Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Правда сделает вас свободным, но сперва сделает вас несчастным.


Правда сделает вас свободным, но сперва сделает вас несчастным.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

● Название эпизода: Правда сделает вас свободным, но сперва сделает вас несчастным.
● Место и время действия: 17 января 1782 года
● Участники: Sophie von Erckert & Roderick
● Синопсис: Лорин, случайно встретившаяся с Софи пару дней назад, сказала лишнего, и теперь Родерик боится, что правда раскрыта и это их последний разговор с Софи.

0

2

Безусловно, теперь, после приключения двухдневной давности, Софи было строго-настрого запрещено выходить из дома, и даже прогулки по домашнему саду попали под запрет. Но вот запретить принимать князя…
Право слово, для воспитания непоседливой дочери полковник, вероятно, пошел бы и на такие радикальные меры, но вот богатый жених мог оскорбиться. Или еще того чище, разорвал бы помолвку, кто их, этих иностранцев поймет да предугадает как они себя поведут в той или иной ситуации? А подобное развитие событий вовсе не входило в планы фон Эркерта.
Вот почему «бесценному алмазу» полковника позволено было принять сегодня своего жениха, несмотря на то, что она была наказана за это свое недавнее приключение (и это благо, что полковник ничего не знал о дебютном выступлении своей Софи в каком–то кабаке, в противном случае встречи с князем так же были бы под запретом).
Хотя после знакомства с красавицей Лорин грядущая встреча с женихом вовсе не казалась фроляйн такой уж радостной…
А все благодаря ее французской наставнице, с которой «бесценный алмаз» полковника не смогла не поделиться всем произошедшим. И заодно всеми своими опасениями начиная от этой самой странной дружбы между богатым дворянином и уличной танцовщицей, и заканчивая собственной блеклой внешностью. И лучше бы она этого не делала…
О, француженка сумела накрутить свою подопечную до состояния близкого к истерике, с легкостью и в деталях обрисовав наивной белокурой фроляйн, как после невинных свиданий со своей австрийской невестой этот бесстыжий итальянец идет развлекаться с красавицей цыганкой.
- Милая моя, Вы только сразу не переходите в наступление! А то ничего разузнать-то Вам и не удастся! Сначала выведайте, зачем это Ваш Луиджи частенько ходить смотреть на какую-то базарную танцовщицу…
И именно в эту секунду в покоях появился тот, о тот о ком эти две женщины говорили, не переставая последние  два дня. И из-за которого Софи пролила немало горючих слез за последние пару дней. Князь Луиджи Кавальканти собственной персоной.
- Хотя я лично сомневаюсь, что дело ограничилось только невинными плясками у костра и щедрым подаянием! Я все устрою, что бы вам никто не мешал! – напоследок успела-таки шепнуть мадемуазель, и поспешно вышла из комнат, одарив князя Кавальканти ледяным взглядом, полным презрения, ибо была уверенна, что хорошенькую голову ее воспитанницы нынче венчают ветвистые рога. А все благодаря стараниям этого хитрого итальянца.
Верно если бы не последние слова своей французской наставницы, Софи не смогла бы противостоять искушению и не поцеловать своего возлюбленного, тем более в покоях никого не было. И никто не зайдет, на француженку в этом плане можно положиться совершенно точно. Если она сказала, что никто мешать не будет, то так оно и будет.
И ранее Софи непременно бы воспользовалась эдаким щедрым подарком судьбы. Но сейчас фроляйн только улыбнулась, склоняясь в приветственно реверансе, и подала свою белую холеную ручку для более чем официального приветствия.
- Ваше Сиятельство, сложно выразить словами как я рада видеть Вас, присаживайтесь, прошу… Не желаете ли чашечку чая? И я специально попросила купить сластей с засахаренными вишнями, зная, как сильно Вы их любите - несколько вымученно поприветствовала Софи своего возлюбленного, подозрительно подрагивающим голосом – Мне кажется, с момента нашей последней встречи прошла целая вечность! Хотя на деле-то прошло всего три дня. Скучали ли Вы по мне, мой ненаглядный? Чем занимались все это время? Помнится говорили о каких-то важных встречах и делах. И с кем же Вы встречались, не поведаете своей Софи?
В глазах белокурой фроляйн внезапно мелькнули привычные искорки озорства и радости, как у малого ребенка, который получил долгожданный подарок. Все же она была так счастлива видеть своего любимого Луиджи!

0

3

В последнее время все шло как-то наперекосяк, не удавалось ничего из задуманного, и вообще творилось что-то странное. Все валилось из рук, и однажды Родерик чуть не попался жандармам, когда зазевался. Но профилактический удар бубном от Лорин по затылку быстро вернули мысли на место, и Рику все-таки удалось избежать участи быть схваченным, однако, в голове еще несколько дней потом звенело.
- Иди к ней, - подначивала его подруга, но Родерик лишь отмахивался. Как он сейчас может пойти к Софи, к его милой, наивной Софи, когда она знает правду? Его и на порог дома едва ли пустят, а Родерик понятия не имел, как будет смотреть в глаза дочери полковника, хотя был уверен, что и не придется. Теперь ему придется, вероятнее всего, смотреть лишь в дуло ружья полковника, а не в чудесные глаза его дочери. А с оружием в чужих руках Родерик предпочитал не иметь дела.
И, сидя в экипаже, юноша понятия не имел, что его все же заставило отправиться по известному адресу, который лучше было бы забыть.
И его даже без лишних слов пустили в дом. Князь отдал лакею пальто и шляпу, оставшись в новом камзоле синего цвета с вышивкой золотым шнурком – князь сам себе сделал подарок на Рождество, ну или можно сказать, что один из венских толстосумов сделал, не досчитавшись драгоценностей жены в шкатулке, это не суть важно. Важно то, что сегодня итальянец выглядел еще лучше, чем обычно, синий цвет ему шел не меньше зеленого, но явно освежал. Лакей, учтиво и молча провел гостя к Софи,  князя не покидало ощущение, что что-то случилось, но спрашивать об этом лакея он не решился.
Дверь комнат отворила, и князь вошел внутрь, едва не столкнувшись с наставницей Софи. Ее взгляд породил в князе ощущение, что его облили ледяной водой, и Родерик едва сдержался, чтобы не застонать. У него не было сомнений, что Софи теперь знает правду о нем, однако, то, что его пустили в дом и не прострелили голову сразу же, давало ему надежду на возможность все уладить.
- Софи, - на выдохе произнес князь, когда дверь за наставницей девушки захлопнулась. Он хотел подойти ближе, заключить девушку в объятья, явно выходящие за рамки приличия, но такие необходимые, но она всего лишь протянула ему руку тыльной стороной, и ему оставалось только подчиниться. Князь бережно взял руку девушки в свою ладонь и, поклонившись, коснулся ее кожи, все так же сладко благоухающей вишней и чем-то еще пленительно знакомым, губами в едва ощутимом поцелуи. Князь накрыл ручку Софи своей, не желая отпускать девушку. Но выпустить ее прекрасную ручку все же пришлось, чтобы подчиниться ее просьбе сесть.
Родерик сел, чувствуя, как мир теряет свои очертания, как голос Софи звучит у него в голове. Ее щебетание сейчас казалось пением птицы, попавшей в терновник и князь знал, чувствовал, что это его вина.
- Что-то случилось, Софи? – разом отметая все предложения чая, пирожных и неумное любопытство дочери венского полковника. Родерик прекрасно знал, что случилось, но бросаться на колени с объяснениями – не его метод. Он толком и не знал, что рассказала Лорин дочери полковника, поэтому старался не делать поспешных выводов, хотя все внутри сжалось в ожидании неизбежного. Неизбежно плохого. Родерик никогда не был оптимистом, когда тебя похоронили заживо собственными родители сложно быть оптимистом.

0

4

Высвободив свою руку из сильных ладоней князя Кавальканти, Софи поспешила сесть подальше от своего ненаглядного, так что бы их разделял небольшой столик. А то, глядя в такие любимые и родные глаза своего Луиджи, «бесценный алмаз» полковника могла растерять всю свою решимость хорошенько проучить итальянца за сомнительные знакомства с не менее сомнительными девицами.  
Несмотря на молчаливый отказ Луиджи от сластей и чая, Софи позвонила в колокольчик и негромко отдала распоряжение, появившейся прислуге, что бы подали чай и угощения. Что и было сделано в одну минуту, и фроляйн принялась разливать чай по чашкам, старательно стараясь не смотреть на князя Кавальканти. Ведь она совершенно не представляла с чего начать такой щекотливый разговор. Ну что, прямо так напрямую спросить «а не развлекаетесь ли Вы, дорогой мой, мимоходом еще и с цыганской красавицей, которая пляшет на базарной площади»?   
Ах, как счастлива была бы Софи, если бы не та злосчастная встреча с пассией ее жениха. А то, что между черноволосой Лорин и Луиджи было нечто намного большее, нежели так называемое «шляпочное знакомство»,  фроляйн фон Эркерт не сомневалась ни секунды. А все благодаря старательным науськиваниям ее французской наставницы.
А несколько виноватый вид итальянского князя только подтверждал наивные рассуждения белокурой дочери полковника о том, что ее опасения вполне себе имеют место быть. Ну а с чего бы ее милому Луиджи быть таким бледным и даже смущенным? И ведь даже не попытался поцеловать ее! Нет, тут явно было что-то не так!
Даже то, что итальянец отказался от сластей с вишнями, теперь в глазах Софи казалось подозрительным. И если бы в любой другой день фроляйн решила бы, что ее ненаглядный просто дурно себя чувствует, то сейчас в прелестной белокурой головке витали гадкие мысли относительно того, что вероятно князь уже успел отобедать у своей цыганской зазнобы.  
- Однако, это прямо таки первый раз на моей памяти, Ваше Сиятельство. Ранее Вы никогда не отказывались от угощения. Верно, вы успели пообедать в более интересном обществе, нежели в нашем скромном доме? И гораздо более блистательной компании… Где уж мне тягаться, бледной и невзрачной замарашке, да?
Верно стоило промолчать относительно этого, но «бесценный алмаз» не удержалась. Правда после этого сразу же виновато примолкла и сосредоточенно принялась размешивать чай в чашке.
«А что если он и вовсе пришел сказать, что разлюбил меня? И что более никогда не придет? Что теперь ему милее эта цыганка, а  я должна смириться и забыть его? Ой, мамочки, я же не переживу этого!».
От подобных мыслей руки у Софи задрожали так, что она вынуждена была поставить чашку с чаем обратно, на столик, дабы не расплескать горячую жидкость прямиком на себя. Однако вопрос, который задал Луиджи требовал какого-то ответа, только вот что отвечать фроляйн не знала совершенно. Поэтому, Софи решила зайти издалека.
- Ваше Сиятельство, я давно хотела просить Вас рассказать мне об обычаях и нравах Вашей родины. Мне все интересно. Как положено вести себя благородной даме? Я слышала от мадемуазель Колбейн, что по правилам хорошего тона, замужние итальянки должны заводить себе кавалеров, которые во всем заменяют им мужей. Это правда? Мне тоже надобно будет так делать? – на мгновение, Софи развеселилась, словно малое дитя, но тут же сделалась серьезной и холодно посмотрела на князя -  И еще, как положено, поступать итальянским женщинам, когда узнают что самый любимый и близкий человек, ради которого пойдешь на все, самым гнусным образом обманывает?

+1

5

Родерик чувствовал, как дорогой паркет дома полковника уходит у него из-под ног. Он совершенно не понимал, что происходит. Софи говорила странные вещи, которые Родерик никак не мог связать в единый рассказ, и никак не мог понять, что так расстраивает его милую Софи.
Сейчас белокурый ангел выглядел растерянным, но едва ли злым, и Родерик почувствовал чувствительно укол совести оттого, что заставляет прелестное личико девушки омрачаться какими-то странным мыслями.
- Что? – совершенно не понимая, о чем речь, переспросил итальянец, не делая, однако, попытки оказаться поближе к Софи, - что за глупости ты говоришь? – Родерик, хоть и не был в действительно итальнцем, эмоций своих никогда не скрывал, что удачно вписывалась в его понимание «итальянского» темперамента.  Он и сам не заметил, как перешел на неподобающе «ты». На «ты» он мог общаться с Лорин, с прочими знакомыми-бродяжками, от них у него не было секретом и между ними не было непреодолимой пропасти сословий. Но Софи не одна из них… Софи – видение из другого мира, удивительная девушка, нежная роза, которую следует оберегать и хранить от внешнего мира, способного нанести ей вред. И обращаться к ней на панибратское «ты» - непозволительно никому, кроме ее отца и мужа, а Родерик не был ни тем, ни другим, но вихрь самых разных мыслей совершенно лишил мужчину чувства такта. То, что говорила сейчас дочь полковника было совсем не тем, что ожидал от нее услышать Родерик, хотя ему стоило догадаться, что если бы Софи узнала правду, настоящую правду, его бы ни за что в жизни не пустили на порог этого дома.
Но сейчас Рик не знал, что пугает его больше: подозрение в измене или вероятность того, что Софи все-таки знает правду, просто ждет удобного момента, чтобы раскрыть карты. Родерик глубоко вдохнул, чуть прикрывая глаза, стараясь успокоиться и попытаться подобрать слова, достойные итальянского князя, а не венского бродяжки.
- Софи, моя дорогая Софи, - Родерик встал со своего места, приблизившись к девушке и опустившись возле нее на колени, едва ли не силой взяв ее руки в свои, - ваша наставница, я уверен, бесконечно мудрая женщина, - это было произнесено с таким выражением лица, что даже слепой бы понял, как сильно французская мадам раздражает Родерика, - но вам не стоит слушать ее так внимательно, - Родерик улыбнулся, несколько заискивающе заглядывая девушке в глаза.
- Итальянские жены заводят себе мужчины, во всем заменяющего мужа, лишь в том случае, когда их муж – абсолютно никчемный, но у вас, я уверен, будет самый лучший муж на свете! Вы достойны лучшего! Самого лучшего! – с энтузиазмом воскликнул Родерик, которому все-таки удалось коснуться ладони Софи. Да, они уже обсуждали с полковником помолвку Софи, но еще не было никаких договоренностей и, тем более, официального предложения. Все-таки Родерик не чувствовал в себе сил заходить в своем обмане так далеко, он понимал, что правда выплывет как только они подадут прошение о венчание и выяснится, что князь Луиджи Кавальканти никогда не рождался. Родерику стоило самому все рассказать Софи и исчезнуть так далеко, как он только сможет, но пока он был не в силах оторваться от ее нежных рук с ароматами сладкой вишни, и вырвать эту белокурую девушку из своего сердце Родерик тоже не мог. Не представлял, как это возможно.
- И все-таки, моя дорогая, откуда в твоих мыслях такая глупость, что я обедаю в какой-то другой компании? – стоило действовать осторожно, аккуратно прощупывать почву, потому что Родерик чувствовал, что идет по тонкому льду, и стоит ему сказать лишь одно неосторожное слово – он окажется в ледяной воде в лучшем случае и в полицейском участке – в худшем.

+1

6

Казалось, что еще чуть-чуть и Софи сдастся на милость победителю, который так преданно заглядывал ей в глаза, и нежно сжимал ее руки. Ну как же тут устоять влюбленной девице?
Вот сейчас присутствие несколько назойливой француженки было бы очень кстати, ведь она могла бы подсказать, как следует сейчас вести себя, дабы разоблачить загулявшегося князя. И напомнить ему, что нечего заглядываться на цыганок, когда у него есть невеста… Пусть даже официальной помолвки еще не было, но в понимании фроляйн (да и всей  остальной родни, друзей и знакомых) дело со свадьбой давно было решенное. А стало быть, тем более, следовало напомнить итальянцу о правилах приличия и долге.
Но французской мадам подле не было, и решимость Софи проучить Луиджи, как и ее злость таяли на глазах. Особенно когда он так нежно называл ее по имени. Ну, неужели ж ее любимый Луиджи мог предать ее любовь и засматриваться на других девиц? Да нет же, это просто не возможно.
- Правда, самый лучший? Лично проследишь за этим, да, любимый моя? – на лице фон Эркерт расцвела нежная улыбка, и недолго думая она обожгла быстрым поцелуем щеку Луижди – И никогда-никогда не будет смотреть в сторону красавиц итальянок? Как бы хороши собою они не были? Ты это можешь пообещать?
Но внезапно, на несчастье князя, перед глазами Софи вновь встала Лорин, ловко пляшущая и звонко распевающая песню про какую-то пастушку… Уж в чем-чем а в этих талантах цыганки фроляйн фон Эркерт могла убедиться лично. И в ее красоте. А потом еще более некстати вспомнились речи француженки, которая красочно описала, как весело проводит время итальянец вместе с Лорин.
- А мадемуазель Колбейн говорила совершенно обратное. Что это как бы по правилам хорошего тона так полагается делать всем дамам, даже тем, у кого прекрасные мужья… - обиженно протянула белокурая фроляйн и, собрав волю в кулак, вновь высвободила свои ладошки из рук своего любимого князя – А она-то меня никогда не обманывала. В отличии от некоторых, которым я доверяла намного больше.
Последние слова прозвучали многозначительно, мол де Луиджи и сам должен понять о чем сейчас идет речь. Для верности, что бы вновь не попасться по чары своей сердечной зазнобы, Софи опять пересела. Так, что бы их разделял стол. Для надежности.
Со стороны казалось, что «бесценный алмаз» полковника все время пытается убежать куда подальше от своего собеседника, то и дело, пересаживаясь подальше. Но ее все время настигают.
- Откуда такая глупость? А потому… Потому, что я теперь знаю все! Совсем все! Что ж ты думаешь, я совсем глупая и ничего не смыслю? И пока я даже и не знаю, прощать тебя или нет. Вот! – выпалила фроляйн, в надежде, что после эдаких слов итальянец наконец признается или покается, а она конечно же его простит. Через недельку-другую, ибо сначала следует дуться, обижаться. А еще Софи отчаянно хотелось сказать Луиджи что-то такое, что бы он хорошенько понял, у нее есть большое количество воздыхателей и стоит ей только пальчиком поманить у ее ног будет десяток восторженных поклонников.

+1

7

Кажется, весь дом и улица слышали стук сердце Родерика. Оно будто бы грозилось вырваться из груди – так яростно оно колотилось о ребра, мешая дышать и думать. Никогда в жизни Рику не было так страшно, еще никогда в жизни он не взвешивал каждое слово, перед тем как сказать. Никогда в жизни Родерик не испытывал ничего похожего и никогда еще не боялся, что его тайна раскроется. Он прослушал большую часть слов девушки, а ему все равно нечего было сказать. Ничего было сказать в свое оправдание. Ему нет оправдания.

«Лорин, Лорин…» - с сожалением подумал юноша, догадываясь откуда растут ноги подозрения Софи. Но допустить того, что подруга рассказала Софи самую большую тайну в жизни Родерика. Он отказывался верить в это, Лорин не стала бы. А в любом другой случае Рик сможет убедить Софи, что все услышанное ею лишь чья-то неуместная шутка и попытка их поссорить. Самому вдруг стало гадко от собственных мыслей. Никогда еще ему не было так гадко от собственных мыслей, но быстрый поцелуй Софи, обжегший щеку, в одно мгновение все развеял. Он ей скажет, обязательно скажет, но не сейчас… Сейчас он не готов. Родерик чувствовал, как с лица сходит последняя краска.
- Что? – мужчина резким движением поднимается на ноги, отталкиваясь руками от собственных колен, - что ты знаешь? – его голос звенел, словно туго натянутая струна. Ему хотелось схватить Софи за плечи и потрясти, требуя сказать ему все, что она знает, все, что сказала ей Лорин. Но пальцы лишь безвольно сжимают ткань брюк, он понимает, что и пальцем не коснется Софи и поэтому он стоит, замерев в полушаге от сидящей девушке и нервно смотрит на нее, боясь и желая одновременно услышать еще хоть слово из ее прекрасных губ.
- Умоляю тебя, Софи, - натянутая струна внутри вдруг ослабла, задрожав нервным переливом, - скажи, что тебе сказала Лорин, умоляю, не тяни… Скажи и я сразу же уйду, не займу не секунды твоего драгоценного времени. Скажи мне, что ты знаешь?

И все-таки Рик стоял на месте, словно вкопанный и смотрел пристальным взглядом в лицо Софи, стараясь уловить там малейшее подтверждение собственных догадок, увидеть хоть намек на ту правду, что она знает. Но Софи все так же была похожа на белокурого ангела с мраморным лицом, словно вырезанным лучшими скульптурами и сердце замирало при одном взгляде на нее, и все цвета мира становились в миллион раз насыщенней, сочней, и Родерик никогда не чувствовал себя более живым, чем рядом с ней. И если она сейчас его прогонит, он даже представить не может, что с ним сделается.
Слишком долго он жил совсем один, не имея ни родных, ни друзей, ни прошлого, ни будущего, а потом судьба столкнула с его этой белокурой девушкой, и с тех пор лишь ее образ заставлял его жить и пытаться быть лучше, чем он есть на самом деле. И разрушить все это из-за собственной трусости он не мог себе позволить.

+1

8

- Все я знаю! Совсем все!
Эта бледность, стыдливый взгляд, опущенный в пол, нервные движения – самые лучшие доказательства того, что подозрения фроялйн были не безосновательны. И возможно она бы еще промолчала, поломала бы комедию, дабы хорошенько проучить загулявшего жениха. Но вот слова «скажи, и я сразу же уйду» стали последней каплей.
- Ах, вот значит как?! – в сущую долю секунды фроляйн фон Эркерт забыла о том, что она благородная барышня, которой по всем правилам приличия полагается бледнеть да томно вздыхать, быть эдакой воздушной феечкой которая может только щебетать и не брать в изнеженные ручки ничего тяжелее веера. – Вот, стало быть как, предатель ты эдакий! Ах, гадкий!  Тебе только слово скажи, а ты уж и рад побежать в объятия к этой цыганке, да? Да?! Ее ласки тебе, пожалуй, более по нраву?
В голову итальянца полетело первое, что попало «бесценному алмазу» полковника – одно из пирожных, самое большое со взбитыми сливками, сверху украшенное крупной вишней. Покупалось специально, дабы порадовать жениха, который так любил полакомиться вкусненьким. Относительно порадовать сказать сложно, но вот то, что оно целиком досталось князю, сомневаться не приходилось. Прямиком на новый камзол.
Жаль, что не в голову! Как выяснилось эмпирическим путем,  превращение из белокурого ангела в ревнивую фурию у Софи занимало сущую долю секунды.
- Ах ты… Ты!.. А я то, дурочка наивная, думала что…Что… - что именно она там себе надумала, озвучивать фроляйн не стала, вместо этого в князя полетело еще одно пирожное. На тот раз, к огорчению фроляйн, снаряд и вовсе не достиг своей цели. Упал прямо на ковер. – Ну и уходи! Я еще лучшего жениха себе найду, который не будет миловаться с какими-то девками, пляшущими на рыночных площадях, когда у него невеста есть! Мне вон третьего дня в любви сын полковника Бааде признавался! И целовал меня! Да! Так и знай!
Последнее было совершенной фантазией. Ну, точнее не совсем фантазией, а сущей правдой, только вот требующей небольшого, совершенно крошечного уточнения.
Да бывший сослуживец отца, полковник Бааде приходил к ним в гости третьего дня, они были проездом в Вене вместе с сыном Карлом … Семи лет от роду. И это милейшее дитя, взирающее на мир огромными голубыми очами, с каштановыми кудряшками, и несколько нездоровой бледностью весь вечер не отходил от Софи. Все держал ее за руку, говорил, что она самая красивая девушка во всем мире и что только ему исполнится десять лет, так он непременно женится на фроляйн фон Эркерт. Ну, вот как такому не разрешить поцеловать себя в щеку? И не пообещать, что будет писать письма своему столь горячему поклоннику? Как потом сказал бывший сослуживец отца, он никогда еще не видел своего сына таким воодушевленным с того самого момента как умерла его старшая сестра... Которая как выяснилось, была очень похожа на Софи.
А вообще, самым досадным во всей этой ситуации оказалось то, что фон Эркерт совершенно не знала никаких бранных слов, а ведь ей так хотелось высказать все свое отношение к такому бесчестному поведению благородного князя. Да и дрожащие губы, глаза полные слез более чем ясно давали понять, что разговор следует заканчивать. Иначе вот-вот дело закончится горючими рыданиями.
- Более не смею Вас задерживать, Ваше Сиятельство! – Софи отвесила Луиджи слишком уж наигранно-вежливый реверанс. – Можете теперь быть совершенно свободными, идти и хоть сутками проводить время со своей ненаглядной Лорин, для которой, как она сама сказала, Вы  просто образец благородства. И очень хороши собою! Милуйтесь с нею, сколько угодно! Ночуйте у нее! А ко мне больше не смейте приближаться!

+1

9

И Софи исчезла. Его милая, обожаемая Софи исчезла в один миг, словно ее и не было. Перед ним теперь была не Софи, не та Софи, что он любил всем своим сердцем, насколько сердце брошенного всеми ребенка вообще могло любить. Но ту Софи, что явилась из дыма и пепла их ссоры, он тоже любил. Любил искренне и нежно, а ее слова были словно четко выверенные удары. По лицу. Под дых. В живот. От каждого ее слова хотелось уворачиваться, как от камней, но Родерик застыл на месте и не смог увернуться даже от прицельно брошенного пирожного. Он только опустил взгляд, изучая масляно-кремовое пятно на своем камзоле. Как раз в области сердца – удивительная ирония. Но ему так и не нашлось, что сказать и он поднял взгляд, полный сожалению, вновь всматриваясь в лицо Софи.
Она была все так же удивительно прекрасна, словно нежный цветок с шелковистыми лепестками и упругим стеблем. Он любовался ею, уже практически не слушая, что она говорит. Он заворожено смотрел, как движутся ее губы, как блестят глаза, как вздымается стянутая в корсет грудь, как дрожат изящные руки. Эти изящные руки запустили в полет еще одно пирожное, но оно не достигло адресата, упав ему под ноги аккурат на дорогой ковер.

Он недоумевал, то и дело покачивая головой и улыбаясь, не в силах выразить всего недоумения и отчаянья. Он даже нелепо развел руками, не находя слов.
Она прогоняла его, велела отправляться к Лорин и тут до Родерика дошло, в чем его обвиняет белокурый ангел. И ему потребовалась вся выдержка, чтобы не рассмеяться в голос. «Софи,» - мысленно выдохнул князь, понимая, что все еще можно спасти. Родерик улыбнулся и сделал шаг к Софи, аккуратно переступая пирожное, что валялось на ковре.
- Послушайте меня, умоляю, - начал он осторожно, видя, как на глазах девушки наворачиваются слезы, - я не знаю, что Вам сказала Лорин, но уверен, что вы неправильно ее поняли, - он неловко улыбался, чувствуя как сердце ликует, - у меня ничего не было и быть не могло с Лорин, как и с любой другой девушкой, - Родерик сглатывает нервный ком, подступивший к горлу, - мое сердце навсегда принадлежит лишь Вам. Но если оно вам не нужно… - Родерик сокрушенно покачал головой, не в силах найти слова.

Если его сердце ей не нужно – пусть делает с ним, что хочет. Сожжет, растопчет, выбросит – что угодно, лишь бы не мучила, лишь бы не смотрела этими полными слез глазами. Но Родерик знал, что дружба с Лорин не последнее, что он скрывает от Софи и что она узнает рано или поздно. Родерик знал это и винил себя в собственной слабости. Он влюбился в нее, хотя не должен был… Он позволил ей полюбить себя, хотя должен был исчезнуть. Он сделал слишком многое, за что придется просить прощения, и она едва ли его сможет простить. Ложь – страшный яд, разъедающий все на своем пути, даже самые крепки чувства, даже самую преданную любовь. А он лжет ей изо дня в день, когда надевает этот камзол и называется чужим именем. 
- Поверь мне, Софи, - одними губами шепчет Родерик, понимания, что не в праве требовать ни веры, ни прощения. И он не требует – он просит, смиренно опустив голову. Ее голос, обвиняющий его, хуже тысячи плетей, коих он заслуживает.
- Пожалуйста.

+1

10

Внезапно Софи стало стыдно. Да так, что самым большим ее желанием сейчас было провалиться под пол. Или стать маленькой букашкой, да и забиться в какую-нибудь щелку, что бы ее никто не видел. Или еще лучше исчезнуть, словно ее тут и не было никогда. Как же так? Она благородная, воспитанная и всегда вежливая, просто сущий ангелочек, и так посмела себя вести!
Она на повышенных тонах разговаривала с князем, с благороднейшим человеком, и мало этого, еще и словно настоящая истеричная женушка обвиняла его во всех смертных грехах! Господи стыд-то какой! Про пару пирожных, запущенных в голову Луиджи и вовсе вспоминать не хотелось…
- Что значит не нужно?! И, Богом прошу, перестань ты мне «выкать», не до этих церемоний!
Всхлипнув словно маленькая девочка, Софи подбежала к своему жениху и повисла у него на шее, совершенно не думая о том, что сейчас и сама перепачкается в креме от того самого злосчастного пирожного. О том, что ковер безнадежно испорчен из-за недолетавшего кондитерского снаряда.
Не думала она так же и о том, что если кто-то зайдет, будет очень неловко. Сейчас ей было решительно все равно, главное вымолить прощение за свое глупое поведение.
Да и потом, ну отчего она должна так уж сильно смущаться? Все знают, что князь Кавальканти ее жених. И скоро они будут мужем и женой… Если только после всех этих истерик Его Сиятельство пожелает знаться с нею.
- Прости…Прости…Прости… - Лепетала она торопливо, каждое это свое  «прости» сопровождая торопливым, солоноватым от слез и сладким от сахарной пудры поцелуем, которой умудрилась вымазаться, кидаясь сладостями. – Я просто такого надумала… Мне мадемуазель Колбейн такого рассказала, что я словно голову потеряла. Я как представила себе, что… Ох… Любовь моя, какая же я глупая!
Что именно она там себе нафантазировала, фроляйн фон Эркерт говорить не стала, только всхлипнула и стыдливо спрятала лицо на груди у князя. Теперь сама только идея о том, что ее Луиджи может посмотреть на других девиц, казалось ей такой абсурдной, что Софи рассмеялась бы в лицо каждому, кто посмел бы предположить такое.
- Как же мне стыдно, право слово, Луиджи, нет мне прощения! И я попортила твой камзол… Ты сними его, служанки затрут пятно, и ничего видно не будет. А то, как же ты такой перепачканный будешь? 
Но вместо того, что бы позвать слуг, фроляйн ухватив князя за руку, и практически силком усадила его на диванчик, а сама села рядом, ластясь словно кошка.
- Только не гневайся на меня за эту отвратительную сцену, умоляю… Я все что угодно сделаю, только что бы ты на меня не сердился. Но, право слово, в Лорин сложно не влюбиться, она красавица. А еще она талантливо поет да пляшет! Я лично могла в этом убедиться, когда мы с нею в этом трущобном кабаке вместе развлекали посетителей… Ой! – Слегка отстранившись «бесценный алмаз» полковника посмотрела на Луиджи с плохо скрытой паникой. Рассказывать князю о своем сомнительном приключении, в планы Софи вовсе не входило, а вот теперь как поступить?

0

11

Если в мире существует книга «Как понять женщину», то она срочно нужна Родерику. Жизненно необходимо, потому что еще секунду назад он стоял посреди гостиной, понурив голову, и смиренно просил прощения, а сейчас за что-то извиняется уже Софи, неловко обнимая его и покрывая его лицо солено-сладкими поцелуями. Родерик растерялся и несколько неловко сжал локти девушки, отстраняя ее от себя, чтобы она не испачкалась в креме, пятно от которого красовалось у Рика не груди.
- Стоп, пожалуйста, прекрати. Прекрати же извинятся!
Родерик нередко общался с дамами всякого рода и положения, но крайне нечасто сталкивался с тем, чтобы они перед ним извинялись и совершенно растерялся. Ему не нужно было ни извинений, ни каких-то обещаний или признаний, Родерик нужна была только светлая, ясная улыбка его милой Софи. Родерик, подчиняясь ее движениям, покорно опустился на диван, осторожно перешагнув пирожное, которое валялось на ковре безмолвным свидетелем их первой и, Рик очень надеялся, что последней ссоры.
- Я нисколько на тебя не сержусь! Я и не думал сердится на тебя, душа моя! – Родерик чувствовал, что дышать тяжело, грудь стискивает неясным волнением и через каждое слово ему приходится хватить ртом воздух.
- Давай больше не будем это вспоминать? – Он улыбается, скользя взглядом по прекрасному лицу фройлян фон Эркерт. Если бы он был художником или скульптором, он бы непременно нарисовал ее портрет или высек ее образ из белого мрамора – но природа наделила Родерика лишь талантом ко лжи, а уж этой лжи в его жизни и в жизни Софи теперь было с избытком.

Он было открыл рот, дабы что-то еще сказать, но тут же задохнулся от нахлынувшего возмущения. «Развлекала посетителей вместе с Лорин?» - Это совершенно не укладывалось в голове лже-князя. Он прекрасно знал, в каких местах бывает Лорин и какой там собирается контенгент, однако, Рик был уверен, что цыганка за себя постоит в любой ситуации – нос периодически откзывался фантомной болью от ее ударом бубна. Но Софи и Лорин отличались как Луна и Солнце, и если его подруга не даст себя в обиду, то белокурую Софи с внешностью ангела мог обидеть любой, кто приходит в ту таверну.
- Поверить не могу… - Он лишь сокрушенно покачал головой, понимая, что устраивать скандал снова у него нет ни сил, ни прав, ни желания. – Софи. – Он неловко протянул руки и взял ее лицо в ладони, чуть поглаживая ее нежную кожу на щеках большими пальцами. – Обещай мне, что больше никогда, слышишь, никогда не пойдешь в тот район Вены. – Он строго посмотрел на нее и, чуть приподнявшись, поцеловал ее в лоб. – Я не переживу, если с тобой что-то случится. А в том районе может случится все, что угодно.
Он действительно не переживет, хотя все еще явственно помнил, что сам познакомился с Софи на городской ярмарке, где было совсем не место для аристократки.
- Обещай же.

0

12

Заверения Луиджи не помогали, и Софи все равно чувствовала себя виноватой, и имела вид нашкодившего ребенка. Обычно так она смотрела на своего милого папочку, если в очередной раз ее вылавливали где-то на улицах, там, где быть ее не должно.
С полковником это срабатывало, но вот с князем? Похоже тоже… Как сказала бы мадемуазель Колбейн «очаровательные женские глазки, наполненные слезами, имеют на мужчину неограниченное влияние».
Хотя, абсолютной уверенности не было, именно поэтому сложно было избавиться от этого гнетущего чувства. Хотелось извиняться снова и снова.
- Ну как же прекратить, если я… Ох, какая же я глупая! Надумала себе такого, что и сказать то стыдно… – Фроляйн ластилась к своему нареченному точно кот, выпрашивающий сливок. – Но клятвенно тебе обещаю, более такого никогда не повторится!
Но предложения более не вспоминать всю эту нелепую сцену приняла с большим энтузиазмом. Ей действительно хотелось как можно скорее забыть свое отвратительное поведения, и заставить итальянского князя не думать о том, какой может быть его милая и нежная Софи. Только как?
Ничего умнее, чем снова поцеловать своего жениха белокурая фроляйн не придумала. И тут же отстранившись, звонко и радостно рассмеялась.
- Зато теперь, Ваше Сиятельство, Вы точно знаете, какой будет Ваша будущая супруга. Жуткой ревнивицей! И если только прознает чего… - «бесценный алмаз» полковника внезапно скорчила строгую физию и погрозила князю пальчиком. – Одним масляным пятном на камзоле отделаться вряд ли удаться.
Зато реакция итальянца на ту случайную оговорку не могла не радовать. Как же хорошо, что он всего лишь обеспокоился, не случилось ли с ней чего дурного.
- Ты можешь не переживать, любовь моя! Ты такой заботливый… Меня твоя подруга всему научила, чуть что, значит надо бить пивной кружкой по голове! – совершенно искренне заверила белокурая фроляйн, и нежно сжала руку Луиджи, словно благодаря его за  столь трогательную заботу. – Но ежели тебе так хочется, то обещаю. Никогда не пойду в тот район Вены…
Несмотря на свое обещания фон Эркерт прекрасно понимала, что вряд ли сумеет выполнить это. Она постоянно попадала в какие-то сомнительные приключения, хотя видит Бог, не делала ничего, что бы найти их! Они сами находили ее.
А еще в головке Софи вспыхнула, но тут же погасла мысль о том, что неплохо бы узнать, откуда ее милый жених знает такие подробности об этот самом районе. В гости к Лорин что ли ходит? Но зачем?
Хотя все это потом. А сейчас можно просто насладиться обществом друг друга, без подозрительных взглядов слуг или няньки. Такая возможность выпадает ой как редко.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Правда сделает вас свободным, но сперва сделает вас несчастным.