22 октября. Обновлены посты недели.

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Antonio Salieri Лихорадка выжгла в нем силы завидовать, самоуничижаться, искать застарелую боль и цепляться за нее. Моцарт велик, и Сальери никогда не сделает ничего и вполовину столь же прекрасного, как зальцбургский гений... но этого уже никак не изменить. И вызов Господу, с насмешкой поделившему удачу и талант в неравных пропорциях между ними двумя, не бросить тоже. [ читать полностью ]

La Nourrice — Вы же прекрасно знаете, как это бывает. Много шума из ничего. Может они случайно оказались рядом, а сплетники уже сочинили историю. И меня разочаровывает то, что образованные юные леди из благородных семей верят таким слухам. В голосе женщины послышался лёгкий укор. Этим она надеялась смутить Сесилию, заставить её задуматься и забыть об этой истории. [ читать полностью ]

Willem von Becker — А давай, — легко согласился он, наконец, отпустив руку Кита, и усевшись за стол. Он выложил пончики, присыпанные сахарной пудрой, политые наверняка безумно вкусной глазурью, все еще теплые, не успевшие остыть, на небольшое блюдечко, с чуть отбитым краем.— Может, поедим, и в голову придет что-то стоящее? [ читать полностью ]

Christine Daae "Это — ад", — думала Кристин лишь инстинктивно прижимаясь к тому, кто только что устроил все это на сцене. Сейчас она даже не думала о том, что тоже причастна ко всему происходящему. Ей казалось, что сейчас она не только попрощается со своей земной жизнью, будучи погребенной под обломками театра, но и попадет прямиком в жерло вулкана, который находится в аду. Краткий миг падения, как и то, что происходило на сцене, казалось Кристин вечностью. [ читать полностью ]

Graf von Krolock Его обещания — пустота, которую он пытается превратить во что-то иное, не слишком при этом стараясь. Его звездное дитя — просто деревенская девица, попавшаяся на уловки и ложь, жаждущая хоть на несколько часов стать принцессой, готовая закрыть для этого глаза на все остальное. Его любовь — марионетка в его алебастровых пальцах, пляшущая для потехи кукловода. Его будущее — это прошлое, которого не разглядеть во мраке вечной ночи. Да будет так, и ныне, и присно и во веки веков. Аминь. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » Не виноватая я, он сам пришел


Не виноватая я, он сам пришел

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s7.uplds.ru/3w8ze.png
*Collage made by Thaddäus Gilbert

● Название эпизода: Не виноватая я, он сам пришел
● Место и время действия: 1 июля 1897 года, Лондон, особняк барона Уэлша.
● Участники: Thaddäus Gilbert & Anabel Forest 
● Синопсис: Таддеушу предстоит узнать, что их нашел Алехандро Алварес, обративший когда-то баронессу Форест. Вампиров ждет непростой разговор.
● Альтернативное прочтение

0

2

Анабель бесшумно вошла в дом. Она плотно прикрыла за собой дверь, чтобы не пускать внутрь сырой туман. Даже летними ночами погода в Лондоне оставляла желать лучшего. И это удручало. Вампиресса расстегнула изящную брошь, которой была заколота накидка, дорогая ткань скользнула по плечам и оказалась на полу. Рыжеволосая уже хотела с царственным видом пройти в гостиную, но вспомнила, что дворецкого у нее по-прежнему нет, а, значит, и разбросанные по дому вещи убирать некому. Страдальчески закатив глаза, баронесса подняла с пола накидку и направилась в свою комнату.
С того дня, когда в двери ее особняка постучал Алехандро Алварес, прошло несколько дней. И хотя Анабель поначалу горела желанием его убить, и, кажется, до сих пор не простила, узы крови, связавшие их четыре века назад, оказались сильнее. Баронесса встречалась со своим Мастером третью ночь подряд. Они говорили. А иногда просто молчали, сидя в каком-нибудь укромном месте Лондона, подальше от людских глаз. Анабель хотела понять Алехандро, цели и мотивы его возвращения. Не то, чтобы она не верила испанцу. Но доверять полностью, как когда-то, уже не могла. Хотя к Алваресу ее определенно тянуло – их особая связь не позволяла баронессе разорвать с ним всяческие контакты, безжалостно оттолкнув. Он звал ее, и она шла за ним. Закон Создателя и обращенного им вампира.
Было, правда, во всем этом одно «но». Анабель не торопилась рассказывать Таддеушу о возвращении Алехандро. Она прекрасно помнила, как мрачнел вампир, когда она раньше заводила разговоры о том, что хотела бы разыскать своего Мастера. И именно ради его спокойствия она тогда прекратила поиски Алвареса, не хотела давать Таддеушу лишний повод для ревности. А уж ссориться с ним она не желала и подавно, слишком любила своего вампира, чтобы ставить под угрозу их отношения.
Только сказать ему все равно придется. Баронессе и так уже казалось, что Гилберт что-то заподозрил в этих ее каждодневных уходах «поохотиться и погулять в одиночестве». Она видела это на самом дне его глаз. Нечто холодное, режущее, как сталь. И каждый раз, возвращаясь домой, ожидала, что он задаст ей вопрос, на который она не посмеет солгать или даже просто промолчать, оставив его без ответа. Рано или поздно Таддеуш все узнает. И лучше, если от нее. Что он может подумать, увидев, как она прогуливается, опираясь на руку другого вампира, страшно представить.
«Я поговорю с ним сегодня. В конце концов, я ведь ни в чем перед ним не виновата. Я не изменяла ему, и по-прежнему люблю только его одного. Но почему мне так не по себе от одной мысли, чтобы рассказать ему об Алехандро?», - думала баронесса, убирая шаль в гардеробную. Провозившись какое-то время со шнуровкой и крючками, она сняла черное платье для прогулок и, оставшись в коротенькой сорочке и кокетливых панталончиках, с наслаждением потянулась. Как славно все-таки оказаться без корсета. Она надела длинный домашний халат из мягкого бархата цвета гранатового сока. Ворот и широкие рукава его были оторочены мехом. Распустила сложную прическу, позволив золотисто-медным волосам свободно спадать по плечам. Такой ее видел только Таддеуш. И лишь для него хищная тигрица становилась домашней кошкой и ласково мурлыкала, отзываясь на его прикосновения и поцелуи. Это был их маленький рай на двоих.
«Как бы тебя не изгнали из Эдемского сада, Бель», - вздохнула про себя баронесса. Она вдруг вспомнила, каким взглядом проводил ее Гилберт, когда она сказала ему, что уходит на охоту, а потом немного прогуляется, так что рано ждать ее не стоит. Словно он уже знал все. Или думал, что знает.
Думать и гадать просто невыносимо. Интересно, он уже вернулся? Анабель подобрала длинные полы халата, спустилась на первый этаж и вошла в гостиную. Вокруг царил мягкий полумрак. И от волнения баронесса даже не сразу поняла – тут ее вампир или нет.
- Таддеуш? – Тихо позвала она. – Ты здесь?

0

3

Таддеуш всегда считал себя умным. В его голове было бесчисленное собрание исторических фактов, физических законов, химических формул и даже музыкальные произведения он помнил наизусть и мог без труда воспроизвести. Он мог с легкостью решать различного рода задачи, генерировать идеи, мыслить в самых неординарных плоскостях, однако, в последнее время он чувствовал себя полным идиотом. А Таддеуш не любил быть идиотом, но отчего-то продолжал им являться, всячески поддерживая в своей собственной голове мысль о том, что Анабель действительно просто нуждается в одиночестве. Хотя знал, что это не так…

Гилберт не мог объяснить, с чем связана его собственная сплепота, почему он закрывает глаза на ее одиночные прогулки, в то время как чуть было не разнес дом до основания, когда увидел, что она отпустила человека. Он давно перестал понимать собственные поступки, давно отчаялся найти логичное оправдание своему поведению, оправдываясь лишь одним – любовью. Списать то, что ты позволяешь своей женщине проводить большую часть ночи где-то, наверняка, с кем-то и не задаешь при этом вопросом, можно исключительно на любовь.
Сегодняшняя ночь, увы, не была исключением. Когда на землю опустилась тьма, скрыв под собой смертоносное солнце, Анабель вновь ускользнула из замка. Гилберт видел это, но не стал ее останавливать. Он чувствовал, что еще не время… Но сам он не покинул особняка, лишив себя искушения проследить за Анабель. Несмотря на снедающую его ревность и чувство обманутости, опускаться до слежки за баронессой он не собирался. В конце концов, они друг другу ничем, кроме кровных уз и невероятно любви, что сжигала мертвое сердце, не обязаны. Она не носила на пальце кольца, не звалась женой, она была свободной в своем выборе и своих действиях, как и он… Но она упорхнула в ночь, а он предпочел кровь из фляги, сидя в гостиной и мучая струны скрипки.

Мелодия выходила корявой, смычок то и дело слишком сильно дергал струны, а бледные пальцы слишком сильно стискивали гриф. То и дело скрипка жалобно взвизгивала порванной струной, которую Таддеуш тут же меня на новую. Только в этой нестройной музыке вампир как нельзя лучше находил отражение собственных эмоций. Он чувствовал, что где-то внутри него тоже вот-вот порвется струна, но заменить ее так же легко, как на скрипке, не получится. Гилберт сделал еще одно резкое движение смычком, отчего скрипка вновь взизгнула и замолкла, погружая вампира в полную тишину.

И в этой тишине он слышал шаги. Ее шаги. Она безошибочно знала, где его искать. Разумеется, знала. Скрытый полумраком вампир несколько мгновений оставался неувиденным, но воспользоваться этим преимуществом не успел. Анабель окликнула его. Таддеуш медленно повернул голову, чуть склоняя ее и крепче перехватывая бледными пальцами скрипку.
- Разумеется, - коротко бросил он, даже не думая вставать с кресла на встречу вампирше. Сейчас он не хотел разговаривать, даже, пожалуй, видеть ее не хотел, но знал, что разговора не избежать, но сейчас он планировал приложить все усилия к тому, чтобы не дать ревности все разрушить. Как бы там ни было, он слишком сильно дорожит этой рыжеволосой вампиршей, чтобы позволить самому все разрушить.
- Ты что-то хотела? – он ведет бровью, хотя вряд ли в полумраке это заметно, но отчего-то он уверен, что ей заметно. Как заметна и фляга, обитая кожей, от которой за километр несет кровью. Консервированная кровь… Как низко ты пал, Таддеуш Гилберт.

Отредактировано Thaddäus Gilbert (14-02-2016 12:24:05)

+1

4

Анабель слышит голос Таддеуша, хотя уже и так знает, что он здесь, рядом. Она чувствует его присутствие в комнате прежде, чем угадывает силуэт в полумраке. Но если обычно близость вампира успокаивает ее, сегодня она заставляет баронессу внутренне холодеть. Ведь это значит, что разговора не избежать. Скрывать от Гилберта то, что неизменно затронет и его, больше нельзя.
Баронесса делает шаг вперед, пытаясь понять, что в этой комнате не так. И постепенно осознает – в воздухе висит металлический запах консервированной крови, его она не спутает ни с каким другим. И это значит… Таддеуш никуда не ходил, он все время сидел здесь и напивался этой отвратительной кровью, которую все вампиры употребляют только в случае крайней нужды, когда добыть свежей нет возможности. Или желания. Анабель плотнее запахнула халат. Она слишком давно знала Таддеуша. Он не пошел на охоту. И если она промолчит сейчас… Что будет завтра? Он убьет ее? Или, может, сам решит выйти на Солнце? От этой мысли вампиресса скрипнула зубами. Она сама убивает их любовь своим молчанием, позволяя Гилберту придумывать то, чего нет. О чем он думает, провожая каждый раз взглядом ее, уходящую «прогуляться», даже страшно подумать. Впрочем, догадаться не сложно. Она хорошо помнила сцены ревности, которые они периодически устраивали друг другу по поводу и без. Все потому, что после трехсотлетней разлуки оба боялись потерять друг друга. И сейчас, когда вернулся Алехандро, молчать было просто нечестно по отношению к ним обоим. Они имеют право знать правду.
Баронесса взяла себя в руки и, стараясь не замечать запаха крови, раздразнивающего аппетит, как можно более уверенно прошла в комнату, приблизившись к своему темному принцу. От ее пристального взгляда не укрылась ни фляга, ни скрипка, очевидно, в ее компании Гилберт и провел этот вечер. При виде вампира Анабель ощутила, кажется, всю нежность мира, которую только способна испытать любящая женщина. В своих чувствах к Таддеушу она не сомневалась никогда, с самой их первой встречи. Ей хотелось подойти к нему, обнять, покрыть поцелуями суровое бледное лицо, целовать тонкие нервные пальцы рук. И в другое время она бы так и сделала. Устроилась бы у него на коленях поудобней, и остаток ночи они провели бы вместе, тихо разговаривая обо всем на свете, чередуя слова с поцелуями и прикосновениями. Но сегодня, похоже, на идиллию можно не рассчитывать.
«Ну, же, баронесса, наберись уже смелости и расскажи ему все. Кто как не он может понять тебя? Если, конечно, ревность позволит ему услышать…». Именно этого она и боялась. Что Таддеуш, до конца не разобравшись, не станет слушать ее, или, того хуже, оттолкнет, уйдет, исчезнет из ее жизни… Стоп, лучше не думать об этом. Лучше постараться все объяснить ему. Важно рассказать правду, все, как есть.
- Ты не ходил сегодня на охоту? – Анабель взяла флягу и отложила ее в сторону. Она хотела присесть на подлокотник кресла, в котором сидел Таддеуш, но в последний момент передумала. Страх быть отвернутой был слишком силен и заставлял баронессу держаться на расстоянии. – Почему? Что случилось?
«Правильно ли я начала разговор? Вдруг это разозлит его еще больше? Ну, да слово не воробей…». Она чувствовала себя очень странно. Всегда знающая, чего хочет, уверенная в себе, Бель сейчас казалось, что у нее Земля уходит из-под ног. Она, словно канатный плясун, пыталась рассчитать каждый свой шаг, поминутно рискуя сорваться и упасть в бездну.
Нужно предупредить бурю. Судя по выражению лица Гилберта, она близка, как никогда.
- Таддеуш… - Анабель, наконец, взглянула на вампира. Ей казалось важным, чтобы он видел ее глаза. – Ты знаешь, как я люблю тебя. И ничего не хочу от тебя скрывать.
От его взгляда баронессу приморозило к полу, ей захотелось обхватить себя за плечи, вцепится пальцами в мех, которым оторочен ее халат.
- В общем, лучше, если ты узнаешь обо всем от меня. Несколько дней назад вернулся... кое-кто. Очень важный для меня.
«Что я несу? Такими темпами он убьет меня раньше, чем я успею рассказать ему правду».

+1

5

Таддеуш никогда не скрывал своих чувств. Если он любил, значит любил так, что даже мертвое сердце сжималось. Если он ревновал, то это слышала вся округа. Если он ненавидел, то все знали, что лучше не приближаться к нему. И как бы Гилберт не старался хранить на лице непроницаемую маску, его эмоции все равно были видны. А Анабель умела читать даже сквозь его холодность.
В прикосновение руки, в коротких взглядах и в долгих паузах она всегда без труда угадывала злобу или усталость, всегда знала, что он чувствует, всегда была готова помочь… Между ними существовала кровная связь – оспаривать это не решится даже полный идиот, но Таддеуш лелеял в своем сознании мысль, что не только кровная связь держит их вместе, не только таинству обращения они обязаны тем, что любят друг друга.

Гилберт не хотел так думать, гнал от себя эти мысли, старался абстрагироваться от этого, но не выходило. Даже он не мог игнорировать ее ночные прогулки, даже он чувствовал, как их связь истончается, словно кто-то другой забирает ее. Форест говорила, что никого не обращала после него… А думать о другом не хотелось.
- Ничего не случилось, - несколько резче, чем планировал, произнес вампир, не смотря на баронессу, что хотела сесть на подлокотник кресла, но не решилась. И, пожалуй, хорошо, что не решилась. Он бы опять не смог противостоять ей, опять бы сдался под натиском, опять бы отступил, опять бы попал в плен ее губ, рук, запаха волос, опять бы…проиграл. Таддеуш моргнул, прогоняя с лица остатки эмоций, и посмотрел на вампиршу.
Она хочет ему что-то рассказать. Он ждал этого разговора уже несколько дней, он жаждал узнать правду, но не решался спросить прямо, а сейчас не был уверен, что готов ее услышать. Но действительно было лучше услышать ее сейчас от Форест, чем узнать потом каким-то иными способами.

И нет, Гилберт знал, что это не то же самое, что с клерком. Тут чувства иного толка – он чувствовал это и потому боялся, что в этот раз их кровная связь не спасет их. Таддеуш скрипнул зубами и поднялся со своего места.
Кажется, мерить шагами гостиную ему было жизненно необходимо, будто бы если он остановится, то весь мир рухнет, хотя баронесса еще ничего не сказала. Или наоборот? Сказала достаточно для того, чтобы он покинул ее навсегда? Достаточно для того, чтобы он нашел в себе силы найти и убить того, кто посмел вмешаться в их вечность. Таддеуш не знал, и это его пугало. Его всегда пугало незнание.
- Кто? – короткий вопрос повис в воздухе дамокловым мечом, готовым обрушиться на рыжеволосую голову вампирши. Таддеуш жажал ответа и одновременно боялся. Что она могла сказать? Он не представлял…
Расстояние между ними то увеличивается, то сокращается, вампир ходит кругами рядом с ней, словно зверь по клетке в ожидании, когда отопрут дверь, и он сможет растерзать несносного дрессировщика.
- Кто? – он сам не понял, когда оказался так близко к Бель, когда схватил ее за плечи, сжимая бледными пальцами. Но вот он стоит напротив нее, не в силах разжать пальцы и отпустить ее. Но он не хочет знать, кто вернулся. Не хочет знать, кто важен для нее так, чтобы уходить каждую ночь от него. Не хочет…

- Не важно, - бросает он, разжимает пальцы и делает шаг назад, - я не хочу знать. Не в этот раз, - он мотает головой, отчего темные кудри приходят в беспорядок. Хочется сказать ей пафосное «я ухожу», хочется действительно уйти, но Гилберт понимает, что и с места не сдвинется, только если выйдет под Солнце. И он стоит, замерев словно истукан, не в силах отвести взгляда от ее лица, изучая ее черты будто бы заново, словно впервые видит ее. И он действительно впервые ее видит. Такой.

+1

6

«Ничего не случилось».
Смотреть на то, как его ломает, было невыносимо.
Интересно, что успел надумать себе Таддеуш, пока сидел тут один и рвал струны скрипки? Скорее всего, самое очевидное – что у нее появился любовник, возможно, даже среди вампиров. И что все серьезнее, чем обычно, раз она уже которую ночь уходит к нему. Даже звучит это все паршиво. Мда.
Если бы Анабель могла дышать, она бы тяжело вздохнула. В такой реакции Гилберта она винила только себя. К сожалению, баронесса часто вольно или невольно давала ему поводы для ревности, что для взрывного характера вампира было подобно огню, поднесенному к фитилю пороховой бочки. Она флиртовала со своими будущими жертвами, принимала от них знаки внимания. Состояла в довольно близкой дружбе с некоторыми вампирами, вроде графа фон Беккера. Правда, баронесса Форест никогда не переходила известные границы, чтобы Таддеуш мог обвинить ее в измене и подтвердить это очевидными фактами. Любила она по-прежнему только его одного. Это чувство было глубоким, и со временем лишь крепло. И ревность тут вполне объяснима и простительна. К слову, окажись Анабель на месте Таддеуша, она бы, скорее всего, не была столь терпелива. Отыскала бы свою предполагаемую соперницу и убила ее. А если бы застала их вместе, возможно, попыталась бы убить обоих. Она могла простить своему вампиру все, кроме измены. Похоже, он – тоже. Именно поэтому Анабель не стала развивать конфликт, чувствуя, как напряжен Гилберт. Одного неосторожного слова будет достаточно, чтобы он взорвался.
Злое дело – любовь.
«Кто?». Вопрос повис в воздухе. Нужно собраться с духом и рассказать ему все. Ведь чем дольше она молчит, тем больше он надумывает себе и заводится. Баронесса не сопротивлялась, когда он тряс ее за плечи, пусть выпустит пар, прежде чем страсти улягутся, и они поговорят, как взрослые люди. Ей в силу характера безумно хотелось возражать ему, переубеждать до хрипоты, швырять в него вазы, и все, что попадется под руку, в лучших традициях их маленьких любовных разборок. А потом также бурно помириться и забыть обо всех недоразумениях на следующий день. Сейчас этот номер не пройдет. Алехандро - не сиюминутный кавалер, который растворится в ночной мгле, оставив после себя сладко-горький осадок. Он вернулся, чтобы быть рядом с ними. С какими целями – пока непонятно до конца. Но Таддеушу придется принять его как данность. Ведь в его венах течет та же кровь, что и у ее Мастера.
«Не важно», - отрезал Гилберт, и Анабель вдруг четко поняла, что сейчас он уйдет. Обиженный, разочарованный, убежденный в ее измене. Измене, которой не было. Тут ее выдержка изменила ей, и она схватила вампира за руку, прижала ее ладонью к своей щеке, к губам, к небьющемуся сердцу.
- Остановись. Позволь мне все объяснить.
Баронесса почувствовала, что он едва сдерживается, чтобы не отклониться от ее мимолетной ласки. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Этот вечный страх потерять его был сильнее страха перед беспощадными лучами Солнца.
-  Я люблю лишь тебя. Неужели… ты не чувствуешь этого? – Анабель прикусила губу, ощутив, что глаза вот-вот обожгут слезы. Но она не опустила взгляд, пусть Таддеуш видит, что она от него ничего не скрывает. – Вернулся Алехандро. Вампир, который обратил меня четыреста лет назад.
Баронесса, наконец, отпустила руку Гилберта, устало опустилась в кресло, и позволила себе отвести взгляд. Она старалась тщательно выбирать слова, чтобы не испортить эти мгновения, пока у нее есть возможность объясниться.
- Это с ним я встречалась вечерами.

+1

7

Он не знал, что хочет услышать. Даже в собственных мыслях не мог представить тот ответ, что хотел получить от нее.  Но чтобы он не представлял – ее слова превзошли все его ожидания. Ее слова сделали явью все кошмары, ее слова пошатнули мир, ее слова заставили его отступить, убрать руку от ее лица и сделать шаг назад, в темноту. Но он видит ее, а она видит его, а ее слова все так же висят в воздухе дамокловым мечом. И стоит ей сказать еще хоть слово, и этот меч рухнет вниз, рассекая жизнь и самого вампира на "до" и "после". Но лучше сразу, резко, чем долго смотря в глаза, утешая прикосновениями... Таддеуш любил пытать других, но сам предпочитал умирать быстро. "Давай же..." - мысленно подстегивает он вампиршу, нервно сжимая целюсть, чувствуя во рту отвратительный вкус мертвой крови. Своей крови.
Что сказать? Что он может сказать? На какие слова он имеет право? Ее слова как удар под дых – резки и безжалостны, против них ничего не скажешь, от них больно вдохнуть. Гилберт скрешивает бледные руки на черной ткани мантии, обхватывая себя за локти, и смотрит на Анабель. Смотрит долго и молчаливо, словно ожидая продолжения, но Форест тоже молчит.
- И что теперь будет? – наконец нарушает молчание вампир, не отводя от нее взгляда.
«Какой она была при жизни?» - отчего-то думает вампир, понимает, что сейчас это не имеет никакого значения. Он никогда не узнает, какой она была при жизни, никто не сможет даже представить…  Этот…Алехандро отнял у нее жизнь, сделал монстром, создавшего другого монстра. Это Алехандро запустил цепочку неминуемых смертей, а сейчас он хочет отобрать еще и Анабель? Нет!

Гилберт искал ее слишком долго, слишком для того, чтобы просто отпустить, только если она сама захочет. Если она выберет своего Создателя – Таддеуш не встанет на пути, ни в этот раз, но если этот Алехандро посмеет вторгнуться в их жизни – Гилберт убьет его или умрет сам.
- Скажи мне… - он говорит тихо, почти шепотом, но знает, что ей не надо напрягать слух, - что будет дальше? Ты будешь уходить к нему каждую ночь? Или однажды приведешь его сюда? Создадите клан, как Дракула? – ему не нужны были ответы на эти вопросы, он не желал знать их планов, как не желал, и участвовать в этих планах. Не желал быть частью той жизни, что они вдвоем для себя придумали. У него, Таддеуша, другая жизнь, в ней есть место Анабель, но нет для ее Создателя. Но Гилберт понимал, что Алехандро – это не английский клерк и даже не заезжий вампир-воздыхатель, Гилберт понимал, что Алехандро занимает огромное место в жизни Анабель и он не растворится в ночной мгле, будто бы его и не было. И это пугало лишь сильнее. Больше всего на свете Гилберт хотел быть рядом с Бель, но быть «одним из» не собирался. У него еще осталась гордость, и он никому не позволит над ней надругаться, даже тому, у кого в жилах течет такая же кровь.

Он чувствовал, что теряет ее. Он чувствовал, как она становится эфемерным видением, и страшнее всего было то, что однажды она растворится совсем. Растает в ночной тиши и даже его зрение не поможет отыскать ее. И все ее слова о любви повиснут в воздухе горестным воспоминанием. Он не сомневается, что она его любит, но знает, как ее тянет к Создателю, знает по своему опыту. Он искал ее несколько столетий, его тянуло к ней неведомой силой, и Таддеуш знал, что ее так же тянет к своему Создателю. Это узы крови – их не разорвать, им невозможно противится, их невозможно игнорировать. Гилберт отпускается в кресло и отводит взгляд от Анабель. Смотреть на нее отчего-то становится очень больно.
- Не молчи, - тихо просит вампир, боясь, что если она будет молчать, он не заметит, как она исчезнет.

+1

8

Это были, наверное, самые ужасные мгновения за всю ее вечность. Впервые Анабель чувствовала себя совершенно беспомощной перед обстоятельствами, и не знала, что делать дальше. Она предвидела реакцию Таддеуша, но не ожидала, что будет чувствовать его боль так остро, как свою собственную. Конечно, он – ее создание, могло ли быть иначе? Интересно, что ощущал Алехандро, когда… Баронесса обхватила себя руками за плечи. Хочет она того или нет, но ее создатель будет теперь незримо присутствовать в их жизни, если, конечно, снова не исчезнет. От него можно ожидать всего, чего угодно. Но сначала следует разобраться с Таддеушем, пока он окончательно не уничтожил себя, не спалил изнутри гневом, ревностью и болью. Бель вдруг поняла, какой спокойной была их жизнь до появления в ней Алехандро. Никто из них не сомневался друг в друге, не возникало мыслей, что их маленькая идиллия однажды может разбиться, словно стеклянный шар. А сейчас, когда Таддеуш смотрит на нее так, его душа полна смятения и сомнений, и он не уверен в том, что будет завтра… У Анабель от этого всего земля уходила из-под ног. Они с Гилбертом связаны узами крови. Именно это помогло Таддеушу найти ее снова. Но между ними есть еще и любовь, тот редкий дар, который дано испытать не каждому вампиру. Она делает их сильнее. Она должна спасти их и в этот раз.
«Может, нужно было настоять, чтобы мы заключили брачный союз, как заведено у людей?». Она думала об этом не раз с тех пор, как они встретились вновь, но не хотела связывать Таддеуша официальными узами, считая, что для настоящей любви они не нужны. А теперь выходит, будь они женаты, Гилберт, возможно, не задавал бы ей вопросов о том, что будет дальше, не сомневался в месте, отведенном ему в ее вечной жизни. Да что теперь говорить об этом. Придется убеждать его так, без всяких уз. И пусть ее любовь к нему поможет Анабель.
Молчание затягивалось, и еще никогда между ними оно не было таким громким. Баронесса подошла к вампиру, не отводя глаз от его лица. В полумраке гостиной он казался еще бледнее, чем обычно. И она испытывала к нему то же притяжение, что и всегда. Ей хотелось касаться его, целовать, сжимать в объятиях. Безумно. Исступленно. Это было потребностью. Особым видом голода. Затмением ума и сердца.
«Я не смогу без Него. Просто не смогу». Она легко вздрогнула от его тихого «не молчи». И почти сразу, без предисловий начала говорить, решив быть с Гилбертом предельно честной, потому что ложь лишь еще больше озлобит его.
- Я не знаю, зачем Алехандро отыскал нас, его намеки пока слишком туманны. Он – древний и очень силен, поэтому мне так важно выяснить истинную цель его возвращения. Для этого я провела с ним несколько вечеров, но получила лишь ответы на вопросы из моего прошлого. Он не торопится раскрывать свои тайны.
Тяга к вампиру стала невыносимой, и Бель отошла на пару шагов, чтобы его близость не сбивала ее с мысли. Хотя бы на эти несколько минут.
- Больше я не намерена проводить с ним столько времени, но с его слов я поняла, что он задержится в наших краях, так что тебе, скорее всего, тоже придется с ним познакомиться. Я все рассказала ему о нас. Он знает, что ты – мой любимый.
Последнюю фразу Анабель прошептала на ухо Гилберту, обнимая его, все еще подсознательно опасаясь, что он в приступе ревности оттолкнет ее. Кто знает, до чего доведут его подозрения и страхи?
- Меня тянет к нему, как к своему создателю. – Призналась, нехотя баронесса. – Этому невозможно сопротивляться, ты сам испытал на себе. Но у нас с тобой есть больше. Наша любовь.
Все было так. Но Анабель отчего-то мучило чувство вины перед Таддеушем. Словно это она виновата в появлении в их жизни Алехандро. Ну, да, конечно же, она. Ведь это ее создатель своим возвращением внес хаос в их жизнь.
- Пообещай мне, что будешь рядом.
Она вновь смотрела в его глаза, словно искала в них ответ прежде, чем его губы, которые она так любила целовать, произнесут слова. Бель справится со всем, что обрушилось на них в последнее время. Но для этого ей нужен рядом Таддеуш.
И от его ответа зависело чертовски много.

Отредактировано Anabel Forest (03-04-2016 02:16:05)

+1

9

Внутри все ныло и вопило от боли, а сам Таддеуш сидел молча и просто смотрел на рыжеволосую вампиршу. Он любовался. Любовался ее идеальным лицом, любовался огненными, словно костер инквизиции, волосами, тонут во взгляде ее холодных, но таких ласковых глаз. Он любовался и чувствовал, как она покидает его, растворяясь в сумрачной мгле, обращаясь эфемерным дымом с терпким запахом мяты и соли. Он чувствовал это, но ничего не мог сделать. Даже сказать ничего не мог.
Ее слова не были для него откровением, но все равно резали по живому. И пусть он мертв, признан порождением дьявола и убийцей, где-то внутри теплилась жизнь, согреваемая ее любовью. И сейчас она кромсала его в лоскуты. И он был рад отдаваться ей на растерзание, лишь бы ее голос не умолкал, лишь бы он продолжал поступать в мозг. Он не мог без нее – отрицать это было глупостью и чушью. Он не мог без нее – любовь в мертвой груди билась раненной птицей. Но ему нечего ей сказать.
- Он нашел тебя. – Тихо говорит Таддеуш, зная, что она все поймет правильно. – Не знаю зачем и как, но тебя, Бель, едва ли он рассчитывал получить в довесок еще одного вампира. – Гилберт зло изгибает губы.

Хочется говорить какую-то чушь про то, что он убьет ее Создателя. Хочется сжать ее в объятьях и поклясться, что никуда не отпустит. Но все это глупость. Он не убьет Алехандро, как бы не хотел этого, - Аннабель не позволит, как бы и он не позволил кому-нибудь тронуть ее хоть пальцем. Это кровная связь, сильнее и чудовищней которой просто не существует. И ни она, ни она не в силах разорвать эту связь, отказаться от нее. Он хочет было поставить ей глупый человеческий ультиматум, чтобы она выбирала между ними. Но Таддеуш, к своему стыду и страху, знал, что она выберет, как знал и то, что она не сможет противиться зову крови.

Он смотрит на нее и словно выпадает из реальности, словно от взгляда ее глаз мир вокруг перестает существовать, смотря в ее глаза он был готов пообещать, что угодно. Мертвое сердце рвалось из груди в жгучем желании лечь ей в руки.
- Я обещаю. – Шепчет он, чуть обнимая ее за плечи и утыкаясь носом в огненный водопад ее волос. Ревность внутри все так же рвет когти, раздирая проклятую душу в клочья, но какая-то неясная теплота внутри сильнее, она глушит и разум, и ревность. Он не уйдет никуда, даже если захочет, Таддеуш знает, что от Аннабель он уйдет лишь в небытие и только не по своей воле. Таддеуш крепче обнимает ее, усаживая к себе на колени и пряча лицо в ее волосах. Он просто сидит и молчит, вдыхая аромат ее волос. Он может сидеть так всю оставшуюся вечность, может просто дышать ее запахом и быть самым счастливым существом на земле. И он хочет так сидеть. И все же ему приходится отстраниться, но не разомнуть кольцо рук на ее спине, и взглянуть ей в глаза.
- Но и ты мне обещай. – Он сам не знает, что хочет ей сказать. Все слова в один момент исчезают из головы, выветриваются, как аромат вина на сквозняке. – Нет, ничего не обещай мне. Просто будь рядом и не молчи. – Он вымученной улыбается ей, разглядывая микроскопические морщинки в уголках ее ясных глаз. – Ты всегда можешь рассказать мне все.

Больше всего его пугает неизвестность, больше всего он боится захлебнуться в этом болоте тайн и недомолвок, и ни одна, даже самая скверная новость, не способна повергнуть его в такое отчаянье, как неизвестность. Он был готов понять и принять практически все, кроме молчания. Молчание он не понимал и всегда додумывал подробности сам, и это нередко играло с ним злую шутку.

+1

10

Рваные черные тучи, которые ветер гнал по небу, закрыли Луну. На какое-то время в комнате стало совсем темно. Но Анабель это не мешало. Она прекрасно видела, как на бледном лице Таддеуша отражались его мысли, сомнения и эмоции. Вампиресса давно научилась понимать его без слов, даже когда он старался казаться внешне бесстрастным. Ее не проведешь. Как и его. И потому она должна быть с ним честной. Только сказать это, конечно, легче, чем сделать.
Взять хотя бы эту историю с Алехандро. Древний вампир, ее Мастер, всегда был себе на уме. Он являлся и исчезал из ее жизни, когда ему вздумается, даже не прощаясь. Баронесса была уверена, что он и на этот раз явился не просто потому, что соскучился или его одолела ностальгия. Отнюдь. Скорее всего, он хотел сделать ее (а, может, и Таддеуша) пешкой в своей игре, условия которой знает только сам Алехандро. За эти несколько вечеров, проведенных в его компании, Бель получила лишь туманные рассуждения, и практически ни одного прямого ответа на свои вопросы. И ее это ужасно раздражало. Он явился через столько лет не для того, чтобы все объяснить. Напротив. Лишь умножил количество загадок. «Нужно было сразу прогнать его, как только я увидела его на пороге. Да только кровь не обманешь», - с горечью думала Анабель. Узы крови были сильны и нерушимы. Хотя, что в этом мире вечно? Она слышала красивые сказочки о том, как двое вампиров уничтожили своего Мастера, и жили после этого долго и счастливо. Смогла бы она поднять руку на Алехандро? Вряд ли.
И, тем не менее, вся эта история настолько увлекла ее, озадачила и заинтриговала, что она в своем стремлении узнать правду, едва не поставила на кон самое дорогое, что у нее есть. Она осмелилась рисковать любовью Таддеуша. Хотя без нее остальное было бы уже не важно. Все теряло смысл, когда она представляла, что ее любимого инквизитора нет рядом. Вампиры меряют свою жизнь не часами и не минутами, а вечностью, и, значит, для них все только начинается. Но без Гилберта не будет ничего. И Алехандро придется с этим смириться, чего бы он не задумал.
«Каково это – быть между двух огней, Бель?». Если бы сейчас Таддеуш поставил ее перед выбором – он или ее Мастер, она решила бы эту сложную задачу, не задумываясь. Но вампир молчал, видимо, щадя ее чувства. И она была ему за это благодарна. Он вновь прощал ее. На этот раз скрытность и молчание, спровоцировавшую его ревность. Хотела бы она иметь такую выдержку, как у него. Правда, баронесса догадывалась, чего ему стоит так держать себя в руках. И еще больше любила Таддеуша за это.
Она слышит его «обещаю», прикрывает глаза и замирает на его груди, уютно устраиваясь на коленях вампира. Они провели так немало вечеров до того, как на пороге их дома возник Алварес, воскрешая призраков прошлого. В этом тихом «обещаю» она слышит надежду на их будущее, на то, что никто не сможет украсть их любовь. Пусть так и будет. Она не знала, к кому обращены эти ее мысли – к Раю или Аду, к Богу или Дьяволу, но на всякий случай добавила: «Пожалуйста».
- Я буду рассказывать тебе обо всем. – Кивает баронесса, прижимаясь щекой к груди Таддеуша. – И начну прямо сейчас. Думаю, нам с тобой пора уехать из Лондона. Особняк этот мой поверенный продаст и без меня. Может, отправимся в путешествие по Европе или вернемся в наш замок в Швейцарию и устроим себе очередной медовый месяц? – Анабель, наконец, поднимает взгляд, глаза ее, наверное, впервые за весь их этот невозможный разговор смеются.
Эта шальная мысль приходит в голову внезапно, и уже больше не отпускает. Нужно уехать отсюда. На какое-то время. Не сбежать, нет. Просто побыть вдвоем, пока все не успокоится. Потом, может, и Алехандро станет более откровенным. А пока у него будет время подумать – нужно ли в воплощении его планов ставить на такую «темную лошадку» как Анабель. Он - Мастер, а она  - его создание, но не рабыня.
Вампиресса ловко извернулась и уже сидела на коленях своего любимого лицом к лицу, держа руки у него на плечах.
- Что скажешь?
Для того чтобы Гилберту проще было принять решение, рыжее коварство подалось вперед, прижимаясь губами к губам вампира в долгом и сладком поцелуе.

0

11

Их союз был странным. Союз огня и камня – и не было у Гилберта ничего дороже этого союза, этих мгновений рядом с ней, которые обращались в вечность и таяли на холодных ладонях кровососущих чудовищ. Это было странно, противоестественно, но удивительно притягательно. Таддеуш не мог бороться с этим притяжением. Не мог противится запаху ее волос, мягкости рук, терпкости губ, мелодии голоса – он был в ее власти, как бы не старался казаться независимым и сильным. Он был сильным только лишь когда она была рядом, лишь рядом с ней ощущал целостность мира внутри себя и одна лишь мысль о том, что однажды ее может просто не стать, как не стало всех дорогих ему людей, приводила Гилберта в ужас. Она была не просто любимой женщиной, не просто Создательницей – она была всем миром для него, без нее у Гилберта был лишь один путь – под прямые солнечные лучи.
Он жил без нее слишком долго, он искал ее по всему свету и сейчас, когда, наконец, нашел, он не собирался ее отпускать, не так просто.
Гилберт осторожно улыбнулся ее словам. Уехать из Лондона, уехать прочь из этой дождливой и серой страны, уехать в горы, где свежий воздух и заблудившиеся туристы.. Да, Таддеуш хотел уехать.
- С тобой я готов хоть на край света. – улыбается он, когда сладкая пытка поцелуем кончилась. Хотя им давно уже не нужны слова – они понимаю друг друга и без них, по одному лишь взгляду, по короткому движению. Но мысль о том, что Аннабель кто-то еще понимает так же быстро, без слов и абсолютно верно, все равно жгла разум Гилберта каленым железом. Эта мысль впивалась в мозг словно клеймо палача, прожигая в нем уродливые узоры и навсегда запечетлевая их. И этим шрамам где-то в глубине несуществующей души Гилберт предпочел бы миллион увечий на теле.
Он хотел что-то еще сказать, даже разомкнул бледные губы для этого, но не произнес ни слова, лишь подался вперед и вновь поцеловал Анабель, зарываясь пальцами в ее огненные волосы.
Огонь ее волос был самым жарким и самым желанным пламенем, огонь ее волос согревал и пленил его без остатка, и этот огонь был единственным, которому Гилберт был готов отдаться целиком снова и снова.
- Мне нравится идея с путешествием. – Он улыбается ей в локоны, пропуская их огненный шелк сквозь пальцы. – Знаешь, я прожил на свете непростительно много времени и бывал в разных местах, был даже за океаном однажды… - Он вспоминал те года с легкой и приятной грустью. – Но я ни разу не был на фьордах. Я бы хотел побывать там…
Гилберт задумчиво гладит ее волосы, чувствуя под другой рукой изгибы ее тела, перестукивая по ним пальцами словно по клавишам инструмента.
- И мне бы хотелось разделить их с тобой. – Костяшками пальцев он ведет по ее щеке вниз до подбородка, заставляя Анабель поднять голову и взглянуть ему в глаза. – Только с тобой.
Он знал, что она поймет, уловит в его слова единственный правильный смысл.

Он больше не злится, больше нет в него внутри досады и ревности – сейчас ему удивительно спокойно и даже радостно. Этот разговор, который вышел коротким и далеко не таким разрушительным, как все их прежние ссоры, но этот разговор, кажется, был нужен им обоим. Да, Таддеуш знает, что Алехандро не исчезнет из жизни, не так быстро, но ему все равно на этого древнего вампира, хотя с ним Таддеуша тоже связывает кровь. И эта магия сильнее всех на свете – Таддеуш крепче обнимаем Форест, глубоко вдыхая аромат ее волос и кожи.

PS.

Прости меня тормоза((
я думаю, что можно завершать! Я бы сыграл что-нибудь еще, если ты возьмешься играть с таким тормозом, как я((

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Dracula: сцена » Не виноватая я, он сам пришел