В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Кошки-мышки


Кошки-мышки

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://s8.uploads.ru/t/MCHfY.png
Лучший эпизод сезона: лето 2016

● Название эпизода: Кошки-мышки
● Место и время действия: 20 мая 1897 года, поздний вечер, замок Бран.
● Участники: Jonathan Harker, Poison
● Синопсис: Уже прошел целый день, как Граф Дракула уехал в Лондон, чтобы встретиться с Миной, и его отсутствие немного расхолодило его свиту. Джонатан, которого все это время держат в замке, выглядит и пахнет слишком уж аппетитно, и Пуазон подумывает, а не попробовать ли запретной крови хоть чуть-чуть.

0

2

"Что будет дальше?" - эта мысль не покидала несчастного клерка всю оставшуюся после отъезда (если это можно назвать отъездом) графа из замка ночь и дальше весь следующий день, когда думал о том, как выбраться из этого проклятого места.
Самым жутким было переждать эту ночь. Помня, что свита Дракулы легко проходит сквозь стены, клерк сидел в углу рядом с окном, надеясь, что так им будет сложнее до него добраться. О, как же жутко было осознавать, что все те кошмары, в нереальности которых Джонатан так настойчиво пытался себя убедить, оказались явью. Что если граф дал добро, и в любой миг твари, живущие в этом замке, кинутся на клерка, чтобы выпить его кровь? Что если они уже тянут к нему свои руки и скалятся, обнажая острые клыки?..
"За что мне это? Зачем я согласился на эту поездку? - Англичанин так и просидел всю ночь, прижимая руку к шее, будто пытаясь защититься и вздрагивая от малейшего шороха. - Благими намерениями выстлана дорога в Ад. Потому что я хотел пойти на эту авантюру, чтобы получить немного денег, все только для своей будущей семьи. Все только для Мины и нашего совместного будущего. Но так может выйти, что у нас этого будущего не будет, потому что по своей же самонадеянности я оказался в этом проклятом замке и здесь, должно быть, и сгину".
Нет, не сгинет. Какая-то уверенность, одна из тех, которые позволяют горы свернуть. Он выберется, обязательно выберется. Граф не получит ее, никогда не получит. А уже как выбраться, Харкер придумает, чего бы это ему не стоило.
Длинная, просто бесконечная ночь. О сне и речи быть не могло. Что если они явятся стоит ему только прикрыть глаза? Так время и тянулось. В какой-то момент ему показалось, что в комнате стало немного светлее. Поднявшись на ноги, Джонатан подошел к окну и заметил тонкую щелку, и через щелку эту пробраться мог только один лучик света, настолько плотно были закрыты ставни.
"Но раз ему это удалось, то и мне удастся", - это дало какую-то смутную надежду.
Первым делом Харкер вышел из комнаты и обследовал ближайший к нему коридор. Замок был похож на лабиринт, он это прекрасно помнил, но другого пути, как изучить переплетение коридоров и найти выход просто не было. Джонатан внимательно осматривал все вокруг. Запомнить какие-то детали, какие-то вещи и картины, какие-то жуткие статуи. После этого коридора он свернул направо, снова осматриваясь. Кажется здесь они проходили с мисс Сатин несколько дней назад? Или же нет?Только пока этот ориентир ему мало что давал.
"Есть ли у графа слуги, которые не спят днем? Что если они поймают меня?" - об этом клерк подумал, когда услышал шаги по коридору и быстро метнулся обратно к своей комнате. Видимо были.
"Плохо, очень плохо", - Джонатан вновь заперся в комнате и вернулся в уже выбранный угол. Значит времени на поиск выхода было не очень много. Обняв себя за колени, Харкер уткнулся лбом в колени и тяжело вздохнул. Западня, настоящая западня. Нужно попробовать открыть ставни и там уже решать что и как делать. Размышляя об этом, англичанин сам не заметил как погрузился в сон. Как не крути, а организм вымотанный за долгую ночь, потребовал свое.

+1

3

«Какие все злые! Никто не хочет пойти с ребенком на охоту!» - думала Пуазон, круглым черно-розовым комочком перекатываясь из одного коридора замка в другой. Не то чтобы она подбежала к каждому вампиру в округе и попросила составить ей компанию, и не то чтобы бегала за кем-то и уговаривала – просто сегодня у толстушки было такое настроение, что ей должны предложить первой. Ее внутренний ребенок хотел внимания, а еще вкусняшку и новую игрушку. Кроме того, поскольку на деле Пуазон дитем вовсе не являлась, чисто женские приливы обиды на весь мир тоже не обходили ее стороной, особенно когда Луна находилась в неблагоприятной фазе. Когда граф бывал дома, и вампирше казалось, будто даже сам воздух здесь наполняется его молчаливым вековым спокойствием, ей еще удавалось вовремя остыть, потому как Пуазон прекрасно эмпатировала Эмоциям своего создателя и даже порой погружалась в них полностью, если они не были слишком уж мрачными, - но сейчас ее буйный нрав был неудержим. Однако, разумеется, сравнивать недовольство Дракулы с недовольством Пуазон было все равно что сравнивать беспощадную молнию, убивающую всякого, в кого она попадет, с громом, оглушительным, но безобидным. И у себя в голове толстушка гремела на весь замок.
Между тем, один из пунктов программы все-таки получилось выполнить – новая игрушка была при ней. Вместо Виктора Пуазон сопровождал элегантный молодой человек, одетый с иголочки по английской моде – в том виде, в каком вампирша ее представляла по книгам и костюму их гостя из Туманного Альбиона. А для его прически толстушка использовала прекрасно выделанный скальп одной из своих прошлых жертв и подстригла на подходящий манер. В общем, кукла выглядела отдаленно похожей на Джонатана, а значит, именно ему разрешалось играть с ней первым, после хозяйки. Пуазон же с удовольствием поиграла бы с мистером Харкером. Надо было только посмотреть, осталось ли в нем достаточно крови, чтобы несколько глоточков – вкусняшка, за которой она пришла, - не вызвали нежелательного летального исхода. Уезжая, граф запретил убивать Джонатана, но про то, чтоб не пить его кровь, ничего не сказал, и теперь, выходит, каждый обитатель замка, кому лень вылетать из гнезда, мог им полакомиться. И сколько раз бедолагу успели покусать, Пуазон сейчас узнает.
Вампирша подошла к спальне Харкера и коварно ухмыльнулась. «У них в Англии наверняка принято стучать», - подумала она с издевкой и, развернувшись спиной, сильно ударила в дверь согнутой в колене ногой четыре раза. Эхо подхватило этот неинтеллигентный звук в звонкой тишине, да так громко, что какого-либо движения за дверью просто не было слышно. А затем выполнившая правила приличия Пуазон резко толкнула дверь от себя и влетела в помещение как таран в крепостную стену.

+1

4

"Джонатан... Джонатан! Джонатан!" - тихие голоса, они звучат повсюду. Они звучат будто в воздухе, они окружали его, манили за собой. Звали, но куда звали? Харкер будто снова перенесся в ту ночь, когда три невесты графа пришли в его спальню чтобы полакомиться его кровью. Да, только понял он это значительно позже. В ту же ночь англичанин видел перед собой прекрасных девушек. Они прикасались к нему, они жарко шептали что-то холодными губами. Касания их холодных пальцев и губ заставляли тело дрожать, снова и снова ловить губами воздух, стараясь сдержать ненужные стоны. Так было в ту ночь, но теперь, когда это воспоминание приходило во снах. Джонатан понимал, что был на грани жизни и смерти. Потому каждый шепот заставлял вздрагивать, оглядываться в ужасе, и искать место, где можно было бы скрыться от них.
"Джонатан!" - этот шепот ударяет по ушам. Он даже во сне чувствует их присутствие. Они снова пришли за ним, но теперь чтобы завершить начатое. Граф не остановит их, хозяин замка позволил им убить его. Убить? Или же всего лишь сделать своей игрушкой? Но Харкер не был уверен, что второй вариант бы лучше. Голоса начали стихать, но от этого становилось лишь страшнее. Страшно от того, что все вокруг заполнилось звенящей тишиной. И снова стук, такой громкий, что оглушил еще сильнее чем звенящая тишина. Удар, еще удар, словно стены комнаты сейчас обрушатся. Удар и еще, пока англичанин не понял, что эти звуки ему не снятся. Кто-то действительно ломился к нему в дверь. Осознание это вырвало несчастного клерка из сна. Он резко распахнул глаза и подскочил на ноги. И очень вовремя, потому что именно в этот момент дверь распахнулась (похоже от пинка) и в комнату влетел черно-розовый ураганчик. В первый момент Джонатан решил, что у него от недосыпа и постоянных нервов уже начались странные видения, но очень скоро осознал, что знает кто это.
"Как они ее называли? Пуазон? Очень странное имя, но кажется их тут всех странно зовут. Да и сами они странные и..." - а вот дальше вспомнился один не самый приятный факт. Эта странная мисс тогда вместе с Сорси, так сказать, провожала графа в поездку.
"Она знает. Она такая же как они все", - от этого к горлу комок подкатил. Нет, стоило успокоиться. Нельзя показывать свой страх, даже не смотря на то, что сам Джонатан чуть ли не вжался в стену.
- Что Вам нужно? - очень хотелось верить, что голос звучал более-менее твердо, но только едва ли.
"Зачем она здесь? Теперь ее очередь?" - хотелось закрыть шею руками, а еще лучше, пусть и глупо, спрятаться под кровать и сделать вид, что его здесь вообще нет и не было.

+1

5

В спальне Джонатана пахло просто как в булочной. Нет, конечно, это был не аромат сдобных кренделей, корицы и свежей румяной хлебной корочки, но из комнаты на влетевшую туда Пуазон повеяло жизнью, едой и теплом, ведь, как-никак, мистер Харкер успел там порядочно надышать. Такая атмосфера царила, пожалуй, лишь в помещении, где томился Стефан Мише, который все больше становился личной игрушкой Маришки. Остальной же замок был погружен в холод, идущий от вековых стен несмотря на цветущий май снаружи и нарушаемый лишь редким огоньком камина и эфемерным теплом свечей, да и то каким-то ненастоящим, потому что горели они мертвым пламенем. Разве можно сравнить его с теплом человеческого организма и курсирующей по нему крови? Пуазон ведь, в самом деле, не греться сюда пришла и не плюшки есть. Хотя... Она притормозила, пристукнув пару раз каблучками об пол, невольно прикусила нижнюю губу и облизнулась.
"Плюшка", которую вампирша надеялась тут найти, вопреки ее ожиданиям, оказалась не на тарелке - то есть, тьфу, не в кровати! - а на ногах у окна, и это немного сбило Эмоции Дракулы с толку и с решительного настроя укусить сразу. Насколько Пуазон помнила из недавней человеческой жизни, люди по ночам спали, а время было уже не раннее. Или у них там, в Туманном Альбионе, какой-то свой режим и манера бодрствовать в такой час? Ну вот и славно, тогда после переезда в Карфакс вампиры не сильно будут выделяться своим поведением среди местных жителей... Но Пуазон, кажется, слишком далеко забежала вперед. Вот как, оказывается, легко сбить ребенка с мысли странным вопросом! В самом деле, ну что ей, вампирше, еще могло быть нужно?! Так спрашивает, как будто никто к нему с самого отъезда графа не заходил! «Или правда не заходил? И пей сколько хочешь?.. - Одной лишь преисподней известно, как это толстушка не облизнулась в этот момент снова. - Да ну, не верю!»
Впрочем, перебрав в голове все три желания, которые обуревали ее минуту назад и продолжали терзать сейчас, Пуазон согласилась с тем, что это необязательно кровь. С чего же начать, м?
- Вам не спится? - удивленной скороговоркой, так, как будто это не она сейчас долбила в дверь с громкостью, способной разбудить мертвого, спросила вампирша, кивнув на одежду Джонатана и намекая, что тот не в пижаме и не в своем изысканном красном халате. При этом кукла, которую Пуазон по-прежнему сжимала в левой руке, юркнула ей за спину - не время еще мистеру Харкеру видеть свою точную копию во всей красе. К тому же, вампиршу внезапно посетила мысль доработать свое произведение, потому что она положила глаз на клеркову рубашку. Вот было бы здорово заполучить такую ткань и сшить куколке из нее рубашонку поменьше. «О, точно! Надо дождаться момента, когда он будет слабым и обессиленным, и незаметно отрезать от его одежды кусочек. Например, из спинки!» - подумала толстушка, глядя на Джонатана слегка кровожадно, а вслух добавила: - Как вы себя чувствуете, мистер Харкер?
«Сколько крови вы потеряли сегодня, мистер Харкер?» - вот что на самом деле означал этот вопрос, и Пуазон по-детски хихикнула.

+1

6

"Правильно, кто я такой, чтобы отвечать на мои вопросы", - Джонатан нервно поджал губы, не сводя взгляда с Пуазон. Неужели удивлено, что он не спит в такое время? Неужели обитатели замка Бран еще не поняли, что клерк уже знает о том, что здесь происходит и что не собирается сдаваться так просто? Или же все еще считают, что он слишком рационален и наивен для этого? Вот только сложно оставаться рациональным и наивным, когда каждый день и ночь ищешь способ спасти свою жизнь и найти хоть какую-то возможность выбраться из этого проклятого места.
- Да... я не сплю. Стараюсь подстроиться под здешний образ жизни, - как не странно, но Харкер умудрился проговорить это довольно спокойно, каким-то невероятным образом уняв дрожь и отогнав панику на задний план. По крайней мере хоть на какое-то время, чтобы не выглядеть настолько жалко.
Пуазон смотрела на Джона, Джон смотрел на Пуазон. О, как же сильно ему хотелось узнать, что же происходит в ее голове, о чем она думает и почему на губах играет такая лукавая улыбка, будто у ребенка затеявшего какую-то шалость. От этого становилось только все больше не по себе. Все они тут были со своими странностями и от каждой новой странности становилось все более жутко. Что если Пуазон решила, вот так, ради смеха, растерзать его? Если они с Сорси так близки к графу, не решит ли хозяин дать им личным приказ уничтожить соперника? Ох, как же все это было сложно. А главное, несчастный англичанин не знал, совершенно не знал, что же ему делать сейчас. Вступить с ней в беседу на ее условиях, или попытаться свести разговор на нет, чтобы вампирша скорее ушла? Да только удастся ли? Если Пуазон ведет себя как ребенок, то они может топнуть ножкой и капризно заявить, что не уйдет никуда, а как справляться с подобными детскими капризами, Харкер не знал. Так уж получилось, что в семье он был единственным ребенком, а каких-то родственников с маленькими детьми у семьи Харкеров не было. В итоге не было опыта с ними общаться и у Джонатана. Нет, он, конечно, собирался завести своих детей, но уже по ходу дела разобраться как с ними себя вести. К тому же, все равно большую часть времени с ними должна проводить мать или няня, но никак не отец семейства, главная задача которого делать так, чтобы семья ни в чем не нуждалась.
- Спасибо, я чувствую себя очень не плохо, - отозвался клерк, стараясь улыбнуться. Почему она спрашивает об этом? Неужели проверяет что-то? Или решила проявить вежливость и поинтересоваться как дела у их гостя? Очень вовремя. Особенно после того, как другие обитатели замка заявлялись сюда не особо интересуясь хочет ли Джонатан их видеть. Зато они, как он заметил, просто горели желанием с ним пообщаться. А еще лучше, вцепиться клыками в его шею. Да, это, пожалуй, весьма гостеприимно, ничего не скажешь.
- Так все таки, что Вас привело сюда? - чем бы это не грозило, Харкер хотел узнать, что же Пуазон здесь забыла. Или же, этим разговором, пытался немного отсрочить ее нападение, если она пришла за этим.

+1

7

Как бы спокойно Джонатан ни говорил, он не мог контролировать свое сердцебиение, и Пуазон по-детски поцокала языком в такт, почти неосознанно, настолько ее занимал звук, с которым по организму ее будущей жертвы качалась кровь. Она бы напела этот ритм, но вместо этого восторженно произнесла:
- О, привыкаете поздно ложиться и поздно вставать? Как мило!
Толстушка действительно обрадовалась такой новости. Во-первых, Джонатан перестанет колобродить днем, заглядывая во все потаенные уголки замка и шурша по коридорам, словно мышь. Во-вторых, какой в нем спящем толк? Как и все вампиры, Пуазон была хищницей, несмотря на всю ее напускную инфантильность и дурь, внутренне она ощущала себя кошкой, а настоящая кошка, по ее нескромному мнению, не стала бы нападать на сонную мышь. Это же не охота, а мухлеж! Сойдет разве что на случай, если есть очень хочется. Вопреки своей внешней неповоротливости, Пуазон любила погоню, любила затевать с жертвами игры, и, в отличие от «невест» Дракулы, у нее хватало фантазии на много чего интересного вместо неприкрытой эротики. А от того, что итог каждой погони был предрешен – куда человеку тягаться с вампиром! – фантазия эта изощрялась только больше.
- Я вижу, у вас прекрасно получается, мистер Харкер! За то время, что я тут, вы еще ни разу не зевнули. – Пуазон захлопала ресницами, комично указала пальцем на англичанина и низко рассмеялась над своей шуткой. – Хотя выглядите неважно. – Она непринужденно пожала плечами – что ж, мол, устами младенца глаголит истина.
И уста младенца готовы были болтать и болтать. В момент, когда невесты уже пустили бы в ход женские чары и начали бы соблазнительно изгибать свои стройные станы, Пуазон подкидывала уставшему от постоянной тревоги, недосыпа и, несомненно, кровопотери мозгу Джонатана шутки, загадки, игру слов и безумие, собираясь хорошенько насладиться его реакцией, прежде чем кусать. А что в этом такого? К подобным причудам склонны и люди – кому-то приятно почитать перед едой, кто-то тратит кучу времени на красивую сервировку… Все это доставляет им положительные эмоции, а уж это-то заряжало Пуазон энергией, как ничто другое. А уж игра с эмоциями жертв доставляла ей куда большее удовольствие, чем доставила бы реальная погоня за Харкером по этой комнате или всему замку, где толстушка все равно знала каждый угол. Ха-ха, сводить гостя с ума было даже вкуснее, чем немецкие колбаски!
- Так значит, у вас теперь наш режим! Вы такой замечательный гость! И я вас не побеспокоила! – воскликнула толстушка коварно и утвердительно, предвкушая, как вытянется лицо у Джонатана от мысли о ее неизбежном присутствии. В то же время неспособность Харкера заорать и выставить ее за дверь, когда он явно был недоволен ее приходом, забавляла Пуазон – надо же, не врали про британцев, они и правда такие вежливые, хау-ду-ю-ду да файв-о-клок. – Это прелестно, потому  что меня привел сюда, конечно же, интерес к вам, что же еще? – Тут вампирша, не стесняясь, облизнула губы, случайно на миг обнажив аккуратные клыки, и сделала неуклюжий, но твердый шаг в сторону Джонатана. Странную куклу она продолжала прятать за спиной.

+1

8

- С моей стороны было бы крайне невежливо вести своей прежний образ жизни, в то время как все другие обитатели замка живут в другом режиме времени. А тем более, когда я задержался здесь так надолго, - слишком официальный ответ. Слишком много правильных и вежливых слов. Но нужны ли были эти слова сейчас? Помогут ли они спастись несчастному клерку из этой страшной ловушки? А это была именно ловушка. Кто бы еще ответил, а может граф изначально планировал так сделать. Да-да, скорее всего так и было. Заманить к себе простого агента по недвижимости, заключить договор о покупке земли, все бумаги отправить в Лондон, а бедного клерка оставить здесь на радость себе и своей свите. Какой хороший план, ничего не скажешь. Но, в итоге, все сложилось еще более удачно. Дракула получил к себе в плен английского юриста, а сам отправился в столицу Великобритании, чтобы заполучить его невесту, которая ему, по какой-то странной причине, очень сильно запала в душу. Или что там есть у таких существ как он?
"Не зевнул, потому что пока она здесь, я лишний раз выдохнуть боюсь. Так зачем она пришла? Что ей от меня нужно?!" - ответа на эти вопросы не было, поэтому Харкера все сильнее охватывала паника. Она просто не хочет на них отвечать. Это великовозрастное дитя хотело само задавать вопросы и, судя по всему, не особо ждала на них ответы. Задать только чтобы задать. Может потому Джонатан пытался ответить довольно развернуто, чтобы, хотя бы так отвлечь ее внимание. Может Пуазон забудет зачем пришла. А еще лучше, вообще уйдет. Но нет, похоже, это англичанин слишком размечтался.
- Мне... не совсем подходит такой образ жизни, потому и выгляжу так, - снова как беседа, только во время этой беседы Джонатан чувствовал, как она приближается и приближается. Как кошка, которая загоняет мышь в угол. Харкер как раз и был этой самой мышью и, что уж скрывать, уже был в углу. - И это влияет на организм. Хотя, я думаю, это пройдет со временем.
"Пройдет, конечно. Я либо выйду отсюда живым... либо нет. И, судя по тому, как много у меня стало посетителей, второй вариант более вероятен", - кстати говоря, судя по ее словам, Пуазон нисколько не считала что может помешать гостю. Просто пришла его навестить, да просто из интереса. Только вот то, каким был ее взгляд, заставлял сильно задуматься, каким же был этот интерес. Из всех посетителей она была самым непредсказуемым, просто по том причине, что Харкер понятия не имел какими будут ее методы "знакомства с мистером Харкером". И от этого становилось по-настоящему жутко.
- И что же Вы хотели узнать обо мне? - выдавил из себя клерк, невольно ощупывая стену у себя за спиной, будто ища пути к отступлению, но, увы, не находя их. Это и было самым неприятным в этой ситуации. Но, пожалуй, было намного лучше то, что он встречает противника лицом к лицу, а не находясь в кровати и полусонном состоянии, когда Харкер был более беспомощен. Кто знает, может получится дать отпор, если она решит напасть. Точнее... когда она решит напасть.

+1

9

«Действительно, смена режима и недосып же так выматывают поначалу, - вспомнила Пуазон. – Что-то я сразу не подумала». Давно ли она сама уставала от изнурительных смен в кабаке? Давно ли клевала носом над ночным рукоделием, для которого днем ей не оставляли времени? Непомерно давно. Когда мистера Харкера еще на свете белом не было.
- О, вы привыкнете, я точно знаю! – с напускным добродушием и коварной улыбкой подбодрила Джонатана толстушка. «Интересно, а хорошее самочувствие как-то способствует приятному вкусу? Может быть, не такой уж он и сладкий сейчас?» С по-детски умилительным наклоном головы Пуазон потянула носом воздух, довольно прищурившись. – И тогда ваша… - она хихикнула, потому что поняла, что следующее слово напугает англичанина до смерти. Что-то вампирша забылась от запаха человечинки, нужно было другое, - ваш сон станет слаще.
«Ой, а вдруг он догадался, что я хотела сказать «кровь»? Какая досада, надо ж было так оговориться!» - посмеялась Пуазон над собой и мысленно, продолжая хитренько ухмыляться. Да дела ей, по сути, не было до того, о чем Джонатан там догадался! На итог ее охоты мыслишки добычи никоим образом не влияли. Разве кошка беспокоится о том, что думает мышь? Она просто подкрадывается к ней, медленно, плавно, с изяществом, чтобы потом, возможно, цапнуть за хвостик и через секунду отпустить – «мыши» от Пуазон по доброй воле еще никогда не убегали. Во всех таких случаях побег, конечно же, был так и задуман (или толстушка упорно притворялась, что это ее идея) – прижать мышке хвостик, дать почувствовать приближение смерти, а потом наблюдать, как та бежит. Впрочем, бежать мистеру Харкеру уже некуда. Надвигаясь на него пухленьким шариком, вампирша не сразу заметила, как тот уже уперся спиной в стенку. Теперь путь к отступлению лежал разве что вдоль нее – в поисках норки, куда можно юркнуть и спрятаться от розововолосой хищницы, считавшей себя грациозной кошкой, а вовсе не смертельно опасным в своей непредсказуемости увальнем. Как бы не так!
- Все! – бойко ответила Пуазон на вопрос, остановившись в паре шажков от Харкера. Когда потребуется, она перемахнет это расстояние одним прыжком. Толстушка невинно повела плечом и покрутилась корпусом из стороны в сторону. – И вы даже сможете мне помочь в одном важном деле.
«Образ моей новой куколки надо доработать», - подумала вампирша, но вдруг закусила губу и как будто замялась, обнаружив, что все еще закрывает свою поделку от гостя.
- М-м-м… Но сначала угадайте, что у меня за спиной, - с азартом спросила она, ничуть не сомневаясь, что Джонатан скажет «кукла», ведь Пуазон всегда таскала с собой кого-то. Поэтому толстушка решила усложнить задание и спрятала за спину вторую руку, а затем энергично пошевелила обеими. – В какой руке?
То, что Харкер даже не представлял себе, какой имидж она для куклы сотворила, переполняло Эмоции Дракулы ликованием – что могло быть лучше, чем такая интрига? Говорить загадками о том, что ей нравилось в вечной жизни после крови больше всего, доставляло просто опьяняющее удовольствие.

+1

10

- Все?.. - у несчастного клерка даже голос сел от волнения. Как это понимать "хочет узнать все"? Про его жизнь или про Англию? Хотя, нет, про его жизнь то ей знать зачем? Обычно те кто держат пленников редко интересуются как у них дела и чем те занимались пока еще были свободны. Да и очень едва ли Пуазон захочется слушать про то как Джонатан жил в Лондоне, работал в агентстве, про то как собирался жениться на своей невесте, про его планы на будущее.
"Какие уж тут могут быть планы, когда это самое будущее может не случиться такими темпами", - а Пуазон подходила все ближе и ближе. И взгляд ее, а еще больше улыбка, Харкер ой как не нравились. Сейчас она, считай, загнала его в угол. Что будет дальше? А главное, как теперь из этого выбраться? Вариант с тем, что его "гостья" неожиданно вспомнит о каких-то своим делах и торопливо уйдет, не рассматривался вовсе. Продолжить милую беседу? Но от этого ее возгласа мороз по коже пробегал. Все больше складывалось странное ощущение, будто перед Джонатаном был ребенок, причем ребенок этот не знал что хорошо, а что плохо. Ребенок этот хотел поиграть, но еще под вопросом, не захочется ли ему трупом, будто это одна из тех кукол, которых, как клерк успел заметить, она носит с собой постоянно.
Откуда такие жуткие идеи? Быть может по той простой причине, что англичанин уже и не ждал от этого замка ничего хорошего? И более того - теперь все мысли были лишь о том, как скоро и в какой форме его прикончат? Впрочем, нет, еще были мысли о побеге, но пока попытки осуществить его терпели крах. А сейчас, когда перед ним была еще и Пуазон, явно желавшая немного поиграть со своей жертвой, надежда на спасение становилась все более призрачной. Не просто призрачной - она будто на глазах таяла, становясь все более нереальной.
"Нет, я рано сдался. Да и не сдался я вовсе. Меня не так просто запугать!" - что из того, что эта странная мисс его чуть ли не к стене прижала? Но не убила же. Значит еще есть шанс выбраться отсюда.
- В Вашей руке?.. - игра продолжалась. Теперь Пуазон просила угадать, что же такое принесла с собой. Догадки, конечно, у Харкера были, но, что будет, если догадка окажется неправильной? Что решит делать этот "ребенок"? Или, наоборот, нужно не говорить правильный ответ, чтобы поддержать игру? Как же это было тяжело... как всегда бывает тяжело, если играешь, не зная правил игры.
- Я не знаю, - наконец отозвался клерк, стараясь прекратить уже так откровенно вжиматься в стену. В конце концов, нельзя показывать противнику, что ему удалось тебя напугать. Не удалось же? Конечно же нет! - Быть может это одна из Ваших кукол?
Пальцем в небо или же это попытка рассуждать логически? Если Пуазон все это время ходила по замку с какой-нибудь куклой в обнимку, то можно предположить, что так было и на этот раз. Но, спрашивала бы она тогда настолько очевидные вещи?
"Или дети так и делают? Для них это может казаться и сложным вопросом, а на самом деле все слишком просто", - но стоило рискнуть. Как и рискнуть предположить, в какой руке она держит свою игрушку. В места ответа, Джонатан просто протянул свою руку, указывая на ее правую. Тут мог быть еще один вариант - как и многие дети, мисс могла поменять руки, а потом совершенно невинно утверждать, что так оно с самого начала и было. И доказать обратное было бы весьма сложно.

+1

11

До чего же полезны вампирские клыки! Как же много возможностей открывает обычная улыбка! Временами Пуазон вспоминала свое далекое беззубое детство и то, как другие девочки на улице отказывались с нею играть, и думала, а вот было бы здорово иметь в те годы пару крепких и острых клыков – никто бы просто не посмел ее прогнать и не проявить любезность. Улыбка, оказывается, действительно сближает! И помогает найти больше друзей для игр. Страх ведь делает людей гораздо сговорчивее и добрее. Вот, например, Джонатан. Пуазон видела, что он то ли не хочет, то ли не умеет, то ли стесняется играть в ее игры, но под угрозой ее клыков просто боится отказать, несмотря на то, что толстушка так и так собиралась им пополдничать. Или пополночничать?..
Для верности вампирша снова задумчиво закусила этими самыми клыками губу. Ее глаза с пушистыми ресницами сначала стрельнули в одну сторону, потом в другую. Провернуть невинный детский трюк, перекинуть игрушку из ладони в ладонь и потянуть интригу? Так вкусно говорить загадками!
- М-м-м, не уверена, - хитро и с демонстративным сомнением проговорила Пуазон. Было видно, как она шурует руками за спиной, что-то подтасовывая, однако толстушка не собиралась долго наводить время. Джонатану, кажется, не терпелось узнать разгадку ее незамысловатой игры, сама Пуазон вполне закономерно чувствовала голод все сильнее и сильнее, а кровь в жилах Харкера, конечно, была вкуснее всяких игр. И она, словно строгая мачеха, буквально кричала оттуда вампирше: «Пуазо-о-он! Хватит играть! Пора домой обеда-а-а-ать!» В общем, с игрой скоро предстояло закругляться. Поэтому пока пусть Джонатан думает, что толстушка ему подыграла, переместив куклу в правую руку – она и не думала делать это тайком. – Хм, и правда, здесь, ты смотри! – воскликнула Пуазон, изображая изумление и наконец являя взору собеседника свою кропотливо сшитую поделку. – Хау-ду-ю-ду! – Она игриво потрясла куклой в воздухе.
Таланта подмечать детали в одежде у Эмоций графа Дракулы было не отнять – облачение куклы примитивно, но узнаваемо повторяло (деловой? дорожный? дьявол их разберет, англичан) костюм, в котором мистер Харкер впервые переступил порог замка Бран. Пуазон потрудилась над воротником, карманами и даже складками на брюках. Обувь немного подкачала, лицо требовало доработки, волосы пришли в легкий беспорядок от неаккуратной переноски, а цвета одеяния не дотягивали до нужного алого оттенка за неимением подходящих материалов, но то, что вампирша изо всех творческих сил старалась придать кукле сходство с Джонатаном, было заметно невооруженным глазом. Тряпичный клерк пялился на Харкера вышитыми глазами-крестиками, но даже этот взор не казался страшнее того, как игрушка замахала руками, как будто от радости при встрече со своим живым прототипом. Это Пуазон ловко пошевелила пальцами, приводя ее конечности в движение, и вся эта до кошмара нелепая сцена так или иначе намекала, что толстушка и Джонатана может превратить в такую же мягкую и хрупкую тряпочку.

0

12

Клыки. У нее была пара прекрасных острых клыков, которые теперь Пуазон совершенно не стесняясь демонстрировала клерку. Не смотреть на эту "красоту" не получалось, как не получалось не думать о том, как эти клыки впиваются в шею. Не просто же так она их показывает? Ах, да, это всего лишь новая игра. Она всего лишь ведет себя так, как ей привычно, потому что теперь нет смысла скрывать что-то перед гостем. Да и гость ли он теперь? Нет, скорее пленник, а значит можно и не церемониться с ним. Только Пуазон, явно хотела поиграть, и Харкеру оставалось только молить Бога о том, чтобы эти игры не стоили ему жизни. Но услышит ли Бог его молитвы в этом жутком месте? Должно быть нет, раз Джонатана угораздило попасть в такую неприятность.
Странная мисс перед ним продолжает играть роль маленького ребенка. А может и не играть, может она всегда ведет себя так. Рассуждать об этом не было ни времени ни желания. Были более важные занятия, например, следить за каждым жестом и словом собеседницы, как если бы... она вот вот решит кинуться на него, и тогда уже придется действовать еще быстрее. Если такая возможность вообще будет.
В первый момент Харкер думает, что, и правда, ошибся, что не угадал ни что она прячет за спиной, ни в какой руке. А ведь почти уверен был, что Пуазон решит подразнить его, продолжить эту игру, заставляя несчастного англичанина угадывать, при том, что ему самому эта игра все больше казалась настоящим бредом. Но вот мисс являет взору гостя то, что прятала за спиной. И, кто бы мог подумать, это действительно кукла! Да только от вида этой куклы у англичанина мороз по коже пробегает. Она издевается, да?
"На меня похож," - при этой догадке уголок губ нервно дернулся. Очень славно, ничего не скажешь. А главное, как это понимать? Или хочет показать, что Харкер в ее руках точно так же как и эта игрушка? Откуда вообще такие мысли могут быть?
"Мысли у кого? Сам же себе и напридумывал что-то. Может она, правда, хочет показать игрушку. А клыки... ну клыки и что?" - когда кукла "здоровается" с ним, Джонатан плотнее сжимает губы, но кивает в ответ. Ты смотри-ка, этот кукленок еще и на родном для клерка языке говорит. Еще одно доказательство, что так оно и есть. И значить это представление может только одно - англичанин в этой комнате в таком же плену, как и кукла в руке Пуазон. И ей ничего не мешает ей, точнее ему, голову оторвать. Кто знает, может граф и против не будет, что его свита "десерт" между собой поделит.
- Это... чудесная кукла, - выдавил из себя Джонатан, бросая взгляд то на игрушку в руке Пуазон, то на ее "милую" мордашку, которая не переставала скалиться, будто чтобы клерк мог лучше клыки рассмотреть. - Вы... сами таких делаете? Отличная работа.
Вот к чему было задавать этот идиотский вопрос? Казалось бы, ни к чему, но промолчать Харкер просто не мог. Хотя бы по той простой причине, что был почти уверен, что стоит ему прекратить и это может стоить ему жизни.
"А еще сходство между мной и куклой поразительное. Ощущение, что стоит ей сильнее пальцы сжать и я сам боль почувствую", - а вот это было уже малоприятно, если не сказать больше. А больше было сказать только что клерк серьезно влип. Да,иначе и не скажешь.

+1

13

Сначала Пуазон показалось, что благодаря правильно поданной интриге ей удалось довести эмоции до нужного градуса, что было просто kinderleicht для существа, способного чуть ли не заменить собой эмоции другому существу. Джонатан уж точно не остался равнодушен к ее произведению. И за это да за красочную историю о себе она бы, пожалуй, повременила с укусом. Если, конечно, рассказ мистера Харкера, от которого он аккуратно уходит, окажется в самом деле интересным – знаете, от скуки порой так тянет перекусить… чьи-нибудь кровеносные сосуды.

- Сама! – гордо тряхнула кудряшками толстушка. Она не могла устоять перед комплиментами по поводу своих умений, особенно когда они шли из уст нового человека. Практически все в замке уже знали, какая Пуазон мастерица, и были либо пресыщены ее талантом, либо чересчур сдержанны в высказываниях, либо рассыпались в похвалах, только когда она делала что-то специально по их заказу. Высокий балл от ценителя с незамутненным мозгом, пускай и такой лаконичный, стоил тысячи «недурно» от местных клыкастых домочадцев, которым толстушка уже надоела со своими куклами почти за семьдесят лет. Поэтому она не утерпела перед соблазном раскрутить Джонатана на полную катушку. – Как и это платьице… Подержи-ка! – Кукла оказалась брошена прямо Харкеру в руки, и ему ничего не оставалось, кроме как поймать ее. А сама Пуазон прихватила подол, отороченный множеством рюшек, с двух сторон кончиками пальцев, приподняла сантиметра на два и покружилась перед клерком. – Все исключительно руками! Хотя я и на машинке умею, ага, - утробно промурлыкала она, хвастаясь. – Вот жду, быть может, граф окажется так добр, что купит мне ее в Лондоне. У вас там наверняка продаются. – Толстушка мечтательно закатила глаза.

Ее огорчало только одно: Джонатан абсолютно никак не прокомментировал портретное сходство куклы с собой. Вот беда, а Пуазон ведь так старалась! Неужели мистеру Харкеру не бросился в глаза ни красный костюмчик, ни прическа, ни выражение лица, в конце-то концов? Он что, сам себя никогда не видел в зеркале? Даже вампиры, не отражающиеся ни в каких зеркальных поверхностях, представляют себе, как выглядят, и если на них сделать карикатуру или даже пантомиму, они непременно оценят юмор! Сорси бы непременно оценил! Или дело тут в пресловутой английской чопорности и манерах? Ох уж эти британцы, все из них нужно клещами тянуть (кстати, клещи – хорошая идея, но это потом)! Они вообще какие-нибудь сильные эмоции, кроме страха, испытывают?

- Что, неужто не похож? – не выдержала Пуазон. На ее рожице вспышками сменили друг друга нетерпение в ожидании реакции, энтузиазм от собственной изобретательности, обида за игнорирование детали, от которой она была в лютом восторге, и коварство – а вот коли она сейчас в ответ клерку скажет, что и скопировать она пыталась вовсе не его? То-то у него лицо вытянется от неожиданности! Но толстушка даже дала ему подсказку всех подсказок. – Я подумываю назвать его Джонатаном. Что скажете, мистер Харкер?

0

14

- Тогда спешу еще раз восхититься вашим талантом, - на лице даже улыбки не было, потому что уже не получалось сохранять ее хотя бы из вежливости. Да, кукла действительно была хороша и, да, слишком походила на него, это клерк замечал все сильнее. Когда же кукленок полетел в сторону англичанина, Джонатан таким-то чудом умудрился поймать его. При этом игрушка чуть не вылетела у него из рук, так что движение получилось каким-то неловким. Однако, все равно не уронил и теперь была возможность поближе разглядеть это творение. И, да, стало совсем жутко. Вот зачем она сделала такую куклу? Быть может у нее такая забава - делать кукол похожих на будущих жертв? Было ли совпадением, что даже ткань костюма игрушки была такой же как та, из которой был сшит костюм, в котором Джонатан приехал сюда. Про выражение лица и реши не шло. Казалось, что вот сейчас англичанин смотрит на свою маленькую копию. Нет, действительно, жуткое зрелище.
Тем временем толстушка уже вовсю восхваляла свое платье, еще и покружилась будто маленькая девочка, показывающая свое новое платьице. Вот только не слишком ли взрослой была Пуазон, чтобы так себя вести? А может Харкер и ошибался. Может быть все леди в независимости от возраста так себя ведут, когда хотя покрасоваться или похвастаться новым нарядом.
- Да, Вы правы, чудесное платье, - странный все же это был разговор для леди и джентльмена. Если речь и заходила о моде, то обычно это не обсуждалось между мужчиной и женщиной. Впрочем, на счастье Джонатана, дальше зашел разговор на более подходящую для него тему. - Конечно продаются. И не только машинки, а так же есть множество магазинов, где можно купить все для рукоделия. Если будет нужно, я могу даже подобрать для Вас адреса.
Еще не факт что у Харкера будет время на это. Особенно при том прискорбном факте, что Джонатан не знал, сможет ли выбраться отсюда вообще. А значит, придется Пуазон самой изучать, где в Лондоне находятся швейные магазины.
Вот только зря клерк так расслабился и подумал, что речь так и будет продолжаться в том же русле. Мисс настойчиво переводила тему обратно к кукле, которая теперь была в руках у Харкера. Да что же она ей так сдалась? Отлично сделанная игрушка, с определенным сходством с оригиналом, но разве не стоило уже закрыть эту тему. Видимо, игра еще не закончилась. Это не радовало совершенно.
- Похож? - переспросил англичанин, будто до этого не слышал всего о чем они говорили. Или же, наоборот, Пуазон будто его мысли прочитала. Значит не показалось, значит эта кукла и была сделана по его подобию. Знать бы еще для чего? Еще будучи ребенком, и общаясь с другими детьми, он иногда слышал, как ему казалось, глупые сказки про то что кукла может украсть душу человека. Откуда только дети набирались таких бредовых идей он ответить не мог. Должно быть их немного пугало то, что кукла похожа на человека, только маленькая и не живая. Да только это же глупости! И даже думать об этом не стоит.
- Джонатан это хорошее имя, - через какое-то время отозвался Харкер, продолжая смотреть на куклу и замечая все больше черт похожих на его собственные. Даже то, что сейчас эта кукла была в его руках. Точно такое же сходство с его собственным пребыванием в этом замке, откуда его, по какой-то прихоти хозяина не хотят отпускать.

+1

15

Толстушка даже выжидающе подалась вперед, ловя каждое слово Джонатана, сказанное про его мягкотелого двойника. Ее коварная улыбочка расползалась все шире, как будто Пуазон смотрела на что-то сладкое и готовилась его умять, а через секунду, медленно потянувшись к собеседнику корпусом, она нетерпеливо и мягко прикусила губу. Ну же! У него же сейчас должно разыграться воображение со страшной силой! Возможно, имей мистер Харкер фантазию, он увидит в кукленке даже те свои черты, которые изначально рукодельницей не задумывались. Вот будет здорово – настоящее искусство! Вампирша переступила ногами в туфельках с бантиками, взволнованно и мечтательно цокая.

Но как она ни старалась расслышать утвердительную интонацию в переспросе, Пуазон это не удалось. А-р-р-р-р! Джонатан продолжал вести себя, словно и не замечая, что кукла – его портрет. Да и вообще, как будто имя тоже было не его. Он что, издевается?! Он что, слепой?! А как же вежливость? Что мы говорим ребенку, когда тот приносит размалеванную бумажку, в ответ на его «Смотри! Я тебя нарисовал»? Так это ведь не детские каракули, а более сложная, кропотливая работа, которая в большей степени заслуживает хотя бы «Ой, это я? Как красиво! Как похоже!», а то ребенок расстроится и будет плакать… Однако из глаз Пуазон не выкатилось ни единой слезинки. Да что уж там, она и в детстве не отличалась плаксивостью, что сполна компенсировалось другими проявлениями ее многогранных эмоций.

- Странно, не правда ли, что вас тоже так зовут? – со зловещим сарказмом произнесла толстушка и выпрямилась, в обиде кривя губы. Джонатан просто не хотел ей подыграть, какая жалость! Черт с ним, с платьем, которое он похвалил, - все эти ленты и рюшки для Пуазон были едва ли сравнимы с тем трудом и вниманием, что она посвятила кукле. А теперь, после того, как она вложила в главный на сегодня шедевр душу, ей придется уйти отсюда с мыслью, что он получился хуже всех. Да как же так?! На толстушку вдруг накатило чувство полнейшей напрасности и собственных усилий, и новой игрушки, и этой беседы, откуда она, сколько ни билась, не могла извлечь желаемого. «Ну и пожалуйста, мистер Харкер! Хозяин-барин!» - А ну, дайте-ка сюда, - резко обрубила Пуазон свой же язвительный вопрос.

Дурацкая, никому не нужная кукла! Хотелось схватить ее в руки и трясти, трясти, трясти, порвать на ней красный сюртучок и натянуть рукав на голову. Долбануть бы этот кусок тряпки и наполнителя об пол и топтать! Оторвать бы ему шитые нитками глаза, повыдергать волосы, растерзать тряпичное брюшко и вынуть всю ветошь наружу беспорядочной кровавой массой. И пусть Джонатан молится, чтобы вампирша ничего не перепутала, потому что в его глазах он и кукла очень, очень похожи.
Пуазон требовательно выставила ладонь вверх и несколько раз быстро, хищно сомкнула и разомкнула пальцы. По большому счету, ей было уже все равно, окажется ли в них игрушка, главное – чтобы оказался Харкер, протянув руку с куклой в ответ.

0

16

Странно? Нет, не странно. И чем дольше длилась эта игра, тем страшнее становилось несчастному клерку. Почему куклу зовут так же как и его? Все очень просто. Пуазон хочет поиграть с ним. Вот только что-то подсказывало, что лучше не играть в эти игры. Почему? Да по той простой причине, что ничем хорошим эти игры не закончатся. Она пришла посмеяться над ним. Страшно и жестоко, как это иной раз делают дети, еще не знавшие что такое добро, а что зло. Такие дети, которые издеваются над животными, не зная, что это нехорошо. Такие дети, которые ломают игрушки, потому что так веселее. Разве не радостное зрелище видеть как разбивается ваза или стекло в окне? Разве не весело оторвать кукле голову и закинуть в дальний угол,  капризно объясняя, что эта игрушка надоела и нужно новую. Вот и сейчас, Харкер к своему ужасу наблюдал за тем, как на лице Пуазон появилась недовольная гримаса, от которой клерку стало мягко говоря, жутко. Чем дольше продолжалось это представление, тем сильнее становилось чувство, что сейчас Джонатан находится в клетке с хищником. Причем, хищником этим была очень большая кошка, а сам он был как мышь, попавшая в западню. Что ей нужно от него? Уже в который раз он задавал себе этот вопрос. Что она хочет? Прикончить его? Но почему тогда медлит? И к чему эта дурацкая кукла и вопросы про нее?
- Нет, - неожиданно выдохнул клерк, и вместо того, чтобы вернуть игрушку хозяйке, будто ребенок, прижал ее к груди, обнимая обеими руками. Если уж эта кукла так на него похожа, то и отдавать ее он не намерен. Может какое-то чутье подсказывало, что стоит протянуть руку и это дорого ему обойдется. Как будто что-то изменилось во взгляде этой странной мисс, появилось что-то хищное. Да и то, как она протянула руку и требовала отдать ей куклу. Но только Харкер плотнее сжимал объятия и при этом смотрел на собеседницу чуть ли не с вызовом. О, если бы и самого Джонатана кто-то мог вот так защитить. Но нет, здесь вообще ни на какую помощь не приходилось надеяться. Замок переполненный жуткими тварями. Замок, от которого еще и не близкий путь до ближайшей деревни. И он здесь один, совершенно один.
- Зачем она вам? У Вас полно этих кукол. Одной больше, одной меньше, разницы нет, - слышал бы клерк со стороны каким бредом звучат сейчас его слова, постыдился бы. Но нет, стоит посреди своей комнаты, ставшей будто тюремной камерой, прижимает игрушку к груди и несет полнейшую чушь. И при этом почти не задумывается о том, что это чушь. Видимо дело стало совсем плохо и Харкер медленно, но верно начинает сходить с ума.

+1

17

Как, оказывается, просто разбудить в некоторых людях их внутреннего ребенка - иногда достаточно всего лишь нагнать побольше жути. И вот уже серьезный английский агент по недвижимости, храбро забравшийся в трансильванскую глушь, прижимает к груди куколку, как будто это самая большая драгоценность на свете. Жадный, наверно, и упрямый из него в детстве был малыш! Гляди-ка, как играет в капризы и с каким вызовом смотрит! Вампирша хотела уже грозно зарычать, потому что Харкер обманул ее ожидания, а кушать все-таки хотелось, но в какой-то момент поняла, что тот наконец-то начал игру по ее правилам, и продолжать ее было делом принципа. А то будет еще думать, будто победил!
Клыки спрятаны, алые губки снова обиженно надуты, - и все, Пуазон опять маленькая девочка, переросшая не только сама себя, но и других деток.
- А вас не учили родители, что нехорошо игрушки у девочек отбирать? - Она кокетливо распахнула глаза и захватила с каждой стороны прядь волос, изобразив два дурашливых хвостика: "Ага, я девочка". А все действия Джонатана моментально превратились в заигрывания парнишки, не знающего, как лучше привлечь внимание понравившейся ему красотки в песочнице. Как же это забавляет в скромных и трепетных мужчинах, умеющих лишь нежно вздыхать по целомудренным дамам и ничего не знающих о таких ярких, почти вульгарных красавицах, как Пуазон! - Дерзкий, непослушный, грубиянистый мальчик! - Вампирша сделала к Джонатану маленький аккуратный шаг и протянула руку к кукле, но лишь легонько дернула за нее, делая вид, что не может вырвать поделку из его рук. На самом деле она бы, конечно, могла вырвать Харкеру и сердце, если б только было можно.
Толстушка погрозила ему пальцем. По виду сложно было определить, какой смысл она вкладывает в свои грозно-игривые движения: обещание наказания за плохое поведение или награду за него же - особенную, с перчинкой, только для очень, очень нехороших мальчиков. Такую, чтобы хороший, весь из себя положительный и вежливый английский клерк сто раз пожалел, что обидел беззащитную девочку.
- Мамочка плохо вас воспитывала, да? - Пуазон сочувственно надула губки. - Ну так я помогу освоить этикет. Слушайте. Во-первых, - она загнула палец в пухлую ладошку, - девочкам надо уступать, потому что они более слабые создания. - Вампирша энергично потопала по полу носками туфель и едва удержалась от хохота: "Особенно я, как же иначе?" - А вы стоите и трясетесь, как будто слабее, чем девчонка. А-ха-ха!
Нет, все-таки не удержалась: ее заливистый смех эхом взвился под потолок и оборвался так же внезапно, как и начался.
- Дальше. - Еще один загнутый палец в ладонь. - Если ты что-то забрал у девочки, ты должен дать ей что-то взамен, - озвучила Пуазон детский закон двора. - Например - и это в-третьих, мой кукленочек! - девочки любят цветы. У вас есть цветы? - Она приблизила к Харкеру лицо и окинула его хищным взглядом, чуть ли не понюхала, стремясь учуять аромат роз или одуванчиков на худой конец, и сокрушенно покачала головой. - Нету. Тогда сгодится что-нибудь другое, или отдайте куклу, мистер Харкер.
Все с той же жутковатой улыбкой Пуазон негромко, но капризно топнула ножкой и облизнулась, словно давая понять перепуганному насмерть англичанину - что-что, а вот его сладкая кровь, которая для девочки-вампира пахнет гораздо лучше всяких цветов, прекрасно подошла бы для такого бартера.

+1

18

- Я не отбирал у вас эту куклу, мисс, - все так же упрямо отозвался Джонатан, продолжая прижимать кукленка к себе, как родного. - Вы мне сами эту куклу отдали, а теперь хотите забрать. И кто после этого играет нечестно? И не надо говорить, после этого, что меня плохо воспитывали!
Харкер был уверен, что это не так. Он всегда был послушным мальчиком, всегда слушался родителей, никогда не лез в драки, не рвал себе штаны, лазая по заборам. Да что уж там, вообще не лазил по заборам. Если драка вдруг и случалась, то это было, когда маленький Джонатан заступился за девочку, на которую напали хулиганы. Дома его за это отчитали, говоря что драться нехорошо, но, в то же время, мальчик понял, что отец, в какой-то мере, гордится им. Или же это ему просто хотелось так думать? Теперь это не имело значения, потому что в данный момент была совершенно другая ситуация и обвиняли его совершенно в другом. Вот, значит, как? Плохо воспитан? Обижает девочек?! Да что же за такое?! Клерк сильнее поджал губы и продолжал смотреть на Пуазон, которая с каждым шагом приближалась все ближе. А может отдать ей уже эту куклу и тогда она уйдет отсюда? Ведь, если подумать, она права, и Джонатану совершенно нечего ей предложить в замен.
Шаг вперед, и Харкер делает такой же осторожный шаг назад. Это напоминает какой-то странный танец, только этим танцем Пуазон загоняла его в угол, причем во всех смыслах. Отдаст он ей куклу или нет, уже не важно. Глупо, но англичанин только что поддался на ее игру. Быть может все так и было задумано? Ох, как же глупо, других слов просто нет!
Выставить бы руку вперед,чтобы попытаться остановить ее, или, хотя бы, создать хоть какое-то расстояние между ними, вот только, зря Пуазон укоряла его в том, что родители плохо его воспитали. Если бы это было так, то Харкер сделал бы этот жест, совершенно не задумываясь. Но, она была права в том, что девочек обижать нехорошо. Девочки слабее, девочек самих нужно защищать.
"И ничего я не трясусь", - это оскорбление Харкер предпочел проглотить. В чем-то, потому что пытаться возразить совсем стало бы похожим на детский лепет, в чем-то, потому что, да, к своему стыду, следовало признать, что так оно и было. Может ни как девчонка, но от страха куда-то деться становилось все сложнее, особенно, когда странная мисс приближалась и приближалась.
"Отдай ей уже эту несчастную куклу! Прекрати уже детский сад!" - настойчиво стучало в голову, в то время как, клерк, наоборот, сильнее вцепился в игрушку. Вот зачем она ему? И зачем дразнить Пуазон еще больше, когда понятия не имеешь что от нее ждать. Ясно было только одно - ничего хорошего ждать не приходится. Когда же толстушка еще и ногой в очередной раз капризно топнула, у несчастного клерка окончательно сердце в пятки ушло.
- Да забирайте вы свою куклу! - сдавленно выдохнул он, перехватывая игрушку и упираясь ею в грудь Пуазон. Так хотя бы это немного сохраняло рамки приличия, да и, может, получив желаемое, она передумает делать со своей жертвой что-то плохое. Слабая надежда, конечно, но кто знает, может что и выгорит?

+1

19

Безвольная игрушка впечаталась во внушительный бюст Пуазон, сохранивший упругость персей молодой и цветущей женщины, и отскочила, как пружина, однако не так сильно, чтобы Джонатан успел отдернуть руку. Не надо говорить, что вас плохо воспитали, мистер Харкер? Это от вашего хорошего воспитания ваш альтер-эго зарылся носом по самые уши между грудей приличной девочки? Что за намеки, сударь? Если бы Пуазон продолжала дальше подтрунивать над Джонатаном и произнесла это вслух, дабы заставить его смущенно покраснеть, она бы, наверно, не договорила последнего слова и обязательно расхохоталась бы. Вот умора! Ну разве может вампирша относиться к своей девичьей чести серьезно? Неужели кто-то думает, будто целомудрие и невинность сохраняются хоть у кого-то, кто убивает людей? Вот уж нет, Пуазон было абсолютно наплевать, что в положении куклы можно усмотреть какой-то подтекст, и даже на то, что она сама его сейчас придумала. Напротив, ей только того и надо было.

С ловкостью, какую не угадаешь в ее пухленьких ручках, Пуазон перехватила руку Джонатана, и, есть или нету в ней куклы, в один момент стало неважно. Да и хозяйка игрушки перестала выглядеть обиженной девочкой – на миг толстушка воодушевленно и хищно улыбнулась, прежде чем оскалиться, картинно запрокинуть голову и, дернув предплечье Харкера немного на себя,  впиться острыми клыками ближе к локтю. Клыки вошли в плохо тренированные мускулы легко, как входят в только что испеченное заварное пирожное с кремом. По вкусу напиток, разумеется, не имел ничего общего ни с воздушным тестом, ни с масляным кремом, однако для падкой на лакомства Пуазон в то же время ничем не уступал по насыщенности последнему. Или нет! Ей вспомнились пироги с ливером, которые она едала в старом добром Франкфурте в забегаловке на углу Бибергассе и Бёрзенплатц... или это была Шиллерштрассе? Черт с ним! Вкус у пирогов был божественный, с основательным, землистым оттенком печени, с аппетитной жирной прослойкой между начинкой и тестом, с хрустящими нотками лука и пряностью трав, известных одному только пекарю. От этого взрыва вкусов рот наполнялся слюной так же смачно, как пасть вампирши сейчас наполнялась кровью англичанина, который за свою жизнь, наверно, пирогов с Шиллерштрассе ни разу даже не нюхал. Однако всякий раз, когда Пуазон было особенно вкусно, и как только первые глотки утоляли исступленное «Кровь, кровь, кровь, ура-а», сравнения напрашивались ей в голову без приглашения. Привыкшей упиваться своими эмоциями и ощущениями толстушке обязательно надо было сопоставить с чем-то если не новый вкус, то по крайней мере степень удовольствия. Так вот, Джонатан оказался как те самые пироги – домашний, душевный и сытный. Как и положено держать любую вкусняшку, Пуазон вцепилась в руку Харкера обеими своими, и если бы тот дернулся, ей-богу, глубокая кровавая борозда от зубов дошла бы до самого запястья. Но пироги с франкфуртской штрассе не дергались, когда толстушка уплетала их за обе щеки, а она сейчас вовсе не собиралась рвать Джонтану вены или позволить гостю своего господина потерять больше крови, чем было бы безопасно для его жизни.

Наверно, прошло меньше минуты, прежде чем вампирша разжала челюсти, а затем, все еще крепко сжимая руку Харкера, выпрямилась и с аппетитом сглотнула то, что еще осталось на языке.

Отредактировано Poison (20-09-2016 22:10:05)

+1

20

Она издевалась над ним. Просто издевалась. Сначала завела все эти разговоры про куклу, про ее похожесть с Джонатаном, потом потребовала ее вернуть. Но нужна ли ей все еще эта проклятая кукла?
Нет, не нужна. И не была нужна изначально. У Пуазон была другая игрушка, играть с которой было намного интереснее. Нет, не кукленок в красном костюмчике, а человек из плоти и крови. Вот он – протяни руку и возьми. Что, собственно, толстушка и сделала. Вот она уже ловит клерка за руку, отдергивая от своей груди, а дальше Харкер только успевает приглушенно вскрикнуть, скорее от неожиданности и ужаса, чем от боли. Она вцепилась ему в запястье! Да, просто вонзила в него клыки, как если бы человеческая плоть была чем-то безумно вкусным. Или же не плоть, а кровь? Вот только сверкнули клыки (а они были длинные и острые, это не было наваждением) и вот Пуазон с упоением пьет его кровь. Сам факт происходящего заставлял оцепенеть от ужаса. Зачем пить его кровь? Зачем вообще пить человеческую кровь, если ты не животное? Да даже и не все животные стали бы это делать. Отдернуть бы руку, но Джонатан чувствует себя каменной статуей или же той куклой, кстати говоря, которую по-прежнему сжимал в пальцах свободной руки. Почему не отпустил ее уже? Все одно – состояние шока, когда только и оставалось что с ужасом взирать на эту «трапезу».
«Так нельзя. Нельзя! Нельзя!!!» - лучше бы зажмурить глаза, и не видеть этого кошмара. Той первой ночью в замке те дьявольские создания так же пили его кровь. Теперь, невыносимо ярко и четко, Харкер понимал, что это было не жутким сном, и что следы на запястьях, были не от того, что он поранился в дороге. Это был след от клыков, вонзившихся в его руку. И вот, точно такой же след появится снова. А если все же попытаться освободиться? Попытаться остановить эту пытку, попробовать достучаться до здравого рассудка этой странной мисс. Вот только, получится ли? Не приведет ли это к тому, что Пуазон только сильнее вцепится в руку, будто клещ, не желающий отпускать свою жертву.
Сколько длилось это безумие? Для несчастного клерка время тянулось невыносимо медленно, казалось можно почувствовать каждый глоток крови, какой она делает. А сколько их было? Сколько вообще можно выпить крови у человека? И как много крови может человек потерять? Наконец, Пуазон отпускает его руку, точнее перестает впиваться в нее зубами, но хватка все такая же крепкая. Что дальше? Или это еще не все. Как же странно наблюдать за тем, как капли крови застывают на месте двух ранок. Лучше смотреть на это зрелище, чем на то, как толстушка чуть ли не облизывается. Да что же за бред такой? Как ей может нравится кровь? Как такое вообще объяснить?!
- Отпустите меня, мисс, - приглушенно просит Харкер, все еще не отрывая взгляда от раны. Как-то глупо это звучит. Все равно что если бы кролик просил у лисы не есть его. Или мышь, так же просит у кота отпустить ее. Глупости, да и только, но нужно что-то сказать, как-то попытаться прекратить все это. – Отпустите… - он сжимает зубы и тянет руку на себя, стараясь вырвать из цепких пальцев.
«Если она пришла за моей кровью, то получила ее. Тогда пусть идет прочь…» - самым противным было то, что от абсурдности происходящего дыхание перехватывает. Нельзя! Так просто нельзя!

+1

21

В отличие от жертв, с ужасом понимавших, что Пуазон, увы, не просто чудаковатая девица с повадками шестилетки, франкфуртские ливерные пирожки каждый раз вели себя одинаково, когда толстушка ими лакомилась. Они не орали благим матом, не молили о пощаде, не пытались вырваться, чуть ли не ломая себе шею, не падали в обморок… И Джоанатан, к легкому удивлению Пуазон, тоже не упал после того, как вампирша лишь легонько его понадкусала, оставляя еще свежим и сдобным для своего господина. Она была довольна своей аккуратностью: «Глядите-ка, ваше сиятельство, там даже начинка еще осталась!» Пуазон снова облизнулась, скривила губы и, обводя внутреннюю сторону щеки языком и стараясь стереть с нее и проглотить последние капли крови, оценивающе посмотрела на Харкера: быть может, ему не повредит, если она глотнет еще совсем немножко? Ну капельку! Вон как хорошо англичанин держится, крепкий малый оказался. Пуазон скорее ожидала, что Джонатан сползет сейчас вниз по стеночке и лишится чувств, как какой-то ипохондрик, не привыкший даже видеть кровь. Интеллигентный человек, небось, не дерется каждый день в барах, где могут и нос, и бровь разбить. В первые лет сорок после того, как Пуазон стала вампиром, она хаживала на такие забавные зрелища, но не для того, чтобы смотреть, а чтобы насладиться ароматом пущенной крови… Пахло, правда, там еще мужским потом и алкоголем, совсем не так, как от Джонатана.
Толстушка тоже посмотрела на две ранки у него на предплечье, раздумывая, подстрекаемая не до конца утоленной жаждой, есть ли у жертвы еще ресурс до того, как она отдаст концы от потери крови. Грешок чревоугодия воевал в ее голове с бесконечным почтением к Дракуле – Пуазон живо представляла себе его гнев, так живо, что сейчас, казалось, эта эмоция разрывала изнутри ее грудную клетку. Глаза вампирши при этом горели просто дьявольским огнем, который являл вкупе с озорной улыбкой поистине безумное сочетание.
- А знаете что? – воскликнула она, как будто ее вдруг осенило. И как будто их беседа была все такой же непринужденной, и Пуазон никого не кусала. – Можете оставить пока куклу себе, мистер Харкер. - К концу фразы толстушка захихикала.
Внезапно? Да! Былое почти маниакальное желание заполучить игрушку назад пропало без следа. То ли это алчность Пуазон ненадолго утолилась стаканчиком крови (или та ее просто опьянила), то ли вампирша впечатлилась тем, что несмотря на шок и боль, Джонатан удержал куклу в руке и не уронил на пол – вот это плюсик к уважению, вот так нужно обращаться с творчеством мастера, вот так его ценить, а не «чудесная кукла, бла-бла-бла»! – то ли выбранная толстушкой игра в кошки-мышки подразумевала и нападение, и отступление, и пускай бедняжка мышка, на которую Харкер сейчас был по голосу очень похож, гадает, когда и что ее ждет.
Кто знает, что Эмоции графа Дракулы выкинут через минуту, однако в этот конкретный момент Пуазон не было жаль расставаться с куклой. Во-первых, из вредности – у Харкера на лице было написано, что этот шедевр тряпичного искусства ему не по душе. А во-вторых, неужели мини-Джонатан не вернется к мамочке обратно по наследству, когда граф приедет сюда и из ревности оставит от настоящего только рожки да ножки? Так что вампирша не стала забирать куклу у жертвы в уверенности, что дала ее поиграть на время, и сделала это с легким сердцем. Гораздо сложнее было все-таки не впиться Харкеру в руку и не допить до смерти. Но Пуазон лишь быстро лизнула напоследок две дырки от клыков, пока кровь в них не успела застыть, и бросила руку жертвы плетью болтаться вдоль туловища, прежде чем выпорхнуть из комнаты и со скрипом захлопнуть за собой дверь. Ее детское хихиканье еще какое-то время эхом раздавалось в безлюдных коридорах замка.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Кошки-мышки