Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Время пришло.


Время пришло.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

● Название эпизода: Время пришло.
● Место и время действия: 27.12.1783
● Участники:  Софи фон Эркерт, Родерик
● Синопсис: Разумеется, Вальтер рассказал своей подруге о случившемся на ярмарке и их разговор с Родериком стал лишь делом времени. Время пришло.

Отредактировано Roderick (26-05-2016 19:47:10)

+1

2

Софи была не в силах пошевелиться, казалось, что все жизненные силы покинули ее. Она просто сидела в одна в своих покоях и безучастно смотрела в одну точку, наверное уже с час как. То, что ей только что рассказал ее названный брат, милый и родной Вальтер, просто не могло быть правдой.
Как, ну как ее Луиджи, ее милый жених, итальянский князь может быть базарным воришкой, который вдобавок еще и лицо бедному мальчику разбил?
Поначалу, хлопоча над побитым баварцем,  белокурая фроляйн подумала было, что это такая глупая шутка. Потом, что Вальтер из какой-то непонятной ревности пытается оговорить ее возлюбленного… Но потом осознала, что все это не шутки а самая настоящая реальность. Пугающая правда.
Сомнений не было… Тот, кто называл себя князем Кавальканти, избил Вальтера, пытался украсть кошелек у какого-то богатого господина и называл себя Родериком – все это тот, кого она беззаветно любила всей своей душой, всем своим сердцем и почтительно называла Ваша Светлость.
Как только кровь, которая шла у молодого дворянина из носа, остановили, чаем напоили, накормили и вместе с полковником отправили домой, Софи закрылась у себя…
Полная апатия сменилась приступом бурной деятельности. Идея как узнать, не солгал ли ей Вальтер, возникла сама собой. Резво соскочив с кресла, Софи подбежала к своему туалетному столику, и выудив из одного ящика кошелечек с мотетами воинственно тряхнула головой, словно пытаясь прогнать подступающие рыдания. Нет-нет, плакать она не будет, никогда и ни за что! По крайней мере не сейчас!
«Выходит все, что было сказано мне это ложь! От первого до последнего слова он лгал мне, просто дабы потешиться! Дабы прийти в этот дом! А меня то он и не любил никогда… И вот почему Луиджи так хорошо знаком с этой цыганкой, вот почему порой так жадно ест, словно с добрую неделю голодал!» - все эти мысли обжигали горечью и подхлестывали словно кнут.
- Мадемуазель Колбейн, я хочу прогуляться… Благо погода сегодня такая хорошая. Прямо так и манит пройтись. Тем более, мне хочется купить себе новых лент… - Софи сейчас напоминала паука, который плетет сети для беззащитной мухи, коей выступала француженка. Уж что-что, а отказаться от похода за лентами, кружевом, белилами и румянами Кольбейн не могла никогда. Собственно на это то и рассчитывала фроляйн фон Эркерт. Покуда зазевавшаяся мадама будет выбирать цвет двадцатой ленточки и сетовать, что нет в наличии нежно-кремового и цвета  «гнилой вишни» будет достаточно времени улизнуть…
Собственно так оно и произошло. Выскользнув из лавки «бесценный алмаз» полковника торопливым шагом она отправилась на главную площадь.
Идея была проста и банальна. Поймать какого-нибудь маленького бродяжку, дать ему несколько монеток и расспросить знает ли он Родерика. И если знает, то как и где его можно найти. 
Вероятно, Фортуна была сегодня на стороне белокурой Софи ибо и с воплощением этого замысла не возникло никаких накладок. Какой-то чумазый и вихрастый мальчонка, от силы лет восьми, за три серебряных монетки вызвался проводить «знатную мадаму» прямо к подвалу, где и живет Родерик.
Послушно следуя за своим провожатым по кривым и грязным улочкам, фон Эркерт не замечала, как пачкается ее новое красивое платье и туфельки. Не замечала скверного запаха, который стоял в этих подворотнях. Все, что она могла сейчас так это молиться о том, что бы все это было не правдой.
«Господи, пускай Вальтер ошибается! Пуская все, что он рассказал, окажется нелепой выдумкой! Гнусной ложью! Чем угодно, но только не правдой, молю тебя!».
- Мы пришли, фроляйн! – возвестило вихрастое чудо, и ткнуло грязным пальцем на лестницу, ведущую в какое-то полуподвальное помещение. – Он завсегда тута сидит, когда не на площади гуляет! Хотите, я туточки Вас обожду, покуда Вы языками-то почешете, и обратно отведу? А то ж заплутаете еще...
Благодарно кивнув, Софи всунула в грязную ладошку своего провожатого еще одну монетку к его величайшей радости, и подобрав подол принялась спускаться по щербатой лестнице. Что ее ждет там она не знала и не могла представить. Она как всегда не думала о последствиях...

+1

3

Ничего хорошим случившееся закончится не могло – Родерик чувствовал это. Первое, что развивает жизнь на улице – это интуиция, ты быстро учишься чувствовать у кого в кошеле есть деньги, а у кого громкий голос, который непременно услышат жандармы, но только совсем недавно Родерик узнал, каково это, когда молишься лишь об одном – чтобы интуиция подвела. Чтобы странное и пугающее чувства неизбежности минуло, растворилось, оказалось лишь собственной паранойей и не имело никаких последствий. Но его ложь – это не воровство на улице, его ложь – это величайшая ошибка, которую он только мог допустить, как и его любовь к Софи.

Стоило лишь представить белокурого ангела, которой приходится выслушивать рассказ Вальтера, и все внутри сжималось от странной смеси стыда и злобы. Родерик злился на всех вокруг: на Лорин, которая однажды сказала слишком много, на Вальтера, которому стоило вырвать язык, а не просто разбить нос, но сильнее всего Родерик злился на самого себя. Как ему только могло прийти в голову зайти в этом всем так далеко? Почему в тот злополучный вечер, который подарил ему Софи, Родерик просто не украл из дома полковника очередную безделушку и не изсчез? У юноши не было ответов – было только жутко предчувствие, что правду неизбежно придется рассказать. Точнее то, что ее уже рассказали и это был не Родерик. Рик не сомневался, что Вальтер все рассказал Софи, не скупясь на подробности и средства художественной выразительности, а впечатлительная девушка еще что-то додумала, превращая ситуацию в полнейшую катастрофу. Впрочем, чего скрывать, ситуация и без того была катастрофой и самое ужасное во всем этом было то, что Родерик любил эту белокурую девушку с красивыми глазами и нежным голосом. Любил искренне и предано, любил и все равно обманывал. Но обманывал он ее лишь потому, что не мог рассказать правду.

Со встречи с Вальтером прошло всего три дня, а Родерику показалось, что вечность. Первой мыслью было просто убежать, уехать, уплыть – скрыться будто бы его и не было, забрать с собой Лорин и уехать так далеко, как только смогут, где не будет ни этой венской ярмарки, ни затхлых кабаков, а, главное, где не будет Софи фон Эркерт, любовь к которой прожигает дыру там, где Рик считал, что уже давно ничего нет, в душе. Потом пришла идея найти и убить Вальтера – ударить камнем по голове да в реку, чтобы никто его никогда не нашел и никто никогда не узнал правду о князе Луиджи Кавальканти. Но Родерик по прежнему оставался на месте, а Вальтер был жив. Родерик ждал чего-то, сам не зная чего, видимо, какого-то знака, что все обошлось, что Софи просто решила делать вид, словно не знала никогда итальянского князя. Но чудес не бывает – Родерику стоило к этому привыкнуть.

Родерик вскочил словно ужаленный, когда услышал где-то у самого входа цокот каблуков, но через секунду опустился обратный на жесткий колченогий табурет, уверяя себя, что Софи ни за что бы не пришла в место, подобное этому, именно поэтому Родерик скрывался именно тут. Но прозвучавшее к кому-то обращение «фройлян» заставило Родерика подскочить вновь и в этот раз табуретка за его спиной с жутких грохотом упала на пол. «Фройлян» тут не называли никого и теперь у Рика не было сомнения, кто же наведался к ним в гости. «Ох, Софи…» - мысленно вздохнул Родерик и покачал головой. Это конец, окончательный и бесповоротный конец всего самого лучше, что только было в его жизни, конец самого светлого чувства, конец самых больших и несбыточных надежд. Конец самой жизни и бежать было некуда и не зачем. Рик глубоко вздохнул и, не смотря ни на кого из присутствующих, вышел к подножью той лестницы, по которой спускалась Софи, рискуя сломать себе шею, потому что третья снизу ступенька была напрочь прогнившей и никто из местных никогда не вставал на нее. Но Софи не знала об этом.
- Осторожней, фройлян фон Эркерт. – Начал было Родерик, но опоздал – ступенька уже затрещала и проломилась под дорогой туфелькой Софи. Деревянные щепки посыпались куда-то вниз, а Родерик, удивляя сам себя, в один большой прыжок подскочил к Софи, ловя ее на руки, словно она ничего не висла.

Сейчас Софи едва ли могла узнать с Родерики того итальянского князя, что она знала еще неделю назад. Сейчас на нем не было дорого камзола и приветливой улыбки, сейчас он был одет в бедную, но чистую рубаху и простые хлопковые брюки, а взгляд был колючий, а губы вместо приветливой улыбки были вытянуты в сухую нить. Родерику было безумно страшно, он аккуратно поставил Софи на пол и отступил на шаг.
- Уходите, фройлян, пока чего не случилось. – Злобно буркнул он, потупив взор и не смотря на Софи.
Ему нечего было больше ей сказать. Это князь Кавальканти отличался красноречивостью и миллионом тем для разговоров, а Родерик был другим и ей лучше не знать его, такие знакомства не для молодых знатных девушек.

+1

4

«Только бы это все была глупая шутка, злая, не смешная, нелепая выдумка! Богом клянусь, я даже и сердиться на Вальтера за эдакое не стала бы… Только бы все это оказалось выдум…» - мысль оборвалась так и не успев завершиться.
Наступив на прогнившую ступеньку, Софи пребольно подвернула ногу, и верно этим бы все не закончилось, если бы чьи-то ловкие и сильные руки не успели подхватить ее. Очень вовремя, следует заметить!
Высвободившись, «бесценный алмаз» полковника пристально посмотрела на того, кто сейчас проявил эдакую недюжинную ловкость и можно сказать спас ее от синяков и ссадин. Этот ловкач и был ее Луиджи. Ее милый, любимый, дорогой и ненаглядный итальянский князь… Который сейчас был одет в старую одежонку, а выражение лица было пугающе незнакомым. Холодным и сердитым, колючим как еж.  Узнать в этой худощавой фигуре того князя Кавальканти, которого она знала, было не так уж и просто.
Стало быть, все то, что ей рассказал Вальтер, было истиной. Страшной, и жуткой правдой, которая рушила весь мир, окрашенный розовыми красками, в котором жила Софи на протяжении всей своей жизни. Правдой, которая лишала ее жизнь любви, а значит и смысла, как такового. Ведь теперь она даже и подумать не могла, что свяжет жизнь с кем-либо другим, уж лучше в монастырь уйти.
- Так вот она какая, красавица Италия, куда Вы так часто отлучались! – Фроляйн напрочь проигнорировала слова гадкого обманщика о том, что ей лучше бы уходить отсюда поживее. Ей было решительно все равно, что будет дальше. Обворуют? Ну и пускай! Продадут какому-то там Хромому Барону? Или Одноглазому… Про кого там когда то рассказывала ей Лорин? Да и это не важно…. Все теперь потеряло смысл.
Однако, она продолжала  как-то заинтересованно оглядывалась, словно бы и впрямь очутилась не в затхлом подвальчике, а в диковинном дворце. Несколько неловких, хромающих шажков дабы пройти вглубь подвальчика, и болезненно поморщившись Софи едва было не вскрикнула. Нога сильно болела, хотя все это казалось не таким уж и существенным. Душевная боль, которую сейчас испытывала фон Эркерт была куда более сильной.
- Неужели Вы не предложите мне присесть, Ваше Сиятельство… Я признаться честно, устала с дороги, ведь сами знаете сюда не так просто дойти.  Значит все это ложь? – Внезапно спросила Софи, обернувшись, и пристально посмотрела на Родерика. Голос белокурой фроляйн подрагивал от надвигающихся рыданий – Значит, ты лгал мне с самого начала? Я никогда и ничего для тебя не значила? Тебе нужны были только деньги моего отца? Или… Или не знаю, что еще! О, какой же глупой я была! Все это время, я верила тебе…
Сейчас ее меньше всего интересовало то, что ей лгали относительно знатного происхождения, высоких титулов, земель и прочей ерунды. Это было важно полковнику, но не его единственной дочери. Ведь для счастья, Софи нужен был тот, кого она любила всем своим сердцем. И неважно было, как на самом деле его зовут. Родерик или Луиджи, князь он, или бедняк!
Горечь и слезы душили ее, и признаться честно, сейчас фроляйн чувствовала себя самой несчастной во всем белом свете. Она даже не замечала жадных и любопытных взглядов обитателей этого самого подвальчика, которые с нескрываемым интересом следили за столь диковинной сценой.   
- За что ты так с Вальтером поступил? За что? Ты… гадкий… - Слезы внезапно градом покатились по щекам Софи, и она даже не осознавая что творит, осела на пол, прямо на грязные ступеньки, окончательно портя свое шелковое платье. – Ты отвратительный и… И… О, как же сильно я тебя ненавижу! Лгун!

+1

5

Софи смотрелась в этом кабане чужеродно, она была здесь лишней и на нее здесь смотрели как на диковинную куклу из дорогих витрин. Родерик буквально кожей ощущал желание каждого здесь потрогать ее: прикоснутся к тонкой ткани платья, сжимая ее в грязных ладонях, провести рукой по нежной щечке, оставляя на ней чумазые разводы… Софи не должно было быть здесь, как и Родерика не должно было быть в ее жизни. Это он один во всем виноват – и не будет отрицать своей вины, отрицать очевидное будет только глупец. Но и стоять просто так, у всех на обозрении, как артист бесплатного цирка, Родерик тоже не собирался.
Рик вздернул Софи на ноги за локоть, в данный момент даже не заботясь о дискомфорте девушке. Ее нужно было увести отсюда как можно быстрее и как можно дальше, они смогут обсудить все через несколько минут, когда взгляды зевак перестанут провожать их, а сальный перешепот смолкнет.
- Тише! Умоляю тебя, тише! – Практически шипит Родерик, таща Софи по безлюдной улице. У него нет ни объяснений, ни оправданий, ему нечего ей сказать, но он знает, что должен объясниться, хотя его слова и покажутся ей самой гнусной выдумкой. Пусть так, но просто промолчать он не может.
- Софи, я умоляю, тебя послушай меня. Просто послушай. – Он отпускает ее и отходит на шаг назад, словно возводя между ними стену. Он так хочет просто обнять ее, обхватить руками ее нежные плечи, прижать к себе, вдыхая тонкий аромат ее волос и не отпускать, никогда не отпускать. Но он стоит и смотрит на нее, изучая взглядом ее красивое даже в гневе лицо, словно видит его первый раз.
- Прости меня!  - Слова застревают где-то в горле, накатывая влагой на глаза. – Я знаю, что это невозможно, но прости меня! – Родерик потерянно разводит руками, не зная, что сказать. Все слишком очевидно – он обманывал ее, примеривая на себя другую личность и полюбила она совсем другую личность, а теперь она узнает, что никакого князя не существует вовсе. А кто сможет полюбить нищего вора и лгуна? Родерик таких людей не знал.
Он делает неловкий шаг к Софи, но замирает в нескольких дюймов, отводя взгляд. Ему стыдно – лицо и шея заливаются пунцовой краской, а глаза подернуты влажной пеленой от которой никак не избавиться. Родерик нервно моргает и влага скатывается по щеке, но он даже не пытается ее утереть – к черту все это.
- Я врал тебе обо всем, кроме одного! – Родерик изучает взглядом брусчатку под их ногами. – Я люблю тебя, Софи! – Его будто бы ударили под коленные чашечки – Родерик падает на колени, протягивая руки к дочке полковника словно к мадонне в соборе.  Он обнимает ее за колени, прислоняясь щекой к прохладной ткани ее платья.
- Я люблю тебя! Люблю больше жизни! – Слова смешиваются в единые ком без смысла и пауз. Он хочет успеть сказать как можно больше, хочет как можно сильнее прижаться щекой к ее коленям, стоя на холодной брусчатке, прежде чем она брезгливо оттолкнет его и исчезнет в другом конце улицы.
- Да, я не князь! Никогда не был князем – я был рожден Родериком и оказался никому не нужен с самого рождения! – Слова лились из него бурным потоком, и он лишь крепче обнимал Софи, словно боясь, что она вырвется. – Но я люблю тебя!  - Как последний аргумент выдыхает мужчина, опуская голову.

+1

6

- Больно!  - Пискнула было фроляйн фон Эркерт, когда ее так бесцеремонно хватанули за руку и потащили, Бог весть куда. – Отпусти, отпусти меня немедленно! И почему это я должна молчать?! Мне скрывать нечего! Я в отличии от некоторых никогда и никому не лгала!
Ну, положим это было уже само по себе враньем, потому что на самом деле Софи частенько лгала своему любимому отцу, чтобы не расстраивать полковника своими очередными «приключениями». Не сказать, что очень удачно, но сейчас было не до таких нюансов.
Выцепить свою руку из цепких пальцев лже-итальянца не представлялось никакой возможности, поэтому пришлось покорно следовать за ним. Хотя, признаться честно белокурая фроляйн впала в какую-то апатию и не слишком-то противилась воле того, кото она называла Луиджи.
Даже обвинительные речи, которые следовало бы сказать с апломбом и презрением, звучали как-то жалобно и слезливо.
- Почему? Ну почему я должна тебе верить сейчас? – Сейчас Софи казалось, что ее сердце возьмет да и выскочит из груди, переломав все ребра, так сильно оно колотилось. – Ты… После всего, что ты сотворил с бедным моим Вальтером! С бедным моим мальчиком, который словно нежный…
Но договорить она не смогла, так как Луиджи, или правильнее сказать Родерик внезапно упал на колени и намертво вцепился в подол ее платья.
Вот тут то белокурая фроляйн и вовсе растерялась. Что делать? Что говорить? Почему вся решительность ее испарилась, словно роса на теплом солнышке? Она чувствовала, как по щекам бегут слезы, но сил, что бы оттереть их у нее не было.
И что еще ужаснее, Софи верила всему, что ей сейчас говорил этот жалкий обманщик, и которого она… Любила все так же сильно. Это не поддавалось никакой логике, но саму себя-то не обманешь.
Каждое сказанное «я люблю тебя», этим дрожащим и таким родным голосом, причиняло и невероятную боль, и словно глоток живительной воды в пустыне, вновь давал возможность дышать и радоваться жизни.
- А догадаться о том, что мне ты нужен, что разума не хватило? – Внезапно оскорбилась Софи на последние слова своего жениха, даже забыв о том, что вообще происходит. – Неужели же ты думал, что мне важен этот твой титул, эти твои земли и фамильные замки? Да к дьяволу все это, мне из вышеперечисленного нужен был только ты! Ты! И не важно, как тебя зовут и каков твой титул! Неужели ты этого не мог понять?! Отпусти же меня!
Выцепив наконец-таки подол платья из цепких рук обманщика, Софи отошла на несколько шагов, словно хотела было скрыться, но тут же остановилась. Устало опершись о грязную стену какого-то дома, белокурая фроляйн подняла голову к небу, словно задавая вопрос, за что ей посланы все эти испытания? Жить без этого человека она не сможет, это она осознавала более чем ясно. Да-да, без этого вруна и бродяжки, который сейчас стоял на коленях посреди улицы.
- И что теперь делать, скажи же мне? Скажи, как поступить? Мерзкий ты мальчишка… - правда, в последних словах было больше нежности, чем злости или упрека. – Как теперь быть? Идти к отцу и говорить, мол де прости меня, милый папа, но  я не смогу выйти замуж за князя? И почему? Потому, что я люблю того, кто так долго морочил мне голову? Лгал… И ладно бы просто лгал! Он без дома, без крова, без имени... Да еще и вор!

+1

7

Он не знал, что делать. У Родерика всегда была тысячо и одно решение, как поступить, когда тебя поймали жандармы или булочник поднял визг, но ни одно из них не подходило для ситуации, в которой он оказался.
Упоминание Вальтера ударило словно пощечина, но Родерик, прижавшись щекой к прохладному атласу платья, не обращал внимания. Он мог бы многое сказать ей по этому поводу, но знал, что сейчас ему стоит молчать, ведь каждое сказанное слово обернется против него. Мужчина сжимал пальцами тонкую ткань, чувствуя как она ускользает из них, словно дым от тлеющего табака. Он чувствовал, что Софи ускользает.
Когда она сделала рывок и отошла от него, Родерик не нашел в себе сил подняться на ноги, так и продолжая стоять на коленях посреди улицы, теперь опираясь ладонями на шершавую стену дома. Он тяжело дышал, как при переломе ребер, но его ребра были цело, болело гораздо глубже.
Родерик чувствовал, как по щекам текут слезы, оставляя влажные дорожки, но он даже не пытался их утереть, позволяя каплям скатываться по подбородку и пополнять венские лужи. «Когда у тебя рушиться жизнь можно плакать» - такое мог бы сказать ему отец, если бы он был, если бы он принял своего сына, но вместо этого отец решил заживо похоронить собственного отпрыска.
-Я не знаю, что делать. – наконец, отвечает Родерик на поток вопросов Софи, мужчина, наконец, находит в себе силы оттолкнуться от стены и подняться на ноги. Он шатается, словно пьяный, а глаза щиплет от соли.
- Хотя, знаешь, я знаю. – Родерик шумно втягивает носом воздух, тщетно стараясь успокоить скачущее во весь опор сердце. – Уходи и забудь меня. Выходи замуж за влюбленного в тебя Вальтера и забудь меня, словно меня и не было.
Он старается не повышать голоса, но связки в горле напрягается и он невольно переходит сначала на крик, но быстро спадает на просто хрип, который дерет горло, словно терка.
- Иного выбора нет, Софи… - Он все так же изучает взглядом венскую брусчатку, чувствуя, что сердце снова бьется где-то в горле и мешает дышать. Родерик кашлеят, надеясь выплюнуть собственные легкие и, наконец, испустить дух, избавив и себя, и Софи от этой пытки пустыми объяснениями.
И вдруг решение настигает его, словно озарение. В один момент Родерик понял, что чувствуют Святые, когда на них сходит божья благодать, только вот святым Рик никогда не был и уже не станет.
- Я бесконечно тебя люблю, Софи! И ради этого чувства, ради тебя, твоего будущего ты должна забыть меня, словно меня и не было. Никогда не приходил в ваш дом мужчина, представляющийся князем. И обещай мне, что не будешь скорбеть, если до тебя дойдет весть от смерти поганца-вора.
Решение далось ему на удивление легко, ведь один раз он уже был по ту сторону жизнь, вероятно, ему не следовало вообще рождаться и вырастать на венской земле. Если так, то пришло время вернуть баланс. Рик чувствовал, как грудь сжимает тяжелым кольцом страха, но умом он понимал, что иного выбора нет. Теперь у него один путь – в петлю, которая примет его независимо от происхождения и богатства, и князь Кавальканти исчезнет так же внезапно, как и появился.
Родерик поднял на Софи глаза, полные слез, прекрасно понимая, что это конец, это последняя их встреча и впереди не маячит никакая надежда. Даже от сказки не стоит ожидать подобного поворота – ни один отец не позволит дочери выйти замуж за безродного лгуна и вора, впрочем, Родерик и сам себе не позволит даже думать о том, чтобы звать Софи замуж. Он слишком заигрался во все это, преследуя одну цель, в итоге оказался у опасной черты, за которой уже ничего нет. Ему оставалось только переступить эту черту.
Ради них обоих.

+1

8

В мыслях Софи уже прикидывала, что ежели продать те украшения, которые достались ей от матери, то денег вполне себе хватит. Ну, хотя бы на первое время. Можно будет снять какую-то комнату, угол… Они повенчаются, непременно найдут работу для Родерика, хоть какую-нибудь, по началу... Да и она сама может… ну хотя бы вышивать салфетки на продажу! Или давать уроки французского. Зря что ли столько страдала над этими скверными учебниками с непонятной грамматикой.
«А папа? Папа поймет. Со временем поймет меня, а уж когда у нас появятся дети, то непременно пожелает увидеть своих внуков! Как же будет славно, мы все вместе будем ездить к дядюшке в Зальцбург на Рождество, будем самыми счастливыми. Ведь на нашу долю пришлось столько испытаний!»
Как жаль, что все это не входило в планы Родерика. «Бесценный алмаз» полковника слушала речи вперемешку с надрывным кашлем, и никак не могла поверить в то, что это происходит именно с нею. Ее гонят прочь, словно бродячую собачонку…
- Любил бы, не поступил так сейчас… - голос белокурой фроляйн звучал тихо, почти безжизненно. Словно ей только что подписали смертный приговор, и озвучили его. Хотя, в сущности, так оно и было, по крайней мере, для Софи. Своими словами этот венский бродяжка просто лишил ее всяческой надежды на счастье. – Любил бы, не прогонял бы меня. Не велел выходить замуж за другого. Не стал делать меня несчастной на всю оставшуюся жизнь, так жестоко советуя разделить жизнь с другим человеком, когда мне нужен только ты один… Ведь ради тебя я согласна на все, и пойти против воли отца, и жить вот тут, на этих жутких улицах…Но… Но ты этого не хочешь… И знай, умрешь ты, так и я жить не буду. Отравлюсь или утоплюсь.
Продолжать эту пытку «бесценный алмаз» полковника больше не желала. Но и уходить вот так, не попрощавшись, не использовав последнюю, пусть и призрачную надежду на то, что ей  удастся вразумить этого болвана она не хотела.
Вот почему порывисто подойдя к Родерику, фон Эркерт обняла его, и, наплевав на все правила приличия и этикета, поцеловала. Словно за один этот поцелуй хотела отдать Родерику всю ту любовь, которая была у нее
- Надеюсь, ты никогда не пожалеешь о том, что сегодня сам отказался от меня. От меня и моей любви…  - едва слышно шепнула она, вытирая слезы, струящиеся по лицу юноши, заглядывая в его глаза. Такие родные и любимые. У самой же Софи просто сил не было рыдать, ей и дышать то тяжело было…
– И помни, дорогой мой, выбор есть всегда… Я свой сделала, и как же жаль, что глупая Софи оказалась тебе не нужна.
С этими словами запечатлев еще один нежный поцелуй на устах лже-князя, белокурая фон Эркерт отстранилась, бросила прощальный взгляд на юношу, и скрылась в ближайшем переулке. Куда идти она не знала, да и это было не важно… Она брела совсем как сомнамбула, не замечая того что на нее косо поглядывают обитатель трущоб, которые не решались подойти к девице полубезумного вида.
Через четверть часа, ее, в полуобморочном состоянии, нашел какой-то жандарм, посчитавший, что богато одетая девица, с покрасневшими от слез глазами просто напросто заблудилась, и помог добраться ей до дома.
Но всего этого Софи практически не помнила. Причитаний мадемуазель Колбейн  и перепуганного взгляда своего отца она так же не видела. У нее открылась горячка.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Mozart: анонс » Время пришло.