В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Ladies in the night


Ladies in the night

Сообщений 1 страница 30 из 32

1


http://s6.uploads.ru/WMYkQ.gif
http://s7.uploads.ru/WUBMg.gif

● Название эпизода: Ladies in the night
● Место и время действия: 17 июля 1765 года, Трансильвания.
● Участники: Angеle Sеnеchal & Agness von Becker
● Синопсис: Если вампир ищет приключений на свою Вечность, рано или поздно он окажется в Трансильвании, где ему подобных выслеживают толпы охотников. Чем закончится маленькое трансильванское приключение для двух леди, главное оружие которых – острые клыки и дьявольская хитрость?

0

2

От берега Муреш по дороге, извивающейся подобно змее, Анжель поднялась на крутой холм и понеслась между здоровенными деревьями. Справа и слева от хрупкой женской фигурки лунный свет, пробираясь сквозь кроны, рисовал причудливые картины, время от времени где-то возмущалась сова, впереди чернел замок Дева. Монахи-францисканцы, превратившие древнюю твердыню в монастырь, давно уже спали. Но что может понадобиться вампиру там, где, казалось, сам Бог запретил ему появляться?
Для Анжель не было разницы между днем и ночью. Её глаза любовались запущенным садом, который оставил после себя князь Габор Бетлен. Четыре аллеи бежали в разные стороны, распадались на замысловатые коридорчики, заводили простодушных путников в тупики. Бессмертная знала здесь все тропинки. Она нырнула в проем, завернула за угол, прошла немного и снова свернула. Первый перекресток. Со всех четырех сторон открывалась довольно однообразная картина: дороги, исчерченные такими же одинаковыми развилками. Правильный выбор можно было только знать, ибо абсолютно ничего не отличало одну аллею от другой. Вампирша уверенно шла в нужную сторону, не жертвуя сомнениям и колебаниям столь драгоценные минуты. Всё уже решено и продумано. Сложно ли представить то ликование, то чудное и острое удовольствие, которое Анжель заметила ещё до входа в сей лабиринт? Ускоряя шаг, она чувствовала, как на неё начинает накатывать, заглушая осмысленность, волна дерзости и предвкушения. "Скоро он будет моим! Только моим!" А это что?
Тень, рыскавшая по саду князя, неожиданно приросла к земле. Изо всех сил Анжель постаралась уподобиться высоким кустам. Она даже прижалась к одному из них, сплетая свое бирюзовое крестьянское платье с зеленью сада, так как не сомневалась, что сейчас рванется вперед без лишних раздумий. Устремление было заманчивым, но она этого не сделала. Перед вампиршей находился фонтан. Мраморный камень без резьбы и прочих украшений описывал правильный круг, замыкая в своем контуре красивую рыбку. Бессмысленные глаза существа смотрели на небо; изо рта, безукоризненно выполненного в лучших традициях Ренессанса, вода не струилась ещё со времен князя Бетлена. Охотники давным-давно избавили мир от этой нечисти. Но слепая человеческая ненависть, к большому сожалению, уничтожила не только вампира. Люди своими маленькими сердцами не чувствовали ничего дурного, когда разрушали восточное крыло замка Дева, бросали в огонь богатейшую коллекцию картин князя, превращали в прах его библиотеку, содержавшую немало бесценных трудов. Глупцы! Радовало лишь то, что прекрасные слова Габора оказались и вправду неумирающими... 
Когда страсти улеглись, Анжель облизнулась так, как это делают смертные, собираясь съесть вкусный ужин. Бедная пучеглазая рыбка в фонтане не могла не испугаться. Вампирша жадно потянула воздух. Водой здесь не пахло уже давно. Только ветер играл маленькими листьями, разнося вокруг еле заметный аромат одичавшего сада. Затем она огляделась по сторонам. Полная луна тоже очень внимательно посмотрела вниз. Её призрачный свет залил фонтан и аллеи. Бояться было нечего.
Неподвижность той, что надела сегодня платье крестьянки, сначала сменилась сонным шевелением, а после - медленным движением. И, наконец, сердце княжеского сада разрезала гибкая ленивая бирюза.
Анжель, внутренне торжествуя, живо перелезла через мраморный кромку фонтана и протянула руку к рыбьей чешуе.
- Не дразни меня, - внезапно промурлыкала она на манер самолюбивой кошки. - Ангел мой, я слышу тебя...

+1

3

Ночь выдалась дивная. Одна из тех, которые поэты описывают в своих романтических балладах. В ней было все: синий бархат неба, с мерцавшими на нем бриллиантами звезд, хрустальный воздух, пропитанный терпким ароматом трав, старый сад на фоне темных очертаний полуразрушенного замка, еще хранившего следы былого величия. Недурно было бы прогуляться здесь с кавалерами, поморочить им голову ничего не стоящим флиртом, а потом отужинать ими же, выбрав самую крупную артерию на шее.
«Мечты, мечты», - подумала Агнесс, поправляя съехавшую на нос шляпу с пышным пером. Как вообще мужчины носят их? Ужасно неудобно. Этим июльским вечером пышным платьям графиня предпочла мужской костюм. Во-первых, в нем было удобней добраться до замка. Во-вторых, он ей чудесно шел, выгодно подчеркивая фигуру, благодаря чему в свои триста лет Агнесс была похожа на хрупкого человеческого юношу, лет 18-20-ти. Что ей, собственно, и нужно.
Вообще вампирша терпеть не могла Трансильванию. Дурные убогие гостиницы, бездорожье, охотников всех мастей больше, чем вампиров. Однако на этот раз был тот самый крайний случай, когда отказаться от поездки в такую глушь стало бы роковой ошибкой. Графиня охотилась за одной безделушкой, не имевшей цены. Однажды напав на ее след, рыжая бестия шла по нему, точно легавая, не оставляя за собой свидетелей. По крайней мере, она так считала. Совсем недавно ей удалось, наконец, разгадать последний ребус к артефакту - расшифровать послание князя Бетлена, содержащееся в каком-то фривольном стишке. Агнесс не особо жаловала поэзию, поэты нравились ей куда больше. Их кровь на вкус была очень недурна, видимо, в силу особой одухотворенности натуры.
Если она верно поняла, что завещал своим соплеменникам и просто охотникам за сокровищами приснопамятный князь, артефакт хранится в его замке и сегодня - лучшее время, чтобы отыскать его. Конечно, всегда оставался шанс, что Габор Бетлен был просто старым шутником, но Агнесс думать об этом не хотела. Нельзя предвкушать поражение. Просто нельзя.
Вампирша бесшумно двигалась по старому саду, ориентируясь на полуразрушенное крыло замка. «Где-то здесь. Он должен быть где-то здесь», - повторяла про себя графиня, сверкая синими глазами из-под съехавшей почти на самый нос шляпы. Главное – ни на кого не нарваться. Поиски сокровищ не терпят лишних глаз. Одна беда – вампирское чутье подсказывало Агнесс, что этот сад не так уж и пуст, каким казался на первый взгляд. Противное чувство тревоги свербело где-то в груди, в области ее давно не бившегося сердца. И как не старалась рыжеволосая искательница приключений внушить себе, что у нее просто паранойя и мания преследования, это ощущение не утихало. Конечно, графиня фон Беккер отдавала себе отчет в том, что знать о бесценном артефакте, якобы запрятанном в замке Дева, может не только она одна. Но чтобы вот так бороться и искать, приехать и столкнуться нос к носу с соперником… Это как же удача должна отвернуться от нее!
«Слишком уж тихо», - подумала Агнесс, прислушиваясь к странному безмолвию вокруг. Природа словно замерла, ожидая развязки ее маленького приключения. Чем все обернется? Комедией или драмой? Вдруг в саду засели охотники и ждут - не дождутся очередного «вомпэра», как крестьяне называли на местном наречии детей ночи? Прекрасно понимая, что встретить здесь может что угодно, графиня положила руку на рукоять небольшого дамского стилета. Зачем вампиру оружие, когда у него есть клыки? Да затем, что благородные леди не тащат в рот всякую гадость в виде немытых простолюдинов, возомнивших себя охотниками на вампиров.
Вот оно. То самое место. Уже просматривается из-за деревьев. Мысленно сосчитав до трех, графиня двинулась в сторону фонтана. Тонкие пальцы сжали резную рукоять стилета, хотя она уже осознавала его бесполезность. Да, Агнесс здесь не одна, чутье ее не подвело. И та, что встала на ее пути к желанному сокровищу, тоже была вампиром. Сомнений никаких. А значит, скрывать свое присутствие долго не получится. К слову, графиня вообще не собиралась делать этого, поэтому направлялась прямиком к фонтану.

+1

4

Тайник князя Бетлена, спрятанный в саду, всегда привлекал гостей. И вряд ли это были монахи или обычные люди. Нет, гости вполне соответствовали сокровищу Габора. Чаще всего они, как и бывший хозяин замка, жили ночью и пили кровь. 
Анжель не могла не обратить внимание на подозрительное поведение "новоявленного ангела": зачем другой бессмертный подобрался так близко к наследию князя? И почему он молчит, вместо того, чтобы, как принято между вампирами, раскланиваться в реверансах и всемерно демонстрировать широко известную вежливость?   
"Будет сложно, - невесело заключила авантюристка, - хотя книгу не судят по обложке". 
Оставаясь в неглубоком мраморном кругу перед статуей миленькой рыбки, Анжель побаловала вниманием судьбу и поведала ей, не скупясь в выражениях, всё, что думает. Затем последовал презрительный смешок: от своей участи, выбранной ею по доброй воле, шельма давно уже не ждала ничего иного.
Ветер хлестко ударил в лицо. Анжель в этом нуждалась. За последние несколько минут произошло всего лишь одно событие, но оно изменило всё. Задумки любительницы приключений мгновенно полетели к чертям и теперь было непонятно, что делать дальше. Ветер же своей отрезвляющей пощечиной помог аферистке прийти в чувство и собраться с мыслями.
Отступать не хотелось. Да и поздно уже бежать с поля боя. Познакомиться, оценить шансы противника и откланяться, поблагодарив за занимательную беседу, обогатившую её внутренний мир, - это всегда успеется. Анжель горела желанием узнать, что приготовила ей судьба на этот раз.
И она узнала спустя минуту, когда из-за зелени показался мужчина, который выглядел достаточно молодо и богато. Бессмертный, несомненно, не был слаб: изящество его форм ничего не могло сказать о его возможностях. Опытный взгляд Анжель сразу определил, что с этим юношей что-то не так...
Быстро и внимательно изучив вампира, авантюристка решила, что ей действительно повезло. Она даже отказалась от всех жалоб к судьбе. Конечно, благоразумица никогда не рискнула бы открыто тягаться с более сильным соперником. "Но разве уверенному противнику нужно оружие? Зачем ему обнажать свой страх, свою слабость?" Если этот нелюдь рассчитывал таким способом напугать остальных конкурентов, то невозмутимое выражение лица Анжель должно было его разочаровать. А вот практическая необходимость кинжала -чрезмерной для бессмертного меры предосторожности- отметалась "рассудительным созданием" без лишних раздумий. А зря.
"Наконец-то мне повезло!"
- Ну разве можно не отвечать даме, когда она с вами разговаривает? - шутливо заметила бестия. - Пора бы нам познакомиться поближе, забрать то, ради чего мы сюда пришли...и поторопиться заняться каким-нибудь другим делом.
Анжель виртуозно скрывала раздражение, вызванное появлением нежелательного гостя в саду. С веселым видом она отвесила ему чопорный поклон и стиснула зубы, ибо бессмертную начинал разбирать смех от того, что она соблюдает церемонии и ритуалы неизвестно перед кем в давно опустевшем фонтане.
Однако гнев сменил веселость с той же стремительностью, с какой наступает рассвет в горах. Анжель выскочила из мраморной чаши и бросилась к незнакомцу. Она сделала это в ту минуту, когда первый из охотников нацелил свою фузею на мраморную рыбку и достал патрон.
В нос ударил запах пороха.

+1

5

Вечер как-то незаметно перестал быть томным. Больше всего на свете графине фон Беккер хотелось забрать свое сокровище и убраться из этого места и еще лучше - из этой страны. Шаг, другой навстречу неизвестно откуда взявшейся сопернице - в этом у Агнесс была уверена, потому что сидеть просто так в пустом фонтане – удовольствие в высшей степени сомнительное даже для вампира. О том, как эта леди в костюме простолюдинки узнала о замке Дева и об этой маленькой рыбке в высохшем фонтане, она подумает потом. После того, как досадное недоразумение разрешиться.
Ветер, пропитанный ароматами трав, принес вдруг иной дух, не столь приятный и упоительный. Агнесс, уловив его, едва не споткнулась. Обоняние у нее, как и у всех вампиров, было очень тонким, практически звериным. И она знала, что это за гадостный запах повис в воздухе. Немытое человеческое тело. Она бы побрезговала такое пробовать на вкус. «Для полного счастья тут еще охотников не хватает», - с тоской подумала Агнесс и, на всякий случай, стилет далеко убирать не стала. Может, конечно, это и не охотники вовсе, а служители культа, осадившие твердыню после того, как разделались с ее законным владельцем. А у нее просто паранойя. Впрочем, в Трансильвании не грех и запараноить, в гостинице, где Агнесс остановилась, весь первый этаж забит охотниками, приехавшими «очистить мир от нечисти». Вампирша видела у них остро заточенные осиновые колья, арбалеты со стрелами с серебряными наконечниками и фляги со святой водой. Ну-ну. Люди, кажется, не изменятся никогда.
Отогнав от себя мысли о возможной новой напасти, Агнесс неотвратимо приближалась к сопернице. Она пока не знала, что станет делать, когда поравняется с вампиршей. Вариантов, в общем-то, немного: попробовать вступить в диалог или не тратить время на разговоры и сразу напасть. Обладая взрывным и крайне деятельным характером, графиня склонялась ко второму. При этом вопросы этики и морали, которыми так славятся вампиры, беспокоили ее меньше всего. У Агнесс есть цель, и она готова идти к ней, преодолевая любые препятствия. Тем более что «цель», если верить старинным фолиантам, того стоит.
Конечно, Агнесс не тешила себя ложными надеждами, что будет легко, противостояние двух вампиров – это всегда непредсказуемо и весьма опасно. Интуиция подсказывала, что перед ней не новообращенный вампир, новички не ввязываются в подобные авантюры. А, значит, эта леди тоже сильна. Графиня сурово сжала губы. День, который согласно пророчеству князя Бетлена, обещал стать ее самым большим триумфом, мог обернуться полным крахом и прочими неприятными вещами.
Незнакомка, тем временем, заговорила. Агнесс остановилась на расстоянии, которое нужно крупному хищнику для прыжка, и замерла. Она прислушивалась. Пальцы правой руки любовно пробежались по стилету – от рукояти к лезвию, перехватывая оружие поудобней. Голос девушки звучал мягко, вкрадчиво, словно шелест вереска от летнего ветерка. Но графиня знала, насколько обманчив может быть тон вампира. Скорее всего, эта леди рада их встрече не больше ее. Что она говорит? «…забрать то, ради чего мы сюда пришли…». Мы? Это она ей? Агнесс тихо зашипела, готовясь ответить что-то резкое и не слишком вежливое.
Неизвестно, чем все это могло закончиться, но у Судьбы были в отношении их обеих свои планы. Все произошло в считанные секунды. Графиня увидела, что незнакомка несется прямо на нее, и не успела даже удивиться. Почувствовать человека совсем рядом не составило труда. Охотники. Значит, это не было паранойей. Не двигаясь с места, Агнесс выбросила вперед руку со стилетом, чтобы отправить смертоносный клинок в ту сторону, где скрывались охотники. Неизвестно, попала она в цель или нет, но вампирше показалось, что она слышала, как кто-то глухо вскрикнул. Когда в следующее мгновение щелкнул спусковой крючок фузеи, Агнесс схватила приблизившуюся вампиршу за плечи, и рванула ее вниз, так что обе искательницы сокровищ упали и покатились по траве, выкраивая для себя пару лишних секунд. Графиня почувствовала, как с головы ее слетела шляпа, и подколотые шпильками рыжие волосы рассыпались по плечам. Но она не обратила на это особого внимания. У них сейчас есть проблемы посерьезней.

+1

6

В саду князя Бетлена сквозило мистическое напряжение. Именно тогда Анжель охватило необъяснимое и неподвластное её воле состояние, которое свойственно некоторым вампирам в минуту опасности. После перерождения оно измучило её человеческую природу, но внутренний хищник - это то, от чего не в силах отказаться ни один кровопийца.
Со сдавленным неестественным хрипом Анжель кинулась к незнакомцу. "Он привел людей! Он...Он натравил смертных...на меня!" Вампирша, охваченная ненавистью, жаждала крови. "Разорвать шею предателю!"
Неожиданно "ренегат" выхватил стилет и ударил им так живо, что по бледному, яростному лицу Анжель пробежало несколько волн дрожи. Оторопелость. Изумление.
Затем она очутилась на земле.
Там, в игре света и тьмы, пришло понимание, внезапное и острое. В другое время бессмертная посмеялась бы над своим умением прекрасно искажать любой смысл, но сейчас эта предательская черта едва не стоила им жизни.
Тяжелый железистый запах человеческой крови вывел Анжель из оцепенения.
Хищница, возбужденная появлением людей и резкой переменой обстоятельств, неизвестностью, а также твердой уверенностью, что у неё появился союзник...
Тут она повернулась к союзнику. И в её голове всё снова перевернулось: вместо мужчины аферистка обнаружила на траве женщину в мужском костюме!
"Вот и суди по наружности..."
После такого сюрприза шевелиться уже не очень хотелось. Анжель больше не чувствовала в себе готовности к встрече с новыми неожиданностями Судьбы. Она не скрывала своего разочарования. Но мерзкие людишки своей припадочной пальбой "перебили" погрустневшую авантюристку на самом интересном месте и выразить свою досаду словами ей не удалось. Тем хуже для них! Фурия каверзно улыбнулась и подумала, что в подобном положении любой союзник - это не так уж и плохо. Она была высокого мнения о своих силах и уже успела оценить реакцию незнакомки...
Последующие события произошли в том бешенном темпе, против которого не способны спорить ни ум, ни сердце, ибо они просто не могли угнаться за телом.
Анжель немедленно перевернулась. Бывшая соперница, как тогда казалось вампирше, сама отдалялась от неё так быстро, что любому человеку, случайно заметившему эту чудовищную скорость, сделалось бы жутко!
От тьмы отделилась тень человека. Охотник! Дурак! Заметив бестию, он выронил какую-то флягу, а потом, попытавшись её поднять и снова выпустив из рук, бросился бежать. Анжель оказалась возле него не мгновенно, она словно подлетела, подхваченная легким ветерком. Её ногти впились в грудь человека, разодрали рубаху, а бесцеремонная рука, обвившая плечи, заставила остановиться и обнажить шею...
Человеческая кровь! 
Естественно, опасаясь попасть под прицел, она торопилась. Но кровь опьяняла и соблазн открыто добить свою жертву был велик. Как же она справлялась? А как справлялась сейчас та, другая?
Фигура нелюдя оказалась в поле зрения Анжель. Каким бы кратким не был тот взгляд, он открыл картину, которая пришлась бессмертной убийце по вкусу.
"Всё, умер". Впрочем, предсказуемый финал.
Анжель рассеянно посмотрела на труп у своих ног, опустила веки, попыталась сделать хоть что-то, но с места не двинулась. Вдруг из-под темных ресниц, взметнувшихся страшно резко, полыхая и сверкая, показался удивительный взор - тяжелая ненависть. Она сияла долго: аж целую минуту. Вампирша опустила голову, потерла глаза рукой и, сладко улыбнувшись, пошатнулась. Сделав несколько шагов, авантюристка позвала подругу по несчастью:
- Туда!
Переполненная энергией людской крови, бессмертная не отказалась бы встретиться хоть с целой армией охотников - зрелых, сильных, с серебром и кольями, крадущихся вдоль зеленых стен сада с ненавистью в сердцах. Но бездумно умирать сейчас было бы настоящим свинством. Потому Анжель сделалась очень серьезной.
Этой ночью никто не хотел умирать. Все отчаянно сопротивлялись смерти. Вампирша это чувствовала. Помнила она и безумный испуг на лице жилистого охотника, которого только что выпила. Анжель понимала, что на их стороне есть одно неоспоримое преимущество.
"Они продадут свою жизнь за страх! Дешево!"   
Хищница скрылась в аллее и побежала так резво, что коридоры замелькали, то открывая, то закрывая нужные и ненужные тропинки. Она слушала "музыку ночи": голоса, шаги, звуки и...биение сердец. Охотница на охотников выслеживала слабых духом и кружилась вокруг них безостановочно, заставляя улепетывать подальше. И на сей раз прихоти и авантюрные наклонности не владели её умом: она рассчитала всё верно. Ей стало так хорошо, что даже наличие соперницы не производило больше тяжелого впечатления. Лишь вслушиваясь в ночь и вспоминая красивое лицо, обрамленное рыжими волосами, Анжель предчувствовала скверное настроение, которое всенепременно настигнет её после того, как они выберутся из сада.

+1

7

На мгновение, пока она перекатывалась по траве, сбивая цель охотникам, мир перевернулся с ног на голову. Почти сразу Агнесс вскочила на ноги – нет времени прислушиваться к музыке ночи, их маленькая игра началась. Охота, в которой ты то ли дичь, то ли охотник. Кто-то переоценил свои силы и расплатится за подобную самоуверенность жизнью. Графиня даже догадывалась – кто. Впрочем, судьба-злодейка, лучше даже не стараться просчитать все наперед. Уж как Агнесс была уверена в том, что этой ночью обретет столь желанный артефакт. А тут и невесть откуда взявшаяся соперница, и вполне предсказуемые в трансильванской глуши охотники. И если второе еще можно пережить, то с появлением другой вампирши на ее пути смириться сложнее.
«Проблемы надо решать по мере их поступления», - подумала Агнесс, проводя кончиком языка по пересохшим губам. От едкого дыма после выстрела чуть слезились глаза. Но это нисколько не мешало ей определить, где находится тот, в кого она метнула свой стилет. Вампирша чувствовала металлический запах крови, повисший в воздухе, и она, точно зверь, шла по следу своей жертвы. Да-да, именно жертвы. Кажется, они все же поменялись ролями. Надолго ли? Не прибудет ли подкрепление? Тогда им вдвоем туго придется.
Не теряя из вида раненого охотника, Агнесс бросила короткий взгляд на другую вампиршу. В нем не было дружелюбия, разве что ревнивый интерес, который обычно испытывает соперница к той, что перешла ей дорогу. На мгновение у нее мелькнула мысль укрыться в полуразрушенном крыле замка, оставив вампиршу один на один с охотниками. Тогда точно одна из противодействующих ей сил будет устранена. Или прекрасная нечисть, или трансильванские мужланы. Заманчиво. Ох, как это было заманчиво. Но после минутного сомнения, Агнесс все же решила отказаться от подобной идеи. Почему – она и сама не смогла бы в этот момент объяснить. Очередное сумасбродство.
Она оказалась рядом с раненым охотником. Стилет попал в предплечье, из-за силы удара буквально пригвоздив его к земле. Агнесс поставила ногу в сапоге на грудь человека и пару мгновений смотрела в его водянистые, выпученные от осознания скорой смерти глаза. Затем она рывком выдернула из его раны стилет и медленно, со вкусом слизнула алую кровь со стали. В следующую минуту охотник был мертв. А графиня брезгливо обтерла свою маленькую белую ручку о его куртку. Стилет отправился обратно в ножны, он еще не раз ей пригодится. Родители учили ее бережно относиться к своим вещам.
«Туда!», - услышала Агнесс женский голос и обернулась. Другая вампирша звала ее присоединиться к охоте. Что ж… Почему бы не развлечься немного, раз уж все обернулось так неудачно для нее? Капли крови на стилете раздразнили аппетит, и Агнесс была совсем не против продолжения банкета.
Перешагнув через бездыханное тело охотника, графиня фон Беккер прислушалась и свернула на одну из аллей старого сада. Еще один выстрел разорвал тишину, из кустов выпорхнула птица и недовольным клекотом ввинтилась в ночное небо, исчезая в вышине. Агнесс улыбнулась, идя на запах пороха и страха. Какие смешные человечки. Думали загнать в ловушку вампира, но сами угодили в нее.
- Иди ко мне. – Пропела Агнесс, когда в грудь ей уперлось дуло фузеи, охотник оказался совсем мальчишкой, он был белым от ужаса и отвратительно вонял потом и чесноком. – Ах, как невежливо. Придется тебя наказать. – Проговорила вампирша, делая рывок. Его шейные позвонки раскрошились под ее пальцами раньше, чем он успел нажать на курок.
В саду воцарилась тишина, только где-то вдалеке слышались крики. Похоже, та леди ночи разделалась с оставшимся охотниками. Ну, туда им и дорога. А вот что делать теперь? Уйти? Не для этого она тащилась в Трансильванию, чтобы вот так все бросить. Забрать сокровище и попытаться смыться? Идея хороша. Только вряд ли она успеет сделать это. Что-то подсказывало Агнесс, что ее соперница тоже не намерена отступать. Разумнее всего будет вернуться к фонтану, дождаться ее и попытаться убить. Пока сюда не явились очередные охотники, чтобы разделаться с ними обеими.

+1

8

Ну кто же не любит сказки? Чернь и люди малограмотные в Трансильвании обожают рассказывать своим детям истории о сильных и храбрых воинах, которые убивали вампиров в схватке один на один. Конечно, без Божьей помощи тут не обходилось, ибо только сила Господа могла сокрушить нечестивых монстров, направляя карающую десницу охотника. Во всех остальных случаях поражение нелюдей находилось во власти не столько Всевышнего, сколько зависело от многолюдности толпы.   
Однако две бессмертные, оказавшиеся в саду князя Бетлена, в эти сказки не верили.
Вампиры, прожившие хотя бы сотню лет, представляли собой серьезную угрозу. Очень серьезную. И более-менее опытный охотник не позволил бы себе упустить из виду их возраст. Двое немолодых вампиров, связанных одной целью в одном месте, могли изменить ход любого сражения.
Анжель не чувствовала страха. Откуда взялась другая бессмертная, не уступавшая ей в силе и ловкости, аферистка не знала. Вампирша вцепилась в горло ещё одному любителю сказок. Высушивая его, она думала о чем-то важном, а потом, поправив залитое кровью бирюзовое платье, шагнула во тьму...
В общем, отчаянное нападение охотников должно было захлебнуться в крови, пожелай этого бессмертные.
Не очень сказочные нелюди приводили в трепет и ужасали.
Охотники, позабыв все романтические выдумки про воинов и вампиров, дрогнули и побежали. Дорогу им особо никто не преграждал. Напротив, людям разрешили отступить.

***
-Ба! Экая вы горячая, миледи, - прощебетала Анжель, выходя на площадку перед фонтаном.
Она вернулась уже не соперницей, она вернулась как своя, как принадлежавшая к одной стае с рыжеволосой, как та, которой сейчас некуда отступать и некуда возвращаться.
Обостренные чувства вампира должны были точно уловить игриво-детские интонации Анжель и подозрительные перемены в её поведении. 
К ногам бессмертной в мужском наряде полетел человек. От сильного удара о землю у него лязгнули зубы. Потрепанный охотник хотел вскочить на ноги, но белокурая девочка в окровавленной бирюзе оказалась рядом с ним в мгновение ока; куколка легонько толкнула рослого мужчину в лоб ладонью, и тот опять сел. Его пожирал страх. Он выламывал крепкие руки и заставлял жалобно скулить.
Люди боятся смерти. Даже алхимики и маги, которые встречались с ней не раз, пытаясь разгадать тайны вечной жизни, всегда пробовали улизнуть от костлявой старухи в самый последний момент. Смерть в жизни вампира имеет особенное, личное значение. И теперь у Анжель, заключившую темную мать в свои объятия добровольно, страх охотника вызывал лишь желание зевнуть.
"И как много у вас трупов?" - с любопытством тибетского монаха бессмертная посмотрела по сторонам, потеряв интерес к дрожащей твари.
Здесь точно был труп.
"Прекрасный фехтовальщик, - с восхищением отметила про себя Анжель, разглядывая продырявленное стилетом мужское тело, - безжалостный и рассудительный! Не приведи Бог..." Если аферистка и свела сейчас оценку рыжей фурии к холодной практичности, то тут же признала, что правдивой она была наполовину. "Ты же могла позволить убить меня... Дважды..." В вампирах совершенно особым образом смешивались жестокость, дивный характер, странная ревность и привязанность друг к другу. Потому сложно определить, когда и где они будут естественными соперниками или союзниками. Человечки с их неглубоким мышлением и без особой сообразительности часто недоумевали, когда имели возможность окунуться в мир отношений между бессмертными. "Хорошо, отлично и точно, - Анжель по-хозяйски оценила раны, оставленные на теле мертвого охотника."     
- Не надо...Прошу... Я всё расскажу...
Идея смертного была интересной. Он делал как раз то, что и требовалось: Анжель ждала, что правду, пока ещё не известную второй вампирше, откроет этот дурак. И звучит убедительнее, и присмотреться к незнакомке можно, и впечатление нужное создать получится. Сама же она, вспоминая детство, как давно написанную картину, но ещё не утратившую прежнее очарование, приняла образ беззаботного ребенка и принялась слушать сбивчивый рассказ охотника.

+1

9

Агнесс ждала, она знала, что надолго этот процесс не затянется. Приближение другой бессмертной сложно не почувствовать, даже если воздух вокруг пропитан упоительным запахом человеческой крови. Искушение заняться поисками вожделенного сокровища было велико, но вампирша сдерживала свои порывы. Нет ничего хуже, чем быть застигнутой врасплох соперником, особенно когда артефакт у тебя в руках. Ну, или почти в руках. Пусть полежит еще там, где был укрыт столько лет, если верить легендам. «А вдруг ее и не было никогда, этот магической цацки?», -  пришла вдруг в рыжую голову совершенно упадочная мысль, но Агнесс поспешно отогнала ее от себя. Легенды ведь на пустом месте не рождаются!
А вот и она. Ее соперница. Дьяволица в маске белокурого ангела. На ее платье кое-где алеют пятна крови. Чужие, разумеется. Интересно, скольким охотникам она разорвала глотки этой ночью?
- Вижу, вы тоже времени не теряли.
Графиня, чуть прищурившись, изучала появившуюся вампиршу, с каждой минутой убеждаясь, что легко не будет. И лучше бы обойтись без открытых разборок, оскорблений, драк и прочих неприятных вещей. На Агнесс был такой красивый и дорогой костюм, что кататься в нем по траве, рвать и пачкать благородную ткань очень не хотелось. Может, удастся как-нибудь договориться с ней? Как именно Агнесс пока не представляла – дипломат из нее всегда был скверный. Но незнакомка сама подсказала ей ответ.
- Смертный?
Рыжеволосая вампирша удивленно взглянула на дрожащего человека, распростертого на земле. Как, однако, он изменился, оказавшись без оружия и своих дружков. Жалкий, испуганный, предчувствующий скорую смерть. Агнесс перевела взгляд на другую вампиршу, в глазах ее мелькнуло нечто похожее на уважение. А ведь недурно придумано – оставить в живых свидетеля, который, возможно, сможет рассказать им нечто любопытное. Она в своей жажде крови и ненависти к охотниками до такого не додумалась. Да что там говорить, смотреть на три хода вперед – вообще не об Агнесс, она всегда была слишком эмоциональна для подобного, и часто сначала делала, а потом думала. Зато у нее теперь есть веский повод не вступать в драку с этой незнакомкой. Это была бы черная неблагодарность за подобный трогательный знак внимания. Впрочем, сначала следует выслушать, что скажет им этот человечек.
- Рассказывай. – Скомандовала Агнесс. Для того чтобы разбудить красноречие у охотника, она снова извлекла стилет из ножен и кольнула им жертву в шею, под самым подбородком. - Ну!
Он заговорил. И чем больше рассказывал человечек, тем сильнее вытягивалось бледное лицо вампирши.
- Мы тут… уже давно. Это место… Оно - ловушка для вампиров. Давно. Легенда… Ее придумали местные монахи, чтобы… Кхм… Заманивать таких твар…
Договорить он не успел, Агнесс остановила его ударом ноги в челюсть, и охотник вновь повалился на землю. Как местное немытое население называло им подобных порождений ночи, она прекрасно знала. А вот то, что они с ее подругой по несчастью угодили в ловушку, огорчило графиню неимоверно. Она слышала о подобных местах, овеянных легендами. Вампиры пропадали там бесследно. Но что когда-нибудь сама угодит в такую ловушку, Агнесс не предполагала. Разочарование накрыло ее своим печальным крылом, пробуждая животную злость. Этого охотника следовало бы немедленно убить, а потом уйти поскорее, пока сюда не явились все трансильванские охотники на нечисть. Только у Агнесс были другие планы.
- Вас никогда не интересовало, кто устраивает такие забавные ловушки для вампиров, леди? – Поинтересовалась рыжеволосая у незнакомки, которая, в силу раскрывшихся обстоятельств, из разряда соперниц внезапно перешла в союзницы. – Раз уж наше сокровище оказалось наглой ложью, я хотела бы узнать, кого следует за это отблагодарить.
На губах Агнесс расцвела ядовитая улыбка. Она предвкушала настоящую игру по-крупному. И хотела знать, составит ли ей эта вампирша компанию.

+1

10

Аферисты не обязательно должны быть негодяями. Но, право же, не стоит ждать от них честности и откровенности. Смертная жизнь, светское общество, частью которого Анжель всегда стремилась стать, - всё это сослужило ей "хорошую" службу. А ведь, собственно говоря, скрытность с изворотливостью рождаются и воспитываются именно в благородной среде! Если бы девушка при жизни не пыталась уйти от бедности и ничтожности существования, то вряд ли бы она сейчас так ловко и бесчеловечно властвовала над ночью.
Было ясно, что её новая знакомая просто так не отступит: её не испугали охотники, не отпугнул и другой вампир. Но она оказалась скверным дипломатом. Этим Анжель и воспользовалась.
Прежде чем вторая бессмертная успела что-либо заподозрить, вампирша разыграла у фонтана князя Бетлена первый гамбит. Им стал охотник. Шельма, заняв наблюдательную позицию у остывающего тела, с осторожностью следила за маневрами рыжеволосой красотки. Исход вечера решило бы то, примет она предложенную жертву или нет. И та приняла!
"Умница!"
Фехтовальщица пустила в ход стилет.
"Проворно!"
Однако подобная расчетливость только усилила осторожность и напряженность.
Заботясь о том, чтобы не разоблачить себя, Анжель совсем превратилась в ребенка, когда охотник заговорил. Она -хрупкая, с волосами, спрятанными за ушки, с мягким выражением лица и в платье с темно-пурпурными пятнами- стояла рядом с элегантной леди в костюме, ничуть не пострадавшем в стычке. Аферистка отметила и красивый голос, и тон, не терпящий возражений, и удар, нанесенный с грацией человека "породистого"...
Анжель вернулась к фонтану, дабы послушать предложения, которые появятся у вампирши после исповеди охотника. Да, она бы сама нанесла визит тому, кто так отчаянно пытался отправить её на тот свет. Это обычная вежливость: надо же отблагодарить смертного за такую веселую ночь! Homme charmante! Но куда более заманчивой ей казалась перспектива сделать это в компании другого вампира. Лишь поэтому Анжель не покинула парк Бетлена после того, как узнала правду.
- Я надеялась, что наши желания совпадут и здесь, - спокойно ответил белокурый ангел, наблюдая за пожаром ненависти, охватившем незнакомку.
- Вы сами стали причиной всех своих бедствий, - обратилась она к охотнику, скривившемуся от боли. - Ваши идиотские стишки, выданные за подсказку князя, открыли дверь в мир мертвых. Если бы у вас была хоть капля здравого смысла...
- Неугодные Богу чу... - из последних сил рявкнул охотник и подозрительно затих. Его прервала смерть.
Анжель в холодном безразличии наклонилась к мужчине. Взгляд её был столь же пуст, как и взгляд покойника. "И почему все дороги ведут к Богу и его посланникам на этой грешной земле?" Вампирша, слегка надув губки, пожаловалась:
- С Богом он познакомится раньше нас, а вот святой отец встретит нечисть очень скоро...
Бестия повернулась к новой союзнице:
- Найти наглеца, бросившего вызов нашей бессмертной семье, - это наш долг. Опасность угрожает не только нам. Охотники сегодня были столь близки, что...
Лгунья вздохнула, заметно погрустнела и стеснительно посмотрела сначала на землю, а потом - на фонтан. Никакой неловкости в эту минуту вампирша не испытывала. Ну и что, что женщины подобные разговоры не ведут?! На самом деле Анжель относилась к эмансипе. И собеседница её, судя по всему, тоже была из числа оных. Но роль требовала игры и актриса виртуозно играла.   
Анжель никогда не была героем и не рисковала жизнью даже ради своих. Одиночка при жизни, она осталась таковой и после смерти. Но у каждого свои страсти. И цели. Ради них люди и нелюди часто готовы идти на необдуманный риск, готовы испытывать Фортуну. Бессмертие - это одиночество. Бессмертные становятся сильными и могут раскрыть все тайны земли и неба. Времени у них достаточно. Но бессмертные одиноки. Вечная жизнь - это вечное одиночество. Даже тот, кому дана такая же вечность, даже тот, кто может понять жажду, страсть и ненависть, даже свой...он никогда не будет вместе с тобой, но будет рядом. Кровь, смерть и одиночество. Почему бы на ближайшие несколько ночей не обзавестись тем, с кем можно это разделить (раз уж делить ничего другого больше не приходится)?
Вольному воля.
"Да не стой ты статуей! Спрашивай! Иди и зови за собой! Этой ночью я буду очень хорошей и послушной девочкой..." 

+1

11

Агнесс с интересом наблюдала, как говорит с горе-охотником ее новая союзница, следила за каждым движением. Если бы не пятна чужой крови на ее платье, она сошла бы за ангела. Белокурые волосы, кроткий взгляд, вкрадчивый голос словно подчеркивали ее  невинность. Любопытно, сколько охотников попалось вот так «на живца»? Графиня готова была поклясться, что много. Впрочем, это сейчас не важно. Им предстоит объединиться, а это значит – не пытаться убить друг друга хотя бы одну ночь. Да и зачем, собственно, теперь убивать? Сокровища-то все равно нет. Вампирша едва зубами не заскрежетала от досады. Мысль о полном провале такой перспективной авантюры все еще причиняла ей немалые душевные страдания. Она готова была убить этого охотника, и всех тех, кто встанет на ее пути к отмщению. И она отыграется по полной! Эти негодяи кровью своей захлебнутся за то, что лишили Агнесс фон Беккер возможности добыть ценный артефакт. Тем более, она теперь не одна, что несколько ново и даже странно. Вампиров, в отличие от охотников, сложно назвать командными игроками, каждый обычно тянет одеяло на себя. Но тут иная ситуация. Им придется объединить силы, чтобы отомстить. Просто потому что это Трансильвания, и охотники здесь встречаются на каждом шагу. В одиночку можно и сгинуть, как уже произошло с их собратьями, навсегда исчезнувшими в этой проклятой ловушке.
Агнесс не спешила делиться планами с другой вампиршей. Просто потому, что спешка в таком деле чревата новыми ошибками и, как следствие, неприятностями. К примеру, этот болван (да попадет его мелочная, трусливая душонка в ад!), проговорился, что легенду придумали монахи. То есть, им следует вырезать местный монастырь, начиная с настоятеля, заканчивая последним служкой из числа монашеской братии. Идея неплохая, только, увы, проблемы она не решит.
- Видите ли, леди, я считаю, что нам следует отыскать не исполнителя, а того, кто все это финансирует. – Агнесс говорила неторопливо, с легкой томностью в голосе, словно это не у них на хвосте сидела половина трансильванских охотников. – Мы с вами можем убить всех в этом монастыре. Но тот, кто давал им денег за красивые сказочки для вампиров и нанимал охотников, завтра пойдет в соседний монастырь и купит братию там, наймет новых болванов, желающих овеять свое имя славой убийцы нежити. Именно он – источник ненависти к вампирам, без него эта ловушка уже давно поросла бы травой.
Агнесс нацепила на голову шляпу, которая немедленно съехала ей на нос, после чего оказалась в фонтане, отправленная туда вконец разозлившейся, и без того остро переживающей фиаско с сокровищем, вампиршей.
- Предвосхищая ваш возможный вопрос, сразу отвечу. Наш враг, скорее всего, совсем рядом. По дороге сюда я проезжала богатые владения некоего барона фон Нюттера. Судя по распахнутым воротам и суматохе, царившей во дворе, там ждали гостей. Много гостей… Понимаете, о чем я?
План Агнесс был весьма прост. В первую очередь им следует привести себя в порядок и снова стать благородными дамами, затем – присоединиться к обществу в имении фон Нюттера. Узнать там, кто организовал ловушку для вампиров, и предать его смерти. Как можно более мучительной. Как мучились десятки их сородичей. Как могли мучиться и они, если бы охотники оказались хитрее и проворней или значительно превышали их числом.
- Таков мой план. – Закончила графиня. – Если у вас есть другие мысли на этот счет, готова выслушать. Только недолго, кажется, там новая партия охотников на подходе. – Вампирша лениво кивнула в сторону выхода из сада. - И да, совсем забыла представиться, графиня фон Беккер, вдова героя войны. На правах союзницы, можете называть меня Агнесс. Теперь я хотела бы узнать ваше имя.
Рыжеволосая вампирша едва удержалась, чтобы не добавить «дитя», так убедительна была в своей маленькой игре ее новая знакомая. Пожалуй, лишь другая обладательница подобного рода бессмертия могла рассмотреть в этом ангелочке опасного хищника, который убивает, не дрогнув, и получает удовольствие от осознания собственной силы и полной власти над жертвой. Ей и самой такое чувство было хорошо знакомо.
Кто знает, может, они и поладят?

+1

12

Будь Анжель более целеустремленной, что бы она могла вытворить со смертными?! Перед глазами вампирши пронеслись воспоминания. Слава куртизанок, под руководством которых сильные мира сего правили целыми странами и с которыми ей некогда приходилось соревноваться при жизни, померкла бы перед тем, что Анжель могла бы сделать сейчас! Несчастные глупые люди нуждались в маленьких беззащитных малышках, ещё не испорченных жизнью. Потому, наверное, мужчины бывали так беспечны. С них всегда хватало и жалкого представления, разыгранного без особого рвения.
"А что нужно тебе? Первый ход уже сделан: я притворилась слабой; ты притворилась, будто поверила; мы притворяемся, что нужны друг другу."
Это не первое притворство в их не-жизни. По правде говоря, маскарад, в особенности лицемерие, -молодые вампиры ещё в юности изучают этот предмет под руководством "лучших" учителей- становится единственным способом выжить среди своих и чужих. Год за годом бессмертные лгут себе, питая надежды на то, что время сделает их сильнее и они смогут обходиться без маски. Но затем наступает роковой момент и они, путаясь в золотых сетях лжи, вырваться уже не в силах. Не слишком обнадеживающая перспектива.
Анжель и её новая знакомая хранили достаточно тайн. Но кому-то же они их раскрывали? Были ли на этой земле те, кому они могли довериться? Люди, подобные им по характеру, обычно доверялись потомкам. А нелюди?
Тут рыжеволосая заговорила.
Вздохнув, Анжель, превратилась в само внимание. Мастерица клинка медленно, упорно, но упрямо подавляла раздражение. Шляпа не желала сидеть на волосах. Она сползла на глаза и тут же была отброшена прочь. "Всё лишнее и ненужное без сожалений выбрасывается..."   
Анжель видела её лицо, прямой хищный нос, несдержанно раскрытые уста, острые зубки.   
"Ей-богу, дорогая, - оценила шельма смекалку незнакомки, - вам бы полками командовать вместо тех, кто понятия не имеет о поле боя." Рассуждения рыжеволосого полководца вызвали у бестии восхищение: ничего другого она и не ожидала от столь уверенного нелюдя, волею судьбы ставшего её спутником этой ночью.
"А вы на редкость опасный вампир...Хотя последнее слово ещё не сказано!"   
С монахами и охотниками Анжель готова была поступить проще простого. Она бы с удовольствием сожгла весь этот провинциальный городок. Дотла. Не разбираясь ни в чем. Не сочувствуя никому. Огонь ненависти бушевал под маской ребенка. Конечно, на первый взгляд идея бессмертной была простой, заманчивой и даже удачной. Сейчас ей следовало бы оглушительно расхохотаться, обнажив клыки. Анжель, жадная к свободе, никогда и никому не позволяла решать, когда ей жить, а когда умирать. Она позволяла ненавидеть себя, но управлять ею не смел никто. Однако ненависть - это плохой наставник, ибо жестокость и слепая ярость не позволяли стать ничем, кроме раба ненависти. Мертвого раба. Совсем мертвого. Ненависть рано или поздно убивала всех своих узников.
Шляпа, непослушная и вредная, исчезла в пустом фонтане несколько мгновений назад, но покоя вампирше это не принесло. Она сердилась и продолжала "наступать". Цель становилась кристально ясной. Предложения зависли в воздухе между женщинами. Прикоснись. Почувствуй. Сделай.
"Дева переживет эту ночь. - Пожар, мелькнувший в глазах Анжель, потух. - Монахи подождут, а барон может сбежать, если у него будет время...Интересно, а почему ты жалеешь священников?"
На ангельском лице появилось выражение растерянности.
- Это значит...- начала с горечью Анжель и умолкла, задумавшись. - Господи, помилуй барона...фон...Нюттера, - произнесла она и вздрогнула от удивления.
Жалость? Ирония? Страх? Оправдания. Для каждого взгляда и каждого слова существовало несколько оправданий. Для себя, для других и, наконец, для всего мира.
С другими было легче всего: они сами придумают оправдание, которое их устроит.
А с собой?
- Мой друг, я хочу, чтоб мы с вами вместе навестили барона. 
Прозвучало это как прихоть. Диковинная и странная. Анжель смотрела на вампиршу умоляюще, чуть ли не побираясь.
"Проклятье бессмертия и притворства! Будем убивать. И чужая смерть выпустит нас на свободу!"     
Анжель стояла под мрачным небом, возвышаясь над мертвыми телами охотников. Люди обязательно вернутся. Клада нет. К дьяволу его! В этом заброшенном саду что-то будто говорило с падшим ангелом, что-то живое, рожденное безмерным одиночеством и дерзостью, тайным могуществом вампирской крови, зов которой она воспринимала всем своим естеством. Высказанная "прихоть" была природой и воплощением самой Анжель, жаждой к новому, жаждой жизни. Бессмертная замерла от чудного нетерпения. И безграничная тоска подкрадывалась безнадежно и тяжело.
- Меня зовут Анжель, - засмеялась вампирша и неряшливо заскользила возле незнакомки.
"Нужно уступить..." Подойти ближе, оказаться позади и уступить дорогу. Анжель, когда ещё тащила охотника к фонтану, заметила, что по аллеям сада двое вместе не пройдут. Просвета между заросшими кустами хватало только для одного.

+1

13

«Анжель? Имя весьма подходящее для этого белокурого демона, в маске ангела»,- подумала Агнесс, но озвучивать свои мысли вампирше не стала, лишь вежливо раскланялась, насколько позволил ее костюм. Ей уже не терпелось избавиться от него. Хотелось новых красивых платьев. И убивать. 
Рыжеволосая бестия взглянула на замок, принадлежавший когда-то князю Бетлену. Почему она не предложила расправиться с монахами сразу? Все очень просто. Если они устроят охоту на этих серых крыс немедленно, на это уйдет уйма времени. Кроме того, на подходе охотники, они, наверняка, уже в курсе, что ловушка не сработала. Встреча с ними еще задержит вампирш. Пока они будут заняты охотниками, есть риск, что гости барона фон Нюттера разъедутся, сам же он, узнав о расправе над монастырем, покровителем которого являлся, может спрятаться. Именно поэтому начать следует с него. А на обратном пути уже и монахам оставить свой пламенный привет. Немного сена, масла, горящий факел, и «привет» будет пылать так, что вся Трансильвания узнает, что не стоит обижать слабых девушек. Они ведь могут и ответить.
Когда Агнесс не поддавалась эмоциям (а случалось это крайне редко), она мыслила вполне здраво, в ее действиях даже угадывалась некая тактика. Все же она была женой своего мужа, опытного воина. Мысли о графе фон Беккере царапнули где-то в груди, в районе ее мертвого сердца. Виллем – единственный, о ком она жалела из своей человеческой жизни. Но на сентиментальные мысли времени нет. Она подумает об этом завтра. Ну, или после ужина в замке барона Нюттера. Ее на сытый желудок всегда тянет погрустить и предаться рефлексии на счет прошлого.
Согласие Анжель на совместную авантюру Агнесс восприняла спокойно, и даже с некоторым энтузиазмом. В одиночку вырезать целое поместье во главе с хозяином не так весело. А вдвоем они славно развлекутся. Графиня обожала играть с человечками, перед тем, как убить их. Они так мило выпучивали глаза, когда тонкие пальцы Агнесс сдавливали их горло. Ну, чисто рыбки, оказавшиеся вдруг на суше. Может, им с Анжель повезет, и они узнают что-нибудь еще интересное и полезное. Например, о новых ловушках для вампиров, и о тех, кто их оплачивает. О, это может быть весьма любопытно!
Агнесс заметила, как сбилась с шага ее спутница, словно решая – пойти вперед или пропустить ее. На это вампирша лишь плечами пожала и чуть ускорила шаг, незначительно увеличивая между ними расстояние, ей было все равно, кто из них будет вести, а кто пойдет следом. В их маленькой игре это не так важно. Цель-то одна.

… Через пару часов к парадному входу замка барона фон Нюттера подкатила карета – Агнесс позаимствовала ее у одного из представителей трансильванской знати. Когда к экипажу подошли слуги хозяина владений, чтобы встреть новых гостей, дверь распахнулась, из кареты показалась сначала маленькая ручка, затянутая в черную кружевную перчатку, затем туфелька с изящным бантиком, украшенным драгоценными каменьями. Агнесс выпорхнула на мощенную камнем дорожку и чуть прищурилась от яркого света факелов, освещавших путь до двери.
Графиню было не узнать. Сшитый на мужской манер наряд сменило пышное темно-зеленое платье с глубоким декольте. Высокая прическа, сдержанно поблескивающие изумруды на шее и в ушах. Агнесс небрежно поддерживала пену юбок, чтобы не оступиться, скользя рядом с Анжель к дому. На этот раз решать – кому идти первым, нужды не было, дорожка оказалась достаточно широкой для двоих. Чем ближе они подходили к владениям милейшего барона, тем сильнее Агнесс хотелось просто найти и убить его, как-нибудь особенно мучительно, насладившись его предсмертными криками, переходящими в хрипы. Но нельзя. Не стоит все портить, в то время как их веселье только начинается. Она с большим удовольствием отыграется за свою поездку в эту дурацкую Трансильванию, за обманутые надежды на счет сокровища, за убогую гостиницу, битком набитую охотниками, в которой ей пришлось остановиться. За все.
Ступив на порог имения, Агнесс немедленно разулыбалась какому-то знатному юнцу и, прежде чем позволить ему увлечь себя в сторону зала, где звучала музыка, шепнула Анжель на ушко:
- Миледи, если вы найдете барона фон Нюттера первой, постарайтесь не убивать его сразу. Я желаю поучаствовать.

Отредактировано Agness von Becker (21-04-2016 18:30:43)

+1

14

Они видели всего одно лицо. Пытались кричать и бормотать молитвы, но безуспешно. Девичья рука опустила на землю ещё одного голубоглазого мужчину в рясе. Его поглотила тьма. Туда же отправился и третий монах. Он выглядел моложе. Анжель бесстрастно изучала его шевелящиеся губы и угадывала слова. Мыслей у неё не было. Чувств тоже. Впрочем, вампирша чувствовала мягкую кожу там, где её пальцы сжимали горло.
Три бездыханных тела вернули бессмертной покой на какое-то время, наполнили радостью жизни.
Внутренний двор замка Дева наполнил озорной смех.
Давящую тесноту вокруг Анжель ощутила ещё тогда, перед фонтаном. Когда же нелюди покидали сад князя, она сделалась просто невыносимой. На время свободолюбивому созданию даже почудилось, будто она мечется по странной клетке, похожей на зеленый лабиринт. И выход был где-то там...или где-то здесь...или его вовсе не было?
Если бы не возможность "поболтать" с монахами, выдавшаяся сразу после того, как её спутница удалилась, Анжель непременно впала бы в уныние.
Три смерти. Отдушина. И вновь обретенная уверенность. Уверенность в том, что она и только она распоряжается своей судьбой...

Покой исчез достаточно быстро. Руки, оборвавшие три жизни, показались Анжель ненужными: в них слишком долго никто не умирал.
- Нюттер.
- Ню-т-т-ер.
- Нют-тер.
Она живо представила то мгновение, когда их взгляды встретятся... И вдруг, в тревожной тишине, безжалостная убийца увидела, что ей нет никакого дела до того, когда и как барон отойдет в мир иной. Злость, радость, предвкушение - всё это в Анжель больше не жило.
Вампиры обычно скорбели о тех, кого превратили в себе подобных. Иногда они с грустью вспоминали тех, чья смерть продлила их жизнь. Но память Анжель была изгнанницей, которая могла вернуться в "свой дом" лишь в горячем бреду. Эта болезнь, именуемая вечной жизнью, проявляется у каждого бессмертного по-разному. Однако сей недуг рано или поздно настигает всех вампиров.
Шепот страсти или огонь ненависти заключает смертных в свои объятия и не отпускает очень долгое время. Чувства душат, чувства высушивают бедные человеческие сердца. У вампиров всё иначе. Они - узники крови, холодной и безжизненной. 
Анжель никак не могла принять то, что со временем превратится в статую, безразличную ко всему. Бездушный ангел?! Какая нелепость.
Каждый день она старалась чувствовать. Хотя бы усталость. Бессмертная дразнила себя людьми, интригами, ненавистью. Это утомительная и трудная работа. Но лишь тогда кровь раскаленной лавой текла по телу. Тогда было тепло. И хорошо.
В темноте сознания Анжель высмотрела хорошо знакомое равнодушие. "Может уехать? Исчезнуть без промедлений и задержек?" Она знала, что эта ночь закончится. Сейчас ей снится сон. О ненависти. О незнакомке. О себе. С рассветом дремота пройдет и всё окажется напрасным.
В белых пальцах появился аккуратно сложенный лист бумаги. Уже в который раз вампирша пробежалась по строчкам:
"Кто был Проклятьем поражен,
Кто жить ночами обречен,
Сокровищем Бетлена завладеет он..."
Бездушным ангелом она обязательно станет. Но не сегодня.
Неповторимая сладость событий, которые вот-вот свершатся, опьяняла. На миловидном лице заиграла улыбка. "Спокойной ночи, ночь моих дней..."

С забавным упорством она пыталась преобразиться за время, оставшееся до встречи. На её теле появилось новое платье, розовый лионский брокард с цветочным узором сменил грубую ткань одежды прислуги, в которой Анжель была у фонтана. Особенно ей нравился рукав "пагода". Смертные, по её мнению, знали толк в моде. Волосы барышни уложились в весьма скромную прическу "неженка". Может показаться странным, что у вампира в таком месте нашлись друзья, позаботившиеся об одежде и экипаже. Но они действительно нашлись.
Что рыженькая напарница подумает о ней, Анжель не хотела даже представлять, так как её занимали совсем другие мысли.
Тут она увидела роскошную даму в темно-зеленом платье. Впечатление предстало столь сильным, что, быстренько смигнув, Анжель отвела глаза, дабы не удручаться.
Теперь всё переменилось: огонь факелов стал шутлив, дорожка была широка, сама тьма, окутывающая владения графа, говорила "да". Расстояние, отделявшее барона фон Нюттера от беды, заметно сокращалось.
Анжель заметила, что её спутницу грызет горячность и нетерпение. Она ответила кивком на просьбу вампирши и, торопясь, чтобы не быть сопровожденной каким-то кавалером в большой зал, исчезла в коридоре. Если бы аферистка могла, она бы отдала своей знакомой двадцать баронов...и двадцать фон Нюттеров.
Спустя полчаса Анжель вошла в зал. Она вся сияла каким-то непонятным внутренним светом. Но видели бы гости, как потемнел один мужчина, уставившись на колье, которого на бессмертной прежде не было. Мужчину Анжель, конечно, намеренно не замечала. Её сейчас интересовали не мужчины, а леди в туфельках с бантиком и камушками.
"И где же вы цокаете, туфельки?"
Хищница превратилась в слух и очень быстро отыскала подругу.

+1

15

Званый прием в поместье барона фон Нюттера (на который их не звали) отличался пышностью и размахом. Видимо, хозяин не жалел денег на развлечения. На что же еще он щедро тратил свои средства? Агнесс кружила голову кавалерам и веселилась от души, но не забывала об истинной цели их визита к дражайшему барону ни на минуту. Улыбаясь очередному спутнику, кружась с ним в танце, она представляла себе, как убьет барона, этого жалкого человечка, осмелившегося бросить вызов созданиям ночи. От этого улыбка ее становилась ее более обольстительной. И мало кто из кавалеров мог устоять перед ней.
Вообще-то у Агнесс интерес ко всем этим фанфаронам был чисто утилитарный. Она вбирала среди них себе ужин. Но выбор на этом званом приеме был столь велик, что она могла себе позволить попривередничать. Этот слишком мал ростом. Тот – по всему видно, что полный идиот, на дам пялится, даже рот не прикрывает. Отвратительно. У этого фальшивые бриллианты в запонках. А у того, с которым она танцевала – дурно пахнет изо рта, значит, и кровь будет так себе на вкус.
Отчаявшись отыскать что-то приличное и аппетитное, рыжая бестия заметила его! Он сидел за ломберным столом и, кажется, проигрался в пух и прах. Милый юноша с пухлыми губами и нервными пальцами. Чей-нибудь сынок, начинающий повеса, еще не развращенный жизнью. Неоперившийся птенец, рано выпорхнувший из гнезда. «Интересно, эти губы уже целовали женщину?». Голод пробудился в ней с новой силой, и Агнесс начала пробираться к своей жертве.
- Ставлю мой браслет с изумрудами. – Проворковала она над ухом юноши, положив украшение на зеленое сукно. Не такая уж большая плата за удовольствие, если разобраться. Пусть он умрет счастливым.
- Моя спасительница, вы принесли мне удачу. – Шептал юноша, целуя пальцы Агнесс. Благодаря ее своевременному вмешательству, он выиграл и даже смог отыграться. Поэтому был совершенно счастлив и без лишних вопросов последовал за своей «феей» в сад.
«Удачу вам принесли мои изумруды, а не я, мой сладкий», - графиня снисходительно принимала благодарность и примерялась, как бы удобней прокусить ему артерию на шее.
- Ах, Джорджи, вы такой милый…
Прикосновение ее холодных губ к губам – последнее, что ощутил этот мальчик перед тем, как умереть. На лице его застыло какое-то радостное удивление, когда она осторожно опустила его безжизненное тело на траву.
- И вкусный. – Добавила графиня, стерла платком остатки крови с уголков губ и пошла обратно в дом. После ужина она чувствовала прилив сил. Да и настроение заметно улучшилось. Пора бы уже заняться бароном. Где он прячется?
Но сначала нужно отыскать ее спутницу. Может, она в одиночку разобралась с хозяином этого богатого дома, пока Агнесс ужинала в саду? Графиня вернулась в бальную залу и поискала глазами вампиршу. «Вот и она. Довольна, весела. Кажется, тоже успела закусить кем-то из гостей. И не только закусить. Хм…». Новое колье, сверкавшее на шее Анжель, невозможно было не заметить, тем более такой любительнице дорогих безделушек, как Агнесс. Хорошо, что Джорджи успел отыграть ее браслет в карты. Изумруды в нем стоят целое состояние.
Кивнув вампирше, графиня фон Беккер направилась к ней навстречу через весь зал. По пути она поймала за лацкан слугу, в костюме управляющего. Он следил за порядком в зале и был готов услужить гостям. Как предусмотрительно. 
- Дорогуша, а где наш хозяин? Я не вижу его в зале.
- Барон фон Нюттер получили срочную депешу, и сразу же ушли в свой кабинет. – С готовностью доложил управляющий.
- Слышите? Барон заперся в своем кабинете. – Сообщила Агнесс, подходя к Анжель. – Лучшего момента навестить его у нас, пожалуй, не будет.

Отредактировано Agness von Becker (26-04-2016 20:21:35)

+1

16

Анжель посмотрела на свою спутницу и состроила невинную физиономию. Ей нравилось затягивать время. Безобидное развлечение.
Бессмертная собиралась прожить ещё не одно столетие. Потому она хотела запечатать переживания этой ночи и спрятать глубоко внутри, чтобы изредка наслаждаться ими в будущем. Так что у неё не было оснований торопиться. Вампирша получала злобное удовольствие от сочувствия столь нетерпеливым созданиям. "Такие дети ночи, как она, предпочитают несдержанность утехам, - нравоучительно заключила Анжель. - Для них важнее выполнить все свои задачи до рассвета, чем..."
Аферистка совсем сошла с ума от веселья. Она казалась самой беззаботной леди на этом вечере. Она казалась самой счастливой. Смертные никогда не танцуют на балах так, как нелюди. Легкие пушинки, пленяющие взгляды окружающих. Вампиры среди людей - предмет мечтаний, постоянных мыслей и чувств. Анжель очень нравились необыкновенно большие и просторные залы, забитые до отказа самыми разными людьми. А ещё море знакомых запахов...
"Сколько же ему было? Пятьдесят восемь? Он пользовался немецким одеколоном. Да, это была "Кельнская вода". Глаза молодые, а в волосах седина". Вампирша вспоминала того, кто курил табак в мокром саду и целый час кружил её вальсе. Кружил так же, как и этот мальчик.
"Ещё один танец...И это будет издевательство над ней! - Анжель снова поймала взгляд сообщницы. - О чем ты думаешь? Я "завлекла" тебя сюда, пообещала присоединиться к убийству. Разве не так? Что будет дальше?"
Вдруг её неожиданно выхватил из вихря танца какой-то мрачный мужчина. Никакого удивления это не вызвало. Бессмертна спокойно остановилась, быстро и привычно улыбнулась, поправила прическу и, чуть ли не сияя, пустилась в "прыгучий" дойче.
Вампирша согрелась. Её партнер был рассеян и нетерпелив. Время от времени он поглядывал на колье. Наконец он набрался смелости и спросил, откуда украшение появилось у Анжель. Однако по её виду легко угадывалось то, что подобные пустяки не стоят его внимания. В душе же она торжествовала. Люди и нелюди - абсолютно все забавляли её. Аферистка собиралась продолжить свою маленькую игру. Улыбки. Беседа. Повороты и прыжки.
Окончание танца.
Анжель, немного наклонив голову, сделалась непривычно серьезной.
- Так вы всё знаете? - холодно поинтересовалась она, уверенная, зло хохотнула в лицо мужчине. - Колье! - зашипела она, прикоснувшись к строгим сапфирам. - Ловко, правда?! Сэр, у вас на лице самым бесстыдным образом написано: "Я догадался!"
Он застыл, прижимая руку к груди, ошеломленный, и был так напуган пониманием, что привлек к себе внимание окружающих. "Как же сильно люди подвержены страху...Побледнел, бедняжка."
Мир почернел для этого человека. Ему стало плохо и толпа засуетилась вокруг него.
Анжель знаком подозвала прислугу. Это был немолодой мужчина в пенсне. Бессмертная мельком взглянула на него и передала записку.
"Теперь ты, Нюттер!"

Барон стоял подле камина. Он очень удивился, увидев гостей.

+1

17

Со стороны происходящее в зале, где барон принимал гостей, напоминало калейдоскоп – картинка поминутно менялась, словно разноцветные стекла складывались в разные узоры. Вот за столом сидят заядлые картежники, кажется, там кипит игра и ставки весьма высоки. Только уже без бедняги Джорджи. Этим вечером он проиграл самое главное – свою жизнь. Вот разряженные в пух и прах пары несутся в каком-то веселеньком танце. Агнесс заметила среди танцующих Анжель, вампирша явно не привыкла терять время даром. Уж веселиться так веселиться. Поворот, легкий прыжок, кавалеры легко приподнимают своих дам. Вот и новая картинка, словно на прежней кто-то легкомысленной рукой смазал краски – четкий узор танца распадается, люди собираются вокруг человека, лежащего прямо на полу. Кажется, ему плохо. Рыжеволосая бестия удивленно изогнула бровь, пытаясь рассмотреть сквозь нарастающую толпу, что там случилось. Она уверена, тут не обошлось без ее союзницы. Вечность на кон готова поставить, что так оно и есть!
Кто он? И в чем его вина? Может, он заодно с Нюттером? Впрочем, какое ей дело? Этот человек – не хозяин дома. Барон сейчас в своем кабинете. И им пора заняться самым серьезным образом.
Графиня фон Беккер ждала этого момента. Предвкушала его.
Этим вечером Агнесс демонстрировала просто неслыханное терпение. Будь ее воля, она бы уже давно свернула шею барону фон Нюттеру. Отвела бы куда-нибудь в сад, и дело сделано! Но она была не одна, и действовать следовало осторожно. Они не для того выпутались из одной переделки, чтобы тут же по колено увязнуть в другой. Да и отужинать хотелось с шиком, благо есть такая возможность: выбирай - не хочу. И все сплошь дворяне. Глаза разбегаются.
Кровь малыша Джорджи еще играла в ее жилах. Щеки Агнесс порозовели. Барон фон Нюттер вряд ли окажется столь вкусным. Но не стоит раньше времени расстраиваться. Для них ведь главное информация. И месть. Последнее особенно волновало графиню фон Беккер. Нюттер заплатит ей за все. Смертных, горящих ненавистью к созданиям ночи, следовало уничтожать так же безжалостно, как люди истребляли вампиров. Сколько их на совести барона? Агнесс подозревала, что много. И это не добавляло ей хорошего расположения к фон Нюттеру.
Можно было тянуть время, веселиться, танцевать, кружить головы кавалерам до самого рассвета, а потом выпивать их до последней капли. Но страшная ловушка для вампиров и ее хозяин - это все, о чем она могла сейчас думать. Когда она узнала, что барон один в своем кабинете, мрачное нетерпение рыжеволосой вампирши достигло своего апогея.
- Что вы сделали с этим человеком, в зале? – Спросила Агнесс, когда они направлялись в кабинет хозяина имения. Не то, чтобы ей это было очень интересно, но ради поддержания светской беседы двух леди ночи чем не тема?
Они как раз проходили мимо зеркала в прихожей. Графиня обернулась, поправила рукой прическу и ослепительно улыбнулась своему воображаемому отражению. Зеркальная поверхность при этом осталась девственно чистой, но Агнесс всегда забавляла эта шутка из разряда мелкого вампирского хулиганства.
- Кажется, нам сюда. – Кивнула она в сторону массивной деревянной двери. Ей не верилось, что цель так близка. Еще пара шагов… Интересно, предчувствует ли барон приближение скорой и мучительной смерти?
- Правило номер один. Когда в доме так много чужих людей, дверь в кабинет нужно запирать на замок. – Назидательно проговорила Агнесс, в голосе ее угадывалась издевка, которую она даже не старалась скрывать. – Правило номер два. Ах, его вы уже не узнаете. – Графиня состроила скорбную гримаску. – Просто не успеете…
- Что? - Барон, похоже, все еще не понимал, что происходит. Он стоял вполоборота у камина и удивленно смотрел на незваных гостей. – Кто вы? Я вас не знаю.

Отредактировано Agness von Becker (09-05-2016 01:24:05)

+1

18

В понедельник 5 августа 1761 года бесследно исчезла баронесса фон Нюттер.
То был на удивление теплый день. Трансильвания встречала такую осень раз в сто или двести лет. Может потому местных немного раздражает солнце? Люди просто привыкли к прохладному климату. Не так уж он и плох. Анжель не находила разницы между Англией и Венгерским Королевством: мрачно, но тепло; влажный, но не сырой воздух. Но баронесса всегда жаловалась на прохладу. Ей, урожденной испанке, нравилось пекло.
Тем жарким осенним днем она отправилась на прогулку. И не вернулась. 
Выйти замуж за любимого человека, бросить своих близких, сгинуть непонятно где. Разве это не трагедия? Молодой барон долго искал её. Безуспешно. Сначала люди подумали, что баронесса сбежала. Но куда? Затем все решили, что молодая женщина стала жертвой ночных демонов. Барон не возражал. Он проливал реки слез. Мужчина действительно любил и заботился о своей возлюбленной. Особую любовь он испытывал к сыну. Хотя на портрете барон совсем не казался нежным и влюбленным мужчиной. Сильные скулы, жесткие черты лица, уверенность, твердый взгляд. Анжель на мгновение закрыла глаза и представила, как этот человек балует сына или дарит жене подарки. Не получилось. Вместо этого бессмертная увидела её, бесконечно одинокую, уже далеко не темпераментную женщину, вынужденную тратить время своей жизни здесь. И она, несмотря на это, в каждом письме убеждала мать в своей безграничной радости.
Баронесса фон Нюттер олицетворяла для Анжель самый ужасный пример не-жизни.

"Разве мои танцы её не побеспокоили?" Именно сейчас время шло по-другому. Жизнь всегда преображается перед смертью. Меняются ощущения, всё обостряется. Движения людей и хищников - всё становится другим. Анжель предполагала, даже была почти уверенна, что её выходка начнет бурный скандал. Но вечер продолжал её удивлять. На несколько секунд аферистка задумалась: "Не для того ли она сдерживает себя, чтобы закончить всё побыстрее и разбежаться? Нет...Если бы она хотела, Нюттер был бы уже мертв. Так в чем же причина отсутствия жарких споров?"
Она уже знала, что ночь пройдет не зря.
- Я просто сказала ему правду, - ответила Анжель очень легко и свободно.
Да, причиной таких перемен явно служила смерть. Вампирша чувствовала, что когда они шли здесь, по этим узким коридорам, всё изменилось. Её спутница, поправившая прическу, сделалась озорной и шаловливой, а в голове у Анжель просветлело. Безумный страх одиночества и мысли о том, что её существование не совсем реально, отступили, куда-то подевались ненависть и ребячество. Азарт, конечно, остался. Но весь внутренний мир теперь пребывал в полной гармонии с её голосом. Индивидуальность всегда означала одиночество. Однако в компании себе подобных и людей оно было очень приятным.
Бессмертная не хотела тратить время на пустую болтовню и разговоры ради разговоров. Минуты посвящались взглядам. Осторожным. Мягким. Внимательным. Анжель поглядывала на свою рыжеволосую знакомую украдкой, словно избегала чего-то. Но явной причины для такого поведения не было.
Эти взгляды, эти минуты не принадлежали прошлому. Они открывали дверь в будущее. И она оказалась массивной...

Почему Анжель повела себя именно так? Неужели ей хотелось помучить барона? Или её больше интересовала новая знакомая? С самого начала она хотела остаться в стороне, разрешив другой вампирше убить барона. Решение ей не очень нравилось, это верно, но отказываться от него вечная вдова не собиралась. Она всё обдумала сама. И нетерпение рыженькой леди казалось ей добрым знаком.
Стоило лишь этой торопыге бросить несколько слов своей жертве...Бог мой, смерть барона определенно будет резкой, безжалостной и чуточку жестокой. Пустая догадка или предопределенность?   
- Вы уже ме-р-т-вы, барон, - небрежно протянула Анжель, сделав несколько шагов к нему, - только вы об этом ещё не знаете, - сообщила ему вампирша и тут же улыбнулась, обнажив клыки.
Он понял. Его выдало лицо. Это было лицо человека, который знал, что из своего кабинета больше никогда не выйдет живым. 
-Я...я... - барон явно собирался позвать на помощь.
Разумно. Конечно, лучше кричать, поднять шум, взяться за оружие, отчаянно сопротивляясь смерти, чем безропотно ждать своей участи. Но Анжель это не устраивало. Она небрежно провела рукой по синим сапфирам и мужчина осекся. Сквозь его безмерный страх за собственную жизнь пробивалось иное понимание, пугающее и ужасное.
- Бессовестно, я согласна. Но вы умрете по доброй воле, без криков и борьбы. - Спокойно пояснила вампирша и продолжила: - Я ещё не танцевала с вами, барон, и с вами, миледи, - Анжель повернулась к спутнице и протянула ей руку. - Давайте потанцуем все вместе...и поговорим.
Сэр, на котором не было лица уже несколько секунд, на удивление покорно шагнул к бесцеремонной особе, обещавшей отобрать его жизнь, и спросил:
- Что вы хотите знать?
Анжель молчала. Она не могла оторвать взгляд от своей спутницы. В ней что-то изменилось. И это...волновало.
- Ну-ну, - укорила вампирша барона, - что за манеры? Нужно представится. Разве вам не интересны наши имена? - Наигранно удивилась она, повернув голову к мужчине в нежно-зеленом фраке. - Меня зовут Анжель. А это...

Ей самой не верилось в то, что сейчас они будут танцевать втроем. Вампиры и их жертва? Это смешно. Однако Анжель хотела узнать тайну исчезновения баронессы фон Нюттер. Точнее, не узнать, а услышать предсмертное признание из уст её супруга.

Отредактировано Angеle Sеnеchal (13-05-2016 19:44:26)

+1

19

Нюттер понял, что обречен.
А ведь она просто сказала ему правду!
Графиня вспомнила эти слова белокурой Анжель, и невольно задумалась – в чем заключалась эта правда? Чего не знает она об их общей жертве, что уже известно другой вампирше. И почему она до сих пор не поделилась этими ценными сведениями со своей напарницей? Ответ был очевиден. Потому что она ничего никому не должна. Как любой вампир, заточенный в своем вековом одиночестве. Агнесс сама была такой же практически с самого своего обращения. И она тоже не сказала бы этой леди ни слова. Предвкушая. Шаг за шагом выстраивая свою партию в этой маленькой, но крайне увлекательной игре. Выигравшему в ней достается приз – человеческая жизнь. «Да, дорогой барон, надеюсь, вы успели написать завещание».
Мысленно графиня фон Беккер уже сотню раз убила этого человечка, мстя ему за каждого вампира, попавшего в ловушку, в которую сама чуть не угодила. Годами вампиров в бывшем замке князя Бетлена ждала страшная участь – загнанного зверя, на которого нападают несколько десятков обезумевших от вида беспомощной жертвы охотников. Только теперь этой жертвой станет сам барон фон Нюттер.
«Что же ты скрываешь, мерзавец?». Оказывается, человек, так рьяно поддерживающий монастырских крыс, щедро финансирующий их безумные затеи, вовсе не так уж и кристально чист. Графиня была уверена, что Анжель удалось узнать нечто весьма значительное и пикантное, иначе она не стала бы так мучительно тянуть с расправой. Ее разбирало любопытство, но расспрашивать вампиршу было уже поздно, осталось дождаться животрепещущей исповеди самого барона. Что же он натворил? Кто он? Вор, клеветник, насильник, может быть, даже убийца? Не вампиров, нет. Себе подобного. Тогда история выходила совсем уж интересная. Барон сам являясь преступником, брался судить тех, кто убивал только для того, чтобы выжить.
«Не только, не прибедняйся», - напомнил Агнесс внутренний голос, и вампирша самодовольно улыбнулась, даже не стараясь скрыть маленькие острые клыки. Какой смысл скрывать их от того, кто уже фактически мертв? И сам это знает.
Потанцуем все вместе? Графиня фон Беккер думала, что ослышалась и удивленно -  вопросительно взглянула на Анжель. Кажется, этой вампирше, которая столь искусно маскировалась под белокурого ангелочка, доставляло неизъяснимое, почти садистское удовольствие мучить свою жертву, подводить ее к краю пропасти. Медленно, шаг за шагом срывая с него покровы мнимой добродетели, обнажая самые неприглядные стороны, так что человек сам себе станет противен. Разумно. И очень тонко.
Агнесс оценила маневр своей подруги. Хотя ей и хотелось убить барона как можно скорее, но любопытство требовало дождаться волнующих признаний.
Ах, эти бегающие глазки, наполняющиеся слезами, эта дрожащая нижняя губа… Какая похвальная покорность! «Вам бы в театре играть, дорогой барон!». Рыжеволосая, кокетливо затрепетав ресницами, представилась: «Агнесс» и подала руку Анжель. Другой рукой цапнула за руку фон Нюттера. Что за танец у них сейчас будет?
Полька, галоп… Хоровод?
Danse macabre.
Последний танец барона фон Нюттера.
Предвкушая соль его слез и признаний, графиня фон Беккер являла собой воплощенную кротость. Скольких удовольствий она бы лишилась, если бы просто свернула шею хозяину этого богатого уютного поместья. Анжель, кем бы она ни была, определенно умеет получать удовольствие от Вечности – способность столь ценная среди вампиров, и чрезвычайно редкая. Так что стоит дождаться ее продолжения. Торопиться им все равно пока некуда - до рассвета еще далеко.

+2

20

Взаимность. Зримая. Ощутимая. Раньше такой близости между вампиршами не было. Между нелюдями часто возникает то необычно теплое чувство, какое встречается у смертных любовников. Бессмертным не мешало то, что они ничего не знали друг о друге, что они принадлежали к разным мирам, что общим у них был только враг. Сейчас они прекрасно понимали друг друга.
Нетрудно догадаться, что барон хранил какую-то страшную тайну, с которой он почти сроднился за последние годы. С ней бы он и умер, если бы судьбе не было угодно избрать своим орудием бессмертных и поставить их на жизненном пути фон Нюттера. Секунды две он, казалось, стоял в нерешительности, а затем заплакал.
"Трус!"
- Вам, должно быть, не слишком уютно в этом кошмаре...Не ожидали, что когда-нибудь встретитесь с демонами лично?
Лицо Анжель оставалось непроницаемым. Она отметила про себя, что этот человечек даже не пытался скрыть свою слабость, и теперь его жалкая жизнь предстала перед нею в ином свете: она поняла, что даже червяки боятся смерти.
Глаза другой бессмертной сказали более чем достаточно. Они поведали о предвкушении удовольствия. Анжель перестала думать и, положив голову на плечо Агнесс, отдалась чувствам: холодная зеленая ткань её платья, холодная кожа и...обжигающе горячая щека барона. Пальцы вампира скользили по щеке мужчины. С его глаз текли слезы и Анжель показалось, будто он тает. Она взяла рукой его подбородок и посмотрела на слезы. Закрыть сейчас глаза было бы бегством, позорным и трусливым, но встретиться с бароном взглядом - это настоящее испытание: тяжело смотреть в умоляющие глаза и оставаться наедине со своим безразличием. Если бы он только знал, что она ничего не чувствует! Иногда Анжель спрашивала себя, была ли она когда-то человеком. Действительно ли она любила, страдала, желала чего-то, как и все люди? Лишь вампиры олицетворяли для неё связь с жизнью. Она постоянно чувствовала себя мертвой, отрезанной от мира людей, часто впадала в безумие от одиночества. Когда же они, бессмертные, вместе охотились на людей, лишали их жизни, Анжель становилась просто человеком, любившим себе подобных. Она снова жила.
Анжель замерла, борясь с желанием никогда не отпускать это мгновение.
- Пожалейте...у меня...сын...
Вампирша вздрогнула и, сорвав с шеи колье, вздохнула:
- Я уже знаю, можете не продолжать.
Прежде чем барон успел хоть что-нибудь сказать, Анжель ухватила его за руку и потащила к себе с такой силой, что его туфли заскользили по полу и смяли ковер. На некрасивом бледном лице фон Нюттера уже не было трусости, но в глазах его застыло выражение неимоверных печали и боли.
"Танца не будет, - вампирша поняла это по деревянному телу барона, - но может Агнесс сумеет его заставить?"
- Это я убил свою жену, - обреченно выдохнул мужчина.
"Какая трагедия!" Мир полон преступлений и мерзостей, которые шокируют и ошеломляют, когда о них слышишь от других. Однако совсем другое дело, если они совершаются нами.
"Только её?" Она хотела спросить, но не успела, ибо тишину снова нарушил барон:
- Я убил свою жену и её служанку.
"Трансильванский червь!"
Как же ей хотелось схватить его за шиворот и отбросить от себя подальше. Он убил свою жену и попытался скрыть свое преступление, объявив охоту на вампиров! За смертью неживых стояла смерть женщины, матери, жены.
- Я сказал вам всё! Убейте меня, но не трогайте сына!

+2

21

Всю свою вампирскую Вечность Агнесс убивала. Легко, стремительно и без лишних сомнений. Чужая смерть была, как вспышка. Ослепительная. Притягательная. Пьянящая. Под тонкими пальчиками, наделенными нечеловеческой силой, крошились шейные позвонки. Жертва умирала мгновенно, не успев удивиться или испугаться. Графиня фон Беккер любила поиграть со своим «обедом» перед тем, как вкусить его кровь. Но она редко истязала тех, кто попадал в ее цепкие руки. Вид страданий не приносил ей удовольствия. А иногда даже раздражал. Она просто брала от своей жертвы все, что можно взять, опустошала этот «божественный сосуд» и убивала, не теряя времени.
Этим вечером все было по-другому.
То, что вышептывали сейчас синеющие губы барона фон Нюттера, стоило того, чтобы пришпорить свою жажду мести и задержаться в этом богатом имении подольше. Каждое его слово было достойно самых жестоких пыток. Медленных и очень мучительных. Агнесс, наверное, впервые не просто получала удовольствие от мучений и предвкушения скорой смерти этого старого греховодника, а смаковала каждую минуту, каждое его слово, слезу, признание.
«... входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовёт своих овец по имени и выводит их». Барон фон Нюттер возомнил себя таким библейским пастырем. День за днем, год за годом он призывал окружавших его «овец» к ненависти, поощрял убийство созданий ночи (в трактовке милейшего барона «исчадий ада»). Он сделал все, чтобы вампиры мучились, чтобы последняя минута их Вечности была страшной. И люди слушали его. Они шли за ним. Верили ему. Даже сочувствовали его горю. Да и как тут не посочувствовать, когда бедненький барон по вине вампиров потерял свою горячо любимую жену? Ах, как ловко придумал, стервец! Замарать себя двойным убийством и при этом остаться чистеньким! А еще говорят, что это вампиры – жестокие и хладнокровные убийцы. Агнесс наклонила голову и изучала барона с интересом натуралиста, словно он был каким-то редким насекомым.
Графиня почувствовала легкое, почти невесомое касание к своему плечу Анжель и улыбнулась ей, в улыбке ее не было привычной холодности хищника, скорее понимание с каплей какого-то бесшабашного веселья.
Он признался во всем, кроме мотивов, толкнувших его на это страшное злодеяние. И сейчас молил их о снисхождении ради сына, униженно просил пощадить своего отпрыска. Графиня фон Беккер вдруг вспомнила, где уже видела такие же глаза. Только в отличие от мутного взгляда барона, они были ясные, чистые, такие наивные.
- Сын… - Задумчиво протянула Агнесс. – Его, случайно, зовут не Джорджи? – Секундная пауза, во время которой вампирша успела перехватить задеревеневшее тело барона. – Звали. – Добавила она с мстительной жестокостью. – И положила безвольную руку Нюттера на свою талию. Другая рука рыжей бестии вцепилась в ледяные пальцы барона.
- Нет, нет, нет… - Шептали губы хозяина имения. Агнесс с силой крутанула его в паре танцевальных па в неком подобии вальса. И подхватила в последний момент, прежде чем ноги его подкосились, и он едва не рухнул на пол.
«Какая прелесть! Какая же прелесть!». Под напускной святостью барона кишели черви. Его черная душа разлагалась и отвратительно смердела. Как там сказала Анжель? «Вы уже мертвы»! Так и было. Оставалось лишь закончить их маленький танец.
- Я есмь пастырь добрый. – Проворковала Агнесс, в словах ее звучала нескрываемая издевка. – И жизнь Мою полагаю за овец.
Сказав это, она с силой толкнула фон Нюттера в сторону белокурой вампирши, предлагая тем самым ей присоединиться к всеобщему веселью. Она же хотела танцевать? Правда, их партнер сегодня немного не в себе, неповоротлив и неловок, но разве это может помешать им?
Графиня желала, что бы фон Нюттер умирал долго и мучительно, и желательно – сам. После его признаний, ей не хотелось пачкать об него руки. Он не заслужил быстрой и легкой смерти. Так пусть потанцует, поплачет, пострадает. Может, он поведает им еще что-нибудь интересное. Например, о том, кто вел «священную войну» против вампиров вместе с ним.

Отредактировано Agness von Becker (29-05-2016 19:35:53)

+1

22

У бессмертной не было никаких сомнений: сын барона мертв. Тем не менее удовлетворения это не принесло. И, возможно, никогда бы принесло, сколько бы ни пыталась Анжель улыбнуться, если бы не её умение находить удовольствие во всем. 
- Право же, вы расстроились, - задумчиво произнесла "смерть барона". - Вы были уверенны, что случится то, чего вы ждали?
Аферистка передернула плечами так, словно замерзла. Она не стала гадать, каким образом Джорджи так неожиданно стал ужином Агнесс, а просто приняла это за знак, что судьба, столь милостивая к барону прежде, уже приняла окончательное решение. 
- Разумеется, ждали...
Люди больше всего привлекали бессмертную: они всегда предоставляли возможность исподтишка наблюдать и нападать, изучать, устанавливать безраздельное господство. Людей так легко застать врасплох. Подозрительные, несговорчивые существа, рожденные для смерти. И всё же они умудряются жить, дерзать, мечтать. Какая-то угрюмая поэзия была даже в том, что они убивали друг друга.
Хрупкая белокурая женщина внезапно поймала мужчину, который по всем разумным причинам должен бы сбить её с ног. Обычное дело для вампира. Теперь она стояла перед бароном - олицетворение холодности, победы, силы.
Анжель видела, что Нюттеру уже всё равно: он не будет просить, умолять, требовать. Сын. Он представлял интерес для него. Барон был готов платить только за его жизнь. И сейчас ничто не препятствовало ему позвать на помощь.
Просчитав этот возможный ход, вампирша повела себя, как волчица при виде дичи. Игра с жертвой на мгновение забылась. В любую секунду она готова была перегрызть шею своей добыче.
Барон с сокрушенным видом закрыл глаза.
Неужели скорбел?
Анжель осторожно переложила его, будто куклу, на канапе и беспомощно развела своими тонкими, холеными руками: Нюттер ушел глубоко в себя, окружающий мир был ему пока безразличен.
- Это и правда "настоящий" пастырь, - улыбнулась она Агнесс, одновременно удивляясь её осведомленности в вопросе церковных писаний. - Он жил для себя, нарушая все законы. И его сын жил так же... Колье покойной маменьки, от которого не смог избавиться барон, он подарил служанке...как раз перед смертью бедной девочки...
Анжель была возмущена. Нюттер хотел стать Богом. Как и многие до него. Агнесс попала в цель.     
Мужчина сидел, съежившись в крошечный темный комок, дрожащий, терзаемый болью. Иногда он поднимал голову и возводил глаза к Безликому Отцу, но видел лишь светлые волосы, собранные в небрежную прическу. Тогда барон сутулился ещё больше и снова тупился в пол.
- Жертва...Напрасная жертва...Ради чего?
Рассудив, что доводы разума Нюттер не в состоянии услышать, Анжель сделала попытку вернуть его внимание по-другому. Она неловко опустилась на мягкую ткань рядом с бароном, взяла его руки и сжала их с такой силой, что косточки хрустнули и разодрали кожу. На пол пролился красный дождь. Любой нормальный человек закричал бы. Любой, но не этот. Кабинет барона не услышал ни звука.
Вампирша улыбнулась, потянула воздух носом и поднесла окровавленные руки мужчины к своим губам. Красный цвет лег на её платье.
Нюттер очнулся. Сначала он хотел остановить Анжель, но она сдержалась сама.     
- Смирись с Его волей...Кровь говорит за тебя, но должен говорить ты. Сделай это ради жены, и ради сына, и ради твоей бедной души.
Барон заставил себя посмотреть на Анжель и Агнесс, но, едва взглянув на них, он задрожал и разрыдался.
- Я виноват. Очень во многом. Я не отрицаю. Но мой сын...Он должен был жить....
Бессмертная прислушивалась к мужчине. "Что же происходит внутри этого человечка сейчас?" Жадное любопытство, цветущее в ней, как кусты роз, окутывало Нюттера.     
- Впервые я начал догадываться о том, что жена хочет...уехать...на одном званом обеде. Приглашение прислала её подруга. И я имел неосторожность согласиться, так как в ту пору ей было одиноко. Там все, словно сговорившись, обсуждали теплые страны, художников, поэзию. В тот вечер она захотела вернуться домой раньше. Голова. У неё разболелась голова...
Последняя исповедь. Река слез. Это был неиссякаемый поток. Анжель почувствовала в этом человеке страх, горечь, обиду и пустоту, в которую обычно уходят все умирающие.
"Срок приближается".
Она посмотрела на Агнесс: "Ты чувствуешь это?"

+1

23

Лунный свет серебрился в окне. В кабинете фон Нюттера оно выходило прямиком в сад. Луна неудержимо манила Агнесс, ей безумно хотелось сейчас выйти на улицу, чтобы ощутить ароматы ночи, почувствовать мягкость травы, покрытой холодной росой, окунуться в темноту леса. И бежать, бежать, рассекая воздух, едва касаясь ногами земли, наслаждаясь этим упоительным чувством, растворяясь в нем.
Однако она с несвойственной ей терпеливостью продолжала оставаться в этой душной комнате с рыдающим негодяем посреди. Здесь пахло падалью. Отвратительный сладковатый привкус – смесь страха, боли, осознания собственной низости и безысходности, исходивший от их жертвы, не могли перебить даже дорогие духи. Агнесс наморщила нос и помахала перед ним надушенным платочком. Не помогло. На лице рыжей вампирши появилось выражение смирения. Придется потерпеть.
Когда графиня фон Беккер толкнула барона в сторону Анжель, она ни капли не сомневалась, что ее сообщница поймает его. Вампиры, даже самые хрупкие на вид, способны удержать гораздо более тяжелый вес. Только вот захочет ли белокурая леди делать это? От Агнесс не укрылось, с каким презрением смотрела Анжель на этого жалкого червяка, барона фон Нюттера. Она знала ответ – захочет, если придумает какое-то новое развлечение с их игрушкой.
Право, это становилось даже весело. Только никто в этой комнате не смеялся.
Агнесс стояла, прислонившись к стене, совсем не заботясь о том, помнется ее дорогое и красивое платье при этом или нет. Она смотрела, как развлекается с «поверженным идолом» белокурая вампирша. Уловила ее удивленный взгляд, когда цитировала строки из священного писания, но никак на него не отреагировала. Объяснять подруге, что в своей человеческой жизни она получила довольно строгое католическое воспитание, было не время и не место. Многое из той далекой жизни под солнцем стерлось из ее памяти, а строки священного писания будто намертво въелись в кожу. Такая вот ирония судьбы – исчадие ада принималось вдруг цитировать божественную мысль. Впрочем, иногда это было довольно полезно и позволяло вдоволь поиздеваться над тем, что так дорого всем, кто истово верит.
Или делает вид, что верит.
Агнесс вновь взглянула на барона. Он был сломлен и уничтожен. Безропотен и тих. Они убили его, еще до того, как лишили жизни. Горе, дрожащее в каждой пролитой им слезинке, заполонило комнату, так что его можно было есть ложкой. Наслаждаться им. Упиваться (ведь это горе врага!). Но при виде этого человечка, оплакивавшего свою никчемную жизнь, Агнесс не почувствовала ничего. Она словно заглянула в ту пустоту, сквозившую в глазах фон Нюттера, погрузилась в нее с головой. Время остановилось. А желание выскочить в окно на свежий воздух стало нестерпимым.
Не было сожалений или (надо же такое придумать!) угрызений совести. Не было торжества от победы. Только две вампирши и сломленный человечек во власти их цепких пальчиков. Хруст костей и тонкий аромат крови словно выдернул Агнесс из этого сомнамбулического состояния. Кажется, Анжель принялась за дело. Далее последовала исповедь барона, больше напоминавшая детский лепет. «Слабо, очень слабо», - подумала Агнесс, Нюттер рассказал им историю, каких тысячи, но не каждый муж, даже очень ревнивый, лишает жизни свою жену. Только тот, у кого убийство вошло в привычку.
«Не то. Все не то», - поморщилась вампирша. Барон хотел перед смертью исповедоваться, но графиню мало интересовали подробности его личной жизни. Стараясь не думать о сладостном аромате крови, графиня сосредоточилась на деле. А то, чего доброго, Нюттер еще решит помереть, и унесет свои маленькие тайны в могилу.
Имена… Ей были нужны имена все его сообщников. Все явки и пароли тех, кто стоял за ловушкой для вампиров в старом замке князя Бетлена.
Агнесс взглянула на кровь, стекающую с рук барона и прикусила губу, слишком велико было искушение. Так изящно Анжель подводила фон Нюттера к краю, за которым для него уже ничего не будет (впрочем, рыжеволосая бестия надеялась, что за его злодеяния барона ждет геенна огненная). Разрушать это волшебное действо допросом не хотелось. Может, после того, как с хозяином поместья будет покончено, Агнесс заглянет в его секретер и пошуршит бумагами, письмами и записными книгами. Иногда они могут рассказать немало интересного.
Графиня фон Беккер встретилась взглядом с Анжель, без слов понимая ее. Да, она чувствовала это. Предвкушала. Агнесс лишь коротко кивнула в ответ: «Продолжай».

+1

24

Она с трудом оторвала взгляд от рыженькой вампирши. Её платье теперь казалось траурно черным. Агнесс была будто заперта внутри него, связана и прислонена к стене. В её глазах нервно танцевали какие-то непонятные искорки, а где-то там, в глубине, смиренно опустив голову, затаилось что-то другое. Красота в нечеловеческом исполнении была восхитительна. Тот, кто хотя бы раз видел красоту тьмы...не захотел бы вернуться к свету.
Больше медлить нельзя. Анжель била мелкая дрожь. Можно было бы предположить, что все вампиры реагируют на кровь так или иначе, но бессмертная не хотела себя обманывать. Её лоб омрачила тучка недовольства.   
- Я пытался её понять...Я читал...Выписывал ткани из Испании, покупал картины...Хотел сделать всё...Но судьба...
Барон переводил последние минуты жизни на спазмы своей дурацкой памяти. Анжель с трудом могла поверить, что кто-то мог вложить столько сил и нервов во время, отведенное для бытия на земле.
- Сомневаюсь, что судьба имеет к вашей жизни хоть какое-то отношение, - с нескрываемым неудовольствием заметила она.
- Но я спрашивал её, - горячо перебил вампиршу фон Нюттер. - Что это за страна? Сколько лет ты там жила? Чего ты хочешь?
У него начиналась настоящая истерика.
- Неужели ответа не было? - вдруг спросила Анжель.
- Мои старания не увенчались успехом. Мы будто говорили на разных языках. А мои подарки она просто теряла. Как можно потерять тринадцать платьев? Тринадцать! А картины?! Они исчезли. Сами по себе?! Это вообще возможно?
Анжель пожала плечами и подвела черту:
- Она хотела бросить всё и уехать...
Теперь такая избыточность деталей раздражала вампиршу. Для некоторых созданий ночи подобные разговоры звучат сущей бессмыслицей. Но Анжель они делали больной. Тяжело больной. Барону нечего было терять. Он не оправдывался, не просил пощады. Он говорил и...слишком многое переменилось. Барон предстал теперь в совершенно ином свете.
- В чём же тогда дело? - вскрикнул барон.
Анжель нахмурилась. Отвечать она не собиралась. Бессмертная имела власть над этим мужчиной и потому заставляла его говорить то, что хотела знать. 
- Вы убили её?
Он замолчал и посмотрел на верх, туда, где должно было быть небо.
"Что же ты там видишь?"
Бестия видела, как безумие охватывает барона. Он был игрушкой в руках любимой женщины. Он верил в любовь. И этого было достаточно. Он надеялся, что постепенно всё наладится. А затем...затем он беспомощно смотрел, как она уходит, беспомощно слушал все тайные разговоры, беспомощно видел приготовления к побегу. "И верил в Небесного Отца?"
- Моя вера ослабла. Те события истощили меня...Но разве я не смел умертвить плоть, которая пошла против всего святого?
Анжель посмотрела в его глаза, и отраженная пустота мягко коснулась её. Внутри сделалось тихо и пусто. Нюттер...Вампирша заглянула в него и рассмотрела сверху донизу. Сначала воспитание, тот самый фундамент, с которого всё начинается, на котором, словно нечто незыблемое, возвышалась вера в отца земного. Дальше, в несколько ярусов, простиралось общественное мнение и прочие лишние детали. На самом верху было небо. Оно раньше боролось с семьей за право простираться над всем в мире барона. Теперь там было темно. Звезда единственного сына угасла и он погрузился во тьму. Сейчас бороться в этом человечке не за что...и не с чем.
Вдруг бессмертная ясно увидела, как в мирке барона что-то полетело вниз. Все, что он считал ценным и важным, рушилось, падало на свое новое ложе. Фундамент воспитания должен был выдержать всё. Но не в этот раз. Внутри мужчины всё задрожало. Дрогнула и основа. Она задвигалась под тяжестью жизни барона так, как дрожит земля перед тем, как разверзнется. Это были тьма подземного мира и пустота небес. Они смешались друг с другом и двигались в человеке...как нечто живое. 
Можно было что-то сказать. Можно было одним словом сбросить его на дно ада. Можно было...
- Просто никого никогда ничто не волнует, - мягко произнесла Анжель у самого уха фон Нюттера. - Вы приняли всё слишком близко к сердцу.
В то же мгновение в кабинете прозвучал звук. Тихий. Простой. Но невыносимый. Он исходил от канапе.
В то же мгновение яростный танец тьмы и пустоты в глазах барона прекратился. Ещё одна сломанная жизнь, ещё одна сломанная шея, ещё одна сломанная душа.

+1

25

Рыжеволосая графиня фон Беккер слушала исповедь барона вполуха. Обстоятельства его ничтожной жизни бессмертную волновали мало. Какая разница – как он стал чудовищем? Важно лишь то, что он делал после.
А после он уничтожал вампиров. И тем самым подписал себе смертный приговор. Нет, не будет ему пощады, даже если сейчас выяснится, что его жена регулярно наставляла ему рога, и вообще была сущим исчадием ада. Несчастный. Обманутый. Муж. Но к их делу это не относится. Он будет отвечать за то, что завлекал в ловушки вампиров, где их убивали охотники, предварительно загнав, как дикого зверя.
Смерть за смерть. Нюттеру никогда не расплатиться с ними. Впрочем… Агнесс повернула голову в сторону двери, глаза ее хищно сверкнули. В доме все еще идет праздничный прием. И там много-много вкусной… еды. От этой мысли у вампирши тут же пересохло в горле. Она с легким негодованием взглянула на Анжель. Откуда у нее столько терпения – сидеть и слушать блеяние этой жертвенной овцы? Нюттер ей виделся именно так. Они принесут его в жертву правосудию, а потом устроят в его доме маленький праздник. Девичник. Почему девичник? Да потому что больше на него никто не приглашен. Остальные тут просто еда.
Они должны убить их всех.
Зачем тратить время и вычислять соратников и единомышленников барона, когда можно устроить кровавую охоту на их самих? От этой мысли у Агнесс внутри появилось сладостное чувство. Оно было похоже на глупое человеческое выражение - «бабочки в животе». Только графиня предвкушала кровь. Много крови.
«Ну?». Рыжеволосая вампирша уже едва ногами не топала. Она была готова собственноручно свернуть шею барону, хотя и решила, что перстом судьбы станет Анжель, проявившая к этому негодяю массу терпения, которое он не заслужил. «Моя вера ослабла. Те события истощили меня... Но разве я не смел умертвить плоть, которая пошла против всего святого?», - донеслось до ее чуткого слуха. Пффф. Ангесс фыркнула и принялась с подчеркнутым интересом изучать свои ногти. Таким пренебрежением она лишала преступника последней милости – возможности покаяния. И поделом ему.
Пусть горит в аду.
Все эти оправдания, неверные жены, семейные драмы перестали волновать Агнесс с того момента, когда она стала вампиром. Тогда вместе с телом словно умерла часть ее души, отвечающая за все доброе, чистое, светлое. И это помогло ей убить человека первый раз. Насладиться его еще теплой кровью. И не испытывать при этом угрызений совести. С тех пор ее система ценностей изменилась. Человеческая жизнь стала лишь пылью под подошвами хорошеньких модных туфелек, которые Агнесс так любила. И хруст шейных позвонков под тонкими пальцами Анжель был для нее истинной музыкой.
«Наконец-то!».
Нюттер мертв. Возмездие свершилось. Когда графиня взглянула на подругу, в ее глазах отражалась тьма. Ноздри трепетали от повисшего в воздухе запаха крови. Агнесс подошла и решительно взяла вампиршу за руку.
- Пойдем и убьем их всех. – Просто сказала она, почти сразу размыкая пальцы, предоставляя белокурому демону самостоятельно решать, что делать дальше. Что же до Агнесс, она собиралась бесчинствовать. Столько, сколько позволит время. А сил у нее хватит. Вампирша чувствовала подъем, небывалую легкость, почти эйфорию. И совсем не задумывалась о последствиях. Бессмертная перешагнула через лежащий на полу труп, который был когда-то самоуверенным бароном, и направилась к выходу. Уже в дверях она обернулась к Анжель.
- Предлагаю отметить. – Она сделала широкий жест рукой, обрисовывая открывающиеся перспективы. - Испуганные крики жертв, реки крови, пир во время чумы. Ты со мной?
Не дожидаясь ответа вампирши, Агнесс выпорхнула из кабинета. Уже где-то в коридоре нетерпеливо застучали ее каблучки. И почти сразу кто-то испуганно вскрикнул. Точнее, попытался сделать это, но толком так и не успел.
- Ммм… Неплохо. – Проворковала графиня, слизывая с пальцев чужую кровь. На темно-зеленом подоле ее платья чернели кровавые подтеки. Какая жалость! Этот человечек с неудачно разорванным горлом испортил ее дорогое платье.
Недовольно взрыкнув, Агнесс отшвырнула обмякшее тело и продолжила свой крестовый поход среди гостей барона фон Нюттера. Она горела жаждой мести, которая все еще не была удовлетворена.

Отредактировано Agness von Becker (27-06-2016 23:36:35)

+1

26

Всю жизнь они проводили под чистым небом, обителью их Бога, и забывали, что по ночам оно непременно затягивалось чем-то мрачным. Тьма постоянно напоминала о себе.
Сегодня тьма царила не только в небе. Она собиралась окрасить этот старинный дом багровым смертельным цветом, превратив его в обитель мертвых.
Анжель беспомощно плутала по закоулкам своих мыслей. "Нюттер...человек..." Впрочем, бессмертная не боялась заблудиться. Так уже бывало раньше. И дорогу обратно она всегда находила.
"Он много лет думал о том, что разрушило его семью. Для людей нет ничего более волнующего, чем начало семейной жизни, когда рождается и крепнет любовь, а сама жизнь кажется бесконечно долгой и прекрасной. Их маленький мирок очень тесен". В её голове рисовались сказочные картины. Анжель перестала слышать голоса и легкую музыку, что доносились из большого зала. Вместо этого она видела прохладное лето, привычные будни Нюттера, его жены и сына..."Барон не смог жить без этой пресной сказки".
Внезапно кто-то схватил Анжель за руку и бессмертная услышала слова, отворяющие для неё дверь в мир людей:
- Пойдем и убьем их всех!
Образы, связанные с бароном, отступали. Вампирша уже чувствовала запах, какой-то непривычный и резкий, с примесью алкоголя, парфюмов и дичи, которую подавали на приеме у покойного. Она поморщилась так, как морщатся люди, вдыхая аромат разлагающегося трупа. Отчего-то её брови вопросительно поползли вверх, Анжель вспоминала, но не то...В белокурой головке разыгралась безумная сцена. Франция, 1624 год и массовые беспорядки на улицах небольшого города. "Их убьем?" Она невольно улыбнулась и медленно кивнула, рассчитывая, что сей жест не нуждается в словах. Жест Агнесс тоже в них не нуждался. Когда эта рыженькая дочь ненависти исчезла в дверях, Анжель снова улыбнулась: точно так же поступила бы и она, пребывая в подобном расположении духа.
Бессмертная медленно поднялась и оглядела тихую, остывшую, богатую комнату, словно бы пытаясь отыскать в этом мгновении что-то бодрящее. Однако ничего подобного она не нашла. Затем, уныло вздохнув, вампирша осторожно подняла земную оболочку барона и уложила её на канапе. Каждое движение вечно молодого создания было каким-то неточным, неуклюжим. На неё накатили старческие слабость и уныние, а тело казалось неимоверно тяжелым и непослушным. "Право же, всё это очень странно!"
Но перспектива посмотреть на танец смерти в исполнении Агнесс была весьма заманчива. Анжель не хотелось опаздывать, особенно когда крики уже звали за собой.
Люди, собравшиеся на приеме барона, не выводили вампиршу из себя. Ей не нужно было ненавидеть их, чтобы затем наброситься на них и убить. Забрать жизнь она могла просто так. Обыкновенная вежливость обычно оберегала смертных от встречи с Анжель. Люди не охотились на неё и не злоупотребляли своей властью в отношении бессмертной, а она позволяла им провести остаток дней в мире и благоденствии. Мстить жителям Девы за всё вампирское племя? Эта мысль угнетала её сама по себе. Оставить сейчас людишек в живых - значит вновь подвергнуть бессмертных опасности. И что с того? Никто из вампиров, которые раньше искали сокровище князя Бетлена, не стер этот городок с лица земли. Почему они должны? И кому должны? Во всяком случае, Нюттер свои долги оплатил, а остальные её не интересовали...
Новый вид коридора был очарователен. "А она разошлась не на шутку!" Анжель сначала уставилась на пол в недоумении, затем подняла глаза на стену, туда, где прежде висело огромное зеркало.
- Мистресс, - раздался шепот из приоткрывшегося тайного прохода в стене, - вам нужно уходить. Покиньте город до рассвета.
- Почему?
Бессмертная была невозмутима и спокойна.
- Настоятель монастыря...Это умный и очень расчетливый старик, - заметил дворецкий. - Он послал гонца...и завтра здесь будут охотники...
- Да ну? - Всё презрение вампирши выразилось в этом маленьком вопросе. - Люди совсем с ума сошли? А если мы их убьем? Такое ведь тоже может случиться.
- Мистресс, - вежливо и мягко начал управляющий, - быть может, они и люди...но совсем не такие, как те, что поджидали вас сегодня...Уезжайте, мистресс. К полудню все дороги будут перекрыты.
Анжель выразила свое удивление по этому поводу, несколько поморщившись.
- Балаж, вам тоже нужно исчезнуть. Немедленно. Знать не простит того, что прислуга пережила своих господ...Золото, серебро, каменья есть?
- Да. Я без промедления отправляюсь в порт. А вас экипаж будет ждать в условленном месте.
После этого стена вновь стала цельной.
Анжель прошлась по полу, дребезжащему из-за осколков разбитого зеркала. Она не уставала восхищаться новым интерьером крошечного царства смерти.
И вот он, большой зал, - место, где выставлены главные работы Агнесс. 
Бессмертной оставалось признать, что даже Карло Маратта не смог бы сотворить подобный шедевр. Вокруг валялись убитые и издыхающие. Они смешались со щепками сломанной мебели, которая ещё вчера величественно располагалась в этом доме. Рухнули огромные шкафы, а канапе и кресла, обтянутые кожей и дорогой тканью, теперь превратились в хлам со свисающими отовсюду клочьями. Деревянные и золотые обломки аристократичности были везде, где прошлась рыжеволосая бестия и где лежали трупы и смертельно раненные.
- Вас, наверное, вернул на землю сам Дьявол?
Анжель замолчала, дабы похвала, прозвучавшая в сказанном ею, было отдельной, не смешанной с новостями, которые принес Балаж и которые она собиралась сообщить через несколько минут.

+1

27

Агнесс карающим ангелом смерти пронеслась по дому барона фон Нюттера, круша все на своем пути. В неистовой жажде мести, опьяненная запахом крови, она убивала без разбора и без жалости. Человечки, испуганные, оцепеневшие, умоляющие о пощаде, пытающиеся убежать ломались в руках рыжеволосой графини, словно фарфоровые куклы. Жаль, она не могла их долго мучить, чтобы они испытали ужас, который выпал на долю вампиров, загнанных в ловушку в замке князя Бетлена. Сколько их было уничтожено с тех пор, отважных искателей приключений, живущих в ночи? Десятки? Сотни? Она вряд ли узнает об этом. Но хотя бы отомстит.
Она не была сильнее других вампиров. Ей на руку сыграл эффект неожиданности и начавшаяся в зале паника, как только у них на глазах пролилась первая кровь. Люди, приехавшие на званый прием, в большинстве своем были беззащитны и испуганы. Они метались с криками, не в силах в своей беспомощной растерянности даже просто найти выход. 
Они были обречены. И кровь лилась рекой. Каждый шаг Агнесс нес смерть. Краем глаза вампирша заметила движение за тяжелой портьерой и тенью метнулась туда. Кто-то хочет спрятаться от нее. Кто же тут такой глупенький? Агнесс рывком сорвала портьеру вместе с резным деревянным карнизом и увидела дрожащую девушку. Тоненькая, хрупкая, по плечам рассыпались золотистые локоны. Оставшись без защиты в виде портьеры, девчонка только испуганно вскрикнула и закрыла руками лицо. Поняла, видимо, что обречена. Графиня фон Беккер замерла на миг, вглядываясь в это дрожащее существо. Девчонка чем-то напомнила ей саму себя, в то время, когда Агнесс была человеком. Она тоже, когда боялась чего-то, закрывала лицо руками. Или утыкалась в плечо мужа, если он был рядом, словно прося защиты. Той хрупкой девочки больше нет. И муж, ставший вампиром при ее непосредственном участии, бродит неизвестно где. А кроме него никто не в силах умерить пыл рыжеволосой бестии. К несчастью для всех, кто еще тут выжил.
Девчонка с каким-то удивленным недоумением взглянула на ту, что ее убила, и тихо осела на пол, так и не издав ни звука. Агнесс еще мгновение стояла неподвижно, глядя в никуда, словно качаясь на волнах памяти, напомнившей о себе так некстати. Из-за приступа ностальгии Агнесс лишь в последний момент заметила и едва успела увернуться от острой ножки стола, направленной прямо ей в грудь. О, а это интересно! Неужто ей в руки попал кто-то, знающий о вампирах чуть больше остальных? Вампирша резко развернулась, перехватывая деревяшку и силой дергая ее к себе. Она успела заметить глаза, полные боли и ярости. Мужчина. Одет хорошо и дорого. Похоже, из тех, кто вместе с фон Нюттером финансировал ловушки для вампиров. Он-то ей и нужен! Знать бы, сколько вас таких. Но если сегодня умрет хотя бы один из них, уже хорошо.
- Гори в Аду. – Прошептала Агнесс, прежде чем с силой вогнать ножку стола в грудь своей жертвы. Он ведь именно так хотел убить ее, используя деревяшку вместо осинового кола. Но сам нашел смерть. Агнесс вновь закружилась в упоительном танце, несколько удивляясь, что Анжель до сих пор к ней не присоединилась. Разве она сама не желала танцевать? Или центром ее интереса был только барон фон Нюттер?
Она пришла в себя, когда услышала голос Анжель.
- М? – Агнесс едва держалась на ногах. – Да, вампир, обративший меня, мало был похож на ангела. – Проговорила она в ответ на вопрос белокурой леди.
Чувство эйфории постепенно проходило, и вампирша ощущала усталость. Вместе с тем, ей было легко. Легко и пусто. Она хотела отомстить, и желание ее исполнилось.
На самом деле, Агнесс, наверное, впервые с момента своего обращения выпустила своего зверя на волю, не пытаясь контролировать или в чем-то ограничивать себя. И превратилась в машину для убийств. Сильную, ловкую и безжалостную. Прямо как в сказке о Золушке: «А самое себя ты познаешь на балу». Мда.
Агнесс осмотрела свое платье, липкое от чужой крови. Оно, такое дорогое и красивое, безнадежно испорчено. Жаль. Неплохо было бы переодеться.
– Я думала, вы почувствуете в этом. – Она кивнула на зал, усеянный трупами. – Праздник, по-моему, удался.

+1

28

- Их счастье в том, что я к вам не присоединилась, - сказала Анжель мягким, почти убаюкивающим тоном.
Когда её поглощала ненависть, она убивала просто и быстро. Но порой...
Вампирша рассеяно смотрела по сторонам. Какая она, эта Агнесс? Молода. Точно молода. Не намного старше неё. Анжель прекрасно понимала её возможности и аппетиты. Любой кавалер просто обязан приглашать такую спутницу в небольшое поселение, которое до рассвета можно усеять ярко-красными розами и трупами.
Агнесс разрумянилась. Прилежно уложенная прическа распалась. Алебастровые ручки, ножки в черных туфельках с чудным бантиком, изысканное платье... Безнадежно испорченный наряд. Какие пустяки! Когда-то Анжель развлекалась так же. Но с одной лишь разницей: женщин и детей она не трогала. И любила себя именно за это.
Ярость. Страсть. Ненависть. Они схлестывались с божественной блажью, с мертвым богом людей, который застыл, как страж, у входа в их церкви. Темными ночами безмолвный кошмар пожирал обезумевших охотников, сражавшихся за бесполезные истины. Иногда Анжель считала, что Бог задумал отомстить героям и приказал им участвовать в этой садисткой схватке с вампирами. Каждый из них стоически терпел боль и рисковал жизнью. Каждый убивал за то, чтобы не подчиняться другому. Каждый наслаждался победой. Яростью. Страстью и ненавистью.   
Но однажды молодость повстречала зрелость. Молодость посмеялась и бросила вызов. Зрелость же сумела увлечь и открыть молодости совершенно другой мир. Он тоже будоражил кровь. Только иначе. А затем... Вампирша нахмурилась.
Последние восемнадцать лет она металась из одной крайности в другую, сходила с ума от одиночества и от компании, любила людей, убивала людей, верила людям, ненавидела всё человечество, меняла страны, города, дома и улицы, убегала и возвращалась. Как же сильно она была больна все эти дни...
Взгляд уткнулся в прелестную фигурку девушки с золотыми волосами. Она сидела на полу у окна, в окружении других тел. Изумрудный бархат портьеры, нежно-салатовое платье...всё в зеленых тонах. Совсем как живая. Кажется, что она вот-вот попробует пошевелить губами. Только сразу ничего сказать не получится, придется "сипеть" какое-то время. Её лицо уже слишком бледное, кисти беспомощно раскиданы, почти прозрачные. Грустная сцена. Глаза лежащего рядом мужчины закрыты. Он тоже похож на живого, хоть и видно, что он не дышит. Из ссадины на лбу кровь уже не идет. Запеклась. Жалко его.
Во всем зале та же картина: мертвые, которые кажутся живыми. Секунду-другую Анжель смотрит на них, вспоминает, как её старый знакомый сдирал кожу с людей... и вампиров. Она неспешно поворачивается к Агнесс. Появляется чувство, будто кудрявая девушка смотрит ей в спину.
- Вы окончательно и бесповоротно превратили этот вечер в праздник. Просто каждый веселится...как может, - с уважением произнесла бессмертная. - Я, признаться, не ожидала от вас такого...буйства. Вы совершенно обворожительны!
Она с наслаждением обвела руками зал. Анжель и правда чувствовала себя счастливой: когда прямо перед твоими ногами лежат все недруги, то страдать и бояться приходится в разы меньше.
- Ах, если бы вы были моей дочерью, это меня порадовало бы, - улыбнулась вампирша, понимая, что многие предпочли смерть жизни рядом с таким непослушным созданием. Но в голубых глазах ангела появилась жизнь, они сверкали, как когда-то, и впервые за многие годы она искренне рассмеялась от того, что произнесла вслух слишком уж большую нелепицу.
- С Бетленом мы разобрались. Проблему с нашими врагами в Деве вы решили сами. Осталась ещё одна. Завтра, а точнее уже сегодня, в город прибудут настоящие охотники. Дворецкий барона, тот самый, который поведал мне тайны фон Нюттеров, тот самый, который потерял свою дочь по вине Джорджи, тот, кто помог мне добраться сюда...предостерег от опасности и посоветовал немедленно покинуть город. Я последую его совету. Надеюсь, вы тоже это сделаете.
Внезапно Анжель посетила очередная нелепая идея, она резко развернулась и отправилась к кучке тел у стены.
- Если такая спешка вызовет у вас сложности, - начала она, попутно отрывая голову трупа, - то я готова предложить вам свой экипаж.
Эта голова её вполне устроила. Анжель вернулась к единственному уцелевшему столику. Надо же и ей хоть что-то оставить для дражайших преследователей. Несколько минут она устанавливала голову то так, то эдак, немного раздражаясь из-за шаткости опоры, а затем, удовлетворившись своим шедевром, достала из корсета "стихи Бетлена" и аккуратно положила их рядом.     
Вот и всё, что она хотела сказать людям.

+2

29

- В праздник? – Переспросила Агнесс, оглядывая комнату, усеянную трупами: сидящими, лежащими, опрокинутыми навзничь, изломанными, словно марионетки.
«Да я сама от себя, признаться, такого не ожидала».
В воздухе повис тяжелый металлический запах крови. Он приятно щекотал ноздри вампирши, дразня, искушая. Сколько она сегодня отняла человеческих жизней? Много. Неважно. Сейчас ее больше интересовало другое – реакция Анжель на все это кровавое великолепие. В какой-то момент графине показалось, что в глазах ее мелькнуло… сочувствие? Да ладно! Сочувствие к врагу? Быть того не может!
Для Агнесс здесь все смертные были врагами, независимо от пола и возраста. И этот распластанный на полу соратник барона фон Нюттера, и эта дама с неестественно вывернутой шеей, и та девчонка с золотистыми локонами, которую она убила у окна. Все они ненавидели вампиров и боялись их, все горячо поддерживали фанатические вопли священников, что нужно очистить землю от таких, как Агнесс. И Анжель. Сегодня они заплатили за это сполна самым дорогим, что у них было. Своей жизнью.
Нет, у Агнесс даже мысли не возникло о сочувствии всем этим людям. Только легкая эйфория оттого, что это кровавое безумие закончилось их победой. Она надеялась, что весь о кровавом приеме у барона фон Нюттера разнесется быстро. Конечно, это трансильванское происшествие заставит охотников с новой силой взяться за оружие и наточить осиновые колья. Но простой народ будет испуган. Может, даже в панике. При мысли об этом Агнесс довольно улыбнулась. Единственный способ для вампира жить долго – быть воплощенным ужасом для человечков. И тут, по мнению рыжей бестии, все средства хороши.
Тяжелая капля крови стекла по пальцу вампирши, и она ловко слизнула ее в последний момент перед падением. Вкусно. Жаль, что она в угаре убийств так мало внимания уделяла еде. Цель у нее, правда, была другая, а ужинать Агнесс предпочитала в тихой обстановке, не спеша, смакуя каждую каплю еще теплой крови.
Погруженная в свои мысли, вампирша вдруг услышала, что говорит ей Анжель. И рассмеялась. Смех был мрачен и подобен клекоту хищной птицы, в нем не было веселья.
Они с этой белокурой леди, судя по всему, примерно одного возраста, и с небольшой разницей во времени обменяли человеческую жизнь на Вечность, так что слова ее немало позабавили.
- Если бы я была вашей дочерью, вы бы регулярно приходили в ужас от меня и моего образа жизни. – Хмыкнула Агнесс.
Кажется, Анжель и сама это уже поняла, ее смех был лучшим тому подтверждением. А графиня фон Беккер вспомнила своих родителей. Точнее мать и отца той Агнесс, какой она была до обращения. Они бы точно не пережили, узнав, кем стала их дочь. Добропорядочной чете Виллардов гораздо проще было думать, что Агнесс мертва. Им даже в голову прийти не могло, что она переживет их на сотни лет.
- Вот как… - Задумчиво проговорила вампирша, обхватив себя руками за плечи. Если бы не пятна крови на дорогом платье, жест этот выглядел бы проявлением трогательной беззащитности.
Значит, охотники уже в пути. Быстро в Трансильвании разносятся вести. Не этого ли она хотела? Агнесс задумалась. С одной стороны, инстинкт самосохранения требовал покинуть этот дом немедленно. Если поторопится, она успеет покинуть Трансильванию до наступления рассвета. С другой стороны, кровь будоражило желание рискнуть и попытаться отправить еще энное количество охотников в ад. И графиня фон Беккер пока склонялась к последнему, хотя и понимала, что настоящая охота куда опасней, чем «избиение младенцев» в доме барона фон Нюттера.
- Благодарю за предупреждение, леди, но я никуда не поеду. – Сказала, наконец, Агнесс.
В голосе ее слышалось скорее капризное упрямство, чем взвешенная решительность. Она еще смутно представляла себе масштабы охоты, которая развернется здесь уже на следующую ночь. Знала только, что это опасно и очень рискованно. Кровь вскипала от одного лишь предвкушения очередной авантюры. Прекрасно, просто прекрасно.
В эти моменты Агнесс чувствовала себя по-настоящему живой.

Отредактировано Agness von Becker (21-07-2016 20:16:36)

+1

30

Анжель считала разговор почти оконченным, но то, что она услышала...
Её внутренняя гармония была нарушена: сама мысль о том безумии, на которое собиралась пойти Агнесс, разбудило в бессмертной всех демонов Ада!
"И вы даже не ищите помощи? Какая гордая!" Анжель захлестнул интерес. "Чего-то я в вас недоглядела..."
Ей очень хотелось как-то деликатно намекнуть своей новой подруге, что она, скорее всего, совершает большую ошибку. Бессмертная думала об этом целую минуту, но предпочла промолчать. Со всей медлительностью, на которую только способны вампиры, она подошла к Агнесс. Мертвые тела, кровь, что сделала паркет скользким, отрывистые воспоминания, прорывающиеся в её сознание - ничто из этого не волновало Анжель сейчас. "Вы ведь можете умереть..."
- ...и вам совсем не тревожно? - Спросила она, игриво подняв светлую бровь.
Анжель для себя уже всё решила и ей совершенно нечего было сказать или предложить. Но кое-что узнать вампирша всё же хотела. Впрочем, Анжель видела тонкие пальцы на плечах Агнесс и ответ был ей не нужен. 
"Да, немного волнуетесь. Страсть тоже умеет волноваться."     
Анжель любила страстных мужчин и женщин. Они были безрассудны и прекрасны. Они манили, притягивали к себе, разжигали искру в тех сердцах, где вместо огня давно тлел один лишь пепел. Они жили так, как хотели. И Анжель жила так, как хотела. Сейчас она хотела уйти. И хотела остаться. Но не ради какой-то нелепой мести, а совсем по иной причине. Бессмертная горела желанием познакомиться со своей подругой поближе, уединиться в куда более интимной обстановке, где можно было бы неторопливо погрузиться в море страсти цвета раскаленной меди, гладить пальцами шелк волос и наблюдать, как меняются картины в серо-голубых глазах. Оба желания были сильны и всепоглощающи. Но здравый смысл уже расставил приоритеты.
Вампир посмотрел в глаза вампира. Или это бессмертный заглянул в глаза бессмертного? Они были чудесны: глаза светились, но не были слишком ослеплены ненавистью, капризны, но без тени самодурства, и от озорного огонька, игравшего разными тайнами на дне, пепел внутри сердца Анжель подозрительно затрещал. "Он бы тебя не тронул. Несомненно. Быть может, если бы вы встретились... Но он... бы не стал тебя защищать..." Агнесс, как показалось бессмертной, в этот миг тосковала по кому-то. Внутренний голос небрежно спросил: "Возлюбленный? Или семья?" Впрочем, какая разница? Анжель на первую роль не подходила, а вторую исполнять не стремилась. Она жила для себя. Вампирша порадовалась тому, что подавила в себе желание побыть её мамочкой.
- Моя дорогая, вы уверенны, что слова, произнесенные вами, - это то, что я должна услышать?
"До чего же она хорошенькая! Вот бы..." 
Нет, нужно уходить! Нужно избежать столкновения с людьми. Причин этому было две, и сочувствие к своим смертным сородичам не являлось ни одной из них. Для начала она уже вспомнила его, что само по себе было дурным знаком. Всё дело в том, что предыдущий спутник Анжель чуть было не свел её с ума. Он научил её забирать жизнь такими "манипуляциями", от которых содрогнулись бы все грешники мира. Он хотел забрать у неё себя, сделать чудовищем, сделать... Единственным способом вернуть утраченное стали люди и всё, что принадлежало к их миру. Именно поэтому Анжель старалась не убивать больше, чем нужно. Разум должен господствовать над сущностью Каина. Только в этом бессмертная видела свое спасение. И это было второй причиной, по которой она должна была уехать.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Ladies in the night