Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Contraria sunt complementa


Contraria sunt complementa

Сообщений 31 страница 32 из 32

31

За долгие секунды томительного ожидания Моцарт успел десять раз усомниться в своем спонтанном решении - и столько же раз убедиться в его правильности. Нет, на этот счет его совесть была спокойна. Он предлагал Сальери дружбу не из корысти и не преследуя никакой личной выгоды - его порыв был искренним, истинным, поэтому о нем не стоило жалеть. Истина есть благо - эту фразу он старательно вызубрил еще в далеком детстве. Отец сам занимался с ним, не желая доверять столь ответственное занятие кому-то еще. Математика, философия, греческий - пыльный запах книг, чернильные пятна на вечно мерзнущих пальцах - в перерывах между бесконечными занятиями музыкой. Вольфганг никогда не спрашивал, зачем нужно изучать все эти на первый взгляд никак не связанные между собой науки. Интуитивно чувствовал, что ответ рано или поздно придет к нему сам, и тогда он сможет блеснуть знанием, вызвав редкую и оттого еще более ценную улыбку на обыкновенно хмуром лице Леопольда Моцарта.

Как случалось и прежде, его вера в лучшее принесла свои плоды. Рукопожатие все-таки состоялось, и Вольфганг завяз в нем, как муха в теплом сиропе, силясь припомнить, когда в последний раз по-настоящему к кому-нибудь прикасался, не считая, разумеется, Констанцы. Дамы, дежурно протягивающие ему руку для поцелуя, не имели обыкновения снимать перчаток, словно находили в этом нечто постыдное. Тем приятнее теперь был этот внезапный контакт обнаженной кожи. Рука Сальери оказалась именно такой, как он представлял: прохладной, сухой и бархатисто мягкой. Отпускать ее не хотелось, но Моцарт боялся, что, если они простоят так еще дольше, он обязательно чем-нибудь себя скомпрометирует - нелепым замечанием или растущим волнением, которое все труднее становилось контролировать. Собственная ладонь была уже не просто влажной - она буквально истекала потом.

Осторожно высвободив руку, он улыбнулся и, чтобы не вызвать лишних подозрений, поспешно заполнил пустоту словами:

- Лучше поздно, чем никогда, верно? Но, уверяю вас, повременив со знакомством, вы ничего не потеряли: еще недавно у меня была не жизнь, а сплошной предсвадебный переполох. Вряд ли вас могло это заинтересовать.

Все еще усмехаясь, он обвел комнату затуманенным взглядом, пытаясь припомнить первоначальную цель своего визита. Вспомнил - речь шла о поступлении на придворную службу. Сальери мог бы помочь ему в этом - особенно теперь, когда острые углы между ними вдруг чудесным образом сгладились. А всего-то и нужно было остаться наедине и поговорить по душам, без пристального внимания возбужденной публики, этих вечно бдящих поклонников и недоброжелателей. Но заговорить о такой тривиальной вещи, как продвижение по службе, сейчас казалось делом немыслимым и, более того, опасным для внезапно распустившегося между ними хрупкого цветка перемирия. Не ускользнула от Вольфганга и тяжесть взгляда Сальери, которая никуда не делась даже после взаимных комплиментов и заверений в обоюдной симпатии. Он был не прост, этот человек с тяжелым взглядом, и свое грозное музыкальное прозвище носил по праву. С ним следовало держать ухо в остро, и у их возможной дружбы было немало подводных камней - это Вольфганг понимал четко.

- Простите, - сказал он, тут же смутившись затянувшегося молчания. - Я, кажется, и так уже отнял кучу вашего времени. Да и меня все еще ждут ученики. В любом случае, благодарю за теплый прием, - добавил он уже почти скороговоркой, шаг за шагом отступая к двери. - Вы окажете нам с Констанцей огромную честь, если придете нас навестить.

Отредактировано Wolfgang Amadeus Mozart (12-03-2018 04:23:54)

+1

32

Рукопожатие затянулось, но Сальери отчего-то не спешил его разрывать. Что-то удерживало, диктовало свою незримую волю, будто требуя: еще секунда, еще миг, и тайна будет раскрыта, и ты поймешь то, чего так жаждешь... Но вместо этого лишь упрочнялась нить, что соединила двух таких разных людей, общего у которых было так мало - одна только музыка, властительница душ. Сальери льстил себе мыслью, что Моцарт в его власти, упиваясь эфемерным могуществом, однако невидимая петля на его запястье скорее свидетельствовала о его собственном плене. И видит Бог, он даже не догадывался, в какую черную бездну ведет его зависть, рождавшаяся в душе. Она клокотала, клубилась туманом, скалила мелкие острые зубы и росла, росла, еще не захватив Сальери полностью, но набирая силу в каждой ноте, написанной Моцартом. И демон сомнения тонкими белыми пальцами тянулся к его горлу, беззвучно хихикал и кривил в злой усмешке неряшливо накрашенное клоунское лицо.
Моцарт убрал руку, будто почувствовав неладное, и заговорил о какой-то чепухе, возвращая Сальери в реальность. В ту реальность, где Моцарт ничего не знает о зависти, растущей внутри придворного композитора, о его черных мыслях и шепоте в самое ухо, таком тихом, что кажется, будто он раздается в самой голове: "Ты держал за руку свою смерть, и ты умрешь, умрешь, и будешь умирать каждый день, потому что тебе никогда не стать и вполовину таким, как он". Безумие, чистое безумие, но Сальери почувствовал, как холодок скользнул по спине неприятными мурашками. Ему захотелось передернуть плечами, тряхнуть головой, сбросить с себя невидимые испачканные гримом пальцы, избавиться от пророчащего голоса, но тот уже тек по его венам, проникая в каждую клетку.
- О. Это приятные хлопоты.
Сальери ответил машинально, не вдумываясь в слова своего визави, да и, признаться честно, ему не было дела до свадьбы Моцарта, хоть он и был о ней против воли наслышан. Кто-то из его знакомых расписывал этот брак как величайшую глупость, которую только мог совершить набиравший популярность композитор. Ему бы играть на своем очаровании, раз уж музыка не вызывает однозначного одобрения, а финансовое положение непрочно. Или хотя бы супругу выбрать из тех, что поднимет его в глазах света. А он вместо этого берет в жены какую-то простушку... то ли прачку, то ли кухарку, поди пойми. К чему Сальери помнит это, Господи?.. Разве к тому, что отсутствие у Моцарта прочного положения в обществе развязывает ему, музыкальному Церберу, руки - против таких интриговать куда как проще.
Не проще только интриговать против себя же, борясь с явной симпатией, которую в нем рождает Моцарт.
Они молчали, купаясь каждый в своем, и тонкие невидимые нити будущего змеились, уходя в непроглядный туман, скрывающий все то, о чем людям не дано знать заранее. Сумеет ли Сальери удержать себя и не навредить молодому композитору, что был достоин получить куда больше, чем давала ему Вена сейчас? Сумеет ли Моцарт взобраться на пик популярности и царствовать там, затмив всех Сальери этого мира? Сумеют ли они оба вынести из этой дружбы больше, чем приятельские, ни к чему не обязывающие расшаркивания в роскошных гостиных третьих лиц?
- Ну что вы. Мне это было в радость. - Он коротко улыбнулся, невольно приложив ладонь к груди - впрочем, без излишнего пафоса, лишь отдавая дань их общему творчеству, итоги которого лежали небрежной тонкой стопкой нот на столе. Ода во славу Каффарелли обрела в их руках свое начало, однако будет ли она закончена? Неизвестно. И не так важно. Свою роль она сыграла, протянув тонкую, но заметную нить между Моцартом и Сальери, доселе связанных лишь невидимыми узами поклонения музыке. - Непременно. - И, чуть помедлив: - И я вас буду рад видеть у себя, Вольфганг.
Но, соглашаясь на гостеприимное предложение, Сальери был почти уверен, что никогда не переступит порог дома Моцарта.
Не зная, что хотя бы раз ему придется это сделать. Чтобы попрощаться навеки.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: сцена » Contraria sunt complementa