В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Tanz der Vampire" » Единственно нескучная наука


Единственно нескучная наука

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

● Название эпизода: Единственно нескучная наука
● Место и время действия: замок графа фон Кролока, 26 декабря, ночь, после событий эпизода Охота для чайников.
● Участники: Sarah Chagal, Alfred, Herbert von Krolock, Graf von Krolock.
● Синопсис: После неудачной охоты, голодные и разочарованные, Альфред и Сара возвращаются в замок, гадая, как их там встретят. Так ли рады будут хозяева сбежавшим гостям?

+1

2

Кошмар. Это же надо было всё-таки додуматься сбежать из такого гостеприимного места! Да ещё и в дарёном платье, таком безумно красивом и наверняка архидорогом!.. Теперь оно по виду годилось разве что на мытьё полов или на выпрашивание милостыни у церковных ступеней. Последнее, правда, в свете последних событий было потенциально проблематичным: слухи твердили о неприступности святого места для определённых категорий населения, а дух авантюризма в Саре пока не был настолько силён, чтобы она вознамерилась проверить легенды на практике. Но... Что же скажет граф, когда увидит, во что она, гостья, превратила его подарок? А что подумает?.. Оставалось только хвататься за голову и коситься на Альфреда с мыслью о том, какой же это всё-таки позор.
Позор! Отправиться на первую в своём посмертии охоту - и в итоге чуть не получить сковородкой в голову, перебить в панике дюжину горшков, проиграть битву чесночной вони и застрять в оконном проёме! А ко всему прочему - вот ведь стыд конспираторский! - перебудить всё село! Огонь, вилы, лопаты... Страшное оружие, оказывается. "Как бы только они не додумались пойти войной на замок", - беспокоилась Шагал, с содроганием взирая на протыкающие небо шпили Шлосса. Вот за это фон Кролок точно не погладит по головке! Ещё и насупится, сведёт на переносице угольно-чёрные брови и подожмёт губы... Сногсшибательная мина для пробуждения того, чего нет, - совести. По счастью, в тот раз граф наказывал оной не девушку, а невесть чем провинившегося Куколя, но теперь, по всей видимости, мог настать и её черёд.

"Я забуду это как страшный сон, если только Кролок не выставит нас вон... Но вдруг двери заперты? Вдруг он обижен на меня?" - Сара тревожно подняла голову, пристально изучая неторопливо выцветающее небо, светлеющее на горизонте. С другой стороны, если вампиры отмечают Бал так же, как и папочка Йони... А вдруг кровь делает их особо буйными? От представленной картины у нововампирши свело скулы; зубы стали выстукивать тревожную дробь. Может, свалить всю вину на Альфреда? Мол, разум одурманил речами сладкими, такой многообещающий кавалер, и целуется весьма... Зардевшись, Шагал резко замотала головой из стороны в сторону. Нет уж, об этом лучше ни слова! Граф фон Кролок всё же слишком таинственная личность с весьма необычным восприятием.
- Альфред, - не выдержав, Сара затормозила у самых створок и подёргала юношу за рукав, беспокойно хмурясь. - Рассвет близко, а вдруг он нас не пустит? Ты умеешь взбираться по крышам? Вдруг там есть хотя бы одна каминная труба?.. А я так не хочу спать на кладбище, а перед этим рыть землю! У меня все ноготки обломаются... И вдруг там будет какой-нибудь сосед?
Обвив руками предплечье Шнайдера, Сарочка пугливо заозиралась по сторонам, пока взгляд её вновь не вернулся к манящим своей досягаемостью дверям. Не-е-ет уж, если ей удастся попасть в Шлосс, то она из него никуда не выйдет и за ограду шагу не ступит! И никакого кладбища! "Я же в конце концов дама, а Кролоки умеют с ними обращаться", - подумала беглянка, неуверенно берясь за массивное дверное кольцо и со звучным грохотом его опуская.

+3

3

"Конечно, Сарочка, это чудесная идея! Ну и идиот же ты, Альфред! Зачем так быстро согласился?" - всю дорогу до замка, а путь этот показался для бывшего охотника на вампиров, а ныне новоявленного носферату, настоящей вечностью, не покидали безрадостные мысли. И чем ближе они подходили к мрачным сводам, тем сильнее у бедняги Шнайдера тряслись коленки. Это было сложно сравнить с тем вечером, когда они с профессором в первый раз оказались у этих самых ворот. Нет, никто не сказал, что тогда все было понятнее. Совершенно напротив. Стоя у ворот замка, юноша не знал ни о том, сюда ли прибежала беглянка, ни о том, что за твари здесь обитают. Теоретически ассистент профессора знал как их можно убить, но... все было только теоретически. Альфред все еще очень ярко помнил, как эти тяжелые двери распахнулись и на пороге появился сам граф. Тогда еще Абронсиус очень долго (как показалось Шнайдеру) разговаривал с фон Кролоком о летучих мышах, потом граф, совершенно неожиданно, обратился к Альфреду. Дальше в дверях появился еще и Герберт. Откуда было тогда знать, что те взгляды, которые сын графа бросал на несчастного юношу, были не "показалось"? Да, блондинистый вампир действительно строил глазки и... да, в общем, что тут еще сказать? Разве что все то же "не показалось".
"А теперь что? Вот мы стоим снова у ворот, снова просимся внутрь, но на этот раз уже по другой причине. Здрааавствуйте, господа вампиры, мы вернулись! Да это даже звучит как бред! А что если они нас съедят?" - если бы была такая возможность, Альфред побелел бы еще больше, но куда ему было еще больше, с его новоприобретенной мертвецкой бледностью? Нет, стоило успокоиться. Это, сейчас, было самой хорошей идеей. Нет, конечно, победителями они не вернулись, и даже напротив. Но был ли у них выбор?
"А что если у них так принято? Что если вампиры своих новичком сначала на охоту отправляют и после этого уже решают, брать ли их под свое крыло?" - почему-то в книгах об этом не было ничего написано. Или же было, но этот момент Шнайдер благополучно проспал. Ох, как же сильно ему сейчас не хватало мудрого профессора, который все знал в этой области. Не зря же столько лет потратил изучая все это. Вот только ученик у него оказался бестолковый. Причем, настолько бестолковый, что провалил всю эту, так сказать, миссию, настолько, что сам умудрился стать вампиром. Очень паршиво, настолько, что словами не передать.
- Если рассвет так близко, то мы можем не успеть, да и копать землю... - начал было на автомате пояснять новоявленный вампир, но тут же осекся. Сара так растерянно сжимала его предплечье тонкими пальчиками, что Шнайдер понял, что своими совершенно неуместными пояснениями испугает любимую девушку только сильнее. - Мы должны попробовать, любимая, - Альфред не нашел ничего лучше, чем погладить дочку Шагала по плечу и торопливо коснуться ее виска губами. Если так подумать, то выбора у них особо нет.
И вот уже девушка несколько раз с тяжелым грохотом опускает железное кольцо на двери. От этого мрачного звука, будто похоронного колокола, у бедного Шнайдера окончательно поджилки затряслись. Вот теперь и выяснят ждут их здесь или нет.

Отредактировано Alfred (20-08-2016 06:18:19)

+3

4

Герберт никак не думал, что останется в этом году на Балу без ужина. Отец же предрекал! Видя в замке столько людей, нельзя было не поразиться его интуиции, даже если граф на самом деле рассчитывал, что его свита благополучно забудет о предсказании и не станет обвинять его, будь Бал не таким изобильным. Но хитрость вполне удалась, отец оказался прав! И поэтому Герберт ожидал, что этот Бал будет просто фантастическим. Еще бы, столько еды, которая никуда не денется и не разбежится – томная дева слишком очарована графом, чтоб вернуться в деревеньку к своему жалкому существованию, пожилой профессор так заинтересован вампирами, что не смог бы остаться в стороне и не увидеть их главного праздника, а его робкий и послушный ассистент не посмеет покинуть учителя, да и найдется ли у него смелость убежать по лесам и снегам в одиночку?.. Или это отрицательный шарм графа не давал никому покинуть замок? Ведь под его темным крылом, казалось, впадал в оцепенение весь мир, даже эти вековые каменные стены, даже луна. Тем сильнее Герберта задело то, что план его великого и щедрого отца провалился.
А все так хорошо начиналось! Блистательная речь хозяина, три блюда к ужину и Герберт, украшающий собой зал, кружась в танце, - что могло быть прекраснее? Пожалуй, он мог опасаться лишь, что другие вампиры накинутся на самое вкусненькое и, пока он утоляет свою жажду танцев, от Альфреда не останется ни капли, однако все вышло даже хуже. Какие же люди сволочи! Приглашаешь человека на бал, обещаешь ему веселье, вино и - самое главное! – красивого кавалера, а он ставит на тебе крест, в прямом смысле! В общем, распятие из канделябров оскорбило Герберта до глубины души. Возможно, именно поэтому, оправившись от шока, он не бросился за беглецами по первому приказу отца. Да Герберт не хотел иметь с ними ничего общего! Яростная обида за сорванный праздник перекрывала и жажду крови, и желание заполучить Альфреда первым, и умиление, которое юноша у него вызывал, и склонность слушаться графа во всем. На какое-то время вампиру даже стало все равно, выпьют ли другие его рождественский подарок в лесу (хотя то, что он бы поотрывал им за это головы, фон Кролок не исключал). А мысль о том, что людей там еще раньше могут загрызть какие-нибудь дикие звери, заставила его злорадно ухмыльнуться: «Вот и не доставайся никому, дерзкий мальчишка! Ты поплатишься за свою выходку! А я не так уж и голоден, чтоб за тобой носиться!»
В момент, когда надо было скорее бежать за ускользнувшими гостями, пока они не успели спрятаться или налопаться в деревне чеснока, Герберт про себя посылал на их головы проклятия в виде волков, молнии с неба и разверзшейся у их ног преисподней. Эти неблагодарные твари умудрились испортить ему в эту ночь абсолютно все – торжество, планы, настроение… Не испортили разве что костюм, с которого, пустись Герберт в погоню, непременно опали бы все блестки. Да, пожалуй, в любом случае стоило сначала переодеться. Иначе, если он уничтожит единственное, что его еще радует, долгожданная ночь Бала правда превратится в катастрофу.
Облачившись в тот самый повседневный костюм, в котором прошлым вечером он встречал Альфреда и профессора у ворот, причесавшись и добившись у Куколя нечленораздельного подтверждения своей неотразимости, Герберт спустился в холл. После того, как вампир позанимался собственной внешностью, он слегка остыл и пока не понимал, что теперь делать. Следовало отыскать отца, который, должно быть, тоже по-своему переживал из-за случившегося. Если граф не пошел вместе со всеми в лес, значит, скорее всего, решил побыть в одиночестве на кладбище. Герберт надеялся найти его там.
Знакомый голос из-за дверей вмешался в его планы. Вампир успел услышать только последнюю фразу Альфреда, и в его голове смешались мысли «Что, они вернулись?!» и «Фи, «любимая»?!». Ночь была полна неожиданностей. Не сбавляя шага и не до конца веря своему тонкому слуху, Герберт подошел к воротам, толкнул створки обеими руками с нечеловеческой легкостью и… издал возглас удивления и коварства, потому что и впрямь встретился лицом к лицу с теми, кто еще несколько часов назад улепетывал отсюда так, что пятки сверкали. Вид у беглецов был жалкий.
- Что, холодно стало в лесу? – нашелся Герберт и расхохотался. Ну и хохма! Чтоб эти чертята пришли назад, да одни, да без конвоя, да без профессора? «Кстати, где старик-то?» Впрочем, Абронсиус интересовал вампира меньше всего, хотя и его нужно было заставить пожалеть о том, как он обошелся с графом и его сыном. Пока же Герберт размышлял, как бы хорошенько поиздеваться над этой потрепанной парочкой, глядя на нее с презрением и любопытством и от нахлынувших эмоций не сразу учуяв, что людьми Сара и Альфред больше не являются.

+3

5

"Ах, Альфред... Мой мииилый!" - в ответ на столь нежный, но целомудренный поцелуй в висок, Сара довольно зарделась. Она повернулась лицом к юноше и потёрлась носом о его щёку.
Хотя, с каких это пор Альфред стал её? Ох, не одобрил бы этого старый папенька-еврей. Сара мысленно сжалась, представляя, как отец снова устроит ей порку. Тонкие пальчики упрямо впились в одежду Альфреда. Как же она желала спрятаться за ним, за его широкой мужской спиной от всех невзгод и опасностей, что подстерегали во тьме и неизвестности. И от папеньки, и от людей, и от смерти, и от всего-всего Альфред её защитит.
"Он ведь любит меня..." - Сара испытующе взглянула в глаза юноши, - "Ведь любит?". На самом деле юная и наивная Сара ещё даже не подозревала, что такое настоящая любовь, что такое - страсть. Всепоглощающая, всеобъемлющая, жгучая и манящая, как живая, горячая кровь, что струится по жилам. Одна ночь и первый рассвет - этого было слишком мало, чтобы осознать тот факт, что прежняя поверхностность чувств и страстей осталась при жизни. Хоть она уже и вкусила первой крови Альфреда, но этого было катастрофически мало для того, чтобы в полной мере принять себя новую. В посмертии её ожидала целая вечность, а вместе с нею новые чувства, эмоции. Но как же было сложно отступиться от прежних надежд, отпустить прошлые страхи. Ведь теперь пресловутое, но столь долгожданное "люблю" и страх перед отцом - это был пережиток прошлого, но без него Сара не чувствовала саму себя настоящей.
Но рядом с ней был Альфред. Он казался ей Рыцарем Ночи в сияющих доспехах. И доводы разума о том, что он боится не меньше её, что вместо доспехов они оба в рваной одежде и грязи, просто-напросто отметались под гнётом страха и неизвестности. Эти двое выглядели не лучше попрошаек на паперти, но лично Сара была решительно настроена попасть в обитель графа.
- У нас всё получится. Ты мне... "веришь?", - последнее слово не успело слететь с кончика языка, как врата замка отворились легко и быстро, словно калитка, и Саре невольно пришлось отпрянуть назад. Но пред светлые очи новоявленной вампирши предстал не сам граф, а Герберт - тот напыщенный и разодетый соглядай.
"Ну, неужели они и в самом деле могут состоять с графом хотя бы в отдалённом родстве?" - думала, нахмурившись, Сара. Этот кособокий факт никак не желал умещаться в голове маленькой еврейки. Как-то сразу вспомнилась одна из поговорок папеньки, что от осинки не родятся апельсинки. Ан нет, родилась апельсинка. Хотя Сара смутно представляла себе апельсин, но понимала, что осиновому колу он явно не родственник.
"Сара, какие колья? Ты ж теперь вампир!" - девушку невольно передёрнуло.
- Сударь, вы просмеялись? - неожиданно для себя нахально поинтересовалась Сара. Ей и так не слишком нравилось поведение Герберта и до этого, но сейчас его неприкрытое издевательство больно ударяло по самолюбию. А ведь не стоило забывать, что теперь Сара ыла вампиром, а это значит, что вредный еврейский характер стал ещё гаже, и вампир получился не только зубастый, но и языкастый.
- Нет, мы, конечно, в вашей компании можем и ещё чуток подождать, пока вы натешите своё самолюбие, но лучше бы было, если бы вы нас впустили внутрь, иначе изжаритесь вместе с нами на рассвете.
Брови девушки вопросительно изогнулись. Она не сводила недоброго и упрямого взгляда с Герберта, но прятаться-то продолжала за Альфреда.

Отредактировано Sarah Chagal (02-07-2016 18:44:03)

+3

6

Когда смотрела на него так и когда так доверчиво прижималась, Альфред понимал одну чудесную вещь. Рядом с той прекрасной девушкой, он готов был героем. Да, он будет героем только для нее одной. Чтобы рыжеволосая красавица и дальше смотрела на него так. А он постарается стать отражением того рыцаря, которого юноша видит сейчас в ее ясных очах. По крайней мере именно такие мысли витали в его голове, наполняя каким-то восторгом и уверенностью ровно до того момент, как двери замка распахнулись. Казалось бы, разве не этого они ждали? Что кто-нибудь из семьи графа выйдет и встретить их. А там уже решится их Судьба. Либо беглецов отправят прочь из замка, либо же примут в свои ряды. Вот только, если случится первый вариант, это их существование, пожалуй, будет совсем не долгим. Либо подтвердится теория на счет того, что вампиры погибают под действие солнечных лучей, либо же они попадут в лапы разъяренных крестьян, которые сделают из них отбивную с чесноком. Впрочем, сейчас Герберт смотрел на пришедших так, будто сам сделает из них эту самую отбивную и даже маникюра не пожалеет.
"Охохох... - в этот момент Шнайдер усомнился в том, что страшнее. Быть может крестьяне их быстрее прикончат и будет это не так больно. Кто знает, какой извращенной фантазией обладает сын фон Кролока, особенно после тех неприятностей, которые эти двое ему доставили. О какой геройстве может быть речь, когда юный вампир сам готов был спрятаться за спину своей спутницы. Хотя, это было бы неудобно и неэффективно. - И что теперь сказать?"
Может попросить прощения за все неудобства? Или просто попросить помощи, как у себе подобных? Ужас, это до сих пор в голове не укладывалось. Вот только недавно Альфред собирался, правда не очень удачно, вонзить кол этому вампиру в грудь, а вот он уже сам вампир и пришел просить помощи. Нда, жизнь выдает весьма странные шуточки.
Нужно было что-то ответить и именно об этом Шнайдер напряженно размышлял. Но, пока он ударялся в эти мысли, ответить решила его милая Сара. И... лучше бы ей было этого не делать. У несчастного Альфреда даже дыхание (если бы оно у него было) перехватило. Нет, все, конечно, было понятно, что теперь они были с этими вампирами почти на равных, но настолько откровенно хамить? Удачная ли это была идея? Новоявленный вампир даже глаза шире распахнул и перепугано уставился на любимую.
"Сарочка, что ты несешь? Он же сейчас разозлится и точно нас выставит!" - при этом юноша с трудом сдержался, чтобы не зажать девушке рот ладонью. Они и так не в самом лучше положении, а она еще и усложняет своим язвительным тоном. А особенно весело было потому, что Альфред сейчас, невольно, оказался между двух огней. С одной стороны - Сара, которая отпускает подобные замечания, а с другой - Герберт, которого, насколько юноша помнил, лучше не злить. Да, но похоже любимая об этом не знает. Вот ведь незадача...

Отредактировано Alfred (14-07-2016 12:35:42)

+3

7

Сара обладала правом считать себя особенной ровно до того сакрального момента, как граф фон Кролок вкусил ее крови. Наблюдая за тем, как отец танцевал с нею сегодня ночью, Герберт мог поклясться, что в его движениях проскальзывала та же утомленная бесстрастность, с какой он вел в танце безразличных ему дам на последних балах, которые граф устраивал, будучи человеком. И эта бесстрастность совершенно не походила на алчность, горящую в его глазах в присутствии юной Шагал еще так недавно. Если по непроницаемому лицу отца вообще реально было заметить разницу. Как бы то ни было, праздник окончен,  а значит, и главный гость утратил свое главенство и прилагающиеся к этому почести. И поделом, тем более, что Сара сбежала в самый разгар торжества. Пожалуй, для Герберта из общей массы праздничных блюд девушку выделял разве что этот побег, но и он не только не был ее заслугой, но и не мог обеспечить Саре уважительного отношения – только не от Герберта, с его трепетным отношением к традиции местных балов, и уж точно не после того, как, вернувшись назад в замок, Сара продолжила вести себя, словно важная гостья без намека на почтение и кротость, что-то требуя, да еще и проявляя неслыханное хамство и не думая головой, кто перед нею.
«Деревенщиной была и ею осталась, - презрительно скривился Герберт, не пряча клыки. – Явилась, не запылилась! Что же ты сбежала, если тебе так срочно вдруг надо в мой замок?»
- Можете подождать? – язвительно переспросил он, хотя прекрасно расслышал девушку. Вампир откровенно упивался властью захлопнуть сейчас дверь перед нарушителями порядка и спокойствия, которые не заслуживали от него не то что радушного приема, но и доброго слова. А потому он вознамерился хорошенько отвести на блудных гостях душу и сделать это так изящно, как Саре и не снилось. – Ах, ваша милость! – ехидно передразнил он с наигранной улыбкой. – Тогда извольте.
Грациозный взмах рук – и створки ворот перед физиономиями Сары и Альфреда закрылись обратно, давая им понять, что войдут они только тогда, когда хозяева скажут. Если… Однако Герберт не успел насладиться тем, как подколол беглецов, потому что полное осознание произошедшего с ними, отсроченное то ли чересчур сильным ароматом собственного парфюма, то ли выводящей из себя дерзостью Сары, обрушилось на него подобно ушату святой – да вдобавок еще и чесночной – воды.
«Изжаритесь вместе с нами на рассвете».
«Изжаритесь вместе с нами».
«Вместе с нами».
«С нами». Нет! Они оба были вампирами, оба! Рыжая за эту злополучную ночь успела не только умереть и отрастить клыки, но и укусить Альфреда и выпить из него всю кровь, не оставив Герберту ни капли! Фон Кролок вмиг вспомнил, о чем грезил перед балом, и четко осознал, что Сара разрушила его мечту. Да как она только посмела опередить его, сына ее покровителя, облагодетельствовавшего ее вниманием и подарками?! Этот милый мальчик и его кровь должны были достаться Герберту, как же так? Подлая еврейская воровка!
Казалось, не прошло и секунды, прежде чем тяжелые двери распахнулись вновь с сокрушительным грохотом, и Альфред с Сарой увидели совсем другое лицо Герберта. Издевательская ухмылка сменилась злобным и опасным оскалом, а выражение оскорбленного достоинства – взглядом хищника, у которого чуть ли не из пасти вырвали добычу. Герберт уже не шутил. Не в состоянии сдерживать ярость, ревность и чувство собственничества, он метнулся к Саре и мощно сомкнул пальцы одной руки на ее шее.
- Ты укусила его первой. Это будет твоя первая и последняя жертва, я обещаю, - прорычал вампир, кинув на Альфреда лишь короткий взгляд, острый и блестящий, как лезвие. С этим подкаблучником, который только и делал, что стоял и хлопал глазами, и был неспособен даже слово сказать в свое оправдание, он разберется позже. А пока рука Герберта твердо поднялась вверх, отрывая подошвы туфель Сары от земли и заставляя слегка истрепавшийся о лесные колючки подол алого платья болтаться в воздухе. Вампир не оставил на шее девушки ни царапины, теперь уже не мог задушить, но держал ее за горло крепко, с силой, во много раз превосходящей силу только что обращенного вампира и не оставлявшей никаких сомнений в том, что он готов убить и получить от этого максимум удовольствия.

оффтоп

Sarah Chagal, так неловко начинать взаимодействие с новым соигроком с рукоприкладства) добра вам)) http://i142.photobucket.com/albums/r91/JSFdelirium/sm47.gif

+3

8

Видимо, поговорка "Язык мой - враг мой" как-то не приживалась в рядах крестьян, а уж у у семейства Шагал и подавно. (Да простит их всех безызыкий Куколь!) Но то ли фамильные гены дали о себе знать, то ли наличие исключительно деревенского воспитания, помноженного на бурную фантазию, но в выражениях Сару круто занесло. Только вот Альфред и тот понял это раньше, чем сама девушка. Жаль, только не догадался вырубить свою подружку чем-нибудь тяжёлым по голове. А надо было бы, глядишь, избежали бы очередной порции насмешек от беловолосого наглеца.
"Тогда извольте!" - мысленно передразнила Сара Герберта, немного вздрогнув от того, с каким грохотом захлопнулись ворота.
Поморщившись, будто бы только что лицезрела болотную жабу, Сара повернулась к  юноше, который честно справлялся с ролью её защитника: был ей каменной стеной - нерушимой, недвижимой, а, главное, молчаливой.
- Нет, ты только посмотри, каков нахал?! - возмутилась Сара с самым невинным видом и дёрнула Альфреда за рукав.
Отчего-то ей казалось, что он всенепременно должен разделить её праведное негодование.
Она нервно обернулась назад, покусывая розовенькую губку и что-то прикидывая в уме. Со стороны казалось, что Сара думает. На самом же деле, в рыжеволосой голове была одна-единственная мысль: "А делать-то что?!"
- Ммм... Может, мы успеем пробраться на кладбище, а? - с надеждой поинтересовалась Сара у спутника, - Глядишь, выселим кого...
Девушка наивно полагала, что те вампиры, которые выглядели как-то не, ах, как презентабельно, легко выковыривались из своих могил против воли. Наивная, ну, почти святая простота!
Но проверить степень наивности не вышло. Ворота снова распахнулись, но на этот раз с оглушительным треском. Саре даже показалось, что они вот-вот разлетятся в щепки, а из ворот, как Цербер... Нет, даже, пожалуй, как стая разгневанных фурий, вылетел Герберт. Не успела Сара пискнуть, как длинные, сильные пальцы Герберта больно впились ей в горло ногтями и потянули вверх.
Девушка сперва ужасно испугалась, следуя логике человеческой привычки, что когда тебя душат - это очень больно и надо умирать. Герберт мог от души полюбоваться, как в первые мгновения милое личико Сары искажает страх, беснующийся тенью в глазах, а затем лицо в ужасе искажается. Сара даже ножками успела в воздухе немного подрыгать, поскрести руку Герберта и проститься мысленно со всем белым светом, с её ненаглядым Альфредом и неменее трепетно обожаемым и таким недостижимым Графом.
"Был бы он здесь..." - в голове тотчас сложилась такая яркая картинка, как Граф одним властным движением останавливает своего сына, даже не поменяв надменно холодного его прекрасного лица, а плащ за его спиною...
"Постойте-ка... Почему я не умираю?" - на лице девушки отразилось лёгкое недоумение. Она совсем забыла, что ей не нужен кислород, хотя, надо признаться, было больно, обидно и жутко неудобно. Ещё и Герберт приставал со своими правами собственничества.
- Нет, - огрызнулась Сара, показывая клыки, - Он мой! Я первая его увидела! - возмущаться было неудобно да и голос как-то утрачивает мелодичность, когда тебя держат за горло, , но чего только не сделаешь ради любимого.
- Не успел, - просипела торжествующе Сара, глядя на Герберта ехидно и торжествующе, - Он такой... ммм..., - закатив глаза, добавила рыжая, вспоминая, как горячая кровь Альфреда утолила хоть немного её первую жажду.
О, да, сейчас она понимала, насколько важно было для Герберта быть первым. Его самолюбие было так уязвлено! Сара видела это по его вспышке гнева. Пожалуй, будь она в более удобном положений, то даже посочувствовала бы фон Кролоку младшему, но пока приходилось сочувствовать только самой себе и вся надежда была на её Рыцаря в сияющих доспехах.

Отредактировано Sarah Chagal (09-07-2016 16:07:33)

+4

9

"Ооох, Сара!" - это было не удивительно, что перед ними захлопнули дверь. Да, вот так вот совершенно в стиле Герберта, другими словами - громко и так, что даже пряди волос на голове всколыхнулись. Ну, что тут скажешь - попытка прошла не очень успешно. Точнее, совсем не успешно. Но почему любимая этого не понимает? Или понимает, но считает, что все в порядке вещей?
Сара тянула совершенно ошалевшего Альфреда за рукав, что-то говорила про нахального Герберта, хотя куда Герберту было до нее самой? Он то хозяин в этом доме и имеет полное право выставить незваных гостей прочь, а тем более, если эти гости еще и какие-то права качают. Разве у них вообще есть какие-то права? В этом Шнайдер очень сильно сомневался. Но, видимо, у любимой было на это какое-то свое мнение. И пока юный вампир пытался понять, точнее вычислить, сколько они еще так протянут, рыжеволосая красавица уже вовсю строила какие-то еще планы. Вот как было ею не восхититься? С нее станется предложить и в склеп к фон Кролокам забраться, чтобы там день переждать. При этом настолько наглым образом, чтобы успеть занять гробы раньше хозяев, да еще и запереться там изнутри. Как это сделать, Альфред понятия не имел, но с дочки Шагала станется и такое предложить сделать. Хотя, эта идея была окончательным самоубийством.
- Боюсь это не самая хорошая идея, Сара и... - и снова Шнайдера обдало волной воздуха, но только на этот раз от того, что дверь как же резко распахнулась. И, если до этого юноша думал, что ему было страшно, то очень сильно ошибался. Да, на пороге так же стоял Герберт, но от того, какой уже совершенно неприкрытой яростью и злобой пылал его взгляд, захотелось завизжать и рвануть чуть ли не на крышу замка. Новоявленный вампир и опомниться не успел, как пальцы сына фон Кролока уже сжались на шее Сары, а сама девушка повисла над землей.
"Что он сказал? - от такого зрелища юный вампир окончательно дар речи потерял. О чем вообще была речь? Кого укусила? Впрочем, взгляд блондинистого вампира, будто желавший рассечь Альфреда на двое, объяснил все намного яснее слов. - Да будто я виноват в этом! Мне вообще не хотелось вампиром становиться!"
Что за безумный коктейль из эмоций сейчас царил в груди. Какая-то дикая смесь из ужаса перед вампиром, страхом за любимую и какой-то детской обидой в стиле "Я тут не виноват, зачем меня наказывать?!". И коктейль этот сковывал по рукам и ногам. Но, видимо, мало этого было - да, мало было Саре, что на ее хамство перед ними закрыли дверь. Она продолжала, причем так, что Альфред был уверен - сейчас Герберт просто свернет ей голову, если не оторвет совсем. Нельзя же так! Зачем Сара сама ведет себя к верной гибели?! Что из того, что, теоретически, вампира убить нельзя? Но если ему голову оторвать, проблематично будет в таком положении кровь пить!
- Нет! Сара, замолчи, прошу! - не выдержал Шнайдер и метнувшись к противникам, одной рукой вцепился в запястье Герберта, а другой попытался придержать девушку, чтобы у нее была хоть какая-то опора. - Герберт!
Ох, знал же юный вампир, что едва ли теперь умоляющий взгляд возымеет на белокурого вампира какой-то эффект, но сейчас слабо получалось планировать что-то наперед. Только вырвать любимую из лап вампира, а дальше уже видно будет.

+4

10

Оставив Франца Тибо в одиночестве, Кролок мерил ровными неслышными шагами длинный коридор, освещенный лишь сиянием луны, заглядывавшей в высокие окна. Подумать только, каков наглец... Пальцы графа сжимались в воздухе, точно мечтая завершить незавершенное и оторвать, наконец, голову дерзкому юнцу, посмевшему влезть с этой головой, по самую макушку в древние тайны, хранимые Кролоком несколько столетий. Вопросы, вопросы, вопросы - какое он имел на них право? И даже странная весть о том, что Лора Эрсан, быть может, не упокоена солнцем триста лет назад, не оправдывает его жажду поковыряться в далеком прошлом, в событиях, свершившихся задолго до его рождения. Острые длинные ногти вонзились в ладонь, позволяя не так давно выпитой крови выступить на коже и смешаться с кровью пажа Наполеона, в которой они были выпачканы. Францу Тибо и всем остальным, кого слишком интересуют дела былого, не пережить и двух рассветов. Едва Кролок выяснит, кому еще обезумевшая Хелен раскрыла его секреты, они обречены... включая саму Хелен. Она умрет первой. Она... давно должна была умереть. Граф слишком мягок, слишком трепетно лелеет в выстуженной ледяными ночами душе память о давних временах, иначе давно бы избавил себя от нее.
- Ваше сиятельство! - Негромкий шелестящий голос вампира из свиты ворвался в его мысли, заставив обернуться и... едва не убить говорившего взглядом, в котором плескалась сдерживаемая ярость. Вампир вздрогнул, попятился, склонился, продолжил чуть слышно: - Ваше сиятельство... беглецы вернулись. Я слышал их, слышал их у дверей. Их и Герберта.
Кролок медленно опустил веки, умеряя готовое вырваться безумие во взоре, возвращая ему привычную холодную прозрачность, и надменно искривил губы в улыбке. Сара, его звездное дитя, снова под сенью изглоданного временем замка, не сумела спастись, положившись на нелепых воителей, чудом избежавших участи торжественного ужина. Ну что ж, пусть все завершится здесь же, где и началось. Он взглянул на арку в конце коридора, которая вела в сторону бального зала, затем на собственную руку, испачканную в чужой крови, ставшей его собственной. Со вкусом слизнул крупную каплю, протекшую до запястья, воскрешая на языке вкус той, о которой мечтал, и чувство влюбленности в которую лелеял. Еще теплая... Хелен подождет, он убьет ее чуть позднее.

- Герберт, нет. - Негромкий, но отчего-то заполняющий собой все свободное пространство голос графа донесся из темных недр холла как раз в тот момент, когда Герберт, казалось, уже готов был с силой соединить пальцы в кулак, отрывая голову еще недавно столь почетной и неприкосновенной гостье. - Наверное, странное чувство, когда возвращаешься туда, откуда так хотел убежать?
Кролок медленно выступил из мрака, вытирая платком окровавленную ладонь, будучи полностью уверен, что сын не посмеет вопреки его словам убить жемчужину его бала у него же на глазах, пусть даже, вкусив ее крови, сам он и потерял большую часть ранее испытываемого к ней интереса. Сцена разворачивалась поистине душераздирающая... если бы только у графа была тонко чувствующая душа, способная оценить всю глубину драмы, связавшей этих троих, освещенных в дверях замка светом блекнущей в преддверии рассвета луны.
- Герберт, отпусти это прелестное дитя, - пальцы Кролока опустились на плечо светловолосого вампира, будто сдерживая его пыл. - Теперь она такая же, как мы все. И, быть может, впервые за целую ночь ей пришла в голову здравая мысль незадолго до рассвета - укрыться от солнца в замке. Я верно понял причину вашего позднего... или, вернее сказать, слишком раннего визита?
Холодный насмешливый взгляд впился сначала в Сару, отмечая нездоровую для человека бледность и отросшие острые клыки, видневшиеся между мягких, все еще похожих на лепестки цветов губ, а затем в Альфреда, трогательно свисавшего с руки Герберта. И он тоже... тоже вампир. А эта девочка шустра.

+3

11

За почти триста лет Герберту еще не доводилось видеть, прирастают ли у вампиров голосовые связки обратно, если их вырвать с мясом и отшвырнуть прочь. Еще немного - и он бы проверил. Подключил бы вторую руку с острыми когтями, разорвал бы нежную девичью плоть, позволил бы темно-вишневой крови брызнуть на свою одежду и волосы - пусть, в минуты звериного гнева ни одного вампира это еще никогда не портило. И какой эффектный способ заставить Сару замолчать! Еще немного - и Герберт оборвал бы на полуслове ее хриплые издевки и, может, даже вернул бы на краткий миг это восхитительное испуганное выражение, которым он не успел вдоволь насладиться, когда схватил девушку. Еще немного - и он бы с удовольствием посмотрел, как оторванная голова Сары смотрит на него с застывшей мольбой, ужасом и осознанием своей роковой ошибки, в момент подавившись и блаженством, подаренным первой кровью, и бравадой победительницы. Еще немного - и он бы увидел, как выпитая кровь Альфреда, некогда сладкая и дарящая жизнь, сливается с алым цветом ее платья и падает бесполезными каплями на каменные плиты. Пройдя через излишне говорливое горло Сары, эта холодная жидкость, утратившая и свою питательность, и вкус, который Герберт приписывал в своих мечтах этому милому юноше, больше была ему не нужна. Да и месть теперь казалась куда слаще.
Но сам Альфред... Ах, какой же он все еще был беспомощный! Сквозь бессмысленную смелость, с которой он кинулся к ним с Сарой и повис у Герберта на запястье, и идущий от его тела холод по-прежнему проглядывала та очаровательная, беззащитная хрупкость, что смогла привлечь фон Кролока два дня назад. А как он сейчас нервничал, как умоляюще смотрел! Из-под тех же ресниц, чуть блестящих в свете луны, мягких и тонких, и Герберт мог различить каждую. «Вот милаш», - пронеслось у него в голове практически против воли, и на какую-то долю секунды вампир почувствовал, как злость, разрывающая его мертвое сердце раскатистым и беззвучным внутренним рыком, уступает место каким-то растроганным и смешанным чувствам. Герберт вновь ощутил себя опасным хищником, возвышающимся над слабой и робкой добычей, которая находится в его власти, от смерти на волоске, чуть ли не карабкается по его руке, стараясь заполучить то, что дорого больше жизни. От этой мысли фон Кролок лишь коварно улыбнулся и поднял правую руку, сжимавшую горло Сары, еще выше, плавно, но беспощадно. «Ну же, еще пугливее, еще печальнее глаза сделай, ну Альфред. Тебе это так шло!»
И теперь это было единственное, чем несостоявшийся охотник на вампиров мог его порадовать. Герберт больше не слышал трогательного биения сердца, приводившего его в восхищенное возбуждение, больше не ощущал тепла от руки, сжимавшей его запястье, и не мог любоваться прежней стеснительностью, с которой Альфред еще совсем недавно вел себя с ним. Вон, тот настолько осмелел, что даже по имени его назвал! Раньше об этом можно было лишь мечтать.
- Вспомнил сразу, как меня зовут? – саркастически и опасно рыкнул Герберт, спрятал клыки за ухмылкой и немедленно вложил все свое презрение в быстрое движение свободной руки, которой манерно, но сильно щелкнул Альфреда по носу, вынуждая отшатнуться.
Он легко расправился бы с ними обоими, если бы из-за спины не послышался негромкий и властный голос единственного, кто мог сейчас спасти Сару от верной гибели. Надо было снять ей башку две секунды назад! Будь проклят Альфред, это из-за него Герберт промедлил! Не размыкая ухмыляющихся губ, вампир издал горлом короткий и тихий рык разочарования, но веское «нет» главы семьи и хозяина замка уже было произнесено. Отец обладал уникальной способностью усмирять его порой не в меру буйный пыл, и сейчас поставить удовольствие от кровавой смерти какой-то деревенской девчонки выше его авторитета для Герберта было немыслимо.
- Может быть, позже, - проговорил он угрожающе и полуутвердительно, понимая, что отныне судьба Сары находится всецело в руках графа.
В щедром и нарочито изящном жесте пальцы Герберта на шее девушки разжались, не оставив на алебастровой коже ни одного синяка и отпуская ее падать – на пол ли, в объятия ли Альфреда, фон Кролоку было все равно. Почти сразу он развернулся к гостям спиной, демонстративно отряхнул руку о ладонь другой и мягко высвободился из-под ободряющей отцовской руки, на которой заметил свежее красное пятно. «А ты кого терзал, позволь спросить?» - вопросительно взглянул Герберт на графа, с достоинством отходя от новоявленных вампиров на несколько шагов и готовясь понаблюдать за тем, что будет дальше.

+2

12

Господа хорошие, да разве ж можно было назвать хоть одну идею юной Шагал "хорошей"? Они могли быть воистину по-еврейски хитрыми, глупыми, наивными, но уж точно не "хорошими". Особенно для тех, кто оказывался в радиусе их поражения, а иногда и для самой Сары. Это, кажется, был именно тот самый случай, когда страхи Альфреда оправдались на все сто процентов для всех. Оправдались бы и на двести, если бы план Герберта по изведению Сары осуществился.
Девушка видела, как её робкий и трогательный спутник в один момент бросился на Герберта, словно отважный лев и... повис на его руке не львом, а котёнком. Милым котёнком. Если бы Сара могла в этот момент, когда пальцы Герберта крайне неприятно сжимают её горло (мы ведь все помним, что вампирам тоже бывает больно?), то она бы всенепременно умилилась. Ну, любила рыжеволосая котят. Особенно таких милых, большеглазых и отчаянных, поэтому в её глазах Альфред ничуть не упал, хоть и не сумел добиться от беловолосого вампира чего-то большего, чем едкое замечание. А уж чего-чего, а этому зубастому едкости было не занимать.
- Милый, не беспокойся..., - почти ласково просипела Сара, насколько вообще это можно было в её положении. Рука помощи от Альфреда та, что покоилась на ней, а не на фон Кролоке-младшем, была определённо полезнее. И, прошу заметить, гордость рыжей так же придушенно молчала, совершенно не обращая внимания за какие места юноша пытался придержать свою острую на язык подругу.
"Ещё немножко и я даже привыкну, если только..."
Да, если только Герберт не решит ещё повыше приподнять руку.
- Ой-ой, - сдавленно пискнула Шагал от боли, снова болтая своими хорошенькими ножками в воздухе.
Но, видимо, на сегодня для хорошеньких ножек и тому, из чего они росли, было достаточно бегания, дрыгания и прочих приключений, потому как, негромкое, но весомое "Герберт, нет" заставило ноги рыжей вновь ощутить соприкосновение с землёй. Но даже поддержка Альфреда оказалась невелика в сравнении с земным притяжением, благодаря которому юная Шагал почти сразу же шлёпнулась на пятую точку.
Но расплывшись в клыкастой и весьма довольной улыбке протянула....
- Граааааф! - о, боги, сколько было в этом слове ликования, обожания и нежности.
Йони Шагал так не радовался, когда в Песах он отдыхал. Да он так не радовался даже тогда, когда пересчитывал сэкономленные денежки за то, что ему удавалось на рынке обсчитать торгашей за мясо для похлёбки, подававшейся в таверне. А Сара радовалась даже не смотря на то, что сейчас уже от самого графа могла получить по шее в прямом и переносном смысле.
Она взглянула на Альфреда, но тот, похоже, не испытывал столь бурной радости от новой встречи с графом. Задержав взгляд на Альфреде, Сара одарила его благодарной улыбкой и коснулась его руки.
"Я тебя не брошу, мой хороший!"
И тотчас поднялась на ноги и направилась к графу, не удостоив Герберта даже взглядом. А так хотелось показать язык!
- Мессиррр..., - тихонько промурлыкала Сара, глядя вот так запросто в небесно-голубые глаза фон Кролока и смущённо улыбаясь, - Простите... простите неразумного Альфреда. Вы же знаете, что я не хотела уходить, а он... он лишь заботился обо мне. Он ведь не знал, что вы бесконечно добры ко мне.
Наверное, только со стороны было ясно, что бесконечная доброта графа, а вернее вера Сары в эту доброту, попахивала сумасшествием.
- Да, вы как всегда удивительно проницательны, - скромно потупив взор, но продолжая улыбаться, отвечала рыжая, - Впустите нас с Альфредом. И...
И, вдруг, словно маленькая девочка, жутко смущаясь шаркнула ножкой и затеребила живописные остатки подола, говоря тихо-тихо. Так, что даже чуткий слух вампира едва мог различить...
- И не сердитесь на меня, пожалуйста, - и уже громче добавила, - Я люблю...вашу ванную комнату..., - поднимая безумно честные (насколько честные вообще могут быть у еврейки) глаза.

Отредактировано Sarah Chagal (01-08-2016 22:10:28)

+2

13

"Что ж сегодня за день такой?!" - ничего не скажешь, день у бедного Альфреда не задался с самого начала. Если так посудить, начался он еще ночью, но начался он с того что сам юноша умер. Самое обидное было в том, что все это случилось после такого удачного спасения Сары и не менее удачного побега. И вот теперь они снова оказался в этом замке, на этот раз уже как "свои". Ну да, теперь они были другие сущности, но все такой же чужаки. И теперь несчастный юноша еще пытался, да, все так же, пытался защитить свою возлюбленную, но и в этом не особо преуспел. Милое дело - вот так висеть на руке у Герберта,  и умолять отпустить Сару. И ведь не отпустит. Что ему мольбы бывшего объекта интереса? Шнайдера же так можно было назвать, верно? Ведь что-то про любовь говорил и хотел кровь выпить. А теперь? А теперь все. И нет бы Саре молчать, она так еще и дразнит блондинистого вампира своими словами. Лучше бы помогла, вот правда...
Представление о том, как нужно спасать прекрасную даму из лап монстра, всегда было у Шнайдера несколько другим. Начиная с того, что едва ли в его воображении у этого самого монстра кроме клыков (на несколько размеров меньше чем были у Герберта) будут еще и белокурые волосы, правильные черты лица и такой весь сияющий наряд. Так подумать, то вообще сына фон Кролока едва ли можно было назвать монстром. Если не учитывать тот факт, что существа подобные ему убивают людей и пьют их кровь. Впрочем, дело сейчас было не в этом, а в том, что, как не крути, а Сара была в его "лапах" и сам вампир явно желал ее смерти. Ну, или не смерти, но на всякий случай, голову ей оторвать хотел.
"Да отпусти же ты ее, ради бога!" - быть может геройская попытка спасти любимую была бы более геройской, если бы несчастный Альфред не повис сейчас на руке Герберта. Будто котенок, вот правда. Такой маленький и бестолковый, а в драку полез. Ну, или почти в драку. Пожалуй, идея о том, чтобы попытаться ударить этого вампира или еще что сделать, была бы еще более проигрышной. Кто его знает, что тогда сделает вампир? Вдруг решит просто оторвать красавице голову, да и подарить прежнему объекту мечтаний.
"Вспомнил, представь себе!" - о, как же хотелось Шнайдеру, чтобы его взгляд смотрелся в этот момент хоть немного более грозным. Хоть самую малость. Хоть немного было бы вызова в этом взгляде. Если так посудить, терять юному вампиру было уже нечего. И потому Альфред только пальцы сильнее сжал, продолжая висеть и, при этом, продолжая молчать. Вот тогда новоявленные вампиры и услышали до боли знакомый голос за спиной.
"Граф? Неужели решил нас спасти?" - мысли эти настолько ошарашили юношу, что он сам разжал пальцы, а дальше девушка, будто спелый фрукт, упала ему в объятия. Правда, не так удачно, как мечталось Альфреду в его представлениях о рыцарях, но хотя бы коленкой или локтем в глаз не попала.
"Сара..." - а вот дальше захотелось взвыть, причем так сильно и громко. Пальцы разжались на тонкой девичьей шейке и обладательница этой шейки сначала в буквальном смысле, упала своему кавалеру в объятия, отчего несчастный Альфред рухнул на пол, но сразу после этого поднялась, поправила платье и направилась прямиком к графу, чтобы... да, видимо чтобы у него уже просит милости двум заблудшим вампирам.
"Ох..." - в первый момент юный вампир так и сидел на полу, хлопая глазами, но только Сара заговорила, как тут же подскочил на ноги. Нужно же выглядеть достойно, в конце концов. При всем этом, особенно после последнего обещания, смотреть в сторону Герберта было боязно. Да еще какое-то неприятное чувство засело в груди, понять которое, Шнайдер пока не мог.

+2

14

Какой хороший, покладистый, послушный мальчик! Глядя на то, как Герберт ослабляет хватку, позволяя Саре упасть, граф самодовольно кивнул с оттенком удовлетворения - вот так, правильно. Его власть в замке по-прежнему сильна, не дрогнула, не пошатнулась, что бы там ни думал себе Франц Тибо, чья вечность скоро нелепо и некрасиво прервется. Потому что не стоило, ох, не стоило совать свой нос в чужие дела... Пожалуй, и для Сары с Альфредом все это могло закончиться так же - с их побега могущество графа, кажется, и пошатнулось. С их попытки вернуться в мир живых, с их наивной веры, что, побывав у самой Смерти на балу, можно жить как и прежде. Обычными, невинными, счастливыми. Нет. Cтрах, который загнал их обратно в замок, страх перед дневным светилом, куда более жуткий, чем перед графом фон Кролоком, словно бы давал им защиту. Бойтесь, бойтесь, дети ночи, спешите под крыло властелина, увеличивая его мощь, и через год наравне с остальными склоните ваши головы в надежде вкусить свежей крови...
- Никогда, - чуть слышно произнес Кролок, обращаясь к Герберту и предупреждающе качнув испачканным в крови пальцем.
Это его маленькое рыжее удовольствие. И хотя оно подрастеряло былую прелесть в его глазах, лишившись трепетно бьющегося сердца, графу хотелось оставить нетронутым звездное дитя, спустившееся на грешную и погрязшую в пороке землю. Хотя бы потому, что оно само подспудно знало, где теперь его истинный дом.
О, мертвый бог, а она все та же. Восторженная, верящая в его безграничное могущество, очарованная и будто бы живая... Как славно, как это прелестно. И как жаль, что в Саре Кролоку уже не увидеть ту сияющую искру жизни, которая дразнила его голод, не согреться об нее. Единственное чувство, что властвовало им безраздельно, спало и не поднимало головы, теперь никак не отзывалось на ее голос, улыбку, игривый взгляд лучащихся соблазнительным пороком глаз. И все же остаться полностью равнодушным у него не получалось - легкая дымка очарованности, за которую он цеплялся прежде, разжигая в себе страсть, едва ли не любовь, еще витала вокруг них, хотя Кролоку и казалось чуть раньше, что выпитая на балу кровь полностью ее развеяла. Жаль, что Сара мертва. Он вкушал бы ее снова... и снова. Раздразнивая себя и проводя ее по тонкой грани между надеждой и безысходностью, упиваясь собственной властью и смакуя на языке горячую солоноватость единственного напитка, способного подарить ему мгновения чистого, ни с чем не сравнимого удовольствия.
- Мой падший ангел, дитя погасших звезд, - его белоснежно-кровавые пальцы с холодной нежностью коснулись растрепавшихся рыжих локонов, а губы дрогнули в насмешливо-надменной улыбке. - Вот так для юных мечтательных дев заканчиваются прекрасные балы.
Он подтрунивал над ней, играл с ней, но теперь - куда более открыто, чем раньше. И, что странно, был при этом для нее гораздо менее опасен. Будто бы смерть, сняв маску, оказалась смертью, однако ее истинный лик в конечном счете пугал меньше, чем неизвестность. Раньше их разделяла бездна - ее цветущую горячую жизнь и его ледяное безвременье, - сейчас же они были словно на одной стороне, с одного края бездонной пропасти, оставив живое и настоящее вне досягаемости и объединившись под сенью бесконечной ночи.
- И губку, - добавил Кролок, все так же улыбаясь. - Огромную мягкую губку. Теперь у твоих прекрасных ножек вся вечность, целая вселенная. Я не солгал тебе, мой свет, как видишь. Лишь слегка приукрасил действительность, в которой тебе предстоит эту вечность влачить. Потому что истина, к несчастью, не столь привлекательна, чтобы породить в невинной душе невыносимую тягу к приключениям, балам и любви. Ты вкусила запретный плод, темное дитя, явившись под своды моего замка. Стоило ли недолгое наслаждение того, с чем пришлось расстаться?
Он не сводил с Сары прозрачно-бледных глаз, изучая ее - новую, превратившуюся в кроваво-рыжую из невинно-золотой. Что же станет с Альфредом, еще одним пополнением его свиты, Кролоку в этот момент было безразлично.

визуализация)

http://cs630630.vk.me/v630630374/413a3/VGEe6mU25M0.jpg

+2

15

То есть как это никогда?! От неожиданности Герберт резко передернул плечами и так же стремительно обернулся к отцу, остановившись, отчего его длинные волосы неровными прядями рассыпались по складкам накинутого на плечи плаща. На пару секунд сквозь выражение уважительной сыновней покорности на его лице проступила разочарованная мольба, а затем вампир слегка опустил голову и сделал вид, что походя рассматривает свои блестящие когти. Пальцы согнутой в локте руки, еще минуту назад сжимавшие горло Сары, хищно и плавно царапали воздух, как царапали бы жертву, вырванную из их цепкой хватки коротким приказом. Возможно, потом Герберт остынет и перестанет жаждать ее конца – если подумать, кто Сара и кто он? Не по масти аристократу зацикливаться на какой-то девке, - но фон Кролок прожил уже достаточно, чтобы ощущать, какое фатальное и непоправимое значение слово «никогда» имеет для вампира. Они с отцом были здесь единственными, кто мог прочувствовать это сполна, и оба понимали, что граф только что даровал Саре вечность, которую та, по мнению Герберта, ничуть не заслуживала. Привыкший к уважительному отношению со стороны отцовской свиты, он не торопился простить девушке насмешки и злорадство. Да чтоб ей сто лет попадалась еда только под чесночным соусом!
Ну как так, почему граф не принял его сторону? Неужели после того, как он познает переродившуюся Сару, насладится ее тоской по прошлой жизни, пресытится ее яркой красотой, натешится, как новой игрушкой, и осознает, что не испытывает к ней никаких чувств, достаточных для того, чтобы приблизить ее к себе, будет так важно, жива она или мертва? Почему сразу «никогда»? Когда еще не отзвучали последние ноты музыки на балу, Герберту казалось, что он понимает отца – Сарой и ее очарованностью тот надеялся заполнить вечную пустоту внутри, но бал окончен, причем, очень некрасиво и по ее вине. Так не пора ли разрушить воздушные замки и признать  связь деревенской дурочки и трехсотлетнего вампира временной иллюзией?
Однако властелин детей ночи имел безграничное право забавляться до тех пор, пока он сам не решит прекратить, и делать это так величественно, издевательски и одновременно поэтично, как только пожелает. Герберт невольно залюбовался тем, с какой надменностью отец снизошел до смущенной Сары, властным спокойствием, так непохожим на его возмущение от упущенной добычи, завораживающим тембром и неторопливостью его голоса, за которыми скрывался хищник, так же, как и его сын, способный на жестокость. С минуты на минуту Герберт ждал, что граф приоткроет перед заискивающей девой все самое нелицеприятное, что только есть в мире ночи, разрушая ее радужный мир ванн и мягких губок до основания, и от этой мысли у него на губах играла коварная улыбка, которая при взгляде на хлопающего глазами Альфреда становилась еще коварнее. Граф никак не прокомментировал просьбу Сары простить «неразумного», и Герберту не терпелось узнать, каковы его планы насчет ее первой жертвы. «И этого тоже никогда?» – размышлял фон Кролок, изящно подкрадываясь к Альфреду сбоку. Его жест в воздухе пальцами изображал то ли то, как он тискает юношу, то ли как вырывает сердце у него из груди. Да-да, то самое, которое так любило дочку старого еврея, что Альфред позволил ей себя укусить. Наверно, отдался добровольно, влюбленный дурачок, раз ей было так вкусно! Уверенность в этом вновь разжигала в Герберте ярость отвергнутого красавца, и, желая, чтобы Альфред сполна прочувствовал ее, он делал вид, будто вот-вот нападет, пока граф занят разговором со своим темным дитятей.

+2

16

Она смотрела на него, а в памяти неотступно крутились какие-то смутные обрывки воспоминаний... И, вроде бы, это был тот бал, откуда Альфред забрал её, но в то же время Саре казалось, что нечто иное будоражит её память. Тело будто бы до сих пор отзывалось ощущением невесомой ткани на теле, а на языке до сих пор металлическим привкусом будоражила кровь, щекоча даже обоняние. Но, возможно, то была лишь недавно выпитая кровь Альфреда? И не было никакой чаши, что она принимала из рук того, перед кем сейчас стояла игривая, но покорная тёмной воле.
"Так было или нет?" - думала Сара, пытаясь отыскать в прозрачной голубизне глаз Кролока ответ.
Сейчас его глаза не казались такими таинственными и опасными. Для неё они были сапфирами небесного цвета. Небесного... того самого, когда по весне небо глубокое, светлое и такое безоблачное. Небесного..., того самого, которого ей больше не увидеть ни-ког-да! Жалеешь ли ты, Сара?
Но именно это самое "Никогда", что прозвучало из уст графа, даровало Саре крохотный, но такой соблазнительный шанс подольше задержаться в вечности. Да и не только ей, пожалуй. Она чувствовала, что Герберт не осмелится ослушаться отца. Ну, во всяком случае, надеялась на это, понимая, что от двойного соблазна вампиру будет крайне сложно удержаться. Но внутри неё всё ликовало - граф не выказал ни злости, ни пренебрежения. Не прогнал их обоих с Альфредом вон и даже был почти ласков с нею. Разве можно было желать лучшего исхода? Ну, если не иметь еврейской наглости, то нельзя, но не в случае с Сарой. Ей всегда хотелось чуть больше, чем она имела. Вот и сейчас ей жутко хотелось ощутить на себе расположение графа, как прежде или даже чуточку больше, ей хотелось её прежнюю большую ванну и губку. Или... (правильно!) чуточку больше, чем были прежде.
- Граф, - она улыбнулась ему, обнажая остренькие клыки, - Может, бал и закончился, но для меня началось нечто иное... Нечто большее и неменее захватывающее. И... простите нас за бал. Альфред..., - она обернулась к юноше, который как раз поднялся на ноги, - Мы ведь оооочень сильно сожалеем, что нарушили торжество графа, да ведь, Альфред?
По-большому счёту, Саре сейчас не нужна была правда, ей нужна была поддержка от Альфреда. Даже если бы он так не думал и хотел бы до сих пор кинуться на Кролока с колом, Сара считала, что такие подробности только всё усложнят. Она с детства усвоила, что если у папочки просто попросить прощения с самым искренним видом, то он простит быстрее, чем если ты начнёшь ему рассказывать о том, что тебе на самом деле было жутко весело кататься на овечках верхом, а теперь она упала и пришла в грязном и рваном платье. Зато весело! А что отдуваться родителям, загоняя овец обратно и стирая и штопая платье - это уже не Сарина печаль. Прощения-то она попросила.
Он коснулся её, и Сара, по привычке дышавшая, забыла, как это делать, закрыла глаза, самозабвенно поддаваясь ласке его пальцев. А ещё от них так маняще пахло, едва девушка по привычке снова вздохнула, втягивая носом холодный предрассветный воздух.
- Граф, вы так вкууусно пахнете..., - мечтательно протянула девушка, не открывая глаз и закусывая губу, - Нет, не приукрасили! - она резко распахнула глаза, полыхнувшие протестом, а затем накрыла руку графа, ласкающую её локоны, своею ладонью, - Вы мне не сказали и десятой части того веселья, что ожидает меня! - в её голосе чувствовался упрёк, но совершенно беззлобный, - Разве можно так обходиться с вашей милой Сарой? - рыжая улыбнулась ему.
Ей казалось, что воздух между ними до сих пор немного искрит и потрескивает. Или же это мерещилось ей из-за приближающегося рассвета, но Сара предпочитала верить в то, что она сейчас до сих пор чувствует - это притяжение к графу, как к мужчине, а не слепая вампирская покорность. И если бы не обострившиеся ощущения, то Сара ни за что бы не уловила боковым зрением движения Герберта, а так девушка сперва по инерции решив, что снова покушаются на неё, прижалась к груди графа.
- Герберт! - возмущённо вскрикнула она, оборачиваясь назад.
Хоть и понимала рыжая, что её опасность миновала, но доверия беловолосому не было, а тт ещё и на Альфреда покушался.
"Ну, держись, зубастый!" - зло подумала Сара, планируя месть. Надо же! Альфред был её, а Герберт смел к нему руки протягивать. Каков нахал!

+2

17

"Спокойно, Альфред. Нужно быть спокойным, иначе все точно полетит к чертям. Хотя, куда еще больше?.." – казалось бы, опасность миновала. Они здесь, в замке, где будет уже не так страшно ждать рассвета, скрываясь где-нибудь в темной комнате, а то, может, и в склепе, если граф окажет такую милость. Ох, юный вампир до сих пор помнил этот проклятущий склеп. Помнил как там пахло сыростью и от камней веяло могильным холодом. Еще немного и сам камень заберет жизнь, он будто вытягивал тепло и радость, а может для того, чтобы потом отдать ее тем, кто спал в каменных гробах. Шнайдер не знал, да и не мог знать. Он лишь чувствовал, как там было холодно и мерзко, а еще темно. Теперь же эта тьма казалась спасительной. Нет, юноша не сомневался в том, что все так же будет чувствовать противный запах, может даже ощущать холод. Или не будет? Чувствуют ли вампиры температуру окружающей среды? Почему столько вопросов, о которых несчастный Альфред теперь и не знает у кого спросить? Или узнать у графа? Или еще у каких вампиров? Как так фон Кролок сказал? Теперь они одни из них? От этого становилось не по себе, причем настолько, что, наверное, мороз бы по коже пробежал, если бы такое было возможно. Неужели есть кто-то, кто шел на подобный шаг осознанно? Бывший ассистент профессора до сих пор помнил разговор с графом в первый день, когда они пришли в замок. Тот обещал ему вечность, обещал исполнение всех желаний. Вот только… еще тогда Альфред понимал, что не хочет такой жизни. Все что ему было нужно, это быть рядом с Сарой. Чтож, это его желание исполнилось. Любимая была рядом, но только стояла сейчас рядом с графом, смотрела на него все тем же восхищенно-влюбленным взглядом, каким никогда не смотрела на Шнайдера. Даже когда он осмелился поцеловать ее, опьяненный тем, что красавица была так рядом с ним. И вот, она вернулась к тому, ради кого сбежала из замка. Ох, Сара, как же ловко ты все повернула…
И снова это неприятное чувство, когда ты всего лишь бедный юноша, рядом с тем, кто превосходит тебя во многом. Как же смело и раскованно любимая говорит с графом, как если бы они, действительно, были очень близки и… как же ласково сам фон Кролок говорит с ней, как тянется девушка за его прикосновением.
Альфред кусает губ, чувствуя, что не может отвести от них взгляд, но в то же время должен. Дочка Шагала просит его поддержки, да, поддержки своего Альфреда, своей первой жертвы и юный вампир не может отказать ей, быстро кивает. Вот только есть одна большая проблема. Он все так же здесь никто. Что если граф сейчас скажет, что Сара может оставаться, а ее незадачливый поклонник пусть проваливает прямо под восходящее солнце? Разве не об этом он мечтал? Пойти к горизонту – вот пусть и идет, пока солнце не превратит его в горстку пепла, или что там происходит с вампирами под действием дневного света. Однако, граф продолжает разговаривать лишь с Сарой, так, будто бы бывшего охотника на вампиров здесь и нет. Впрочем, может для графа и нет, но Герберт снова оказался тут как тут. Шнайдер и опомнится не успел, как тот уже снова тянул к нему ухоженные руки. Еще немного и сцапает! Может он решил, раз отец не разрешает ему убить Сару, то заняться ее поклонником? И что на это скажет граф? Альфред поджимает губы и старается отшатнуться в сторону, пусть и помнит, какой быстрой была реакция младшего фон Кролока и как легко тогда он останавливал все его попытки к бегству. Что там говорить, бедный ассистент и не сбежал бы, если бы не профессор, поспешивший на помощь. Теперь же… теперь было некому. Профессор если и увидит его, то точно на опыты отправит, Шнайдер был уверен. А этого очень сильно не хотелось.

+4

18

Герберт был недоволен, граф ощущал это буквально кожей. За триста лет рядом можно научиться чувствовать мельчайшие оттенки эмоций друг друга, а уж когда гнев и обида буквально пылают, трудно этого не заметить. И в самом деле, какая причина может быть у Кролока, чтобы оставить у себя двух беглецов, сорвавших бал и лишивших его паству законного угощения? Одного рыжего очарования Сары слишком мало для того, кто прожил несколько веков и успел вкусить все, что только было ему доступно, чтобы просто забыть обо всем. И тем не менее Кролок ее пощадил, поддаваясь эгоистичному желанию насладиться ею еще... только ли?
"Подожди, мой мальчик". Граф сделал в воздухе короткий, почти невесомый жест пальцами, призывая Герберта к терпению. Нет, он не встанет просто так, легко без всяких оснований, на сторону новоявленных вампиров, пусть даже одна из них ему приятна и так горячо просит за спутника. Нет, он не будет несправедлив к сыну, оставшемуся голодным по вине излишне резвого Альфреда, а затем и Сары, позарившейся на чужое угощение. Но он даст им шанс. Всем троим.

Кролок быстро проследил взгляд Сары, обращенный к ее возлюбленному. До настоящего момента он и слова не сказал про ассистента профессора, хотя девушка просила за него так настойчиво и игриво, что, будь он обычным смертным, над которым ее чары могли бы властвовать, наверняка бы согласился. Прослушал? Размышляет, как быть? Или и вовсе потерял всякий интерес к ставшему вампиром юноше, так, что даже принимать решение относительно него не желает? Пожалуй, пора разрешить загадку для того, чья жизнь сейчас в его руках, и кто находится на пороге замка, пока еще не имея полновесных прав в него войти и не желая оставаться за каменными стенами.
- Я опасался, что ты погибнешь от разрыва своего маленького сердечка раньше, чем я успею вкусить тебя. Потому и приберег столь многое на сладкое. - Граф коротко коснулся подушечкой указательного пальца очаровательного носика Сары. - Цена смерти и любви оказалась высока, но как легко ты платишь ее, дитя. Однако рассвет близок.
Игривость, неявной вуалью опутавшая его облик, рассеялась как туман, когда Кролок расправил плечи, приподнимая вверх подбородок и позволяя хищной улыбке скользнуть по его губам. Испорченный бал, сбежавшее угощение, смута среди паствы, доведенный чуть ли не до истерики Герберт - и за все это пара прелестных "простите"? Очаровательных "простите"?

- Раз вы хотите остаться, вы, познавшие вкус первой крови... Вам необходимо усвоить некоторые правила. Их не много, но они неукоснительны. Первое. - Граф мягко вскинул руку, вытягивая вверх длинный указательный палец, увенчанный острым и каменно-крепким ногтем. - Мое слово в моих владениях - закон. Кто с этим не согласен, может покинуть замок и эти земли прямо сейчас. Второе, - изящным жестом он разогнул еще один палец; перстни тускло блеснули в скудном предутреннем свете. - Моему сыну Герберту позволено все... - короткая пауза, за которую граф успел бросить выразительный взгляд на Альфреда, кажется, впервые с момента возвращения беглецов всерьез обратив на него внимание, - все, что я не запретил ему напрямую. И третье.
Граф замер, не спеша разгибать третий палец, затем растянул губы в улыбке и сложил руки в молитвенном жесте, обращенном вниз.
- Должен признать, вы немало натворили за эту ночь. - Он покачал головой в притворной строгости, за которой, тем не менее, пряталась строгость настоящая. - Ежегодные танцы прерваны, сохранявшаяся веками традиция нарушена, а моя паства осталась голодной. Даже Герберт остался голоден, потому не стоит серчать на него за плохое настроение. И... недооценивать его не стоит тоже, - добавил Кролок, чуть помедлив. - Все это получилось так... некрасиво с вашей стороны.
Еще один, на сей раз совсем мимолетный взгляд в сторону Альфреда. Нет, юноша, вы нисколько не забыты. И не прощены. Пока.

- Бал уже не вернуть, ночь близится к своему завершению. Торжеству придется подождать до следующей зимы. Однако вампиров, возлагавших большие надежды на кровь двоих смертных, ожиданием не насытить. Потому... Вы двое должны будете обеспечить мою паству трапезой, сравнимой с той, которую они потеряли, не вкусив. И трапезой, которая будет приятна моему сыну.
Третий взгляд на Альфреда - ледяной, колючий, насмешливый. Вот таков он, таинственный Грааль, который граф обещал ему полтора дня назад. Вот то самое дно, на котором таится высшее наслаждение - только руку протяни. Все ответы за завесой ночи, где время не властно над проклятыми, где крышки гробов и могильная плесень скрывают от бессердечной и безликой смерти существ, познавших неразгаданные тайны.

+2

19

оффтоп

Друзья, простите за такие тормоза - журнал выбил меня из ролевого ритма.(( Впредь не буду задерживать посты в этот эпизод, он в приоритете.

Герберт повернулся на звук своего имени, прежде чем понял, что обладатель зовущего его голоса не стоит внимания. Он машинально откликался на этот зов триста, двести, сто лет назад и, пожалуй, собственное имя не утратит над ним власти и еще через несколько веков, и до скончания времен. Герберту было не спрятать его за титулом, как это делал отец, - обычное имя графа в этом замке знали единицы, а те, кто знал, едва ли осмелились бы назвать его так в глаза. Разве не хороший способ добавить себе зловещего шарма безымянного существа и предать забвению то, что связывает тебя с болью прошлого? Способ даже более действенный, чем сменить имя, что за столетия, наверно, приходит от скуки в голову многим вампирам… Но только не Герберту, потому что тот, кто дал ему это имя, дважды подарил ему жизнь и не заслуживал подобного неуважения.
«Ну что «Герберт»? Я уже триста семнадцать лет, как Герберт!» - подумал он с ухмылкой, которая, больше не обращенная к Альфреду, из коварной перешла в издевательски-изумленную. Сара ничего не могла сделать, ничего. Ее слово, ее мольбы, ее хитрость и обаяние, ее желания, ее молодое девичье тело, законсервированное в вечности, которым она прижалась к графу, – все это не стоило в глазах Герберта ни гроша. Миг – и он уже смотрел мимо вампирши, поверх ее рыжей головы, на легкий жест отца, призывающий его к ожиданию. Только этот короткий знак, адресованный лишь ему одному, и заставил Герберта отвернуться от Альфреда корпусом, поправить упавшие на грудь волосы и, вместо того, чтобы перебить отца возмущенным «Как? И этого тоже никогда?!», попытаться погасить свои неуместные эмоции в рассматривании ногтей.
Никто не должен был и пикнуть, пока царь вампиров говорил. И надо сказать, что с каждым его словом буря негодования у Герберта внутри немного стихала – отец все же был на его стороне и выглядел таким холодно-довольным, будто у него есть план действий! Когда речь зашла о Герберте, тот улыбнулся и, в несколько изящных шагов преодолев расстояние между собой и графом, встал с ним вровень, по правую руку, лицом к новоявленными вампирам, всем своим видом показывая, что место это очень престижное и он к нему давно привык. В этот момент, несмотря на то, что отец не дал ему утолить свою жажду мести прямо сейчас, Герберт чувствовал обнадеживающее единодушие с ним. Они стояли вместе, практически рука об руку, против оскорбивших его существ, которые либо подчинятся повелителю и будут с ним заодно, либо исчезнут вовсе.
«Они. В моей. Власти!» - эта мысль была если не как глоток крови, то уж точно как глоток свежего воздуха – для смертных. О, оголодавшие подданные графа, которым тот обещал изобильный год, несомненно, будут рады, если Альфреду с Сарой удастся заманить одного из жителей деревни в замок и отмыть его от гнусного запаха чеснока. Пожалуй, будет рад и Герберт – он тоже вампир, и у него тоже есть инстинкты и потребности. Вот только потребности эти гораздо шире, чем у еле передвигающих ноги обитателей местного кладбища. Чего еще ожидать от существа, которое даже при жизни всегда желало немного не того, чего все остальные? Да, кровь ни одного из деревенских жителей не заменит в полной мере Герберту то, что он потерял в эту праздничную ночь.
Фон Кролок хотел намекнуть об этом отцу, но передумал. Во-первых, Альфред и так наверняка понял, чем являлся для Герберта, без лишних незаслуженных комплиментов и лестных сравнений. Во-вторых, им с Сарой лучше не знать заранее, какой замысел только что зародился у фон Кролока в голове – это уничтожит все веселье от выполнения заданной графом задачки. Герберт хотел бы посмотреть на их лица, когда, попробовав на зубок кровавое подношение, он скажет, что оно не очень-то ему и понравилось. Интересно, как тогда поступит отец?..
Впрочем, всему этому не суждено сбыться, если они продолжат стоять здесь и наводить время.
- Но отец! Солнце совсем скоро взойдет, - напомнил Герберт. «Какой ужас, какая жалость», - читалось в его удивленно-обеспокоенной интонации. – Ты уверен, что они успеют разыскать себе достойную замену и вернуться до рассвета? – Он не волновался за судьбу парочки, разве что чуть-чуть жалел, что не станет в этом случае свидетелем их фиаско. Герберт поднял эту животрепещущую тему ради устрашения, чтобы Сара и Альфред прочувствовали, какая их ожидает опасность и как мало у них времени. Жаль, им еще ни разу не доводилось видеть оставшуюся от вампира кучку пепла – тогда бы они уже умоляли графа на коленях пустить их в склеп.

+2

20

Ох, уж этот взгляд Альфреда! Она чувствовала его взгляд кожей, будто раздосадованный юноша был готов прожечь в ней дыру. Как хорошо, что вампиры так не могут. Или могут? В папиных историях они многое могли, но проверять на собственной шкурке не хотелось.
"Альфред, ну, ты же хочешь укрыться от солнца?" - досадовала рыжая, ей было не очень уютно, что Шнайдер был свидетелем их с графом такой беседы, но не могла же она Альфреда отправить с Гербертом договариваться. Поэтому приходилось говорить с фон Кролоком. Как умела уж, не обессудьте!
Но это было бы слишком просто. Да, слишком. Саре, конечно, хотелось остаться безнаказанной, как в детстве, но Кролок - не папочка, хотя неизвестно, кто вреднее, но кровные узы всегда брали своё. Вот и сейчас граф не мог обделить своего сына, даже не смотря на весь игривый разговор с Сарой.
- Я приобретаю много больше, - ухмыльнулась рыжая.
Конечно, тут вам и иная жизнь, и Кролок, и Альфред. Правда, ещё и Герберт, но не бывает же, чтобы всё было так, как хочется.
Она щурилась от его прикосновения, будто сытая и довольная кошка, мерцая зелёными глазами из-под ресниц кокетливо, но в то же время чуть настороженно, будто где-то глубоко в душе всё равно боялась, что её прогонят. Хотя интуиция говорила об обратном. Правда о том, что нужно сделать, чтоб остаться, интуиция молчала, зато заговорил граф.
Сара отошла, слушая графа и упорно игнорируя Герберта. Ровно настолько же упорно, насколько делал это он сам. И эта взаимность, пожалуй, лишь больше подчёркивала, что они друг для друга "персона нон грата". Конечно, не будь здесь графа, драма бы развивалась по накатанной, но даже решение хозяина замка не могло заставить этих двоих по доброй воле смириться с совместным сосуществованием. А камень преткновения стоял рядом с Сарой и тоже был вынужден выслушивать условия пребывания в замке.
"Ну, конечно! Даже если мы сюда приведём табун девственниц... ой, простите, девственников, то Герберт останется недоволен исключительно из принципа!!" - Сара надулась, мысленно бунтуя и одаривая беловолосого таким взглядом, что будь тот человеком, то непременно провалился бы сквозь землю.
Но молчала, не перебивала графа, лишь гневно сверкая глазами и пытаясь чем-то занять руки. Конечно, граф не мог поступить иначе, но кто ж просил Герберта-то масла в огонь подливать!
"Жалко ему, поглядите!" - Сара не удержалась и презрительно фыркнула, - "Ну, граф же не настолько олух царя небесного, чтобы... А вдруг? Да неееет же... Нет!"
- Граф, вы же не думаете, что мы сможем удовлетворить взыскательный вкус вашего сына..., - она предельно вежливо сделала реверанс в сторону Герберта, - За каких-то... каких-нибудь полчаса?
"Ну, давайте же, граф! Ну, скажите же! Вы же сами понимаете, что других дураков вам так просто не найти, чтоб они привели вам ужин!! Не заставляйте меня проситься переждать с Альфредом день, а пойти потом..." - думала Сара, с деланной покорностью, но очень выразительно глядя на графа.
Страшно, Сара, ох, страшно! Но кто ж спорить-то рискнёт?

+2

21

Он словно в западне. И чем дольше Альфред слушает о чем говорит Сара с графом, тем только сильнее становится это чувство. Только на этот раз, все как будто иначе. Шнайдер не перепуганный мальчишка, у которого начинают трястись руки, а сам он становится бледнее смерти или же, наоборот, заливается румянцем от смущения. Ему страшно, очень страшно, может так страшно, как еще никогда не было, но страх этот заставляет оцепенеть, при этом превратиться в слух. Каждое слово, каждый жест графа. О, как же сильно его слова задевали сейчас. Что он знает про любовь? Зачем этот вампир говорит все эти слова Саре? Разве вампиры вообще способны любить?
"А вот и проверишь, Альфред", - ехидно звучит в голове собственный голос. Вот стал Шнайдер вампиром, это изменило что-то в его чувствах к дочке Шагала? Нет? Нет же? Иначе почему так неприятно видеть любимую рядом с другим мужчиной, а тем более тем, ради кого рыжеволосая красавица сбежала из дома, который засыпал ее подарками и комплиментами.
"А что сделал для нее я? Что там говорить, я и спасти ее не смог..." - и снова осознание больно ужалило по самолюбию. Да, не смог. Сара все равно стала вампиром и более того, покусала еще и его самого. И что теперь? Теперь вернулась к своему создателю, да еще и поклонника своего с собой притащила. Зачем только? Если бы он был живым, еще хоть какая-то польза, а так...
И вот хозяин замка объясняет правила. Значит ли это, что они могут остаться? Точнее, значит ли это, что может остаться Альфред вместе со своей Сарой? Это неведение сводит новоявленного вампира с ума. И когда граф смотрит на него, то если бы у Шнайдера было дыхание, его бы напрочь сперло. Нет, все это было понятно - если они хотят остаться здесь, хотят быть относительно целыми. И то, что Герберту здесь все позволено это тоже понятно. Альфред бросает взгляд по очереди на каждого из вампиров. Но что же... что же ждет их с Сарой? Бывшему ассистенту профессора по-прежнему не давали слова, а сам он не решался заговорить. Как не крути, а понимал, что находится здесь не на хорошем счету. И это еще мягко сказано. По чьей вине вампиры, а главное, Герберт, остались без праздничной трапезы? Альфред. Профессор был уже не в счет, потому что сейчас был вне зоны досягаемости вампиров. По крайней мере Шнайдер очень сильно на это надеялся.
"Лучше уходите отсюда, учитель..." - мысленно просил он, понимая, как горько становится на душе от всего этого. Что же делать теперь?
Граф говорит свои условия. От условий этих новоявленному вампиру становится совсем уныло. Он бросает умоляющий взгляд на свою огненную красавицу. Она тоже понимает, что это не делается так просто. К тому же, вот только что они вернулись с неудачной охоты. А граф требует жертву равносильную той, которая была. Плохо дело. А тем более, когда рассвет уже близко. Сара довольно аккуратно озвучивает те же мысли и Шнайдер невольно кивает в ответ, снова не сводя с фон Кролока взгляда. А это, надо сказать, тяжело испытание. Вот она - вечная жизнь, просил ты ее или нет. Наслаждайся.

+4

22

Когда Герберт встал рядом и занял свое место по праву возле отца, Кролок едва заметно, но удовлетворенно кивнул. Так-то лучше. Свар и ссор в своем окружении он не любил - какой в них смысл, если впереди вечность? Провинившиеся должны быть наказаны, и... на этом, пожалуй, все. Остальное воспринималось графом как ненужная суета, в которую он не желал быть втянутым. По крайней мере, до тех пор, пока это не касалось напрямую Герберта. Ущемлять собственное дитя в счет пополнения свиты он бы не стал. Однако и дитя не должно выходить за определенные рамки и забывать, кто оно есть. Впрочем... об этом позднее. Если возникнет необходимость.
Редки случаи, когда вампир добровольно откажется от человеческой крови, удержать его может крайне немногое. Что перевесит у Герберта - эстетическое начало или природа вампира? Или же Сара с Альфредом извернутся и сумеют выискать симпатичного юношу... или отмыть до приличного состояния какого-нибудь из деревенских уродцев? Эта дилемма вызывала у графа пусть и слабый, еле заметный, но все же интерес, а потому он держался за нее, как еще день назад - за образ прелестной девушки, безоглядно доверившейся ему.
- Солнце... - он чуть улыбнулся, полуприкрыв веками глаза. - Конечно же, они не успеют, - он мягко поправил прядь золотых волос на плече сына. - Если солнце сожжет вас, дитя, это будет крайне прискорбно... для всех нас. - Это было сказано уже Саре, с настороженной нервозностью взиравшей на графа.
Альфред все так же не произнес ни слова, но Кролок одарил взглядом и его. Что-то в молодом ассистенте определенно изменилось после обращения. Все меняются, это неизбежно - природа зверя выстуживает душу изнутри, заставляет быть более жестоким, чтить закон выживания и куда меньше обращать внимание на гнетущую тяжелую мораль, ранее удерживавшую от неблаговидных поступков. Но граф пока не замечал в Альфреде тех глубин, которые надеялся раскрыть в момент, когда обещал ему бесконечное наслаждение, и позднее, уже на крыше, покой под покровом пугающей неизвестности.
Юный робкий звереныш, так опрометчиво променявший недолговечную, а оттого столь ценную симпатию Герберта на рыжую проказницу, что обвела его вокруг пальца с завидной ловкостью. Сумеет ли он заслужить свое место под сводами черного замка?
- Ну разумеется, я предоставлю вам кров.
Кролок почти приглашающим жестом развел руки в стороны, копируя самого себя пару суток назад - в ту ночь, когда Альфред и его пожилой наставник появились у ворот замка. Сколь много произошло с того момента, сколько много изменилось... для всех них. Кроме, пожалуй, самого графа, перешагнувшего еще одну крохотную, почти незаметную ступень на своем бесконечном пути, ведущем в никуда. Пальцы его аккуратно коснулись следов засохшей крови на шее последней жертвы, уже познавшей болезненное наслаждение чужой смерти.
- Только, - насмешливый взгляд графа метнулся от Сары к Альфреду, - не в том помещении, где проводим день мы. Тревожить наш сон запрещено. Но вы с господином профессором этого не знали, ведь верно? Иначе не посмели бы ворваться туда при свете дня, - его темные губы не совсем правильной формы изогнулись в саркастической улыбке, а бледные льдистые глаза вновь ожгли Сару холодом. - Ты лишила его языка, дитя?.. Несчастный юноша.

+2

23

А Сара схватывала на лету – да, вкус у Герберта был взыскательным, не то что у тех, кто хватает первого оказавшегося в опасной близости. Чтобы просто утолить жажду, сгодилась бы, пожалуй, и кровь пожилого профессора, как людям обычная вода из реки. Но когда вонзаешь клыки в шею человека, который тебе физически и эмоционально приятен, удовольствие больше вдвойне, словно это хорошее, выдержанное вино из местного погреба. И это тоже чертовке еврейке было великолепно известно, ведь она выпила своего героического воздыхателя, а не Абронсиуса, хотя все вместе сбежали… Возможно, окажись первой жертвой Сары вместо Альфреда профессор, чью наглость и побои зонтиком Герберт, естественно, не простил, вампир относился бы к ней по-другому – посмеялся бы над иронией судьбы старикана и в благодарность замолвил бы за Сару словечко перед графом, чтобы тот дал ей дневное убежище в могиле посуше, а то, ей-богу, жалко же такого шикарного платья.
Ах если бы, ах если бы! В реальности Сара, забрав все самое вкусное, вырыла могилу самой себе, и, к ее несчастью, не в прямом смысле, а в переносном. А между прочим, живой Альфред сейчас мог бы стать для нее очень хорошим подспорьем в сложившейся ситуации, компенсировав Герберту и сорванный бал, и стресс от самодельного распятия, и не надо было бы рыскать по деревне в поисках другого угощения, благо этот дурень молчит и даже не пикнет. Но при этом он совершенно, бесповоротно и отвратительно мертв и непригоден в пищу, а Сара не заслуживает даже… Тут мысли Герберта, в которых он изгонял вампиршу из каждого темного угла замка поочередно, остановились, потому что вампир сразу вспомнил, что граф может считать иначе. Герберт деликатно скосил глаза на пальцы отца, которыми тот дотронулся до пятен запекшейся крови на шее девушки, и с заранее всколыхнувшейся внутри ревностью попытался отыскать в этом жесте скрытую нежность. Вдруг графу еще не надоела едва не потерянная игрушка, и он приведет ее с собой в их склеп, где могут почивать только избранные? Такой кров для новеньких Герберта категорически не устраивал, несмотря на то, что обрати он Альфреда лично, определенно захотел бы взять его к себе под крылышко и побаюкать. И если бы так получилось, отец имел бы полное право не разрешить - в конце концов, это же фамильный склеп! От слова «фамилия». И фамилия Сары красноречиво намекала, что ни за какую родню, даже дальнюю, она Кролокам не сойдет. Вот и пусть отсиживается в каком-нибудь чулане!
«Теперь уже без царской кровати с балдахином, и спать будет не так мягко», - подумал Герберт, со злорадным удовлетворением кивая последовавшим за приглашением словам отца, а затем захихикал, решив, что раскусил его коварную игру. Да граф же откровенно глумился над Альфредом, бессовестно щекотал бедняге нервы и провоцировал признаться! И как остро, как хитро! Интрига состояла в том, что вампиры не могли знать точно, кто в тот день пытался нарушить их покой, бегая по склепу и открывая гробы. Куколь, судя по пантомиме, которую он изобразил хозяину вечером накануне Бала, винил во всем Шагала и его зазнобу, устроивших в склепе настоящую оргию, однако граф не торопился принимать это на веру. Во-первых, так вести себя в склепе хозяев для новоявленных вампиров было бы просто самоубийством, а они, очевидно, вовсю наслаждались обретенной вечностью. Во-вторых, пар следов на пыльном полу усыпальницы оказалось на одну больше, чем следовало из рассказа Куколя… Обо всем этом Герберт услышал от отца после своей неудачной охоты на Альфреда и потом забыл, отвлекшись на переодевание к Балу, танцы и досадное завершение праздника. Тем интереснее было сейчас вспомнить об этом инциденте. Удивительно, каким странным образом графу порой удавалось развеселить сына. Ну как после этого ему не подыграть?
- Куколь и то больше звуков издавал, когда рассказывал нам о вашем визите, - согласился Герберт, наслаждаясь получившейся шуткой, глядя на Альфреда с картинной обеспокоенной улыбкой: «Что? Языка лишила? Какая жалость!» - и благосклонно дотрагиваясь до плеча отца в знак того, что спихнуть на двух охотников на вампиров проделки Магды и Шагала действительно хорошая идея.

+2

24

Ох, и зря Герберт её недооценивал! Может, милая мордашка Сары и располагала к тому, чтобы принимать её за деревенскую простушку, но таковой она всё-таки не являлась. Хитрая рыжая кудряшка, может и не могла утереть носа семейству фон Кролоков, но дать себя в обиду и упустить свою выгоду - это нонсенс. И уж точно Сара сейчас не могла себе позволить вот так вот безвременно кануть в Лету на самом пороге замка. Ну, уж нет! Коли довелось ей по милости графа стать вампиром, то уж, как говорится, извините-подвиньтесь, но какой-то избалованный зубастый мальчишка (к тому же положивший взгляд на Альфреда) не сможет ей помешать оказаться в спасительной тени замковых стен, а если повезёт, то и под плащом самого хозяина этих земель.
Она старалась не обращать внимания ни на Герберта, ни на его хихикание, ни на повисшее молчание со стороны Альфреда. У рыжекудрой уже назревал в голове кое-какой план, но для этого ей просто позарез нужна была помощь уже даже не графа, а мило молчащего Альфреда.
"Альфред, золотце, а всё-таки есть кое-какое преимущество в симпатии Герберта к тебе..." - она скосила глаза на юношу, но продолжала держать ушки на макушке, вдруг граф скажет что-то важное или сменит гнев на милость?
Впрочем, непонятно, что было хуже - милость графа или его гнев, но проверять это Сара не желала, они и так достаточно набедокурили. Хотя, простите, а кто это - "они"? Альфред и профессор.
"А я-то тут тогда причём?" - внезапная догадка осенила юную Шагал - "Я вообще эта... как её... жертва обстоятельств" - девушка было открыла рот, чтобы озвучить сию мысль, но перебивать Кролока не решилась. Лишь мило улыбнулась, скромно демонстрируя клыки, будто бы в подтверждение того, что солнечные лучи ей прямо-таки противопоказаны.
Чувствуя прикосновение графа, Сара прикрыла глаза от удовольствия и какого-то подспудного ощущения опасности перед лицом графа.
"Так, Сара, не расслабляйся" - она настойчиво отгоняла от себя такой манящий образ графа, которому так играючи удавалось завладевать вниманием. А пока у неё была лишняя секундочка на раздумье, Сара внезапно для самой себя передумала. Она подошла поближе к Альфреду и осторожно взяла его за руку.
- Премного благодарны, граф, - девушка слегка поклонилась Кролоку, когда тот, наконец, проявил гостеприимство к двум заблудшим вампирам.
"Ну, как же я его одного-то на произвол судьбы оставлю?" - она кокетливо захлопала ресницами и улыбнулась, вспоминая их первую встречу лицом к лицу в ванной. Казалось, с тех пор минула целая сотня лет, хотя не прошло и недели, а столько всего успело поменяться, но смущение Альфреда и собственный трепет она не забудет никогда.
"Он так мил даже сейчас... А эти двое издеваются ещё" - думала она. За Альфреда даже стало как-то обидно, а вот себя Сара вообще считала теперь причастной к этому недоразумению по чистой случайности, но попробуй теперь докажи графу, что она не очень-то хотела уходить с бала, даже не смотря на то, что могла стать ужином для целой своры вампиров. Но некая тень нежности и симпатия к ассистенту профессора не давала рыжей корчить из себя невинного агнца на закланьи.
Теперь она считала, что они имеют практически полное право пройти внутрь, осталось лишь, чтобы хозяева подали пример, а там оставался прямо-таки сущий пустяк - удовлетворить Герберта, но не так, как ему хотелось некоторое время, а накормить его, чтоб он хотя бы не особо придирался, не говоря уж о том, чтобы оставить Сару и Альфреда в покое.
Она по человеческой привычке тяжело вздохнула в задумчивости.
- Альфред, а скажи мне, у вас с профессором с собой были ещё какие-то вещи помимо тех, что нужны для лазания по вампирским склепам? Одежда, например... Хотя, с другой стороны, тёплые носки, штаны и рубашка всегда пригодятся человеку в холодном склепе, - размышляла она, - Так есть или нет? Не спрашивай зачем, я потом всё объясню, - попросила она и обернулась к графу, - Мой дорогой граф, а позволите ли вы мне перед очередной охотой принять ванну?
"А, может, и проводите заодно..." - мысленно усмехнулась рыжая.

Отредактировано Sarah Chagal (22-11-2016 08:29:22)

+1

25

Тем временем спектакль под названием "Добро пожаловать обратно в замок" продолжался. Все те же действующие лица, все та же тема разговора и все те же страсти. И все так же Альфред упорно продолжал изображать предмет мебели. Почему? Все по той же причине - никто не давал ему слова. И никто не сказал, что в его статусе "нарушителя спокойствия и случайно первой жертвы Сары" что-то изменилось. Более того, ему явно дали понять, что так и есть, а значит, если Шнайдер останется в этом замке, придется еще и втираться в доверие. Как же мерзко от этого стало, что просто словами не передать. Да только, что еще сделать? Поздно пытаться что-то изменить. И прежде чем думать какие-то другие варианты, нужно найти себе какое-то убежище. Пока вариант был только один.
Замечание на счет того, что остаться в склепе фон Кролоков им нельзя, было еще очередной шпилькой. Никто, вроде бы, и не говорил, что Альфред и Сара просятся туда. Честно признаться, у Шнайдера и желания снова там появляться не было. Если их все таки пустят в замок, то они, пожалуй, найдут какой-то вариант. Да хоть в кладовой или еще какое место, куда солнечный свет не попадает. Но только не склеп.
На слова графа стоило ответить. И стоило ответить правильно, потому что от этого зависело очень многое. Хотя бы то, что у них с Сарой появится на какое-то время кров. Может было и глупо думать о том, что после они смогут уйти отсюда вдвоем, когда немного свыкнуться с вампироской жизнью, но, как известно, надежда умирает последней.
- Простите, граф... - наконец, заговорил Альфред поймав взгляд фон Кролока, но после смиренно опустив голову. - Это было весьма глупо с моей стороны.
"Тем более, что я не знал, что после этого еще и стану одни из вас..." - может стоило сказать, что тогда в склепе он так и не смог вбить кол в грудь хозяина замка, но, пожалуй, лучше было вообще не упоминать о том, что такая попытка вообще была. А то все может закончиться плохо. Кто из знает, этих вампиров, может они жутко злопамятные и решат прикончить бывшего охотника на вампиров только за то, что он этим охотником когда-то был.
Сказать, что больше не будет? А зачем? И так ясно, что не будет. Кто его знает, вдруг вампир и осиновый кол в руки взять не сможет? Да и захочет ли? Себе подобных убивать это, пожалуй, слишком.
"Ты будучи человеком их убить не смог, а теперь уж куда?" - а теперь даже смотреть на ухмыляющихся вампиров не хотелось.
Сара взяла его за руку и Шнайдер сжал ее ладонь в своей. Так стало хоть немного легче, потому что любимая была рядом с ним, а не красовалась перед графом, отчего становилось только хуже. Хуже Альфреду, ясно дело.
- Да... оставалась... - пробормотал новоявленный вампир, удивленно посмотрев на девушку. Теплая одежда точно осталась в комнате, где они ночевали, а вот другая. Юноша опустил взгляд, разглядывая камзол, который тогда удалось забрать у одного из вампиров. Одежда самого Альфреда осталась где-то там, где того вампира удалось перехватить. Что с ней стало бывший охотник на вампиров не знал. Может так и валяется там же, где ее бросили. Хотелось расспросить у дочки Шагала к чему ей все это, но Сара уже отвлеклась на другое. Принять ванну?Она что, серьезно?! Нашла время! Сейчас их судьба решается, а ей лишь бы только в теплой воде плескаться!

+3

26

Граф играл на догадках, не обоснованных до конца. Никаких прямых доказательств того, что профессор с Альфредом (вернее, кто-то из них, поскольку лишний почти затертый след был только один) в светлое время суток бродил по их склепу, у него не было. И более всего его озадачивал тот факт, что оба вампира, и Герберт, и сам граф, после таинственного визита остались живы... По крайней мере, в том занятном смысле, который необходимо вкладывать в это слово, лишь бы провести разделение между мертвецами тихими и со временем гниющими и мертвецами, времени неподвластными. Разве эти храбрые бойцы, балансирующие на грани между жаждой познания и желанием спасти дочь Шагала, упустили бы шанс взять верх над хозяевами замка? Или... тот, кто бродил по их дневному пристанищу, всерьез поверил в слова о бесконечном блаженстве? Все это донельзя любопытно. Однако время упущено, ситуация уже не несет никакого смысла, а сам пугливый юноша присоединился к сонму тех, кому нет никакого резона бродить по чужим склепам в часы, когда солнце освещает бренную землю.
Герберт довольно быстро раскусил задумку и поддержал отца, ставя в укор Альфреду то, что могло и не иметь к нему никакого отношения. И - о, чудо! - это заставило молодого ассистента заговорить. К счастью или к сожалению, но Сара не лишила юношу языка. А тот с помощью этого самого языка подтвердил, что именно он топтался возле гробов фон Кролоков, пока те мирно почивали в ожидании вечера. Каков наглец, несмотря на ангельскую внешность и невинно хлопающие ресницы. Достойная пара своей хитрюге-возлюбленной.
Кролок полушутя погрозил Альфреду пальцем, но взгляд его при этом был холоден и жёсток. Привычку лезть к хозяевам в неурочное время следовало оставить в прошлой, человеческой жизни, вместе с множеством предрассудков, переживаний и, разумеется, гнетущей дух моралью. Теперь этот дух мог беспрепятственно воспарить над человеческими бедами, вкушая вечность, и тому, кто вернулся к рассвету в замок, следовало понимать это лучше всех. Как... например, Саре.
Губы графа дрогнули, уголки приподнялись чуть выше. Кажется, эта ситуация действительно заставляет его улыбаться сверх всякой меры. Притом, что всего лишь меньше часа назад он был готов оторвать пару непослушных голов. Гнев, впрочем, никуда не исчез - просто затаился внутри, ожидая удобного момента, чтобы показать непочтительной пастве, по чьей милости они имеют здесь кров и защиту. Но факт есть факт. Если вечно юный паж вел себя поистине непочтительно, забывшись, то Сара и Альфред, похоже, действительно жаждали остаться. Что ж, при таком раскладе можно и Грааль поискать - пусть даже для каждого страждущего он заключает в себе что-то свое. Да вот хотя бы... и ванну с пеной, в самом деле. Чем не приятное времяпрепровождение в вечности?
- Она к твоим услугам, мой рыжий ангел. В любое время. Только... у Куколя слишком много других дел, но я полагаю, твой верный рыцарь не откажется помочь тебе ее наполнить.
Граф развернулся на каблуках и двинулся вглубь замка - первый бледный луч занимающейся зари только что прорезал небо, заставляя звезды стыдливо гаснуть. И уже под покровом темных сводов древнего замка разнесся звучный, хотя и негромкий голос хозяина дома и земель, хотя сам он не соизволил обернуться - лишь в приветственном жесте развел руки, сложив пальцы спокойно и изящно:
- Добро пожаловать домой. Со временем вы можете обзавестись усыпальницей в любом незанятом подвальном помещении - там темно и тихо, и нежданные гости крайне редки. А пока... в мастерской Куколя можно раздобыть пару не слишком роскошных, но добротных деревянных гробов. Если, конечно, вы не предпочтете один на двоих.
Чуть повернув голову, Кролок поймал краем зрения Сару и Альфреда - невинных влюбленных, которых повенчала бесконечная ночь.

+2

27

Одной тьме ночной известно, что вернуло Альфреду дар речи, но лучше бы он и дальше не открывал рта, ей-богу. Что, черт возьми, значит "Простите, граф"?! Как будто это один только граф оказался ущемлен, когда Альфред и профессор без разрешения вломились в склеп, уже почти триста лет принадлежавший обоим фон Кролокам. Как будто они открыли только гроб графа, а не сразу два, рискуя при этом потревожить любого из древних вампиров (да-да, и об этом Куколь намычал хозяевам тоже)... Даже жаль, что Герберт в тот момент мирно спал. Он бы с удовольствием понаблюдал, как трепещут сказочные реснички Альфреда, когда тот застыл в ступоре при виде грозного и прекрасного существа, которое лучше не будить, если ты не собираешься сказать, как великолепен Герберт, когда спит. "Я тоже там был, помнишь, милый? Ты видал меня в гробу. О, мне стоило надеть мою любимую пижаму", - подумал вампир, язвительно приподняв бровь.
Альфред-то, может, и помнил и Герберта в саркофаге, и то, что одет он был вовсе не в пижаму, однако явно думал, что прощение обоих фон Кролоков само собой разумеется, стоит только трогательно повиниться и попросить старшего. "Простите, граф! Премного благодарны, граф, - передразнил Герберт мысленно новоявленных вампиров. - Ар-р-р!" Глупо шастать по усыпальнице со спящими вампирами, ты прав, Альфред. Так же глупо, как не считаться с одним из них. Почему, ну почему ни Альфреду, ни Саре - которая быстренько отвлекла свою первую жертву от правильных слов на бессмысленый разговор о тряпках, - не пришло в голову извиниться перед Гербертом ни за потревоженный сон, ни за сорванный бал, ни за крест из канделябров? А ведь он оскорблен, расстроен и раздосадован не меньше графа! Для Герберта этот праздник тоже священен, так не пора ли подумать и о его чувствах?!
Неумолимое приближение рассвета, которое на данный момент, наверно, было бы еще незаметно для человеческого глаза, но для вампира ощущалось чуть ли не кожей, заставило Герберта недовольно сощуриться. Он оскалился, то ли на тающие за острыми верхушками леса звезды за упрямое нежелание задержаться на небе подольше, то ли на Сару и Альфреда, которые в своей учтивости вели себя так, будто Герберта не существовало. Не начни граф с ними игру "угодите моему сыну и пастве", вампир бы сейчас вонзил когти кому-нибудь в глотку и вырвал оттуда извинения, но он лишь грациозно развернулся, практически секунда в секунду с отцом, и проследовал в холл.
Когда-нибудь Герберт смирится со словами графа, что отныне здесь дом и Альфреда с Сарой тоже, однако сейчас он даже не глядел на них, безупречной выправкой изображая аристократичность, изящество и почтительность к хозяину замка. А как еще вести себя с теми, кто игнорирует твое присутствие? А с теми, кто приходит к тебе в дом с распятиями и указывает тебе на твою слабость? Истинная обида за героизм Альфреда на балу сверкнула в глазах Герберта недобрым яростным огоньком.
Не без труда дождавшись, пока отец закончит фразу, вампир чуть склонил голову, отступил к массивным дверям, ведущим во внутренние помещения, вскинул руку на уровень плеча и манерно и коротко помахал графу на прощание одними пальцами.
- Спокойного сна, отец. - Обращение красноречиво указывало на то, что желать покоя остальным собравшимся в их первую ночь в его родном замке Герберт пока не намерен. Намекало оно и на то, что когда граф фон Кролок войдет в склеп, гроб его сына наверняка будет обиженно закрыт, и тот уже не проводит его ко сну, однако Герберт отошел на пару шагов, чуть повернул голову, тише добавил: - Пожалуйста, не задерживайся, - и только затем растаял в темноте чертогов.
Предупреждать отца об опасности, какую несет для детей ночи дневное светило, не было большой нужды - уравновешенный, властный и привыкший к порядку, он не попадал в капкан эмоций и являл собой холодную противоположность беспечности и безрассудству. Это скорее Герберт мог заиграться до петухов и вернуться в реальность уже тогда, когда смерть настигает его ласковыми лучами, но даже он предусмотрительно избегал этого с тех пор, как солнечный свет чуть не подпалил те детали его внешности, которыми вампир больше всего гордился. Тем не менее этой ночью на долю фон Кролоков выпало достаточно разочарований, чтобы сын пожелал лично проследить, как граф действительно займет соседний гроб рядом с ним. Для стопроцентного спокойствия и уверенности в завтрашней ночи. А то слишком уж затягивают их мур-мур-мур разговоры с Сарой, которая завтра, должно быть, очень огорчится, увидев, что ванну до нее успел занять кое-кто другой.

+2

28

Сколько должно было пройти месяцев, лет, столетий, чтобы рыжекудрая упрямица и сын графа наконец нашли общий язык? Это было никому неизвестно да и ставки было делать рановато, поэтому Герберт был сам виноват в том, что его не принимали в расчёт. Впрочем, понять его можно было, но не Саре - не той, кто должна была стать и его обедом в том числе, а что Альфред оказался буквально между двух огней, так это можно было только посочувствовать юноше. Никто ведь и подумать не мог, что единственное дитя графа выберет такой способ развлечения в своей вечности.
Но было даже у Сары с Гербертом нечто общее... Да-да, граф. Именно он. Что бы там ни думал себе Герберт, но Сара тоже любила фон Кролока. Пусть пока несколько очаровано, попав под власть его величия, но в ней всё же жила жажда... Жажда не только крови, но и познания. Она, окунувшись в это странное псевдобессмертие, жаждала узнать всё про своё новое существование, она жаждала узнать и своего первого проводника в этот мир, чьи клыки мгновенно, словно два острых кинжала, распороли кожу на шее и одним глотком выпили из Сары всю её прежнюю жизнь. Но сейчас она не хотела думать, что граф мог стать ей палачом, если бы не Альфред. и сейчас только от фон Кролока зависело, кем он будет для неё - проводником или предателем - несостоявшимся палачом, который создал в свою свиту ещё одного безликого монстра, жаждущего хоть каплю крови раз в год. Даже став вампиром, Сара до сих пор была в его руках.
- Вы сама любезность, мой дорогой граф, - Сара кокетливо присела в реверансе, но без особо подобострастного почтения, скорее шутя, но всё же отдавая должное хозяину этого замка, что должен был стать кровом для неё на ближайшие... А, действительно, на сколько?
"Надо будет спросить у графа, обязана ли я буду оставаться при нём всегда..." - думала девушка, потому как загадочное "Там, за горизонтом" до сих пор заманчиво маячило где-то на грани сознания.
При упоминании рыцаря, то есть Альфреда, Сара потупила взор, но лукаво улыбнулась. Опыт в набирании ванны у него уже был, но пока совершать подобные подвиги от него не требовалось. Подвиг требовался покруче, но об этом потом. Тем более, что слова графа об одном на двоих гробе, заставили рыжую удивиться и несколько покраснеть.
- Уж не собираетесь ли вы и это решать за меня, граф? Может, я вообще в гробу спать не хочу. Там жёстко. Или это прям так обязательно?
Сказать по правде, юная Шагал скорее не отказалась быть по ближе к графу, но чтоб один на двоих гроб! Ни с графом, ни с Альфредом она не планировала ещё быть настолько близка, чтобы позволить находиться к ней так близко, особенно во время сна, когда на неё можно не только смотреть, но и прикасаться.
- Покойного дня, граф, - обратилась она к нему на прощание. Взглянула на Герберта, уловив его краткое прощание с отцом. Вобщем-то ей было откровенно всё равно, желал ли ей приятных снов Герберт, но внутри неё проскользнуло чувство какой-то... Сара никак не могла подобрать нужного слова, но чётко понимала, что отца с сыном, родных по крови, связывает значительно больше, чем вампира и его создателя. Сколько Герберту и графу было лет? Какова была их история? Этого всего юная Шагал не знала, но хотела узнать, хотела стать ближе, понять... Просить о любви? Она кинула на спину графа последний задумчивый взгляд, понимая, что с одной стороны испытывает к нему невероятную тягу и благодарность за кров... Но с другой, а скольких он уже приютил и ради чего?
Всё, что она сейчас могла сделать, чтобы узнать ответы хотя бы на половину всех вопросов, что метались в голове - это выполнить то дурацкое поручение и хотя бы сделать попытку, чтобы загладить свою вину перед Гербертом. Хотя Сара могла бы даже заключить пари и поспорить, что фон Кролок младший не оценит её затею, даже если у неё всё получится. Просто потому, что она не бездыханное тело, а вполне бодрый вампир, явилась сюда и держит за руку Альфреда.
- Говоришь, осталась, да? - наконец, заговорила Сара с юношей, когда они свернули в один из коридоров, - Вот что... Мне нужны твои штаны и рубашка. Если найдёшь и заодно сможешь переодеться сам, то будет просто чудесно. А то мы привлекаем слишком много внимания в таком виде, - девушка развела руками, демонстрируя свой перепачканный наряд с безжалостно укороченной юбкой и намекая, что Альфред выглядит немногим лучше, - Ой, не смотри! - тут же вспыхнула она, поняв, что демонстрирует юноше бесстыже открытые ноги.
- А мне надо пока зайти в ванную, пока Герберт не проснулся. Там было много всяких вкусно пахнущих пузырьков. Думаю, это поможет, - она хотела покусать в задумчивости нижнюю губу, но вовремя опомнилась, вспомнив про клыки, - Как только солнце сядет, мы со всем этим добром пойдём в деревню. По дороге расскажу, что будем делать.она остановилась перед дверями, ведущими в ванную и уже, было, собралась туда зайти, но потом, опомнившись, подошла обратно к юноше, привстала на носочки и поцеловала его в щёку. Глупо было бы думать, что девушка не заметила геройства Шнайдера. Во всяком случае, пусть с переменным успехом, но Альфред пытался.
- Да, спасибо тебе. Ты спас меня. Дважды, - сказала и быстро скрылась за дверями ванной комнаты.
Может, кое-кто другой и успеет раньше занять ванну, но достанется ему значительно поредевшая коллекция флакончиков с шампунями, маслами и пеной, энную часть которой Сара предусмотрительно стащила с собой в гроб, который всё-таки пришлось одолжить в мастерской Куколя.

Отредактировано Sarah Chagal (23-01-2017 16:36:13)

+2

29

"Я опять сказал что-то не так?" - казалось бы, граф вполне благосклонно отреагировал на извинение бывшего охотника на вампиров, но, почем-то, сложилось жуткое впечатление, что Альфред только что неслабо так прокололся. В чем только причина этой тревоги, Шнайдер понять не мог, но уж что было то было. Быть может холодный взгляд, который бросил на него хозяин замка? Или же не менее презрительный взгляд Герберта. От этого всего хотелось поежиться. А, впрочем, нет, не поежиться, а лучше провалиться сквозь землю, в надежде, что там он будет в безопасности. Даже мысль о гробе не была такой уж пугающей. Да-да, даже если этот гроб под землей, так, в чем-то и лучше.
Однако, в этот момент в голове бывшего ассистента профессора появился еще один вопрос. Сейчас фон Кролоки так недовольны тем, что два незваных гостя испортили им торжество, но, если задуматься на секунду, то каким бы был исход этого торжества, если бы Альфред и профессор наивно согласились принять приглашение и просто явились на бал. О, Шнайдер прекрасно помнил горящие глаза вампиров, то как они скалились, видя перед собой Сару в ее чудесном красном платье, с заманчиво открытой шеей. Да, что уж скрывать, теперь юный вампир очень хорошо понимал на что именно они с таким желанием смотрели.
"Что если бы они покусали и нас с профессором? Мы бы тоже стали вампирами? Это получается, что итог один, ведь, вспомнить того же Шагала, который отправился на поиски дочери. Когда его заледеневшее тело принесли обратно, он был весь в укусах.
"Да, только наша кровь досталась бы всем, а не так как получилось в итоге..." - пусть им с Сарой удалось найти себе приют на эту ночь (а может и дольше), но если бы все прошло так, как фон Кролоки задумали, было бы намного проще. Да только что теперь было об этом рассуждать?
Вскоре, младший фон Кролок скрылся из зала, продолжая или бросать недовольные взгляды на парочку, либо вообще делая вид, что их здесь нет. Что ж, это было его право, но, вот только, ничего хорошего в этом не было.
"Вот как пить дать обиду затаил. Хоть вспомнить как он Саре чуть голову сегодня не оторвал..." - в этом и сомнений не было. Ох, и почему же все было так сложно?! Почему все сложилось таким неприятным образом? Нужно было с самого начала лучше следить за дочкой Шагала и, что уж тут говорить, не позволять ей выводить себя из ванной в ту ночь, когда граф к ней явился. Вот тогда и была допущена, на взгляд Альфреда, самая роковая из ошибок. Любовь Сары к тому чтобы проводить время в теплой ванной точно не доведет до добра. Уже не довела, а что еще дальше будет. Однако спорить с красавицей сейчас было бесполезно. Еще и граф подначивал тем, чтобы "ее рыцарь" ей и помог воды принести. А что тут скажешь? Конечно поможет! Все что она скажет! Шнайдер не собирался уступать так просто. Да, у него по прежнему нет таких преимуществ как у графа, но Сара все еще с ним и... это же говорит о чем-то?
- Хорошо, я поищу, - когда же девушка вспоминает о том, как бесстыдно сейчас у нее открыты ножки, Альфреду хочется закатить глаза. Это нормально вообще, что она только вот опомнилась, хотя сама же и просила ей эту юбку укоротить? Вот же девичья память, ничего не скажешь!
- Но... я же люблю тебя... я не мог сделать иначе... - слова эти звучат девушке в спину и, должно быть, слишком тихо. Она уже вовсю летит выполнять какие-то свои планы. Что же остается бедному Шнайдеру? Только выполнить ее просьбу и следовать за ней. Впрочем, разве не этого он хотел? Всегда быть вместе и теперь уже, похоже, навечно.

+2

30

Не всем и не всегда было легко влиться в мир, царящий в замке, и в черную паству графа, одуревшую от бесконечно длящейся ночи. Всякое бывало, и сам хозяин далеко не всегда снисходил до того, чтобы улаживать чужие конфликты. И даже сейчас вполне очевидное недовольство Герберта вкупе с дерзостью Сары, познавшей цену смерти и любви, не трогали всерьез его холодное сердце. Сын слишком пылок и обижен на то, что прелестный юноша не достался ему. Сара забавно амбициозна и не утратила стремление к лучшему и после перерождения - удивительно, сколько у нее общего с ушлым папашей, обхаживавшим свою белокурую пассию где-то в недрах замковых подвалов. Но и ей, и бессмертному виконту придется понять, что в конце концов вечность примирит всех.
Беспросветный мрак, черная вселенная, тянущаяся вдаль от их ног, не оставит простора для ничтожных розней, если только оба они хотят существовать в замке, а не за его пределами. Если только не готовы всерьез испытывать терпение хозяина, менее всего жаждущего разбирать мелкие ссоры. Что есть жизнь Альфреда в сравнении с бесконечностью? Что такое один потерянный обед, когда люди на земле бесконтрольно плодятся и размножаются? К чему цепляться за пустые обиды, если итог и в том, и в другом случае был бы один? Герберт наверняка потерял бы интерес к симпатичному юноше, едва насытившись, и Альфреду пришлось бы вернуться к Саре. А для самого графа фон Кролока итог был закономерен в любом случае - душой молодой ассистент профессора был уже с ним, был обращен для вечной жизни и отравлен непреходящей жаждой.
Дети, какие они еще дети. Тревоги, мелкие обиды, ссоры... Вероятно, это счастье, что Герберт может испытывать все это даже спустя три столетия, будто бы смертные и впрямь стоят на одном с ним уровне и способны его в чем-либо ущемить. Граф коротко улыбнулся сыну, прикрыв глаза и словно выражая тем самым согласие - да, так и будет, он придет совсем скоро и не станет задерживаться без нужды. Тем более, что дневное светило медленно, но неумолимо заявляло свои права на восточную часть неба.
А Сара, это очаровательное шебутное создание, озорное и прелестное, женщина-дитя, вскоре осознает, что теперь ей нечего делить с Гербертом. Разве только появится еще один прелестный и, что немаловажно, живой юноша, который сумеет тронуть ее сердце? Но тогда, вероятно, вмешается уже сам Альфред, не желающий отпускать свою возлюбленную. Дать ему немного времени, и из этого скромного, пугливого мальчика вполне может получиться в меру дерзкий, умеющий отстаивать свое вампир. Достойное пополнение паствы.
Гробы?.. Сара отвлекла его от мыслей, в которых граф унесся далеко вперед, в то время, когда все эти сиюминутные переживания и дрязги останутся позади. Да, а вот гробы необходимо забрать с собой в несуществующее пустое будущее. Пустое - даже без ссор Герберта и Сары...
- Это наша традиция, - почти не поворачивая головы, бросил Кролок, прежде чем окончательно исчезнуть под темными сводами замковых коридоров. - Спите покойно, чада мои, кровь от крови моей.
И пусть ночь эта всем принесет душевный покой, которого так не хватает оголодавшей пастве, и который уже не одно столетие изводит черной тоской опустевшее нутро графа фон Кролока.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Tanz der Vampire" » Единственно нескучная наука