Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Take what you need, say your goodbyes


Take what you need, say your goodbyes

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s3.uploads.ru/t/xnBW3.png
Лучший эпизод сезона: игра вне времени, весна 2016

● Название эпизода: Take what you need, say your goodbyes | Забирай, что хочешь, и прощайся
● Место и время действия: 17 декабря 1783 года, квартира Ирэн Шенье
● Участники: Irene Chenier, Tamás Szabó
● Синопсис: Ирэн узнает о том, что Кристиан попал в лечебницу, и ее сердце требует как можно скорее отправиться к нему. В то же время Томаш, уже полностью выздоровевший, сам понимает, что пора положить этому конец.
http://s3.uploads.ru/fUXR1.gif
http://s7.uploads.ru/d8AOk.gif
http://s6.uploads.ru/THzKe.gif

Отредактировано Irene Chenier (03-02-2016 20:40:21)

+1

2

Как же быстро летело время. Никогда еще Томашу не казалось, что оно может нестись так быстро. Да что уж там, раньше венгр вообще не особо задумывался о времени. Вся его жизнь была посвящена чему-то другому. Сначала, каким-то домашним делам, каким-то детским забавам и обычным радостям и горестям. Потом Собу понял, что его стране нужна свобода. Да... понял, когда встретил Андраша и когда тот буквально захватил его своими идеями. Дальше, дальше юный революционер оказался в Вене и здесь каждый его день был наполнен событиями. Это были и встречи с новыми людьми, и планы, которые он строил вместе с оппозицией. Вместе с этим работа в трактире и... да, те события, о которых Собу не рассказывал никому. Его страшное обучение. Множество испытаний на прочность, множество попыток изменить себя самого. Сделать сильнее и лучше. Только лучше ли?
Но только эта неделя, которую Собу провел с Ирэн была совершенно другой. Или не неделя? Томаш благополучно сбился со счета всем этим дням и ночам. Все это время они почти не расставались. Причем, это были и просто разговоры о каких-то пустяках, помощь по дому и прочие такие домашние дела. Иной раз венгру казалось, что вот так должна выглядеть семейная жизнь. Иногда ему даже казалось, что это она и есть. Вот только... это не было семейной жизнью. Не было, даже не смотря на то, что они стали так близки. И от этой мысли становилось больно. Нет, это была немного другая боль, тихая и ноющая, как если бы потревожил старую рану, или как шрамы от серьезных ранений, которые начинают болеть в дождливую погоду.
Время от времени Собу казалось, что Ирэн чувствует то же самое. Венгр не мог не заметить, какой задумчивой она иногда становилась. Особенно недавно. Девушка будто постоянно думала о чем-то. Или о ком-то.
"Да, я знаю и всегда знал, что у нее есть другой человек, кому отдано ее сердце. Мы не касались этой темы, так же как и она не все знает обо мне, но я как-то чувствую, что она постоянно где-то не здесь, даже рядом со мной..." - рассвет еще не вступил в свои права и в комнате стоял полумрак. Но и в этом полумраке Томаш видел лежащую перед ни девушку очень четко. Сейчас Ирэн лежала к нему спиной и Собу невесомо касался кончиками пальцев линии ее лопаток, потом вверх, рисуя изгиб плеча. Мог ли венгр упрекнуть ее в том, что мысли девушки были не с ним? Что даже в его объятиях она думала о ком-то другом? Мог ли? Нет, ни одного мгновения.
"Все потому, что сам грешен точно тем же... - подавшись вперед, революционер уткнулся Ирэн между лопаток и чуть заметно вздохнул. - Я сегодня видел его во сне. Так ярко и невыносимо по-настоящему. Но только даже во сне я не решился сказать все... глупец..."
Его спасительница, как казалось Собу, продолжает крепко спать. Сам же венгр уже не мог сомкнуть глаз, даже не смотря на то, что они почти не спали этой ночью. Нет... теперь он понимал, что нужно поговорить обо всем. И дело было даже не в том, что они уже должны решить что-то со своими "отношениями". Томаш хотел рассказать обо всем, о чем болела его душа. И сейчас, невероятно ясно понимал, что хочет рассказать обо всем только ей одной. Только Ирэн.

0

3

Спокойствие и умиротворение. Именно это чувствовала Ирэн всю ту неделю, что они были вместе с Томашем. Она забыла про то, что было, не думала про то, что будет – жила настоящим моментом, иначе говоря, наслаждалась прикосновениями и теплом человека, которого тоже терзало чувство одиночества, так хорошо знакомое ей. Ее посещали мысли о Кристиане, но Ирэн спасалась от боли, прижимаясь к Томашу.
Письмо, которое пришло ей пару дней назад, выдернуло ее из этого спокойствия. Писал их общий с Кристианом знакомый, и содержание было примерно следующим: Кристиан попал в лечебницу, выглядит это все довольно скверно. Тогда, когда она читала это письмо, сердце ее пропустило удар. Уже тогда она поняла, что вернется к любимому французу, придет заботится о нем в эту столь сложную для него минуту. Оставит Томаша. Не обойдется без искреннего разговора.
Но что-то все равно останавливало ее. Письмо было спрятано, но все равно каждый раз возникало перед глазами, когда Ирэн опускала веки. Она не могла уже думать только о настоящем, и мысли ее неизменно были связаны с Кристианом, с тем, как он будет страдать без ее заботы, как ему будет одиноко в болезни, если ее не будет рядом.
Этой ночью ей приснился Кристиан. Она проснулась, чувствуя, как теплые пальцы касаются ее лопаток.
В царившем в комнате полумраке все казалось нереальным, иллюзорным. Прикрыв глаза, Ирэн повернулась, прижалась  к Томашу, теплая со сна.
- Доброе утро, - шепнула она, оставляя невесомый поцелуй на его шее. Сон уже ушел, осталось лишь странное чувство несоответствия сна и реальности. «Надо ему сказать», - решилась наконец Ирэн, невесомо пробегаясь пальцами по груди венгра. – Томаш... Нам нужно поговорить.
Едва она проговорила это, как мысли спутались, а язык прилип к небу. Что ей было говорить? Что так больше продолжаться не может? Что это конец? Почему-то сейчас все это показалось ей жутким, вопиющим предательством.

Отредактировано Irene Chenier (12-03-2016 21:53:59)

0

4

- Доброе утро, - так же тихо отозвался Томаш, невольно улыбаясь. Так было каждое утро, когда она нежно целовала его, а дальше уже было по-разному - или они продолжали проводить время в постели, или же все же вставали, чтобы заняться какими-то делами. За это время Ирэн ходила на свою работу всего раза два или три. Можно сказать, что Собу выкрал для нее неделю отдыха. В конце концов, она каждому нужна рано или поздно, вот и Томаш рассудил именно так.
Венгр уже привычно обнял девушку, зарываясь лицом в темные волосы и вдыхая их запах, ставший уже чуть ли не родным. Казалось бы, в это утро все было как и во все предыдущие на этой неделе, если бы не одно "но". Так не могло больше продолжаться. Но как же начать этот разговор? И почему так страшно начинать его?
"Я не хочу ее обидеть? Все что между нами было эту неделю, это все было не просто так. Нет, это совсем не любовь и не может быть любовью. Симпатия и помощь друг другу. Она спасла меня, не только тем, что помогла мне зашить рану, выхаживала меня все это время, заботилась обо мне. А теперь, после всего этого, я должен ей сказать, что уходит. Не будет ли это предательством после всего, что она сделала для меня?" - как сложно было думать об этом, когда она такая нежная и теплая была в его объятиях, когда он слышал ее тихий будто мурлыкающий голос. Безумно сложно. Хотелось отложить этот разговор, или же как-то сделать так, чтобы его не произошло. Или же, чтобы все решилось как-то само собой. Но только как?
- Что? Поговорить? - похоже Судьба услышала мольбы венгра и решила дать ему шанс. Если, конечно, этот разговор не окажется совершенно на другую тему. Особенно такую тему, которая оказалась бы слишком неприятной.
- Мм... да... пожалуй, ты права, - бережно придерживая девушку за плечи, Томаш сел вместе с ней на кровати, и смотрел на нее, пытаясь разгадать уже сейчас, о чем же она хочет поговорить с ним. Получалось плохо, точнее - не получалось вообще. Собу видел какой-то страх в глазах Ирэн, какое-то беспокойство. Что-то случилось? Может ей нужна помощь?
- Я, кстати говоря, тоже хотел с тобой поговорить, - немного смущенно проговорил революционер, чуть склонив голову. - Но сначала ты.
"Что если ее проблема важнее? Если ей нужна моя помощь, то лучше я ей помогу, а потом уже буду говорить о том, что мне нужно уйти. Так будет честнее и это будет справедливо", - по крайней мере создавалось такое впечатление.

0

5

Томаш смотрел на нее с таким беспокойством, что Ирэн невольно захотелось рассмеяться. Интересно, какие мысли роятся в его голове? Может, он гадает, что это за разговор она задумала. Не беременна ли она? Ох, каким бы неприятным поворотом это было для них обоих. Едва представив, Шенье отогнала от себя эту мысль. Меньше всего она хотела становиться для Томаша обузой, веревкой, обвязанной вокруг шеи, особенно сейчас, когда он столь многим ей помог. Что ж, венгр мог бы вздохнуть спокойно – разговор был совершенно иного рода.
И о чем, интересно, он хотел с ней поговорить? Ирэн надеялась, что их мысли были схожи. Что она не разобьет чужое сердце, не нанесет незаживающий шрам на душу. Все же Томаш по-прежнему был ей дорог. Не столько как любовник, сколько как близкий по духу человек.
Ирэн прижалась к груди Томаша, закрыла глаза, слушая чуть убыстренный стук сердца. Она не должна обманывать его, это неправильно. Она должна быть честной с ним. Искренней. «Мы ведь с самого начала знали, что это долго не продолжится», - подумала она с горечью и, отстранившись от Томаша, взяла его руку в свою, прижалась губами к костяшкам. Не любовный, почти что сестринский жест.
- Мне было очень хорошо с тобой все это время, Томаш, - проговорила Ирэн, по-прежнему сжимая его руку в своей.  – Правда, очень хорошо.
Голос ее дрогнул. Она не знала, как продолжить, чувствуя его тепло рядом с собой, слыша его дыхание. Но все же нашла в себе силы это сделать.
- Трудно об этом говорить. Но нам лучше... Лучше нам расстаться, Томаш. Мне жаль.
Она прикрыла глаза. Непонятно откуда взявшийся страх зашевелился червем в сердце, и она не осмеливалась теперь поднять на венгра взгляда. Набрав побольше воздуха в грудь, чтобы отогнать это неприятное чувство, Ирэн вновь заговорила:
- Человек, которого я люблю, нуждается во мне. Я не могу больше бездействовать, я должна идти к нему. Ты ведь понимаешь, Томаш?
Она все-таки осмелилась посмотреть на него и только сейчас осознала, что глаза невольно наполнились слезами, а одна капелька уже предательски скользнула по щеке.

0

6

Должно быть так и происходят серьезные разговоры. Те самые, когда двое людей должны выяснить отношения, когда понимают, что в их отношениях начало происходить что-то не то. Когда нужно что-то менять или же... закончить их. Так получилось, что у Томаша никогда не было таких вот отношений. У него никогда и подружки не было. Когда живешь в маленьком городке, все и всё о тебе знают. А если заметят тебя с какой-то девицей, то, считай, глядишь начнутся разговоры о скорой свадьбе, даже если вы всего лишь шли рядом о чем-то разговаривая. Но дело здесь было не только в этом. Собу никогда не искал любви. Так получилось, что сердце и разум его были заняты другими делами. Как же так получилось, что в совсем ранней юности, так сильно захватила его душу идея о том, что нет ничего важнее чем любовь к родине. А после... после эта любовь обрела черты. И черты эти были прекрасны и осязаемы, пусть и недостижимы в то же время. Собу не хотел признавать, что слушая разговоры о свободе Венгрии, душа и сердце его начинают пылать не от идеи,а от слов человека, который говорил их, что трепет вызывает блеск его глаз и звучание голоса, а не сами слова.
"Позже я осознал это. Да, мне помогли осознать", - помогли, его глубже отправляя его в эту бездну, искажая самые светлые идеалы и превращая их в пламя страсти. Глупо было это отрицать. Теперь уже точно глупо.
Ирэн прижимает его руку к груди, касается пальцев поцелуем и, начинает говорить. Ее слова звучат так тихо и горько, будто стук дождя. Но в то же время, венгр чувствует, как с каждым ее словом, какая-то тяжесть падает с его души. Она будто говорит его собственные слова, озвучивает его мысли. Ей горько и тяжело, но эта смелая и прекрасная девушка решилась первой завести этот разговор.
"Расстаться. Если бы мы еще были вместе, чтобы можно было назвать это расставанием. Нет, нам нужно прекратить те отношения, что связывали нас это недолгое время. Пусть это и было так мало, но эти несколько дней так сильно связали нас. Но только, похоже, мы оба понимаем, что это будто самообман..." - губы венгра дрогнули не то в подобие улыбки, не то собираясь что-то сказать, но так и замолкнув.
Томаш видел как светлые глаза девушки наполнились слезами, как соленые капельки бегут по ее щекам. Без лишних слов, он обнимает Ирэн за плечи, снова привлекая в свои объятия, бережно гладит по спине, теперь не как любовник, а как близкий друг.
- Милая моя... да, ты права, я понимаю тебя... - снова эти слова, как и в тот вечер, когда они в первый раз стали близки. Они будто слышали без слов боль друг друга. - И... знаешь, я тоже хотел поговорить с тобой об этом. Мне тоже нужно уйти. Я должен... - Томаш сделал глубокий вдох, так же медленно выдохнул, прежде чем продолжить. - Я должен попытаться вернуть того, кого я люблю...
В этот миг Собу не думал о том, что его слова могут прозвучать странно. Он просто хотел верить, что Ирэн поймет его, как понимала все это время пока они были вместе.

Отредактировано Tamás Szabó (13-03-2016 08:52:19)

+1

7

Как же Ирэн боится его реальности. Боится, что сейчас он отвернется, пораженный ее словами, а затем посмотрит на нее с обидой и болью. «Разве ты не чувствуешь, как эти несколько дней нас связали? Разве можешь ты думать о ком-то другом сейчас?» - она почти слышит эти слова, его голос, подрагивающий, полный тоски и непонимания.
Томаш обнимает ее, крепко, как брат, и его теплая рука приятно касается покрывшейся мурашками спины. Облегчение срывает с ее губ вздох, и Ирэн прикрывает глаза. Она сильнее обнимает его, прижимается, вслушиваясь в звуки его голоса. Нет в них обиды, нет в них непонимания, нет тоски. Только боль, но боль – вызванная единством душ, боль – отражение ее собственной. Горькая, как черный кофе.
Хочется смеяться от того, что тема важного разговора Томаша так совпала с ее. Но Ирэн почему-то не может сдержать слез, утыкается носом в плечо венгра, всхлипывает.
- Я понимаю, - шепчет она, чуть отстраняется, улыбаясь нервной, дрожащей улыбкой. Ирэн гладит Томаша по волосам, затем – касается ладонью щеки. – Но ты знаешь, Томаш, я всегда готова поддержать тебя в трудную минуту. Если тебе потребуется помощь, если ты попадешь в беду, я всегда... всегда помогу тебе.
Ирэн смотрит Томашу в глаза и ощущает еще большую потребность плакать.
- Ну, вот, - посмеивается она, - вроде, все хорошо, а я все равно не могу сдержать слез. Прости мне мою сентиментальность. От расставаний у меня... глаза на мокром месте.
Сердце сжимается. Ирэн понимает, что вряд ли когда-нибудь найдет в себе силы рассказать обо всем этом Кристиану. Она не сомневалась, что он поймет, нет, но что-то в этих отношениях было слишком личное, слишком тайное. Что-то, о чем никто, кроме ее и Томаша, знать не должен был. «Не думаешь ли ты, что это измена?» - издевательски шепчет внутренний голос, но Ирэн гонит эту мысль. Нет. Она все еще любит Кристиана, она хочет к нему.

0

8

Как сияют ее глаза сейчас, наполняясь прозрачными слезами. Томаш не хочет, чтобы его милая Ирэн плакала, но чувствует, что и самому становится немного горько на душе. Вот так просто их свела Судьба, как будто так и должно было быть. Как будто... они должны были встретиться. Просто здесь и сейчас, в тот самый тяжелый период жизни, когда им нужна была эта связь. Нужна так сильно, что они и не задумывались ни о чем, позволяя себе эту преступную близость. Но преступную ли? Если бы не та случайная встреча, если бы Томаш не добежал до той таверны, не ворвался в первую попавшуюся дверь и не встретил там Ирэн... что было бы? Быть может он просто упал бы где-нибудь, истекая кровью и, иногда думая об этом, Собу понимал, что так бы и сделал. Да, новое бегство, на этот раз уже навсегда. Теперь же, у него появилась надежда. Он будет бороться за свое счастье. Он слишком устал бегать.
Он крепче обнимает девушку за плечи, гладит по спине, шепчет какие-то нежные слова, не понимая толком на каком языке, но веря в то, что она все поймет, как поняла тогда с той колыбельной.
- Спасибо... - бережно обнял его лицо руками, Собу осторожно собирает капельки слез губами. Пусть хоть так он заберет немного ее печали. Да, они расстаются, но разве это горе? Нет, они делают это потому что так нужно. И, нет, они всего лишь будут бороться за свое счастье. Разве это значит, что расставание будет навсегда? То что их связало за эти дни, нет, не постель, а именно та более интимная связь, что появилась между ними. Какое-то родство душ, что-то, что сложно передать словами.
- Я знаю и я тоже всегда буду с тобой, - пусть даже это не будет так, пусть даже Судьба разведет их далеко друг от друга, но что-то подсказывало, что связь эта все равно не оборвется. Просто потому, что они будут знать, что есть друг у друга.
- Ты нашла его? С ним что-то случилось? - пока из ее слов Собу понял только это. Все это время пока он жил здесь, они очень мало разговаривали о возлюбленном Ирэн. Как-то это было бы странно, особенно при тех "отношениях", которые их связывали. Но теперь девушка сказала, что ее любимый нуждается в ней, а значит она должна быть рядом. И... почему-то Томашу становилось так светло на душе, когда он слышал об этом. Ирэн была удивительная девушка, такая добрая и чистая и он знал об этом, возможно, как никто другой.

0

9

Отчего-то нежность, с какой Томаш обнимает ее, еще больше подгоняет слезы. Ирэн вслушивается в его шепот, в шипящий венгерский язык, такой красивый и такой загадочный. Она не знает его, но ей кажется, что понимает значение слов.
Горячие губы касаются ее щек, забирают печаль и грусть. Ирэн смотрит на Томаша, чуть прикрыв глаза, ресницы подрагивают. Она накрывает его ладони своими, чуть отстраняется, сжимая пальцы.
- Да, нашла, - на губы скользит неуверенная, почти извиняющаяся улыбка. – Один наш общий знакомый сказал, что... В общем, он в лечебнице. Видимо, жизнь была жестока к нему и после нашего расставания.
Она прикусывает губу.
- Боже, какая же я дура. Я думала, что нам будет лучше по отдельности. Что так он сможет жить лучше, а в итоге... Я его просто бросила. В такой трудный период. Какая же я дура.
Шенье едва сдерживается от того, чтобы не зарыдать. Она чувствует давящую на грудную клетку вину, этот огромный камень сожаления. Если бы она могла изменить что-то, если бы она могла отмотать время вспять и поступить ПРАВИЛЬНО. Ирэн вытирает щеки тыльной стороной ладони, отпустив руки Томаша.
- Я не прощу себе, если его состояние ухудшится, - говорит она тихо, облизнув соленые от слез, пересохшие губы. – Поэтому я должна идти к нему. Позаботиться о нем. Сделать хоть что-нибудь, чтобы загладить свою вину. Я просто...
«Я просто не смогу жить без него». Ирэн не может этого сказать вслух, слова застревают в горле, и она лишь всхлипывает. Поднимается, дрожа, делает несколько шагов по комнате, хочет скрыться в ванной. Лишь бы Томаш не видел это отчаяние в глазах, не слышал горечи в голосе. Она слишком слабая сейчас, она и ему доставит неудобства. Заставит его испытывать жалость, растерянность, грусть. А ей этого совершенно не хочется.

0

10

"Просто бросила..." - горькие слова, с привкусом соленых слез. Всего лишь слова, но как тяжело становилось от упоминания об этом. Просто бросила, просто оставила того, кто был ей дорог, посчитав, что так будет лучше. Да, лучше для них обоих. Но стало ли лучше? За то время, которое Томаш провел с Ирэн, он часто замечал это в ее глазах. Как часто она смотрела на венгра будто извиняясь, будто прося прощения за то, что делает. Бедная девушка, она каждое свое действие каждый раз сравнивала с предательством. Каждая минута нежности подаренной другому, казалась ей, должно быть, украденной у любимого. Это он должен был быть в ее объятиях, а не потерявшийся в этом городе венгр.
"А я просто сбежал. Мне было слишком больно от его слов. Я не захотел бороться, я не стал рвать и метать, пытаясь доказать, что мои слова правда, а не очередной мираж, не отголосок чувств к другому человеку. Я просто не стал ничего доказывать, позволяя этой боли затмить разум, позволяя себе бежать прочь, нестись прочь сломя голову, не замечая куда и зачем", - когда пришло осознание, что так оно и было? Когда Собу вернулся в Вену или раньше, когда принял решение вернуться? Или же это осознание пришло пару дней назад, когда пустота в душе не стала казаться настолько невыносимо зияющей? Когда певец смог здраво размышлять на тем, во что превратилась его жизнь и почему он продолжает бежать, почему ищет спасение в чем-то другом?Да, так оно и было. Так и не иначе. Должно быть, они с Ирэн просто смогли понять, чего действительно хочет сердце, а потому, когда девушка узнала о том, где ее возлюбленный, и о том, как ему плохо сейчас, она решила вернуться к нему, понимая, что все прошло было ошибкой.
Ирэн отстраняется, она потерянно ходит по комнате, и Собу следит за каждым ее движением. Какими искренними и горькими были ее слова, что в душе вновь защемило. Ей действительно дорог этот человек и теперь она не задумываясь хочет вернуться к нему. И это правильно, это единственно правильное решение и Томаш не может сдержать своего восхищения. Он поднимается на ноги, и подойдя к ней, осторожно ловит за плечи.
- Ты просто любишь его. И ты просто делаешь все правильно, - шепчет венгр, опустив голову и зарываясь лицом в темные волосы. - Беги к нему, Ирэн. Беги прямо сегодня. Ты должна быть с ним, потому что ты нужна ему, так же сильно как и он нужен тебе. Все эти слова... все эти попытки оправдать свои страхи... это все глупости... - голос Томаша звучит приглушенно, он говорит будто сам о себе и не замечает этого. - Просто будь с ним рядом, Ирэн, будь с ним рядом пока можешь.
Сбивчивый выдох и Собу отпускает ее. Отходит в сторону, как и в тот первый вечер подходит к окну, прижимаясь лбом к оконной раме.
- Не допускай моей ошибки... - почти неслышно шепчут губы. В этот момент ему становится страшно. Да, страшно от решения, что он принял совсем недавно. Страшно от того, что он снова услышит слова, которые разобьют ему сердце. Но... у него просто не может быть другого решения.

+1

11

Горячие руки Томаша рождают рой мурашек, сбежавший по плечам. Ирэн замирает, затем быстро вытирает только-только навернувшиеся на глаза слезы. Дыхание касается затылка, и это невесомое прикосновение почему-то успокаивает, убаюкивает ту бурю эмоций, от которой Ирэн только что пыталась сбежать.
Томаш отстраняется. Отпускает ее. Да, в самом деле, отпускает, во всех смыслах. Она может теперь идти со свободной душой, без камней на сердце и плечах, тяжелых, давящих. Ирэн благодарно улыбается Томашу, пускай он и не смотрит, стоит у окна. Может быть, почувствует.
Она замечает, что руки у нее дрожат, когда начинает одеваться. Так давно не видела Кристиана. Готова ли сейчас увидеть? Вдруг она испугается, не сможет заставить себя даже ступить на порог лечебницы, не то что подойти к своему возлюбленному? Нет. Ирэн плотно сжимает губы. Это ее обязанность, ее священный долг – быть с ним. И в печали, и в горести, и в счастье, и в радости. Всегда. «Я на тебе точно женюсь», - всплывают в памяти слова Кристиана, от которых становится так горько и так сладко одновременно. Невольно мысли уносят Ирэн в мечту, к уютному домику во Франции, к детям и вкусному запаху сытной еды. Она отгоняет это наваждение, одевшись, поворачивается к Томашу. Касается его плеча невесомо, осторожно, будто боясь поранить.
- Спасибо, Томаш, - говорит она. Голос ее чуть подрагивает, но на с губ не сходит улыбка. Она рада, что все заканчивается так, а не в криках и ссоре. Что они по-прежнему близки, готовы прийти друг другу на помощь, как делали это прошедшие дни. – Спасибо.
Ирэн медлит. Она не решается уйти сейчас. В ней все еще говорит страх перед предстоящей встречей. Она отводит взгляд, кусает губы.
- Надеюсь, ты будешь счастлив. И шрамов не прибавится, - добавляет она вдруг, кажется, даже против собственной воли, коснувшись взглядом шрамов на спине Томаша. Будто бы от ангельских крыльев.

+1

12

"За что ты меня благодаришь, Ирэн?" - где-то на заднем плане Томаш слышит как девушка начинает одеваться, как она ходит по комнате. Все так, как должно было быть. Они должны разойтись сейчас, пока то, что они все это время были вместе не вошло в привычку. Вместе... это даже звучит странно. Вместе... нет, они просто были рядом друг с другом и дарили друг другу то, чего так сильно не хватало, то, что накопилось в душе за все это время, да, за то время, пока они были в разлуке со своими любимыми и искали другую отдушину для этих чувств. Сейчас же, все закончилось, но от этого не было горечи на душе. Разве что страх перед тем, что же будет дальше.
"Только я справлюсь. Надеюсь, что справлюсь..." - когда Собу слышит слова Ирэн, он невольно вздрагивает от неожиданности. Видимо слишком задумался обо всем этом. И, что тут сказать, в мыслях этих, был уже далеко отсюда. Сколько же времени прошло с того дня? Год? Или больше? Она говорит про шрамы, но это вызывает лишь горькую ухмылку на губах венгра.
- Некоторые раны не заживают никогда, - отзывается Томаш, прежде чем отстраниться от оконной рамы. Ему тоже нужно собираться. И он не может больше задерживать Ирэн. Если ее любимому сейчас нужна помощь, то нужно спешить. И какой же он счастливчик, раз такая чудесная девушка заботится о нем. При этом, в этих мыслях не было зависти. Нет, венгр прекрасно понимал, что не смотря на то, что они с Ирэн так хорошо понимали друг друга, и им так хорошо было вместе, но только что его сердце, что ее, принадлежали другим людям. И это было правильно, что теперь они должны пойти каждый своим путем. Даже не смотря на обещание, Томаш думал, что едва ли они снова увидятся. Кто знает, как и куда решит их кинуть Судьба. Что если у венгра не получится скрыться в следующий раз? Или же ранение будет намного серьезнее чем тогда? Что если...
"Что если меня просто убьют? Именно поэтому я должен попытаться. Так просто и так сложно одновременно", - пройдясь по комнате, он собрался свои вещи, неторопливо одеваясь. Дальше окинул комнату взглядом, не забыл ли что? Но что ему было забывать, если из вещей, с которыми революционер пришел сюда, у него было разве что несколько монет и все. Даже одежда у него была всего лишь одна. Ирэн заботливо зашила рубашку и постирала ее, так что и следа от крови не осталось. А потому Собу можно было не бояться идти по улицам и думать, что кто-то примет его за бродягу. А если и примут, то что из того?
- А ты не бойся ничего, - зачем-то говорит Томаш, но не глядя на девушку, а будто погрузившись куда-то в себя. Может это и для Ирэн слова, а он сам пытается себя успокоить.

0

13

Не бояться? Ирэн улыбается, услышав эти слова. Да, страх – их главный враг. Страх быть отвергнутым. Страх сделать что-то не так. Страх причинить боль любимому существу. Страх разлучиться с ним навсегда.
- Нельзя ничего не бояться. Преодоление собственных страхов делает нас сильнее. Испытываешь страх – значит, что-то чувствуешь.
Она подходит к Томашу, касается его щеки своей ладонью. Тепло. Пусть почувствует его, пусть еще раз убедится в том, что в этом мире о нем кто-то заботится. Она бы соврала, если бы сказала, что не любит Томаша. Но любовь была сестринская. Любовь к тому, кто помог, стал опорой, и кому помогла и для кого стала опорой она.
- Томаш... – зовет она, и улыбка медленно уходит с ее губ. Однако глаза все так же светлы, взгляд так же ласков. – Кто для тебя этот человек? Человек, которого ты любишь.
И быстро добавляет, понимая, каким нескромным кажется ее вопрос, какую боль он может принести Томашу, если воспоминания, разбуженные ее словами, метнутся к нему, как стая волков к своей добыче.
- Если тебе трудно, можешь не отвечать. Я не заставляю.
И все же, возможно, это последний раз, когда они видятся. «Если он скажет, я буду молиться за них обоих, чтобы они были счастливы», - думает Ирэн про себя. Но за Томаша она будет молиться в любом случае. Молиться, чтобы зажили его раны. Молиться, чтобы судьба отводила от него клинки и стрелы врагов. Чтобы в следующий раз, если они встретятся, когда они встретятся, это будет при других обстоятельствах.
Трудно отрицать, ей любопытно. Ей интересно, кто так занозил сердце Томаша, кто сам так крепко, подобно занозе, засел в его сердце. Может, это тот же человек, который лишил его крыльев? Который придал его взгляду такую тоску и усталость? Ирэн очень надеялась, что, кто бы это ни был, Томашу не станет больнее, а тоска и усталость сменятся счастьем и покоем. Уверенностью, что его поймают, если он вдруг начнет падать.

0

14

Ирэн говорит про страх и Томаш горько усмехается. Сколько он всего преодолел, чтобы не бояться ничего. Особенно, чтобы не бояться боли. Но как же наивно было думать, что вывернув свою душу наизнанку, погрузившись в самые жуткие и потаенные ее уголки, можно справиться со страхом, который терзает каждого, кто хоть когда-то испытывал такое чувство как любовь. И главный страх здесь - быть отвергнутым. Услышать слова, которые заставят разбиться даже такое сердце, которое, казалось бы, давно закаменело.
"Вот это я и не смог убить в себе..." - как и не смог убить в себе это чувство за год скитаний. Более того, за это время Томаш только сильнее извел себя. С каждым новым днем мысли о прежней боли не просто не покидали его голову, а, казалось, начали пускать корни, заполняя все сознание. Воспоминания о прежних встречах, о разговорах и каких-то простых вещах, то, от чего на душе становилось тепло.
"На душе... надо же, она еще у меня осталась", - ладонь Ирэн ложится на его щеку и он накрывает ее своей ладонью. Она будто возвращает его из мира мыслей, из водоворота собственного сознания. Она спрашивает, кем был тот человек? Чуть повернув голову, Собу касается пальцев девушки легким поцелуем, после чего осторожно берет ее руку в свою ладонь, опускает вниз.
- Знаешь, милая моя, это может показаться таким странным, - венгр тихо усмехнулся и опустил голову. Да, после всего что происходило между ними в этой комнате, говорить Ирэн об этой стороне своей жизни. - Ты единственная женщина, с кем у меня была близость. Потому что... - он немного смущенно поднимает на девушку взгляд. - Пусть это и принято считать грехом, но по-настоящему сильные чувства я всегда испытывал к мужчинам.
Да, именно о чувствах была речь. Не физическое влечение, а именно любовь и привязанность, восхищение, если можно так сказать.
- Этот человек... - пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. - Был мне близким другом. А потом, я вдруг осознал, что испытываю к нему нечто большее. Я знал... мм... - венгр болезненно поморщился, другой рукой потирая лоб, но после продолжая. - Я догадывался, что могу получить отказ, но решил признаться. Но я не думал, что это будет настолько больно. - время шло, а эта рана будто не желала затягиваться. - Быть может я глупец, что продолжаю верить в то,что у меня есть шанс. Быть может я глупец потому... что хочу попытаться поговорить с ним еще раз...
Это и было страшно. Бередить старую рану, делать ее глубже и болезненнее, просто потому, что бездействие и постоянные мысли о том, что может быть второй шанс, были еще больнее.

0

15

В знак поддержки Ирэн крепче сжимает руку Томаша. Она знает, что этого мало, чтобы развеять его печаль, но… это было хоть что-то. Хоть малая толика того, что она могла для него сделать. Ободряюще сжать руку. Сказать через прикосновение то, что она здесь, она рядом.
Слова Томаша заставляют ее чуть удивленно вскинуть брови. Но это просто от неожиданности. Но в этом удивлении не было ни капли отвращения или упрека. И Ирэн довольно быстро берет себя в руки. Смотрит на Томаша, улыбаясь ему, показывая, что то, кого он любит, мужчину или женщину, для нее значения не имеет. Имеет лишь то, что он чувствует.
А ведь когда-то и она этим грешила… Невольно пришли воспоминания о женщине, прекрасной, завораживающей, в которую она была влюблена, которую она любила. Но Ирэн отогнала от себя эти мысли. Слишком печальными они были, печали и так было достаточно.
История Томаша, его слова будто раздирали ее изнутри. Такие болезненные, такие грустные. Ирэн прижала его руку к своим губам, пытаясь утешить.
- Нет, ты вовсе не глупец, Томаш, - сказала она решительно, пускай голос ее дрожал от волнения. Улыбнулась ему нежно и с пониманием. – Не может быть глупым стремление к любви. И я уверена, что этот разговор многое решит. Быть может, этот человек, этот мужчина, в которого ты влюблен, просто запутался, испугался. Быть может, сейчас он жалеет о том, что оттолкнул тебя.
Она всем сердцем надеялась на это. И надеялась на то, что Томаш будет счастлив, что его сердце не будет разбито вдребезги перед чужими ногами. Что его сердце бережно приласкают в руках и сохранят, потому что оно было одним из самых драгоценных сокровищ в этом мире.
- Тебе и в самом деле стоит с ним поговорить. И после разговора, как бы он ни прошел, тебе станет легче, мой милый, - говорит она, целуя его пальцы. Совсем как он недавно целовал ее. – Я верю, что все будет хорошо. И ты верь. Вера – то, что удерживает нас на поверхности вечно бушующего моря жизни.
Она не хотела надоедать ему философией, а потому, чуть сжав, отпустила его руки.
- Будь счастлив, Томаш, - шепнула она. Ей пора было идти.

0

16

Нет, она не отталкивает его. Не называет грешником и на милом лице не появляется гримаса отвращения. Ирэн понимает? Это только сильнее убеждает Томаша в том, что в этой удивительной девушке он нашел близкого человека. Как же странно, что даже в этом холодном городе нашлись люди, близкие ему по духу. Мысли тот час вернули венгра с Лорин, которая так трогательно просила его быть ему братом, а так же к юному художнику, с которым Судьба так жестоко разлучила его. Где они сейчас? Все ли с ними в порядке? Точно так же Собу будут думать и об Ирэн, которая тоже стала ему родной за эти несколько дней. Так хочется попросить ее, чтобы она не исчезала, чтобы хоть как-то поддерживала с ним связь, чтобы они знали, что не одни в этом городе.
Девушка будто пропускает его боль через себя. Отголоски этой боли Томаш видит в ее ясных глазах, слышит в чуть дрожащем голосе. О, нет, Ирэн, ты не должна брать эту боль себе. Она всецело принадлежит только ему и он должен сам справиться с ней.
Ее слова заставляют приглушенно усмехнуться, пусть прикосновения мягких губ будто бальзам способный залечить все раны.
- Он не испугался, Ирэн, - так же тихо говорит венгр, встречаясь с девушкой взглядом. - Ему не нужна была моя любовь. Зачем ему связываться с таким как я, когда рядом есть прекрасная женщина. Она богата и красива. Она увлечена им и даст ему все, что он попросит. Нужны ли ему мои чувства? Едва ли, - почему-то, озвучив эти слова, Собу чувствует, как на сердце становится легче. Будто оно было сковано цепями и цепи эти сильнее сжимались, причиняя только больше боли. - Но, ты права. Я должен поговорить с ним. Еще раз поговорить. В тот раз он сказал, что я заблуждаюсь. Что вижу в нем другого человека, что хочу видеть в нем другого человека. Он не хотел понимать, что это не так. Что тот человек, - венгр на миг прикрывает глаза и делает медленные вдох и выдох. - Что я отпустил его из своего сердца уже давно.
Процесс тот был болезненным и жестоким, но, как не странно, он позволил избавиться разобраться в себе. Как если бы ту любовь вырвали с корнем и бросили ему под ноги, заставляя смотреть, как она погибает и не сметь ничего сделать с этим.
И вот он пришел, миг прощания. Судьба, что так неожиданно свела две потерянные души в ветреном городе, теперь вновь разводит их пути. Говорят, что некоторые люди появляются в жизни, чтобы выполнить какую-то важную миссию. И Томаш хотел верить в то, что после этой встречи, все у них будет хорошо. Да, как говорит и сама Ирэн. Венгр порывисто притягивает девушку к себе, крепко обнимая и стараясь запомнить это объятие, сохранить в своем сердце, чтобы эти воспоминания так же грели душу, как и они согревали друг друга в этой комнате.
- Будь счастлива, моя милая, - тихо говорит он, уткнувшись лбом в висок девушки. - И спасибо тебе за все. За то что спасла меня.
Спасла. Да, именно спасла и не только от ран. Она будто помогала его душе возрождаться из пепла. - Szeretlek, Irene. Viszlát.
Томаш почему-то верит, что она поймет его. Он легко целует Ирэн в висок и только тогда отстраняется. И чтобы больше не медлить и не задерживать ее саму, надевает плащ и быстро покидает эту квартиру. Они должны двигаться вперед. Они должны идти к своей мечте. И они справятся. Иначе просто не может быть

0

17

Слова Томаша режут, будто ножи. Ей жаль, что она не может ничем помочь. Даже ее ободрения мало что значат. Но есть кое-что, что она может сделать. Отпустить его, позволить ему уйти туда, куда его зовет сердце, к тому, к кому его зовет сердце. Разве не то же самое делает он?
Томаш притягивает ее к себе, и Ирэн не сопротивляется этим объятьям, наоборот, прижимается сильно и отчаянно, будто в последний раз. Дыхание Томаша на виске почти как благословение. Ирэн прикрывает глаза, в которых начинает щипать, чтобы не расплакаться. Нет, сейчас она должна быть сильной, не стоит омрачать момент разлуки горькими слезами. Пускай и эта горечь прожигает язык, как раскаленное железо.
- Спасибо тебе, Томаш, - говорит она, целуя его напоследок в щеку. Как брата.
Он говорит что-то на венгерском, и Ирэн понимает. По интонации. По взгляду. А затем Томаш уходит. Закрывает за собой дверь, возможно, чтобы больше никогда сюда не вернуться. Ирэн вытирает выступившие на глазах слезы, делает несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, чтобы успокоиться. Чувствует дрожь, страх, смятение. Но затем, закрыв глаза, вспоминает лицо Криса. Да, ей тоже пора идти. К тому, кого она любит, к тому, к кому влечет ее сердце. Ирэн заканчивает последние приготовления и тоже выходит за дверь. Впереди ждет много беспокойных часов, может быть, даже дней, много трудных, тяжелых разговоров. Но Шенье это не пугает. Она шепчет: «Спасибо, Томаш», когда холодный декабрьский ветер касается кожи и далеко уносит ее слова.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Take what you need, say your goodbyes