Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » Have you forgotten your Angel?


Have you forgotten your Angel?

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s6.uploads.ru/eTWK9.gif
http://s7.uploads.ru/FyoPE.gif

● Название эпизода: Have you forgotten your Angel? / Ты забыла своего Ангела?
● Место и время действия: 12 декабря 1871 года, старинное кладбище на севере Парижа
● Участники: Сhristine Daae & Le Fantome
● Синопсис: Кристин разрывается между любовью к Раулю и желанием снова увидеть своего таинственного Ангела Музыки. Испытывая душевные терзания, она посещает могилу своего отца, чтобы рассказать ему все, попытаться найти ответы на мучающие ее вопросы. Но в этот момент на кладбище появляется Призрак и пытается обольстить Кристин, предлагая ей пойти за ним. Какой выбор сделает мадемуазель Даэ?

0

2

Репетиция "Дон Жуана" закончилась очередным скандалом. Абальдо Пьянджи ни в какую не хотел попадать в ноту, а его возлюбленная сеньора Карлотта Гудичелли всячески пыталась доказать, что виноват не ведущий солист, а таинственный композитор, который поспел представить свое творение на свет Божий и уже начал распоряжаться по поводу того, кто какую роль сыграет и кто как должен петь. В коем-то веке, отчасти, Кристин была согласна с Карлоттой. Ее бы гораздо больше устроило, что оперная прима сама исполнила главную роль. Чтобы Кристин не пришлось делать этого страшного выбора между ее Учителем и Раулем. Но Рауль, а вместе с ним и месье Фирмен и месье Андре, были непреклонны. Решив, что раз Призрак Оперы жаждет увидеть Кристин в роли Амины, то так тому и быть. И дело было не в желании угодить негласному хозяину оперного театра. Так они решили, что смогут поймать коварного Призрака Оперы. Как не уговаривала Кристин Рауля, как не просила мадам Жири вступиться за нее, все это было бесполезно, мужчины стояли на своем решении, считая его единственным правильным. И Кристин пришлось подчиниться. Под нажимом директоров, под уговорами своего возлюбленного ее вынудили сдаться - Кристин была утверждена на главную роль в новой опере.
Последние несколько недель репетиций стали для Кристин настоящим испытанием. Как не велика была поддержка Рауля, в ее душе был такой сумбур, что, пожалуй, сейчас она не могла бы сказать, что хочет больше: помочь в выполнении задуманного плана (перед глазами юной Даэ до сих пор вставал повешенный Буке) или вернуть своего Ангела Музыки. После того, как Кристин слышала голос Ангела на крыше в день премьеры "Il Мuто", она видела его только на маскараде. Все было очевидно - ее Учитель покинул ее, не смотря на то, что пророчил ей главную роль в "Дон Жуане". Но Кристин и сама со страхом вспоминала последние события. Там, на крыше, после смерти Буке, она была так потрясена, что готова была отдать все что угодно, лишь бы никогда больше не слышать Ангела Музыки, от которого, как тогда казалось, не было спасения. Но теперь, по прошествии дней, Кристин понимала, что вместе с Ангелом Музыки ушла какая-то часть ее жизни. И что с этим делать, Кристин не знала. Возможно, ответ на это мог бы дать ее отец? Не смотря на то, что он уже покинул этот мир, Кристин всегда верила, что он где-то рядом, что он защищает и оберегает ее. Он словно не позволяет тучам сгуститься над Кристин, не позволит и в этот раз.
Ранним утром, вопреки всем возражениям Рауля, которые Кристин слышала на кануне, она вышла из "Опера Популер" едва рассвело. В это время еще было трудно поймать экипаж, но Кристин решила, что пусть лучше она потратит некоторое время, чем откажется от задуманного. Едва первый луч солнца коснулся надгробий, Кристин сошла с экипажа. В черном элегантном платье, темно-бордовом шарфе, словно воспоминании о красном шарфе крошки Лотти, и черном плаще, который укрывал Кристин от снега, мадемуазель Даэ казалось совсем юной. Как могло в столь юном существе жить такие противоречия? Разве не должна она просто жить и радоваться жизни?
Кристин была так погружена в свои мысли, что казалось не замечала ничего вокруг. Но кладбище было пустынно, пожалуй, никто и ничто не мог бы сейчас нарушить то уединение, которое Кристин сама сотворила для себя. Она была наедине не только с собой, но и со своим отцом. Вот он, этот склеп, где красивыми витиеватыми буквами выведено "Густав Даэ" и годы жизни. Сколько раз Кристин приходила к этой решетки, которая отделяла мир живых от мертвых! Сколько раз Кристин доверяла все свои мечты и желания своему отцу, веря, что он слышит ее. Как же ей хотелось, чтобы он вновь оказался здесь, рядом с ней. Тогда бы он непременно дал ей дельный совет.
- Как же я хочу вновь услышать голос твой, - проговорила Кристин, разглядывая цветы, которые принесла сегодня. Это были ярко красные розы, которые создавали необычайный контраст по сравнению с темной одежной девушки и белым снегом, который выпал ночью.
Девушка кинула быстрый взгляд на небо. Серые тучи медленно наползали. Возможно, скоро снег усилится, но Кристин не спешила покидать кладбище. Ей еще так много надо сказать своему отцу!

+1

3

Он появился на старом парижском кладбище, когда вновь пошел снег. Белые пушистые хлопья, словно покрывалом закрывали суровые лики мраморных ангелов, охраняющих склепы тех, кто нашел в них последний приют. Снег устилал дорожки, превращал черные остовы деревьев в подобие сказочных чудовищ. Из-за этого возникало ощущение, что кладбище находится на границе Рая и Ада. Впрочем, это не только ощущение, если задуматься, то так оно все и есть. Именно отсюда души отправляются в свой последний путь, кто-то воспаряет к небесам, а кто-то опускается на самое дно. Эрик неслышно скользил между склепов и надгробий, и мысли его были не самыми оптимистичными. Они соответствовали общему настроению этого места. Мрачная торжественность, пронизанная жестокой, неизбывной тоской, которую уже ничего не сможет излечить.
Недавно Лакруа получил удар, пронзивший его сердце насквозь. От той, которую любил больше жизни. От той, кого видел рядом с собой, считал своей навеки. Кристин с каждым днем все больше сближалась с виконтом де Шаньи, кажется, совсем скоро они вовсе перестанут скрывать свои отношения. Да что там скрывать. О них уже знают все в «Опера Популер». Такое не скроешь. И вроде бы история была вполне обычной – девушка сделала свой выбор, предпочла одного из двух кавалеров. Но для Призрака это была трагедия, сравнимая по масштабу лишь со смертью. Увидев однажды Кристин с Раулем, Эрик познал боль, это было новое, сильное чувство, подпитываясь которым он писал своего «Дон Жуана».
Опера называлась «Don Juan Triumphant», но в этом названии была изрядная доля иронии. Торжествующий Дон Жуан… Над чем же он торжествует? Победитель он или побежденный? Не смех ли это над самим собой? Смех сквозь слезы… Может, это обещание страшной мести за разбитые надежды и поруганные мечты? Как вообще она могла выбрать этого де Шаньи? Почему? Только потому, что он – хорош собой? Но ведь он – пустышка, фат и щеголь. Как Кристин может не понимать этого? Как она не видит, кто на самом деле любит ее? По настоящему, всей душой, всем сердцем. «Ах, мадемуазель Даэ, зачем вы уничтожили мое сердце?».
Какое-то время Эрик старался не показываться на глаза Кристин. Голос Ангела Музыки замолчал для нее, кажется, навсегда. Он, конечно, пристально следил за тем, что происходит в «Опера Популер» и в жизни своей ученицы. Незримо присутствовал на репетициях «Дон Жуана», внимательно смотрел и слушал, проигрывая в голове один план мести за другим. Каждый новый был изощреннее предыдущего. И чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что нужно дать Кристин еще один шанс. Не для того он учил ее Музыке столько лет, чтобы потом в одночасье все уничтожить. В Эрике словно жили два человека. Один требовал мести. Жестокой, кровавой мести, упившись которой, Лакруа, возможно, обрел бы, наконец, покой. Другой же убеждал остановиться и поговорить с Кристин вновь. Вдруг он не так понял ее, и еще есть шанс повернуть девушку лицом к себе? И тот второй пока побеждал. Во имя любви, которую он испытывал к Кристин. Пусть даже она оказалась и не нужной ей. Он должен попытаться поговорить с ней еще раз. Но там, где им никто не сможет помешать.
Возможно, это последний шанс все исправить.
В последние пару дней он не спускал с Кристин глаз. И когда она села в экипаж, Эрик, не мешкая, отправился за ней. Куда она поехала этим утром, догадаться было не сложно. Там, у склепа Густава Даэ их обоих ждет момент истины, который решит судьбу Ангела Музыки. Да и остальных участников этого трагического любовного треугольника.
Найти последнее пристанище старого Даэ оказалось делом несложным. И когда Кристин появилась здесь, Лакруа уже ждал ее. Он прислонился спиной к одному из мраморных ангелов и замер на постаменте, словно большая черная птица, оставаясь до поры невидимым для мадемуазель Даэ.
«Как же я хочу вновь услышать голос твой», - произнесла девушка. И это стало сигналом.
- Я здесь, ты снова можешь слышать меня, Кристин. – Отозвался Призрак, голос его звенел надломленным стеклом. Как не старался он унять тоску, звучавшую в голосе, она, кажется, поселилась в нем навсегда.

+1

4

Чтобы не происходило в душе Кристин, какой бы период жизни не наступал у юной хористки, она всегда знала, что отец поддержал бы ее во всем. Будь он жив, он непременно бы пояснил ей, как осуществить этот не простой выбор. Позволил бы он ей быть настолько эгоистичной, чтобы забыть того, кто открыл для нее мир Музыки? Но, с другой стороны, чтобы он сказал, узнай, что Ангел Музыки убийца? Что его дочь, его дражайший цветок был едва ли не уничтожен? Как же вовремя пришел Рауль на выручку! Как отогнал все те страхи, которые едва не погубили Кристин! Чтобы сказал отец? Укорил бы ее? Нет. Он всегда был ее другом, защитником и помощником! Как же ей сейчас не хватает Густава Даэ! Сердце девушки буквально сжималось от боли, но теперь не тяжкий выбор был тому причиной, а острая нехватка родного человека. Да, Рауль был ее опорой, но все же, он был больше на своей стороне, чем на стороне Кристин. Весь этот коварный план в поимке Призрака Оперы продиктован отнюдь не только заботой о Кристин, но и о том, чтобы больше никто не мешал их счастью. Впрочем, ее Учитель тоже спешил удовлетворить лишь свои амбиции.
Здесь, на кладбище, среди мертвых, которые не могли выдать тайн Кристин, девушка чувствовала себя свободнее. Здесь, подобно тесной комнате в "Опера Популер", она могла бы доверить свои страхи, не страшась быть услышанной.
- Мой мир буквально рухнул, - проговорила Кристин, присаживаясь на небольшую каменную скамеечку рядом со склепом Густава Даэ. Ей вовсе не было холодно, не смотря на то, что снег и ветер усиливался. Но Кристин, кажется, этого не замечала. Она была слишком погружена в свои мысли. - И я очень нуждаюсь в твоей защите. Сейчас ты спишь здесь, среди могил, в этом бездушном царстве. Ты! Ты, который всегда был исполнен нежности и света. Как же я хочу вновь услышать голос твой. Я хочу, чтобы ты вновь был рядом со мной. Чтобы твой добрый взгляд дал бы мне сил и научил, как не смотреть назад!
Кристин почувствовала, что глаза защипали. Слезы сами покатились из ее глаз, а она даже не успела понять, когда заплакала. Юная Даэ так долго держала свои переживания внутри себя, что сейчас они словно нашли выход. Вся боль уходила с этими слезами, а сердце вновь начинало стучать в прежнем ритме. Кристин положила розы около скамьи и сжала шарф, который так напоминал ей не только о Рауле, но и о беззаботном детстве.
- Научи меня быть спокойной и твердой, - говорила девушка, обращаясь к этой серой громадине, отделяющей мир мертвых от мира живых. - Научи меня говорить "прощай".
Кристин была настолько погружена тем, что происходит внутри нее, что не сразу поняла, что к ней кто-то обратился. Только на этот раз она прекрасно поняла, кому он принадлежит. Это был ее Ангел Музыки. Как вода наполняет опустошённый сосуд, так этот голос словно наполнил Кристин. Неужели, он не забыл ее? Как, как она могла сомневаться? Ведь он открыл ей самые сокровенные тайны Музыки. Может ли он желать ей зла? Разум Кристин так отчаянно спорил с желаниями, что, едва  ли она вновь услышала его голос, второе взяло верх. Она ждала, ждала этот голос все эти несколько месяцев после "Il Мuто". Во время маскарада она испугалась его, но бояться ей подсказывал разум. Здесь же она была наедине со своими желаниями. Это была страшная победа, но юность всегда останется юностью, и разум будет лишь добрым советчиком, но не руководителем. К тому же, этот голос очаровывал, опьянял. Как тогда, когда Кристин сделала роковой шаг в зеркало. Но куда теперь? Она не в своей гримерной комнате? Где теперь прячется ее Ангел Музыки?
- Кто ты? - Проговорила Кристин, сама не зная хочет ли знать ответа. - Кто сейчас следит за мною? Ангел ты или Призрак?
Казалось бы, сейчас Кристин цеплялась за последнюю надежду. Любую очередную ложь она готова была принять за чистую монету, лишь бы продолжать слышать этот голос. Куда он увлечет ее? Куда она пойдет за ним? Это было не важно. Важен лишь этот миг и этот час, когда юная Даэ вновь попала во власть голоса.
Что-то заставило девушку оглянуться, но уже через секунду она встала и сделала пару робких шажков в сторону кованных ворот склепа.

+1

5

Эрик чувствовал холод. Здесь, на кладбище, он исходил от мраморного ангела, от падающего с равнодушного неба снега. Призраку все время хотелось плотнее завернуться в свой плащ, обхватить себя руками за плечи и раствориться в этой снежности, уйти по поземке, не замеченным никем. Но он не мог. В такие моменты Музыка, которой он верно служил столько лет, казалась ему не спасением, а кандалами. А сам он почитал себя еретиком, предающим все, во что верит, ради несбыточной любви.
Да и была ли это любовь? Иногда Эрику казалось, что он так и не постиг ее тайны. Он хотел, чтобы Кристин была только для него одного, чтобы они вместе служили Музыке. Он постарался дать ей все для этого. Но она предпочла виконта де Шаньи. Однажды Лакруа видел, как мадемуазель Даэ смотрит на него. Какими глазами! Крошка Лотти…  И от этого было только больнее.
Неделями он скрывался в своем логове, не видя дневного света, словно затворник. Колетт уже начала всерьез беспокоиться за него. Она говорила, что никогда не видела его таким. Подавленным, безучастным ко всему, кроме разве что Музыки. Лишь она не давала ему окончательно потеряться, возвращая в этот мир снова и снова.
Эрик, действительно, изменился. Какая-то часть его навсегда осталась в том прошлом, где еще живы были мечты и надежды. Он ведь так долго надеялся, строил планы на их общее будущее. А Кристин разбила их одним лишь взглядом на Рауля. Влюбленным взглядом. Но сердиться на нее он все равно не мог. Де Шаньи, своего счастливого соперника, который непонятно чем заслужил благосклонность мадемуазель Даэ, он готов был убить. Кристин – нет. Потому что тогда он умер бы сам.
Она заговорила. И ее слова были отражением его мыслей. «Мой мир буквально рухнул». Губы Призрака шевелились, безмолвно повторяя сказанное Кристин. Как молитву, как крик небесам. Но небеса всегда были глухи к нему, так что рассчитывать на их поддержку не приходилось. Он должен помочь себе сам. Потому что даже сейчас у него есть шанс. Маленький, совсем крохотный. Но… Эрик знал, что, не смотря на любовь Кристин к Раулю, он еще имеет над ней некую власть. И, может, он еще сумеет все изменить.
Он слушал исповедь своей ученицы покойному отцу молча. И не торопился вступать с ней в диалог, как обычно. Похоже, в ней тоже что-то неуловимо изменилось. Меньше всего девушка сейчас была похожа на счастливую влюбленную, для которой уже все предопределено: свадьба, любимый муж, крепкая семья, дети. Может, она просто не чувствовала в этом своего истинного призвания? Может, таинственный голос манил ее в иное будущее?
Когда Кристин заплакала, Эрик ощутил, как сердце его сдавила чья-то крепкая рука. Ему на мгновение стало тяжело дышать. Он инстинктивно дернул завязки на плаще, пытаясь освободить горло. Видеть ее слезы выше его сил. Нужно сделать что-то. Успокоить ее. В этот момент Призрак готов был бросить весь мир к ее ногам, отдать все, включая собственную жизнь, лишь бы эти ясные глаза никогда не знали слез. Как хотелось ему выйти из своего укрытия, подойти к ней, касаться ее милого лица пальцами, губами. Нельзя.
- Я – Ангел Музыки, чей голос слышишь ты. - Выдохнул Эрик, медленно отделяясь от мраморного изваяния, чтобы не терять девушку из вида. Куда она направляется? К склепу? Отлично.
- И я всегда с тобой. Я рядом, Кристин. Незримо. Ты… чувствуешь?.. – Голос был вкрадчивым, бархатистым, он словно окутывал теплым облаком, даря надежду.
Кованые ворота склепа, где нашел последний приют Густав Даэ, с тихим скрипом открылись перед девушкой. Был ли это ветер или очередная дьявольская шутка Призрака, еще одна тайна, покрытая мраком.
- Иди ко мне, дитя. Не бойся. Здесь ты найдешь то, что потеряло твое сердце.
Когда Кристин оказалась внутри склепа, дверь закрылась. На пороге, преграждая ей путь назад, стоял Призрак. Его маска белела в полумраке. А на черном плаще серебрились не растаявшие снежинки.

+1

6

Кристин была так погружена в свои мысли, что даже задавая вопросы, она скорее задавала их самой себе. Действительно, не могла же она слышать голос своего Учителя здесь? Возможно, ей просто почудилось? После всех последних событий разум Кристин подсказывал ей, что Призрак Оперы всего лишь человек и он никак не может быть всего лишь бестелесным голосом. Это раньше Кристин могла верить собственным мечтам и желаниям, но после того, что она видела в подземелье "Опера Популер" и после того, что произошло на сцене во время оперы "Il Мuто", разум Кристин был напуган. Она больше не могла верить своему Ангелу Музыки. Но напуган был только разум, ее душа, эта чистая, невинная душа, готовая верить самым страшным сказкам Севера, ждала. Ждала того, что однажды Ангел Музыки вернется к ней, что она сможет продолжить те уроки, которые так скоро прекратились после "Il Мuто". Но разум Кристин бунтовал. Он напоминал ей всякий раз, что она подвергается опасности, пока находится одна, пока рядом нет Рауля, который мог бы уберечь ее от любого несчастья, как обещал ей на крыше театра. Тогда Кристин была так напугана, что Рауль был единственным лучиком света в тем темном царстве, в которое ее пытались увлечь. Казалось бы, все изменилось после премьеры спектакля "Il Мuто". Призрак Оперы пропал, а Кристин и Рауль, верные своему слову на крыше, тайно обвенчались. Вот только теперь все снова переменилось. Несколько месяцев безоблачного счастья сменились "Дон Жуаном", который внес в разум Кристин новые волнения по поводу своей жизни. Сколько раз она говорила Раулю, что если Призрак Оперы заберет ее вновь к себе, то больше никогда не отпустит. Как она боялась этого, цепляясь за последнюю надежду на спокойную жизнь. Но душа тосковала. Возможно, это  истосковавшаяся душа и выдумала этот голос?
Но Кристин услышала его вновь, теперь более отчетливо. Этот голос... Необычайно красивый голос, как казалось девушке. Он мог быть и грозным, но, когда он звал ее или разговаривал с ней спокойно, она словно становилась пленницей этого голоса, готовая идти за ним хоть на край света, как тогда, когда переступила тонкую зеркальную перегородку и попала в совсем иной мир. Мир, который был подвластен только Призраку Оперы. Сейчас, как и тогда, Кристин была вся поглощена этим голосом. Она готова была идти за этим голосом хоть на край Земли, напрочь забыв о Рауле, о том, что в тайне от всех она дала ему обед быть верной невестой, любящей и надежной. Как и когда-то в своей гримерной комнате Кристин сделала этот шаг в неизвестность. Только теперь она направлялась к склепу Густава Даэ, полностью погруженная в мысли о своем Учителе. Не было той потаенной радости, с которой она обычно ожидала его, было какое-то забвение, какое-то желание приблизиться к этому голосу.
Губы сами непроизвольно повторяли слова:
- Что я сделала? Я словно отвергла всю красоту мира, отвергнув Ангела Музыки... Как я могла подобное допустить?
Еще шаг, еще несколько шагов в неизвестность. В этот раз Кристин никто не помогал, никто не протянул к ней руку, чтобы утащить в мрачное подземелье. Девушка шла сама. Где же тот страх, который владел ей последнее время? Ведь от собственного страха ее отделяло всего несколько шагов, или несколько минут, если это будет угодно. Нарочно или нет, но Кристин шла очень медленно. Возможно, она была слишком сильно погружена в свое странное состояние, а, возможно, что-то внутри нее словно оттягивало роковой момент. Но Кристин все равно шла.
- Ангел Музыки, если ты мне друг, то не покидай меня..., - это было произнесено очень тихо, словно Кристин до сих пор верила в то, что ее Учитель может читать мысли, как самый настоящий ангел.
Кованные решетки открылись со скрипом, но Кристин этого даже не заметила, как и того, что замок со склепа Густава Даэ не должен быть сорван без ее ведома, как единственной наследницы гениального музыканта. Кристин шла вперед, не чувствуя ни страха, ни сомнения. Шаг, еще один маленький шажок и она оказалась у цели. Что-то неведомое влекло ее внутрь. Ей следовало бы остановиться, но сил сопротивляться не было.
Даже тогда, когда она увидела, что перед ней стоит Призрак Оперы, а ворота закрываются за ее спиной, страх не сковал ее. Перед мысленным взором тут же предстал матовый туман над озером и странная, но невероятная по силе музыка, которую Кристин услышала в подземелье.
Единственное, что она могла сделать, это протянуть руку вперед.
- Не покидай меня...

+1

7

И вот она стоит перед ним, такая тоненькая, хрупкая, беззащитная. Эрик столько раз представлял себе этот миг триумфа, когда Кристин, наконец-то, поймет, как тяжело ей без Ангела Музыки дальше идти по выбранной дороге. Ведь он всегда был готов поддержать ее, даже когда она спотыкалась и могла упасть. Лакруа не жалел для нее ничего, из того, что мог ей дать. Но он, конечно, не собирался теперь упрекать ее в том, что взамен получил лишь предательство и свое разбитое сердце. Ведь это значило бы, что его стремление быть рядом с Кристин – не бескорыстно. «Кого ты обманываешь, Эрик? Конечно же, все не бескорыстно!». Уж самому-то себе он может не врать. День за днем, месяц за месяцем, год за годом он делал из нее звезду, посвящая во все тайны Музыки. По мысли Лакруа, «Опера Популер» должен стать для мадемуазель Даэ лишь началом на пути ее звездной карьеры. Но благодаря выскочке де Шаньи все пошло прахом. Его надежды, мечты и чаянья. Его будущее с Кристин. Все! Не к чему стремиться. Незачем больше жить.
Но когда она стояла так близко, протягивая к нему руки, Эрику казалось, что еще не все потеряно. И рано признавать поражение. Де Шаньи очаровал Кристин своей молодостью и привлекательностью. Вскружил ей голову сладкими речами. Но он не сможет дать ей и сотой доли того, что даст ей Призрак. Как бы странно не звучало это, не все можно купить за деньги. И Лакруа верил, что его ученица понимает такие простые, очевидные вещи. Иначе этой их встречи просто не произошло бы.
Только сможет ли он, после той памятной ночи на крыше театра, простить ей предательство? То, как легко она отвернулась от него, когда на горизонте появился де Шаньи. Не станет ли он теперь вспоминать об этом всякий раз, глядя в ее ясные глаза. В них отражалась чистота души. Кристин просто не умела лгать. И если она любит Рауля… «Она так бледна… Глаза заплаканы, глядят тоскливо…», - отметил про себя Лакруа. Нет, Кристин не выглядела счастливой невестой. Или он ничего не понимает в жизни.
Больше всего на свете Эрику хотелось шагнуть ей навстречу, соединив руки с ее тонкими пальчиками, такими холодными сейчас, должно быть… Но он не трогался с места, всякий раз вспоминая нежное воркование Кристин с де Шаньи на крыше «Опера Популер». Не стоит торопиться в таком исключительно важном деле. Пусть мадемуазель Даэ сначала прочувствует всю глубину его страданий. Может быть, тогда она поймет его?
- Блуждающее дитя, потерянное, тоскующее по моему покровительству... – Проговорил Эрик. - Ты забыла своего Ангела? Забыла мой голос… Ты забыла меня… - Он не хотел упрекать ее, но так уж выходило, слова сами срывались с губ Призрака. – Я звал тебя, но мне откликалась лишь пустота.
На этом следовало бы остановиться, но он уже не мог. Жгучая обида, прожигавшая сердце, вдруг выплеснулась с новой силой.
- Ты отвергла меня, отвернулась от истинного дара. Во имя чего?
«Эрик, замолчи, ты спугнешь ее. Окончательно и бесповоротно спугнешь. Она уйдет, и винить в этом ты себя будешь до конца дней». Призрак вздрогнул, эти мысли действовали на него отрезвляюще. Как хотелось ему спросить ее, где она была все это время, с кем? Но Эрик боялся услышать ответ. Кристин ведь не сможет солгать ему. А он сейчас готов поверить в любую ложь, лишь бы не слышать из ее уст про виконта де Шаньи. Нужно было убить его еще тогда, в «Опера Популер». А теперь остается попытаться вернуть Кристин, забрать ее с собой, чтобы больше никогда не расставаться.
Медленно, очень медленно он протянул навстречу девушке руки, словно хотел коснуться ее рук, минуя расстояние между ними.
- Иди же ко мне, к своему Ангелу. И я больше никогда не покину тебя.

+1

8

Кристин вдруг вспомнила разговор с господами директорами и Раулем через несколько недель после злополучного маскарада, когда первый раз "Торжествующий Дон Жуан" увидел свет. Тогда они находились в кабинете директоров, где шла речь о новой опере. После того, что произошло на "Il Мuто" (в череду событий входили "кваканья" Карлотты и смерть Буке), никто не осмелился перечить Призраку Оперы. Но у каждого были на это свои причины. Рауль вовсе не заботился о том, чтобы удовлетворить потребности своего врага. Нет, у молодого виконта тогда созрел план: во чтобы то ни стало заставить Призрака прийти на премьеру "Дон Жуана", а это можно было сделать только одним способом: заставить Кристин сыграть.
Как не отказывалась девушка, как не просила она оставить ее в покое, передав роль Карлотте, ее жених и директора были непреклонны. Казалось бы, даже Карлотта Гудичелли сменила гнев на милость, видимо решит, что ради поимки Призрака Оперы можно позволить Кристин сыграть главную роль. Все, не только сеньора Гудичелли были погружены идеей поймать Призрака Оперы. Только Кристин пыталась хоть как-то убедить всех собравшихся, что ничего хорошего из этой затеей. Она даже просила мадам Жири поддержать ее, выступить с ней на одной стороне, рассказав насколько опасен бывший Учитель. Но Рауль был непреклонен. У него была куча доводов, каждый из которых говорил о том, что Кристин непременно должна им помочь. В тот момент девушка оказалась перед самым сложным выбором в своей жизни.
"Выбор так не прост".
Что она должна была делать тогда? Предать своего Учителя? Стать жертвой идей мужчин? Не имея возможности сопротивляться, Кристин пришлось сдаться на милость победителям. А в том время это были Рауль и господа директора. Вот и сейчас перед ней снова стоял выбор, а душа рвалась на две части, как и тогда, в уютному кабинете господ мсье Андре и мсье Фирмена. Последнее время все от Кристин требовали невозможного: сделать выбор. Внутри нее бурлили самые противоречивые чувства. С одной стороны, любовь виконта, эти признания на крыше театра, эта защита и опора, которую он обещал. Их тайная помолвка, их поцелую украдкой, тихий шепот Кристин о том, что следует все держать в строжайшей тайне, ясные глаза Рауля, в которых Кристин готова была утонуть, погрузиться с головой, как когда-то в детстве в морскую пучину в жаркий летний день. С другой стороны был ее Учитель. Тот, кто дарил ей настоящие ощущения от Музыки. Только с ним она могла познать, что такое голос, насколько его сила, звук и переливы зависят от того, что она ощущает, от того, что она передает Музыке. Только после его уроков, голос Кристин зазвучал по особенному. Она никогда бы не смогла добиться таких выдающихся успехов сама. Но все, что происходило в последнее время, острыми ножами вонзалось в сердце Кристин. Смерть Буке, угрозы Карлотте и всем собравшимся на маскараде... Разве может Ангел быть таким жестоким?
Выбор, очередной выбор стоял перед Кристин и сейчас. С той лишь разницей, что сейчас ее словно дурманило что-то. Этот голос был настолько притягательный, что хотелось позабыть все и всех, забыть обо всех обещаниях своему жениху, а просто петь дни и ночь напролет. Петь так, чтобы душа уносилась куда-то ввысь, отзываясь на каждую ноту. А, самое главное, не думать больше ни о чем. Вот и сейчас разум Кристин отказывался воспринимать хоть какую-то информацию, кроме той, что если она сделает несколько шагов и сможет тогда полностью погрузиться в Музыку. О, как ей это хотелось! Со стороны, наверное, казалось, что Кристин словно под гипнозом. Вытянув руку вперед, она сделала шаг, потом еще один. Только шаги эти были довольно маленькими, и сразу покрыть то расстояние, которое разделяло ее и ее Учителя, было не возможно.
Неожиданно снаружи что-то хрустнуло или скрипнуло. Может быть, виной всему холодный зимний ветер, который затеял игру с ветками деревьев или старыми скрипучими воротами. Но Кристин вздрогнула, замерла и опустила руку. Дурман, который возник после слов ее Учителя, не сошел, но в разуме Кристин словно что-то переключилось. Она повернула голову к кованым воротам и прошептала:
- Рауль?

+1

9

Эрик замер. Шаг. Еще пара маленьких шагов, и она будет принадлежать ему. Никакой виконт де Шаньи не сможет отнять у него Кристин. То, что она идет к нему, значит лишь одно – мадемуазель Даэ сделала выбор. Единственно правильный. Разумный и справедливый. Кристин, этот нежный ангел, создана для него. Вместе они смогут многое, мир будет лежать у их ног. Его Музыка и ее голос – альфа и омега всего сущего, краеугольный камень бытия. Таким должен стать мир, к которому стремился Призрак. Конечно, для других людей его честолюбивые мысли показались бы бредом сумасшедшего. Лакруа иногда и самому казалось, что он слишком многого хочет. Но сейчас, когда мадемуазель Даэ приближалась к нему, он верил в это как никогда.
«О, Кристин, дай же мне свою руку, и мы соединимся в вечности».
Однако проходили секунды, минуты, но ничего не менялось. Его мечта, к воплощению которой он подошел так близко, продолжала оставаться чем-то эфемерным и несбыточным. Кристин, эта непокорная дочь Евы, не спешила в его объятия. Увы! Движения ее были столь скованны и неуверенны, что сразу становилось понятно – ее душу терзают сомнения, и оставшиеся два шага, которые она до сих пор не сделала, разверзают между ними пропасть.
Эрик мог бы заставить ее выбрать. Мог бы применить силу, запугать. Или сделать эти несчастные пару шагов сам. Но он хотел, чтобы ее выбор был добровольным. Чтобы она понимала, что делает, осознавала это. И желала этого так же, как он. Иначе нет смысла и начинать. Он не сможет жить в постоянном страхе, что его прекрасное наваждение в любую минуту способно ускользнуть от него к другому. К счастливому сопернику. Виконта де Шаньи давно следовало бы убить, устранив эту досадную преграду. Но Эрик видел, как смотрела на Рауля Кристин, и не мог лишить его жизни так просто. Он понимал, что тогда маленькая Даэ будет навсегда потеряна для него. Она вряд ли простит ему это злодейство, если узнает. А она все равно узнает – рано или поздно. Нет, тут надо действовать иначе. Выбор должна сделать она.
Сама. Своим собственным сердцем.
В этот миг словно само мироздание воспротивилось его мыслям. Эрик вздрогнул. Он тоже услышал этот звук извне. Словно скрипнула чугунная калитка. Можно было, конечно, тешить себя мыслью, что это ветер, но Лакруа чувствовал присутствие поблизости третьего человека. И это не кучер, привезший сюда Кристин. Кому же не спится спокойно в своей уютной постели в столь раннее снежное утро?
«Рауль». На его мысленный вопрос ответила мадемуазель Даэ.
О, как он хотел бы убить де Шаньи немедленно. Сдавить его горло своими пальцами, насладиться предсмертными хрипами, увидеть, как, стекленея, закатываются ненавистные глаза. Однако Лакруа быстро взял себя в руки. Если это, действительно, де Шаньи, то он пока снаружи, а они - внутри. Дверь заперта, и его птичке не выпорхнуть из клетки, пока они не поговорят.
Говорить. Да. Это сейчас все, что он может. Наиболее разумное решение. Силу он применит только в том случае, если Кристин заупрямится и захочет вернуться к своему виконту. Потому что тогда она не оставит ему другого выбора.
- Это просто ветер. – Проговорил Эрик, спокойствие это давалось ему с большим трудом. – Кристин, почему ты не хочешь подойти ко мне? Ты… боишься меня? Разве я когда-нибудь причинял тебе вред?
Пора действовать. Времени немного. Нужно постараться убедить ее сделать эти два шага к нему навстречу. И тогда уже никакая сила не сможет вырвать ее из его рук. Они уйдут отсюда вместе.
- Я – твой Ангел Музыки, и мы всегда должны быть рядом.
«В горе и в радости, пока смерть не разлучит нас».
- Только ты и я.
Под сводами склепа Густава Даэ вновь зазвучал голос Призрака, вкрадчивый, влекущий.
- Твой волшебный сон может стать реальностью. Рядом со мной.
Снаружи вновь раздался какой-то шум. Лакруа сжал зубы, но лицо его осталось спокойным. Она должна подойти к нему, чтобы остаться с ним. Навеки.

+1

10

В это время года в склепе было довольно сыро и холодно. Плащ Кристин и красный шарф не были предназначены для того, чтобы защитить ее от сырости, но сейчас она абсолютно не обращала внимание на то, что холод окутывает ее с ног до головы. Как не обращала Кристин внимания и на то, что находится в закрытом помещении наедине с тем, кого разум ей подсказывал бояться. После всего, что произошло полгода назад и на маскараде, Кристин бы следовало как можно скорее покинуть этот склеп, уйти отсюда прочь. Но как можно позабыть, вычеркнуть из жизни того, что стал ее проводником в мир Музыки? Какая же это тонкая перегородка! Почему такие мысли сейчас возникали в голове Кристин? Ведь когда она приехала сюда, на кладбище, она, в первую очередь думала о том, как помочь Раулю. Не смотря на то, что какое-то время ее терзали сомнения относительно предательства своего Учителя, где-то в глубине души, Кристин уже приняла решение. Она приняла его в тот миг, когда начала готовится к роли в "Дон Жуане", не смотря на свой страх и риск. Кристин понимала, что должна это сделать ради Рауля, ради их безоблачного будущего. Для этого ей потребовались бы все внутренние силы. Но Кристин храбрилась только в расчете на то, что все это предприятие сможет изменить ее жизнь и жизнь артистов "Опера Популер" в лучшую сторону. Но какими бы доводами не пользовался Рауль, директора театра и разум Кристин на душе было не спокойно. Именно поэтому, она и пришла на могилу своего отца, чтобы хоть как-то успокоить душу. Но вместо этого, она встретила того, кого собиралась предать спустя какое-то время, если он появится на премьере "Дон Жуана". Правда сейчас мысли о предательстве улетучились куда-то далеко. До определенного момента.
Кристин повернула голову к Призраку Оперы, какое-то оцепенение спало с нее лишь на долю секунды. На ту долю, пока он сам мысленно оценивал произошедшее. Действительно ли это был Рауль, Кристин знать не могла. Но почему она вспомнила именно о нем? Кристин не рассказывала Раулю о своих планах  путешествия на кладбище, и он, наверное, не мог найти ее так скоро. Но все же, это был единственный человек, о котором Кристин подумала в эту минуту.
Снаружи опять затихло, а Кристин, которая только собиралась отправиться назад, прочь отсюда, вновь услышала голос своего Учителя. Что такого было в этом голосе, что Кристин начинала верить каждому его слову? Этот голос словно обволакивал, ласкал, обещал невероятное будущее, наполненное Музыкой. Пока Кристин слышала этот голос, она готова была идти за ним куда угодно, как тогда, в его подземелье, когда Кристин, не чувствуя никакого страха шагнула сквозь зеркало. Виной всему был этот голос. Он словно проникал в ее разум, заставлял следовать за ним. Только сейчас, в отличии от событий полугодовалой давности, Кристин не принадлежала только себе. Именно поэтому она не могла сделать этих двух роковых шагов. Руки Кристин сжали красный шарф, он словно был единственным предметом, который был рядом с Кристин, и который напоминал ей о реальной жизни, о Рауле де Шаньи - маленьком мальчике, который вытащил ее шарф.
- Ветер? - Кристин снова заговорила, но теперь ее голос казался каким-то далеким, словно каждое слово давалось ей с трудом, как будто ей приходилось какое-то время обдумывать каждое слово, прежде чем произнести его. Как же сейчас было тяжело Кристин! Она балансировала на тонкой грани, не имея возможности сделать шаг вперед или назад. Намного проще было бы сейчас отдаться во власть Призрака Оперы, но она не могла сделать шаг вперед. Кристин казалось, что ее что-то не пускает. Мысли о Рауле? О том, как они за несколько дней до бала - маскарада поклялись друг другу в любви? Но что не пускало Кристин уйти прочь из этого мрачного последнего убежища ее любимого отца?
- Нет, вы не причиняли мне вреда, никогда, - ответила Кристин, решив, что вопрос был адресован ей. "Но вы убили Буке, запугиваете Карлотту и рабочих сцены, пытаетесь установить свои правила в театре", - подсказал внутренний голос разума. Но Кристин лишь мотнула головой на такие доводы.
- Реальностью, стать реальностью.
Шум повторился вновь, но в этот раз Кристин лишь вздрогнула. Голову она не повернула, но так и не сделала шаг, к которому так стремилась еще секунду назад.
- Ангел, меня, как прежде, манит вкрадчивый голос...

+1

11

Ее голос вновь зазвучал под мрачными сводами склепа.
Губы Эрика дрогнули, словно он хотел улыбнуться. Да, Кристин сложно было сопротивляться зову своего Ангела Музыки. Как и прежде он манил ее в мир ночных грез и мечтаний, где единственной реальностью была Музыка. Раньше, еще маленькой девочкой, она бесстрашно следовала за ним, отдавая его урокам всю себя без остатка. Точно также мадемуазель Даэ теперь пела на сцене, ее голос не оставлял равнодушным самые черствые сердца и взыскательные вкусы ценителей музыкального искусства. Он научил ее всему, что нужно, чтобы стать примой любого театра. Все пути сейчас открыты Кристин. Оставалось лишь выбрать правильный.
А с этим у нее как раз серьезные проблемы.
Эрик молчал. В мрачной тишине тянулись минуты. Сердце Эрика исткало кровью, словно его пронзили кинжалом. Ужасное это чувство – ощущать холодный металл где-то там, внутри. И боль, нарастающую с каждым новым мгновением этого проклятого молчания! Слова Кристин, произнесенные недавно, были, конечно, прекрасны. Но это не то, чего ждал от нее Призрак.
Она. Должна. Выбрать.
Прямо сейчас! Немедленно! Она должна выбрать его, а не этого напыщенного виконта. Она рождена для Музыки, а не для того, чтобы стать женой Рауля де Шаньи и променять свою блестящую карьеру на это! Лакруа чувствовал, как в нем закипает ненависть к глупому мальчишке, возомнившему, будто он сможет тягаться с Призраком Оперы. Он хочет забрать у него Кристин и лишить ее Музыки? Тогда он умрет.
Эрик с трудом сдерживался, чтобы не разобраться с де Шаньи прямо сейчас. Решить все в честном бою, раз он так некстати увязался за ними и бродит теперь где-то неподалеку, надеясь увидеть свою возлюбленную или своего заклятого врага. Но делать это было нельзя. Кристин и так немало слышала о жестокости Призрака, о том, что он хладнокровно убивал людей. Он не хотел, чтобы она увидела это своими глазами и окончательно поверила в то, что он – чудовище. Впрочем, может, мадемуазель Даэ все же решит остаться со своим Ангелом Музыки, тогда никто не пострадает. Рауль будет жить. Где-нибудь, подальше от них.
А Кристин принадлежит Эрику. Потому что такова их Судьба.
И, тем не менее, девушка не двигалась с места. «Маленькая упрямица! За что ты так со мной?». Ей нужно сделать шаг. Всего один маленький шаг, и она окажется в его объятиях. Не в силах выносить этой пытки ожиданием, Лакруа прошел вперед – назад, точно дикий зверь в клетке. Он чувствовал, что начинает терять терпение. Он ждал ее столько лет. И вот сейчас, когда должно все решиться, она стоит перед ним – такая чистая, нежная, милая, и терзает его. Безжалостно, как настоящая дочь Евы!
- Позволь мечте начаться, позволь сдаться своей темной стороне, власти музыки, которую я пишу, власти музыки ночи, которую ты слышала не раз. – Голос Эрика звучал все также вкрадчиво и завлекающее, лишь очень тонкий слух мог уловить едва заметное дрожание, выдающее волнение. - Она – для тебя одной…
Лакруа решил попробовать еще раз. Просто позвать ее за собой. Напомнить о тех минутах, когда они были только вдвоем. О том, какие ноты в ее душе затрагивала Музыка ночи, созданная Эриком. Что чувствовала она при этом, как переживала, как тянулась вслед за ним. Неужели то время безвозвратно ушло?
- Кристин… - Позвал Призрак, в его голосе слышалась грусть, нежность, надежда и капелька горечи. Имя его единственной и любимой ученицы сегодня горчило на губах, словно полынь.
- Кристин! – Отозвалось в тот же миг какое-то адское эхо.
Голос звучал с улицы, совсем близко. Неужели виконт де Шаньи, наконец-то, пожаловал сюда? «Проклятие», - подумал Эрик и в два прыжка оказался рядом с мадемуазель Даэ, преграждая ей путь к выходу.
- Если ты уйдешь, то больше никогда не услышишь моего голоса и моей Музыки. – Проговорил Лакруа, стараясь сохранять спокойствие, хотя его буквально разрывали изнутри эмоции. – Твоя жизнь изменится. Ты к этому готова?

+2

12

Кристин казалось, что она задыхается. Этот голос, который мерещился ей повсюду в последнее время, сейчас был так близко! Девушка почувствовала тот же самый панический страх, который она испытала на крыше, куда привела Рауля после смерти Буке. Тогда она была испугана, думала, что чем выше поднимется, тем в большей безопасности окажется. Но все оказалось не так. Именно там, на крыше, Кристин поняла, что Призрак Оперы может поджидать ее повсюду, и только теплые руки Рауля, заключившие ее в объятия, помогли ей осознать, что она уже не поглощена происходящим полностью. Было ли это безумие или бред? Или Кристин отчетливо слышала этот голос, который манил ее? Этого тогда она сказать не могла. Но тогда она знала точно, что есть тот, кто убережет ее от любого безумия. Ее надежная защита и опора.
Сейчас же она была одна. Нет, не так. Кто-то, кто все время, пусть и незримо, был с ней рядом, вновь манил и звал ее за собой. Звал в те неведанные дали, о которых Кристин могла лишь вообразить. Звал туда, где она могла полностью отдаться Музыки, раствориться в ней, забыть обо всем, от чего ей горестно и страшно. Но Кристин знала, что лишь в своих каких-то детских мечтах, она могла бы оказаться в этом иллюзорном мире, который сама себе придумала. Призрак Оперы или Ангел Музыки, которого Кристин звала всякий раз мысленно, когда ей нужна была поддержка или совет, не был сказочным волшебником, который хоть и мог научить ее, помочь раскрыть все тайны Музыки, был обычным человеком. Но его голос, по прежнему, тревожил, волновал Кристин, заставлял сомневаться в своем выборе в пользу Рауля. Ведь что значит, что следует променять семейную жизнь с Раулем на нечто совсем неизвестное. Но когда Кристин слышала этот голос, она почти не могла сопротивляться...
Кто знает, насколько потребовалось девушке силы воли, чтобы не просто слышать голос ее Ангела Музыки, но и слушать то, что он говорит. Она цеплялась за каждое слово, как за сигнал, позволяющий ей сделать шаг вперед или продолжить стоять на месте.
Сдаться! Это слово отозвалось эхом в сознании Кристин. Сдаться, забыть обо всем, утонуть в этой Музыки, утонуть в объятиях своего Учителя! Ах! Как бы ей сейчас хотелось быть невесомой, словно маленькая пылинка, которая заметна только в солнечном свете. Как бы ей хотелось просто кружиться, не думая ни о чем! Сознание Кристин, подвластное этому голосу постепенно успокаивалось. Разве важно, что происходит вокруг? Важен только этот голос. Уже ничто не имело значение, ничто и никто. Кристин готова была ринуться в эту бездну, как тогда, когда первый раз спустилась в подземелье своего таинственного Учителя. Ощущения были схожи, как и тогда, Кристин могла лишь думать о том, что это делает ее счастливой. И сейчас это был не Рауль де Шаньи.
Кристин сделала шаг на встречу Ангелу Музыки, робко, неуверенно, совсем не так, как она тогда шагнула сквозь зеркало. Но все же, даже в этом шаге чувствовалась какая-то решимость, какой-то внутренний выбор, с которым Кристин больше не могла бороться. Та часть ее сущности, которую с самого детства манил этот голос, победила. Не просто победила, она ликовала от того, что сейчас происходит. Шаг, еще один маленький шажочек. Со стороны, наверное, казалось, что Кристин одурманена, но внутри она чувствовала свободу. Как оказывается порой, свобода выбора хороша, когда выбор ограничен.
- Кристин..., - Кристин не могла не отозваться на этот зов. Она сделала еще один шаг, еще и еще. Ей казалось, что она уже идет и идет, и никак не может дойти к заветной цели.
- Кристин! - Голос совсем другой. Довольно громкий, но не резкий. Он словно эхом отразился от стен склепа Густава Даэ, заставив девушку замереть. Не только замереть, но и стряхнуть пелену наваждения. Этот голос, как и голос своего Ангела Музыки, она бы узнала из тысячи. Рауль! Ее Рауль где-то здесь, где-то рядом. Странное помутнение рассудка постепенно исчезало. Кристин с ужасом огляделась, осознав, где она находится. Она уже не смотрела туда, где, по ее мнению, стоял Призрак Оперы, вместо этого она резко развернулась, ринувшись к воротам склепа Даэ. Нужно выбраться отсюда.
- Рауль! - Крикнула Кристин, в надежде, что ее услышат, рукой она старалась раскрыть кованные ворота, но она так дрожала, что Кристин пришлось остановиться, чтобы успокоиться. - Рауль, я здесь!
Она уже не слушала то, что ей говорит ее Учитель, ей нужно выбраться отсюда и как можно скорее!

+1

13

Она не ответила, но сделала маленький шажок к нему навстречу. Это, видимо, и был безмолвный ответ на его зов, на его жестокие слова, которые ставили ее перед сложным выбором. Кристин вот-вот готова была сдаться, покориться воле Призрака, сделать так, как нужно ему.
Только ли ему? Разве мадемуазель Даэ не нужна мировая слава, которая обессмертит ее имя в веках? Неужели она сможет бросить все вот так, просто уйдя сейчас к де Шаньи? При мысли о виконте, в груди начал закипать плохо сдерживаемый гнев. Как хотелось Эрику в этот момент свернуть ему шею. Он никогда не оставит их в покое. И если нельзя получить Кристин, он превратит их счастливую семейную жизнь в ад!
Месть Призрака страшна и ужасна. И, испытывая сейчас судьбу, Кристин лишь приближает неотвратимое. Зачем… Зачем она дразнит его? Заставляет поверить в то, что готова принять его и быть с ним? Ее нерешительность сводила Лакруа с ума. Каждая секунда ее молчания казалась столь мучительной, словно Призрака поджаривали на медленном огне. Сейчас, здесь, под сводами старого склепа, где нашел последний приют Густав Даэ, решалась судьба его дочери и того, кто посмел когда-то желать ее любви. Желать ее. Всю. Не только ее талант, но и ее сердце. Саму ее душу. А виконт… Что виконт? Поиграет с ней несколько лет, а потом семейная жизнь ему наскучит, он начнет проводить все больше времени вне дома, играть и развлекаться с красотками парижского кабаре. Может быть, найдет себе новый юный и прекрасный цветок, певицу или актрису, станет ее покровителем. Эрик знал типаж, к которому относился Рауль де Шаньи, и отчетливо видел, что ждет его ученицу в том будущем, куда она так рвется. Любовь? О, да. Идеалистическое чувство, которое пройдет, как только их романтические свидания станут законным браком, бытовой рутиной. «Бедная Кристин. Как жаль, что твоя хорошенькая головка забита этой романтической чушью о вечной любви к глупому и недалекому мальчишке».
Эрик смотрел на метания девушки и чувствовал, что проигрывает. Еще никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.
Лакруа рассчитывал, что угроза сработает. Выбрав Рауля, Кристин разорвет незримую связь с Учителем, и больше никогда не услышит ни его голоса, ни Музыки, написанной им для нее. Но мадемуазель Даэ колебалась, и от этого все шло прахом. Растерянность, недоумение, злость прожигали его истерзанное сердце насквозь. Разве столь ценный дар можно сравнить с обычным увлечением, банальной влюбленностью в мальчишку?
С улицы вновь донесся голос, зовущий Кристин, и почти сразу же - ее ответ: «Рауль, я здесь!». Сколько боли, оказывается, могут принести слова. Они каленой стрелой засели в сердце. Эрик зарычал и раненым зверем бросился наперерез девушке, вставая у нее на пути.
- Нет! Ты не пойдешь к нему!
Лакруа смотрел в ее глаза, чистые, бездонные, глядевшие сейчас на него так возмущенно, и осознавал все тщетность своих слов, но губы его все равно шептали, словно молитву: «Одумайся, Кристин. Остановись!».
Да, он не был ангелом, скорее уж, полной ему противоположностью. Но он любил мадемуазель Даэ так, как не будет ее любить никто. Его любовь была стихийным чувством, диким и первобытным. Способным испугать, если не попытаться его понять. Кристин не пыталась, потому что ей это было не нужно. Она не принимала тьмы в его сердце. И маленькой птичкой рвалась из склепа, к свету, к своему Раулю.
«О, вероломная дочь Евы! Изменница!».
Оттолкнуть ее, прогнать. Но руки Эрика тянулись, чтобы заключить бунтарку в объятия. Вместо горьких упреков он шептал: «Кристин, останься. Прошу тебя. Прошу». Рычащий тигр вдруг стал ласковым котенком в ее руках, кротким, тихим. Была это игра или искреннее смирение, понять невозможно. Можно лишь верить в это преображение или нет.
Лакруа наклонился к девушке, намереваясь ее поцеловать. Он видел, как затрепетали ресницы мадемуазель Даэ. Она по-прежнему сопротивлялась ему с трудом. В тот самый миг решетка ворот задрожала под натиском пока еще невидимого врага. Кто-то тряс ее с улицы обеими руками, пытаясь открыть и попасть внутрь.
- Кристин, Кристин, Кристин! – Настойчиво звал знакомый голос.
«Будь ты проклят, виконт де Шаньи! Будь проклят!».

+1

14

Кажется, действия Кристин возымели результат. Девушка почувствовала, что кто-то пытается раскрыть решетку снаружи.
"Рауль, конечно же, это Рауль", - трудно было даже возомнить, что Рауль действительно здесь. Как ему удалось найти Кристин? Он следил за ней? Ехал за ее каретой? Но сейчас это было не важно. Сейчас Кристин думала только о том, как бы выбраться отсюда. И дело было не только в том, что у юная хористка все отчетливее ощущала страх, но и в том, что пелена, появившаяся из-за чарующего голоса Призрака Оперы, словно спала. Теперь Кристин видела склеп, последнее пристанище своего отца, довольно отчетливо. Не было уже места мечтам или фантазиям. Холодный каменные стены так и казались мрачными громадинами, сырой воздух ударял в ноздри, не давая нормально дышать. К тому же зимой здесь было довольно холодно, поэтому Кристин почувствовала, что руки ее постепенно становятся холодными, а ветра нещадно пробирался к ней под плащ. Удивительно, но даже здесь, в закрытом помещении холодные зимние ветра заполнили собой все пространство. Кристин даже удивилась, почему она раньше этого не заметила. Почему еще несколько минут назад казалось, что она готова провести здесь сколько угодно времени, лишь бы голос Ангела Музыки заполнял все пространство? Еще несколько минут назад ей казалось, что она могла бы последовать куда угодно за прекрасным голосом своего Учителя, забыв обо всем и обо всех. Когда она слышала этот голос, уже не так важно было, где она находилась, что с ней происходило. Был важен только голос и та чарующая магия, которая появлялась благодаря этому голосу. Еще какую-то минуту назад Кристин даже не могла подумать о том, чтобы покинуть своего Ангела Музыки, ее душа рвалась в его объятия, как тогда, в мрачном подземелье после премьеры "Ганнибала".
- Нет! Ты не пойдешь к нему!  - Кристин показалось, что ее ударили наотмашь. Она замерла, вцепившись руками в решетки, ее единственному пути к свободе. Юная хористка даже не заметила, что ее Ангел Музыки был от нее так близко. Но сейчас, она даже не смогла выдохнуть от страха. Она видела только белую маску, которая скрывала часть его лица. Сейчас, в этом мраке склепа, глаза сверкающие в прорезях маски, казались дьявольским огнем. Кристин чувствовала, как сильно стучит ее сердце, как отчаянно оно рвется к свободе и к Раулю. Нужно просто убежать туда, где безопасно, где добрый, сильный, смелый Рауль ее защитит. Как в тех сказках, которые любил рассказывать ей отец. Там всегда были герои, которые прогоняли тьму и мрак, освещали путь и дарили свободу и любовь. Ах, если бы только эти решетки поддались! Если бы только Рауль ворвался внутрь!
Ее Учитель был очень близко, она чувствовала жар его тела, единственное, что дарило тепло в этом холодном склепе. Что он сейчас намерен сделать с ней? Задушить? Накинуть на шею пенджабскую удавку? Кристин могла сейчас вообразить все ужасы, которые она слышала о Призраке Оперы. Если сейчас он убьет ее, а затем и Рауля, никто даже не узнает, что с ней произошло. Все подумают, что несчастные влюбленные, гонимые домыслами и сплетнями, просто покинули Париж, чтобы уединиться друг с другом и со своей любовью.
Кристин сделала шаг назад и уперлась спиной в решетку. Она почувствовала, что прижимается к прутьям, что больше не может пошевелиться. Прямо перед ней стоял ее Учитель, позади был Рауль, но путь к нему отрезала решетка.
"Рауль, Рауль, я здесь!" - Кристин даже не осознала, что взывает к любимому мысленно, что голос перестал быть ей подвластен от страха, что она даже не в состоянии вырываться или делать что либо. Пусть только решетка откроется! Пусть весь этот ужас закончится! Кристин почему-то на ум пришло, чтобы делала ее храбрая Мэг. Она непременно дала бы отпор, но что предпринять Даэ не знала. Она ее рука вцепилась в решетку, словно это связывало ее с тем человеком, который был снаружи. Ангел Музыки был уже совсем рядом. Кристин теперь отчетливо могла разглядеть его маску. Что-то заставило ее руку потянуться к той части его лица, которая была не обезображена. В этот момент решетки затряслись. Кристин почувствовала это спиной.
- Кристин! - Это был Рауль, он был близко. Девушка даже не поняла, как кованая решетка стала отходить назад. Она просто почувствовала, что больше не упирается спиной во что-то железное, а из-за ее спины в склеп проник дневной свет.

+1

15

Оказавшись так близко к Кристин, Призрак на мгновение поверил, что победил. Так манили ее дивные глаза, так часто билось девичье сердце – не от страха, нет. Но от любви ли? Ведь это все, что нужно ему сейчас. Ее любовь. Преданная, безмерная, всепоглощающая. Только рядом с ней он сможет продолжать творить, создавать шедевры, которые диктует ему Музыка. Рядом с ней у него есть будущее.
Без нее не будет ничего. Он знал это давно. И поэтому так долго тянул с признаниями. Ждал удобного момента. И дождался, что в жизни Кристин появился, словно черт из табакерки, этот выскочка-виконт, называвший ее «крошка Лотти». Было что-то собственническое в этом ласковом прозвище из детства. И Эрик ненавидел де Шаньи настолько, что мог бы убить его только за это.
Секунды, когда она была рядом, в его руках, пьянили и сводили с ума. Они воскрешали надежду на то, что все мечты еще могут исполниться. И Лакруа готов был простить Кристин мимолетное увлечение молодым виконтом. Лишь бы чувствовать ее дыхание на своей щеке, ловить ее взгляд, целовать губы. Такие нежные, зовущие… В эти мгновения Эрик, позволивший себе поверить в чудо, был по-настоящему счастлив.
Однако, звон решетки, которую кто-то так неистово тряс с улицы, вернул его в реальность. Призрак вздрогнул, словно сам угодил в собственноручно расставленные сети и поддался искушению, погрузился в мир своих грез. Он так и не поцеловал Кристин. Не успел. А теперь уже было поздно. Лакруа заметил в глазах девушки страх, и отшатнулся, словно его ударили. Так вот как? Она боится его! Боится! Ничего хуже этого быть не могло. Все мечты и надежды его шли прахом.
Призрак вдруг взглянул на мадемуазель Даэ совсем по-другому. Трезво, разумно. Так, как должен был смотреть на нее всегда. А не словно влюбленный мальчишка. И понял одну простую вещь – они никогда не будут вместе. Потому что она не любит его. Когда любишь – не боишься, не смотришь с таким ужасом, не вздрагиваешь радостно, слыша, как тот, другой рвется сюда, чтобы забрать, увести тебя прочь.
Эрик вздохнул и отступил. Он, не отрываясь, смотрел на Кристин, до последнего надеясь, что ошибся, и она пойдет за ним, чтобы быть вместе. Но чудес не бывает. Девушка всей душой своей стремилась к Раулю. И особо это не скрывала. Не думала даже, какую боль она доставляет этим своему учителю.
Он проиграл. Самое время признать это. Ни его талант, ни Музыка, которую создавал он для нее во мраке подземелий «Опера Популер» не шли ни в какое сравнение с богатством  и молодостью дерзкого виконта. И если это, действительно, так, то она просто глупа!
Что знает она о любви? Настоящей любви, когда ради другого человека готов на все? Будет ли де Шаньи любить ее также? Сможет ли он подарить ей настоящее счастье? Нет! Эрик с эгоистичностью влюбленного считал, что сделать Кристин счастливой может только он.
Но, увы, это не могло ни утешить его, ни спасти ситуацию. Призрак ощутил, как в груди его закипает гнев. От любви до ненависти шаг. Месть! Ему вдруг захотелось причинить Кристин боль. Нет, не физическую, она проходит. Душевную. Нанести такую рану, чтобы она мучилась до конца жизни. Как суждено теперь мучиться ему, на обломках своих великих идей и мечтаний.
Убить Рауля де Шаньи у нее на глазах. Вонзить клинок в его грудь, так, чтобы белоснежную рубаху залила кровь. Его не спасут, на кладбище в этот час нет никого, кто мог бы помочь. Он умрет у Кристин на руках, с ее именем на губах. Это желание казалось столь сильным, что Эрик сам испугался того, как готов так легко растоптать все, чем жил последние годы. Случись это, и мадемуазель Даэ будет всю жизнь ненавидеть своего учителя, и считать, что это он отнял у нее надежду на счастье. Месть сладка, но она имеет необратимые последствия. Из-за этого он промедлил, хотя, кажется, уже готов был действовать решительно.
Решетка, затрещав, поддалась, наконец, под натиском де Шаньи, Эрик метнулся в сторону. Виконт со шпагой наголо и в растрепанных чувствах ворвался в холодный склеп, но увидел лишь мелькнувший в дверном проеме плащ Призрака Оперы.
- Ты пожалеешь, Кристин. – Услышала девушка у себя над ухом его зловещий шепот. – Я объявляю вам войну. Обоим!
После этого все стихло, слышно было лишь шумное дыхание виконта и тоскливое завывание ветра, проникшего в склеп вместе с ним.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » Have you forgotten your Angel?