Музыкой на его занятиях. Но принимала ли ее Музыка столь бескорыстно, сколь бескорыстно Кристин отдавала ее? Кристин только успевала подумать, а ответы на ее немые вопросы были уже озвучены. Первый раз она увидела перед собой не Ангела, а живого человека, такого же, как она сама. А, значит, ничего человеческого не было ему чуждо, что влекло за собой вполне человеческие желания. Кристин вздрогнула. Ей показалось, что в гримерной комнате стало намного холоднее, чем было до этого.
- Вы не были другом мне, - проговорила Кристин, самая не зная, что хочет вложить в эти слова. Эта была констатация факта. Вот она тайна, до которой так хотела докопаться Кристин. Любовь заставляла ее Учителя вести эти уроки, знакомить ее с Музыкой. Наверное, сейчас трудно было определить, что стало следствием, а что было причиной, но теперь Кристин склонна была верить в то любовь ее Учителя позволила ей так раскрыться. Он не просто учил ее Музыке, а вкладывал частичку себя.
Но строгий и резкий голос заставил Кристин поднять глаза на него. Назад пути не было, его просто не могло быть, и сейчас девушка должна была решиться на что-то, что раньше было ей чуждо. Что ждет ее впереди, если она сделает этот шаг? Отринет всех и вся? Ради чего? Ради Музыки.
Кристин чувствовала, что ее сердце ее стучит в груди так сильно, что в другом случае она бы потеряла сознание от нахлынувших событий и эмоций, но сейчас собрала все свои силы в кулак, чтобы сделать это. Сделать один решающий шаг на встречу судьбе. Молча она протянула руку, и ее тоненькая маленькая ручка легла на его ладонь. Но посмотреть ему в глаза смелости у Кристин не хватило. Все ее существо подсказывало ей, что теперь назад дороги нет.

+1

19

Да, он любил ее, эту тоненькую хрупкую девушку с добрым, чистым сердцем. С того самого момента, когда увидел ее в «Опера Популер» впервые. С тех пор прошли годы, Кристин пришлось пройти через суровые испытания – потеря любимого отца, уроки таинственного учителя, насмешки и колкости Карлотты и ее окружения, а в последнее время еще и навязчивое внимание поклонников и ценителей ее таланта. Она с честью выдержала все, и, по мнению Эрика, ничуть не изменилась. Мадемуазель Даэ не озлобилась, не зазналась. Она сохранила ту особую чуткость души, которая отличала ее от многих сверстниц. И это во многом позволило ей раскрыть свой талант под руководством Ангела Музыки. Ее учитель был строг, подчас он требовал слишком многого, мог быть жестким и даже жестоким. А она, его маленькая птичка, безропотно терпела, постигая все, что могла дать Музыка. Призраку нравилось, что во время их уроков Кристин не жалела себя, она старательно изучала эту сложную музыкальную науку, которая открывается не каждому. И результат не заставил себя ждать – ей аплодировала «Опера Популер», ей будут рукоплескать тысячи людей на других мировых сценах. Он сделает ее настоящей звездой! От этого будущего ее отделят всего один жест.
Быть с ним, или…
Лакруа смотрел не на Кристин, а на свою раскрытую ладонь. Он ждал. И, кажется, даже забыл, как дышать. В этот момент решалось не только ее будущее, но и его. Их общее будущее. И Эрик уже решил, если она откажется, предпочтя ему и Музыке выскочку – виконта, он навсегда исчезнет из ее жизни. И из этого мира. В секретном шкафу секретера у него припрятан револьвер с одной пулей. Он держал его на случай крушения всех надежд и воспринимал как освобождение от мира, который был к нему жесток и несправедлив. И от выбора Кристин сейчас зависело все.
Сказать по правде, Призрак не особо рассчитывал на то, что она предпочтет его де Шаньи. Виконт был молод, богат, и будущее для Кристин рисовалось самое привлекательное в понимании простого обывателя. Она станет знатной дамой, ни в чем не будет нуждаться, и сможет оставить свою карьеру певицы. При этой мысли Эрик едва сдержался, чтобы не сжать пальцы в кулак. Проклятье! Разве о такой судьбе мечтал он для своей единственной ученицы?
«А Кристин вряд ли мечтала связать свою жизнь с чудовищем, вроде тебя», - тут же отозвался его внутренний голос. И спорить с этим было глупо.
Но в черном сердце его все же жила крупица надежды. И он ждал. Терпеливо ждал решения девушки. Одна вещь его очень поразила. Когда маска его была сорвана, и Кристин увидела истинный облик своего «ангела», на лице ее не отразилось отвращения или жалости. Именно к такому привык Лакруа, именно это унижало его и приводило в бешенство. Ему иногда казалось, что он видит жалость даже в глазах Колетт. А Кристин… Похоже, ее больше поразило его признание в любви, чем уродливый облик учителя. Да, он не был ей другом, но хотел стать пылким возлюбленным, хотел любить ее и оберегать, хотел дарить ей Музыку. Разве можно винить его в этих простых желаниях только из-за того, что внешне он отличается от остальных людей?
Эрик так ушел в себя, переживая все это вновь и вновь, что даже не сразу почувствовал, как на его ладонь легла маленькая ручка мадемуазель Даэ. А, увидев это, вздрогнул, как от удара. Один простой жест, и выстроенная годами стена между ним остальным миром рушилась. Коснувшись его руки, Кристин касалась его души, отравленной болью, ненавистью, злобой. И исцеляла его.
Он хотел бы видеть ее глаза сейчас, но девушка избегала встречаться с ним взглядом. Видимо, решение это далось ей непросто. И Эрик вдруг осознал, какая могучая внутренняя сила живет в этой хрупкой девушке. Да, так и бывает в старых сказках о Красавице и Чудовище. Героиня перешагивает через саму себя, жертвуя всем ради Чудовища. И после этого он уже не сможет быть прежним. Никогда.
Одинокая слеза скатилась по щеке Эрика, не закрытой маской. Сердце стучало так бешено, что, казалось, вот-вот разорвется.
- Благодарю. - Он поднес руку девушки к своим губам и поцеловал тонкие пальчики. - Вы не пожалеете о своем выборе.
«И, может, когда-нибудь сможете ответить на мою любовь».
В дверь постучали, и почти сразу начали нетерпеливо дергать ручку. Призрак даже не обернулся. Все это уже пустое. Кристин принадлежит ему. Ему и Музыке.
Он легко подхватил мадемуазель Даэ на руки и, приведя в действие секретный механизм, прошел через раму зеркала. Завтра их уже не будет в Париже, корабль отвезет их в новую жизнь, о которой Призрак раньше боялся даже мечтать.

0