В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



The Bitter End

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

● Название эпизода: The Bitter End
● Место и время действия: альтернативная Вена, время меняется несколько дней.
● Участники: Tamás Szabó, Vincent Keller 
● Синопсис: в каждом городе, находящемся под гнетом тирании власти найдется группа людей, которые будут против и будут бороться за свободу и равенство. Винсенту Келлеру всегда было плевать на все это, но в какой-то момент захотелось в жизни какого-то переворота. Так он оказался в оппозиции, боровшейся с властью. Впрочем, вскоре он понял, что ему интересно не только вся эта борьба, но и кое-что другое.
● Предупреждение:смерть второстепенных персонажей, слэш, возможно нецензурная лексика.

0

2

Винсенту Келлеру часто бывало скучно. Скука – бич всех мужчин, когда ни шлюхи, ни выпивка уже не радуют так, как прежде, а доброй драки не было уже несколько недель и столько же не предвидится... На фоне всего этого кажется ли таким странным, что он вступил в оппозицию?
Все эти ребята, кричащие о тирании и справедливости, веселили Винса, пожалуй, даже сверх меры. Кроме того, были еще и весьма симпатичные дамочки, венгерской национальности в основном... и не только дамочки. Был еще весьма симпатичный венгр. Звали его Томаш, и Келлер, всегда небрежно относящийся к чужим именам, называл его Томом – на английский манер. Может быть, в этом была причина того, что Томаш никак не хотел поддаваться его обаянию? Сколько бы Келлер ни зажимал его в коридорах и сколько бы ни флиртовал с ним, Томаш всегда убегал. Винс был уверен, что это не из-за любви к лицам прекрасного пола. До этого дня разгадка оставалась скрыта от него. До этого собрания.
Собрания были одной из самых скучных вещей в оппозиции. Мало вникая в смысл произносимых лидером группы слов, Келлер смотрел на Томаша, разглядывал его самым бесстыдным образом. «Что же ты такой неприступный?» - подумал он, пошкрябав ногтями щетину. И тут, будто снег на голову, на него свалилось озарение. Взгляд Томаша был направлен на лидера их группировки (Келлер плохо помнил его имя, но почему-то была странная ассоциация с хандрой). И какой это был взгляд! Полный обожания, не оставляющий никаких сомнений. Келлер с досады прикусил губу, но затем сам себе велел не унывать. В конце коцнво и не таких раскалывали. Они вроде как еще не вместе, значит, шанс есть.
Когда собрание закончилось, Келлер снова зажал малыша-венгра (всего-то на четыре года его младше) в коридоре, когда остальные разошлись.
- Кажется, я разгадал твою загадку, Том, - промурлыкал он, упираясь рукой в стену, тем самым лишая Томаша пути к отступлению. – Что ты думаешь о нашем лидере? Как там его зовут... А, не важно. Я видел, как ты на него смотришь. И он вроде этого не замечает... Помочь Вам, что ли?
Конечно, это был чистой воды блеф. Келлер не был уверен на все сто процентов, да и помогать, конечно, не собирался.

+1

3

- А не пошел бы ты к черту, Келлер? - если честно, то Томаш никак не мог понять, как этот парень оказался в оппозиции. Точнее, как оказался было понятно - просто пришел однажды и как-то так мутно сказал, очень в своей манере, что хочет помогать за ради свободы и всякое такое (причем примерно такими словами, как венгру показалось, и сказал). По крайней мере так ему рассказывали те, кто присутствовал при этом событии. Зачем Андраш согласился взять этого типа в оппозицию было для Томаша загадкой.
В первый момент у Собу было четкое ощущение, что этот парень засланный. Нет, он не делал ничего против их дела. Более того, как не странно, все указания выполнял, а если дело было опасным, так еще и очень не плохо. Это вводило революционера в ступор. Но это было еще полбеды. Особенно его стал раздражать этот тип, когда однажды, задержавшись после одной из вылазок, Винс просто прижал его в каком-то углу и... получил за это по наглой морде.
"Тоже мне, нашелся тут герой-любовник. Думает, что стоит свои симпатию выразить и все, ему любой не откажет?" - Томаш видел, с каким придыханием и томными взглядами на него смотрели девушки из оппозиции. Собу даже был уверен, что стоило Келлеру их поманить пальцем и все, каждая из них будет согласна на все и где угодно. Да только сам Винс выбрал себе не ту цель.
- Что ты сказал? - венгр недобро прищурил глаза, ухватил за воротник рубашки парня, сжал пальцы. - Какую еще загадку? И Андраш тут причем? Я,в  отличие от тебя, слушал о чем он говорил. Завтра важное задание будет, а ты вечно на собраниях или спишь или пялишься на кого-нибудь!
Такое поведение оскорбляло Собу до глубины души. Все потому... да, Винсент был прав. Томаш просто боготворил их лидера. Ради этого человека он готов был пойти хоть в самое пламя, самую резню. Его слова, его голос, один взгляд его серых глаз. В нем было столько силы, Андраш был будто олицетворением той самой свободы к которой они все так стремились. А потому, слышать от Келлера такие пошлые замечания, было как ножом по сердцу.
- Паршивец, - это Томаш прошипел уже сквозь зубы, отталкивая парня от себя. - Ты что, только одни местом умеешь думать?!
То, что Винс даже имени лидера не помнит, вообще выводило из себя.
- Что ты вообще тут забыл? - этот вопрос уже давно хотелось задать, а сейчас Келлер просто выбесил. В очередной раз выбесил. Талант просто!

+1

4

По реакции Томаша Келлер понял, что попал в цель. "Никогда бы не подумал, что Том у нас как раз тот типаж, которым подавай славного идеального кумира. Ну, ничего, все исправимо. Он ещё не знает, от чего отказывается", - Келлер, не скрывая усмешки, оглядел Томаша сверху вниз.
- Тише, Том, не злись так. И не переводи стрелки. Только доказываешь правоту моих слов, - снова кокетливое мурлыканье. Винсент щурится, как сытый кот. - Я же не из злого умысла спрашиваю, - хотя как раз из-за него. - Просто помочь хочу. Раз уж мне не суждено завладеть твоим сердцем... или хотя бы твоей симпатичной задницой. Я ведь не жадный, совсем нет. И не ревнивый. Слов "не доставайся же ты никому" от меня не услышишь.
Келлер смутно припоминает, что рядом, где-то в этом коридоре, есть дверь, ведущая в подсобку. Там их вряд ли кто побеспокоит... Только как затащить туда Томаша? Келлер позволил своему языку думать за него.
- Видишь ли, я здесь, чтобы помогать. И не только городу, но и людям в нем, - эк как загнул. - Тебе вот, например. Я бы на твоем месте не медлил. Быть может, на завтрашней операции твой обожаемый словит пулю. Или ты словишь пулю. Никто не будет счастлив. Так зачем медлить? Только... только, если ты в самом деле хочешь быть с ним, тебе нужно предложить ему что-то равноценное в обмен.
Келлер протянул руку и коснулся пальцами щеки Томаша. По-прежнему усмехаясь.
- А ты посмотри на себя. Зелен, что в революции, что в... - Винс быстро облизнул губы. - Что в любовных делах.
Конечно, все сводилось к этому, не могло не сводиться.
- Знаю, что ты думаешь, - не давая Томашу и слова сказать, продолжил Келлер. - Опять ты за свое, Винс! Но ведь без этого никуда, согласись. Совершенно здоровая часть любых отношений. Можешь это отрицать, но положения вещей не изменишь.
Он сжал пальцами подбородок Томаша и сказал на удивление серьезно, заставляя смотреть себе в глаза:
- И брось притворяться. Я видел, как ты на него смотрел. Думаешь, у меня опыта было мало в подобных делах? Ничего более очевидного. Или, может, ты от самого себя это скрываешь?
Пальцы Винсента разжались, мягким, ненавязчивым прикосновением последовали на шею, затем ниже, на грудь, будто следуя за его словами.
- Подумай о его руках, о его глазах и прикосновениях. О его губах.
Что ты хочешь этим добиться, Келлер? Винс сам не знает. Распять паренька на кресте его собственных чувств, наверное.

+1

5

Томашу не нравилось как этот человек его разглядывает. Не нравились его похабные улыбочки и намеки. Да, что уж тут сказать, не только намеки. Винс все прямым текстом говорил и это бесило еще больше. Он сюда что, в бордель пришел?! Но еще больше бесило то, что Келлер действительно озвучивал те мысли, которые Собу всячески отгонял от себя. Все потому, что видел, что у него нет ни одного шанса. Андраш не проявлял интереса ни к кому. Более того, он не подпускал никого к себе слишком близко. У него не было близких друзей, по крайней мере, венгр так думал. Он... был выше каких-то таких низменных желаний. Только служение Родине, только стремление вернуть ей свободу. Только этим огнем, а не огнем страсти горели его серые глаза. Для Томаша это было как проклятье. Он мог только наблюдать, только слушать каждое его слово,но не сметь прикоснуться. Потому что знал, что получит в ответ лишь непонимание в его прекрасных глазах, а еще хуже, если лидер отошлет его прочь. Что тогда? Нет, это было бы самым страшным.
Келлер продолжает говорить, Томаш же только слушает, хоть и не хочет слышать эти слова. Ярость все сильнее закипает в его груди. Сильнее от каждого его нового прикосновения, от каждого слова, которое было будто удар кнута. Про Андраша нельзя так говорить. Про него даже представлять подобное нельзя. Собу молчит, только сильнее стиснув зубы, только сильнее вжимаясь в стену, будто желая слиться с ней, а еще лучше пройти через нее, чтобы только не быть с этим человеком так близко. Ему противно, невозможно выразить как противно.
"Зелен? Ничего не знаю? А тебе ни один черт, Келлер? Уж к кому, а к тебе бы я пошел за помощью в последнюю очередь!" - когда его рука спускается вниз, Томаш перехватывает ее за запястье, сжимая пальцы.
- Ты смотри какой заботливый, - язвительно проговорил он, недовольно скривив губы. - Помочь он хочет. Если хочешь помочь, то не накосячь завтра на миссии. Особенно если, как ты говоришь, или я или он можем словить пулю.
Задание предстояло опасное. На том складе было много важных бумаг, которые стоило уничтожить. А потому было полно охраны. Если что-то пойдет не так, хоть на минуту, хоть на пару секунд, то начнется перестрелка. Насколько они знали, на охрану этого объекта поставили самых лучших из охраны. Они не будут жалеть ни себя, ни тем более врагов.
- А советы свои, - упираясь другой рукой Келлеру в грудь, Томаш отстранил его от себя, тут же отпуская и руку тоже. - В задницу себе можешь засунуть.
После общения с этим парнем у Собу каждый раз было ощущение, что его грязно облапали со всех сторон. А сегодня так еще и в душу наплевали. Нет, выносить это не собирался.

Отредактировано Tamás Szabó (01-11-2015 22:03:24)

+1

6

Мда. Немного не вышло. Келлер-то хотел усыпить бдительность Томаша мыслями об его обожаемом предводителе, но не получилось. До чего же все-таки строптивые эти венгерские парни! Не то что их девушки, весьма покорные и простые создания. Келлер, однако, ни на секунду не задумался, что был чуть ли не такой же упрямый, как Томаш. И даже, пожалуй, о том, что у него могут быть венгерские корни по линии отца, тоже.
Пальцы на запястье – неприятно, но уже что-то. Винс не вырывает руки. Насмешливо смотрит Томашу в глаза, перебирая пальцами. Его взгляд будто говорил: «Ну-ну, парниша, я люблю таких, с характером. Язви, сколько влезет, ты мне от этого только еще больше нравишься».
- Какие мы грубые, фи! – расхохотался Келлер, на которого простые отпихивания ручками плохо сработали. – Ну, как хочешь, Том, твое дело. Помощь, как правило, не навязывают. Просто подумал, что ты захочешь сделать своему кумиру не странно, а приятно.
Келлер облизнул губы. Инстинкт самосохранения выключился, включился инстинкт действования ближнему своему на нервы.
- Или, быть может, это был намек? Что ж, обычно я предпочитаю быть... ведущим, нежели ведомым, но ради такой симпатичной мордашки могу и подумать, - сказал он, чуть склонив голову набок, оперевшись локтем. А затем, все с той же усмешкой на губах, отстранился, давай Томашу возможность убежать. – Вряд ли это, конечно, тебе поможет. Не смею больше тебя задерживать. Увидимся завтра, сладкий.
Конечно, когда Томаш собрался уходить, Келлер не преминул ущипнуть его за вполне себе симпатичную задницу (у венгра не только лицо было привлекательное). Вряд ли венгр сейчас полезет драться: Винсу казалось, что мысли Томаша сейчас были далеки от скромной (но очаровательной!) австрийской персоны. Просто поворчит скорее всего.
- И не будь таким занудой. Я же не руки твоей прошу, всего лишь предлагаю провести ночь с пользой для обоих, - фыркнул Винс вместо прощания, и в этих словах выразилось его недовольство по поводу неприступности Томаша.

+1

7

Почему от его слов передергивало? Почему от одной мысли о том, что можно подойти к Андрашу ближе чем на расстояние руки, становилось не по себе. Разве можно так сделать? Разве можно поймать его за руку, коснуться ладони губами, почувствовать запах его кожи? Слишком низменные желания для такого как он. Слишком низменные и... да, Томаш действительно иногда мечтал об этом, иногда ловил себя на мысли, что не слушает лидера, потому что засмотрелся на то, как сияют его глаза, когда он говорил о том, как они свергнуть власть и как мир тогда изменится. В такие моменты Андраш был так прекрасен, что у венгра дыхание перехватывало. Видимо это Винс и заметил. Не удивительно - постоянно пялится, что Собу аж кожей это чувствует.
Да только услышав свои же желания от него, Томаша передернуло. Все те мысли, все те робкие мечты окрасились в какие-то пошлые тона и от этого стало противно, так же противно как и от прикосновений этого парня.
- Я тебе что, непонятно сказал? - на какой-то миг венгр приблизился вплотную, заглядывая Келлеру в глаза. - В задницу иди!
Винс что-то продолжал говорить, но главное было то, что руку, преграждающую путь он убрал, давая Собу возможность уйти. Но стоило развернуться и Томаш упустил такую подлость, когда его тут же ущипнули там, куда он, собственно этого парня и посылал. Честное слово, будто девицу! Повернувшись и одарив Келлера полным негодования и неприязни взглядом. он прошипел что-то на непереводимом венгерском фольклоре, после чего, все же, поспешил скрыться. Врезать бы ему по морде, да боится силы не рассчитать и так Винс не сможет на завтрашнее дело пойти. Нет, на сегодня Томаш не будет его трогать, тем более у него сегодня были еще важные дела.
- Если и решу проводить с кем-то ночь с пользой, то это явно будешь не ты, - прошипел он, уже на безопасном расстоянии от австрийского нахала. Если этот идиот подведет их на завтрашней миссии, Томаш лично спустит с него шкуру, даже если будет ранен. Единственное что спасет Келлера от расплаты, это если или его или самого Собу на этом деле, действительно, порешат. Не хотелось бы, чтобы все обернулось так. Уже у себя дома, упав на кровать и смотря в потолок, венгр мучительно пытался отогнать мысль, вызванную словами Винса.
"Что если или я, или Андраш завтра словим пулю? Что если так и получится, а он так и не узнает о том, какие чувства я испытываю к нему. Как восхищаюсь им, как... боготворю его. А может Винс прав и мне стоит рассказать ему обо всем?" - перевернувшись на живот, Собу уткнулся в сгиб локтя и тяжело выдохнул. Не нужно. Это лишнее и только помешает завтрашней миссии. Завтра все мысли должны быть связаны только с успехом операции, только с ней. С этими мыслями Томаш и погрузился в тревожный сон.

+1

8

На несколько секунд Келлер задумался, стоит ли овчинка выделки. Все-таки проблем с заведением новых «знакомств» у Винса никогда не было, можно было в самом деле плюнуть на этого непреклонного венгра и найти кого-нибудь другого. Вполне возможно, попробовать его обожаемого Андраша – на лицо тот был ничего, да и, должно быть, любил парней (почему-то насчет этого у Келлера сомнений не возникло) посмелее Томаша. Эта мысль настолько увлекла Винса, что он уже готов был погладить против шерсти собственную гордость, но Томаш весьма своеобразным образом напомнил, сколько в нем всего очаровательного.
Келлер даже дыхание задержал, когда лицо венгра оказалось совсем рядом. Появился даже соблазн впиться в эти губы поцелуем и взять непокорного мальчишку прямо здесь, в коридоре, несмотря на всю его непокорность и даже вопреки ей. Впрочем, Томаш вовремя ретировался, шипя какие-то проклятия на родном венгерском, чем немало Винса повеселил. Он даже попробовал взять парочку слов на заметку, но этот шаманский язык никак не хотел запоминаться и был каким-то слишком чужеродным, неприятным для уха австрийца. Попытки успехом не увенчались, но Келлер особо и не расстраивался. Направился к себе домой.
Он хотел было выпить или найти какую-нибудь миловидную девчушку (вполне возможно, что из оппозиции), но потом вспомнил, что завтра какое-то важное задание. К важности его Келлер относился весьма скептически. Радовало его одно: там можно будет повеселиться от души, поиграться с огнем, почувствовать себя, в конце концов, живым. А после нее... Что ж, возможно, Келлер решит, что оппозиция – слишком для него, что есть способы куда лучше развлечься. Все может быть.
Лежа в кровати, Винс думал о том, как спасет завтра Томаша из-под пули (или из-под сабли, смотря, под что этот малыш полезет), а тот в благодарность все же решит ему отплатить весьма естественным способом... Эх, мечты-мечты. Ему даже приснилось нечто такое, когда Морфей наконец заключил его в свои объятия.

+1

9

Что-то пошло не так с самого начала этой миссии. То, что там будет полно охраны они уже знали, и, по идее, то, что у черного входа никого не оказалось, должно было насторожить с самого начала. И Томаш заметил, как помрачнел Андраш и уже ждал приказа отступать. Но нет. Лидер приказал быть осторожнее и махнул идти за ним. Казалось, что их просто пропустили внутрь. Дверь, через которую они зашли, закрылась с глухим стуком, словно дверца мышеловки. Дальше все происходило слишком быстро. Они нашли комнату, где и хранились документы, и, кажется, в тот момент кто-то и услышал звук сирены расходящийся по всему складу, а дальше, еще лучше - топот охраны. Ничего не оставалось, как бросить в комнате бутылку с зажигательной смесью, не разбирая что они еще уничтожат. И стремительное бегство. Андраш приказал разделиться и каждому самому искать выход с этого проклятого склада.
- Томаш, иди с Винсом, - венгр даже возмущенно выдохнул и уже собирался возразить, но лидер положил ему руку на плечо. - Не спорь со мной. Нам нужно выбраться отсюда, пока не набежало еще больше охраны.
"Но почему именно с ним? Я бы..."- да, Томаш очень хотел бы пойти вместе с Андрашем, чтобы, в случае чего, прикрыть его, но и противиться приказу не мог.
- Идем, - сухо сказал Собу и кивнул Келлеру бежать за ним. Дальше было сплетение коридоров, казалось, что здесь специально все сделали таким лабиринтом и ощущение похожести на мышей в ловушке только усиливалось. Они выбежали к главному выходу и теперь предстояло как-то пересечь огромную площадь склада, где и происходила разгрузка каких-то товаров. Что эти люди привозят сюда? Оружие? Тогда не лучше ли уничтожить весь этот склад? Пожар в комнате с документами еще успеют потушить, но все остальное... О, как же велик был соблазн подорвать все здесь уже сейчас. Вот так просто - уничтожить все, чтобы власть не смогла направить это оружие против тех, кто борется с ней. Но слишком велик риск, в этот "геройстве" убить своих же товарищей, которые еще не успели покинуть склад.
"И еще Андраш, - Томаш выглядывает из-за каких-то ящиков, пытаясь разглядеть в тусклом освещении склада силуэт лидера. - Где он сейчас?"
В какой-то миг складывается ощущение, что кто-то там наверху выполняет его просьбу. На другом конце помещения, Томаш замечает своего кумира. Не смотря на полумрак видит его как никогда четко. И к своему ужасу понимает, что его видит не только он сам. Лидеру не удалось пройти незамеченным. Как в какой-то замедленной съемке венгр видит как Андраш сцепился сначала с одним охранником, потом с другим. Все это происходит слишком быстро, а Томаш слишком далеко от него. Если выбежит из своего убежища, то привлечет к себе внимание, но разве не поможет тем самым своему кумиру? Да, эта идея сейчас кажется очень удачной. Он высовывается из своего убежища, и уже хочет бежать туда. В какой-то миг Собу встречается с лидером взглядом. Тот смотрит на него и сильнее сжимает зубы, мотает головой.
"Нельзя!", но Томаш не может его послушать. Нет, ни когда лидера окружают охранники, ни когда он даже отсюда слышит как они готовятся стрелять. Ни когда звук выстрелов будто оглушает, а зрелище, как на груди Андраша распускается множество алых цветов, будто ослепляет.
- Андраш! - но этот крик застревает в горле и Томаш сам не замечает, что уже почти сорвался с места и выбрался из укрытия. Не замечает, что его сейчас слишком хорошо видно. Ему плевать! Теперь уже плевать! Он хочет быть рядом! Он хочет умереть рядом со своим кумиром.

0

10

В самом деле, революционером быть было интереснее, чем праздным гулякой. И то, и то было опасным: на улице тебя легко могли обобрать до нитки, заморить голодом или еще что похуже, рисковать, совершая кражи, приходилось все равно. Революционеров же довольно хорошо кормили, хотя риск словить пулю вместо ножевого ранения увеличивался значительно. Впрочем, Винс готов был смириться с этим ради порции вкусной, а, главное, горячей пищи.
На этой миссии он получил как раз то, чего ему не хватало: адреналин. Чертову гору адреналина. Келлер даже успел порадоваться, что все идёт не совсем по плану. Нервы это пощекотало знатно, а пресловутый инстинкт самосохранения лишь еще больше Винса раздразнил. "Умрешь, Винси, сгинешь", - шептал он, и Келлер наслаждался своей тревогой и паникой. Давно он не чувствовал себя таким живым. Даже улыбался слегка, стараясь, однако, прятать улыбку от товарищей. Другие, конечно, не разделяли его энтузиазма, но ведь именно ради этого Винс в оппозицию и вступил.
Сирена ударила по ушам. Винс даже вздрогнул, но взял себя в руки довольно быстро. Тихо обрадовался, что Томашу приказали идти вместе с ним. Романтическая прогулка по наводненному врагами зданию... Что может быть лучше? Томаш, конечно, не радовался так же, как он. Винс даже хмыкнул, подумав, что тот куда охотнее пошел бы с Андрашем, чем с ним. Или с кем бы то ни было. Или вообще один. Винс явно не соответствовал его критериям хорошего напарника.
Все шло хорошо, пока... пока Винс не увидел Андраша. Какая-то часть его поняла в ту же секунду, что он не жилец, а другая, переняв от первой эту мысль, тут же обеспокоилась Томашем. "Он нас убьет, - зашептала она. - Убьет нас обоих". Как и ожидалось, Томаш тут же предпринял попытку героического самоубийства. Келлер, благо, тут же ее пресек. Более того, как бы это ни было подло, он воспользовался тем, что внимание доблестных офицеров было отвлечено Андрашем, и поволок Томаша дальше, зажимая ему ладонью рот, чтобы не кричал. Им нужно было выбраться отсюда. Они должны были выбраться.
Благо, физически он все еще был сильнее Томаша. Он тащил его дальше и дальше от того места, где лежал человек, которого Томаш считал за бога, лежал мертвый, в луже крови. Сколько пуль в него выпустили? Не важно. Слишком много.
Винс отпустил Томаша лишь тогда, когда они добрались до убежища - одной из квартир, и дверь за ними была надежно закрыта. Келлер сжал в руке ключ. Веселье перестало быть весельем.

0

11

Еще немного, всего пару шагов и он будет рядом. Будь они немного ближе, Томаш прикрыл бы своего кумира собой. Такие как он не должны погибать так глупо. Такие как он не должны погибать вообще. Собу не видит ничего, перед его глазами только страшная картина как Андраш падает на пол и как люди с оружием окружают его, так, что его не становится видно.
"Андраш!" - сознание вопит, не смотря на то, что сам венгр не может сказать ни слова. Он срывается с места, но кажется в этот момент кто-то прерывает его полет. И не просто прерывает, а дергает назад, заставляя вернуться в убежище. Томаш пытается вырваться, но держат крепко. Пытается обернуться, но ему зажимают рот рукой.
"Винс? Да какого черта ты опять делаешь?!" - только и получается на миг обернуться, прежде чем они оба срываются с места.
"Пусти меня!" - снова беззвучный крик, Собу пытается кусать руку Келлера, но ничего не выходит. Хочется биться как дикому зверю попавшему в силки. Зачем он делает это? Зачем уводит? Зачем хочет спасти? Томаш не хочет этого спасения, он просто не хочет верить в то, что их лидера больше нет. Нет! Не просто лидера! Эти твари убили человека, которого он любил всем сердцем! Тогда какого черта?! Почему Келлер опять лезет с какими-то своими советами, с какой-то своей заботой?! Разве не ясно дал ему понять Томаш, что ничего от него не хочет?!
Отпустили его только тогда, когда захлопнулась дверь и они оказались в какой-то квартире. Что это за место? А, точно, одно из убежищ, на случай если нужно будет где-то переждать. Собственные ноги казались какими-то ватными, а перед глазами все начинало плыть. Отчего? Слезы? Или еще что-то? Сделав пару шагов, Томаш закрывает лицо руками, потом уже сам зажимает себе рот, чувствуя что дышать тяжело. Его начинает понемногу отпускать и тогда приходит горькое осознание.
"Его убили. Его убили, а ты ничего не смог сделать..." - оно больно стучит в висках, так больно, что перед глазами все начинает плыть. Его больше нет. Вот так просто, сбылось то, о чем Келлер вчера говорил.
"Келлер..." - Томаш оборачивается к парню и смотрит ему в глаза. Сколько разных слов сейчас вертится на его языке, но ни одно из них не получается вымолвить.
- Доволен? - странно, что удалось сказать только эту фразу. Собу горько усмехается и откинув голову назад, смотрит куда-то в потолок. - Так и получилось, как ты говорил, - собственные слова звучат невыносимо горько, но почему-то только это сейчас вертится в голове. - За каким чертом ты меня сюда притащил? Удирал бы сам, да и дело с концом.
В этих словах не было смысла, но Томаш не мог промолчать. Слишком путались мысли, слишком болело в груди сейчас от одной мысли, что Келлер вчера был прав, но только венгр не мог последовать его совету. А теперь уже слишком поздно.

0

12

Ну, конечно, только слез им не хватало. Келлер даже не повернулся, так и стоял спиной к Томашу, когда услышал всхлипы. Почувствовал, как дрожит тело венгра. На душе стало невыносимо гадко. Келлер в самом деле ощутил себя злодеем. Отхлынуло это чувство, когда он убедил себя в том, что ничего сделать было невозможно. Действительно, что бы они сделали? Закрыли его своими телами? Будто бы от этого у сбежавшихся на шум пальбы солдат закончились пули.
Плач постепенно стих, но Келлер так и не расслабился. Он знал, что последует за этим. Уже готов был принимать словесные и, кто знает, может, еще физические удары. Чувствовал взгляд Томаша на затылке, как занесенную над головой дубинку.
- Доволен?
Келлер молчал. Ключ впивался ему в руку, так сильно Вис сжимал пальцы, но он даже этого не замечал. Слова, хотя он был готов к ним, почему-то все равно были неприятны. Не то чтобы Винсу не было все равно, что произойдет с оппозицией, не то чтобы он сильно переживал из-за смерти их лидера... Он сам не мог понять, что его так зацепило.
- Да, вполне. Буду еще довольнее, если ты заткнешься, - процедил Винс сквозь зубы, поворачиваясь к Томашу. Раздражение сцепило вокруг него свои лапы, хотя до этого он был спокоен. – То, что ты собирался делать, выдало бы нас обоих, а так... так мы весьма неплохо воспользовались их отвлеченностью на... другие вещи.
Слово явно было неподходящее, но Келлер и не хотел подбирать других.
- Я притащил тебя сюда только потому, что у меня не было иного выбора. Кинься ты к ним – они бы как миленькие повернулись в нашу сторону, застрелили бы еще и тебя. Это было бы весьма невыгодное для меня положение.
Винс сел у стены рядом с дверью, по-прежнему сжимая в руке ключ.
- Так что, будь добр, Томаш, заткнись. У меня сейчас нет никакого желания с тобой вести беседы, - продолжил он уже тише, прикрывая глаза. На самом деле ему хотелось говорить. Говорить, пить, быть может, даже оказаться с кем-нибудь в постели – не важно, все, что угодно, лишь бы забыть. Забыть, как брызнула кровь, звуки выстрелов – все. У Келлера едва заметно дрогнули губы. – Еще и руку мне всю обслюнявил, придурок.
Небрежным жестом Келлер вытер ребро ладони о штанину,. Небрежности в небрежном жесте немного не хватило.

0

13

"Хорошо, я заткнусь", - хотелось это и ответить, но тогда это противоречило его же словам. А потом венгр просто молчал, но теперь уже опустив голову. Почему Келлер говорит все эти слова? Почему эти слова кажутся такими правильными, настолько правильными, что больно резали по ушам. Что ты мог сделать? Ничего. Только стоять в стороне и смотреть как он умирает. Томаш слишком хорошо помнил, как Андраш бросил на него взгляд и что читалось в этом взгляде - "Не нужно". Лидер прекрасно понимал, что погибнет, что уже проиграл свой бой. И даже в этот момент продолжал думать о других, думать о Томаше и Винсе, сидящих в укрытие.
"А я так глупо хотел подставить себя. И что если бы это подставило кого-то еще?" - мысли роились в голове, путались с жуткими сценами, все еще стоящими перед глазами. Кровь, звуки выстрелов, свой собственный крик застывший в горле. И фоном над всем этим звучали слова Винса о том, что такое самопожертвование было бы ужасно глупым. Нет, не просто глупым. Оно было бы напрасным.
Медленный тяжелый вдох, и нет сил выдохнуть. В груди все будто огнем горит, будто это грудь Томаша пронзило множество выстрелов, как если бы он все же бросился из укрытия, если бы закрыл своего кумира. Если бы...
"Если бы умер рядом с ним, или быть может даже в его объятиях", - от этой мысли все в груди сжалось только сильнее. Как можно было думать об этом сейчас? Как можно было вообще об этом думать? Какие мысли могут быть об этом, когда в его памяти Андраш навсегда останется мертвым телом у ног своих убийц?
- Прости... - чуть слышно выдохнул венгр, не зная у кого он сейчас просит прощения. У Винса, который сейчас молча (или почти молча) сидел у двери, или же у своего погибшего кумира. Пальцы сжались на плечах так сильно, что стало больно. Но Томаш хотел этой боли, готов был исцарапать себе руки, расцарапать грудь, чтобы быть может болело не так сильно, или чтобы попытаться вырвать эту боль, будто сорняк. - Прости...
Пара шагов и венгр оказывается у той же двери. Невидящим взглядом он смотрит на Келлера, а после, сам не зная зачем, садится рядом с ним. Быть может для того, чтобы понять, что он не один здесь. Томаш не хочет думать по каким своим мотивам Винс не бросил его где-нибудь по пути. Это не помешало бы ему сбежать. И это были бы уже проблемы Собу, что он вернулся бы обратно на тот склад и попал под пули. Мотивы... какие мотивы? Черт бы знал...
Подтянув колени к себе, венгр уткнулся в них, сильнее зажмурив глаза. Сильнее, так чтобы не видеть перед собой ничего. Но если бы это было так легко. Только закрывая глаза, он видел спины охранников, и то как они сходятся вокруг тела его лидера. Если бы можно было это забыть...

0

14

Удивительно. Венгр, который раньше от него на другой конец коридора сбегал, сейчас сел рядом с ним, в каких-то сантиметрах. «Если бы не обстоятельства, - подумал Винс, - счел бы за приглашение к действию».
- Ты еще разревись тут, - проворчал Келлер, а затем, повинуясь неясному порыву, притянул того к себе и крепко-крепко обнял.
«А ведь я должен просить прощения», - подумал он, утыкаясь носом в спутанные волосы Томаша. Возможно, если бы Томаш пошел с Андрашем, а не с ним, все сложилось бы иначе. Возможно, на месте Андраша был бы сейчас Винс – или вообще никого не было. Возможно... Келлер отогнал от себя эти мысли. Можно всю жизнь думать о том, что было бы, да только от этих мыслей ничего не изменится. Все уже случилось. Это как вода под мостом: проносится мимо, и ты не можешь ее остановить, она уже далеко в прошлом.
Келлер провел ладонью по спине Томаша, задумчиво наблюдая за тем, как откликается ткань на его прикосновения. Сознание цеплялось за малейшую деталь, чтобы вырваться из прошлого.  Сейчас Винсент не думал, насколько неприятны его прикосновения для Томаша. Пожалуй, в этих объятиях было даже больше эгоистичного, чем казалось на первый взгляд.
- Кори себя, сколько хочешь, но это его не вернет, - вполголоса проговорил он, по-прежнему не отводя взгляда от руки. Каким болезненным уколом было бы добавить: «Мы не в сказке, даже поцелуй истинной любви не вернет его к жизни». Но Келлер сдержался. В конце концов, он пытался утешать. Почти что впервые в жизни. – А лучше возьми себя в руки и подумай, что дальше будет с твоей любимой оппозицией.
Он невольно вспомнил мать. Пули, конечно, не болезнь, но жалят так же метко. Итог один. Был ли тогда кто-нибудь рядом, чтобы его утешить? Точно не дядя. Точно не отец, которого он никогда не знал.

0

15

Быть может, услышь Томаш эти слова раньше, дал бы Винсу по наглой физиономии или же послал его по как-нибудь не самому приятному адресу. Или же просто промолчал, давая понять, что замечание это совершенно излишнее и к нему относиться не может. Как может такой как Собу разреветься? Он даже в детстве не плакал, как бы больно или обидно не было. Как-то так повелось, что ему нельзя было ударить в грязь лицом, нельзя было показать себя слабым. Нет, ни когда у тебя есть старший брат, которого родители вечно ставили в пример. Нет, ни когда сам ты больше времени проводишь с сестрой-близнецом, которая сама вела себя как мальчишка. Какие здесь могут быть слезы? Да и из-за чего? Парни не плачут и этим все сказано.
Да только сейчас венгру было плевать на то что парни не плачут. Плевать, потому что в этот проклятый вечер ему рвало душу и сердце на части, на множество обрывков, как если бы это его разорвали тысячи пуль. Собу будто оглушен этой болью, настолько, что не противится тому, что Келлер обнимает его. Более того, будто ребенок прижимается сам, уткнувшись парню в плечо. Ему не важно то, что Винс все это время постоянно к нему приставал, изводил своими постоянными намеками и прочей ерундой. Это не имеет значения. Лишь бы немного унять тот могильный холод, что охватывал его.
"Как если бы Келлер и не спасал меня. Как если бы я действительно погиб там. А я и так погиб. Можно сказать, что все это время Винс за собой тащил труп. И какой ему прок от этого трупа?" - стоило ли задавать этот вопрос? Едва ли. Да и Томаш сомневался, что получит на него какой-то внятный ответ, а не что-то вроде "Да ты совсем уже рехнулся, парень!".
"Возьми себя в руки и подумай, что будешь делать дальше со своей любимой оппозицией", - эти слова могли значить что угодно, но только в этот миг Собу услышал в них то, что теперь, после гибели лидера, вся ответственность ляжет на его плечи. Справится ли он с ней? Да и, кто сказал, что Андраш доверил бы ему такую ответственность.
"Андраш... разве смогу я сделать это? Разве смогу продолжить твое дело?" - каким горьким сейчас был этот вопрос. Кто даст ответ на него? И даст ли кто-то этот ответ?
- Да... я подумаю... - приглушенный шепот, в то время как венгр не поднимал головы, не пытаясь заглянуть в лицо Келлера. Да и хочет ли он видеть его лицо сейчас? Впрочем, ни сейчас, ни до этого у него не было желания рассматривать этого парня. А в этот проклятый вечер и тем более. Винс будто каждым своим словом вырывал его из бездны отчаяния, в которое венгр хотел или нет, но опускался раз за разом, возвращал к реальности, напоминая, что их лидера больше нет, а значит кто-то должен занять его место. И этим кем-то должен быть никто иной как Томаш. Но как же больно было это осознавать. Так больно, что Собу продолжает цепляться за парня рядом с собой, цепляясь за его руки, но на этот раз не для того, чтобы отстранить, а будто это был спасательный круг. Иначе он точно сорвется и сделает с собой что-то. И никто и ничто его уже не остановит.

0

16

Удивительно было чувствовать, как Томаш прижимается к нему, Винсу. Что-то в этом мире пошло не так. Келлер закрыл глаза. На его месте должен быть Андраш, этот герой во плоти. И все же Винс не испытывал угрызений совести. Не испытывал жалости. Он был рад, что жив. Что дышит. Что чувствует. Что он обнимает сейчас Томаша, а не Андраш. Да и как такой чертсвый и неотесанный мужлан мог чувствовать что-то другое?
Винс вспомнил, когда только присоединялся к оппозиции. Тогда все это казалось забавной игрой. Ничего серьезного, но путь к знакомству со многими молодыми дамочками – и парнями, жаждущими жить, жаждущими свободы. И все они говорили так возвышенно, о таких серьезных понятиях, прямо как эти балаболы философы. И, конечно, некоторые из них были готовы на секс без каких-либо обязательств просто потому, что они верили, что завтра или через час они уже не будут дышать. Смерть казалась им чем-то романтичным. Смерть оправдывала их безумные поступки. Смерть позволяла им жить по-настоящему, без чертовых ограничений. У Винса никогда не было возможноси подобраться к Андрашу, но ему почему-то казалось, что он тоже был отчасти таким. Мечтателем. Наивным. Интересно, оглушила ли его боль в тот момент, когда пули разрывали кожу? Или он внушил себе, что ничего не чувствует? Внушил себе, что он и есть тот идол, из мрамора и мечты, которым его и представляет Томаш, а заодно и все те, кто так на Томаша похож?
«Зачем я его вытащил?» - подумал Винсент, отстраняясь от Томаша и поднимаясь на ноги. Поддержал его немного, и хватит. Нет времени раскисать и ныть по поводу прошлого. А Андраш уже стал прошлым.
Конечно, Винс мог бы сейчас воспользоваться ситуацией. Томаш наверняка не станет его отталкивать (раз не оттолкнул сейчас). Убитый горем, он будет представлять Андраша, прикасающегося к нему. Он будет раз за разом вспоминать оглушительный залп выстрелов. Но Келлеру не хотелось. Не было никакого желания приставать к такой развалюхе, которой стал сейчас до того самоуверенный и упрямый юноша.
- Все, прекращай, размазал тут сопли повсюду, - фыркнул Келлер, отходя к окну. Отчасти он обращался и к самому себе. Все же какая-то тоска закралась и в него, мерзкий маленький червячок. Но надо было взять себя в руки. Надо было забыть и продолжить жить.
- Я больше не буду с вами веселиться. Уйду, когда «погода» немного успокоится, - продолжил Винс, едва отодвигая край занавески, чтобы выглянуть на улицу.

0

17

"Все, хватит уже", - в момент, когда Келлер отстранился, венгр будто потерял точку опоры. А вместе с этим пришло осознание, что вести себя подобным образом было глупо. Или, нет, не глупо, а просто стыдно. Да, Собу сейчас было невыносимо больно, настолько, что даже дышать становилось трудно. Но что даст, если вот так позволить себе погрузиться уныние? Стыдно, очень стыдно. А особенно стыдно было то, что Томаш только что считай открылся перед другим человеком. Было ли это хорошей идеей? Был ли этот человек тем, перед кем можно было открыться? Этого Собу, к сожалению, не знал. Венгр поднял взгляд на Келлера и долго всматривался в его силуэт на фоне оконного проема. Если бы этот человек был совсем пропащий, то едва ли Андраш позволил ему присоединиться к оппозиции. Значит лидер видел в нем что-то, что-то, что сам Томаш не углядел. Да и как можно было что-то увидеть, когда все что венгр слышал от этого человека, это нелепые, с его точки зрения, попытки закрутить знакомство. Только этот человек теперь спас его. Просто вытащил на себе с места бойни.
"Я должен быть ему благодарен?" - но следующие слова Винса заставили помрачнеть. Собирается уйти, потому что не хочет уже так "веселиться". Это было целиком и полностью его право. Вот только... почему становилось так паршиво от этих слов?
"Прекращай, размазал тут сопли повсюду", - эти слова ударили так же сильно. Как он собирается занять место Андраша, если сейчас распустил нюни? Да, они проиграли бой сегодня. А может и не до конца. Томаш не знал, покинули ли его соратники тот проклятый склад. А если кого-то взяли в плен? Что если кто-то во время побега успел наделать глупостей? Эти мысли, как будто, отрезвили от боли. Нет, они не сделали ее меньше, они просто заставили подумать о других вещах.
Поднявшись на ноги, Томаш направился к одному из шкафов у стены. Нужно было подумать, обо всем подумать. Но сначала...
- Слушай, Винс, - подойдя к парню, венгр несильно хлопнул его по плечу, привлекая к себе внимание, а после этого протянул Келлеру бутылку, которую нашел в шкафу. Что это был за алкоголь Собу не знал, потому что этикетка была на незнакомом ему языке, но парни объяснили что это что-то типа элитного самогона (да, именно так они и сказали). Предлагали дать попробовать, но Томаш отказался. Сам он алкоголь не любил, но от подарка отказываться не стал. - В общем, это тебе. Считай это платой за то что спас мою задницу.
"Догадываюсь, что он может на это ответить, а может и не догадываюсь", - эти мысли заставили поморщиться. От них сильнее гудело в голове. О них не хотелось размышлять, но так уж получалось.
- Я тебя только хочу попросить об одной услуге... - вот никогда бы он не подумал. что будет просить у Келлера помощи, но ситуация сложилась такая, что не просить об этой самой помощи было нельзя. - Мм... нет, не услуге. Мне нужна твоя помощь. Найти всех наших и закончить эту миссию. А там... там уже видно будет.
Всучив Келлеру бутылку, Томаш отошел в сторону и опустился на обшарпанный диван, который стоял в углу комнаты, и устало откинувшись на спинку."Можешь и уйти, если наигрался в революцию. Я держать не буду", - только озвучивать эти слова венгр не стал. Ему не хотелось ругаться. Не хотелось совершенно ничего. Разве что, закрыть глаза и не открывать больше. Но с этим придется подождать, пока они не закончат дело.

0

18

Задумавшись, Винс с запозданием заметил, что венгр поднялся и приблизился к нему. Даже не успел увернуться от прикосновения к плечу. Совершенно неожиданно в другой руке у Томаша обнаружилась бутылка алкоголя, которую он протягивал Винсу. Келлер недоуменно посмотрел на революционера, а затем взялся за холодное горлышко.
«Считай это платой за то, что спас мою задницу». Да, правильно, все стало на свои места, думал Келлер, вцепившись взглядом в этикетку. Это не был какой-нибудь благородный акт, именно, за него можно было требовать и получать что-то взамен. Что-то равноценное. Келлер сильнее стиснул пальцы, а затем отвернул крышку и сделал несколько глотков. Из горла.
Самогон был крепким, так, что его передернуло. Разум куда-то качнулся на секунду, но не больше. Келлер отставил бутылку на подоконник, опять закупорив крышкой.
- Помощь? – фыркнул Винсент, прислоняясь спиной к стене и с некоторым вызовом глядя на Томаша. Если уж он затеял эту игру с «платой», то почему бы не продолжить? Так будет только честно. Да и вполне в духе Винсента, этого неблагородного корыстного мужлана. – Допустим, за шкуру свою ты бутылкой откупился. А за «помощь» чем платить будешь?
Взглянув на свои пальцы, Винс с совершенно незаинтересованным видом принялся выковыривать из-под белых полукружий грязь. Что ему до проблем этого мальчонки, возомнившего себя героем-революционером? Ни-че-го. Особенно сейчас, когда он решил оставить революцию.
«Конечно, как иначе он может на меня смотреть? Даже когда я на самом деле ничего не просил взамен,» - думал Винс, по-прежнему не глядя на Томаша. Почему-то становилось немного обидно. Келлер отогнал от себя все мысли, сделав еще один глоток крепкого самогона.
- Подумай сам, все, должно быть, на ушах стоят. Опасность и все дела. Лучше уж отсидеться здесь. Кто был достаточно шустрым, чтобы вовремя сделать ноги, поступит так же. Если не дурак, - продолжил Винсент.

0

19

Похоже Томаш слишком расслабился. Точнее, слишком ушел в свои мысли и переживания. Слишком поддался чувствам. А потому вопрос Винса застал его врасплох. Причем настолько, что венгр только глаза распахнул и недоуменно уставился на парня. Чем платить за помощь?
"Ну и ушлый же ты человек, Винс", - на миг революционер поджал губы. Слышать это было не особо приятно. Как-то неожиданно в голове появилась мысль, что и спас его Келлер явно не из благородных побуждений. Конечно, разве это не отличным способ затащить в постель? Как прекрасную принцессу спасенную из лап чудовища. Принцессы, как правило, в этот момент сразу же кидаются к спасителю в объятия и готовы, при этом, на все что угодно. Другой разговор что, Собу не мог не заметить какие-то странные эмоции блуждающие на лице собеседника. Его явно что-то терзало, но что именно? Однако, первый подарок он принял и теперь вовсю снимал стресс после жуткого дня.
- Ты не думай, что я совсем идиот и буду искать их сегодня, - наконец отозвался венгр, удобнее усаживаясь на диване и прожигая Келлера взглядом. - Если кто-то и попался, то либо по собственной глупости, либо... - тут он запнулся. От мыслей о том, что кого-то так же убили как и Андраша, к горлу подкатил комок. А может не слушать Винса? Может лучше отправиться на поиски сейчас? Или попытаться связаться с кем-то? Как же все это было сложно...
"Что если я не готов к такой ответственности? Что если..." - однако, сейчас покоя не давал другой факт. Плата, которую просил Винс. А еще больше тот факт, что он просил эту чертову плату. От этого в груди неприятно защемило.
- Послушай, Келлер... - выдохнул Собу, делая паузу, стараясь подобрать нужные слова. Но только слова просились какие-то не самые лицеприятные. - Я тебя разве о многом прошу? Да и вообще!
Поднявшись с дивана, Томаш подошел к Винсу и встал рядом с ним чуть ли не вплотную.
- Знаю я,о чем ты можешь попросить, - он чуть нахмурил брови, сверля Келлера взглядом. - Ладно, черт с тобой! О чем попросишь, то я и сделаю. Я тебя и в оппозиции не держу, но помоги мне, черт тебя дери! Хоть сделай вид, что тебе не наплевать на то, что столько людей с которыми ты нормально общался, может погибнуть.
"Если, конечно, это для него аргумент. Я вообще уже не знаю, что в голове у этого человека", - чуть прищурив глаза, Собу всматривался в светлые глаза Винса, пытаясь найти ответ. От него пахло алкоголем, но взгляд еще был ясным, а значит Келлер не успел еще опьянеть настолько, чтобы перестать понимать что вокруг происходит или не помнить о чем его просят. Может и какие-то понятия о чести у него остались.? Если они, конечно, у него вообще были.

+1

20

«Будь равнодушным», - говорил себе Келлер, глядя на Томаша, который приблизился к нему почти вплотную. Казалось, Винс даже почувствовал его дыхание на коже. Бутылка все еще была у него в руках, тяжелая, почти полная.
- За кого ты меня принимаешь, мальчишка? – оскалился Винсент, чувствуя, как внутри закипает злость. Отчасти чувства подогревало легкое опьянение. Оставив бутылку на подоконнике, Келлер стиснул зубы. – Знаешь, о чем я могу попросить? Знаешь, значит? Самонадеянный болван. Прямо как твой обожаемый лидер.
Шумно втянув ноздрями воздух, Келлер продолжил.
- Ты думаешь, мне есть хоть какое-то дело до всех этих людей? Не думаю, что они бы вернулись за мной, если бы меня схватили или ранили. Нет, даже не так. Я в этом уверен.
Он продолжал буравить Томаша взглядом, а затем схватил его за ворот рубашки.
- Я ничем им не обязан и тебе ничем не обязан. И уж тем более меня не настолько интересует твоя задница, чтобы рисковать ради нее своей шкурой. Или ты всерьез думал, что ты настолько привлекательный? Будь реалистом, мальчик.
Не сдерживая силы, Келлер толкнул венгра в плечо. Сзади, конечно, был диван, и падение, если бы оно было, получилось бы весьма мягким, но Винса это не волновало. Ему просто хотелось выплеснуть куда-нибудь все накопившееся раздражение.
- Хочешь, чтобы я помог тебе? – Келлер дышал тяжело, злость душила его. – Отлично, я помогу. Но перед этим как следует начищу тебе твою симпатичную мордашку. Может, хоть так дурь из тебя выйдет.
Сжав кулаки, Винс уже собирался было накинуться на венгра, но затем внезапно остановился и опустил взгляд в пол. «Что за спектакль ты тут устроил, м, Винс?» - спросил он сам у себя и вновь взялся за бутылку. Сделал глоток и, прочистив горло, произнес:
- Я передумал. Не буду тебя бить, малыш. Еще сломаешься.
И, сделав паузу, добавил:
- Что будем делать?

+1

21

Мальчишка. Почему-то это слово больно ударило по ушам. Как если бы было пощечиной. По какому это праву, этот австрийский увалень называет его "мальчишкой"? Сам-то будто намного старше! Но Винс не остановился, продолжил бить, ударяя каждым новым словом, каждой новой фразой. В этот миг Томаш усомнился, правильно ли было говорить Винсу все до этого? Но только и Келлер говорил правильные вещи. Неприятные, но правильные. Все потому, что это были его сомнения и это показывало его настоящие мысли.
От настоящего удара венгр чуть не отлетел обратно к дивану, но устоял, только сделав пару шагов назад.
- Вот значит как? Такого ты мнения обо всех? - почему-то от его слов стало паршиво, как если бы его облили грязью. - Откуда такое мнение? Или ты решил, что здесь каждый только о себе думает?! Представь себе, но это не так!
А вот это, пожалуй, были слишком громкие слова. Томаш не мог говорить за других, просто не мог. Кто знает, может Винс был прав и окажись они в опасной ситуации, окажись сам Келлер на месте Андраша, кинулся бы кто-то его спасать или нет.
"А ты кинулся бы? Или же обрадовался, что избавишься от этого идиота?" - как будто противный внутренний голос. Или как черт, который нашептывает всякие гадости, стоя за левым плечом. Кинулся бы Собу спасать человека, который хоть и был его товарищем по команде, но был ему неприятен. И, главное, в чем неприятен? Ну да, тот постоянно пытался его в углу зажать или еще где, извел уже своими похабными намеками и жестами, но... теперь получалось, что этот самый проходимец оказался лучше Томаша. Потому что не особо раздумывая утащил его из того проклятого склада. А мог бы убежать, оставив венгра погибать рядом со своим кумиром. Но не сделал этого.
"А ты сделал бы?" - забавная, должно быть, это была картина со стороны. Двое парней уже почти собирались начистить друг другу физиономию, но вместо этого стоят, опустив глаза в пол и размышляя о чем-то своем. Впрочем, скорее всего, не о своем, а примерно об одном и том же.
- Ладно, прости, - выдохнул венгр, все же поднимая на Келлера взгляд.- Может я и не прав. Скорее всего не прав. Я перед тобой в долгу, это правда. И ты вправе любую плату просить... ммм... - Томаш поморщился и закрыл глаза ладонью. - Да что я заладил то про эту чертову плату? Я всего лишь хочу узнать в порядке ли мои друзья из оппозиции... остался ли кто-то жив... а может их всех повязали и теперь пытать будут. Я ничего этого не знаю и мне от этого паршиво, пойми, Винс. И... да, пожалуй, выяснять что-то лучше завтра. Слишком много шума мы сегодня наделали. Там, должно быть охрана повсюду.
Не особо спрашивая разрешения, Собу перехватил у Келлера бутылку и сделал из нее глоток. Вот только это, оказалась, не самая хорошая идея, потому что с непривычки алкоголь тут же обжег все во рту, заставляя закашляться.
- Как ты пьешь эту дрянь?.. - хрипло выдохнул Томаш, жмурясь, потому что на глазах аж слезы выступили.

0

22

Даже извинился. Да уж, у Томаша явно не было таких проблем с гордостью, как у него. Винс криво улыбнулся, наблюдая за тем, как Томаш делает глоток. Сейчас они, конечно, оба повели себя, как дети. Раскричались, разве что не подрались.
Обжигающая злость внутри грудной клетки затихла, ей на смену пришло чувство опустошенности. Бессилия. «Ты просто вывернул его благодарность наизнанку, Винс», - сказал сам себе Келлер, забирая у Томаша бутылку.
- Я пил и похуже, - посмеялся Винс, принюхиваясь к горлышку перед тем, как сделать очередной глоток. А затем вновь протянул бутылку Томашу. – Не часто приходится пить что-то крепче чая, мм, малыш?
Это было скорее дружественное подтрунивание, нежели едкая насмешка. Винс отправился на диван, воспользовавшись тем, что Томаш его больше не занимал, закинул ноги на подлокотник. Конечно, для венгра места там больше не было.
Заложив руки за голову, чтобы не так жестко было лежать, Винс прикрыл глаза. Самым логичным ему сейчас казалось отключиться от этого мира на несколько часов, дать голове проясниться, а там уже будет ясно, что делать.
- Просто расслабься. Почувствуй, какое оно горькое и горячее. И в мерзости есть что-то привлекательное, - пробормотал Винс, особо не задумываясь над тем, что он говорит. Закрыв глаза, он лежал так несколько секунд, но понял, что заснуть не получится. Это сосущее чувство пустоты внутри мешало, не позволяло отдаться забвению.
Разомкнув веки, Винс повернул голову и посмотрел на Томаша. Насмешливо улыбнулся.
– Не хочешь прилечь, мм, Том?
И похлопал себя по груди. Попытка найти спокойствие в деталях прошлого, когда вся эта революция казалось всего лишь невинной, ни к чему не обязывающей игрой. Попытка вернуться во вчера, когда они «непринужденно беседовали» в коридоре. Когда Андраш еще не был нафарширован свинцом.

Отредактировано Vincent Keller (08-03-2016 22:39:01)

0

23

"Никакой я тебе не малыш", - хотелось пробурчать в ответ, но пока даже дыхания толком не хватало, чтобы нормально ответить и не закашляться. Нет, на счет "крепче чая", это Винс немного палку перегнул, но то что Томаш почти не пил, это был факт. А тут в руки попалось такое крепкое пойло. Ну, назвать пойлом "дорогую самогонку" было некрасиво, да и неправильно, но иначе назвать и не хотелось.
- Рад за тебя... - хрипло выдохнул венгр, прикрывая рот ладонью и стараясь отдышаться. Тем временем Келлер совершенно непринужденно сделал еще глоток и вернул Собу бутылку. И что с ней теперь делать? Венгр покосился на Винса, который уже, будто так и надо, валялся на диване, потом на бутылку в своих руках.
"Почувствуй какое оно горькое и горячее..." - пусть и немного нерешительно, но Томаш снова поднес бутылку к губам и сделал на этот раз небольшой глоток. Все так же жжется, все такой же странный привкус, все такая же гадость, на его взгляд, но юный революционер, действительно, пытается его распробовать. И теперь оно скорее кажется похожим на какое-то лекарство. Лучше выпить его, чтобы было не так больно и чтобы болезнь отступила.
"Болезнь... Да даже если я всю эту бутылку выпью, это ничего не даст. И осознание придет на следующий день. Но сейчас лучше отдохнуть и лучше забыть обо всем..." - еще пара глотков, от которых по телу будто озноб пробежал и Томаш снова опускает бутылку. Во время последнего глотка он как раз и услышал предложение Келлера и чуть не поперхнулся.
- Черт тебя дери, Винс... - прохрипел он, помотав головой и кашлянув пару раз. - Обойдусь как-нибудь.
На счет "обойдусь" это он немного погорячился, потому что в этой маленькой квартирке больше лежачих мест не было. Разве что на полу, но даже на этом полу не было ковра, да и откуда он в такой дешевой квартире? Поставив бутылку у изголовья кровати, Собу подошел к окну. Как же быстро пролетел этот день и каким, в то же время, долгим он показался. Но самым страшным было то, как сильно этот день изменил все в его жизни. Вот так просто перевернул все к чертям, так что жизнь уже никогда прежней не станет.
"И все потому, что теперь его уже нет и не будет никогда", - то ли алкоголь немного ударил в голову, но осознавать этот страшный факт было уже не так жутко. Скорее как данность, так то, что уже не изменить. Венгр прикрыл глаза и прижался лбом к оконному стеклу. Хотелось спать, хотелось хоть ненадолго пропасть из этого мира. Тяжелый вздох, отчего стекло немного затуманилось и на нем можно было нарисовать что-нибудь. Сам не зная зачем, Собу сначала нарисовал вертикальную полоску, потом перечеркнул ее горизонтальной.
"Крест..." - пришло какое-то позднее осознание и тихо хмыкнув, стер рисунок, проведя по стеклу ребром ладони. После чего развернулся и вернулся к дивану. Слегка пихнув Келлера в бок, он все же немного подвинул его, укладываясь рядом. Правда, все равно получилось, чуть ли не укладываясь на нем, но другого выхода все равно не было.

0

24

Что ж, видимо, у Томаша не было никакого желания ложиться рядом. Винс не был удивлен. Он лишь пожал плечами, мол, как хочешь, койка-то все равно одна, а пол вполне удобное место для ярых гордых революционеров. Бутылку очень удачно венгр оставил у изголовья кровати, и Келлер не преминул этим воспользовался. Отхлебнув из горла, почувствовав, как тепло разливается внутри, как понемногу начинает кружиться голова, мужчина довольно усмехнулся и поставил ее обратно.
Взгляд невольно привлек стоявший у окна Томаш. Винс увидел, как на запотевшем от дыхания стекле мальчишка (почему-то иначе Келлер не мог его воспринимать, хотя и был не намного старше, просто по юношескому запалу) рисует крест. «Бедняга, - подумал Винс, прикусив губу. – Наверное, все думает об Андраше. О том, что больше никогда его не увидит, никогда не скажет о том, как чувствовал. Не позавидуешь ему». От мыслей отвлекло то, что Томаш отошел от окна и приблизился к дивану. Келлер уже ожидал, что его выпихнут, но у венгра, видимо, были другие планы. Послушно подвинувшись, Винс пустил на узкий диван молодого революционера.
То ли пойло ударило в голову, то ли еще что-то, но, чувствуя кожей дыхание Томаша, мужчина почувствовал себя неуютно. Сердце забилось быстрее, тяжело от волнения, от волны тепла, прокатившейся от невесомого прикосновения воздуха. Келлер прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках. В конце концов, сейчас это было совершенно лишним. «Да, Винс, черт тебя дери, у него только что умер любимый человек, а тут ты со своими приставаниями. Отличный из тебя утешитель. Хотя, быть может, сейчас он будет не против», - за последнюю мысль Винсент себя возненавидел.
- Все-таки передумал, малыш? – поинтересовался Келлер с кривой усмешкой, скрывая за самоуверенным голосом волнение. – Места здесь маловато все-таки.
«Если я останусь лежать, я точно не сдержусь», - подумал Винсент, с трудом удерживаясь от того, чтобы не приобнять Томаша – все-таки позиция была соблазнительная. Выбравшись из-под венгра и оставив ему в распоряжение диван, Келлер бухнулся на пол рядом.
- Ладно уж, можешь полежать там. Все равно слишком мягко для моей старой спины, - буркнул он. Прохлада и сквозняк несколько остудили пыл.

0

25

- Винс, я жутко хочу спать, только и всего... - а поскольку другой мебели на которой можно было это сделать в квартире не оказалось, то, значит, и других вариантов не было. Должно быть только сейчас Томаш понял насколько он вымотан и морально и физически. Так сильно, что не хотелось шевелить ни одним мускулом. Только бы скорее провалиться в сон, а еще лучше не просыпаться после этого никогда. Или же чтобы все что произошло сегодня оказалось лишь сном.
А Келлер оказался довольно удобным и теплым. И для совершенно не привыкшего пить алкоголь, с особенно крепкий, Собу он был лучше любой подушки. Что уж говорить, что, прежде чем провалиться в сон, венгр успел услышать только "маловато места", но после этого его "подушка" куда-то сбежала. Сонно прищурив глаза, он посмотрел в сторону Винса, хотел было узнать, что это на него нашло, но спать хотелось сильнее. А потому, революционер устроил голову на сгибе руки и тут же провалился в сон. Похоже, идея с тем, чтобы попробовать вместе с Винсом этой дряни, называемой дорогим самогоном, оказалась не такой уж и плохой. По крайней мере она помогла расслабиться и на какое-то время забыть обо всем. Будто обезболивающее. Все проблемы он будет решать завтра. Там уже будет видно и как узнать, где сейчас находятся его друзья, и как из вызволить, если они все попались охране. Главное, чтобы они были живы, тогда Собу сделает все что угодно, лишь бы спасти их. Нет, он больше никому не позволит погибнуть, даже если придется ради этого пожертвовать своей жизнью.
Собу сбивчиво выдохнул во сне и сильнее уткнулся в сгиб локтя.
"Я обещаю, Андраш. Я знаю, что не смогу тебя заменить, никогда не смогу. Но... завершу твое дело..." - венгр словно видел сейчас перед собой их лидера, того, кого любил всей душой, но не смел признаться. Нет, не "не успел", а именно не смел это сделать. Глупо, но быть может эти чувства были для Томаша наравне с любовью к родине или каким-то другим возвышенным идеалам. А может... так было проще и не так больно теперь осознавать, что все кончилось, так и не успев начаться.

0

26

На полу оказалось уснуть труднее, чем Винс ожидал. Он некоторое время лежал, вслушиваясь в спокойное, размеренное дыхание Томаша. И как его угораздило во все это впутаться? Винс вспомнил первый день, когда вступил в оппозицию. Игра, вот чем казалось ему такое мероприятие. Приятная вещица, способная развеять скуку, вдобавок возможность познакомиться с миловидными особами (вроде Томаша). Так сказать, связать приятное с полезным. Сейчас же Келлер ругал себя за глупость и непредусмотрительность. Играя с огнем, рано или поздно обожжешься. Обжегся Винс, обжегся и Томаш. Первый опустил революцию до банального развлечения, второй – вознес ее до вершин романтической цели. Никто не ожидал запачкать руки кровью. Никто не ожидал ощутить горечь потери.
Винса привел в себя сбивчивый выдох. «Что ему снится?» - подумал он невольно, приподнялся. Взглянул на уткнувшегося в собственный сгиб локтя венгра. Он выглядел сейчас таким напряженным, даже во сне. «Наверное, ему снится лидер», - ответил на собственный вопрос Келлер. Протянул руку, невесомо погладил Томаша по волосам. Они показались Винсу удивительно мягкими. Осторожно, чтобы не разбудить Томаша, он зарылся в них пальцами. Перебирал пряди, пока спокойствие и умиротворение не забрались с этими прикосновениями по руке и в грудную клетку. Лишь тогда убрал руку и снова лег на пол. Благо, было не так уж и холодно, да и Винс, бывало, спал в местах пожестче. Усталость, скопившаяся за день, навалилась со всей своей силой, подгоняемая выпитым алкоголем. Винс закрыл глаза, все еще слушая дыхание Томаша, и оно стало колыбельной, отправившей его в темноту сонного забытья. Спал Винсент без сновидений, крепко. Видимо, сознание решило дать ему отдохнуть от изнуряющих событий дня и лишний раз не напоминать о пережитом. Хотя, по сравнению с Томашем, Винс пострадал мало. В конце концов, на его глазах не убили любимого. Потому что он успел вовремя утащить Томаша оттуда.

0

27

С того дня, когда произошел неудавшийся экс прошло три дня. Казалось бы, всего три дня, но каким странным было течение времени. Они пролетели, пронеслись невероятно быстро, наполненные множеством дел и забот. Или же, Собу просто старался сделать так. Погружаясь в эти дела с головой, он мог не думать, мог не вспоминать про него. О, если бы еще это было так возможно. Можно ли было не думать о том, кто был так сильно связан с этим городом? Тем, чьи черты виделись в улицах, казалось даже в стенах и окнах домов, если и небо напоминало о нем.
"Андраш очень любил этот город. Потому и хотел освободить и его и всех жителей здесь", - особенно не по себе было вернуться в штаб на следующий день. Здесь почти ничего не изменилось, разве что было пусто. В первый момент Томаш думал, что друзья просто не решаются зайти сюда, но дальше была еще более жуткая догадка - а что если их уже никого нет? Что если они погибли вместе с Андрашем? Или же их всех поймали? Эти мысли кружили в голове раз за разом, не давая покоя.
Дальше они искали, собирали нужную информацию, перетрясали все связи. Казалось все тщетно. Казалось, что еще немного и Собу готов будет сдаться. Да, в тот момент, когда очередной человек, у которого был доступ к базе данных о том, кто сейчас находится в тюрьме, отказался оказывать содействие. Да... Томаш был в отчаяние и уже готов был послать все к чертям. Он слишком слаб, он не справится, он пытается обмануть самого себя тем, что сможет заменить Андраша. Заменить перед кем? Все погибло и сам венгр теперь был будто на руинах. Впрочем... нет, на этих руинах он был не один. Решил ли Винс помочь только из-за предлагаемой награды или же решил напоследок послужить делу революции, это Собу уже не стал выяснять.
"Решит ли он вообще остаться после всего, что произошло? Или же решит, что лучше спасать свою шкуру?" - задавать эти вопросы не хотелось. Почему? Разве не хотел когда-то Томаш, чтобы Келлер уже ушел из команды? Теперь же, честно признаться, уже не хотел этого. Может, хотя бы потому, что пока они вдвоем оставались этой самой командой. Не очень веселый результат, ничего не скажешь.
В тот вечер, венгр просто повалился на диван от усталости и, если честно, не хотел больше подниматься. Какое-то отчаяние накрывало с головой. Или же, что еще хуже, отчаяние перемешанное со страхом. Он ждал ответа, ждал звонка с нужной информацией и... он боялся не услышать его. Или же услышать, что никаких шансов нет. И все потому, что вчера они выяснили, что те кто выжил в этой бойне, сейчас действительно находятся в тюрьме. Другой разговор, что для того, чтобы попытаться проникнуть туда, нужно знать, хотя бы, что это за тюрьма. С этим и было связано это жуткое мучительное ожидание, когда вздрагивает от каждого шороха, настолько напряжены все мышцы и органы чувств. Но только телефон по-прежнему лежал рядом и не подавал признаков жизни.

0

28

Не лучше ли ему уйти? Винс задавался этим вопросом все то время, пока они искали выживших революционеров. Но каждый раз, когда он смотрел на Томаша, вопрос отпадал как будто сам собой. Он же совсем впадет в отчаяние, если оставить его в одиночестве. Да, их было мало, всего двое, но это куда лучше, чем делать все одному. Если бы Томаш был один, кто знает, может быть он свихнулся бы. Может быть, спустя какое-то время, он бы стал думать, что революции не существовало, что все это был сон, странный, пугающий сон. Во всяком случае, Винсу казалось, что все бы было именно так, а потому мысль о побеге уходила. До следующей неудачной попытки поисков.
«Интересно, он думает обо мне? О причинах, почему я остался?» - иногда размышлял Келлер, глядя на спину Томаша, когда они пробирались по городу от одного информатора к другому. Наверняка думает, что Келлер уйдет, едва получит свою «плату» за помощь. От этой мысли стало не по себе, и Келлер отогнал ее. Уж лучше пусть совсем о Винсе не думает, лишь бы не в таком ключе. Келлер не знал, почему его так волновало, что он нем думает Томаш.
Вечером, когда они ждали звонка, атмосфера была поистине угнетающей. Винс стоял у окна, глядел на улицу, но даже спиной чувствовал, как напряжен венгр. Со вздохом он повернулся и подошел к дивану.
- Расслабься, парень. Телефон не зазвонит быстрее, если ты будешь сверлить его таким взглядом, - с усмешкой сказал Келлер, садясь на край. – Подвинешься? Тоже полежать хочу.
Ну, про «подвинуться» он, конечно, загнул. Диван был несколько узким для двоих, и уместиться на нем парой можно было бы разве что, как они сделали это в прошлый раз, когда Томаш лежал на нем. Сейчас Келлер чувствовал себя более уверенным в собственном самообладании, правда.
- Разве ты не рад, что мы их нашли, м? Это уже треть дела. Узнаем, где они, вытащим их оттуда – всего-то делов. Не переживай так.
У Винса плохо выходило утешать, но он все же пытался, придавая голосу непринужденный тон, хотя сам был напряжен не меньше Томаша.

0

29

- Я не сверлю его взглядом, - пробурчал венгр в ответ, так и не поднимая головы. Честно признаться, ему ни одним мускулом шевелить не хотелось, настолько сильно его охватила апатия. Почему этот чертов телефон не звонит? Еще немного, и Томаш готов был вздрагивать вообще от любого звука, напоминающего телефонный звонок. Дожил, ничего не скажешь. - Просто жду, ты же знаешь...
Нет, о том, чтобы сдаться и речи быть не могло. Просто... просто потому, что Собу не мог позволить, чтобы его друзья погибли. Но именно поэтому каждый миг промедления казался настоящей пыткой. Что если именно в этот момент принимается решение об их казни? Или же, наоборот, именно сейчас был упущен шанс чтобы их спасти. Или же казнь проводится именно сейчас, а они до сих пор не знают, где же держат их товарищей.
- Ладно, сейчас, - перевернувшись на бок, венгр вжался спиной в спинку дивана, освобождая Келлеру место, чтобы лечь. - Ложись, ты вчера почти не спал ночью, да и сегодня с самого утра носимся.
Так странно, но видимо, Собу в чем-то ошибался в этом человеке. Томаш все еще до конца не знал его мотивов, но, за то время пока они были здесь вдвоем, Винс действительно помогал ему. Иногда, просто своим присутствием, хотя мог и уйти, потому что все эти парни не были его друзьями, пусть они и были в одной команде. Как и не был другом Андраш. Как же это... его не было уже несколько дней, а жизнь продолжалась, спокойно текла своим чередом. А его не было. Уже не было. И не будет никогда.
- Мне бы твою уверенность, Винс, - как-то грустно проговорил Собу, поглядывая на Келлера. Нет, о том, что отчаяние уже почти захватило его, говорить не хотелось. Казалось, что стоит проронить эти слова вслух и выход будет окончательно потерян. - Но, ты прав, если... - венгр осекся, но тут же продолжил. - Нет... когда мы узнаем где они, - он специально сделал ударение на слове "когда", так становилось спокойнее что ли. - То вытащим парней оттуда любой ценой.
Пусть ожидание и длилось так долго, но Собу был уверен, что стоит им все узнать, и он будет готов горы свернуть, лишь бы спасти своих друзей. Впрочем, на счет "горы свернуть", они с Винсом уже кое-что подготовили. Еще с прошлой миссии остался динамит и Томаш планировал использовать его по назначению. Просто потом взорвать к чертям что-нибудь. Оружейный склад, например. Пусть это будет своеобразной местью за Андраша. Да, так будет правильно.

Отредактировано Tamás Szabó (15-05-2016 04:08:34)

0

30

Винс и не ожидал, что его просьбу подвинуться исполнят. Чуть улыбнувшись, он лег и тотчас же занял чуть ли не весь диван, оттеснив Томаша к самой спинке. Решив, что так не очень-то удобно лежать, он преложил Томаша (благо, тот был не особо тяжелым) на себя. И удобнее стало в разы. Во всяком случае, Винсу так точно.
- Не дергайся только сильно, это ненадолго, - пробурчал Винс, крепко прижимая к себе Томаша, практически лишая его тем самым возможности двигаться. Правда, тотчас, как спина почувствовала мягкость дивана, Винса поклонило в сон. Усталость, коварно притаившаяся, накинулась на веки, чуть не закрыла глаза. Винс буркнул:
- Сам-то тоже устал, наверное, даже больше моего. Не хочешь поспать? Эта штука так громко звенит, что мы точно не пропустим звонок.
Келлер сомневался, что Томаш примет его предложение. Венгр был явно слишком напряжен для того, чтобы спать, хотя и очень уставший. Вздохнув, Винсент коснулся ладонью его волос. Погладил, проявляя скупую, но заботливую нежность, на которую был способен. В этом жесте не было ничего от грубых приставаний.
«Интересно, о чем он думает?» - глядя на него, думал Винсент. Разглядывал лицо. Такой красивый. Причем невинно красивый, почти что девушка, но все еще мужественный. Ему бы не революцией заниматься, а девчуль кадрить, жениться, детишек завести в каком-нибудь доме с красивым видом. Вот уж у кого все действительно могло хорошо сложиться. Но что он выбрал? Борьбу за людей, большинству из которых на него плевать. Мысль эта была настолько мрачная, что Келлер ее отогнал. Может, этим людям и плевать, но для Томаша это наверняка очень важно. А если это важно для него, значит, это был единственный правильный выбор.
- Не знаю, как ты, а мне не терпится пустить в ход динамит и подорвать что-нибудь, - закрывая глаза, брякнул Винс, даже не думая о том, что говорит. – Подгадить этим засранцам. Без шуток.

0