Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



A la vie a la mort

Сообщений 1 страница 30 из 64

1

● Название эпизода: A la vie a la mort/ Жизнь после смерти
● Место и время действия: после десятого дня и далее, начинается в Вероне, продолжается в Мантуе.
● Участники: Valentino della Scalla, Romeo Montaigu.
● Синопсис: После трагических событий произошедших в Вероне, Валентин никак не мог прийти в себя. То, что он так и не успел помириться со старшим братом, страшно терзало душу. В расстроенных чувствах младший делла Скалла приходит к склепу, где покоится Меркуцио, но проходя мимо склепа Монтекки, слышит там странные звуки. Зайдя туда, он обнаруживает там Ромео. Яд не подействовал так, как должен был и наследник Монтекки выжил.
● Предупреждение: крепкая мужская дружба, нда...

+1

2

Ночь выдалась холодной. Или, может быть, это Валентину было холодно. Он давно не спал, еще дольше не ел, и эмоции в нем, никак не поддающиеся контролю, пускали внутри фейерверки, ударяясь о ребра и причиняя почти физическую боль. На душе было неспокойно, а в груди был тесный комок нервов, сдавливавший ее, мешавший дышать, говорить, жить.
В голове никак не укладывалась одна простая, но совершенно невыносимая истина: Меркуцио больше нет. Все. Конец. Больше никогда этот паяц не спустится к завтраку, игнорируя правила приличия и иногда обоих родственников, не будет сыпать дурацкими шуточками и язвительными замечаниями, не будет носиться с безумным видом по всей Вероне, оставляя за собой хаос, беспорядок и жалобы.
Не то, чтобы братья были особенно близки, но всегда оставалась какая-то смутная, легкая надежда на то, что это может измениться. Всегда было немного спокойнее, немного теплее осознавать, что где-то в мире есть человек, которого ты можешь назвать братом. Пусть дурной, безответственный и отстраненный, но брат. Можно было сколько угодно думать, что родственные связи ничего не решают, не делают людей ближе, не облегчают отношения друг с другом, но только, когда эта связь вдруг окончательно оборвалась, пришлось столкнуться с болезненным осознанием: эта связь все-таки была. И теперь в сердце появилась огромная дыра размером с еще одного человека. И сколько их еще будет? Сколько их вообще может быть? Скольких еще отнимет у него старуха с косой, прежде чем придет за ним самим?
От этой мысли пробирало до костей.
Валентину не сиделось на месте. Обычно он проводил вечера в поместье, но в последние дни оставаться там не было сил. Не было сил сидеть в этой жуткой, напряженной тишине, слышать перешептывание слуг, ловить косые взгляды, смотреть на убитого горем и пышущего яростью герцога, с которым было невозможно говорить. Да и не хотелось. Целыми днями юноша бесцельно бродил по улицам Вероны, все больше и больше проникаясь отвращением к узким улочкам, пропитанным потом, кровью и ненавистью. Казалось, что сами камни домов впитали в себя дух вражды и теперь разили им, как смрадом.
Тем не менее, движение помогало думать, помогало успокаиваться, это было намного лучше, чем быть запертым в особняке, стены которого начинали давить своим величием и мощью. Вот только ноющее чувство в груди никак не желало проходить. Оно отдавало тоской, страхом и сожалением.
Валентин раз за разом вспоминал последний разговор с братом, в котором он очень жестко упрекал его в безответственности, безразличии к семье и городу. И который не закончился ничем, кроме злобы, обиды, взаимного раздражения и взаимных оскорблений. Разве так должна закончиться эта история? Как такое возможно? Кто же знал тогда, кто же знал... А если бы... Впрочем, что толку от всевозможных если бы.
Юноша сам не заметил, как ноги вынесли его к ограде кладбища. Он замер перед оградой, вглядываясь в темноту. Солнце уже почти село, и памятники и фамильные склепы выглядели отнюдь не привлекательно. Впрочем, может ли вообще кладбище казаться привлекательным? А на закате и подавно.
Тем не менее, Валентин глубоко вздохнул и решительно толкнул калитку. Он так и не нашел в себе сил попрощаться с братом. Просто не мог увидеть Меркуцио в саване, лежащим в фамильном склепе. Ведь тогда бы пришлось признать простой и ужасный факт.
Но, возможно, стоило, наконец, это сделать. Поставить точку. Попрощаться.
Юноша медленно двигался по кладбищу в сторону фамильного склепа. В нем боролись противоречивые чувства: страх, нежелание сталкиваться с жестокой реальностью и осознание того, что это стоило сделать. Сколько времени он не был здесь? Наверное, последний раз он приходил в фамильный склеп больше года назад, тогда, после приезда в город. И вот опять...
Валентин почти уже дошел до места упокоения семьи делла Скалла, когда услышал какой-то странный шорох. Первая мысль была о мелкой живности, которая забрела сюда в поисках пропитания.
Звук повторился и стало ясно, что прошмыгнувшая в траве мышь не могла быть его причиной. Юноша огляделся. Кому бы понадобилось прийти на кладбище в такой час? Вокруг не было никого. Воцарилась тишина. Племянник герцога постоял какое-то время, вслушиваясь в звуки в ночи, но не услышал ничего, кроме завывания ветра.
"Показалось?"
Он помотал головой и хотел было двинуться дальше в сторону фамильного склепа, когда из склепа Монтекки раздалось что-то, похожее на стон. Валентин резко обернулся, одна бровь непроизвольно изогнулась. Что там происходит? Кого занесло этой ночью в фамильный склеп, а главное, зачем? Ведь не могут же мертвецы издавать такие звуки. Мертвецы в принципе звуков не издают.
Юноша решительно направился в сторону шума.

Отредактировано Valentino della Scalla (19-10-2016 21:26:16)

+1

3

Самоубийство - это один из самых страшных смертных грехов. За этот самосуд над своей жизнью, душа грешника попадает в Ад, где ее ждут страшные муки. Страдания эти будут длиться вечно и повторяться до самого Судного дня. Этому учила религия, что совершить над своей жизнью подобное нельзя. Картины загробной жизни для грешников обычно описывались весьма красочно и очень жутко, все для того, чтобы праведники, боясь этого, не совершали того, что приведет их туда. Чтобы для них это было самым страшным наказанием.
Когда Ромео, уже не в силах терпеть ту боль, что разрывала его сердце, видя любимую мертвой в его объятиях, выпил яд, что дал ему аптекарь, он не думал о том, что ему грозит адское пекло. Это не имело значения. Лишь бы яд быстрее подействовал, лишь бы увидеть перед собой лик Смерти и попросить у нее оказаться рядом с любимой, только и всего. Несчастный наследник Монтекки не знал, что настоящий Ад начнется для него совсем не там, где о нем рассказывали писания. Настоящий Ад для него наступил в тот миг, когда Ромео открыл глаза и понял, что еще жив.
Осознание где он и как здесь оказался, приходило не разу. Перед глазами был каменный потолок, сам же юноша лежал на чем-то твердом и чувствовал, пусть и еще очень смутно, что накрыт чем-то. Могло показаться, что Ромео снова у себя дома, лежит в своей спальне. Только почему-то в комнате было очень холодно и даже воздух казался каким-то тяжелым. Когда же разум медленно, словно после долгой спячки, начал просыпаться, осознание всего произошедшего будто накрыло волной.
"Подлый аптекарь обманул меня..." - эта мысль стучала в висках, все сильнее с каждым вдохом, с каждым ударом сердца. Обманул. А ведь уверял, что этот яд подействует. Но, видимо, испугался расправы, если выяснится, что продал отравленное зелье кому-то из благородных. И  зелье то вызвало сон, похожий на смерть. Но... о, если бы не пробуждаться от этого сна!
Ромео закрыл лицо руками, дыхание вырывалось из груди рваными выдохами. У него даже не было слез, они будто высохли глаза, оставляя место лишь всепоглощающему отчаянию.
"Она мертва... а я жив. Зачем я жив? Зачем?!" - он резко садится, продолжая прижимать ладони к лицу, так сильно, что сжимая пальцы Ромео оставлял на коже царапины от ногтей.
"Зачем? Зачем я жив, когда ее нет? Зачем?!" - этот выдох был похож на последний стон умирающего, но если бы все было так просто. Как теперь найти встречу с проклятой Смертью? Зачем ее образ так часто являлся Монтекки раньше? Почему тогда она хотела видеть его рядом, а теперь вот так подло обманула? За что? За какие грехи? Он всего лишь хотел быть с той, кого любил всем сердцем и кто отвечала ему теми же чувствами. Да, они были из семей, враждующих много лет, но разве это имеет значение?
"Я любил ее... любил... и буду любить... Джульетта..." - хочется выть подобно дикому зверю, хочется разодрать себе грудь в клочья, лишь бы эта боль перестала терзать его. Ромео не понимает где он и как здесь оказался. Сорвавшись с места, он без цели бродит по темной комнате, будто слепой. Но нет, его взгляд мечется вокруг, ища, что может принести ему смерть. Теперь уже не важно то, что она может быть более тяжелой, чем смерть от яда. Не важно! Хоть размозжить себе голову о каменную стену. Лишь бы, наконец, прекратился этот кошмарный сон, под названием "жизнь".

0

4

Приближаясь к склепу, Валентин уже не был так уверен в своем решении узнать, что же происходило внутри. Некоторое чувство внутреннего долга (мало ли что там происходит и кому что понадобилось в фамильном склепе Монтекки) и толика любопытства отлично взаимодействовали с возможностью отсрочки тяжелого для него момента прощания с братом. Однако при этом инстинкт самосохранения, ведомый логическими выводами (даже если кто-то пришел надругаться над мертвецами, что он сделает в одиночку да еще и без шпаги?) и какими-то дремучими байками детства о мертвецах, восстающих из могил в лунные ночи как бы намекали, что ему туда не надо.
Конечно, Валентин понимал, что все эти россказни - чепуха, выдумка, которой пугают друг друга дети, и все-таки это чувство, вызванное видом темного, мрачного склепа, из которого доносились странные звуки, было чем-то, заложенным в самых глубинах человеческого существа, заложенным самой природой еще в те давние времена, когда человек жил в мире, полном опасностей и злых духов.
Тем не менее, решение уже было принято.
Валентин бесшумно приблизился к склепу. Прислушался. Какое-то время внутри было тихо, затем снова раздались шорохи. Словно бы кто-то, нетвердо стоящий на ногах, бродил в темноте, натыкаясь на стены и тяжелые плиты, под которыми покоятся ушедшие.
"Странно."
Если бы кто-то пришел грабить мертвецов или надругаться над ними, вряд ли бы этот человек стал метаться от стенки к стенке в кромешной тьме. Но кто это тогда?
Юноша отогнал прочь навязчивую мысль об оживших мертвецах и заглянул внутрь склепа. Внутри было темно хоть глаз выколи. Было невозможно различить даже статуи и надгробья, не то что человеческий силуэт.
- Кто здесь? - Валентин решительно шагнул внутрь склепа Монтекки и огляделся. Глаза начали привыкать к темноте и отчаянно пытались выловить из этого черного моря хотя бы смутные силуэты. Шорохов не было слышно, и это вызывало больше опасений, чем любые домыслы.
"Да что за чертовщина!"
Юноша начинал злиться из-за абсурда этой ситуации.
"Зачем меня вообще сюда понесло", - раздраженно подумал он.
Он еще раз огляделся вокруг, но по-прежнему не видел вокруг ничего.
Выглянувшая из-за облаков луна осветила статую у дальней стены склепа: белого ангела, распахнувшего руки, словно взывая к небу, а перед ним, в самом центре, постамент, куда кладут тело, прежде чем опустить его под тяжелую гранитную плиту. Вроде бы склеп выглядит так, как и должен выглядеть, неприятно, жутковато, но ничего особенного. И все-таки что-то было не так.
Валентин подошел ближе к постаменту и внимательнее вгляделся в тени. Под гранитным возвышением едва различимо виднелось светлое пятно. Племянник герцога приблизился, осторожно опустился на одно колено и поднял... белый саван.
По спине пробежали мурашки, сердце заколотилось где-то в горле, дыхание перехватило.
"Так. Стоп", - Валентин медленно выпрямился и заставил себя выровнять дыхание.
"Стоп-стоп-стоп-стоп. Спокойно. Кажется, Ромео нашли мертвым сегодня утром, значит..."
От этого осознания по спине пробежал холодок. Если наследника Монтекки нашли только сегодня утром, его не могли успеть похоронить. Это он должен лежать на этом постаменте, укрытый вот этим вот самым саваном!
В этот момент что-то врезалось в Валентина с хрипящим стоном.
Юноша отскочил, панически озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть, кто или что это было. Только долгие годы подавления эмоций и сдерживания реакций помешали Валентину закричать. Сердце бешено колотилось, мышцы были напряжены, готовые дать отпор неизвестному явлению, дышать получалось только поверхностно и быстро. Воздуха не хватало и в глазах на мгновение потемнело.
"Так. Спокойно. Спокойно".
Огромным усилием воли племянник герцога заставил себя выровнять дыхание и трезво взглянуть на вещи. Впрочем, какое там трезво и на что тут было смотреть. Он находится ночью, на кладбище, в склепе семьи, у которой только что погиб любимый наследник, при этом этого самого наследника на постаменте нет, и кто-то шарахается в кромешной тьме, явно плохо справляясь с управлением собственным телом. Байки о приведениях и оживших мертвецах никогда еще не казались правдоподобнее, чем в этот момент.
И либо кто-то украл тело, либо...
Валентин сделал над собой усилие, возвращая себе контроль над дыханием и голосом, и громко позвал в темноту, ощущая себя последним идиотом:
- Ромео?

Отредактировано Valentino della Scalla (03-04-2016 19:46:51)

+1

5

"Она просила не уходить... то вновь гнала прочь. О, Джульетта, жена моя, лучше бы я остался с тобой. Лучше бы я умер тогда, от рук других Капулетти. Лучше бы умер! Я хочу умереть!" - это был путь во тьме. Долгий и бесконечно тяжелый. Но самым страшным было то, что несчастный Ромео не знал, что ему делать дальше. Что будет теперь? Этого "теперь" не должно было быть. Оно должно было оборваться. Ромео Монтекки должен был умереть рядом с Джульеттой, должен был остаться на той каменной плите рядом с ней. Тогда почему он здесь? И почему продолжает дышать воздухом этого проклятого города? Почему?!
Он не должен жить, не должен оставаться в том мире, где больше нет ее. Его жизнь закончилась в тот роковой миг, когда юный романтик услышал эти слова, звучавшие, казалось, до сих пор. "Джульетта мертва". А дальше будто солнце погасло и мир окрасился только в темные тона. Да, стал таким же мрачным и темным как этот склеп. Почему склеп? Потому что Ромео узнал это место. Место успокоения многих поколений дома Монтекки. Здесь покоился прах его отца, здесь были все его предки, жившие в Вероне. И теперь это должно было стать и его могилой. И Ромео был здесь, должен был найти свой покой. Но он был жив.
"Когда-то я видел Смерть в своих снах. Чувствовал ее присутствие рядом. Так близко, как в том кошмарном сне, когда почти почувствовал поцелуй ее холодных губ. Но Смерть отказалась от меня. Почему? Или же это месть за то, что я полюбил Джульетту, а не стал ее спутником?" - эти мысли были похожи на какой-то безумный лепет. Как Смерть могла что-то решить?
Монтекки прижимается лбом к холодному камню, стиснул зубы несильно ударяется об него головой, будто стремясь размозжить себе череп и хоть так обрести желаемый покой. Но даже этого он не может сделать. Ромео слишком вымотан, его душа слишком болит и кажется этой болью наполнено все его тело. Слышал ли он, что в этот момент в склеп зашел нежданный гость? Видел ли его силуэт во тьме? Это едва ли. Ромео был здесь один, совершенно один, только его боль и тоска были вечными спутниками. Теперь они не покинут его, будто самые верные друзья. За что Судьба была так жестока с ним? Руки бессильно опускаются по бокам. Да, там, на поясе, когда-то был кинжал, но теперь его нет. Мертвым не нужно оружие. Или же просто те, кто принес тело наследника в склеп, решили не оказывать ему такую почесть, чтобы отправить с ним вместе в мир иной и его оружие тоже. С губ срывается тяжелый выдох, прежний романтик снова мечется с места на место. Он не разбирает дороги перед собой и, когда налетает в темноте на что-то, не сразу осознает, что это что-то было человеком. Да, живым человеком из плоти и крови. И человек этот в ужасе отстранился от пленника гробницы.
Ромео делает шаг назад и отнимает руки от лица. Он пытается понять, кто это перед ним. Может один из призраков предков решил навестить будущее поколение? Или может это дух Тибальта пришел отомстить ему. Но разве не местью было то, что Монтекки остался жив, в то время как любовь его мертва?
Нет, перед ним живой человек. И, более того, когда в тишине звучит голос, он кажется наследнику смутно знакомым. Как будто из прошлой жизни. Как будто...

- Вы опять за свое?! Сколько можно?!
- Не будь занудой, братец! Это всего лишь игра, а ты тут развел гневную тираду, будто мы весь город спалили.
- С вас станется и я не удивлюсь, если город завтра запылает, что это твоих рук дело, Меркуцио!
- Валентино, ты никогда не слышал, что уныние это грех? А еще гнев это еще больший грех. Так что угомонись!

"Валентин... младший брат Меркуцио..." - будто отголосок воспоминания. Быть может этого юноши и не было здесь? Может он был лишь плодом измученного разума Ромео? Однако юный племянник герцога окликает Монтекки. Просто подчиняясь этому зову, как если бы это был приказ, наследник подходил ближе. В полутьме он действительно разливает смутно знакомые черты. Они виделись с Валентином не так часто, и почти не общались. Но... как не странно, Ромео узнал его.
- Валентин... - это не вопрос, а скорее подтверждение. Собственный голос кажется Монтекки каким-то чужим. Будто шелест сухой листвы, такой же безжизненный.
"Что же ты здесь потерял? В этом склепе нет никого. Разве что призраки, и я стал одним из них..."

+1

6

Услышав знакомый голос, племянник герцога коротко выдохнул, снимая напряжение. Голос действительно был Ромео. Впрочем, непонятно было, радоваться этому или же, наоборот, уносить ноги из этого проклятого склепа. Ведь мертвецы не говорят! А Ромео совершенно точно еще сегодня утром отнесли в место семейного упокоения, чтобы после похоронить. Но живых не хоронят!
"Что за чертовщина!" - мысленно выругался Валентин, - "Брат Лоренцо сам подтвердил его смерть..."
На долю секунды юноше показалось, что он сошел с ума. Что все события последней недели оказались слишком большим испытанием для него, и вот он уже видит того, чего нет, и его воспаленный разум оживляет мертвецов.
Вот и голос, как у мертвеца.
"Нет, это же бред..."
Может, это такой изощренный сон? Но почему Ромео? Почему бы Ромео стал преследовать его в подобных снах? Если кому из мертвых и являться сводить его с ума, то только брату.
"Только его не хватало во всем этом безумии. Впрочем, он бы порадовался - отличная шутка. Да уж..."
Впрочем, тут уж было не до шуток. Для сна все было слишком реалистично. Валентину, конечно, часто снились кошмары, но никогда еще сны не были так реалистичны и так последовательны. К тому же, он не помнил, чтобы ложился спать, да и в принципе сомневался, что сможет заснуть в ближайшие сутки. Сейчас же он слишком хорошо ощущал холод, влажный воздух, и случайное столкновение с... Ромео тоже было не похоже на ощущения из сна.
Значит, придется смиряться с новой, странной и нелогичной реальностью.
"И что теперь с ним делать?"
Стоило отвести его к его семье? К герцогу? К брату Лоренцо? Одно было ясно точно - оставлять Ромео здесь никак нельзя. К тому же, он, похоже, был не в себе. Валентина он узнал каким-то чудом, но это еще ни о чем не говорило. Двигался Монтекки как-то неуверенно, бесцельно, голос его звучал сипло и бесцветно. Это было неудивительно, учитывая, что юноша буквально только что очнулся ночью в семейном склепе, да еще, похоже, заглянув таки за завесу между миром живых и мертвых, но вот чем ему можно было помочь в этой ситуации? И что вообще нужно было делать в таких ситуациях? И как это вообще возможно: утром был мертвым, а сейчас...
Валентин твердо схватил Ромео за плечи, чтобы тот прекратил свое бессмысленное шатание, и спросил, как можно четче проговаривая слова, и стараясь при этом говорить мягко, чтобы не напугать и без того шокированного Монтекки:
- Ромео, что произошло? Как ты здесь оказался?
Ну, то есть, как он здесь оказался, было совершенно очевидно, и это и было самым странным в этой ситуации. Но, может, Ромео сможет что-нибудь вспомнить и объяснить, как такое возможно? Валентин не слишком на это надеялся, и оттого ощущал себя еще большим идиотом, но ничего лучше в этой ситуации он придумать не смог. Так он по крайней мере выяснит, может ли Ромео в принципе связно говорить, помнит ли он что-то, а если повезет, то узнает, и как живой человек вдруг оказался в фамильном склепе на месте мертвеца.

Отредактировано Valentino della Scalla (07-04-2016 13:11:13)

0

7

Как не странно, но Валентин не покидает склеп и не растворяется в воздухе. Должно быть, все же, он был настоящим, а не только, зачем-то явившимся из воспоминаний. Но зачем же он здесь? Что забыл в склепе Монтекки, когда в свое время они и не были очень дружны. Нет, какое там - совсем не были дружны, по том простой причине, что Ромео был дружен с его братом, а сам Валентин с Меркуцио не особо общался. Так уж получилось, что братья были очень разными по характеру. Впрочем, к чему было об этом рассуждать, да Монтекки и не собирался. Опустив взгляд куда-то в пол, юный романтик, если можно было его еще так назвать, погрузился в своим мысли, забывая о том, где он находится и есть ли кто-то рядом с ним.
"Он не должен быть здесь. И я не должен. Меня не должно быть вообще... Я был в Мантуе и пришел сюда умереть. Я помню тот свой путь, помню слова Бенволио, помню его слова..." - вдох дается тяжело. Эти слова и стали начало конца. Они были как нож, который лучший друг вонзил ему в грудь. Нет, Ромео не мог винить кузена в том, что тот сообщил ему эту ужасную новость. Нет, он знал, что тот просто не мог иначе. Или мог? Не было бы спасением не говорить ничего? Только Ромео все равно узнал бы, и тогда бы точно возненавидел всех, кто не сказал ему, всех, кто позволил бы ему жить в сладком обмане, в надежде на то, что скоро ссылка закончится и они с Джульеттой снова будут вместе. Да, вместе и никто их не сможет разлучить. Вместе... Этого "вместе" уже не будет никогда. Не будет, потому что даже Смерть предала несчастного Монтекки. Она ревниво оставила его жить, чтобы он так разлучился со своей возлюбленной.
- Ммм... - юноша будто сжимается, когда Валентин хватает его за плечи. Он хочет вырваться, хочет снова скрыться в полумраке гробницы, чтобы никто его не видел, да и сам Ромео не видел никого. Вопросы? Как оказался? Что случилось? Зачем Валентину знать все это? Почему он спрашивает. На лице Монтекки появляется гримаса боли, он хватает юношу за запястья, чтобы тот убрал руки.
- Это склеп... я должен быть здесь... сюда приносят мертвецов... - разве это не очевидно? А значит и погибший наследник Монтекки должен быть здесь. Лежать на каменной плите, укрытый саваном и не слышать ничего вокруг, не видеть потолок и стены, не видеть людей, которые приходят проститься с ним. Так и был, должно быть... пока злой рок не разбудил его. Жестокая Судьба. Должно быть это месть за всего его грехи. За разбитые сердца тех юных дев, которым Ромео не мог подарить свою любовь. За то что не позволил Тибальту уйти безнаказанным, за то что догнал его и заставил отплатить. Монтекки вздрагивает от мысли об этом, резко отпускает запястья юноши и смотрит на свои руки, будто думая увидеть на них кровь.
- Я должен умереть... - это будто и не его шепот, ни его голосом звучащие слова. Как если бы это стены склепа говорили за него. Раз он здесь, значит здесь его место. Иначе и быть не может. Иначе и быть не должно.
"Убийца. Она умерла из-за тебя. Ты сам убил свою Джульетту. Сам! Это только твоя вина!" - от этих слов начинает бить мелкая дрожь. Да, это он виноват и никто другой. Не убей Ромео кузена своей юной жены, ему не пришлось бы бежать прочь из города. И тогда Джульетта бы... О, как же больно это осознавать. Вот он - настоящий Ад.

0

8

Ромео словно сжимается, явно пытаясь отстраниться, хватает его за руки, пытаясь сбросить их с плеч. Но Валентин держит крепко, не давая вывернуться, хоть и понимает, что юноше это неприятно. В другой ситуации племянник герцога не стал, а, может, и не смог бы удерживать Ромео силой, но сейчас было попросту страшно его отпустить: начнет снова шарахаться в темноте, и кто знает, что еще придет в голову наследнику Монтекки, который сейчас явно был не в самом трезвом состоянии рассудка. Нет уж, пусть лучше потерпит немного.
Судя по его словам, дело было совсем плохо. Ромео то ли не понимал, что он все еще жив, то ли искренне жалел об этом, что пугало еще больше.
Но, по крайней мере стало ясно, что Монтекки действительно оказался здесь не по доброй воле и не потому, что забрел сюда случайно. Его действительно принесли сюда... чтобы похоронить. От этой мысли снова стало не по себе. Но почему же тогда он сейчас стоит здесь, совершенно точно живой, и почему он так стремится обратно в могилу? И что с ним теперь делать?
Рассказать Ромео явно ничего не мог. Может быть, попросту не хотел, но слушая этот блеклый, безжизненный, опустошенный голос, эти бессвязные, сбивчивые фразы, глупо было бы предполагать, что Ромео в принципе еще способен отвечать за свои слова, и тем более, обдумывать их и разделять, что он хотел сказать, а чего не хотел.
- Ромео, что ты такое несешь? - тихо проговорил юноша. Валентин бы заглянул в глаза Монтекки, но оставалось лишь вглядываться в темноту, в которой вырисовывались неясные очертания, - Что значит "должен быть здесь"? С чего ты взял, что ты должен умереть? Одумайся!
Да что это с ним? Какой человек захочет остаться в этом мрачном холодном склепе? Какой человек будет искренне стремиться к смерти? Ведь жизнь... Нет, сейчас у Валентина бы язык не повернулся сказать, что жизнь прекрасна. И давно уже не поворачивался. Но... Жизнь, конечно, полна всевозможного уродства, несправедливости, горя и бед, но пока ты жив, ты еще можешь что-то изменить. А вот из-за черты уже не возвращаются. Он это знал хорошо как никто. Не возвращаются.
Юноша взывал бы к разуму, но разум, очевидно, покинул Ромео (надолго ли? Насовсем?), он взывал бы к Богу, да вот только из его уст это было бы богохульством - он и сам не верил в то, что Бог сможет помочь Ромео здесь и сейчас, оставалось лишь взывать к чувствам:
- Ромео, Вероне уже хватит смертей. Люди здесь убивали друг друга веками, и настало время остановиться. Поверь мне, оттуда уже нет возврата. И если ты остался здесь, значит, так должно быть.
Юноша сам удивлялся тому, как свободно и спокойно текут из него эти слова. И как искренне. Почему ему сейчас хотелось помочь Ромео? Ведь они были едва знакомы, ведь этот Монтекки был ему никем. Да, он был другом брата, но помощь Ромео не искупит его вины перед Меркуцио, не вернет того к жизни, помощь Ромео вообще ничего не изменит.
Может быть, дело было в том, что Вероне на самом деле уже хватило смертей? И пора было этому алчному городу умерить свой аппетит. Если сегодня Судьба столкнула их здесь, в таких небывалых обстоятельствах, то, значит, это было для чего-то нужно. Значит, Ромео не суждено было сегодня умереть. А Валентин должен был его в этом убедить.

0

9

"Зачем он говорит все это? Что ты понимаешь, Валентин?" - его слова могли казаться правильными, его слова могли успокоить мечущийся разум. Могли, если бы Ромео хотел слушать их. А это было совершенно не так. Заткнуть уши и не слышать его голос. В склепе должна быть полная тишина. Никто и ничто не должно нарушать покой умерших. Никогда... Да, говорят, что если разговаривать с тем, кого уже нет в живых, то душа его слышит твои слова, пусть и не может ответить. А что было здесь, перед братом Меркуцио? Почему-то живое тело, которое словно был покинула душа. Как если бы сам Ромео умер вместе со своей Джульеттой. Да, в тот самый день, когда и она сама. Но почему-то тело его продолжает жить, а сердце продолжает болеть, все сильнее и сильнее.
"Почему он не понимает? Все же так просто..." - наследник поджимает губы и низко опускает голову. Он просто не может ответить на вопросы младшего племянника герцога. Монтекки будто потерял дар речи, и никогда уже не сможет говорить, так сильно в этот миг ему сжало горло невыносимой скорбью. Пусть лучше так, чем пытаться успокоить его. Ничто и никогда не сможет сделать этого. Ромео обречен на вечную печаль, вечно оплакивать свою погибшую любовь. Разве можно сравнивать всю глубину этого горя с тем, что переживал юный романтик каждый раз, когда терял свою любовь. Нет, все то было лишь игрой, теперь он как никогда ясно осознавал это. Игры с чувствами, напрасная трата времени. Все это был долгий тернистый путь туда, где ждала его истинная любовь. Да, та настоящая и прекрасная, та любовь, что они с Джульеттой дарили друг другу. Нет, не только в ту единственную ночь, когда были вместе, а с самой первой встречи, когда юная Капулетти оказалась в его объятиях, когда Ромео увидел ее удивительные глаза в прорезях маски. Когда услышал нежный голос, когда почувствовал робкое прикосновение губ. Такое нежное и сладкое, будто нектар. Его милая Джульетта... Как же хотел юноша запомнить ее такой, как в первую встречу, запомнить их признание на балконе дома Капулетти, их клятву.
Но только предательская память дает ему страшную картину, какой видел он свою милую жену в последний раз. Белая как мрамор, вся в окружение благоухающих цветов. Прекрасная... но ангел Смерти уже забрал ее к себе. Она выбрала его своим спутником, а не того, кто любил ее больше жизни. Почему в последнем наваждение, ее губы казались теплыми? Такого не должно быть, и в тот миг Ромео только сильнее понял, как невыносима жизнь без нее.
- Нет... - он будто в бреду, мотает головой, не желая слушать о том, что раз он выжил, то так должно быть. Не должно! Ромео мертв. Ромео должен быть мертв! Ему все равно на всю Верону со всеми ее смертями. Ему все равно, даже если бы она окончательно потонула в крови. Все равно! Гори она огнем! Монтекки сам готов проклинать и весь этот город и семьи что враждовали столько веков. Проклясть так же, как проклял их всех Меркуцио перед своей смертью.
"Нет возврата... - хочется горько рассмеяться. - Если нет, то почему я здесь? У тебя нет ответа на этот вопрос, Валентин. И я не хочу задавать его. Лучше оставь меня здесь..."
Ромео закрывает лицо руками, в надежде, что если когда-нибудь уберет их от лица, все вокруг изменится. Или же этот проклятый мир совсем исчезнет вместе с ним самим. Это было бы лучше всего.

0

10

Разумеется, Ромео не слушал.
"И на что я надеялся..."
Ромео был так погружен в какие-то свои ужасные мысли, что, казалось, и не слышал произнесенных Валентином слов. Можно ли объяснить что-то человеку, который едва ли различает в произнесенных звуках отдельные слова? Было совершенно очевидно, что объяснять что-либо сейчас бесполезно и что бы ни говорил Валентин, Ромео не услышит. Не сможет или попросту не захочет.
Валентин попробовал представить себя на его месте, но ему мешало то, что он слишком плохо представлял, через что прошел Монтекки. Можно сказать, вообще не представлял. Он слышал, что Ромео Монтекки и Джульетту Капулетти нашли сегодня утром мертвыми (разве Джульетта не умерла два дня назад? Говорили, что бедняжка не пережила известия о смерти брата. Или нет?) в семейном склепе Капулетти. Как и почему они там оказались, Валентин не знал. С тех пор, как погиб Меркуцио, он не слишком охотно принимал участие в делах города, все чаще уходил из особняка герцога на прогулки, а во время прогулок предпочитал как можно меньше прислушиваться к пересудам, тем более, что народ всегда стремился преувеличить масштаб любой трагедии. Поэтому о последних событиях Валентин знал очень немногое, и все это никак не хотело складываться в цельную картину.
Однако он мог предположить, что, возможно, нынешнее состояние Ромео было связано не только с тем, что тот вернулся из мира мертвых, но и, может быть, с Джульеттой? Иначе зачем ему так рваться обратно за грань и что еще могло привести его  к твердому решению покончить жизнь самоубийством? Ничто и никогда не влияло на Ромео Монтекки так сильно, как его многочисленные возлюбленные, какими бы мимолетными ни были чувства. И если это чувство к дочери враждующего клана вдруг чем-то отличалось от его предыдущих многочисленных увлечений, если вдруг в этот раз юноша почувствовал нечто большее, и это у него отняла смерть... Неудивительно, что ему так не по себе. Но только что с ним таким делать? Валентин никогда не был специалистом по поиску смысла жизни. Он и сам временами сомневался, что в мире существуют такие вещи, ради которых можно преодолеть любые невзгоды. Однако, он в могилу не стремился. Но и назвать веские причины насчет того, почему и Ромео не стоило этого делать, не мог.
Юноша все-таки отпустил Монтекки и стоял какое-то время, размышляя и глядя на темный силуэт, закрывающий руками лицо. Племянник герцога хорошо осознавал, что он ничем не может помочь в этой ситуации, у него просто не осталось слов, которые могли бы привести Ромео в чувство. Однако сделать что-то для него еще было возможно. Его точно нельзя было оставлять здесь и тем более одного. Но куда его можно отвести?
К семье? Леди Монтекки будет шокирована настолько, что ее саму придется успокаивать и приводить в чувство. Затем, наверное, она засыплет сына вопросами, на которые тот будет не в состоянии ответить. От этого запаникует еще больше. Вызовет лекарей, священников, созовет всех родственников... Или что может делать убитая горем мать, обнаружившая погибшего было сына живым? Юноша не слишком хорошо себе это представлял, но что-то подсказывало ему, что Ромео, пожалуй, еще не был готов к такому возвращению домой.
Тогда куда еще? К герцогу? Герцог немедленно отправит юного Монтекки к семье. Провести тайком? И что Валентин будет с ним делать? Просто следить, чтобы тот не пытался наложить на себя руки? Маловато в этом смысла.
Помимо всего прочего, если город узнает, что Ромео жив, в то время, как Джульетта умерла, поднимется новая волна вражды. Валентин хорошо знал природу этой вражды. Ей не нужно было весомого обоснования, чтобы вспыхнуть заново, как бы ни были сильны пережитые семьями эмоции. Неважно, что спасение Ромео, похоже, было не более, чем случайностью, сбоем, недосмотром Судьбы или самой Смерти. Один тот факт, что Ромео остался жив, а Джульетта - нет вызовет у Капулетти такую ярость, которую не потопит ни одна кровавая река.
Так что же с ним делать...
Тут Валентину в голову пришла простая и, казалось бы, очевидная мысль. И как он раньше не додумался? Отец Лоренцо. Уж у него-то всегда найдутся подходящие слова для любой заблудшей души. К тому же, он должен понять, как тяжело сейчас приходится Ромео, и уберечь того от обезумевших семей. Или, может быть, он подскажет лучшее решение этой проблемы?
Валентин осторожно взял Монтекки за запястье, стараясь, чтобы прикосновение вызвало у того как можно меньше неприятных ощущений. Он и сам не любил, когда его касались, и прекрасно понимал эти ощущения, но как еще можно было направить Ромео в нужную сторону.
- Ромео, - племянник герцога говорил тихо и мягко, - Пойдем отсюда, - он осторожно потянул юного Монтекки за руку, - Я отведу тебя к отцу Лоренцо. Нечего нам здесь делать, пойдем.
Юноша на удивление легко поддался этому осторожному жесту и послушно последовал за Валентином, не произнося ни слова и едва отнимая руки от лица.
Валентин вел его через кладбище, Ромео спотыкался, и племяннику герцога приходилось придерживать его, не давая упасть.
"Только бы не встретить сейчас никого из горожан..."
У калитки он быстро оглянулся, принимая окончательное решение. Ему стоило дойти до фамильного склепа, стоило проститься с братом, но сейчас выручить Ромео было важнее. Это было тем, что нужно было делать здесь и сейчас, ведь жизнь так быстротечна и упущенный шанс уже не вернуть, сохраненная жизнь может так легко ускользнуть из некрепко сжатой ладони, а мертвые... Мертвые лежат себе мирно в своих могилах и видят сны о живых. К ним ты всегда успеешь.
К счастью, до кельи отца Лоренцо идти было недалеко, а улицы были пусты. Несмотря на поздний час, в окошке тускло мерцал свет единственной свечи.
Валентин решительно постучал. За дверью раздались усталые немного шаркающие шаги, коротко скрипнули плохо смазанные петли, на землю пролился тусклый свет из узенькой щелки, в которую подслеповато уставился пожилой священник.
- Кто там? - неуверенно произнес он. Боялся воров? Грабителей? Да кто же бы посмел врываться в келью святого отца? Но, действительно, обычно в это время все горожане мирно спали по домам.
- Отец Лоренцо, это Валентин, племянник герцога, - отчетливо проговорил юноша, стараясь, впрочем, не повышать голоса без необходимости, - Мне нужна ваша помощь.
И не успел Валентин ничего объяснить, как дверь открылась, и отец Лоренцо, явно даже не собиравшийся еще отходить ко сну, удивленно округлил глаза, рассматривая ночных посетителей.
- Господь милосердный! - воскликнул он, крестясь и начиная читать молитву. Валентину пришлось встревоженно поднести палец к губам.
- Святой отец, пожалуйста, тише, не будем будить весь город, - проговорил он в вполголоса, попутно подталкивая Ромео ко входу в келью. Тот все еще послушно шел, как во сне.
Племянник герцога быстро просочился в келью вслед за Ромео и плотно прикрыл за собой дверь.
- Но как же... Как же это возможно! - наконец-то смог произнести Лоренцо.
- Я надеялся, что это вы мне объясните, - отозвался Валентин. Затем он кратко пересказал священнику события сегодняшнего вечера. Тот молча слушал и внимательно приглядывался к Ромео. Что уж он пытался разглядеть?..
- Бедный мальчик... - тихо произнес он, - Ведь могли бы счастливо жить с женой в Мантуе... Я до сих пор не верю, что Господь соединил этих двоих лишь затем, чтобы тут же разлучить. Ведь Бог милосерден, он любит своих чад...
Валентин не слишком вслушивался в бормотания священника, и предпочел не расспрашивать, о какой жене тот говорил (неужели все-таки Джульетта Капулетти?), но кое-что в речи пастора заставило юношу задуматься.
"Говорит, могли бы жить в Мантуе..."
- Святой отец, вы можете ему помочь? Поговорите с ним? Или, может быть, существует какой-нибудь отвар, способный облегчить его муки?- спросил юноша.
- Боюсь, что муки этого несчастного юноши может облегчить только яд, - грустно проговорил Лоренцо, -  Но я сделаю все, что в моих силах, - он приблизился к Ромео и заглянул в его пустые глаза, - Ромео, мальчик мой, ты меня слышишь?
Валентин не стал рассказывать святому отцу, что спрашивать Ромео о чем-либо сейчас было бесполезно. Может быть, священник действительно знает такие слова, которые смогут пробиться сквозь стену боли, которой был окружен молодой Монтекки?
- Отец Лоренцо, - окликнул монаха Валентин, - Я вынужден уйти. Но я вернусь к вам завтра, быть может, вместе мы найдем решение, - юноша был уже на пороге кельи. Ему не терпелось выйти на свежий воздух. В голове смутными набросками рождалась идея, но ее еще предстояло тщательно обдумать. А для того, чтобы хорошо подумать, лучше всего подойдет ночная прогулка.
- Только пожалуйста, не рассказывайте никому о сегодняшней ночи. Боюсь, семья Ромео, да и весь город, еще не готовы узнать эту новость, - попросил он напоследок и вышел навстречу ночной прохладе.

0

11

Медленное тяжелое дыхание это все что слышит несчастный Ромео. Он хочет закрыть себе глаза и не открывать больше. Зажать уши, чтобы не слышать ничего, а уж тем более слов младшего делла Скалла . Зачем Валентин пришел сюда? Они не были друзьями при жизни, а потому не должен он помогать наследнику Монтекки и после смерти. Как легко звучала эта мысль в голове - после смерти. Все очень просто - он умер. Да, и умер уже давно. Тогда почему он слышит собственное дыхание? Почему чувствует как дрожат руки, почему видит сквозь пальцы?
"Почему ты не забрала меня?" - он хочет видеть снова ту женщину в белом. Хочет почувствовать прикосновение ее холодных губ, как тогда во сне. Ромео знает, что они принесут спасение. Осталось только найти ее. Любой ценой, хоть кинуться с обрыва в реку или заколоться собственным кинжалом. Но только юный Монтекки заметил, что верного оружия при нем нет. Как же так? Разве не должны были его оставить ему, чтобы несчастный романтик мог уйти вместе с ним в мир иной? Нет, должно быть леди Монтекки решила, что ее сыну хватит крови. И так от его руки погиб Тибальт. Пусть Ромео и не знал, но после того как этим кинжалом Джульетта убила себя, Сандра просто попросила избавиться от него. Хватит ее сыну смертей, пусть упокоится с миром. И, быть может, материнское сердце когда-нибудь найдет покой.
Пальцы юноша осторожно ложатся на запястья Монтекки и Ромео не противится тому, как тот убирает его руки от лица. Наследник не поднимает на младшего племянника Эскала взгляд, он не хочет видеть никого. Но и не противится тому, что Валентин просит его пойти с ним, покинуть это проклятое место. Монтекки понимает, что просто не может этому противиться. Или же не хочет. Нет, он не хочет больше ничего. Если Валентин так хочет вывести его отсюда, то пусть. Все что хочет, пусть делает все что ему вздумается. Ромео уже все равно. Он не хочет чего-то решать, не хочет думать и говорить, не хочет чтобы в его голове были мысли, а сердце продолжало страдать. Если бы можно было просто упасть где-то и так остаться лежать неподвижно.
Они выходят из склепа, и Монтекки на какой-то миг поднимает голову, посмотрев на ночное светило в небе, но тут же снова опускает ее. Луна будто наблюдает за ним. Она будто кричит от боли, словно слышит его боль. Больше наследник не смотрит по сторонам. Его не волнует куда младший брат Меркуцио ведет его. Кажется он что-то сказал про брата Лоренцо? Что ж, пусть туда.
Сколько они шли так? Ромео чувствовал, что ночной холод пробирается под одежду. А быть может дело не в нем, а в том что бедного Монтекки просто знобит. Хочется обнять себя руками и не идти никуда.
- Господь милосердный! - почему-то эта фраза резанула по ушам. Милосердный, да. Но, должно быть, не к тем чадам своим, кто совершил страшный грех. Господь не был милосерден к несчастному Ромео. Он забрал у него то, что было дороже жизни и не оставил ничего взамен. Да, кроме той самой жизни, которая была теперь для Монтекки бессмысленна.
Он чувствует как руки духовного наставника ложатся на плечи, как Лоренцо отводит его в сторону, что-то говорит вполголоса. Для Ромео святой отец такой же призрак как и Валентин. Его слова будто этом отзываются в ушах. Не выдержав этого, бедный романтик зажимает уши ладонями, не желая слушать никого. Медленно сползает по стене, садясь на каменный пол.
- Не бойтесь, синьор Валентино,я позабочусь о нем. Постараюсь сделать его страдания хоть немного меньше, - отзывается Лоренцо, прежде чем младший делла Скалла покидает его келью. Сейчас священник должен позаботиться о заблудшей душе несчастного наследника Монтекки.
- Мальчик мой, за что же Господь посылает тебе такие испытания? - с горечью говорит он, прежде чем заставить юношу подняться на ноги. Нет, он не пытается заставить его отнять руки от ушей. Должно быть мир для Ромео сейчас кажется враждебным и сулящим лишь беду и боль. Как же стало так, что наследник Монтекки спасся? Лоренцо хотел бы знать об этом, но понимает, что Ромео просто не в состоянии говорить с ним. Проводив юношу в свою келью, духовный наставник готовит успокоительный настой и заставляет того выпить его. Для Ромео в этот момент не имеет значения то, что же святой отец дал ему. Да хоть яд, он бы принял его без разговоров. Очень скоро Монтекки чувствует, как веки становятся тяжелыми. О, если бы действительно можно было вот так уснуть и не проснуться. И как же хочется ему, чтобы так и было. Черты лица разглаживаются и наследник клана Монтекки погружается в сон без сновидений, который был для него настоящим спасением.

0

12

Этой ночью племянник герцога так и не смог уснуть. Впрочем, он и не пытался. Бродил по городу, мерил шагами брусчатку, раз за разом прокручивая в голове одну-единственную идею и пытаясь понять, насколько она осуществима. Уставший разум подводил и не мог оценить ни ее адекватность, ни вероятность, ни правильность такого поступка. Но если уж Валентин взял на себя ответственность вытащить Ромео из склепа и принять участие в его судьбе, то нужно было довести дело до конца.
Одно было ясно точно - оставлять Ромео в городе было нельзя. Во-первых, он был изгнан, и факт его "смерти", конечно, усложнял решение вопроса об изгнании, но вряд ли отменял наказание окончательно. Во-вторых, реакция жителей и семьи Монтекки на неожиданное появление Ромео, да еще в таком состоянии, была непредсказуема и не обещала ничего хорошего. И в-третьих, Ромео явно было больше нечего терять в Вероне, этот город наверняка отталкивал его так же, как он теперь отталкивал Валентина. И если даже племянника герцога иногда преследовали воспоминания на этих узеньких улочках, то что почувствует Ромео, вдруг оказавшись на одной из них? Если его боль так сильна, что ему легче умереть, чем пережить ее. И не держать же юного Монтекки все время в келье отца Лоренцо...
Ромео нужно было вывезти из города. И отец Лоренцо, сам того не понимая, подсказал Валентину, куда именно можно было отправить страдальца. Совпадение было удивительным, но оттого вспыхнувшая вдруг идея наоборот казалась менее безумной. Возможно, неспроста Лоренцо обдумывал именно вариант с Мантуей...
К утру решение было принято. Что бы там ни вышло, как бы оно ни повернулось, попробовать стоило.
Утром Валентин вернулся в особняк, буквально прокрался к себе в покои, стараясь, чтобы его не заметил герцог или слуги, которые могли бы ему доложить о прибытии племянника, и потратил пару часов, составляя короткое письмо в Мантую. Нужно было предупредить о собственном приезде, тем более, если ехать не одному. Сложность заключалась лишь в том, что нужно было составить письмо так, чтобы подчеркнуть, насколько Валентин нуждался в содействии, но не пускаться в объяснение всех безумных событий последних дней. О таких вещах не рассказывают в письмах.
Составив, наконец, письмо, Валентин отправил его в Мантую, специально доплатив гонцу, чтобы тот доставил его как можно быстрее и лично в руки. Остаток дня юноша провел в размышлениях и сомнениях: никто не был обязан помогать ему в его затеях, тем более, в таких необдуманных и странных, он никогда не исключал вероятность отказа. И если ему все-таки откажут, придется разворачиваться, ехать обратно и искать другие способы помочь Ромео вернуться к жизни и желательно к жизни вне города под названием Верона.
Но сейчас уже было поздно что-либо менять, решение было принято, каким бы глупым и безрассудным оно ни казалось. Валентину давно надоело взвешивать каждый свой поступок, следить за каждым своим словом, отказывать себе в праве на ошибку. Может быть, именно сейчас и стоило делать глупости.
К тому же, он бы все равно уехал из Вероны в ближайшее время, пусть на несколько дней, а может быть, на месяц, или на год, или вовсе навсегда. Так почему бы не сделать это сегодня же вечером, увезя с собой и Ромео. Более того, если брать с собой наследника Монтекки, то тем более стоило выдвигаться сегодня же. Кто знает, что взбредет в безумную голову за целые сутки? Или кто успеет заметить в келье Лоренцо бывшего мертвеца и растрезвонить об этом на весь город. По этой же причине, ехать, похоже, придется в ночь. Впрочем, до Мантуи путь недолгий, и уже завтра вечером они с Ромео въедут в городские ворота. Если, конечно, все пройдет гладко.
Валентин собрал немного вещей, прихватил кое-что и для Ромео, еще пару раз обдумал собственное решение... Он пытался спать, но сон не шел. Воспаленный, уставший разум требовал отдыха, но отдых не приходил. Вместо него приходили размышления, смутные образы, тревога и только беспокойная утомительная дремота...
К вечеру Валентин уже был готов благодарить небеса за то, что солнце наконец-то вышло из зенита и стало медленно клониться к горизонту. Он взял собранные вещи, еще раз проверил, чтобы все было на месте, проверил, чтобы был второй теплый плащ для Ромео и отдал распоряжение слугам собрать в дорогу немного еды.
Здесь-то он и допустил оплошность. Через пару минут в покои постучала девочка-служанка и принесла аккуратно завернутую пищу, не очень много, но достаточно для суток пути, а следом за девочкой в спальню вошел герцог собственной персоной.
Валентин понимал, что не стоило уезжать без предупреждения. Более того, он прекрасно понимал, что герцог не одобрит "дезертирства" в такое шаткое для Вероны время. Потому он рассчитывал передать предупреждение со слугами и покинуть город прежде, чем Эскал успеет как-либо ему помешать. Валентин мог сколько угодно откладывать собственный отъезд, убеждая себя, что дядя нуждается в его помощи, но пора было признать, что оставаться в городе было выше его сил, а, бродя призраком по улицам и проникаясь ненавистью к городу, он все равно ничем герцогу не помогал.
Однако тот, очевидно, не разделял этой точки зрения.
Поэтому, когда полтора часа спустя его племянник вылетел из дома, распугивая слуг, оный племянник находился далеко не в лучшем расположении духа. Валентина буквально потряхивало от злости, но прежде чем отправиться в келью Лоренцо, пришлось взять себя в руки. Не стоило святому отцу знать, что герцог, если смотреть правде в глаза, попросту запретил племяннику покидать город. Пусть уж он  лучше узнает об этом позже. А может быть, и не узнает вообще. В конце концов, это были не городские дела, это должно было остаться в кругу семьи. Маленькой семьи из двух человек.
Добравшись до кельи Лоренцо, Валентин почти уже сумел успокоиться. Он просто старался не думать о пережитом скандале и полностью сосредоточиться на том, как он будет объясняться с Лоренцо.
- Доброго вечера, святой отец, - произнес юноша, входя в жилище монаха, - Простите, что так поздно. Нужно было хорошенько все обдумать.
- Обдумать что, мальчик мой? - встревоженно спросил священник, не менее встревоженно глядя на дорожный плащ Валентина и еще один у него в руках.
- Я хочу увезти Ромео из города, - вполголоса сообщил он, оглядывая келью в поисках самого Ромео. Тот сидел за столом и безжизненно смотрел на горящую на столе свечу.
- Но зачем, ради всего святого? - прошептал Лоренцо, тоже оглядываясь на юного Монтекки.
- Подумайте сами, отец. Этот город уже никогда не станет для него домом. А жители Вероны вряд ли смогут принять восставшего из мертвых. Даже его собственная семья. Рано или поздно, этот город убьет его снова, - Валентин говорил спокойно, но совершенно серьезно, хотя от собственных слов у него бежали мурашки по спине.
- Но... Куда же ты хочешь отвезти его? - удивился монах.
- В Мантую. В Мантуе у меня есть хороший друг, он сможет приютить Ромео на некоторое время, - "Если, конечно, согласится..."- А после мы найдем для Ромео дом и занятие, чтобы отвлечься от тяжелых воспоминаний.
Валентин понимал, что план был, мягко говоря, неубедительный. Если не сказать глупый и абсурдный. Дом? Занятие, которое поможет ему забыться? Существует ли в мире занятие способное исцелить человеческую душу, прошедшую через ад на земле? Но Ромео нельзя было оставлять в Вероне, Верона точно сведет юношу с ума. Да она уже свела...
Святой отец на время замолчал, обдумывая услышанное. Больше всего Валентин сейчас опасался, что священник начнет переубеждать его и доказывать, что Ромео непременно должен остаться в Вероне.
Однако отец Лоренцо тяжело вздохнул, перекрестился, прочитал себе под нос короткую молитву и произнес:
- Не знаю, что навело тебя на подобные мысли, сын мой, но, боюсь, что я вынужден отпустить вас. Признаться, я и сам думал о том, что Ромео мог бы пожить в монастыре в одном из соседних городов. Подожди немного, я отправлю с тобой письмо в Мантую. Если ты не сможешь помочь Ромео, то пусть ему поможет Господь. Я напишу братьям в местном монастыре, чтобы они указали ему путь.
- Хорошо, святой отец, - Валентин понимал, что это было мудрое решение. Но все-таки надеялся, что для Ромео еще оставался шанс вновь обрести себя в этом мире, не хороня себя за стенами монастыря.
Пока отец Лоренцо писал и сушил письмо, он осторожно приблизился к Ромео и постарался осторожно объяснить ему, куда и зачем они поедут. Но по тому невозможно было даже с уверенностью сказать, слышал ли он хоть слово. Однако же, когда пришло время отправляться в путь, Монтекки, как во сне, поднялся из-за стола и послушно накинул протянутый ему дорожный плащ. Своих вещей у него не осталось.
Лоренцо отдал Валентину письмо, которое тот спрятал в дорожную сумку, и, когда оба юноши уже были готовы покинуть келью монаха, осторожно вложил в руку племянника герцога небольшой бутылек, по размеру удобно размещавшийся в ладони, и тихо проговорил:
- Это настойка из трав, она поможет Ромео уснуть. Достаточно трех капель в стакан с водой.
- Спасибо, святой отец, - ответил Валентин, и осторожно подтолкнул Ромео, в нерешительности замерщего на пороге.
- Ступайте. Да хранит вас Господь.
"Да... Господь-то нас хранит... Вот только не от тех бед, от которых хотелось бы..." - рассеянно подумал юноша, переступая порог кельи.

Как и ожидалось, дорога заняла всю ночь и практически весь следующий день. Иногда они останавливались, чтобы отдохнуть или поесть. Валентин не чувствовал голода, но старался следить за тем, чтобы и Ромео не приходилось голодать. Впрочем, Монтекки тоже не демонстрировал зверского аппетита и лишь иногда неохотно жевал предложенную пищу. Не проявлял он и желания поспать, хотя дорога утомляла. Молчание Ромео и его полное безразличие к происходящему вокруг пугало Валентина, и он опасался, как бы юному Монтекки не стало плохо (можно подумать, ему в принципе было хорошо). Сам же Валентин так сосредоточился на дороге и на обдумывании своего решения, что, казалось, даже перестал чувствовать усталость.
Всю ночь и весь день небо было затянуто тучами. Воздух был спертый, а налитые свинцом облака, казалось, вот-вот обрушатся на голову словно небесная кара. К вечеру эта кара все-таки настигла двух путников, приближающихся к Мантуе. С небес хлынули потоки дождя, в которых, казалось, можно было утонуть. Не спасал даже плотный дорожный плащ. С волос, с одежды, с грив коней текло ручьями. Ромео, похоже, совсем замерз, да и сам Валентин чувствовал себя не слишком комфортно.
Потому, когда впереди появились городские ворота, а следом и небольшой знакомый особняк, юноша вздохнул с облегчением.
"Что ж, по крайней мере, он точно не выгонит нас обратно под дождь", - мрачно усмехнулся он себе под нос.
Валентин спешился, взбежал на невысокое крыльцо и решительно постучал в дверь. Через какое-то время дверь неохотно приоткрылась, и открывший ее слуга вгляделся в стоящую на пороге мокрую фигуру.
- Аа, синьор Валентино! - воскликнул он, узнав юношу, - Проходите, - он открыл дверь шире.
- Добрый вечер, Франческо, - произнес Валентин. В доме было не так уж много слуг, а этого жизнерадостного мужчину было сложно не запомнить, - Я сегодня приехал с другом... И, кажется, он очень замерз, - добавил он, оглядываясь на съежившегося в седле Ромео.
- Это ничего, мы быстро его отогреем! - оптимистично воскликнул слуга, - Вы проходите, не стойте по дождем. И друга вашего зовите.
Валентин вернулся к Ромео и помог ему спуститься с лошади. Кажется, Монтекки срочно нужна была горячая ванна, парочка теплых одеял и хорошо бы, если не лекарь...
Он провел Ромео в дом. Тем временем из двери выскочил конюх и занялся лошадьми. В доме было тепло и, кажется, пахло ужином.
Франческо кликнул еще пару слуг, которые забрали у Валентина вещи, помогли юношам снять промокшие тяжелые плащи и принесли пару полотенец, чтобы хотя бы вытереть от воды лица и волосы.
- Я сейчас позову синьора, - пообещал Франческо, но не успел он сделать и пары шагов, как за его спиной раздалось насмешливое:
- Не нужно никого звать, я уже здесь.

0

13

Сон, такой спокойный, не наполненный образами. Сон, позволяющий измученному разуму и душе отдохнуть. Сколько он длился? Сколько, пока за эту тонкую грань не начали пробираться воспоминания? Сколько, пока эти проклятые воспоминания не заставили дрожать, не заставили метаться на жесткой кровати, куда священник уложил несчастного юношу. Лоренцо в тот же миг бросился к своему подопечному, потряс за плечи, заставляя проснуться. Что он видел во сне? Смерть друга? Или же убийство Тибальта? Священник хотел расспросить, но видя, каким ужасом наполнены глаза Ромео, не стал этого делать. Просто обнимал несчастного, пока дыхание не выравнялось, а пальцы уже не так судорожно сжимали рясу святого отца.
Прежде чем это случилось наследник Монтекки проспал почти весь день. Все это время брат Лоренцо почти не выходил из кельи, наблюдая за спящим юношей. Как же так получилось, что Ромео был жив? Когда их с Джульеттой нашли в склепе, они оба были мертвы. Да, в руке Монтекки сжимал пустую склянку, так что легко было догадаться, что по жестокой насмешке Судьбы, наследник клана "синих" узнал о том, что его жена мертва и поспешил свести счеты с жизнью. Но только не стал это делать в Мантуе, а вернулся в Верону. И финал этой драмы произошел в семейном склепе Капулетти, где несчастный романтик выпил снадобье. Но стоило ему это сделать, как Джульетта очнулась ото сна. Как же сильно корил себя Лоренцо за то, что не успел. Каких-то несколько минут, задержавших его по пути в склеп стали роковыми.
"А раз яд, который принял Ромео оказался подделкой, то значит и история могла закончиться хорошо. Я бы укрыл Джульетту в своей келье и сейчас они были бы вместе", - однако Господь решил сделать иначе и теперь перед священником сидел лишь один Ромео, такой потерянный и будто пустой внутри. Да, почему-то хотелось сказать именно так. Сколько уже святой отец знал этого юношу, но никогда не видел его настолько уничтоженным. Никакая несчастная любовь не могла сравниться с этим. Юный Монтекки будто вернулся с того света, но это не было удачей. Быть может для него это было хуже адской бездны.
Когда вернулся Валентин, Ромео почти не заметил его появления. Да что уж там, он не заметил и как племянник герцога ушел из кельи. А теперь он снова был здесь. О чем-то говорил со святым отцом, потом подошел и к Монтекки.
"Мантуя?.." - на миг юный романтик поворачивает голову, встречается со взглядом светлых глаз. Зачем им в Мантую? Он уже был там. Да, был, когда его застигла эта ужасная новость. В этом проклятом городе Монтекки узнал, что его любимая мертва. Так странно, сейчас он даже не помнил, кто принес ему дурную весть. Просто слова и эти слова разбили его жизнь на части. Нет, не так чтобы она распалась на две половины, а именно разлетелась на осколки.
Мантуя... Однако Ромео не противится этому. Он не противится вообще ничему. Ему все равно, пусть Валентино везет его хоть на край света. Ромео лишь призрак, а призрак, как неупокоенная душа, может скитаться по всему миру. Спросить бы у этого юноши, зачем все это, зачем он так цепляется к наследнику Монтекки, но только говорить не хочется. Пусть, Монтекки продолжает быть безвольной куклой.
"Так странно... я будто повторяю свой путь. Снова в Мантую, но для чего теперь? Тогда у меня была надежда, теперь же..." - казалось, что сама погода отвечает на его слова. Пока они ехали, дождь лил не переставая. Может быть сам Господь был против того, чтобы они ехали в Мантую? Что если история повторится?
"В чем повторится? Она мертва... уже мертва..." - откинув голову назад, юноша позволяет холодным каплям бить себя в лицо. Ему все равно, что холодные струи заливаются под плащ. Чего ему бояться? Того что подхватит лихорадку и отдаст Богу душу? Да пусть и так.
Вот только, увы. непогода не смыла их. Ромео показалось, что не прошло и часа, как они оказались у какого-то дома. Как это странно, а ведь Монтекки действительно надеялся, что этот дождь просто прикончит его. И даже радовался тому, что начинает дрожать всем телом, чувствуя, что на нем и нитки сухой нет. Но, видимо и в этот раз Судьба решила не подпустить к нему смерть.
"Холодно... как же холодно..." - юный наследник жмурится, когда ему помогают спуститься с коня и вновь идет куда скажут. Зачем все это? Но сейчас ему так холодно, что и думать не хочется.

Иногда неожиданности могут быть очень приятными. Вот как, например, то письмо, которое Альдо получил сегодня. Такая неожиданная новая встреча с с Валентино. Так быстро, хотя он ждал этого не меньше чем через полгода. Но нет, что-то вдруг изменилось и вот он стоит на пороге, вымокший настолько, будто гости пришли не с улицы, а из реки вынырнули. А это навевало воспоминания, только лицо у друга в тот раз было еще более недовольное. Да только это того стоило!
- И что ты стоишь, Франческо? - слегка подтолкнув слугу в спину, Альдо вышел вперед. Да, как и было сказано в письме, Валентин привез с собой друга и друг это, похоже, настолько озяб от дождя, что казался каким-то неживым.
"Вот же бедолага..." - когда Франческо занялся тем, чтобы дать гостям уже заготовленные полотенца(хоть так на первый момент согреть несчастных), хозяин дома улыбнулся шире и подошел к Валентино.
- Вы задержались, я уже думал за вами гонцов отправлять, - проговорил он, положив руки на плечи друга.
"Холодный какой. Сколько же они ехали под таким проливным дождем?"

0

14

При виде довольной ухмылки, мелькнувшей за плечом Франческо, Валентин и сам не смог сдержать легкой улыбки. Казалось, за время, проведенное в Вероне, а особенно за последнюю неделю, растянувшуюся в вечность, мышцы лица забыли, как в принципе можно улыбаться. А душа стала забывать, что такое улыбка искренняя, радостная и теплая.
- Добрый вечер, Альдо, - успел негромко, но тепло обронить юноша, прежде чем на него вслед за Ромео налетели слуги с попытками просушить полотенцами то, что еще можно было просушить. Валентина раздражала эта суета и мельтешение, неосторожные жесты, поэтому он словно бы между делом выхватил у слуги из рук полотенце и самостоятельно промокнул волосы, свившиеся от воды в тугие завитки. Впрочем, он все равно не чувствовал себя промокшим. То ли плащ все-таки спас, то ли от усталости юноша уже вообще переставал что-либо чувствовать.
А вот Ромео полотенцем было явно не спасти. У него текло с волос, одежда насквозь промокла, Монтекки колотила мелкая дрожь.
"Странно," - отметил про себя племянник герцога, - "Тот плащ ничем не хуже..."
В три быстрых шага Альдо пролетел разделявшее их расстояние и положил руки Валентину на плечи. Как всегда, жизнерадостен, стремителен и совершенно бесцеремонен. Впрочем, чего ему стесняться в собственном доме и какие церемонии могут быть между людьми, которые так давно знакомы. Тем не менее, в первую секунду юноша невольно напрягся, отвыкший от того, чтобы его хватали за плечи, за руки, чтобы к нему вообще прикасались больше необходимого. Однако напряжение быстро ушло, гонимое волевым усилием. Словно бы Альдо "было можно". Такие вольности в отношении Валентина в принципе могли себе позволить только два человека в его жизни: Альдо и Меркуцио. От остальных же Валентин всегда старался как можно быстрее отстраниться, но эти двое как-то сумели пробраться через эту "защиту". Альдо - осторожностью, Меркуцио - видимо, беспардонностью.
А теперь эта "привилегия" осталась только за одним из них. Впрочем, он и так никогда не злоупотреблял ею и всегда знал, когда стоило остановиться. В отличие от Меркуцио, которого не слишком волновало мнение брата о его привычках в большинстве разговоров: хлопнуть по плечу, схватить за локоть, приобнять за плечи, повиснуть на человеке...
"Нет, не сейчас," - приказал себе Валентин, когда мысли стремительно потекли в сторону воспоминаний о брате, - "Это осталось там. Не здесь. Не сейчас. Хватит."
- Напротив, мы добрались на удивление быстро. Особенно учитывая эту катастрофу на улице, - "и состояние Ромео...". Юноша коротко улыбнулся, пытаясь не выдать мрачных мыслей и отчаянно гоня их от себя прочь. Взглянув на хозяина дома и вдруг осознав, каковы будут его дальнейшие действия, Валентин вскинул руку, в которой держал влажное полотенце, и уперся ею в грудь Альдо, вручая ему таким образом предмет обихода. Бросил короткий взгляд на Ромео, затем снова на Альдо.
- Это Ромео, - представил он друга брата, - Я писал тебе о нем в письме, - он мягко отступил на шаг в сторону Монтекки, - Похоже, он совсем промок, думаю, ему нужна ванна. Прости, что приехали так неожиданно, - добавил он тише, понимая, что неожиданный визит и необходимость отогревать незваного гостя могли доставить неудобства хозяину дома.

Отредактировано Valentino della Scalla (23-04-2016 20:12:40)

0

15

- Вот, давайте Ваш плащ, синьор, - слуга, которого назвали Францеско, вовсю кружил вокруг Ромео, помогая тому снять мокрый плащ. В первый момент наследник Монтекки попытался вцепиться в мокрую ткань, чтобы не отдавать его слуге, но, видимо, пальцы настолько закоченели, что фокус не удался. Только и оставалось, что проводить слугу взглядом и теперь уже обнять себя за плечи. Да, верх одежды и, судя по всему, рубашка под ним, тоже вымокли. Пусть в доме и было тепло, но все равно юноша чувствовал, как его начинает бить дрожь.
- Ничего, мы Вас быстро согреем, - однако, очень скоро, на плечи ему накинули теплое одеяло, в которое, как-то неосознанно, Монтекки закутался сильнее. Было желание вообще его еще и на голову накинуть и спрятаться ото всех. Слишком много внимания к его скромной персоне. Слишком много внимания, которого быть не должно. Кто он такой теперь? Ранее до этого был изгнанником из Вероны, теперь еще и пережившим собственную смерть. Теперь, действительно, Ромео был потерян для этого мира.
Не заметить этого Альдо не мог. Что же за странного друга привел Валентин с собой? Молчаливый и какой-то печальный, и дело тут явно было не только в том, что путники ужасно вымокли и замерзли. Нет, было здесь что-то еще. Впрочем, хозяин дома решил не делать поспешных выводов. Как и на счет того, что при попытке притянуть друга ближе к себе, в грудь ему уперлось влажное полотенце, явно давая понять, что это лишнее.
"Хм..." - на губах вновь заиграла улыбка, но убрав руки, Альдо сделал шаг назад. Снова загадка? Что ж, он с ней после разберется. Сейчас нужно позаботиться о гостях, это было намного важнее.
- Рад Вас приветствовать у себя в доме, синьор Ромео, - теперь уже обратился ко второму гостю. Получив в ответ быстрый кивок (уже не плохо, хоть реагирует на окружающих), Альдо удовлетворенно улыбнулся. И взяв одеяло у так удачно появившегося рядом слуги, он накинул его на плечи Валентина, удобнее укутывая. - Не стоит извиняться, друг мой. К тому же, у меня уже все подготовлено. А теперь идемте со мной. Думаю, вам стоит немного поесть, прежде чем ванная будет готова.
И не дожидаясь ответ, повел гостей в соседнюю комнату. Не смотря на то, что когда точно они приедут никто не знал, Альдо постарался угадать со временем так, чтобы к их приезду был и ужин готов, а когда за окном еще и дождь полил, стоило задуматься о том, чтобы уже сейчас подготовить теплую воду.
В комнате, где был накрыт стол, Ромео, так и не снимая с себя одеяла, устроился на заботливо отодвинутом стуле. Вот только есть ему нисколько не хотелось. Лишняя забота, которая не нужна. По крайней мере ему точно не нужна. Да и, Монтекки просто понимал, что сейчас ему кусок в горло не полезет. Зачем Валентин привез его сюда? Лучше бы оставил там в склепе. Меньше проблем было бы.
- Как прошел путь из Вероны? - пока гости усаживались, Альдо решил продолжить беседу. - Было ли что-то интересное в дороге, кроме дождя, конечно, - он тихо усмехнулся. Может получится немного разговорить этих молчунов?

0

16

Альдо всегда отличался тем, что прекрасно понимал намеки. Во всяком случае, когда хотел понимать. Сейчас же он, похоже, осознал всю сложность ситуации и не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого он кинул только что обретенное влажное полотенце кому-то из слуг и продолжил болтать как ни в чем ни бывало. Валентина это более, чем устраивало. Отчасти эта болтовня его даже успокаивала.
Краем глаза юноша не переставал следить за Ромео. Он прекрасно понимал, что следи за Ромео, не следи, вряд ли что-то от этого изменится, но просто не мог перестать это делать. Состояние Монтекки было настолько неустойчивым, а вернее, настолько устойчиво плачевным, что Валентина не отпускала тревога и смутные дурные предчувствия, которым он не мог дать объяснения. И пока он хотя бы краем глаза замечал, что происходит с Ромео, у него создавалось обманчивое ощущение контроля над ситуацией. О том, что подобную "ситуацию" в принципе было невозможно контролировать, он предпочитал не задумываться. Это грозило немедленным наплывом паники, сомнениями в сделанном выборе и всепоглощающим чувством вины напополам с ощущением собственного невероятного идиотизма. Все эти чувства и так не отпускали юношу с того момента, как он привел Ромео в келью брата Лоренцо, и лишь усилились после решения увезти Монтекки в Мантую, но он отчаянно убеждал себя в их беспочвенности, и пока бедолага находился в поле зрения, убеждать себя получалось как-то лучше.
Ромео получил в свое распоряжение теплое одеяло, и честно закутался в него едва ли не с головой. Кивнул Альдо в ответ на приветствие. Это давало слабую надежду: по крайней мере он еще был способен отражать окружающий мир, ощущать тепло и холод, слышать обращенные в его адрес слова.
Сам же Валентин не чувствовал острой потребности в одеяле, но покорно принял этот жест заботы с усталой едва заметной улыбкой. Откажись он от одеяла, его, пожалуй, запеленали бы в этот "утеплитель", собственноручно или, если бы понадобилось, при помощи слуг, а затем заперли на всякий случай в хорошо протопленной комнате, предварительно положив (все еще завернутого и обездвиженного) под еще парочку одеял. Просто на всякий случай. Чтобы уж точно не смог противиться гостеприимству.
От этой мысли на губах мелькнула усмешка. Да, такая выходка была вполне в духе Альдо.
Он вообще временами был удивительно, а то и чрезмерно заботлив. Возможно, именно поэтому в этом небольшом особняке Валентин часто чувствовал себя спокойнее и легче, чем в огромном палаццо герцога. Здесь каждый мог почувствовать себя желанным и долгожданным гостем. Вот и сейчас оказалось, что неожиданный приезд это не неудобство, а "у меня уже все готово".
"И когда только успел..."
И действительно. Полотенца и одеяла явно были подготовлены заранее,а в столовой уже был частично накрыт ужин.
От вида еды Валентина замутило. Он понимал, что поесть стоило, но все его нутро противилось этому простому и естественному мероприятию. К тому же, юноша не мог не заметить, что на этот раз Ромео даже не притрагивался к еде. Если в пути он, пусть и без особого энтузиазма, но все-таки ел предложенную пищу, то теперь, сколько бы всего ни предлагали ему слуги, он оставался безразличен. Хотелось надеяться, что это лишь потому, что он сильно замерз и мог думать только о том, чтобы побыстрее согреться, но это добавляло беспокойства. И новых размышлений о том, зачем же Валентин его привез, на что он рассчитывал и что на самом деле собирался делать. Недопустимая глупость. В Вероне это все казалось таким понятным и очевидным, а решение таким простым и едва ли не идеальным. Но реальность предлагала другие условия, и в этих условиях он все больше и больше понимал, какую же глупость он совершил.
К счастью, Альдо не замечал этих мрачных настроений и в свойственной ему манере старался разрядить обстановку. Радостно улыбался, давая гостям понять, что их здесь ждали, задавал ничего не значащие вопросы, чтобы непринужденно разбить тишину. И это, пожалуй, было действительно лучшее, что он мог сейчас сделать.
Валентин взглянул на друга и произнес, изображая отчаянные попытки припомнить:
- Хммм... Что-то интересное... Кроме дождя... - он рассеянно провел пальцем по кромке нетронутого бокала вина. О да, дорога была чрезвычайно интересной. Тысяча переживаний, постоянное напряжение и еще эти безумные давящие облака над головой. Но это явно было не то, что хотел услышать Альдо. Или скорее не то, что ему стоило услышать.
- Боюсь, я вынужден тебя разочаровать, друг мой. В этот раз мы добирались на удивление спокойно и быстро, а путь был скучен и ничем не примечателен, - он бросил короткий взгляд на друга поверх кромки бокала, который рассеянно разглядывал все это время, и коротко улыбнулся, слегка виновато и словно бы извиняясь за то, что ему нечем развлечь хозяина дома этим вечером.

[AVA]http://s016.radikal.ru/i335/1604/86/1ef6d23671aa.jpg[/AVA]

Отредактировано Valentino della Scalla (25-04-2016 13:35:10)

0

17

- Вот как? А я слышал, что на дорогах опять становится опасно, особенно на дорогах в Верону. Да и, насколько я помню, не только на дорогах, но и в самом городе, - честно признаться, Альдо сейчас было намного интереснее другой вопрос. А точнее, два вопроса. И оба этих вопроса сидели перед ним, уставившись на свои тарелки, будто там ничего не было и быть не должно. Нет, конечно, можно было попытаться объяснить это тем, что после такого дождя гостям было не до еды и не до разговоров. Вот только, что-то подсказывало, что дело не только в этом. Впрочем, не "что-то", а очень явная причина.
"Когда Валентин есть не хочет, значит все совсем плохо. Сколько его знаю, а признак этот всегда явный. Даже замкнутость и нежелание говорить могут не значить ничего, а вот это..." - пока что Альдо оставалось лишь наблюдать на гостями. Да, Ромео он не знал совсем, но вот Валентин это совершенно другое дело.
- Может Вам лучше подогреть вина, синьор Ромео? - вопрос этот застал наследника Монтекки врасплох. Юноша вскинул голову и посмотрел на хозяина дома таким потерянным взглядом, будто спрашивал "Кто вы и что здесь делаете?". Потом осознание и на лицо будто тень набегает, после чего Монтекки опускает голову.
- Нет, благодарю, синьор, - Альдо даже брови приподнял. Ему то думалось, что гость и отвечать не будет, только головой мотнет, как уже делал до этого, да и вернется в мир своих мыслей. И мысли эти были очень безрадостными, если не сказать хуже. Но, что волновало еще сильнее так это то, что на лице Валентина играли почти что такие же эмоции. Разве что эта печаль была не настолько бездонной, в то время как его приятелю смотреть в глаза было страшно. Как было можно поддерживать беседу с теми, кто в эту беседу явно даже вступать не намеревался? Только Альдо это, как и всегда, не остановило. Да и нужно же было чем-то занять гостей, пока слуги не дали знать о том, что вода уже готова. Что же касается этих самых слуг, то они со всем усердием сейчас старались угодить гостям. Если еще не обращать внимание на то, что гостям, собственно, это было не нужно, все выглядело вполне сносно.
- Кстати, как там дела в Вероне, Валентин? - теперь обращаясь к другу, Альдо, тем не менее, продолжал время от времени поглядывать на Ромео. Быть может по той причине, что и сам заметил, какие обеспокоенные взгляды бросает на того племянник герцога. Беспокоится? Но о чем? Да, несчастный юноша все еще дрожал как осиновый лист, вцепившись в одеяло сильнее, будто желая слиться с ним. А потому, как только на пороге появился Францческо, хозяин первым делом позвал его.
- Готова ванная? Тогда быстрее веди туда синьора Ромео. Посмотри на него, он же будто насквозь промерз, - в ответ на эти слова, слуга только головой покачал. Оказавшись за спинкой стула, на котором сидел юноша, он без разговоров осторожно потянул его за плечи, заставляя подняться, понимая, что иначе тот не сдвинется с места. Большая вольность, но если синьор так озяб, что плохо понимает что вокруг него происходит, как иначе? Монтекки же только и оставалось, что бросить непонимающий взгляд на Валентино (который был здесь единственным, с кем наследник был знаком), но последовать за Франческо.
Все это время Альдо наблюдал за ними, и только дверь закрылась, покачал головой.
- Я смотрю, загадок стало еще больше, верно, Валентин? - поднявшись со своего места, он подошел к другу ближе, после чего устроился на стуле рядом с ним. - У тебя что-то случилось? - кончиками пальцев Альдо осторожно провел по виску Валентина, убирая со лба все еще мокрую прядь. - Рассказывай, - за время сколько они были знали друг друга, младший племянник Эскала должен был понять, либо он будет говорить, либо... а, впрочем, другого варианта быть не могло.

0

18

- Вот как? А я слышал, что на дорогах опять становится опасно, особенно на дорогах в Верону. Да и, насколько я помню, не только на дорогах, но и в самом городе.
Взгляд Валентина, до того рассеянный и погруженный в себя, стал жестче. То ли новости разлетаются так быстро, то ли друг сегодня поймал какую-то особо хорошую волну ясновидения. Как много он уже знает о событиях в Вероне? И как быстро летят слухи?
Однако не успел Валентин сформулировать вопрос, который помог бы осторожно узнать, что именно известно Альдо, так, чтобы не пришлось рассказывать обо всех последних событиях, как тот уже переключился на Ромео. Ничего, пускай. Возможно, Альдо сможет его расшевелить. По крайней мере, с Валентином этот фокус ему удавался на славу: рядом с другом юноша часто чувствовал себя более живым, спокойным и открытым. Последний в принципе отличался тем, что умел зажечь пусть слабенькую, но искру даже в самых холодных сердцах. Вот и от Ромео он добился казалось бы невозможного: Монтекки впервые за двое суток изрек что-то более членораздельное, чем "ммм", "ннн" и глухие "да" и "нет". Может быть, привезти его сюда было не так уж глупо?
Но об этом было слишком рано судить. То, что Ромео еще не утратил окончательно дар речи, не могло не радовать, однако Валентин не был бы Валентином, если бы от этого факта тут же распрощался со всеми сомнениями, переживаниями и опасениями. Как говорится, "не делите шкуру не убитого медведя" - одна фраза еще не означала, что наследник Монтекки начал приходить в себя. Более того, сейчас ко всему прочему добавлялся факт того, что Ромео явно промерз до костей и все еще заметно дрожал, кутаясь в одеяло. Кто знает, чем могло обернуться это "приключение" для здоровья Монтекки?
Альдо же все продолжал как-то подозрительно клонить в сторону Вероны. Казалось бы, будничный вопрос, естественный, если вы не виделись пару месяцев, вот только отвечать на него не хотелось. Поэтому, когда на пороге столовой появился Франческо и сообщил, что ванна была готова, юноша "выдохнул" дважды: во-первых, Ромео наконец-то отогреют и, возможно, тогда причин для беспокойства станет меньше, а во-вторых, появление Франческо избавило Валентина от необходимости отвечать на неудобный вопрос. Казалось бы, избавило.
Но стоило слуге с Ромео покинуть комнату, как Альдо немедленно сорвался с места, словно бы все это время только того и ждал, а Валентину оставалось только проследить глазами за перемещениями друга.
Юноша моргнул, когда к лицу потянулась рука, но не стал отстраняться. Он осторожно коснулся запястья Альдо и устало, немного вымученно улыбнулся:
- Загадок? Я давно перестал тебе их загадывать, - он задумался на долю секунды и произнес устало, но мягко, - Что мне тебе рассказать?
Он понимал, что ему придется как минимум объяснить присутствие в доме Ромео и, скорее всего, настоящую причину состояния Монтекки тоже. Но Валентин совершенно не хотел говорить о том, что же происходило у него самого. Не говорить, не вспоминать, не думать. Верона осталась далеко, в прошлом дне, а может быть, и в прошлой жизни. А сейчас было теплое запястье под холодными пальцами, тепло сползающего с плеч одеяла и человек, с которым не нужно было играть в сложные игры, с которым можно было просто быть собой, просто быть.

0

19

Немного забавно было это слышать - "Давно перестал загадывать загадки". Быть может и так, но то, что племянник герцога Вероны приехал так неожиданно и так быстро, и было той самой загадкой, на которую у Альдо пока не было ответа. Или же не настолько хорошо он еще успел узнать своего друга, чтобы не понимать, что у юноши что-то случилось.
- Кто такой синьор Ромео? Что заставило вас нанести этот неожиданный визит? Всегда ли твой приятель такой нелюдимый или же на это есть причина? Много что можешь рассказать, друг мой, - голос Альдо звучал немного приглушенно, сам же он не сводил взгляда с Валентина. - Я достаточно давно тебя знаю, чтобы заметить, что с тобой что-то не так, - пальцы вновь погладили по виску, но теперь уже с другой стороны, после чего скользнули по щеке. - Ты не съел ничего, но даже не пытайся мне говорить, что просто не голоден. Вы проделали долгий путь, к тому же под дождем, но ты ни к чему даже не притронулся. А я помню, что с тобой такое бывает, когда кошки на душе скребут.
Казалось бы, за то время сколько они знали друг друга, это прикосновение было не первым. Но как же редко Валентин позволял себе подобное. Коснуться сам или же ответить на прикосновение, но не сжавшись, стремясь отстраниться, а наоборот подавшись навстречу.  А потому, каждое из них было как жест показывающий доверие. Не дожидаясь ответа или какого-то разрешения, Альдо перехватил руку юноши, переплетая пальцы.
- Что у вас случилось в Вероне? - то, что младший делла Скалла до этого напрягся, услышав такой, казалось бы, простой вопрос, от внимания не ушло. Валентин не хотел говорить об этом, а точнее, не хотел говорить об этом при Ромео. И разве это не загадка? Все было завязано на этом странном печальном синьоре.
"Уж не спас ли его Валентин от какой-то беды? Я бы даже подумал, что он бежит откуда-то. Только не похож этот юноша на преступника" - откуда появился такой вывод сложно было сказать. Чужая душа, как известно, те еще потемки. А тем более, когда видишь человека в первый раз. Так же было и с Валентином при первой встрече. Каким он был закрытым для всех. Впрочем, он таким и оставался. Только не для Альдо. Правдами и неправдами ему удалось пробить эту защиту, добиться того, чтобы этот юноша доверился ему.
"Как только Валентин постоянно держит это все в себе, ума не приложу. Так же можно и рассудком тронуться", - а потому, разговорить его было чем-то вроде долга. Потому что нельзя это так оставлять. Юноша и так всегда был безумно скован и погружен в себя. А как известно, если держать все это в себе, все эти переживания и тревоги, это однажды найдет выход, но только обернуться это может еще хуже.
- Ну же, - теперь уже ладонь Валентина была в плену обеих рук Альдо. Какими же холодными были пальцы юноши, что хотелось согреть их, прижимая к себе - Расскажи мне. Ты же знаешь, что я всегда готов тебя выслушать.
"А там уже будем вместе решать, как и что делать..."

0

20

Вопросы посыпались градом. На долю секунды Валентину даже показалось, что он забыл, как это бывает. Альдо никогда не любил недосказанности, всегда пытался вытащить из него ту максимальную степень честности, на какую он только был способен. Иногда он делал это довольно глупо, слишком открыто и так прямолинейно, что уйти от ответа не составляло труда, но временами именно эта прямота обезоруживала первым же вопросом и не оставляла выбора. Этим Альдо и удивил его в их первую встречу: никто до него и не пытался так прямолинейно и бесхитростно просто задавать вопросы. Задавать с искренним интересом и любопытством и словно бы не предполагая отказа в ответе.
Вот и сейчас Альдо просто начал сыпать вопросами, в которых звучало любопытство, нетерпение и... тревога. Валентин прекрасно слышал ее за приглушенным голосом, за количеством заданных вопросов, видел ее во взгляде, не отрывающимся от него ни на секунду. Но не знал, как эту тревогу успокоить. Он действительно мог много рассказать. Но попросту не хотел. И дело было вовсе не в друге, дело было в самом Валентине. Чтобы рассказать, придется вспомнить, придется снова пройти через все это. И он не был к этому готов.
Но и врать не хотелось. В его жизни и без того было слишком много секретов, недомолвок, недосказанности. Иногда их казалось так много, что они резали сердце сильнее самого откровенного вранья, и сейчас было не время умножать их количество.
А Альдо все продолжал, шел огнем и мечом и с каждым новым словом легко разрушал очередной шанс что-либо скрыть, о чем-либо умолчать, убедить, что все не так плохо, как ему показалось. Шел, пока не оставил Валентину ни одной лазейки, пока не коснулся щеки и юноша не потянулся вслед за прикосновением и пока его зрачки не расширились от простой и краткой констатации факта.
Он мог бы сколько угодно пытаться доказать другу, что причиной его состояния была долгая дорога и стихийное бедствие, но все его невнятные аргументы разбивались об один лишь только факт: они были слишком долго знакомы, а Альдо слишком хорошо умел наблюдать. Отсутствие аппетита было, пожалуй, едва ли не единственным из того, что Валентин не мог скрыть, однако до сих пор он и не думал, что это было так заметно. Может быть, Альдо был единственным, кто заметил эту закономерность, но теперь у юноши попросту не было выбора. В этой словесной дуэли, не успевшей даже начаться, у него сразу не осталось ни шпаги, ни кинжала в сапоге, чтобы отразить выверенный выпад.
Юноша тихо вздохнул, чуть сжал теплые пальцы Альдо и тихо проговорил, глядя ему в глаза:
- Ромео - лучший друг моего брата, - он замолчал, не зная, что же именно стоит рассказать, и не зная, с чего начать. Событий было так много, все завернулось в такую сложную спираль. А Альдо лишь молчал и жадно ждал продолжения. На долю секунды, Валентин прикрыл глаза, прикусил губу, но в следующий момент снова посмотрел другу в глаза и продолжил:
- Герцог изгнал его из города. Несколько дней назад была дуэль, - горло сдавило, юноша сглотнул и продолжил, - Ромео убил человека из семьи Капулетти. Я не знаю, что они не поделили, - ложь больно резанула по самому глубинному и внутреннему, но рассказывать, что Ромео    на самом деле мстил за Меркуцио было бы еще больнее, - Видимо, это было что-то серьезное. Ромео никогда не был убийцей, наоборот... - не думать, отстраниться, - Наоборот всегда отговаривал друзей от драк, - он не знал, насколько это было убедительно, насколько все сказанное давало ответы на вопросы Альдо, но просто не мог дальше продолжать, - Он не останется здесь надолго, не беспокойся. Я найду ему жилье.
Юноша сильнее сжал руку Альдо, вслушался в ощущения, в тепло чужого тела, в заботу прикосновения и прикрыл глаза на долю секунды, стараясь думать только об этом ощущении, гоня от себя воспоминания о последних днях в Вероне.

Отредактировано Valentino della Scalla (02-05-2016 13:54:15)

0

21

"Друг брата. Ввязался в неприятности. И теперь изгнан", - Альдо слегка нахмурил брови, слушая друга и стараясь выстроить логическую цепочку в голове из этих событий. Что ж, то что Ромео в бегах, а тем более после убийства, объясняет и его потерянный вид, и тоску в глазах. Мало кому захочется вот так вот сорваться из родных мест и бежать куда глаза глядят, скрываясь от неминуемой гибели. А тем более, если бедный юноша никогда не был тем, кто добровольно ввязывался в драки. А уж тем более не тем, кто способен на убийство. По крайней мере, Альдо показалось именно так. Знать бы тогда еще причину, по которой он пошел на это, но, видимо, об этом мог рассказать только сам несчастный юноша. Вот только не сейчас. Пусть хотя бы отдохнет немного, а Альдо не будет до поры до времени мучить его этими вопросами. Или же будет делать этого совсем, давая возможность Ромео рассказать, если того захочется.
- Хмм... это многое объясняет... - тихо проговорил он, облокотившись на стол, продолжая слушать друга. Как-то неосознанно, простым и привычным жестом, Альдо подтянул его руку ближе, продолжая поглаживать, стараясь согреть холодные пальцы. - И это ты не беспокойся, я позволю ему жить здесь столько, сколько понадобится. Хотя бы до тех пор, пока он в себя не придет, - убрав одну свою руку, он склонил голову, прижимаясь щекой к пальцам друга. - Как отнеслись в Вероне ко всему этому? А что его родители? Что они думают об этом?
Был какой-то один факт, не дававший Альдо покоя. Вопрос, который стоило задать, но в то же время что-то будто останавливало от него. Кое-что очень важное в этой истории. Очередная недомолвка Валентина. Если это друг его брата, то почему Меркуцио не занимается тем, чтобы помочь ему? Или же это убийство как-то разделило двух друзей? Насколько Альдо помнил из рассказов младшего племянника герцога, Меркуцио всегда был просто горой за своих друзей. Временами даже слишком и затевал драки, чтобы помочь им, совершенно не нужные в тот момент. А теперь, получается, Судьба одного из его лучших друзей ложится на плечи Валентина, который, если вспомнить, не особо то и дружил с троицей из Вероны. Но тот промолчал про этот факт по какой-то своей причине. Хотелось найти этой причине оправдание, потому что, что тут говорить, у младшего делла Скалла был такой несчастный вид, что не хотелось сейчас дергать его лишними вопросами. Альдо и так видел, как сильно тот нервничает, рассказывая про Ромео
- И ты решил помочь ему? Как это благородно, друг мой, - улыбнувшись шире, он вновь протянул руку, поглаживая Валентина по щеке, всматриваясь во взгляд его грустных глаз. Впрочем, взгляд этот был не просто грустный. Да, Альдо уже видел в них подобную бурю сомнений. Сколько бы тот не пытался что-то скрыть, а такую перемену различать получалось. Какие-то неуловимые жесты, что-то, что другие не могли заметить, но что Альдо научился понимать и, даже был горд этим.
- Уверен, что не хочешь ничего поесть? - ответ на этот вопрос бы очевиден, но все равно, как говорится, надежда умирает последней.

0

22

Чему Валентин действительно хорошо научился в своей жизни, так это контролировать себя. Себя, свои эмоции и мысли. Временами только это и помогало не спятить, не утонуть в растущей буре. Например, сейчас. Юноша сосредоточился на ощущениях в руках и старался не думать ни о чем другом. Пока ладонь медленно согревалась в переплетении горячих пальцев, все было поправимо. Если он здесь, если его принимают со всеми его ошибками, недомолвками и сомнениями, "загадками" и незнакомцами в дождливую ночь, то что еще было нужно? К тому же, Альдо согласился помочь. Во всяком случае, согласился приютить Ромео так долго, как только это понадобится. Другое дело, что он не подозревал, насколько это может затянуться... Но как рассказать ему то, чего Валентин сам до конца не понимал?
- Боюсь, в себя он придет еще нескоро, - вздохнул юноша, осторожно касаясь щеки Альдо и чуть проводя по ней пальцами, коротким, едва уловимым жестом, - В Вероне беспорядки, - он грустно усмехнулся, - Впрочем, как и всегда. А родители Ромео... Что должны чувствовать родители, когда их единственный сын и наследник становится преступником и герцог приказывает ему покинуть город? - он едва заметно повел плечами: то ли разминая затекающую после долгой езды спину, то ли выражая сомнение.
"И что должны они чувствовать, если их сын раньше срока составил компанию предкам в семейном склепе?"
Недомолвки, опять недомолвки. Умолчав об одном, неизменно умалчиваешь о другом. Расскажи, что Ромео считают мертвым, а встретились они на кладбище, придется объяснять, что там забыл сам Валентин, а значит, и рассказывать, что именно "не поделили" Ромео и Тибальт. Черт, и как только это произошло, что заставило этого проклятого Капулетти взяться за оружие? Чертовы вопросы. Вопросы, неясности, смерти, недомолвки и откровенное вранье.
Почему даже с Альдо он не может говорить без тайн, без лжи, без осознанных упущений? Ведь если Валентин не может говорить о чем-то с ним, то с кем тогда может? Пожалуй, ни с кем.
Он открыл было рот, чтобы выложить все как оно было, чтобы рассказать все то, что он знал, о чем догадывался, что мог или не мог понять. И горло тут же сдавило словно удавкой, легкие сжало, сердце заколотилось где-то в горле. И вместо того, чтобы начать говорить, он долго выдохнул, прикрыл глаза на долю секунды и попытался успокоить поднимающуюся внутри волну.
- И ты решил помочь ему? Как это благородно, друг мой.
Оброненная фраза резанула по живому. Конечно, Альдо не мог знать, что "спасение" Ромео уж точно нельзя было назвать жестом благородства, да и "спасением" как таковым это не являлось. Не мог он знать и обо всех тех сомнениях, которые огромными волнами захлестывали Валентина, когда тот думал о дальнейшей судьбе юного Монтекки, о последствиях своего поступка и о правильности своего выбора. Но что можно было ответить? Что ответить, если сказать правду кажется попросту невозможным? В этот момент он ненавидел себя за это молчание.
Юноша дернулся, отстраняясь от протянутой к щеке руки и прикрывая глаза, чтобы не видеть этого пронзительного взгляда, словно пытающегося вытащить правду из самых глубин сознания.
- Спасибо. Я правда не голоден, - тихо проговорил он, преодолевая ком в горле и отворачиваясь от Альдо, одаряя мрачным взглядом столовые приборы.
Он прекрасно понимал, что этим неосознанным движением спровоцировал новую волну вопросов, новый всплеск беспокойства и новые попытки заставить его говорить, и от этого только больше раздражался. В конце концов, если уж решил молчать, будь добр действительно молчать и сделай вид, что все действительно в порядке. Но с Альдо не получалось играть в эти игры по правилам. Больше не получалось.

0

23

"И снова ни одного ответа," - Альдо даже головой слегка покачал. Нет, теперь это не было подозрением - он был точно уверен, что Валентин не хочет говорить о том, что произошло в Вероне. Переводил вопрос на другую тему, умалчивал или же отвечал как-то неоднозначно. А потом еще говорил, что у него нет никаких секретов перед другом. Впрочем, так оно и было, и только это успокаивало Альдо, давая понять, что все ответы будут позже, что сейчас бедный юноша слишком устал и слишком сильно его волнуют все эти проблемы. Нет, пусть и полная история Ромео не вырисовывалась в голове, но было очевидно, что Валентин возложил на себя ответственность за Ромео и, что еще более очевидно, ноша эта казалась ему непосильно, но только и сдаваться он не собирался.
"Тогда я тем более должен узнать обо всем. Нет, не для того, чтобы без спроса лезть к нему в душу, а чтобы помочь, чтобы разделить с ним эту ношу. Разве не знает он, что мне не все равно?.." - знает, прекрасно знает, но и не спешит делиться своими горестями.
- Могу представить, друг мой, - пальцы Валентина касаются щеки и на губах Альдо вновь появляется улыбка. Да только, видимо он рано расслабился. Еще пара слов и юный делла Скала словно вновь закрывается в своей раковине. Так странно, какие на этот раз слова задели его? Что заставило вот так опускаться взгляд и отстраняться будто от огня? Не только же предложение поесть? И с этим нужно было что-то делать. Но, для начала, все же помочь согреться после долгой дороги. Разговоры же могут и подождать.
- Все, хватит уже говорить, - однако, так и не отпуская руку друга, Альдо поднимается со своего стула и тянет за собой. - Пока ванная занята, тебе нужно, хотя бы, переодеться в сухую одежду и просушить волосы. А то точно подхватишь простуду или еще что похуже.
Может Валентин и не дрожал как осиновый лист, как это делал Ромео, но Альдо все еще помнил, что с него точно так же ручьями вода лилась, а значит нужно было это дело как можно быстрее исправить.
- Я в комнате все подготовил как тебе нравится. Как будто ты и не уезжал, - он тихо рассмеялся, продолжая вести друга за собой. Если так подумать, в "не уезжал" была доля правды. Сколько времени прошло с того дня как Валентин уехал? Всего-то меньше недели. И вот он уже вновь стоял на пороге дома, да еще и промокший до нитки и безумно несчастный, хоть и пытается это скрыть.
- Как там синьор Ромео? - поинтересовался хозяин дома у пробегавшей мимо служанки.
- Синьор Ромео почти закончил и мы уже поставили еще воды согреться, - отчиталась девушка и побежала дальше. Альдо же удовлетворенно кивнул и продолжил свой путь. Что ж, уже хорошо.
Уже в комнате, он без лишних слов накинул на голову друга сухое полотенце и аккуратно прошелся ладонями сверху. Высушить так сейчас едва ли получится, но так хоть будет не так зябко. К тому же, разве Валентин не простит ему такую вопиющую наглость и вторжение в личное пространство? Хотя, кто его будет спрашивать? Решив так, Альдо, не долго думая, начал осторожно сушить волосы друга, промакивая их полотенцем.
- Одежду можешь потом туда сложить, - между делом проговорил он, кивнув в сторону стула у стены. Что и где здесь находится Валентин и так прекрасно знал, но вдруг ему понадобится какая-то помощь?

0

24

- Могу представить...
Валентин бросил на друга короткий взгляд и тихо проговорил:
- Можешь? - рассеянно спросил он, - Я вот не могу...
Впрочем, вопрос остался без ответа. Да и нужен ли был этот ответ?
Альдо резко сменил стратегию. Непонятно было, чего он на самом деле добивался, но юноша быстро понял, что разговоры сейчас будут бесполезны и перешел к действиям. Впрочем, как всегда. Альдо напоминал непрерывно бегущую реку, с крутыми порогами и неожиданными поворотами. Он никогда не ждал, не тянул, временами не давал опомниться. Этот поток просто подхватывал то, что встречалось ему на пути. Что-то топил, что-то выбрасывал обратно на берег. Валентина же подхватил и понес по своему течению.
И в данный момент это течение направлялось куда-то в сторону спален, непрерывно "журча" и не давая опомниться. Валентину оставалось лишь послушно встать и идти следом. В доме было тепло, мокрая одежда уже даже начинала согреваться от температуры тела, но за шиворот действительно все еще назойливо стекали тонкие ручейки с волос, которые невозможно было просушить, проведя пару раз полотенцем. И хотя до сих пор юноша не обращал на это внимания, он понимал, что хозяин дома был прав. Вряд ли бы он, конечно, заболел просто от того, что промок, но во-первых, от заботы Альдо не было спасенья, а во-вторых, в его действиях был смысл.
Валентин рассеянно обернулся вслед служанке, хотел было сказать, что второй раз ванну можно было не наполнять, но не успел произнести и слова, как девушка уже умчалась, а его потянули дальше в направлении спальни.
В комнате действительно ничего не изменилось. И можно было подумать, что он и не уезжал отсюда. Можно было бы, если бы не это саднящее чувство и тяжесть в груди, которых совершенно точно не было, когда он приехал сюда неделю назад. Как бы он хотел так же непринужденно и спокойно просто ужинать в хорошей компании, говорить обо всем, не думать ни о чем, чувствовать себя живым, как и всегда в этом доме. Но в этот раз никак не получалось вынырнуть из собственных мыслей, мир упорно оставался где-то там за спиной. Не ощущалось ни голода, ни холода, ни прикосновений. Хотя не заметить и проигнорировать упавшее на глаза полотенце, заботливо накинутое Альдо, было сложно, как и его самого.
Валентин поймал мельтешащую перед глазами руку и хотел было остановить Альдо, сказать, что справится сам. Но так и замер, держа его за запястье и сам не понимая, что собирается сделать. Просто хотелось чувствовать прикосновение, чувствовать себя здесь и сейчас, перестать тонуть в событиях и мыслях.
- Да, спасибо, я знаю, - он чуть дернул уголком губ, обозначая улыбку, и медленно отпустил руку, осознав, что все равно не понимает до конца, что хотел сказать этим жестом.

Отредактировано Valentino della Scalla (15-05-2016 22:59:52)

0

25

"Что же с ним случилось за эти несколько дней? Такое ощущение, что мы не виделись несколько месяцев, и будто уезжал он не домой в Верону, а куда-то очень далеко, и очень долго скитался, в страданиях и лишения.  И что жизнь Валентина перевернулась в это время с ног на голову. Всего неделя и ощущение, что он просто в прежнее состояние вернулся, когда из него слово лишний раз приходилось клещами вытаскивать. Будто он мне не доверяет, хотя я и вижу, что это совсем не так", - да, Валентин продолжал отвечать какими-то односложными фразами, направленными, скорее, не для того, чтобы ответить, а лишь бы не молчать. Альдо только головой покачал, продолжая неспешно сушить другу волосы. Если младший племянник герцога думал, что его друг так просто сдастся, то, видимо, или забылся совсем и не помнит к кому приехал или головой где-то стукнулся.
"Нет, это едва ли, что он так думает, знает же меня", - он тихо усмехнулся, еще раз промокнув волосы полотенцем и, да, именно в этот момент почувствовал его руку на своей. Хочет остановить? Или Альдо увлекся и слишком сильно ерошит ему волосы?
И снова отстраненная фраза. Вот и что с ним делать? Хотя, что с ним делать, как раз вопросов не было. Все загадки были в том, что же такое скрывает Валентин, что так сильно пытается уйти в себя. Да-да, и это при Альдо, при котором уйти в себя было невозможно и его друг об этом прекрасно знал.
- Вот теперь совершенно другое дело, - стараниями Альдо,волосы уже не были настолько влажными, чтобы с них ручейки текли. - А то так можно и простуду подхватить или еще что похуже. - эти слова он проговорил чуть склонив голову и заглядывая через плечо Валентина. - Угораздило же вас в такой ливень попасть.
Быть может им стоило переждать где-то, но только зачем, когда в этом доме всегда могли позаботиться об озябших путниках?
"И все равно холодный", - не дожидаясь пока Валентин опять решит куда-то скрыться, Альдо обнял его со спины, сомкнув руки на талии и прижимая к себе. В этот момент его не волновало ни то, что его собственная одежда намокнет. Главное было желание согреть друга и, что еще важнее, показать, что тот в безопасности.
- Но я рад, что ты снова приехал, да еще и так быстро, - Альдо снова выглянул из-за плеча, даже не обращая внимание на то, что мокрые волосы немного щекочат щеку. Это было даже приятно. - А то уже начал думать, что герцог тебя долго не отпустит.
Помнится, Валентин как-то рассказывал, что ему удалось найти с дядей общий язык и что, иной раз кажется, что Эскал скорее младшего племянника сделает своим наследником, чем Меркуцио. Удачей это было или нет, но познакомиться со старшим братом друга, Альдо так и не удалось. Сам он в Верону не ездил (так уж получилось, все откладывал эту поездку на другое время из-за семейных дел), а приглашать брата в Мантую уже Валентин не особо спешил. Да и не удивительно - очень у натянутые были у братьев отношения. Но, все же, не смотря на это, Альдо хотел познакомиться с родственниками друга, по той простой причине, что хотелось узнать его еще и с этой стороны, увидеть окружение, в котором юноша провел детство. Да и, в конце концов, с родителями Альдо Валентин уже был знаком. И потому это было бы справедливо. Но, решать это мог только младший племянник герцога, потому его друг и не настаивал. Всему свое время, как ему всегда казалось.

0

26

Валентин мысленно обругал себя за необдуманный жест. Альдо знал его достаточно хорошо, чтобы не задавать глупых вопросов, но помимо прочего еще и очень хорошо умел считывать случайные жесты, скрытые за мимолетным движением эмоции. Впрочем, в этот раз он не стал реагировать, только стал осторожнее обращаться с волосами. Валентину было неловко перед другом, но, в конце концов, чему удивляться, чего смущаться... Кажется, Альдо и сам получал удовольствие от осторожного промакивания локонов. Юноше же была приятна такая забота.
- Вот теперь совершенно другое дело. А то так можно и простуду подхватить или еще что похуже, - раздалось над ухом, - Угораздило же вас в такой ливень попасть.
- Что поделать, погода непредсказуема в это время года... К тому же, кто знает, сколько бы длилась эта катастрофа, - рассеянно ответил Валентин. "А мне слишком не хотелось затягивать это путешествие." Но вслух он этого не произнес. Это вызвало бы новые вопросы.
"Какой же я идиот..." Он ведь знал, что придется объясняться. Знал. И казалось, что даже был к этому готов. Так почему он теперь не может проронить ни слова и не может даже поддержать совершенно посторонний разговор. И о чем! О погоде. И еще это дурацкое решение продолжать путь, несмотря на погоду. Так ли это было необходимо? Или это была всего лишь слабость, жалкая слабость, вызванная страхом и наивной верой в то, что здесь все будет лучше. И не только с Ромео. Как будто бы прибытие сюда могло автоматически решить все проблемы в жизни самого Валентина и отменить события прошедших дней. Но, похоже, оно лишь добавляло новых. Глупо, как же это было глупо.
И Ромео. Не стоило продолжать путь под дождем. Что если Ромео как раз и подхватит что-нибудь серьезное? Кто знает, в каком он сейчас состоянии. И если он заболеет и, не дай Бог, умрет, то зачем была вся эта афера. Хорош же наследник герцога, если не сумел сберечь хотя бы одну жизнь, не говоря уже о целом городе.
Из новой волны мрачных раздумий и не обнадеживающих прогнозов его выдернули руки, ловко обвившие за талию. В первый момент Валентин даже было растерялся, но секунду спустя осторожно накрыл руки своими и чуть откинулся назад, медленно и долго выдыхая. Хорошо. Пусть прибытие сюда не решало практически ни одной из этих невыносимых проблем, но находиться здесь было определенно лучше, чем в одиночестве в Вероне. Впрочем, здесь вообще было лучше, чем где бы то ни было.
Он осторожно прислонился щекой к щеке Альдо и прикрыл глаза, уходя от внешнего мира. Было тепло и почти даже спокойно. Пусть Альдо не мог решить ни одной его проблемы, но он был здесь, стоял за плечом, практически в буквальном смысле. И как бы говорил "ты не один, вместе мы справимся". За долгие годы Валентин так и не смог этого запомнить. Так и не научился вовремя вспоминать о том, что он мог приезжать сюда не только со своими радостями, но и со своими несчастьями. И Альдо раз за разом терпеливо ему об этом напоминал. И как только не надоедало...
- Я тоже рад, что приехал, - тихо проговорил юноша, не открывая глаз и прижимаясь щекой к щеке, - Хотя герцог действительно не хотел меня отпускать. Впрочем, неудивительно... Когда я уехал от тебя? Неделю назад? В Вероне беспорядки, и ему не на кого больше рассчитывать...
В этот момент его снова кольнуло чувство вины. Да, дядю можно было понять, да, он был бесконечно прав в своем запрете, а Валентин был бесконечно глуп и безответственен. Неблагодарен. Наверное, любой другой бы воспользовался ситуацией и непременно остался в городе, чтобы закрепить свои позиции перед герцогом. Но оставаться там было невыносимо. И пусть горит синим пламенем это чертово сомнительное наследство, эти обязанности, эти права, этот проклятый склочный городок...
- Синьор! Ой... Прощу прощения.
Валентин вздрогнул, распахнул глаза, невольно напрягся, чуть было не сделал шаг вперед. Стесняться слуг было глупо, но его всегда напрягало присутствие посторонних людей.

0

27

"А вот так и еще лучше", - казалось бы, всего лишь объятие. Да, довольно близкое, которым хотелось согреть, хотелось плотнее прижать к себе , хочет того тот, кого ты обнимаешь или нет. Альдо обычно было все равно, и Валентин уже должен был к этому привыкнуть. И он привык, и, более того, сейчас нельзя было не заметить, как юноша послушно откинулся в объятия, как его руки легли поверх рук друга. В такие моменты Альдо иногда казалось, что младшему делла Скала будто дышать становилось легче. Будто в этих объятиях он действительно чувствовал себя в безопасности. И вот это было то, что было безумно приятно.
- И что бы герцог сделал, чтобы тебя дома удержать? В темницу посадил? – он тихо усмехнулся, слегка прижимаясь  щекой к щеке Валентина. Вообще, кто знает, может правитель так и сделал бы, если бы племянник решил воспротивиться его воле. Другой разговор, зачем это Эскалу? Да, из всех разговоров с другом, когда тот рассказывал про свое общение дядей, сложилось впечатление, что герцог видит своим наследником скорее Валентина, чем Меркуцио, но сейчас-то к чему такие крайности? Или же правитель уже принял решение и хочет сделать младшего наследником в обход старшего? Или же Меркуцио снова что-то набедокурил так, что его как вариант уже и не рассматривают? Слишком много вопросов, которые может и следовало задать, но не когда Альдо чуть ли не кожей ощущал, как его друг напряжен. И что напряжение это вызвано именно какими-то сомнениями. Да, множеством разных сомнений.
Эти объятия могли длиться бесконечно, но вот в дверях появилась служанка и Альдо, с тихим вздохом разомкнул руки, отходя на шаг в сторону.
- Там… - служанка смущенно отвела взгляд, но продолжила говорить. – Синьор Ромео уже принял ванную, и мы собирались проводить его в гостевую комнату, – сейчас девушка думала о том, что, должно быть, была права, когда не хотела сообщать синьору об этом. Просто проводить гостя в спальню и все. А теперь еще и помешала господину.
- Да, конечно, спасибо, - улыбнувшись в ответ, Альдо приобнял друга за плечи и теперь уже снова повернулся к нему. – Идем, посмотрим, удалось ли отогреть несчастного, - после чего сам повел Валентина в сторону двери.

В теплой воде было хорошо. Она приятно согревала, так, что на какой-то момент Ромео даже прикрыл глаза от удовольствия. После долгого пути под дождем это тепло было будто одеяло, обволакивающее его и, пусть и медленно, но возвращающее к жизни. Если бы еще это тепло могло вернуть к жизни то, что умерло внутри. Так странно, но чем больше бедный Монтекки согревался, тем больше тяжелые мысли уходили куда-то далеко. Нет, они не исчезали совсем, но будто тускнели и становились какими-то незначительными. Прикрыв глаза, юноша просто погрузился в эти ощущения. Так уютно и спокойно. Казалось, откроет глаза и окажется у себя дома и все будет как прежде. Что Ромео все так же будет гулять по улицам родного города и мечтать о любви. Что так же рядом будут друзья, вечно упрекающие его в постоянной влюбленности, но такие бесконечно близкие и родные. О, как много Монтекки готов был отдать, чтобы так и было. Или, быть может, просто вернуться в те дни, и попытаться все исправить. Вот только … Господь не давал второго шанса тому, кто совершил такое страшное преступление как убийство. Только сейчас Ромео так разморило от приятного тепла, что он не противился тому, как ему помогли вылезти из воды, высушиться полотенцем и переодеться в сухую одежду. Даже когда повели куда-то. Должно быть только сейчас несчастный наследник понял, как же сильно устал. Оказавшись в какой-то комнате, Ромео послушно сел на кровать и сонно жмурясь смотрел по сторонам. От него еще что-то нужно?

0

28

- И что бы герцог сделал, чтобы тебя дома удержать? В темницу посадил?
Юноша слегка усмехнулся в ответ этому нелепому предположению, еще больше откидываясь в объятия, как бы принимая их. Да уж, как известно, в каждой шутке есть доля шутки. И, возможно, будь племянник герцога чуть менее расторопным и потребуйся ему чуть больше времени для отправки в дорогу, то сейчас он действительно сидел бы где-нибудь... Ну, может быть, и не в мокрой гнилой темнице, но уж точно не в теплых объятиях Альдо. Хотя может быть и в темнице... Дядюшка весьма однозначно дал понять, насколько серьезна ситуация и как сильно разочаровывает его Валентин своим отъездом. И, может быть, в другой ситуации совесть не позволила бы юноше пойти против воли дяди, даже не из страха, а из сочувствия, но сейчас слишком многое вело его прочь из Вероны. И слишком много вопросов стоило обдумать вдалеке от всех этих безумных событий, диких улиц, подавленных людей. И тот факт, что теперь герцог может рассчитывать только на него, пожалуй, гнал юношу из города сильнее всего остального.
Однако ответить Валентин не успел. В комнату вбежала служанка и неловко замерла на пороге, стыдливо отводя глаза.
"Ах да..."
Руки разомкнулись и юноша сделал шаг вперед. Иногда наличие в доме слуг раздражало, хотя без них, конечно, было бы не управиться. Впрочем да, расслабляться было рано. Нужно было еще убедиться, что Ромео действительно пришел в себя. Да и вообще посмотреть на его состояние. Альдо, надо полагать, разделял это мнение. Во всяком случае, среагировал он гораздо быстрее: в привычной ему стремительной манере быстро схватил Валентина и направился вместе с ним, видимо, в комнату, приготовленную для Ромео.
Последнего они нашли обессиленно сидящим на кровати и рассеянно оглядывающимся по сторонам. Нужно было признать, что выглядел он уже чуть лучше, чем после увлекательного путешествия под проливным дождем и даже, если глаза не обманывали Валентина, лучше, чем за все то время, что прошло с тех пор, как они столкнулись на кладбище. Это давало некоторую надежду. Хотя и не лишало юношу чувства абсолютной неуверенности, неизменно следующего за ним по пятам с того же момента.
Вот и сейчас он на долю секунды замер на пороге, не зная, зачем здесь понадобилось его присутствие. Ромео явно засыпал на ходу и это, надо сказать, было лучшее, что сейчас могло произойти с несчастным. Еще один день прожит, и, может быть, на утро еще небольшая толика боли уйдет из его воспаленного сознания. Слуги уже предусмотрительно готовили для гостя постель.
- Ромео?
Тот лишь рассеянно посмотрел в сторону звука, и Валентин даже не мог сказать, отобразил ли Монтекки его присутствие здесь.
- Ложись спать, - мягко произнес юноша и покинул комнату. А что еще тут можно было сделать? Слуги прекрасно позаботятся о том, чтобы устроить Ромео с комфортом, он засыпает на ходу, выглядит вроде бы живым... И вызывает огромное чувство растерянности. Все-таки как непривычно видеть друга брата таким. Как странно и непривычно вообще осознавать, как резко все изменилось и чем все это стало.
Валентин вернулся обратно в приготовленную для него комнату и обессиленно опустился на край кровати, проводя ладонями лицу словно в попытке стереть все предыдущие дни из своей головы и пряча лицо в ладонях. Казалось, что все остатки сил ушли на эти простые фразы и на это "убедиться, что с Ромео все в порядке", потому что хоть молодой Монтекки и выглядел лучше, ничерта было не в порядке, и он это прекрасно знал. Начинала болеть голова, а на плечи ложилось тяжелое одеяло усталости.

Отредактировано Valentino della Scalla (07-06-2016 09:12:48)

0

29

"Мм... да... Валентин..." - кажется, на какой-то момент наследник все же закрыл глаза и почти провалился в мир снов. Открыв глаза, когда услышал, что его зовут, он увидел младшего делла Скалла, и того молодого синьора, который, похоже, был здесь хозяином. Это еще раз напомнило, как далеко Монтекки был от родного дома, да и не знал уже, считать ли его родным. Мать, должно быть, считает его умершим, но, Ромео был рад этому. Пусть будет так. Быть может леди сможет пережить эту утрату. Сам же наследник не хотел даже думать о том, чтобы вернуться. Гори она огнем. А лучше если и он сам вместе с ней.
Кажется Ромео снова закрыл глаза и даже не заметил как сам улегся на кровать, просто проваливаясь в сон. В этот миг его не волновало уже даже то, что если его вдруг куда-то понесут или в дом ворвется стража, разыскивающая его, как убийцу. Но, какая стража? Ромео Монтекки мертв. Впрочем, так оно и было.

"Ну что, об этом синьоре можно не волноваться?" - не прошло и пары минут, как гость, как послушный ребенок, уже отправился в постель. Похоже, Франческо и другие слуги, хорошо позаботились о том, чтобы отогреть несчастного юношу. По крайней мере, теперь он хотя бы не дрожал крупной дрожью, да и сам не так сильно походил мертвеца в склепе. Альдо уже хотел сказать об этом и порадоваться, что гостю стало лучше, но Валентин как-то очень стремительно скрылся из комнаты. Как показалось хозяину дома, настолько стремительно, что он даже не успел перехватить друга или же попросить подождать его.
- Вот ты где! - очень скоро Альдо уже был в комнате, которую обычно занимал Валентин. В руках при этом, он держал небольшую миску с вишней. Да, сдаваться он не привык, и раз уж решил хоть немного накормить своего друга, то тому нужно было с этим смириться. Вот только зрелище Альдо застал еще более удручающее. Вот и попробовал бы после этого младший делла Скалла сказать, что у него ничего не случилось. Конечно, люди всегда так сидят закрыв лицо руками, когда у них все замечательно.
- Валентин?.. - подойдя ближе, Альдо опустился на колени рядом. При этом миску поставил на пол, втайне надеясь, что Валентин ее не пнет случайно. Или не случайно. - Валентин... - теперь уже позвал он, положив ладони на колени друга и придвигаясь ближе, пытаясь при этом заглянуть ему в лицо. - Может ты хоть немного поешь? Я так просто не отстану, ты прекрасно знаешь, - взяв из миски одну вишню, Альдо снова позвал. - Ну хоть одну ягоду? - при этом чуть ли не облокотившись на колени друга.
Да, о том, что юноша и от этого может отказаться, он прекрасно знал. Только все равно не терял надежды. Да и верил в то, что может его переубедить. В конце концов, время от времени это даже удавалось.

0

30

Погруженный в свои мысли Валентин не сразу заметил, что его уединение было нарушено жизнерадостным Альдо. Собственно, хозяина дома он заметил только в тот момент, когда почувствовал прикосновение. Юноша мелко вздрогнул от неожиданности, отнял руки от лица, медленно моргнул, выныривая из собственных мыслей и медленно возвращаясь в реальность и попытался улыбнуться другу. Все-таки какой он иногда... настойчивый и немного забавный в этой своей настойчивости. Ну вот что ему так сдалась эта еда?
В руках Альдо ярко пылала ягода вишни и практически уже стремилась Валентину прямо в рот. Юноша покачал головой, глядя в глаза Альдо с легкой теплой усмешкой, поймал ягоду и осторожно сжал ее в пальцах. В душе слабо затеплилась робкая радость: невозможно было оставаться равнодушным, глядя в эти глаза, смотрящие ласково и встревоженно, слушая этот голос, мягкий, но настойчивый, глядя на все эти нелепые попытки его накормить. Хотя стоило признаться, что попытки были далеко не бесплодными и едва ли не точно выверенными. Альдо и не нужно было придумывать ничего лучше, чем прийти с очередной попыткой в тот момент, когда с Ромео вроде бы все было улажено и их никто не стал бы беспокоить без необходимости, да к тому же прийти с вишней. Где он ее достал буквально за сутки оставалось лишь гадать. Не сказать, чтобы вишню можно было назвать полноценной едой, но для хозяина дома, похоже, важнее был сам принцип.
Валентин осторожно покрутил ягоду в пальцах, рассматривая и чуть сдавливая. Аппетит не просыпался, но юноша едва заметно улыбнулся себе под нос и, не отрывая взгляда от вишни, произнес тихо, но тепло:
- Как ты умудрился...
От неосторожного движения на пальцы брызнул темно-красный сок. Горло сдавило, и улыбка медленно стекла с лица Валентина.
"Черт возьми, Валентин... Всего лишь ягода."
Но как же этот цвет напоминал цвет крови. Перед глазами немедленно возникло окровавленное тело Меркуцио и юноша на секунду зажмурил глаза, пытаясь прогнать незваный образ. Сколько еще раз он увидит это в своих воспоминаниях? Или во снах...
- Альдо... Прости... Я правда не хочу... - он осторожно вернул ягоду в руки хозяина дома и через секунду сдавленно поправился, - Не могу.
Валентин рассеянно смотрел на покрасневшие от сока пальцы, на красную каплю, медленно стекающую на одежду. Он знал, что однажды боль утихнет. Однажды станет как прежде тихо и ровно, насущные проблемы и маленькие радости сотрут эту накипь с сердца, затянут все эти душевные раны, но пока что каждая мелочь бросала его обратно в тяжелые воспоминания и это было невыносимо.

Отредактировано Valentino della Scalla (13-06-2016 20:28:52)

0