В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Honest eyes

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://s6.uploads.ru/Rnuyg.gif
http://s7.uploads.ru/xRDS4.gif

● Название эпизода: Honest eyes / Честные глаза
● Место и время действия: 25 июля 1782 года, Вена
● Участники: Tamás Szabó & Loreen
● Синопсис: Спустя две недели после столь памятного знакомства, они снова встретились. Правда, на этот раз Томашу нужна помощь. Лорин предстоит кое-что узнать о своем новом друге.

0

2

Иногда, Тошам начинал думать, что вся эта затея ни к чему не приведет. И самым печальным было, что он думал об этом в последнее время слишком часто. Казалось бы, что не так? Оппозиция продолжает устраивать собрания в штабе, продолжает вести разговоры о том, что власть ведет себя неправильно с простыми людьми. Обычно эти разговоры были либо на площади, либо, что тоже как вариант, в каком-нибудь кабаке. При этом, во втором варианте, разговор хоть и шел в более легкой форме, но рисковал перейти в настоящую потасовку. Или же, подвыпивший люд мог отравиться штурмовать императорский дворец прямо сейчас. Вообще, работая в таверне у Карла, Собу успел заметить, что такие разговоры велись и без поддержки оппозиции. Бывало, проходя между столами, он слышал подобные речи и речи эти тут же замолкали, стоило ему подойти ближе.
"И при этом, все только речами и ограничивается", - Томаш все больше понимал, что хочет действий, что хочет настоящего бунта, который перевернет весь город, а с ним и всю страну. Ему опостылели уже эти затихающие разговоры за столом. Они не вели ни к чему, пусть и вносили какой-то разлад, какое-то недовольство в массы. Но что из того? Найдется ли вообще смельчак, готовый повести за собой? Найдется ли второй такой как Андраш? Этого венгр не знал. И еще более паршивым было то, что он прекрасно понимал, что не сможет быть этим самым человеком.
- Ну что ты там копаешься, Томаш? - дело было не хитрое, всего лишь развесить листовки по городу. Кто знает, а вдруг это привлечет внимание? Впрочем, да, привлекло. Уже через пару кварталов. революционеры заметили, как за ними наблюдают. И даже более того, этот кто-то догадался позвать охрану. Правильно - ничего хорошего в каких-то странных листовках нет.
- Все, бросай это дело! Бежим отсюда! - кто-то дернул Собу за рукав, сам же венгр только смотрел в ту сторону, откуда шли стражники. Опять бежать? Да что за черт?! Сколько можно уже?!
- Вы бегите, а я их задержу, - и впихнув в руки одному из приятелей свою стопку листовок, певец сам пихнул его в плечо. - Идите, я сказал!
Самым забавным было то, что Томаш не боялся, что его сейчас схватят. Пусть схватят. Да пусть хоть вздернут прямо здесь на площади. В этот миг, как никогда раньше, он особенно четко понял, что не хочет бежать. Лучше придумает что-нибудь, чтобы отвлечь на себя внимание и дать своим соратникам скрыться.
- Эй, ты! А ну стой! - венгр повернулся в сторону стражника и изобразил на лице искреннее удивление.
- А я разве куда-то иду, любезнейший? - проговорил он, при этом чуть ли не ресницами хлопая аки невинная дева.
- Это твоих рук дело? - поравнявшись с парнем, стражник указал на листовку, прицепленную к стене. Все с тем же удивлением Томаш повернулся в указанном направление и даже озадаченно хмыкнул.
- Нет, не моих, - он даже руками развел и изобразил улыбку. - Я вообще не заметил, что она здесь висит.

+1

3

- При-зы-ва-ем всех объе-ди-нить-ся... - Прочитала Лорин, сосредоточенно водя пальцем по листовке, приклеенной на стене дома. Читать она умела, благодаря стараниям Питера, правда, не очень уверенно. Ей всегда в таких делах не хватало усидчивости и терпения. Однако написанное на этом свежеприклеенном листке заинтересовало ее до крайности. Объединиться, изменить жизнь, восстановить справедливость… Все эти призывы неизменно находили отклик в ее сердце. А еще они напоминали о ее знакомом – «венском соловье», с которым она недавно познакомилась, об их разговорах под звездами на крыше особняка фрау Шпигель. И вот что странно, не смотря на атмосферу, это было совсем не романтическое свидание тогда, а запомнилось Лорин гораздо ярче. Она после той памятной ночи не раз вспоминала славного парня и их беседу. И думала, чем может помочь тем, кто целью своей жизни видит восстановление справедливости и освобождение бедняков от тирании господ.
«Что я могу? Я же просто уличная танцовщица. А вдруг и мне найдется полезное занятие? Конечно, найдется!», - такие внутренние диалоги у нее происходили постоянно, даже когда она танцевала. Вот бы снова увидеть Томаша и поговорить с ним обо всем. Но на площадь, где она танцевала, он не приходил, а в трактир к Карлу Лорин идти не решалась. Может, Томаш вообще забыл о ней? Подумаешь, спели вместе, да поговорили о свободе и торжестве справедливости. Может, у него таких, как она, каждый день по десятку. Эх.
- Ты чего тут стоишь? Чего читаешь? - Прогремел у танцовщицы над ухом грубый мужской голос. В следующую минуту чья-то рука сорвала листовку со стены, смяла и отшвырнула ее в сторону. А Лорин крутанули, разворачивая к себе лицом.
- Дай-ка на тебя посмотреть. - Жандарм, прищурившись, изучал девушку взглядом. - Ты ведь та фитюлька, что танцует на площади? М-да уж. Ну, вот иди и занимайся своим делом. Нечего тут прохлаждаться, гадости всякие читать.
«Сами вы гадости», - подумала Лорин, крайне оскорбившись и за «фитюльку», и особенно - за сорванную листовку. Но в спор со стражем порядка вступать не стала. Послушно развернулась и пошла в сторону площади. По пути ей попалась еще пара листовок. Одна уже была сорвана и лежала на земле. Танцовщица огляделась и, не заметив никого поблизости, подняла листок, бережно свернула его и спрятала в корсаж платья, решив почитать спокойно дома. Конечно, риск немалый, если в доме фрау Шпигель обнаружат такую пропагандистскую литературу, им всем грозит каторга. И Лорин - в первую очередь. Оставалось надеяться на удачу. В конце концов, рано или поздно справедливость восторжествует. В этом она была уверена.
Девушка уже почти дошла до площади, когда впереди увидела... Томаш! Вот так сюрприз. Танцовщица встала, как вкопанная. Кто это с ним рядом? Гадать не надо - жандарм. Страж порядка рядом с человеком их сословия мог означать только одно. У Томаша проблемы. Присмотревшись, Лорин заметила, что стоят они у стены, на которой наклеена такая же листовка, как и лежащая у нее в корсаже.
«Надо его вытаскивать», - решила танцовщица. Иные варианты не рассматривались. Уйти и бросить его тут она просто не сможет. Тем более, выражение на лице у Томаша было такое... странное, словно он хочет добровольно сдаться. Вот так просто. «Ну, уж нет».
Перехватив поудобней бубен, танцовщица решительно двинулась в сторону жандарма и Томаша. Когда до них оставалось шагов десять, Лорин прибавила скорость, так что преодолела это расстояние в три прыжка. Не слишком вежливо пихнув локтем стража порядка (неслыханная наглость!), танцовщица практически врезалась в Томаша, едва не сбив его с ног.
- Так вот где ты ходишь? Вот где шляешься?! Я проснулась, а тебя нет! - Заголосила Лорин голосом базарной торговки. - Изменник! Предатель! Люди добрые, да что же это делается-то?!
Последний призыв был обращен к жандарму, который явно понимал все меньше и меньше. Лорин же надеялась, что ее вопли несколько встряхнут Томаша и заставят действовать. В этот момент пришедший в себя страж порядка ухватил скандалистку за локоть, едва не приподнимая над землей.
- Вы знакомы? Это твоя подружка? - Фраза была обращена к Томашу. - Скажи ей, чтобы перестала орать, иначе я вас обоих заберу в участок.

+1

4

- Что это ты мне голову дуришь? - похоже, невинная улыбочка венгра стража порядка не убедила. Более того, этот страж порядке позволил себя схватить совершенно мирного гражданина (пусть и Венгрии, но Венгрия же тоже относится к Австрийской империи) за плечо и оттащил от стены. - Я видел, как ты тут со своими дружками эту дрянь по стенам развешиваешь! Так что будешь кому-то другому тут глазки строить!
Собу захотелось громко фыркнуть и в более грубой форме ответить все что он думает и об этом бравом защитнике государства, и о том сочувствующем, кто откровенно говоря, сдал революционеров. Вот и чего добрым людям лезть в эти дела? Что плохого им сделали простые венгры, которые всего лишь хотят получить свободу для своей страны. Нет же, точно таким же простым жителям Вены не хочется чтобы в их жизни что-то менялось. Более того, им легче сидеть и дальше во всей этой грязи и нищете, чем попытаться что-то изменить. И это начинало уже серьезно напрягать. Нет, Томаш не думал, что все получится быстро и легко. Ничто и никогда не происходит быстро и легко в этой жизни, но была хрупкая надежда, что будет хоть кто-то, кто посочувствует, кто поймет и кто поддержит их.
"Только это все пустые мечты. Или же, если это и случится, то совсем не скоро", - захотелось стиснуть от отчаяния зубы, сильнее, чтобы стало даже больно или прикусить губу до крови, лишь бы эта боль немного отвлекла от тягостных мыслей. Прочь! Прочь эти мысли! Еще рано сдаваться! Их еще не победили. Они еще не...
"Лорин?.." - в этот самый момент рядом с ними будто смерч пронесся и смерч этот будто вырвал венгра из унылого забытья. Его недавняя знакомая, с которой у них был прекрасный вечер под звездами, когда они так славно поговорили по душам, сейчас стояла перед ним, гневно сверкая очами и голося на всю улицу.
"Ох, роза моя, знала бы ты, как ты вовремя..." - хотелось тепло улыбнуться прекрасной танцовщице, но, продолжая свою роль, венгр только глаза шире распахнул.
- Марта, ну что ты... - торопливо начал он, воровато оглядываясь, а потом схватив девушка за плечи. - Вот зачем ты опять скандал на улице закатываешь? Я же просил... - дальше Томаш продолжил приглушенным шепотом, но только шепот этот был таким шипящим и слышать его мог даже ленивый. - Ты так сильно хочешь чтобы моя жена узнала об этом твоем "проснулась, а тебя нет"?
Сказано все это было достаточно громко, чтобы и бравый страж порядка мог услышать. Сильно ли тому захочется выяснять кто там кому и с кем изменяет? Может и интересно, но время было не самым подходящим.
- Да и вообще, ну проснулась одна, ну и что? - поймав танцовщицу за плечи, продолжил венгр все таким же всем слышным шепотом. - Раз проснулась одна, то как обычно собралась и ушла. Верно я говорю, господин стражник? - на последней фразе Томаш резко поднял голову и  заговорил громче, чтобы жандарм его точно услышал. Кто знает, может у того вот такая же любовница есть и он поймет? Или, наоборот, окажется примерным семьянином и забудет про эту несчастную листовку.

Отредактировано Tamás Szabó (04-03-2016 11:51:26)

+1

5

Висеть, прихваченной крепкой рукой жандарма, было крайне неудобно. Правда, запала это Лорин все равно не убавило. Единственное, чего она боялась – переиграть. Тогда этот человек, что грозит им с Томашем арестом, точно все поймет и куковать им с «соловьем» в разных камерах. Ему как заговорщику, ей - как пособнице. Поэтому придумывать, что делать дальше приходилось буквально на ходу. Учитывая, что в жизни Лорин никогда не была в подобной ситуации, импровизировать оказалось сложно. Правда, были и хорошие новости. Она заметила, как с ее появлением изменился взгляд Томаша. Он говорил яснее любых слов. А вот слова…
«Марта? Собралась и ушла? Жена? Да что он говорит такое?». Они способны возмутить до глубины души любую честную девушку, даже если говорились лишь для того, чтобы подыграть ей.
- Какая жена?! – Лорин начала активнее раскачиваться в руке жандарма, силясь дотянуться до Томаша. – Ты же на мне жениться обещал, ирод! – Оказавшийся в руке бубен угрожающе зазвенел. – Ты зачем мне голову морочил, слова всякие говорил? «Брось все, я – твой». А?!
В этот момент Лорин извернулась и попыталась припечатать Томаша бубном по всему, до чего дотянется. Правда, до певца, конечно, добраться не смогла, и она это прекрасно знала. Зато жандарму досталось. Чисто случайно, конечно, ага. Нет, ну а что взять с расстроенной обманутой девушки? Радоваться надо, что легко отделался. Правда, и Лорин еще не закончила. Она так вжилась в образ несчастной обманутой Марты, что буквально горела жаждой праведной мести. Аж руки, сжимавшие бубен, похолодели.
- Не трогай меня! – Эти слова были обращены к Томашу, пытавшемуся взять ее за плечи. – Не прикасайся! Предатель!
Лорин решила таки рискнуть, и пошла ва-банк.
- Господин стражник, я требую… Настоятельно требую забрать этого сов… сорва… совратителя в участок!
Конечно, Томаш ей потом вряд ли за это скажет «спасибо», вон как уставился на нее. Не ожидал, видимо, такого поворота событий. Зато и жандарм впал, похоже, в глубокую прострацию, пытаясь осознать происходящее. Вокруг тем временем стали собираться люди. Кое-кто уже пристраивался читать листовку на стене. А это стражу порядка было совсем не на руку. Чем меньше жителей Вены прочитают эту преступную ересь, тем лучше. Значит, следует разрешить неприятную ситуацию как можно скорее. Тут еще и Лорин, как на грех, опять принялась вопить и размахивать бубном, словно специально привлекая как можно больше народа.
- Ты мне всю жизнь искалечил! – Эти высокопарные слова она однажды подслушала в трактире, где танцевала, когда жена пришла за своим пьяницей-мужем и застала его проигравшимся в пух и прах. - Вот тебе за это! Вот! Вот!
Новая попытка дотянуться до Томаша бубном не увенчалась успехом. Зато жандарм едва успел увернуться. Если у него еще и оставались какие-то сомнения на счет причастности парня к появлению листовок на стенах городских домов, то терпение однозначно подошло к концу. Да и парень этот пока лишь подозреваемый. Ну, и что, что он видел там что-то. За руку-то не поймал ведь. Взять бы его с поличным! А так… Больше мороки. К тому же, он еще славно огребет от своей бабенки. Вон какая шустрая попалась, от удара бубном в ушах до сих пор звенит.
- Сочувствую тебе, парень. – Проговорил страж порядка, торжественно передавая Лорин в заботливые руки ее «любовника». Он был уверен, что эта склочная натура с бубном станет сейчас лучшим наказанием для подозреваемого.

Отредактировано Loreen (05-03-2016 18:54:17)

0

6

- Марта! Марта, угомонись, я говорю! - то, что у Лорин бубен это любимое оружие, Томаш прекрасно помнил. Сам, при первой встрече, чуть было не попал под удар, но, благо, они очень быстро нашли общий язык. С Лорин, а не с бубном, конечно. Теперь же этот ударный, во всех смыслах, инструмент, мог, чисто по легенде, прилететь и ему тоже. Впрочем, пока доставалось только доблестному охраннику, который держал, громко кричащую девушку.
- Когда это я такое говорил?! Да не... - венгр снова увернулся от пролетавшего в опасной близости от его головы бубна. - Не говорил я ничего такого! Сама ко мне пришла, а еще строит тут, - на всякий случай, после такого заявления, певец отступил на полшага, чтобы, между делом, понаблюдать за физиономией охранника, явно уже пожалевшего, что связался с этой буйной парочкой. Как же хорошо было то, что Лорин поняла его с полуслова. Вот только, может и поняла, но и Собу понимал, что потом девушка попросит объяснений и, придется ей тогда уже рассказать обо всем. Хотя... было бы еще о чем рассказывать. - Уважаемый, да угомоните ее уже! Тут буйная женщина с тяжелым оружием, а Вы ей позволяете мирных жителей бить! Да прекрати ты уже голосить и так уже толпу собрала! - причем сказано это было так громко, что зеваки только быстрее стали стягиваться Правильно - все что нужно людям это зрелища. Во время первого знакомства, Томаш и Лорин тоже устроили представление и было оно не менее успешным.
- Не-не-не-не-не! Уважаемый, вот не надо мне ее отдавать! Она же меня убьет! - попытался возмутиться Собу, сделав перепуганные глаза, и стараясь отстраниться, когда служитель закона чуть ли не вручил ему все еще громко ругающуюся, да еще и бубном размахивающую Лорин.
- А это уже не мои проблемы, парень, - хмыкнул стражник, после чего обернулся к собравшимся зевакам. - Ну что собрались? Здесь вам не представление! Идите куда шли! - громко возвестил он, хмуря брови и уже потянулся было за оружием.
- Да прекрати ты уже! - громче завопил Собу, одной рукой ловя девушку за запястье той руки, в которой был бубен, а другой обнимая ее за талию и прижимая к себе. Зрители тут же переключились свое внимание со стража порядка на парочку, будто дожидаясь чем же вся эта история закончится. Кто-то даже стал перешептываться в толпе, будто бы стали даже пересказывать историю друг другу, дополняя своими подробностями. Краем уха Томаш даже услышал слова "Да-да, я знаю эту парочку. Тот еще развратник! Она даже понесла от него!". Собу даже глаза распахнул шире от этого. Ничего себе, какие интересные подробности их с Лорин личной жизни, о которых они даже не знают.
- Идем отсюда... - приглушенно шепнул венгр, прижимая танцовщицу к себе и наклоняясь так, будто собирался ее поцеловать, видимо, в знак примирения. Отвлечь внимание стражника уже получилось, да и дать уйти своим приятелям тоже. Теперь только стоило скрыться самому, пока стражник не решил, что этой скандальной парочке место в темнице, а не на улицах, среди мирных жителей.

+1

7

- Ах, не надо отдавать? – Немедленно вызверилась на парня Лорин, включая восхитительную женскую логику, которая сама по себе была оружием более грозным, чем бубен. – Я тебе не нужна, значит? А ночью ты мне другое говорил. Люди, вы хотите знать, что этот изменник говорил мне ночью?
Находить контакт с публикой она умела хорошо. А если народ еще жаждал хлеба и зрелищ, то тут даже и стараться особо не надо. Конечно, толпа в предвкушении «жареных» подробностей заволновалась, зеваки с задних рядов вытягивали шеи, чтобы лучше видеть участников этой мелодрамы. По мысли Лорин, такое развитие событий должно было окончательно отбить у жандарма всяческое желание выяснять – кто виноват и что делать. Самому бы поскорее убраться от любопытных глаз. К счастью, медлить с этим он не стал, и Лорин потребовалось все ее актерское мастерство, чтобы скрыть радость, что их маленькое представление удалось. Правда, теперь внимание толпы переключилось на них. И то, что услышала Лорин об их с Томашем отношениях, и позабавило ее, и огорчило. Конечно, кому приятно, когда из тебя делают уличную девку, с дурной репутацией. Даже если в историю замешан такой красавчик, как Томаш. Ну, да ладно. Сплетни и пересуды она как-нибудь переживет. Главное, что они отделались от грозного стража порядка. И теперь можно не бояться ареста с последующим тюремным заключением. Лорин была довольна, что оказалась поблизости, когда ее другу потребовалась помощь.
«Интересно, если бы не я, он что – так просто сдался бы им?», - мелькнула в голове мысль. Но танцовщица тут же отогнала ее от себя. Конечно, нет. Скорее всего, Томаш тоже кого-то пытался прикрыть. Или просто хотел поскорее отделаться от повышенного внимания стража порядка. Ну, не был он похож на того, кто просто так сдается. Это слишком уж шло вразрез с тем, о чем они говорили в их первую встречу. «Лучше не думать и не гадать, а спросить у него об этом прямо», - решила девушка, доверчиво прижимаясь к Томашу, когда он обнял ее за талию, на радость толпе.
- Пойдем. – Шепнула в ответ танцовщица, в последний раз оглядываясь на листовку, оставшуюся на стене, жандарм так торопился поскорее убраться отсюда, что совсем забыл про нее. – Через переулок будет арка, там можно выйти на центральную улицу и легко затеряться в толпе. – Сообщила Лорин на ухо Собу. Со стороны это, наверное, выглядело, как будто помирившиеся любовники воркуют и милуются.
«Уйти бы отсюда поскорее», - занервничала вдруг девушка. Напряжение постепенно отпускало, и ее начало потряхивать. Она надеялась, что Томаш не заметит этого, не хотела, чтобы он подумал, будто она трусиха.
Когда они, миновав пару улочек, оказались в безлюдном переулке, зажатом между двух старинных особняков, Лорин ловко вывернулась из-под руки парня и встала у него на пути, грозно позвякивая бубном, привязанным к поясу. Он, вероятно, уже подумал, что она сейчас устроит ему «продолжение банкета» и допрос с пристрастием. Однако, танцовщица лишь шмыгнула носом и немедленно разревелась, повиснув у Собу на шее.
- Ты пропал… Две недели… - Речь ее сквозь слезы казалась весьма бессвязной, но уловить суть, в принципе, было можно. – Я ждала… Ждала. А тут… Жандарм… Ты… Ой…
Внезапно слезы иссякли, Лорин расцепила руки, выпуская бедного певца из объятий. Она с серьезным видом взглянула на Томаша снизу вверх.
- Нам нужно поговорить. Давай зайдем в трактир. Или, можем ко мне привернуть, отсюда два квартала всего, фрау хозяйки нет дома.

+1

8

Может быть, в чем-то это и было даже смешно, но уже через пару минут все эти слова и взгляды стали противны. Как если бы кто-то их трогал грязными руками, а еще лез этими руками в личную жизнь. Пусть это и были лишь слова, но так мерзко, что и не передать.
Когда ссорившаяся парочка оказалась в объятиях друг друга, где-то послышался вздох умиления, кто-то даже зааплодировал, где-то, наоборот, недовольно забурчали о том, что эта дурочка слишком быстро его простила, а не нужно было, потому что снова будет ей рога наставлять. Представление было закончено, стоило раскланяться и покинуть сцену. Если не забывать, конечно, что это была не сцена, а они, хоть и разыграли представление, не должны были выдавать себя.
Венгр крепче обнял девушку за талию и торопливо направился туда, куда она сказала. Подальше от глаз. Пусть думают что любовники ушли мириться. Пусть думают что хотят, но лучше было бы, если бы эта история скорее забылась. Никто не сказал, что это действительно будет так быстро. Но, в то же время, не хотелось, чтобы эти слухи остались.
Шли они быстро, теперь уже стараясь не попадаться прохожим на глаза. Не хотелось даже чтобы их вообще кто-то видел вместе. Одна улочка за другой, и вот они вышли к нужному месту. Если честно, Собу не знал, где они сейчас, но Лорин была из тех людей, кому он доверял. Почему? Это сложно было объяснить. Но они были будто бы слеплены из одного теста и эта девушка была ему будто сестра, он чувствовал с ней точно такое же родство как и со своими родными сестрами.
- Лорин... - певец и опомниться не успел, как красавица повисла у него на шее и залилась слезами. Он так опешил, что так и замер, прислушиваясь к ее сбивчивым словам и тихим всхлипам. Танцовщица была сейчас будто маленький потерявшийся ребенок. Она была напугана и взволнована, но когда Томаш попытался ее обнять, снова выскользнула из его объятий. И вот уже снова серьезно смотрит на него, дожидаясь объяснений. Удивительная девушка, и это Собу безумно нравилось.
- Прости... так получилось. И, да, ты права, нам нужно поговорить. Я расскажу тебе почему не был на площади так долго и, - венгр тяжело вздохнул и продолжил. - О том, что это сейчас было на площади. Я тебе говорил в нашу первую встречу, но... - он на миг прикусил губу. - Это все слишком сложно, чтобы рассказать в двух словах. В трактир лучше не идти, там слишком много народу. Хм, если твоя хозяйка не появится опять неожиданно и мне не придется снова бежать через крышу, рискуя переломать те несчастный розы, то можно пойти и к тебе.
Как же странно, должно быть, слышался этот разговор со стороны. Будто, и правда, любовники выясняют отношения, а теперь еще и ищут место, чтобы более близко "пообщаться". Вот только, все было не так банально и пошло.
- И... спасибо, что прикрыла меня там на площади. Иначе меня точно повязали бы, - все так же негромко проговорил революционер, посмотрев девушке в глаза, все еще немного влажные после слез. Будто Лорин, и правда, была дикой розой в капельках росы. Вот только сейчас не время было ею любоваться. Их ждал серьезный разговор и разговор этот должен был быть без лишних слушателей.

+1

9

Как следует проревевшись, Лорин почувствовала себя гораздо лучше, словно вместе со слезами ушли все ее страхи и переживания из-за Томаша, которого она искренне считала своим другом. Не смотря на все те недоговоренности, что еще есть между ними. Скорее всего, Томаш просто не успел рассказать ей все. Но даже если это и не так, каждый человек имеет право на свои тайны. И если ему есть что скрывать, она поймет. Потому что друзей надо принимать такими, какие они есть. Это особенно хорошо понимаешь, когда твой дом – улица. Там может встретиться кто угодно – от обедневшего дворянина до опустившейся шлюхи. У каждого своя жизнь, своя история. Может, не всегда веселая и счастливая. Иногда даже не всегда правдивая. Но Лорин в каждом обитателе венских трущоб старалась рассмотреть человека, увидеть то хорошее, что еще осталось в нем. Так что внутренне она готова к любой правде, которую ей собирался рассказать Томаш. А еще ей было очень интересно, имеет ли он все-таки какое-то отношение к листовкам, развешенным по улицам города. И казалось, что да. Впрочем, об этом он может и не рассказать ей. Вообще их предстоящий разговор покажет степень доверия между ними. Лорин отчего-то это было важно.
- Я рада, что смогла помочь. В участке тебе делать нечего. Там, говорят, кормят отвратительно. И спят на узких деревянных лавках, поджав ноги. Вот. – Выдала танцовщица свои скромные познания о жизни задержанных за какие-либо провинности. – А фрау Шпигель бояться не стоит. Она с утра ушла на базар, и не вернется, пока не обсудит все городские сплетни со своими товарками. Это будет не раньше вечера. – Трещала Лорин, придерживая «венского соловья» под руку, словно боялась, что он снова упорхнет. – Мы успеем обо всем поговорить. Я даже могу угостить тебя яблочным штруделем. Мне его вчера одна дама принесла. Испекла специально для меня, представляешь? Она часто приходит на площадь посмотреть, как я танцую. – Лорин улыбнулась чуть смущенно. Такие маленькие подарки, сделанные от всей души, всегда приятно согревали.
Пока танцовщица болтала без умолку, они прошли целый квартал и вывернули на одну из оживленных улиц Вены. К счастью, здесь парочка не привлекала такого повышенного вынимания, как во время скандала со стражем порядка. Лишь раз мимо пронеслась компания мальчишек, которые буквально шеи себе посворачивали, узнав Лорин. Ее не часто видели в компании мужчин, не знакомых местному «трущобному бомонду». На их попытку заулюлюкать танцовщица показала им язык, а потом погрозила кулаком, и инцидент был исчерпан.
- О, вон дом фрау Шпигель. – Показала Лорин на старинный особняк. – Узнаешь? Ты так спешно тогда уходил, что вряд ли успел запомнить точный адрес. – Лорин тихо хихикнула, она была страшно довольна, что встретила Томаша, и что он не забыл ее. – А вот и те самые розы. Хозяйка следит за ними, словно коршун.
Танцовщица открыла дверь, прислушалась. В доме было тихо. Значит, фрау Шпигель еще не вернулась домой, а соседи ее заняты своими делами.
- Проходи наверх. – Кивнула девушка гостю. – Только не ударься головой о верхнюю балку. Она низкая совсем.
Через минуту они уже были в комнате Лорин. С их первой встречи тут мало что изменилось. Разве что на столе появилось блюдо со штруделем, в котором не хватало уже одного кусочка.
- Порежь его, пожалуйста. – Девушка кивнула на нож. – А я спущусь на кухню за кипятком.
Она загремела чашками казенного вида, явно утащенными из какого-то трактира, и зашлепала босыми ногами по лестнице. Вскоре танцовщица вернулась в комнату с чашками, наполненными горячей водой. Аккуратно поставив их на стол, она стянула с полки мешочек с ароматными сушеными травами. Бросила пару щепоток в кипяток, заваривая чай. Когда все было готово, придвинула Томашу единственный в комнате стул, а сама уселась на сундук.
- Где ты так долго пропадал, соловушка? – Наконец, спросила Лорин. - Угощайся штруделем. Он вкусный.

+1

10

Теперь все, как будто бы, встало на свои места. Лорин уже совсем успокоилась, даже более того, взяла друга под руку и повела к себе. И снова это удивительное ощущение, будто рядом был очень родной человек. Быть может, если бы Томаш слышал когда-нибудь про такие вещи как "родство душ", то посчитал бы что это оно и есть. Но здесь и сейчас, венгр просто мог сказать, что с этой милой девушкой ему легко и спокойно, будто она была его сестрой. Да, и родная сестра могла точно так же двинуть ему бубном промеж глаз, чтобы не зазнавался. Благо, что у Жужи этого бубна не было. Хотя, ее это не останавливало и сестренка находила другие способы залепить брату оплеуху.
- Да уж, участок, это не то место в Вене, куда я хотел бы попасть, - Томаш тихо рассмеялся, время от времени поглядывая на танцовщицу. Вот уж действительно. Не так чтобы он боялся оказаться там. Даже сегодня, если бы его все же повязали, Собу не собирался выдавать ни себя, ни своих товарищей. Не на того напали. - Хм, думаю, твоей фрау сегодня будет о чем поговорить, особенно если она еще и услышит про эту историю на площади, про поругавшуюся парочку, - вот это действительно было смешно. Особенно, если хозяйка вернется домой и начнет самой Лорин эту историю пересказывать, но теперь уже со всеми пикантными подробностями, которых и не было на самом деле. Вот только, хотелось верить, что эти днем эта история и ограничится. Будто бы в Вене не происходило больше ничего интересного.
Не смотря на то, что в прошлый раз они пришли сюда уже очень поздно, Собу узнал этот дом. И кусты, в которые так удачно не приземлился, тоже. Да и ту полосу препятствий, которой был путь до чердака, где жила Лорин, венгр тоже отлично запомнил. Трудно не запомнить, когда в тот раз нужно было идти очень осторожно, не дай Бог какая половица скрипнет и чуткий слух хозяйки успеет уловить его и понять, что в доме чужак. И не просто чужак, а еще и мужчина. На этот раз, задумавшись о низкой балке, певец забыл про скрипучую ступеньку. Благо, что на этот раз госпожи Шпигель не было дома, а то пришлось бы очень плохо.
- Хммм... - вот теперь, при свете дня, можно было разглядеть скромное жилище Лорин более внимательно. Здесь было вполне уютно и удобно и, Томаш невольно задумался, что и сам бы согласился жить на таком чердаке. Нет, его вполне устраивало его жилище сейчас, но здесь, как-то свободнее что ли казалось. Тем более, еще можно было вылезти на крышу и там смотреть на небо.
- Тебе не холодно здесь зимой? - вспомнились слова Курта о том, что лучше позаботиться об этом. А тут, ко всему прочему еще и крыша была, а значит и в холодное время года здесь может быть не особо комфортно.
Обнаружив на столе уже упомянутый штрудель, Томаш кивнул и, взяв нож, разрезал его на несколько частей.
- Не удивительно. За твой танец это еще малая плата, - проговорил он, когда Лорин уже вернулась с чаем. - В чем-то я бы даже сказал, что это более приятный подарок, чем деньги. Потому что она же сама его сделала для тебя.
- Так мне рассказывать или штрудель есть? - венгр тихо рассмеялся, но кусок пирога себе все же придвинул. - Разве я так надолго пропал?  Мне так показалось, что не больше недели прошло, или я уже во времени запутался?
Слишком много всего происходило в его жизни в последнее время. Так много, что жутко становилось. Вот и сегодня их чуть не поймали. А даст ли это какой-то результат? Вот в чем вопрос.

+1

11

- Не напоминай. – Наморщила нос Лорин, когда Томаш сказал про историю на площади. Сейчас, когда эйфория от встречи с «венским соловьем» и его чудесным спасением из лап жандармов немного улеглась, танцовщице даже вспоминать было стыдно о том, что там придумывала толпа об их с Томашем «отношениях». Если бы не ее смуглый оттенок кожи, было бы более заметно, как Лорин покраснела до корней волос. «Вот ведь, мерзавцы, хлебом не корми, дай только в чужом грязном белье покопаться», - возмущалась про себя девушка. Это нездоровое любопытство горожан к чужой личной жизни было ей непонятно. Как будто больше поговорить не о чем!
- Фрау страсть как любит подобные истории из серии «кто когда и с кем». Так что у нас полно времени до ее возвращения. Успеем и перекусить, и поговорить спокойно.
Девушка устроилась поудобнее на сундуке, удобно поджав ноги. Это, конечно, шло вразрез со всеми правилами этикета (по крайней мере, с теми, которые она знала), но Лорин надеялась, что Томаш не осудит ее за подобную вольность. После выступлений ноги у нее часто «гудели» - расплата за привычку танцевать босиком. И от такого сидения с поджатыми ногами ей становилось немного легче. Но певец, кажется, был более занят штруделем, чем Лорин с ее дурными манерами. И славно.
- Зимой здесь бывает очень холодно. – Отозвалась танцовшица, принимаясь за свой кусок пирога. – Однажды утром я проснулась, а в кувшине с водой плавают кусочки льда. Это, правда, только один раз было. В остальное время жить можно. Какая-никакая, а все же крыша над головой. Без нее было бы намного хуже. Я знаю, я проверяла.
Лорин вздохнула и немедленно набила за обе щеки штрудель, точно хомяк. Эта дурацкая привычка осталась у нее с тех пор, когда она только приехала в Вену и весьма голодала, потому что просто не умела добывать себе еду. Съесть все и быстро – залог более-менее сносной жизни на улице.
- В твоей комнате тоже зимой холодно?
Ну, что за глупости она его спрашивает? Ответ же очевиден. Вряд ли у Томаша есть возможность снимать дорогие апартаменты с камином. Скорее всего, мерзнет в холода так же, как и она, дрожит под тоненьким одеялом, не в силах согреться. Хорошо, что сейчас лето, и на ее чердаке тепло и светло. И можно пока не вспоминать о зимних морозах. Это слишком грустно. А она не хочет грустить. Тем более, когда Томаш рядом. От этой мысли Лорин не удержалась и расплылась в улыбке, едва не поперхнувшись пирогом. Она никогда не думала, что сможет так быстро к кому-либо привязаться. Живя на улице, отвыкаешь доверять людям. Но с Томашем все было иначе. Нет, Лорин по-прежнему считала, что у него имеется какая-то темная история, которую она, возможно, никогда не узнает. При этом танцовщица относилась к своему знакомому искренне и с теплотой. Иначе ни за что не поделилась бы с ним своим штруделем!
- Согласна. – Закивала девушка. – Я тоже считаю, что этот подарок дороже денег. И уж точно вкуснее. Зрители, бывает, балуют меня чем-нибудь вкусненьким. Редко, но случается. Как-то один студентик купил мне мороженое, отдал последние деньги, я видела. Он сам был такой бледненький, худющий – ужас. Так мы ели это мороженое по очереди. И мне тогда казалось, что вкуснее я ничего не пробовала.
Лорин улыбнулась, это были приятные воспоминания, которые согревали всякий раз, как приходили на ум. Но, не стоит ей болтать впустую. А то она отвлекается от главного. Нельзя дать возможность Томасу избежать объяснения. Пусть расскажет хоть что-то! Потому что любая недоговоренность – это очень паршиво. Особенно, когда речь идет о друзьях.
- Две недели. – Поправила она певца. - Ты сначала доешь, не торопись. А потом поговорим. – Лорин вытащила из-за корсажа сложенную вчетверо листовку и, развернув ее, положила перед Томашем. – Вот об этом, например. Ты ведь знаешь, что это такое, верно?
Танцовщица взглянула на юношу чуть исподлобья, но очень внимательно.

0

12

- Я не знаю, холодно в моей комнате зимой или нет, - Томаш пожал плечами. За то время пока Лорин говорила, он уже успел благополучно приговорить половину своего куска штрудиля и готов был чуть ли не жмуриться от удовольствия. Уж что-что, а выпечка в Вене ему безумно нравится. Вспомнить хоть те булки, которые иногда приносил Маркус или которые они сами брали, когда прогуливались по городу. - Я приехал в Вену весной, а сейчас лето. На моей памяти здесь зимы еще и не было. Мне эту комнату один мальчишка помог найти, вот он говорил, что там может быть холодно, а точнее. я сначала тоже хотел взять комнату повыше, почти под самой крышей, но он меня отговорил. Сказал, что здесь морозно зимой и простудиться можно. У этого бедолаги родители от болезни умерли, ему то лучше знать.
Венгр тихо вздохнул. В последнее время он был так занят какими-то своими делами, что и не знал, где сейчас Курт и как там его жизнь проходит. Верил только, что малец смышленый, а потому справится. Да и, если честно, после всего, что с ним произошло, Собу и не знал хочет ли новой встречи с мальчиком. Все потому что... С того вечера, когда они сидели в комнате и Томаш пел ему одну веселую песенку, очень многое изменилось. Должно быть даже слишком многое.
И все равно на этом чердаке у Лорин было очень уютно и снова, уже в который раз, певца не покидало приятное ощущение, чего очень семейного. Даже то, как девушка устроилась на своем сундуке. Очень по-свойски, будто они были уже тысячу лет знакомы, а потому и стесняться было нечего. Удивительное это было чувство. Пожалуй, в этом ветреном городе у Томаша была всего пара людей, с кем ему было так хорошо. Но они были и это дорогого стоило.
- Меня вот так не угощают, - венгр тихо рассмеялся. - Разве что иногда приглашают пропустить одну-две кружки вместе. Но мне на работе это делать несподручно, да и Карл снова будет ворчать. Хотя, ему то что ворчать? Пиво то это будет за счет клиента, так что он в любом случае будет в прибыли. Но, что тут скажешь, просто не любит, когда его работники бездельничают. Тот еще ушлый тип.
Все эти простые разговоры, после довольно долгой разлуки, были такими приятными, но, как не крути, а позвала его Лорин сюда не для этого.
- Две недели... - задумчиво повторил Томаш. К тому времени его кусок пирога уже закончился, а значит можно было и поговорить. - Я и не заметил,- он слегка облизнул губы, собирая прилипшие крошки. Хороший все-таки это подарок, ему бы такие за песни дарили. - Слишком много в последнее время происходит, что начинаю уже во времени путаться.
И вот, перед глазами певца появилась эта злосчастная листовка. Нет, на у которой его поймал страж порядка, а, похоже, одна из тех, которые они перед этим развесили. Раз ее увидела Лорин, может нашлись и другие, кто прочитал. В конце концов, кто-то же указал стражнику на них.
- Ты же помнишь, в прошлую нашу встречу, я рассказывал, что хочу свободы для простых людей, - почему-то это прозвучало даже не вопросом, а утверждением. Конечно помнит! Лорин не может не помнить этого! Томаш до сих пор будто видел как горели ее глаза в тот момент. Она понимала, должно была понимать, как это важно и даже сама согласилась тогда, и сказала, что сделает все от нее зависящее. Разве нет? Или эти слова были пустым звуком? Нет, Собу просто отказывался даже думать об этом. Взяв листовку, певец положил ее на стол, бережно разгладил смятые края. - Вот это мы и пытаемся делать. Хотя бы просто призывая народ объединиться и поддержать нас. Казалось бы, ничего сложного в этом нет, - эти слова звучали немного грустно. Томаш опустил взгляд на листовку, как-то бегло пробежал взглядом по строчкам. Все так просто, но почему сейчас это дело кажется таким безнадежным. Уж не сдался ли ты, Томаш? Не рано ли?

+1

13

В ее комнате, сейчас, действительно, было приятно – прохладно, чистенько, сквозь приоткрытый люк проникали солнечные лучи, придавая особый уют крохотной комнате. Лорин помнила этот чердак другим – заколоченным, темным, захламленным. Ее соседями тогда были крысы и большие пауки, которых она страсть как боялась. Уже после того, как танцовщица с помощью Питера избавилась от такого жуткого соседства, она потом еще долго просыпалась посреди ночи, вздрагивая от малейшего подозрительного шороха поблизости. Прошло немало времени, пока Лорин стала чувствовать себя здесь, как дома. Интересно было бы увидеть когда-нибудь, как устроился в Вене Томаш. Может, она могла бы ему чем-то помочь, поделиться опытом выживания в таких условиях. Но говорить с ним об этом сейчас не стоит, Лорин не хотелось, чтобы Томаш решил, что она очень уж настойчиво лезет в его жизнь. Особенно, если ему есть что скрывать.
«Слишком много в последнее время происходит…». Ее такой ответ певца скорее порадовал. Значит, он не забыл ее, у него просто не было времени снова с ней встретиться! Лорин ощутила, как сердце забилось чаще. А она-то уже надумала себе всякого! Потом, правда, танцовщица устыдилась своих мыслей. Томаш начал говорить о серьезных вещах, которые касались многих людей. О борьбе, о свободе. Лорин же эгоистично думала только о себе. Некрасиво. Очень некрасиво с ее стороны. А ведь она обещала Томашу быть рядом и помогать, чем сможет. Эх.
Девушка стояла рядом с певцом и смотрела на листовку, лежащую на столе. Конечно же она помнила, о чем они говорили в их первую встречу. И всем сердцем поддерживала все идеи, о которых рассказывал ей Томаш. Ведь они напрямую касались ее саму, и всех, кто ее окружал. Бедные, больные, достигшие самого дна, отвергнутые обществом. Выживающие. Порой, с большим трудом. Тянущие лямку непосильных налогов и других поборов за одно только право жить. Они такие же, как и те, кто правит этой страной, кто живет в красивых домах, ездит в дорогих экипажах. Богачи смотрят мимо тех, кто мучительно умирает, без куска хлеба. Им безразлична судьба обитателей венских трущоб. Они их и за людей-то не считают. Лорин поняла это практически сразу, как сбежала из монастыря и оказалась в Вене. До этого жизнь в ее понимании представляла сказку, в ней исполнялись все мечты и желания. Но она тогда была всего лишь ребенком. Розовые стекла, через которые она смотрела на мир, разбились сразу, по приезду в Вену. Лорин тогда и повзрослела как-то в одночасье. И с этой взрослостью пришла ненависть к тем, кто имеет все, ничем этого не заслужив. А других, не таких как они, считает просто мусором под ногами. Наверное, Томаш испытал нечто подобное, раз решился на такое великое и опасное дело, как борьба за свободу простых людей.
- Да, я помню, о чем мы говорили, и, как и прежде, поддерживаю тебя во всем. – Девушка бездумно прижалась щекой к плечу своего друга, она тоже смотрела на листовку. - Значит… Это началось? – Она говорила почти шепотом. – Вы стали действовать? – Внезапно Лорин заговорила быстро, волнуясь и сбиваясь. - Жандарм пытался отогнать меня, но люди читают их. Я видела! Они читают их, не смотря на то, что жандармы листовки стараются побыстрее сорвать. Эту я подобрала уже сорванную и измятую. Спрятала, пока никто не видел. Томаш, это поможет? Как ты думаешь, поможет поднять народ?
Она верила всему, что говорил ей ее друг. Верила в идеи свободы, о которых он рассказывал. И очень хотела, чтобы это оказалось не просто словами. Лорин уловила грусть в его голосе, и посмотрела на юношу с беспокойством.
- Но как же ты допустил, чтобы тебя поймали? Мне вдруг показалось, что ты вот-вот сдашься им. Я так испугалась за тебя. – Лорин опустила глаза, краснея. - Тебе больше нельзя попадаться. Это может плохо кончиться.

Отредактировано Loreen (30-03-2016 18:00:03)

+1

14

- Началось, да... - тихо отозвался Томаш. Лорин так доверчиво прижималась к нему, что он не мог не улыбнуться. Нет, точно будто на была одной из его сестер. Он бы даже позволил себе такую вольность как погладить ее по голове или в висок поцеловать, но сдержался. Собу помнил как в тот раз девушка отреагировала на то, что он погладил ее по щеке. Это было правильно - какой смысл ей доверять ему настолько сильно? К тому же, она, можно сказать, дитя улиц, а значит подобные нежности могут иной раз дорого обойтись. - Я не сказал тебе тогда, но именно за этим я приехал в Вену. Началось все очень давно. Мой народ бунтует, можно сказать, с того самого времени как Венгрия стала частью Австрии. Быть может в этом есть какие-то свои плюсы, но только мы хотим независимости. Но не только для себя, но и для всего простого люда, который сейчас находится в империи.
Кажется именно так говорил Андраш в свое время. И Собу до сих пор помнил как горели его глаза в этот момент. Лидер говорил тогда, что успел поездить по всем странам, входившим в состав Австрийской империи и видел везде одно и то же. А потому не может молчать, потому хочет, чтобы все это прекратилось. И готов бороться за это. В такие моменты Томаш готов был слушать и слушать его, повторять каждое слово, запоминать на всю жизнь. В чем-то так и произошло. То, что говорил Лазло своим людям не шло ни в какое сравнение. Пустые слова, которые не могут зацепить. Но юный революционер успел заметить, что люди, собравшиеся в оппозиции пришли уже со своими убеждениями. Они боролись уже достаточно давно и знали, чего хотят.
- Мы действуем, но пока не настолько открыто. Потому что это опасно. Когда я был в Мишкольце... - тут пришлось сделать глубокий вдох. Томаш давно не рассказывал эту историю и вдруг понял, что рана не затянулась до конца. - Несколько лет назад, наша оппозиция там выступила на площади, - снова пауза, после чего он продолжил. - Их всех убили. Просто пришла охрана и всех перестреляла. После этого в городе стало спокойно, никто даже заикаться об этом не стал. Свободу в очередной раз потопили в крови, - венгр тихо усмехнулся и слегка потер глаза ребром ладони. - Страх, это еще один способ держать людей в узде и запрещать им думать о том, чтобы что-то менять, понимаешь же.
- Я не знаю, поможет ли это или нет, но мы не можем сидеть сложа руки. Пусть и такими мелкими действиями, но мы медленно, но верно подрываем устои. Знаешь, как короед грызет дерево. Это может быть очень долго, но рано или поздно оно даст трещину. Так будет и здесь, поверь мне. Пусть это не получится у нас, но за нами пойдут другие и добьются своего.
Быть может это звучало не очень убедительно, но Томаш хотел в это верить. Особенно, когда готов бы опустить руки.
- Что ты, нет! - на слова Лорин он даже глаза распахнул. - Я не сдался! Я остался у этой листовки, потому что нас заметили. Мне нужно было отвлечь стражника, чтобы мои друзья могли скрыться. Неужели ты думаешь, что я бы сдался так просто? Даже уведи этот увалень меня в участок, он ничего не добился бы. Меня не так просто расколоть, роза моя, - он тихо усмехнулся и подмигнул девушке. Уж чего-чего, а боли венгр совершенно не боялся, делай они там с ним все что угодно.

+1

15

Лорин очень внимательно слушала Томаша и во все глаза смотрела на листовку. То, что он рассказывал было страшно. Когда в их первую встречу они сидели на крыше и вели разговоры о свободе и равенстве, о свержении богачей, танцовщице это все казалось романтичным, возвышенным и очень благородным. Она не думала, к каким последствиям может привести народный бунт, не видела его обратной стороны. Впервые Лорин задумалась об этом, когда встретила сегодня Томаша с жандармом и сорванные листовки. А сейчас лишь еще больше утвердилась в том, как это рискованно, опасно и, увы, сложно.
«Есть ли у нас хотя бы крохотная надежда на победу?», - задумалась девушка, кусая губы. Разум подсказывал ей, что при существующем раскладе и расстановке сил шансы ничтожны. Но сердце ее хотело верить в чудо, в торжество справедливости и в то, что такие люди, как они с Томашем, тоже достойны своего пусть и маленького простого счастья.
- Убили? – Тихо переспросила Лорин, невольно бледнея. – Как же так?
«Просто пришла охрана и всех перестреляла». Просто? Вот так просто пришла и пустила в ход оружие? По живым людям стреляли, словно по мишеням, и убийцам ничего за это не было. Наверное, еще и благодарность получили от своих начальников. А кто они, эти начальники? Да все те же богачи, которые трясутся за свои денежки, и готовы ради собственного благосостояния даже на убийство невинных людей, которые просто хотели стать свободными от непосильного гнета и боролись за свои права.
«В этой стране свобода стоит дорого», - подумала Лорин, неосознанно сжимая руки в кулаки. Живя на улице, она видела смерть не раз. Люди умирали от болезней, от голода, кончали жизнь самоубийством от безысходности. Или их просто убивали местные бандиты, забирая себе жалкие гроши, заработанные, порой, тяжелым трудом. Однажды Лорин видела, как двое, по виду бывших каторжан, убили у трактира, в котором она танцевала по вечерам, слегка подвыпившего жителя Вены. Почему они решились на такое дерзкое преступление? Потому что в городе никто не берет на работу тех, у кого за плечами каторга. Лорин хорошо запомнила, как на мостовую капали крупные, темные капли крови. Сколько же крови было тогда, когда жандармы расстреляли людей на площади? Страшно подумать. Вот она – цена власти богачей, думающих только о себе и своем кошельке. На людей им наплевать.
Лорин вдруг поняла, что голос Томаша, когда он рассказывал ей эту грустную историю, кажется севшим, словно горло ему сдавливает чья-то рука. Она взглянула на венгра чуть искоса, избегая прямого взгляда. У нее возникло ощущение, что он поделился с ней не просто воспоминанием, а каким-то очень личным и глубоким переживанием. Может, тогда на площади был кто-то, ему небезразличный? Но спрашивать об этом девушка Томаша не решилась, не хотела еще больше бередить рану. Тут и так все было понятно. Ее «венский соловей», оказывается, не только поет, но и занимается весьма опасным делом. Вот зачем он в Вену приехал. А она-то думала, что карьеру делать. Впрочем, одно другому ведь не мешает.
Сказать по правде, Лорин пребывала в смятении. Конечно, поднимать народ и затевать революцию – дело опасное, и сегодня она осознала это как никогда четко. Ей было немного страшно. Она все никак не могла представить, как выйдет с другими людьми на площадь, а в них будут стрелять… Не смотря на непростую жизнь в трущобах, девушка редко задумывалась о собственной смерти. Ей это казалось чем-то далеким и нереальным. Но теперь… Мороз шел по коже от одних только мыслей. В то же время танцовщица понимала, что восстание – открытое или такое вот «партизанское», неизбежно, и хорошо, что среди них встречаются люди, которые готовы рисковать своими жизнями ради общего дела. Все, что у них есть – это надежда. Томаш не утратил ее даже после того, как в Мишкольце была жестоко подавлена демонстрация оппозиции.
Лорин заговорила не сразу. Сначала она взяла листовку, сложила ее вчетверо и спрятала под матрас. Потом посмотрела на Томаша.
- Я хочу помочь. Можно, я в следующий раз пойду с тобой? – Сказала девушка, стараясь унять почему-то участившееся сердцебиение. – Хочешь еще чая со штруделем? На тарелке осталось как раз по кусочку.

+1

16

"Что теперь, Лорин? Откажешься со мной связываться?" - то, что история произошедшая в Мишкольце произвела на девушку очень большое впечатление, Томаш просто не мог не заметить. Ей было страшно, и иначе и быть не могло, потому что то что произошло было страшно. Сам факт, что это случилось и то, как это случилось. Неужели нельзя было решить это мирным путем? Зачем было прибегать к таким жутким мерам? Это же были такие же жители города как и люди из стражи. Разве они хотели бунта? Разве пошли громить лавки или оружейный склад? Нет, это было всего лишь собрание!
"Нет, не просто собрание. Андраш говорил, что они будут призывать народ напрямую. И вот чем это обернулось... - Собу не хотел вспоминать тот день, но не мог не делать этого. Тот страшный момент, когда он прибежал на площадь... слишком поздно. Как вышел вперед, чувствуя что ноги подгибаются, чувствуя запах пороха и крови витающий в воздухе. Будто поле сражения. Но нет, это не было полем сражения - это было местом казни. - Я должен был быть и ними, но я опоздал. Кто мог знать, что какие-то несколько минут будут стоит так дорого? Я мог быть с ними... мог остаться лежать там же на каменной мостовой. Но я остался жив. И не должен так просто упустить этот шанс".
Вот так просто. Не для того же Судьба уберегла Собу от смерти в тот день. Хотелось верить, что она оставила ему шанс, чтобы добиться большего. Да даже если не добиться каких-то результатов уже сейчас, он готов быть этой песчинкой в песочных часах. Лишь крупинка, но она ведет к тому, чтобы события изменились. Лишь бы изменились...
Нет, стоило успокоиться, и так его подруге стало жутко от всех этих разговоров. Томаш видел как Лорин побледнела, каким испуганным стал ее взгляд. Захочет ли она теперь продолжить? Помнится танцовщица очень рьяно в прошлую их встречу говорила о том, что пойдем с ним вместе, что хочет этого, что готова пойти на что угодно, чтобы помочь в этом нелегком деле. Но думала ли она тогда насколько нелегким будет это дело? Едва ли. Это только с виду казалось, что все просто. Нет, не просто, совсем не просто. Этот путь может быть долгим и очень тяжелым. На этом пути предстоит потерять очень многое.
"Но я решил не щадить себя. Я пойду на что угодно. Я уже считай продал свою душу за то, чтобы стать сильнее..." - с каждым новым испытанием осознавать это становилось все проще. Так же проще, как и проливать кровь предателей. Что если Лорин узнает и об этом? О, тогда она точно решит бежать прочь от этого странного парня.
Когда девушка заговорила, Томаш уже готов был услышать о том, что она не хочет больше с ним связываться. И не хочет слышать ни про какую революцию. Зачем ей это? Зачем бросать свою жизнь на этот алтарь, когда не знаешь, приведет ли эта жертва к победе?
Погрузившись в эти невеселые мысли, Собу как-то неосознанно смотрел как девушка прячет листовку под матрас. Нет, не рвет ее и не сжигает, чтобы избавиться от этой гадости, а именно прячет. А дальше, слышит слова, от которых удивленно распахивает глаза. Нет, она не отказывается от того, что говорила той ночью на крыше. Она хочет помочь, она хочет пойти вместе с ним. Невольно эти слова кажутся ему отражением тех давних воспоминаний.
"Я хочу помочь, Андраш. Можно я пойду с вами?" - и помнит взгляд серо-зеленых глаз, смотревших удивленно, но в то же время в них было что-то еще. Гордость? Признательность? И еще... а, Андраш тогда улыбнулся ему. Эту улыбку Собу навсегда сохранил в свое сердце, как самый дорогой подарок.
- Но... - не сдержав эмоций, Томаш поднялся на ноги и подойдя к девушке, взял ее за плечи, заглядывая в глаза. - Роза моя, это может быть опасно. Нет... - он на миг прикусил губу, но тут же продолжил. - Это будет опасно, особенно, если мы пойдем на такое же собрание. Я не хочу чтобы ты пострадала.
"За свою жизнь я не боюсь, но жизнь тех кто мне дорог... я не хочу снова потерять их..."

+1

17

Лорин молча смотрела на Томаша, когда его руки сжимали ее плечи. Она слышала его, мысленно соглашалась с его доводами. Да, все это очень опасно и может привести к ужасным последствиям – от преследования жандармами до гибели от их пули. И рассказанное только что Томашем о трагических событиях в Мишкольце было весьма убедительным доказательством, способным кого угодно испугать. Лорин понимала, что сейчас самый удобный случай, чтобы отказаться от той опасной затеи, на которую она с таким энтузиазмом согласилась в первую встречу с «венским соловьем». И жить себе припеваючи дальше, не зная забот, не видя крови тех, кто сражается за их свободу.
Лорин молчала. Не говоря ни слова, она высвободилась из рук Томаша, подошла к столу, разложила по тарелкам оставшиеся кусочки штруделя, еще раз спустилась вниз на кухню за кипятком для чая. И когда ароматный травяной напиток был готов, вернулась на свой сундук, уселась на него и только после этого заговорила. Голос ее был неестественно ровным и спокойным.
- Знаешь, я уже много лет живу в Вене, можно сказать, выросла на улице. Когда я подростком удрала из монастыря, то считала, что Вена – сказочный город, где сбудутся все мои мечты. Добравшись сюда всеми правдами и неправдами, я своими глазами увидела то, чего не пожелала бы врагу. Как один нищий может проломить другому голову из-за краюхи хлеба. Как матери избавляются от своих младенцев, потому что не смогут прокормить его. Как отчаявшиеся бедняки сбиваются в стаи, грабят и жестоко убивают тех, кому повезло в жизни чуть больше, чем им.
Лорин снова замолчала, она сидела с низко опущенной головой и с подозрительной сосредоточенностью ковыряла кривой вилкой свой кусок пирога.
- Каждую ночь, ложась спать голодной, слыша стоны несчастных, больных, умирающих, до которых никому нет дела, я думала – кто в ответе за всех этих людей, обездоленных, отверженных, обреченных обитать на самом дне жизни? Потому что когда ты видишь это постоянно, хочется найти виноватого, чтобы ненавидеть его. Это первый шаг к борьбе. Я поняла это, когда моего соседа вышвырнули на улицу из собственного дома люди одного знатного господина только за то, что он не смог вовремя вернуть долг. Его спустили с лестницы, и ушли. А он так и остался там лежать в луже собственной крови. И больше уже не поднялся. На следующий день мы с друзьями пробрались в сад этого человека и подожгли летнюю веранду. Я хотела поджечь и дом, но не успела, нас заметили слуги и подняли крик.
Танцовщица вздохнула. Она прежде никому не рассказывала об этом случае, но сейчас ей было важно объяснить Томашу, почему она хочет помочь. Для нее борьба началась уже давно. Правда, выражалась она до сих пор в украденных у богачей кошельках, да в таких вот хулиганских выходках, как та, о которой она только что поведала своему другу. Девушка могла бы рассказать ему о многом, могла бы спорить и горячо убеждать, клясться в верности их общему делу в борьбе за свободу. Но она не стала тратить на это время.
- Я знаю, что это опасно, Томаш. Как и ты это знаешь. – Лорин, наконец-то решилась поднять глаза на певца. – Но это ведь стоит того, правда? Если не мы, то кто?
В этом ее «если не мы, то кто» заключался главный смысл, почему она в следующий раз хочет пойти с ним расклеивать листовки. И она знала, что ее друг поймет. Девушка была убеждена, что Томаш чудом спасся тогда в Мишкольце для того, чтобы продолжать дело своих погибших друзей. Так почему он может рисковать, а она должна отсиживаться и ждать, когда Томаш положит свою жизнь на этот жертвенный алтарь?
- Я видела достаточно, мой соловей, чтобы не бояться. – Проговорила Лорин, легко спрыгивая с сундука. Она подошла к столу, чтобы поставить на него пустую чашку. Но, не удержавшись, остановилась рядом с Томашем и ласково погладила его по щеке, желая хотя бы так поддержать и приободрить. – Все будет хорошо.

+1

18

Еще одна мучительная пауза. Снова Лорин замолчала, потом и вовсе вывернулась из объятий и начала хозяйничать в комнате. Разложила пирог по тарелкам, сходила еще чай заварить. Такие простые действия, как будто она всего лишь пригласила друга в гости. И как будто они не ведут здесь и сейчас опасные разговоры. Хотя, для кого они опасные? Для нее самой? Тогда давно пора было их прекратить. Что из того, что Томаш буквально чувствовал, что эта девушка близка ему по духу. Они... будто мыслили одинаково. Пожалуй, со времени когда Собу покинул родной город, он не чувствовал такого ощущения родства.
"Она будто моя Жужи, пусть и внешне на ее совершенно не похожа. Но характер же! Я бы не удивился если бы и сестренка отправилась так же танцевать на площади. Только вот не любит она танцевать. Тоже поет, как и я", - эти мысли немного отвлекли от всего того мрака, что происходил в его душе. Как будто и сомнения в том, что Лорин не решит отказаться, куда-то ушли. Вот она уже вернулась, устроилась на своем сундуке. Певцу показалось за это время, что целая вечность прошла. Такая безумно долгая...
Теперь пришла очередь Лорин рассказывать про свою нелегкую жизнь. И, чем больше Томаш слушал ее, тем сильнее убеждался, что ради таких как она, таких как ее друзья, для всего простого люда, они и пытаются бороться. Нет, Собу понимал, что не сможет спасти всех, не сможет спасти скоро и, что еще более печально, какой-то результат может быть только через много лет. Да только это не останавливало. Если не сказать, что наоборот подгоняло скорее начать действовать.
Немного странно, но ведь то, что делала Лорин тоже было будто частью одного большого плана - обратить на себя внимание. Показать, что простые люди это не грязь под ногами, что они существуют и могут показать себя, заявить о себе и напомнить, что они такие же люди как те, что стоят над ними.
Она согласна с ним. Более того, она разделяет его мысли и говорит почти теми же словами. Почти теми же, какими говорил Андраш. Да, Томаш понимает, что ему не удастся стать таки же каким был лидер их маленького отряда, но разве он не стремится сделать все что в его силах?
- Я... - когда Лорин подходит так близко и так ласково касается его щеки, Собу в первый момент вздрагивает. - Я верю тебе, роза моя. И буду рад видеть тебя рядом, потому что нам может понадобиться любая помощь.
На миг он поднимает руку и хочет коснуться ее руки в ответ. А еще лучше, прижаться к ней щекой, как если бы это была рука матери.
"Все будет хорошо", - да, после ее слов хочется в это верить. Просто закрыть глаза и представить что все так и будет, что все получится. Вот так просто, потому что она так сказала.
- Да... все будет хорошо.

+1

19

Если бы фрау Шпигель знала, какие разговоры ведутся на чердаке ее дома, она бы немедленно пришла в ужас. А потом выставила бы вон Лорин, которая еще и мужчину в дом осмелилась привести! Но строгая хозяйка, к счастью, до сих пор была на базаре, и даже не предполагала, что танцовщица пригласила в дом революционера. Фрау Шпигель ждала от Лорин чего угодно, но только не такой подлости.
Да, теперь танцовщица точно знала, что ее «венский соловей» не просто талантливый певец. Не зря еще в их первую встречу у нее было ощущение какой-то недосказанности, словно Томаш умалчивает о чем-то. А потом они заговорили о борьбе за свободу, и у нее появилось подозрение. После сегодняшней встречи и последовавшего за этим разговора, сомнений не осталось. Но все было гораздо серьезней, чем она предполагала.
Томаш опасен. Даже опасней спрятанной под матрасом листовки. Вообще ей следовало бы немедленно избавиться от него, под каким-нибудь вежливым предлогом. Наверняка ведь за ним уже присматривают жандармы, раз он попал под подозрение. Все это было так. Только Лорин и не думала прогонять певца. Более того, она планировала стащить у фрау Шпигель еще еды и устроить им «продолжение банкета».
Изменила ли она свое отношение к своему другу, узнав истинные мотивы его приезда в Вену? Безусловно. Лорин стала еще больше уважать его за отчаянную смелость и готовность жертвовать собой ради других людей. Она уже не так шарахалась от его прикосновений, зная, что он не обидит, не причинит ей вреда. И вообще у нее было ощущение, что она знает Томаша всю жизнь.
Ее прикосновение к его щеке было жестом бездумным, безмолвным ответом на этот их непростой разговор. В нем ощущалась бездна какой-то щемящей, бесприютной нежности, словно этот красивый парень с грустными глазами, действительно, был ей родным братом.
- Раз проснулась одна, то, как обычно, собралась и ушла, - передразнила Лорин, старательно скопировав тон Томаша, когда они устроили показательное выступление перед жандармом на улице. Сказала это и прыснула со смеха. Она хотела разрядить атмосферу и вспомнила вдруг эту фразу певца, которая ее тогда так возмутила. А как она шарахнула жандарму бубном! Вспомнить приятно!
Не дожидаясь ответа Томаша, девушка выскочила из комнаты и спустилась на кухню фрау Шпигель, чтобы подвергнуть разорению ее запасы сыра и копченых колбасок. Если певец откажется сейчас их съесть, она отдаст их ему с собой.
Лорин взяла нож и с деловым видом вскрыла один из тайников фрау в полу. Хозяйка наивно полагала, что никто о них не знает, и хранила там особо ценные и дорогие продукты. В полотенце она завернула колбаски и сыр, со стола стащила несколько кусков свежего хлеба. Она всегда убеждала себя, что это не воровство. А просто бонус за ту плату, которую каждый месяц сдирает с нее фразу Шпигель за обычный чердак.
Уже уходя с кухни, девушка взглянула в окно и нахмурилась - недалеко от дома прогуливались двое жандармов. Они изо всех сил напускали на себя скучающий вид, но артисты из них были так себе. Им что-то здесь нужно. Может, они все же следили за Томашем? Или просто ловят кого-то? Почему они то и дело поглядывают на дом фрау Шпигель?
Лорин стрелой взлетела по лестнице на чердак. И, прижав к груди сверток с продуктами, выпалила:
- На улице жандармы! Они все время смотрят на наш дом! Так что тебе придется задержаться у меня и переждать, когда они уйдут. Ну, или можно пройти через черный ход, он ведет на другую улицу. Но тогда я пойду с тобой! - Сказала девушка так, чтобы у Томаша и мыслей не возникло отговаривать ее. Она хотела убедиться, что «венский соловей» доберется до своего жилища без приключений. Даже если ей снова придется для этого пустить в ход бубен.

+1

20

- Ну, знаешь ли, мне же нужно было что-то ответить! - нет, эта девушка была поистине потрясающей. Казалось, они понимают друг друга с полуслова. И сегодня, когда Лорин прикрыла его от стражника, не задавая глупых вопросов, просто поддержала его игру, как если бы они изначально вместе ее затеяли. И в день их первой встречи. Что мешало танцовщице просто ударить конкурента бубном и дальше заниматься своими делами? Но нет, она и тогда поддержала его, и у них получился потрясающий номер вместе. Думал ли Собу когда-нибудь, что эта песня про розу может так потрясающей смотреться на выступлении, если к ней еще добавить танец, а тем более такой прекрасной девушки, как Лорин. Она была удивительная, иначе просто не скажешь. И это Томашу нравилось, и нравилось очень сильно. На какой-то миг появилась шальная мысль, что ей можно все рассказать. Нет, не только про его планы на счет революции. В том, что в этом Лорин его поддержит, уже и сомнений не было. Рассказать о том, о чем он не говорил никому и не мог рассказать. Слишком сложно, слишком грязно. Нет, венгр сам одернул себя. Он не может, не потому что не должен, а потому что не может. Это как рассказать о какой-то своей темной стороне, той самой, которую не хочется показывать другим людям.
Лорин снова скрылась со своего чердака. Томаш было думал пойти с ней, но вовремя понял, что эта идея может быть не самой хорошей. Если хозяйка увидит, как ее квартирантка ходит по дому, это еще ничего. А вот увидев незнакомого мужчину, может и весьма громкий скандал закатить. Причем, скандал этот сильнее ударит именно по танцовщице, чем по Томашу. В конце концов, она и знать не будет ни кто он, ни где живет, а выставить Лорин за порог ей ничего не мешает. Нет, такого для своей подруги Собу никак не хотел пожелать. Только ни для нее. Казалось бы, виделись всего второй раз, а насколько близкой стала ему эта девушка. Будто, и правда, они были давно потерянными братом и сестрой. А это было бы даже забавно, но совершенно невозможно. Отец Томаша был очень хорошим семьянином и едва ли стал гулять на сторону.  А значит, здесь было что-то большее, намного большее.
Когда девушка вернулась, то почти сразу заговорила про стражей порядка на улице и Собу это,мягко говоря, не обрадовало. И какое решение принять? Честно признаться, снова бежать ему не хотелось. Тем более, был риск именно тогда и попасться стражникам на глаза.
- Я здесь останусь, - улыбнулся венгр, возвращаясь на тот стул, который уже успел облюбовать. - Что если они как раз будут обходить дом и увидят как мы выходим? А вообще, - Томаш подпер подбородок рукой и мило улыбнулся танцовщице. - Что мы такого делаем, чтобы нас можно было повязать? Листовки не развешиваем, к разным сомнительным вещам не призываем. Так что нас  арестовывать не за что. - венгр развел руками и улыбнулся шире. А что? Так оно и было, кто спорить-то будет.
Все же поднявшись со стула, Собу помог разложить все то богатство, что она принесла, на столе и после этого уже вернулся обратно на свое место.
- К тому же, мы так давно не виделись, - впрочем. до этого Лорин сказала, что если он решит уйти, то она пойдет с ним. Это осознание приятно грело душу. Так, что становилось приятно думать, что он не один в этом городе. Что есть люди, которые его поддержат. И это было самым главным, что тут скрывать.

+1

21

- Да, лучше тебе быть здесь. – Кивнула Лорин. Решение Томаша ее полностью устраивало. Пока жандармы кружат вокруг дома, точно стая голодных шакалов, выходить на улицу рискованно, даже если они стали бы пробираться задворками, где гарантия, что за ними не будет погони? Лучше не рисковать и отсидеться тут. Вечно тут стоять эти ищейки не смогут. Впрочем, если они не будут долго уходить, тогда подтвердятся самые печальные подозрения Лорин – им нужен именно Томаш.
«А что если он не все мне рассказал? Вдруг есть еще что-то, почему жандармы могут интересоваться им?», - подумала вдруг Лорин. Нет, ну а что? Чужая душа – потемки, так ее учили местные бездомные и бродяги, которые, в принципе, никогда никому не доверяли. Танцовщица с самого начала подозревала, что Томаш ей что-то не договаривает. Хотя сейчас, после того, как она узнала его тайну, этого ощущения уже не было. «Как я могу сомневаться в нем после того, что он мне рассказал?», - устыдилась Лорин. В смятении она взглянула на Томаша, словно рассчитывала найти в нем поддержку, взгляд его был чист и честен. И девушка успокоилась. Обитатели венских трущоб не правы. Доверять в этой жизни нужно, хотя бы кому-то одному. У нее теперь есть Томаш, ее друг. Он даже лучше, чем родной брат. Они думают одинаково и вообще. Хорошо с ним. Тепло.
- Мы с тобой ничего противозаконного не делаем. – Согласилась Лорин. – Только у нас листовка с призывами к революции под матрасом, и мы только что увлеченно обсуждали свержение действующей власти. Порой этого бывает вполне достаточно, чтобы упрятать человека за решетку. Один мой знакомый как-то раз в трактире сказал, что главный вор в стране сидит выше всех. Потом он выпил пива, вышел на улицу и больше его никто не видел. И знаешь, я бы предпочла знать, что он просто упал в канаву и свернул себе шею по пьяни, чем то, что он на каторге, расплачивается за свои опрометчивые слова.
Говорила она это тихо, чтобы никто, кроме Томаша, не слышал. Желание избавить бедняков от ига богачей – дело благородное, но какое-то время оно должно оставаться тайной для всех. Слишком глупо было бы рисковать всем вот так, не таясь.
- Можешь оставаться тут сколько захочешь, главное – не попадайся на глаза фрау Шпигель. Боюсь, ее не проймет, даже если я наплету ей, что ты мой внезапно нашедшийся брат. – Не сдержавшись, Лорин хихикнула, представив при этом глаза хозяйки.
Разложив свои деликатесные трофеи на столе, она подошла к маленькому окну и стала так, чтобы ее было незаметно с улицы. Жандармы находились на прежнем месте и пока никуда не торопились. Прохаживались лениво, что-то выискивая или кого-то высматривая. «Может, все-таки, они тут просто так ходят?», - с надеждой подумала Лорин. Но оставалось только ждать.
- Не виделись мы и, правда, давно. – Сурово поджала губы девушка, как бы напоминая певцу, что она его еще не простила. Это было, конечно, неправдой, но ради драматизма, и чтобы отвлечься от грустных мыслей стоило его поддразнить. – В следующий раз, если пропадешь так надолго, я вообще…
Она хотела сказать, что при встрече сделает вид, будто они не знакомы. Однако вслух произнесла совсем другое.
- Скажу, что я - твоя жена, и у нас дома сидят семеро по лавкам сидят, а ты это… ударился в бега. – Выдала Лорин, беззлобно усмехаясь. – И тебя мне сдадут на перевоспитание. Будешь со мной выступать на площади. – Девушка мечтательно закатила глаза. – Мы станем известными на всю Вену! Заработаем кучу денег! И будем ездить по другим городам!
Танцовщица улыбнулась, улыбка вышла немного грустной. Если оба они поддержат революционные идеи, мечты ее вряд ли осуществятся. Даже сейчас, они еще ничего не сделали, а уже опасаются лишний раз показаться на глаза жандармам. Это обратная сторона медали. Но все же игра стоит свеч, и Лорин не должна сомневаться в своем выборе.

Отредактировано Loreen (21-05-2016 15:47:05)

0

22

"Еще немного и я начну думать, что Лорин боится меня отпускать. Хотя, это не удивительно, - наблюдая за подругой, Собу все больше убеждался, что она даже рада тому, что рядом с домом оказалась стража и что Томаш решил переждать здесь, а не попытался скрыться. - Пропал куда-то так надолго, и теперь еще неизвестно, когда опять появлюсь у нее на площади. Теперь, наверное, думает, что если я выйду за эту дверь, то снова надолго исчезну из ее жизни. А может и того хуже."
Почему-то от этих мыслей стало как-то тоскливо. Почему сразу так? Или так много у Собу в Вене друзей, чтобы размениваться ими? Нет, совсем не много. Пожалуй что только Лорин и Маркуса он и мог своими друзьями назвать. Точнее, такими друзьями, которые его не предадут. И останутся рядом даже в самую трудную минуту. ПО крайней мере хотелось в это верить. Слишком уж много всего происходило сейчас в жизни венгра, чтобы, пусть и не совсем, но начать терять веру в то, что все получится.
"Но когда она говорит, что все будет хорошо, мне хочется верить ей..." - все еще сидя на своем месте, Собу наблюдал за красавицей, в чем-то просто любуясь тем, что даже в простых делах у девушка остается изящество и грация, как в танце. Удивительное зрелище.
- А твоя фрау сильно знает твоих братьев? Я бы даже подыграл, я то знаю, как это, когда у тебя есть младшие сестры, - он тихо рассмеялся, представляя такую картину. Нет, пожалуй, хозяйка скорее решит, что Лорин ее дурит и притащила любовника. Еще неровен час начнет под дверью подслушивать, в надежде какую похабщину услышать и вломиться в самый ответственный момент с воплем "Я так и знала!!!"
- У тебя братья или сестры есть? - Собу не помнил, задавал ли ей этот вопрос. Из того, что девушка рассказывала о себе, у него не сложилось такого впечатления. Сбежала из дома ради лучшей жизни, в итоге пришлось как-то иначе вертеться. Хотя, Томаш же тоже ушел из дома, чтобы идти своим путем, а не тем, который ему все пытались навязать. Может это и хорошо для кого-то, найти себе жену, заниматься какой-то работой, растить детей. К чему думать о каких-то призрачных идеалах? Совершенно ни к чему. Главное, чтобы в семье и дома все было хорошо. А страна... главное чтобы войны никакой не было.
"Только простые люди не понимают, что война продолжается и в мирное время. Каждый день и не останавливается никогда. Они же... не хотят этого видеть", - да, так оно проще.
Пусть угрозы про жену и прочее были шуткой, но только за этой шуткой скрывалась доля правды. И правда эта была в том, что Лорин волновалась, она скучала по человеку, с которым уже в первую встречу так быстро нашла общий язык, будто они всю жизнь друг друга знали.
- Роза моя, ну как мне теперь загладить вину перед тобой? - видеть ее немного грустную улыбку было больно. А почему все не может быть так, как она говорит? Еще тогда, ночью, под звездами они говорили, как бы здорово было ездить по стране с гастролями. Но почему этого не могло быть? Потому что у Томаша была другая цель? Потому что он был нужен здесь? Но нужен ли?
"Нужен, прекрати думать ерунду", - одернул венгр сам себя, снова поднимая на девушку взгляд и улыбаясь в ответ. Более искренне, стараясь успокоить этой улыбкой. Все правда получится, и он все сделает для этого.

+1

23

- Нет, - Лорин покачала головой. – Фрау Шпигель не знает моих братьев. Зато она в курсе, что я вожусь с уличной шпаной. И вообще моя хозяйка начисто лишена чувства юмора, особенно, если речь идет о ее запретах. Когда она согласилась сдавать мне чердак, первейшим запретом было – никого сюда не водить. Она боится очень, что кто-то из моих друзей учует спрятанные в подполе сокровища в виде венских колбас, сыров и выдержанного вина, и вероломно ее ограбит.
Девушка кивнула на то, что принесла с собой из последней вылазки на кухню. Аппетитный вид угощений яснее слов говорил, откуда она их достала. Из того самого секретного подпола, стратегического запаса доброй фрау. И нет, совесть Лорин по-прежнему не мучила. Девушка встала неподалеку от окна, опираясь плечом о стену, скрестила руки на груди. Отсюда ей прекрасно было видно, что происходит на улице. Жандармы ждали, неспешно прогуливаясь по дороге. Оставалось надеяться, что рано или поздно они проголодаются и уйдут, не могут же они гулять тут вечно.
- Ну… У меня братьев человек двадцать. – Улыбнулась Лорин, она все также смотрела в окно. И лишь ее поза говорила о том, что она внутренне напряжена. – В банде уличных воришек, над которыми верховодит Питер, примерно столько ребят. А я среди них выросла.
Конечно, это была шутка. Но в каждой шутке есть доля правды. Танцовщица, действительно, привыкла считать своей семьей тех, с кем жила бок о бок последние годы, кто делился с ней последним куском хлеба и прикрывал, когда она попадала в неприятные истории. Они, эти мальчишки без роду и племени, были ее настоящей семьей, а вовсе не люди, которые сдали ее в монастырь, как ненужную вещь, как позорное клеймо на всем роду. Живы они еще или нет? Она не желала знать. Лорин казалось, что она не простила свою бабку с дедом. Но когда она думала о своих отце и матери, то чувствовала еще большее смятение. Не злобу, не ненависть, а именно смятение. Оно было как холодный ветер, вызывающий слезы на глазах. Встреть она их, не знала бы – что сказать им.
- Из родни у меня нет никого. Я даже фамилии своей не знаю, сбежала из монастыря безо всяких документов. Да и вряд ли я стала бы пользоваться их фамилией. Она мне чужая.
Нет, они никогда не были ей родными людьми, раз бросили однажды и больше никогда не пытались найти. «А, может быть, пытались?», - звякнула в голове мысль. Но Лорин тут же отогнала ее прочь. Не стоит вообще больше думать об этом. Этих людей уже давно нет в ее жизни.
- А тебе… Никогда не хотелось вернуться домой, к своей семье, чтобы просто увидеть их?
Девушка вздохнула. Разговор выходил непростым и немного грустным. И она даже знала – почему. Они доверяли друг другу такие тайны, которые кому попало не расскажешь. Веселого в них не было вовсе. А грустить вместе оказалось легче, чем в одиночку. Лорин заметила, что Томаш тоже погружен в свои мысли, и, судя по тени, набежавшей на молодое, красивое лицо, они тоже были невеселые. Может, он думал о революции, о том, какую роль ему суждено сыграть в ней, и какую цену заплатить за свою отчаянную смелость и верность идеалам. Все ли он рассказал ей? Вдруг умолчал о чем-то важном? Его дело. Не станет же она допрашивать его теперь. У парня были такие честные и чистые глаза, что подозревать его в недомолвках как-то даже и не хотелось, даже Лорин, которая не привыкла никому доверять.
- Загладить вину передо мной? – Немного рассеянно переспросила она, запоздало соображая, о какой такой «вине» он говорит. Она так задумалась, что совершенно утратила нить их разговора. А потом все-таки вспомнила, что недавно сама распекала его за долгое отсутствие и надувала губы, словно покинутая возлюбленная. Нет, не возлюбленная. Младшая сестренка. Девушка улыбнулась ему в ответ, тон ее стал как будто мягче. Она подошла к Томашу, глядя на него сверху вниз.
- Будь мне братом. – Прошептала она и, смешно вытянув губы трубочкой, поцеловала венгра в кончик носа.
Брат ведь всегда должен быть рядом со своей сестрицей, и Томаш уже не сможет надолго пропасть из ее поля зрения, а, значит, и влипнуть в неприятности в одиночку, ему будет сложнее.

+1

24

- Знаешь, что я тебе скажу, роза моя, многая уличная шпана лучше и честнее иной раз бывает, чем разные напыщенные господа из высшего сословия, - в этом Томаш был уверен как ни в чем другом. Потому что скорее поверил бы, что среди отбросов общества можно найти кого-то чистого и благородного, чем в богатых хоромах высшего света. В этом он убедился оказавшись всего один раз в театре. В этом он не уставал убеждаться раз за разом, ловя взгляды людей проходящих мимо трактира. Да-да, такое тоже случалось, что если их можно так назвать, приличных людей, заносило в такую подворотню. Честно признаться, Собу догадывался, куда такие господа идут. За разными сомнительными развлечениями. И платят большие деньги за то, чтобы об этой стороне их жизни никто не узнал. Да только все равно прогнившие насквозь, и это нельзя было не заметить.
Посмотрев на то изобилие, которое Лорин взяла у своей фрау, включая эту еду в ту плату, которую хозяйка каждый раз сдирает с нее, венгр тихо усмехнулся. Пока притрагиваться к ней один он не хотел. Да и разговор сейчас был довольно серьезный, не особо до еды было. К тому же, девушка продолжала напряженно смотрела в окно, будто дожидаясь, когда жандармы решат ворваться, в ворваться они должны с минуты на минуту. Посмотреть бы что там за служители порядке ошиваются возле дома почтенной фрау, да только не хотелось мелькать в окне. А что если заметят? Объясняй потом, кто он такой. Как бы, не пришлось опять разыгрывать сцену про неверного муженька. Пусть это и получилось довольно весело, но повторять такой подвиг Томаш не хотел.
Танцовщица говорила очень верные вещи, и Собу очень хорошо ее понимал, пусть и вырос не на улице. Для него, в свое время, семьей, не менее родной, чем своя семья, стали друзья из оппозиции. Они… мечтали о том же, они были объединены одной идеей, светлой верой в будущее. В то будущее, которое для них уже никогда не наступит. И ради которого Томаш продолжал сражаться. И будет делать это, чтобы хоть немного приблизить это будущее, пусть и ценой своей жалкой жизни. Или жизней тех, кто будет стремиться помешать ему.
Скучал ли венгр по своей семье? Скучал, конечно. Ни дня не проходило, чтобы Собу не думал о том, как там его родные, оставшиеся в Мишкольце.
- Иногда… - тихо признал он, чуть склонив голову набок и смотря, при этом, куда-то будто сквозь стены. Если бы Томаш мог так увидеть родной город, и дом где вырос, увидеть родителей и брата с сестрами. Но, время шло, и все больше Собу понимал, что не может вернуться так скоро. Если сможет вернуться вообще. Слишком многое изменилось за эти несколько месяцев. Слишком многое. – Знаешь, я почти с первого дня хочу отправить им письмо. Узнать как у них дела, может рассказать о своих. Но … каждый раз останавливаюсь.  Мне страшно, Лорин. Да, так странно, я думал, что мне уже не может быть страшно, но услышать снова фразу о том, что я занимаюсь ерундой, что лучше бы в жизни устроился и семью себе завел. Вот только, они не понимают, что все что я делаю, я делаю ради них. Я работал на той фабрике, где работают мои родители и брат. Это очень тяжелый труд, за который платят не очень много денег. Ради чего? Просто чтобы выжить? Не пытаясь что-то изменить? А я хочу, чтобы они жили достойной жизнью. Чтобы не нуждались ни в чем.
Но сколько раз Томаш слышал упреки от родных, и как же больно было каждый раз слышать эти упреки. Не потому ли сейчас, когда Лорин так просто согласилась быть с ним рядом, вместе с ним биться ради того самого светлого будущего, это было как бальзам на израненную душу.
- Лорин… роза моя… - она легко целует его в нос и просит быть ей братом. Может ли Собу желать большей чести? Венгр улыбается шире, так радостно и искренне, как не улыбался, пожалуй, с их последней встречи. – Конечно, я буду твоим братом! Я и так уже будто брат тебе! – поддавшись порыву, он схватил девушку в объятия, крепко прижимая к себе и слегка покружив по комнате. Каким же чудом было то, что они встретились тогда на площади. И еще большим чудом, что смогли подружиться и теперь стали друг другу настолько родными. Да, именно родными, так, что лучше и быть не может.

+1

25

Лорин, притихнув, слушала Томаша, когда он рассказывал о своей семье. Интересно, какие они? От кого их сын унаследовал такие красивые глаза? А голос? И похожа ли его маленькая сестренка на своего брата?
Он скучал по своим близким, оставшимся в Мишкольце. Конечно, скучал! Иначе и быть не может, когда у тебя есть семья. Или… может? У нее ведь тоже где-то были родители, бабка с дедом. Родные люди. Правда, лишь по крови. Лорин вдруг поймала себя на мысли, что никогда ни по кому из них не скучала и уж точно не хотела написать письмо. Она даже не знала – как это: скучать по кому-то. Благодаря своим родственникам, сдавшим ее в монастырь, Лорин многого не знала в этой жизни, росла уличной дикаркой, среди воришек. Выживала, как умела. А по-настоящему она заскучала совсем недавно, когда Томаш пропал. И теперь знала – что значит скучать по близкому человеку.
- Очень скоро ты убедишься, что никакая я не роза, а самый настоящий прованский репей. - Девушка взглянула на сидящего напротив юношу и невольно улыбнулась. Он казался таким добрым, таким открытым. Совсем еще по-мальчишески порывистым, вон как закружил ее по комнате! Она вновь подумала, что его место на сцене какого-нибудь театра, а не на площади, среди обагренных кровью стягов. Томаш вместо погони за славой выбрал для себя слишком опасный и тернистый путь. Путь идеалов и свободы. Но какой ценой будет за это уплачено? Подумать страшно. И ладно бы он был один, как Лорин. О ней и плакать некому, если вдруг случится что-то дурное. А у Томаша есть люди, которые его любят и ждут. Но отговаривать друга, практически брата, девушка не собиралась. Они ведь уже переговорили обо всем. К тому же, теперь Лорин будет рядом и постарается уберечь певца от опасностей. Наверное, все эти мысли ее выглядели слишком глупыми и наивными, но они были искренними, это главное.
- Прихватывай. – Лорин соорудила бутерброд с сыром и вручила его Томашу. Пока свою задачу младшей сестры революционера она видела в том, чтобы кормить его вкусно и питательно. Даже если ради этого придется опустошить все тайные запасы фрау Шпигель.
«Вспомни хозяйку, она тут как тут», - подумала Лорин, увидев в окно возвращающуюся с базара домовладелицу. Фрау выглядела весьма довольной, это значило только одно – она собрала все слухи и сплетни в округе и со своими товарками перемыла кости половине Вены. Жандармы, ошивающиеся на улице без дела, подошли к женщине и о чем-то с ней заговорили. Она кивнула и пошла в дом. Лорин тут же услышала, как фрау зовет ее по имени.
- Сиди тут, братик. – Наставительно сказала девушка. – Как мышка. Я спущусь и узнаю, что нужно хозяйке от меня. Иначе она придет сюда сама.
Через минуту девушка стояла перед фрау Шпигель.
- Лорин, - начала хозяйка, и тон ее был приторно-ласковый, - господа жандармы весь день ловят тут какого-то бандита, они просят накормить их обедом, конечно, не бесплатно. Ты не могла бы помочь мне на кухне?
Жандармы? Девушка почувствовала, как запылали щеки. Не от стыда. От праведного гнева. Конечно, сейчас! Она уже бежит кормить этих бездельников!
- Я…У меня это… воспаление уха. И температура. Даже жар, да. – Немедленно соврала Лорин и в доказательство своих слов приложила руку к левому уху.
- Воспаление хитрости у тебя, а не уха. – Проворчала фрау Шпигель, она знала, что напирать на свою постоялицу бесполезно, если Лорин не хочет чего-то делать, она увильнет от работы в любом случае. – Иди уж. Сама справлюсь. Грехи мои тяжкие, эх.
Ло кивнула и стрелой взлетела по лестнице на чердак.
- Фрау будет кормить жандармов обедом. Хотела, чтобы я помогла на кухне, но я отказалась, соврала, что у меня ухо болит. Они уже идут… Они в доме. Ой, я слышу их голоса внизу. – Тараторила танцовщица, надеясь, что Томаш хоть что-нибудь поймет из ее сбивчивой речи. - Нужно еще какое-то время сидеть тут тихо, пока они не уйдут.

+1

26

- Ооо, нет, в этом ты меня не убедишь, сестренка! - разве можно сравнивать такую красавицу с каким-то репеем? Разве что в том смысле, то Лорин была такой же цепляющейся и не желающей отцепляться. Но только Томаш все равно был безумно раз такой этой ее цеплючести. - К тому же, те розы, которые растут сами по себе намного красивее тех, которые специально в садах выращивают. Да и пахнут намного приятнее и сильнее.
К тому же, вспомнить ту песенку благодаря которой они познакомились. В ней мальчик как раз нашел такую дикую розу. И не мог пройти мимо. Как и Собу не мог пройти мимо такой чудесной девушки, когда она вот так танцевала на площади. И не мог не начать подпевать этой песне. Странная все же штука судьба, вот так сводит людей, особенно таких близких по духу. Удивительно, ничего другого не скажешь.
И вот они уже не только успели подружиться так сильно, будто с самого детства друг друга знали, но и стали друг другу такими родными. Вернувшись на свой стул, Томаш уже без разговор взял сделанный танцовщицей бутерброд и уже начал думать что можно к нему еще прибавить, но в этот момент послышались голоса внизу. А потом еще веселее - похоже, вернулась хозяйка и требовала квартирантку к себе. Кивнув в ответ, Собу даже бутерброд пока в сторону отложил, чтобы не жевать слишком громко, а то мало ли какой слух у фрау Шпигель. Когда же Лорин спустилась вниз, венгр будто весь превратился в слух. Интересное дело. Неужели эти жандармы заметили как они вместе ушли сюда? Иначе почему прочесывали окрестности именно этого дома? Нет, такого быть не может. Не настолько он важная птица, чтобы за ним вот так хвостом ходили.
"Да и не сделал я ничего такого, чтобы за мной вот так пришли. Всего лишь листовки расклеивали, только и всего. А нет, такая слежка, будто самому императору пытался парик подпалить", - почему-то от этой фразы самому стало смешно. Настолько смешно, что пришлось себе рот ладонью зажать. Так, спокойно. Иначе вся их с Лорин конспирация коту под хвост. Кстати про Лорин – она довольно быстро поговорила о чем-то с хозяйкой и вот уже снова стояла перед названым братом.
- Угомонись, сестренка, - венгр слегка покачал головой. Вернувшись к столу, на котором они разложили свое пиршество, он быстро соорудил бутерброд и для девушки, но в отличие от своего прибавив сверху еще и кусочек колбасы. – Побуду пока здесь, пока твоя фрау гостей подчует. Слишком шуметь не буду, так что не волнуйся. Если они надолго задержатся, я могу и ночью через крышу уйти. Ну, ты помнишь, у меня уже был подобный опыт и никто не пострадал – ни я, ни розы твоей хозяйки.
Пока же певец устроился снова на своем стуле и теперь уже со спокойной совестью откусил кусочек от своего бутерброда. Вот же старая перечница! Действительно лучшие запасы у себя прячет! Но, ничего, то что они уже сейчас их немного у нее подчистили, приятно грело душу.
"Как же хорошо, что я ее встретил сегодня. Иначе… иначе я точно свихнусь…" – особенно от всех тех мыслей, что в последнее время не покидали голову. Слишком много сомнений. А правильно ли то, что он делает? Не зря ли он чуть ли не душу продал за то, чтобы быть сильнее и добиться своего? Не будет ли эта жертва напрасной?

+1

27

Услышав это спокойное «угомонись», Лорин вмиг умолкла, как будто только этого и ждала. Ей просто необходимо было успокоиться и взять себя в руки. Иначе она, чего доброго, выдаст их с головой, особенно, если фрау Шпигель опять что-нибудь потребуется, и она позовет ее вниз. Впрочем, девушка надеялась, что хозяйка будет так занята приготовлением обеда для жандармов, что не вспомнит о ее существовании. Хотя бы какое-то время.
Успокоиться, правда, оказалось не так просто. Мысль о том, что фрау хотела заставить ее прислуживать этим гадким жандармам, не давала покоя. Возмущала. Буквально выводила из себя! Лорин пришлось вздохнуть поглубже и на минуту закрыть глаза. Хорошо. Очень хорошо. Спокойствие и способность мыслить здраво постепенно возвращались к ней. Действительно, чего она так разволновалась? На площади она танцует для всех. В трактирах поет тоже для всех, включая разный малоприятный сброд. Так неужели бы она не смогла бы выкрутиться из этой ситуации? Смогла бы, конечно. Но ей все равно было бы неприятно. И волнительно за безопасность Томаша.
Девушка взглянула на своего названного братца. «Ох, Томаш, ну почему ты выбрал для себя такой сложный и опасный путь? Твое место на сцене, а не на площади под прицелом ружей жандармов». Эти мысли не давали ей покоя всякий раз, когда она смотрела на тонкий красивый профиль «венского соловья». Он – артист. Прирожденный артист, а не революционер. Это понимала даже такая необразованная девица, как Лорин. Но только каждый распоряжается своей жизнью сам. Томаш сделал свой выбор. И переубеждать его она просто не имеет права. Хотя сомневаться в его правильности ей никто не запрещал. Себя ей не было жалко, а его – да.
Чтобы окончательно не пасть духом, танцовщица взяла предложенный Томашем бутерброд и уселась на сундук. Болтая ногами, она уминала трофей, в душе радуясь тому, что успела подчистить стратегические запасы фрау Шпигель до того, как в дом явилась эта саранча – жандармы. Нужно было брать больше. Правда, тогда бы возник риск, что хозяйка догадается, куда делись продукты.
«А, может, и надо было мне пойти туда», - опалила вдруг Лорин неожиданная мысль. Они ведь до сих пор точно не знают, почему тут сегодня ошиваются жандармы. Может, им и не Томаш вовсе нужен, а просто какой-нибудь мелкий вор. И тогда можно не волноваться. И ее «венскому соловью» не придется вновь сигать вниз, на розы, если жандармы захотят осмотреть дом.
«Ну, что за страсти мне на ум приходят?», - выругала себя Лорин. От невеселых мыслей ее сегодня не спасала даже колбаса, которую ей так заботливо положил на бутерброд Томаш. А уж это такой деликатес, который вообще должен лечить от любой депрессии!
- Скажи, ты больше не наведывался в театр? – Спросила девушка, по большей части для того, чтобы занять мысли и потянуть время, пока внизу на кухне будет идти трапеза. – Ну, может, там уже изменилось что-то и тебя бы согласились прослушать?
Девушка доела бутерброд, весь, до последней крошки – обычная уличная привычка. Соскользнула с сундука и остановилась напротив Томаша.
- Хочешь, я с тобой как-нибудь туда схожу, просто за компанию? Я никогда не была в настоящем театре. Там, наверное, очень красиво, да? Но с другой стороны, я слышала, что артистам в театре деньги под ноги никто не бросает. И это плохо. Непрактично.
Она болтала беззаботно, и подумать было нельзя, что от напряжения внутри у нее словно натянута тугая струна. Кажется, прикоснись к ней, и Лорин подскочит до потолка.
- Идея с выступлениями по городам и весям мне нравится больше. – Танцовщица мечтательно улыбнулась. Она бы многое сейчас отдала, чтобы вместе с Томашем оказаться подальше отсюда. От жандармов, от фрау Шпигель. От всех.

0

28

"Что ж ты так нервничаешь, сестренка?" - то, что Лорин не перестает напряженно думать о чем-то, от внимания Томаша не ушло. Какие-то неуловимые жесты, хотя бы то как отрешенно девушка уминает бутерброд, как невольно бросает взгляд вниз, будто прислушиваясь. Волнуется, все еще волнуется. Да только разве не сидели они здесь тихо, так, что не должны были привлекать к себе ненужного внимания? Нет, не могли эти жандармы за ним прийти. Должно быть они часто вот так захаживают к простым жителям, таким вот сердобольным фразу как хозяйка у Лорин, чтобы поживиться бесплатным обедом.
"Толково так", - венгр приглушенно хмыкнул, сам то и дело прислушиваясь. Нет, пока только было слышна обычная суета, с какой женщина хозяйничает на кухне. "Гости", должно быть, расположились где-то в гостиной, а то и в столовой сразу. Хотя, тут Собу точно не знал, потому что в этом доме разве что чердак, где жила его названная сестра и знал. Да и ладно, не особо хотелось рассматривать хоромы этой ушлой фрау. Уже в который раз певец поблагодарил Судьбу за то, что в первый же день свела его с Куртом, который отвел его в такой хороший дом, где венгр и жил сейчас. Да, хозяин все еще иной раз косо поглядывал на жильца, особенно, когда тот опять приходил весь перевязанный или с разбитым лицом. Но, раз не приводил с собой погоню или стражников, то и не было к нему никаких претензий.
"А я помню наш уговор - если неприятности какие, то я лучше сам уйду, чем буду подставлять хороших людей под удар", - похоже, что Томаш, что Лорин слишком погрузились в свои размышления. Когда же венгр услышал вопрос, то в первый момент удивленно приподнял брови.
- А? - как-то неловко переспросил он, пытаясь понять о чем была речь. Про театр? Вот же странная у него сестрица. - Еще раз сходить? Мм... - Собу даже огрызок бутерброда отложил и снова усмехнулся. - Нет, не ходил. Да мне и не хотелось. Говорил же - тот еще гадюшник, да и платят гроши. Еще и морду Капальди постоянно терпеть. Нет, спасибо.
Однако, когда девушка сказала про то, что хочет сходить в театр, венгр сначала удивленно приподнял брови, а потом зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться.
- Ох, сестренка, ты представляешь эту картину? - проговорил он, немного успокоившись. - Сначала я прихожу один и у заместителя директора начинает глаз дергаться, а тут я возвращаюсь, да еще и не один! Его же точно удар хватит! - венгр тихо рассмеялся, но после задумался. - Но если ты хочешь в театр сходить, я могу попросить друга нас провести. У меня же там Маркус работает. Посмотрим как там живется простым музыкантам. Я почти уверен, что то, что я в холле видел и то, что за кулисами, это два разных мира.
Как не странно, но идея эта Собу все больше нравилась. Настолько, что ее он и решил скрипачу предложить, когда они снова встретятся. И в чем-то, было подленькое желание специально попасться Капальди на глаза, а то и даже подойти к нему и сказать, что они снова на прослушивание пришли.
"Хотелось бы посмотреть как у него краска с лица посыплется", - улыбочка при этом на губах у венгра стала весьма подлой.
- А на счет того, чтобы поездить... - Томаш задумался. Они говорили об этом еще в прошлую встречу. Многое ли изменилось с тех пор? И да и нет. Быть может, это было здорово не только тем, чтобы поездить по городам с представлениями, но и тем, что можно проводить небольшую агитацию и в других городах.
"Тем более, что здесь пока результата нет. А будет ли там? Кто знает..." - венгр тихо вздохнул. И почему только все было все еще так сложно?
- Я подумаю, роза моя, - проговорил он, поднимая на девушку взгляд. - Но я бы согласился поехать с тобой, хоть на край света.
И это было так. Вот только пора ли? Нет, стоит подождать. Да... хотя бы немного.

+1

29

Слушая Томаша, Лорин аж вся встрепенулась. Насторожилась. Прислушалась. Хотела ли она попасть за кулисы театра? Еще как! Любопытство разбирало маленькую танцовщицу неимоверно. Для нее это был другой мир, сказка, о которой она не могла и мечтать. Конечно, она верила всему, что рассказывал Томаш: и про грошовые зарплаты, и про интриги, и про то, как непросто пройти прослушивание, чтобы попасть в театр. Но что-то подсказывало Лорин – это далеко не все, чем живет театр. Лишь часть его, может быть, самая неприглядная. Иначе почему все так стремятся попасть туда? Зачем борются за свое место под солнцем, чтобы получить хотя бы крошечную роль? Да, может, придется выйти на сцену всего на пару минут, но зато одно это уже даст право называться артистом театра! Что-то не договаривал ей Томаш. А, возможно, и самому себе, чтобы не расстраиваться первой неудачной попытке прослушивания. И Лорин не могла его в этом винить. Сама была такая. Однако же, он согласился сводить ее за кулисы театра. И это хорошо. Нужно обязательно использовать эту возможность.
- Очень хочу. – Горячо заверила Ло своего названного брата. – Очень!
Глаза ее в этот момент были честнейшие! Правда, дальнейшие слова Томаша заставили ее рассмеяться. Она тоже живо представила себе эту картину, когда они придут всем своим табором к этому… со смешной фамилией… Кубальди? Абальди? Капальди, во! Да как споют ему! Как станцуют!
«Тут его удар и хватит», - усмехнулась Лорин, представив эту живописную картину. Зато путь к славе Томаша будет свободен. Так что попробовать в любом случае стоит. Не на одном же «Кубальди» свет клином сошелся. Нужно найти в этом Бургтеатре того, кто поверит в Томаша и по достоинству оценит его талант. Знать бы еще, как это сделать. Впрочем, танцовщица была уверена, что главное – начать. Сама Лорин ни на что в этом театре не претендовала, куда ей с ее самодеятельностью. А вот поддержать брата всегда была готова, даже в такой авантюре, как штурм Бургтеатра.
- Поездим. Когда-нибудь. – Улыбнулась девушка, опуская глаза. Она занялась очень важным делом – собиранием хлебных крошек с подола своего платья. Ей вдруг отчего-то стало немного не по себе. Наверное, потому что она уже понимала, что «когда-нибудь» - в большинстве случаев значит «никогда». Только это было слишком уж грустно, чтобы она всерьез думала о таком.
Впрочем, кто знает. Эта жизнь столь непредсказуема и полна сюрпризов, что сложно что-либо загадывать. Например, еще пару часов назад она и представить не могла, что в доме фрау Шпигель будут обедать жандармы. Вот так запросто. Мда. От этих мыслей Лорин вновь помрачнела. Пока эти так называемые представители закона внизу, они тут в ловушке. И сколько это продлится, никто не знает. Хотелось верить, что недолго.
- А я, знаешь… - Начала танцовщица, но договорить не успела – в дверь ее комнаты постучали. И она резко замолчала, притихнув.
- Лорин! – Раздался голос фрау Шпигель. – Ты здесь? Мне нужна твоя помощь на кухне!
Девушка замерла, а потом перевела взгляд на Томаша и отрицательно покачала головой, как бы говоря: «Нас нет», а потом приложила палец к губам, призывая соблюдать тишину. Видимо, хозяйка не справляется одна со своими прожорливыми гостями. Сама виновата, нечего было пускать их на порог.
Фрау, тем временем, сделала еще одну попытку достучаться до Лорин, а потом, видимо, решила попросить другую постоялицу помочь и, проворчав: «Вот ведь, егоза, уже убежала куда-то», затопала ногами по лестнице, направляясь туда, где она сдавала комнаты. Только когда все стихло, Ло вздохнула спокойно.
- Не понимаю, почему фрау ко мне прицепилась с этими жандармами? – Тихо проговорила девушка. – Может, мне их еще танцами развлечь? – Она возмущенно фыркнула и замолчала.
- Что ты дальше будешь делать, после того, как уйдешь от меня? – Лорин взглянула на юношу очень внимательно. – Давай на следующей неделе в театр сходим? Ты сможешь договориться со своим другом?

0

30

- Раз хочешь, то и тем более! – улыбка на губах венгра стала шире, а сам он лукаво подмигнул названной сестре. – Я на днях собирался с Маркусом снова встретиться и тогда спрошу у него, как бы нам с тобой попасть за кулисы. Заодно сможешь послушать как он играет. Ооо, это действительно того стоит! – об этом, пожалуй, Томаш мог говорить долго. А еще о том, что итальянец еще и иногда сам сочиняет музыку. Однажды они даже хотели положить на одну из мелодий какой-нибудь стих на венгерском, чтобы получилась настоящая песня! Капальди бы точно упал на месте, услышав такой "шедевр", ну да и поделом ему будет. – Помнишь парнишку в трактире у Карла? Феликса? Такой кудрявый еще. Вот у него тоже не плохо получается играть, но с Маркусом сравнивать нельзя.
Собу на какой-то момент даже замечтался обо всем этом. Ему вдруг очень захотелось, чтобы Лорин услышала как Монтальво играет, хотелось увидеть как загорятся ее глаза, а в том, что так и будет Томаш ни секунды не сомневался. А Маркус должен обязательно увидеть как она танцует. Пусть знает, что есть что-то прекраснее этих его балерин. Причем, сравнить сможет вживую, в самом театре. Собу вспомнилась та огромная сцена, на которую он вышел тогда на прослушивании. Вспомнился пустой зал с множеством стульев с мягкой обивкой. Сцена это, конечно, не площадь, места немного меньше, но зато каждый бы видел ее, видел с какой грацией Лорин порхает по сцене, нет, не как балерины, похожие на бабочек на лугу. Скорее как птица в небе, летящая не касаясь земли и невероятно свободная. Да, было бы очень здорово. Если, конечно, Маркус согласится на такую авантюру. Не Капальди так кто-то другой может увидеть всю их компанию и выставить за порог. И если Томашу и Лорин терять нечего, то подводить друга не хотелось. Пусть в Бургтеатре и платят гроши, а все равно венгр прекрасно понимал, как нравится скрипачу там работать. Он, кажется, даже как-то объяснял почему, но только из головы вылетело.
"Когда-нибудь…" – почему-то в этих словах Томаш услышал обреченность. Да, такую какая бывает у ребенка, когда ему обещают подарить понравившуюся игрушку потом, но так и не делают этого. Стало неприятно, больше от того, что Собу не хотел обманывать свою сестру. Не хотел давать ей ложных надежд. Но как же выполнить это обещание, когда венгр не знал что с ним может произойти на следующий день? Что если в следующий раз жандармы не станут пытаться поймать нарушителей порядка, а просто откроют по ним огонь, чтобы показать другим, что затея со свержением власти никого до добра не доводит. Или же… или же Томаш не выдержит испытания, на которые сам же и пошел. Окажется слишком слаб и сломается. Что если обезумит от этого и перестанет быть самим собой? Венгр не знал как Судьба повернется к нему, а потому и не хотел обещать того, чего не сможет сделать. Но уже пообещал, уже сделал это…
В комнате повисла пауза. И певец из трактира и девушка напротив него сидели неподвижно, погрузившись в свои мысли. Лорин первой нарушила молчание, как будто собираясь что-то сказать, что-то важное, но… тут послышался голос хозяйки снизу и они снова замолкли. Сколько еще придется пережидать, пока фрау примет своих гостей? Нет, нельзя сказать, чтобы Томаш куда-то торопился, но сама эта атмосфера начала угнетать. А может им вместе уйти сейчас куда-нибудь? Да хоть обратно на площадь или в трактир, хотя у Собу и был сегодня своеобразный выходной. Или же просто рвануть куда-нибудь, быть может даже за город, но… лучше туда где больше людей. Почему-то среди толпы венгру становилось немного легче. Так было меньше мыслей слишком сильно терзающих разум и душу.
- Я не знаю, сестренка. Куда угодно… но домой пока не собирался. Может по городу пройтись, не думал пока, - тихо отозвался Томаш, так же встречаясь с девушкой взглядом. – А на счет театра, я договорюсь, обещал уже. Так что на счет этого можешь не волноваться. Это обещание я точно сдержу.
"Как и обещание быть твоим братом. Сдержу, во что бы то не стало…"
- А ты что думаешь сейчас делать? Как собираешься сбежать от своей фрау и ее жандармов? – венгр улыбнулся и даже голову чуть набок склонил. – Или хочешь ей помочь и устроить им "незабываемый" ужин? – под словом "незабываемый" Собу имел в виду, что стряпню фрау Шпигель они точно долго не забудут, потому что весь оставшийся день промаются с несварением.

Отредактировано Tamás Szabó (20-08-2016 06:34:36)

+2