Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Последний герой

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

● Название эпизода: Последний герой
● Место и время действия: 26 декабря, ночь, замок графа фон Кролока.
● Участники: Alfred, Herbert von Krolock
● Синопсис: Пусть Альфреду и Саре разрешили остаться в замке, но очень уж не понравилось юному вампиру то, в каком настроении Герберт покинул залу, а так же те «прозрачные намеки» на счет судьбы Сары, которые он дал. Потому, Шнайдер решает попробовать поговорить с вампиром и защитить возлюбленную.

+1

2

"Ох... и что же делать теперь?.." - казалось бы, все сложилось более чем удачно. Новоявленные вампиры вернулись в замок графа. Новоявленных вампиров не прикончили в первые пять минут разговора. Новоявленных вампиров не прикончили вообще! Более того, когда явился сам хозяин замка, он вполне благосклонно разрешил остаться не только Саре, но и пришедшему с ней Альфреду. Должно быть, все его разговоры про вечную жизнь, к которой он призывал юного ассистента в первый вечер, когда охотники на вампиров явились сюда, были не таким уж и бредом. Но, что уж говорить, оказались не такими уж и сладкими сказками. Теперь, хотелось Шнайдеру или нет, но у него была эта самая вечная жизнь. Из плюсов было так же то, что любимая была рядом с ним. И то, что от тех взглядов, которые Сара иной раз дарила ему, становилось тепло на душе. Эм... если по отношению к вампиру можно было такое сказать.
Казалось бы, все было более чем прекрасно. Значит можно было не беспокоиться ни о том, где искать пропитание, ни где прятаться, когда взойдет солнце (хотя, это еще предстояло узнать, выделят ли для них в замке место). Вот только, оставалось одно существенное "но". Да, и это самое "но" надменно вскинув голову, направлялось прочь из залы, где и происходил разговор беглецов с фон Кролоками. Вообще, Альфред очень сильно удивился бы, если бы Герберт встретил их с распростертыми объятиями. Особенно его, после того случая рядом с библиотекой. Да и Сару тоже. Впрочем, судя по его словам, а уж тем более, когда белокурый вампир в буквальном смысле бросился на девушку, становилось ясно, что уж он то не рад тому, что она снова в замке. Почему? Чем больше Альфред размышлял об этом, тем яснее ему становилось.
"Как он тогда вился вокруг меня. Что-то про любовь говорил, а сам хотел мою кровь выпить. Хотел, наверное, чтобы я после его укуса стал вампиром. А может и нет, но теперь у него такой возможности не будет совсем. И виновата во всем Сара, потому что она его опередила..." - казалось бы, ну и какая в этом разница? Один покусал или другой? Но только Шнайдер начинал понимать - разница есть. Тогда еще он был человеком, был живым и со вкусной кровью. Теперь... теперь уже нет. Теперь Альфред не лакомый кусочек, а один из них.
"И виновата в этом Сара, только она одна..." - и очень уж новоявленному вампиру не понравился тот взгляд, который бросил на его возлюбленную Герберт, прежде чем уйти. Но разве граф не запретил ему прикасаться к девушке? Может и запретил, но кто знает, будет ли сын его слушать. О том, какие в этом смысле у фон Кролоков были отношения, Альфред не знал. Как-то не было возможности это выяснить. Как-то они с профессором были больше заняты задачей о том, как воткнуть кол в сердце этих вампиров, чем выяснять их семейные отношения. И теперь снова Шнайдер жалел об этом, по той простой причине, что и предположить не мог, что от них можно ждать.
"И что делать?" - идея о том, что Герберт решит прикончить Сару немного позже, не давала юному вампиру покоя. Почему-то другой мысли ему в голову не приходило. Он был почти уверен, что белокурый фон Кролок будет мстить. И что месть эта будет страшна. Еще и за то, что Альфред променял его на эту девчонку.
"Никого я ни на кого не менял. Я сразу хотел быть с ней", - в итоге, решение пришло довольно быстро. Сказав любимой, что разберется во всем, Шнайдер отправился на поиски Герберта. Зачем? Может это и глупо, но хотелось поговорить с ним и попросить не трогать Сару. Благородно? Быть может. Красиво? Тут почти нет сомнений. Поможет ли? А вот это уже другой вопрос.
Где находится комната сына графа, Альфред, конечно, не знал. Но, теперь у него было одно преимущество - будучи вампиром, он удивительно четко чувствовал все запахи. А от Герберте исходил довольно приятный запах парфюма, что было почти не удивительно.
Этот запах и привел Шнайдера к нужной двери. В первый момент вампир замешкался, но после постучал в дверь, а после и вовсе взялся за ручку, намереваясь открыть. Вдруг Герберт не слышал?

+2

3

Пока граф, должно быть, объяснял новоприбывшим вампирам правила вечной жизни в замке и пока Альфред решался поговорить с Гербертом, Герберт вздумал заняться тем, что могло бы хоть немного его порадовать, скрасив горькое разочарование всем происходящим, а именно принять ванну и утопить негатив в душистой пене и теплой воде, отдаленно напоминающей по температуре человеческую кровь. Желание спа-процедур было таким сильным, что фон Кролок даже сподобился помочь Куколю оттащить в комнату часть воды, чтобы наполнить ванну побыстрее – все же у вампира это получалось в тысячу раз лучше, чем у хромого смертного, придать ускорение которому не помогало ни понукание, ни физическое наказание. Правда, вместо воды Герберт бы с удовольствием налил ванну до краев кровью Сары и с не меньшим удовольствием искупался бы в ней – так он был зол на девицу за то, что та опередила его и раскрыла пасть на присмотренную им вкусноту. Однако вот незадача: Сара уже сама обратилась в вампира, и ее кровь не имела никакой, - ни питательной, ни эстетической, - ценности. К тому же, одной Сары не хватило бы на целую ванну – для этой цели нужна была пара десятков таких Сар, а где их взять в пропахшей чесноком деревне, особенно после того, как эти двое тупиц вломились кому-то в дом и переполошили местных жителей? Да что там ванна! Герберт пребывал сейчас в столь скверном расположении духа, что утопил бы весь мир в крови, а это не осуществить, даже перерезав целую деревню. «А-р-р-р-р!»

Однако все это лишь его садистские фантазии – навредить Саре Герберт не мог. Его отец по непонятной причине простил неверным бегство с бала и принял блудных деток в семью. А это значило, что трогать их Герберту запрещалось до тех пор, пока граф не скажет обратное. Фон Кролоку-младшему и в голову не пришло бы нарушить волю отца – это было все равно что перечеркнуть дарованные им почти триста лет вампирской вечности, - и поэтому он внутренне изнывал от безысходности. Крушение надежд, возложенных на этот бал, и невозможность мести доводили его до белого каления.

«Да что они, помешались все на этой Саре? Вон, и отец туда же, защищает ее! Теперь-то зачем? Ее крови уже не попьешь. Что в ней все нашли? Она же рыжая», - с отвращением думал Герберт, взбивая в ванне пену, изысканно пахнущую лавандой. Его длинные светлые волосы, цвет которых, в отличие от сариного, вампир считал идеальным, струились по его обнаженным плечам.

Стоило Герберту, облаченному в одну лишь пену, растянуться во весь рост в теплой воде и блаженно прикрыть глаза, все еще размышляя о том, что он красивее деревенской девчонки и больше подходит на роль обратителя не то что для Альфреда – для самого короля, как в дверь за его спиной постучали. Сначала вампир подумал, что это Куколь по его просьбе принес еще ведро кипятка, заботясь о том, чтобы вода в ванне как можно дольше оставалась приятной температуры, чего было сложно достичь в практически неотапливаемом замке. Но Герберт не слышал по другую сторону двери сердцебиения, а значит, его покой осмелился потревожить кто-то из вампиров. Отец? Вряд ли – его аккуратные и твердые шаги фон Кролок сразу бы узнал. К несчастью для гостя, граф в этот момент был единственным существом, с которым Герберт пожелал бы говорить.
- Я никого не хочу видеть, - приказным и раздраженным тоном отчеканил он, снова смежил веки и царственно откинулся на край ванны, возложив обе руки на боковые бортики. – Уходи.

+1

4

"Нужно быть настоящим идиотом, чтобы решить, что Герберт будет безумно рад меня видеть. Особенно, после того, что в гостиной произошло…" – из-за двери послышался ответ и ответ этот новоявленного вампира совсем не обрадовал. Ясно дело, что сын графа хочет побыть один. Ага, и, должно быть, поразмыслить, как бы так Сару убить.
Если приложить ухо к двери, можно было услышать тихий плеск воды. Должно быть блондинистый вампир решил принять ванную, чтобы расслабиться. Вот же это было странное дело. Никогда бы Альфред раньше не подумал бы, что подобные существа могут ценить такие удовольствия. Сколько они с профессором изучали разные книги, в которых описывалось как живут вампиры, разные легенды и описания очевидцев (хотя в этих описаниях еще нужно было истину искать), нигде подобного не упоминалось. Обычно все стандартно – склеп, где эти существа прячутся днем, кровь, которую эти существа пьют, ну и разные способы, которыми этих самых существ можно убить. Какой можно было сделать вывод теперь? Из этих знаний Альфред больше пригодятся те, в которых было о том, как же дети ночи живут, где живут, и как питаются. Да, особенно как питаются, с учетом их с Сарой сегодняшнего фиаско. А ведь… даже в дом смогли пробраться. И все этот проклятый чеснок! Причем, Шнайдер почти не сомневался, что причина, по которой запах этого растения так сильно влияет на вампиров, кроется не в каких-то особых свойствах чеснока. Нет! Его запаха вполне хватало для того, чтобы напрочь отпало желание кого-то кусать! Особенно того, кто этот самый чеснок, явно, не меньше чем одну головку съел.
"Фу… да и тетка та оказалась на редкость противной. Может и хорошо, что мы ее не стали есть," – так оно звучало намного лучше. Другими словами – да и не очень-то и хотелось! Пусть себе дальше валяется на своей печи и ест свой чеснок.
"Бррр…" – юноша поежился. Однако, сейчас проблема была не в этом. Да, и проблема была намного проблематичнее что ли. Альфред уже поднял руку, чтобы снова постучать, но так и не донес ее до двери. Можно даже не пытаться узнать, каким будет ответ снова. Все тем же – уходи, я не хочу никого видеть. Но что теперь было делать несчастному юноше, которого просто снедала тревога за любимую. Как скоро Гербет решит осуществить свою месть? Или дождется пока граф куда-нибудь уедет и тогда уже нанесет удар? А что потом скажет родителю? Что оно само так вышло? И кого тогда будет фон Кролок старший слушать? Каких-то двух вампиров, которые еще людьми успели ему насолить, или же родного сына?
"По-моему ответ очевиден…" – Шнайдер сильнее нахмурил светлые брови и… набравшись смелости (откуда только взялась?..), положил ладонь на ручку двери. А дальше еще веселее – потянул к себе, открывая дверь.
- Герберт… я… - да, слух его не обманул. Сын фон Кролока расположился в шикарной ванной и теперь явно нежился в теплой воде. А тут такое второе пришествие. Очень здорово. Оставалось только надеяться, что от большой радости белокурый вампир ему голову не открутит. – Я поговорить хотел…
Смелость? Наглость? Отчаяние? Должно быть все это смешалось сейчас. Впрочем, на счет наглости, это было совершенно не черта Альфреда. Скорее это можно было списать на панику или еще что-то подобное. В общем, на что угодно, только не на наглость. Да тут и смелостью не особо пахло. Особенно в тот миг, когда юноша застыл в паре шагов от ванной и теперь ждал ответа вампира. Пальцы как-то сами собой вцепились в кружевной манжет, начиная его нервно теребить. Ох… что же дальше-то будет?..

+2

5

Холодное раздражение, всколыхнувшееся внутри Герберта, когда Альфред заговорил, казалось, способно было остудить воду в ванне и лишить его последнего удовольствия. Легок на помине! Как Альфред вообще осмелился прийти после того, как предпочел вместо идеальных, закаленных кровью множества жертв клыков древнего вампира хилые, только что прорезавшиеся зубки девицы, которую и вампиром-то настоящим пока не назовешь? «Тоже мне, хищница! Только и умеет, что воровать чужую еду», - оскалился Герберт, все еще сидя к Альфреду спиной, лишь подняв голову с края ванны, но не обернувшись и всем своим видом показывая нежелание общаться, а то до незваного гостя на словах, кажется, не дошло.

Им абсолютно не о чем разговаривать. Кровь уже выпита, и подобно тому, как фарш невозможно провернуть назад, Альфреда уже не сделать живым, теплым и аппетитным. Мертвый холод, который Герберт ощущал сейчас от его тела, совершенно ему не шел, и фон Кролок прислушивался к его шагам в тишине с унылым разочарованием и даже отвращением. Черт возьми, ему было жаль того чувства влюбленности, того влечения, той страсти, что он испытывал к этому милому, закомплексованному мальчишке, а эти недоумки все испортили! Стоп, он правда подошел ближе, да сам, да без позволения? И как только не боится? Особенно после того, как Герберт недвусмысленно продемонстрировал на Саре свою силу и готовность убивать. Храбрый, дерзкий Альфред – это что-то новенькое. Любопытство коротко блеснуло в глазах вампира, он даже едва заметно улыбнулся и приподнял бровь, но изучающий взгляд, который он кинул на посетителя, тут же потух. Нет, вампирская смелость была заурядна и вызывала только злорадное желание подвергнуть ее испытанию. На самом деле бояться Альфреду в данный момент было нечего – тщедушное хрупкое и мертвое тельце юного вампира не стоило теперь даже того, чтобы Герберт пошевелил рукой, эффектно лежащей на бортике. Вода в ванне сейчас казалась ему гораздо заманчивее, окутывая его бледную кожу теплом, которого Альфред больше не мог ему дать, даже если Герберт сейчас нападет на него и со злости разорвет на части. К чему тогда шевелиться и вылезать из этого ароматного блаженства?

- Ты уже говоришь, - с мрачной издевкой произнес фон Кролок, лениво мотнув головой, потянув ноги под клубами пены и упершись одной ступней в противоположный край ванны. – Но мне не интересно. – В его голосе прозвучали угрожающие нотки, намекающие, что третий раз Герберт повторять не будет. Однако в дело вдруг вмешался Куколь, который прошаркал с ведром кипятка в приоткрытую дверь и, не ожидая застать здесь Альфреда и не желая менять траекторию движения, что для горбуна было тяжеловато, с нечленораздельным рыком пихнул его в спину и заставил тем самым сделать пару шагов к ванне. Герберт смерил Альфреда еще более удивленным взглядом, решив, что тот подошел сам, и приказал, обращаясь то ли к нему, то ли к слуге, резко поставившему ведро на пол: – Вылей сюда. – При образовавшемся в комнате аншлаге ему было все равно, кто это сделает.

+1

6

"Что-то мне это напоминает. А, точно, когда я искал Сару, она тоже обнаружилась принимающей ванну и попросила меня уйти. Только тон у нее был несколько иной и причина, по которой я должен был уйти, тоже", - только тогда это было понятно - у дочки Шагала вообще какая-то страсть к тому чтобы поваляться в теплой воде с пушистой пеной. Ну, это, конечно, можно объяснить тем, что бедная девочка всю свою жизнь провела в этой глуши, холодной, наполненной запахом чеснока. Ужас просто. Ясно дело, что понежится в горячей воде, да еще и с вкусно пахнущей пеной, хоть какое-то удовольствие. А потому, удивительно ли, что стоило им с Сарой получить помилование от графа, как рыжеволосая бестия тут же попросила то, чего больше всего любила.
"Ох, Сара, сказал бы, что ты меня когда-нибудь в могилу сведешь, но, боюсь, это уже произошло", - от всех этих мыслей Шнайдера отвлекло то, что его ощутимо пихнули в спину, отчего он чуть не рухнул в ту самую ванну, в которой сейчас расположился сын фон Кролока. Было бы крайне неприятно вот так еще и подскользнуться, в итоге ударившись головой о бортик. Интересно, а если вампир себе голову расшибет, что с ним будет? То, что если голову отрубить это приведет к окончательной смерти, Альфред читал, а вот что будет если череп проломить.
"Бррр! Вот и о чем я думаю? Тем более, когда я теперь сам вампир", - юноша чуть нахмурил брови, но вместо того, чтобы правильно понять намеки Герберта и покинуть помещение, наоборот, шагнул навстречу. Сначала пару шагов, потом еще один и, к своему еще большему удивлению, присел на бортик ванной. Места чтобы сидеть там было крайне мало, но выбирать не приходилось.
- А я все равно скажу, - бывшему охотнику на вампиров впору было поразиться собственной наглости, но пока все это происходило будто не с ним. Или же, что уж там говорить, так и было. Должно быть прежний Альфред так и умер где-то там в снегу, а новый Альфред не боялся выступить на защиту своей любимой. Терять-то уже было нечего. - Граф разрешил нам остаться, - удобнее уцепившись одной рукой за бортик, юный вампир продолжил. - И я не хочу чтобы все начиналось скандалом и... я пришел с миром.
"Только поздно "не начинать скандалом". И так все начали таким скандалом, что со стороны графа вообще невероятная милость то, что он пустил нас обратно. Если, конечно, он не собирается нам потом как-то отомстить", - от этой неизвестности было жутко, но как-то иначе жутко. Может и не стоило сюда вообще возвращаться, но Сара настояла и вот теперь он сидит на этом несчастном бортике и думает какими способами вымолить у Герберта прощение для любимой. Если такой способ вообще существовал, но, как уже было сказано, терять Шнайдеру уже было нечего и, пожалуй, Сара была тем единственным ради чего стоило рисковать.
"А еще, помнится, Герберт тогда говорил, что мы подружимся. Угум... если можно после этого всего подружиться. Правда, не уверен, что он на самом деле имел в виду дружбу", - особенно с учетом того, что несчастного Альфреда после этой попытки "подружиться" еще и чуть не покусали. Ну да, не покусали тогда, так покусали потом. А может, если бы это Герберт сделал, сейчас не пришлось бы сидеть вот здесь и лихорадочно думать, как же все исправить.

+1

7

Бедный Альфред! К принцу всех вампиров следовало приходить с любовью, почестями и самой сладкой человеческой кровью, а он пришел с миром. С миром и дерзостью, которая непременно показалась бы Герберту забавной, если бы его не оставили с носом и Альфред достался ему. Да получи фон Кролок от юноши хоть немного трепетного флирта, восхищения и внимания, пускай и без крови, возможно, он бы сейчас вел себя по-другому - игриво ущипнул бы Альфреда за пятую точку, которую тот бесцеремонно примостил на краешек ванны, или сгреб его за талию и бултыхнул в воду, наслаждаясь испуганным верещанием и собственной наготой. Жаль, что у Герберта уже напрочь пропало настроение заигрывать - ситуация сложилась слишком оскорбительным для него образом, а сам вампир был слишком высокого мнения о себе, чтобы разбиваться о закрытую дверь, взывая к чувствам того, кто пренебрег его ухаживаниями, не оценил его красоту и тыкал ему в лицо распятием. Какой бы изящной - до сих пор - ни была у Альфреда фигурка, она принадлежала существу, обошедшемуся с Гербертом неуважительно, а значит, не заслуживавшему его любви. Не очень-то и хотелось.
Он быстро повернул голову, тряхнув чуть влажными волосами, коротко оскалился и негромко рыкнул, напоминая незваному гостю, что его не приглашали не то что садиться, но и вообще войти, а поэтому лучше не сокращать дистанцию и не приближаться к господскому телу и всему, его касающемуся. На счастье Альфреда, объятия заполнявшей ванну мыльной пены были так нежны и душисты, что Герберт замешкался и не бросился на него в первую секунду. Однако тут как раз подоспел Куколь, который возмущенно замычал и замахал руками, сгоняя новоявленного вампира с бортика, а затем подхватил ведро и громко плеснул в ванну кипятка, чудом не попав в него. Тепло приятной волной разлилось по ногам Герберта, и он благодарно потянулся, сощурившись и изогнув губы в довольной улыбке. Затем фон Кролок вновь с надменной и мрачной насмешкой оглядел Альфреда с головы до пят, словно ожидая, что тот вот-вот достанет и выложит перед ним какой-то ценный дар, призванный задобрить сына кровавого бога: "Ну, где этот твой мир? И какой кайф получу от него лично я?" Чем дольше обида на Сару и Альфреда за сорванный пир и бал пылала у него внутри, тем больше Герберт был уверен, что на крови неудачливого охотника на вампиров свет клином не сошелся, и ее с успехом может заменить множество других удовольствий, которые способна предложить ему вечность. Мало ли на свете таких смазливых и хрупких мальчиков? Много ли их нужно, чтобы насытить пылкого соблазнителя, жаждущего сатисфакции и равновесия? Герберт очень сомневался, что Альфред и Сара в силах сделать хоть что-то, чтобы утолить его разыгравшийся перед балом аппетит и заглушить жажду мести. Ну разве что у всеми любимого еврейского дитя в деревне завалялся мужской гарем... А так они теперь могут только легкомысленно размахивать перед носом своего главного на данный момент врага именем графа фон Кролока, ибо - конечно! - где бы они сейчас были, если бы не его воля?
- Где был твой мир, когда я предлагал тебе дружить? - со злым укором обронил Герберт, но все же не удержался от игривой полуулыбки на последнем слове, намекая на то, какой тесной и интересной обещала быть эта дружба. Ему показалось, что уходящий, гремя ведром, Куколь проворчал себе под нос что-то в знак солидарности с сыном хозяина. Это вызвало у фон Кролока самодовольную усмешку, а длинные когти его левой руки тем временем беззвучно, но угрожающе царапнули бортик ванны. Теперь Герберт не оставлял у Альфреда никаких сомнений, что оскорбление ему нанесено очень личное. - Не кажется ли тебе, что после твоей икебаны из канделябров для этого поздновато?

0

8

«Огрызается...» - удивительно еще, что к недовольному рычанию Герберт не добавил еще и взмах когтями (а то, что у него такие есть, Альфред прекрасно помнил, потому что после той памятной встречи еще какое-то время чувствовал их на себе). Может, не захотел портить об чужую вампирскую тушку свой маникюр, может, решил для начала просто припугнуть горе-охотника, об этом Шнайдеру было неведомо. Но только и новоявленный вампир так просто уходить не собирался. Да, не собирался – его просто спихнули с бортика, когда явился горбун с ведрами с водой. Пришлось отпрянуть в сторону и теперь наблюдать очередную картину как кто-то нежится в теплой воде. Да что им всем так сдалась эта ванная? Что Сара, что Герберт. Раз у них такая одинаковая любовь к этому валянию в воде с душистой пеной, что они не подружатся на этой почве? Нет, что-то подсказывало несчастному юноше, что эти двое ни только не будут налаживать контакт на почве этого увлечения, так еще и начнут мериться, чья губка больше, воровать друг у друга бутылочки с пеной или ароматическим маслом и делать прочие гадости. Стало совсем уныло от этого. Однако, вместо того, чтобы скорбно склонить голову и уйти туда, куда его сын Кролока настойчиво пытался послать, Альфред продолжал стоять столбом. Как же его заставить сменить гнев на милость? Что же делать?
- Я был не прав, что не принял твою дружбу, - и, быть может, по-прежнему не прав, что пытался эту самую дружбу получить сейчас. Сам-то хоть понимал, как это все глупо и неуместно звучало? Едва ли кому-то понравилось бы, когда к нему врываются в дом и портят праздник, который, как теперь Шнайдер понимал, был настоящим торжеством и настоящим событием. Если так подумать, то главную трапезу этого праздника граф получил, а значит и основная задумка бала удалась. Вот только… да, эта, как выразился младший фон Кролок, икебана (что это такое Альфред, правда, не знал, потому и слово из уст Герберта звучало наравне с угрозой или ругательством) весьма подпортила все настроение. Но… Сара все равно стала вампиром. А потом еще и покусала своего поклонника. И еще и притащила его обратно в замок, где Шнайдер должен теперь как-то защитить ее от гнева графского отпрыска. И, кстати о когтях – ими сейчас Герберт очень недвусмысленно царапал по бортику, явно представляя под пальцами чье-то горло (под вопросом еще чье, Сары или самого Альфреда). Но, терять все равно было уже нечего. Юный вампир чуть замешкался, но после сделал шаг к ванной и опустился на одно колено.
- Прости… - вместе с этим прежний охотник на вампиров опускает голову, так что светлая челка тут же падает на глаза. – Это все было бесконечно глупо с моей стороны. Поздно или нет, но я хочу искупить свою вину…
«Что ты несешь, Альфред? Сильно ему надо тебя прощать! Сейчас точно голову оторвет и все. Хотя, может в чем-то это единственный выход из всей этой плачевной ситуации. И, кажется, отрубание головы все же убивает вампира».
Очередная попытка вспомнить труды про вампиров, но только теперь от всех этих фактов сильно не по себе становилось. И это еще мягко сказано.

+1

9

После того, как Альфред набрался решимости войти сюда и упрямо игнорировал намеки на то, что разговаривать с ним никто не желает, Герберт уже не ждал от него слов покаяния - поведение новообращенного вампира больше ничем не напоминало фон Кролоку тот нежный цветочек, в который его угораздило влюбиться у ворот замка. Или цветочек просто не догадался своим воздушным как пыльца умом, что врываться в ванную к вампирам, где они так же могут быть уязвимы и не одеты, равно некультурно, как и к людям? Почти так же некультурно, как заходить к кому-то ночью в спальню без приглашения или в склеп, где нечисть отсыпается днем. Не то чтобы Герберт сейчас опасался, что просвечивает через пушистый слой пены, или стеснялся показать свое тело - он, напротив, часто был очень даже за изящную эротику, однако не тогда, когда налицо было наплевательство на правила приличия и неуважение к его персоне. Альфред действительно не красоту сюда пришел смотреть, - да и не для него эта красота здесь лежала! - а пытаться спасти свою шкуру и шкуру своей рыжей зазнобушки, будь она неладна. А для этого, разумеется, надо было храбриться, распушить перья и наглеть, как это всегда делают слабые, ощущающие собственную безнаказанность и неприкосновенность в присутствии царя зверей. Но, к великому удивлению Герберта, Альфред совершенно неожиданно шагнул к нему, присел на одно колено, как какой-нибудь рыцарь, и произнес последнее слово, которое фон Кролок от него ожидал. "Ничего себе!"
Красивый жест застал Герберта врасплох и поразил в самое сердце. Его губы самопроизвольно сложились в беззвучное восхищенное "о-о!", а правая рука манерно и трепетно легла на грудь, туда, где синевато просвечивали через кожу и плоть тонкие ребра. Левой Герберт, не удержавшись, дотянулся, чтобы потрепать Альфреда по свисающей вниз светлой челке, оставляя на ней мокрые следы. Как же он любил, когда ему поклонялись! Еще секунда, и фон Кролок, наверно, сам бы приказал Альфреду пасть ниц или сделать еще какой-нибудь эффектный шаг, демонстрирующий полное подчинение, но тот его опередил. И вместо громогласного рыка Герберта тут же разобрал негромкий, довольный, возбужденный и слегка коварный смех, возвещающий о его напускной благосклонности и одновременно полнейшей власти над стоящим перед ним на колене существом, нелепым и милым в своей наивности. "А вот как не прощу - что будешь делать?" - злорадно улыбнулся вампир, оглядывая Альфреда с повинно опущенной вниз челки до выставленной вперед коленки и почти испытывая то самое умиление, какое этот юноша вызывал у него раньше, до досадного обращения. Почти.
- И каким же образом? - надменно спросил Герберт, убирая руку с макушки Альфреда и вальяжно перебирая в воздухе над ней пальцами в попытке стряхнуть несколько маленьких прядей, прилипших к его когтям. Вопрос прозвучал с изумленным интересом и походил на мягкое подтрунивание, но как только фон Кролок избавился от приставучих волосинок и поспешно проверил, не испортился ли его маникюр, он почти сразу снова оскалился. Герберт еще слишком живо помнил, как убегал из бальной залы, когда осознал, что именно юный охотник на вампиров собирает из тяжелых напольных подсвечников, - словно домашний кот, в которого метнули башмак, напуганный до чертиков и слабый. Способна ли эта пленительная минута, когда Альфред просит у него о прощении, а он чувствует себя чуть ли не богом, восполнить Герберту те моменты бессилия, он пока не понял. Фон Кролок знал только, что если сейчас протянуть руку обратно и снести незваному посетителю башку, это точно сработает - ничто не дает такого ощущения могущества, как вкус убийства! Но, возможно, у Альфреда на уме что-то более любопытное, раз он так неожиданно галантен?..
Герберт лизнул кончиком языка ноготь на среднем пальце, как ему показалось, чуть потерявший блеск, и испытующе посмотрел на юного вампира, приподняв бровь.

+2

10

Стоило признаться, что Альфред ждал ответа Герберта (не зная, кстати говоря, будет он или нет), будто вынесения приговора. В чем-то это так и было, потому что от того, как отреагирует сын графа, будет и ясно какая двум новым вампирам грозит судьба. Да-да, именно грозит, а не которых эта самая Судьба ждет.
Повисла пауза, слишком долгая, как показалось несчастному Шнайдеру. В какие моменты сердце должно стучать как бешеное, и эхом отдаваться в ушах. Да, должно. Если ты, конечно, уже не вампир и сердце уже в принципе уже биться не может. Сердце может и не стучит, а страх так и остается и его новоявленный вампир продолжает чувствовать. Пусть и немного иначе, но продолжает. Потому, когда влажные пальцы касаются его волос и невольно пара капель касается лба, у Альфреда на миг появилась жуткая мысль, что Герберт только что вырвал ему волосы на голове и эта пара капель крови упала на лоб. Бррр, в общем жуть какая-то померещилась в перепуганном сознании. На самом же деле все было более чем мирно. Альфред решается на миг поднять взгляд, все еще глядя на вампира через преграду светлых прядей. Могло показаться, что младший фон Кролок вполне доволен таким вот коленопреклонением, но что-то подсказывало несчастному бывшему охотнику на вампиров, что нет. А может даже и наоборот. Сейчас позлорадствует над врагом стоящим на коленях, да отправит прочь. И что уже тогда будет, никому не известно.
"Ооооох... зачем он снова задает этот вопрос? Если бы я еще знал ответ, как можно было еще что-то делать. Но ответа нет, и потому я в безумной панике..." - должно быть эта паника, вместо того, чтобы попробовать заткнуться, заставила действовать совершенно иначе. Хотя, кто знает, как расценил бы сын графа такую дерзость в свою сторону. А что? Молчание тоже вполне может быть дерзостью, особенно, когда от тебя ждут какого-то ответа, а ты строишь из себя неприступную стену, через которую ничего не слышно.
- Я ничего не могу тебе предложить в замен. И... - юный вампир запнулся, но после сразу продолжил. - У меня ничего нет, кроме меня самого. Потому это единственное что я могу предложить. Только себя самого.
Вот только решит ли Герберт принимать такой дар? И тут скорее стоит вопрос о том, зачем ему это? Будто мало в замке других вампиров, которые по разным для себя причинам готовы ему чуть ли не кончики его сапог целовать. И не только, а преклоняться перед каждым его словом и жестом. Кто знает, не было ли правильнее тоже так делать?
"Ооох, я даже этого точно сказать не могу. Что толку что изучал тогда всю литературу, которую профессор приносил, все равно не понял как иногда правильнее сделать, когда рядом оказывается кто-то из вампиров. А теперь еще и появился насущный вопрос "А если ты сам вампир, то что будешь делать?", на который тем более нет ответа..." - стало совсем грустно и Альфред снова опустил голову. Да пусть что угодно сделает. Хотя бы Шнайдер попытался что-то изменить, это уже говорит в его пользу хоть немного.

0