Нет, никогда эти пыльные, скучные, тяжелые книги не помогут! Да и чем, собственно говоря, они могут помочь? Как благодаря ним можно понять какое это счастье любить и быть любимой? Как это прекрасно – наслаждаться поцелуями и нежиться в объятиях любимого? Никогда этого не понять благодаря книгам!
Как все библиотеки мира могут заменить улыбку матери и добрые наставления отца?
Так же из книг невозможно не понять, как это быть матерью. Стареть рядом с дорогими тебе людьми. Увидать врата Рая и услыхать спасительный голос Господа…
Ничего этого теперь не узнает бедняжка по имени Хелен Энгельманн, а все, потому что она проклята навеки. Спасения нет, навеки она проклята… Есть только одна крошечная надежда на то, что когда-то она сумеет забыть о предательстве графа. О том, что он взял да и позабыл о своей Иляне, который клялся в любви и заверял, что всегда будет вместе с нею. Возможно именно тогда вечность станет не такой горькой.
Мечтать о несбывшимся и читать книги чернокудрая венка просто не могла, было слишком уж больно. Даже обычные воспоминания о былой, еще человеческой жизни, причиняли единственной дочери резчика по дереву боль, каждый раз заставляли ее мертвое сердце разбиваться на сотни и тысячи осколков.
«Право слово, совсем как то блюдо, которое я случайно  расколотила, когда пришла тетка Донка, с какой-то своей сестрой или же кумой!» - пожалуй, единственное воспоминание, которое веселило и забавляло Хелен. Как она тогда смущалась и робела, как переживала и мямлила!
Но вот сказать о том, что читать книги и мечтать о том, что могло бы быть это полная ересь и, прямо скажем, самоистязания какое-то, вампирша не решилась. В конце концов, раз уж Терезе нравится такое времяпрепровождение, то почему бы и нет. Вероятно, именно в компании книг дочь католического пастора чувствовала себя по-настоящему счастливой, венке этого не понять.
«Чем могут быть так дороги эти книги? Странно все это. Я же хожу на ту саму полянку, где мы встречались с Йоханом… Так что по сути, ничем я не лучше моей «сестрицы»!».
- Хорошо, что книги помогают тебе, ведь это так здорово уметь мечтать и фантазировать, -  на вопросы о своей семье Хелен промолчала, потому что говорить об этом было больно и тоскливо. Сразу вспомнились страдания матери, те приступы боли, которые преследовали ее в последние месяцы перед смертью… И то, что осталось от ее отца, когда его Хелен просто исчезла. – И да, ты права, если бы мы не стали детьми ночи, никогда бы мы не узнали друг друга. Не стояли бы сейчас и разговаривали… Ничего бы этого не было.
В Энгельманн не было циничного отношения к их жертвам, ни радости, с которой Тереза взирала на ту бесконечную жизнь, которая была им дарована. Что толку в  этой бесконечной жизни? Рано или поздно все вокруг тебе надоедает, становится безразличным, теряет свои краски, а воспоминания о былом счастье только омрачают все то, что может доставить радость…
Вот, например такие вопросы, как сто потом стало с ее возлюбленным, виделись ли они после того, как ее обратили. Или о том, как сложилась бы ее жизнь… На лбу Хелен появилась продольная морщинка, и лицо ее стало выглядеть более строгим.
- Не знаю Тереза, наверное не хотела бы, потому что нет ничего больнее, чем знать, что ты могла бы быть счастливой, но упустила свой шанс, - Энгельманн помолчала и посмотрела на звездное небо, тяжело вздохнула, ей уже не хотелось веселиться и танцевать на пощади с празднующими. - Нет, никогда не видела более моего любимого. Не знаю, что с ним сталось. Надеюсь, он забыл меня и стал очень счастливым!
С этими словами дочь резчика по дереву попыталась улыбнуться и сделать вид, будто все эти разговоры ее ничуть не задевают, не печалят.
- Ты знаешь, Тереза, мне кажется, нам пора возвращаться в замок, скоро будет светать, да и не голодна я более…
И не дожидаясь более ответа от дочери католического пастора, Хелен развернулась и быстрыми шагами направилась к замку. Эта длинная ночь подходила к концу и скоро на небе могли появиться убийственные лучи солнца.