В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

24 июля 2017 г. Обновлены посты недели.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.

17 июля 2017 г. Обновлены игроки месяца.

28 июня 2017 г. Не прошло и месяца, как у нас определился первый
победитель летнего марафона - Элоиза Боргезе! Поздравляем с триумфальным финишем!
А тем временем получить несколько полезных плюшек за посты все еще может каждый из вас.

2122 июня 2017 г. Поздравляем с днем рождения Тессу!

16 июня 2017 г. Подведены итоги голосования Звезда сезона: весна 2017. Ура победителям!


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Franz Rosenberg
Маэстро либо бредил, что говорило о его вконец плачевном состоянии, либо от предчувствия скорой смерти торопился открыть свое сердце, где рядом с завистью к Моцарту, чувством вины перед графом и ненавистью к самому себе наконец-то появилось что-то прекрасное. И Розенбергу казалось, что его сердце в прямом смысле ни того, не другого не выдержит...
Читать полностью (пост в разделе, скрытом от гостей)


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Tybalt Capulet
Марселла вновь стоит у него на пути и ее светлые глаза горят решимостью. Должно быть так матери защищают своих детей от опасности, забывая о том, что это может причинить боль в первую очередь им самим. Нет, для них существует лишь собственное дитя и желание защитить его, на грани с безумием.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Вампиресса отшвырнула стоявший у нее на пути стул и черной тенью нависла над колыбелью. Младенец, видимо, разбуженный появлением вампиров, хныкал, но когда увидел перед собой бледное лицо, затих, улыбнулся и протянул к Бель крохотные ручонки. Рыжеволосая мисс Форест, до этого пылавшая жаждой мести, отшатнулась.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Christine Daae
В детстве я часто гуляла около моря. И однажды, было довольно прохладно и ветрено, ветер подхватил мой красный шарф и унес его в море. Я очень расстроилась и думала, что уже никогда не верну свой шарф. Я была так расстроена, что даже не заметила, что нахожусь на берегу не одна. Какой-то мальчик смело ринулся в море, чтобы достать мой шарф! Это и был Рауль.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Казалось, еще миг, и он сам воспламениться, вспыхнет ярким белым пламенем, сгорая и возрождаясь. Ибо было в той мистерии что-то от древнего, как мир, процесса вечного возобновления жизни. Он умирал, возрождая ее, и она своей смертью призывала к жизни всю его страсть. Воистину, они были едины сейчас так, как никогда ранее.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Marcus Montalvo
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Tanz der Vampire" » Die Tür fällt zu, das Licht geht aus


Die Tür fällt zu, das Licht geht aus

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://s4.uploads.ru/s5amf.png
Лучший эпизод сезона: лето 2016

Komm mit mir, komm auf mein Schloss.
Da wartet Spaß im Tiefgeschoss.
Leise, leise woll'n wir sein
Den Augenblick von Zeit befrei'n.
Ja, das Paradies liegt unterm Haus.
Die Tür fällt zu, das Licht geht aus.

● Название эпизода: Die Tür fällt zu, das Licht geht aus | Дверь захлопывается, свет гаснет
● Место и время действия: начало августа 1923 года, замок графа фон Кролока.
● Участники: Henri-Philippe Roux, Herbert von Krolock.
● Синопсис: Ведомый жаждой знаний и красивыми видами, молодой архитектор отважно и упорно бороздит трансильванскую глушь в поисках древних замков и неожиданно обнаруживает, что один из них обитаем.

+1

2

Солнце медленно клонилось к горизонту, золотя густые трансильванские леса, и среди деревьев вырастали тяжелые темные тени, предвестники ночи. По узкой дороге, там-сям заросшей травой и бурьяном, покладисто топала лошадка и тянула повозку, на козлах которой восседал молодой человек, невесть как оказавшийся один посреди диковатых лесов, да еще и в преддверии вечера. Изредка она поворачивала голову и вслушивалась, прядя ушами - есть ли в этих местах волки? Молодой человек, державший ее поводья, был, очевидно, обеспокоен теми же мыслями, а потому напевал себе под нос старинную французскую песенку, дабы ободриться самому и лошадь свою ободрить тоже. Звучала песня не то чтобы звонко и весело, но птиц на ближайших деревьях все же озадачивала - то ли припустить от этой твари неведомой, то ли поближе подлететь и рассмотреть это чудо-юдо, невесть как забредшее в их леса.
- Где-то тут должен находиться замок, Кувшинка... Где-то тут. Тут, тут, тут, - Анри-Филипп Ру, а чудо-юдой был именно он, пропел последние слова на мотив песенки и приподнялся на козлах, всматриваясь вдаль. Лошадь, к которой он обращался, ничего не ответила, но сорвала пук придорожной травы и принялась жевать, все так же неспешно переставляя ноги и выражая тем самым свое отношение и к хозяину, и к его устремлениям. Какой, к мериновой матери, замок?! Солнышко, травка, что еще надо. - Ну же, давай, вперед, вперед, - Анри слегка ударил ее поводьями, вынуждая ускориться. - Ты хочешь ночевать в лесу? Тут наверняка водятся волки. Давай, давай, мы должны добраться до старого замка засветло.
Неясно, поняла ли Кувшинка своего нетерпеливого хозяина, или же просто ее чувствительная спина отозвалась на неласковое прикосновение поводьев, но кобылка двинулась быстрее, подминая копытами сорную траву.
Дорогой явно пользовались нечасто, и вообще места были необжитые и глухие, однако на постоялом дворе, где, собственно, Анри и приобрел лошадь со старенькой небольшой повозкой, трактирщик уверял, что замок тут есть. Да еще древний, лет пятьсот, не меньше. Правда, провожать отказался и в залог за Кувшинку попросил столько, сколько можно было бы отдать за трех таких же, хоть Анри и уверял, что вернет лошадку спустя несколько недель, а то и быстрее. Ну да ладно, деньги у молодого мсье были, а жажда увидеть своими глазами старинное строение гнала вперед, несмотря ни на что. В конце концов, это же приключение, настоящее приключение! И пусть что-то внутри подрагивает, а слух почти против воли ловит какие-то тревожные звуки в глубинах диких лесов. Он, архитектор от бога, доберется до этого замка и увидит воочию и высокие готические пики, и искусно отделанные железные решетки на окнах, и каменные балюстрады, пусть и полуразрушенные, пусть и припорошенные старым мхом. Он привезет домой такие рисунки, которых ни у кого из его однокурсников не будет, и наверняка окажется лучшим студентом за последние годы. А бесценный опыт! Ни одна иллюстрация в мире не сравнится с возможностью увидеть собственными глазами замок, переживший века, да еще и наверняка не подвергавшийся реставрации. Анри сможет самостоятельно изучить все-все, спроектировать похожее строение с учетом современных тенденций и донести итог своих изысканий до преподавателей и других студентов, может, даже до самого ректора и профессоров, а там и до Нобелевской премии недалеко... Повозку ощутимо тряхнуло на какой-то колдобине, и Анри-Филипп Ру вернулся из своих грандиозных фантазий в реальный мир. Да, да, вот только бы теперь найти его, этот замок...
Будто бы в ответ его мыслям над деревьями в лучах солнца блеснули тонкие шпили. Неужели! Приободренный ориентиром, молодой архитектор сильнее ударил Кувшинку поводьями, заставив ту перейти на рысь - благо, и дорога будто бы стала чуть ровнее. Медленно, но неуклонно она забирала вверх, и скоро лес поредел, открывая взору Анри скалистые взгорья. Но прежде чем он, наконец, остановился у забранных железной решеткой ворот, солнце уже спряталось за высокими белыми шапками трансильванских гор и лишь бросало оттуда последние теплые лучи, окрашивая облака и снежные вершины в розовато-оранжевый.
- Вот мы с тобой молодцы! - спрыгнув с повозки, Анри гордо выпрямился у ворот и, чувствуя себя едва ли не хозяином замка, потрепал Кувшинку по шее. Та лишь озадаченно покосилась на него, не понимая необоснованной с ее точки зрения радости. Ну, притащил их к ночи в заброшенное древнее строение - в чем здесь цимес-то? Но молодой архитектор, похоже, не обратил внимание на ее нечуткость, вглядываясь сквозь отверстия во двор. - О, Боже, Боже... - выдохнул он, оглядывая в надвигающихся сумерках открывшееся ему великолепие. - Это потрясающе! Нам надо пробраться внутрь.
Внутрь, впрочем, попасть было не так-то просто. Ворота оказались заперты или же так попорчены временем, что открываться отказались напрочь, как ни пыхтел молодой архитектор у кованой решетки. Однако невдалеке от ворот оказалась небольшая деревянная дверь, почти сливавшаяся цветом с каменной стеной, и вот она-то, о чудо, поддалась легко. И даже оказалась достаточно широкой, чтобы пропихнуть в нее не отличавшуюся плотной комплекцией упирающуюся лошадь, не желавшую пригибать голову. Повозку пришлось оставить снаружи, но самое основное-нужное Анри быстро перетаскал во двор замка, будучи теперь уверен, что волки им с Кувшинкой не страшны. А замок... что замок! В привидений он не верил, и выбирая между лесом с вполне реальными зверями и бродящими в стенах замка бесплотными призраками, которые еще не факт, что существуют, определенно склонялся к последним, имевшим прочные и неприступные стены. Тем более, что ночью он туда не полезет, нет-нет. Дождется утра под навесом, у костра, перекусив и подремав, и только потом... Ох, как же жаль, что с Жаком случилось несчастье. Анри очень не хватало верного компаньона, им вдвоем было бы куда спокойнее и веселее...
Отгоняя грустные мысли треском костра, размышлениями о счастливом будущем и горячим чаем, он покормил привязанную невдалеке лошадь, перекинулся с ней парой фраз и уже собирался отправиться на боковую, когда откуда-то из глубин замка, из-за тяжелой чуть приоткрытой двери ему послышалось... что-то. Анри замер, прислушиваясь, и вот снова. И снова. Сон как рукой сняло.
- Это же мышь, Кувшинка, всего лишь мышь. Или сова. Верно? - Лошадь тихо фыркнула, не разделяя его уверенности. - Я пойду и посмотрю.
Да. Пойдет и посмотрит. Он храбрый. Еще какой храбрый. Трус разве бы решился в одиночку забраться так далеко? Утешая себя этими мыслями, Анри запалил импровизированный факел из палки и тряпицы, приоткрыл дверь шире и скользнул внутрь замка. В лицо ему дыхнула пыльная сырость, и под высокими сводами звук, вспугнувший его, послышался громче... и ближе. Ближе. Еще ближе. Пока наконец из-за поворота не показалось существо, лишь очень отдаленно напоминающее человека - взъерошенное, сгорбленное, с крючковатым огромным носом и торчащими из приоткрытого рта полугнилыми зубами. Существо держало в корявых пальцах подсвечник и ковыляло, чуть подволакивая ногу, в сторону Анри, и именно его неровные шаги - топ-шшшурх, топ-шшшурх - он пытался принять за звуки, издаваемые животным. О, Господи...
Взвизгнув, Ру подскочил на месте, от ужаса позабыв, и кто он, и откуда пришел, выронил факел и снова завопил, оказавшись в кромешной тьме, нарушаемой лишь далеким пламенем свечи горбуна, который, едва увидев незваного гостя воочию, что-то невнятно заворчал и ускорил шаг. Анри заметался в панике, не соображая, куда бежать и как спастись, чудом юркнул в какую-то дверь и припустил по длинному коридору со всех ног, рискуя топотом разбудить всех местных призраков. То, что он удаляется вглубь замка вместо того, чтобы выбраться из него, Анри понял лишь чуть позднее - когда, на полной скорости заворачивая в еще один коридор, увидел мелькнувший позади облик напугавшего его страшилища. Пути назад не было.

+3

3

Шли скучные, не слишком сытые и неплодотворные летние месяцы, когда в замке графа фон Кролока не проводилось никакого бала, и одна ясная ночь походила на другую. Как ни странно, в это время Герберту помогали каждый раз вставать из гроба после захода солнца все те же приятные вещи: никогда не надоедающие наряды, которые следовало поддерживать в надлежащем виде, и забота о собственной внешности с помощью полезных масел, гребня, бритвы и набора инструментов для ногтей. Иногда от скуки он все больше обращался к книгам и совершенно случайно поднял из забвения свои знания языков. Однако тяга к знаниям у вампира по-прежнему проявлялась хаотично и непоследовательно, чему не в последнюю очередь способствовали длинные дни и короткие ночи, за которые только и успеваешь, что полюбоваться огромной луной да покружиться по коридорам в летящем плаще. Впрочем, по мере того, как день убывал, легче почти не становилось – в сердце Герберта, всегда открытом для того, чтобы принять чью-либо любовь, часто поселялась тоска по новым знакомствам и вниманию, погружающая его в глубокое и тягостное безделье. Именно в поисках этого внимания, ну или хотя бы просто общения, Герберт, пританцовывая от скуки, плыл по коридору, когда услышал чей-то отчаянный вопль. Голос был довольно высоким, но мужским, и это не могло не привлечь его внимания.
«Кого-то у нас едят, и без меня?» - оживился вампир, моментально чувствуя, как крик ужаса, разносясь эхом, наполняет затхлую атмосферу замка и словно встряхивает застывший воздух, как топот бегущих ног - застывшую пыль на полу, и само появление человека – застывшую жизнь в этом мрачном месте. В том, что орущее нечто было человеком, фон Кролок не сомневался: в обители вампиров едва ли услышишь такие звуки, ибо чего вампирам бояться, если они примерно себя ведут и слушаются графа? Разве что голода, но от голода кричат совершенно по-другому… Изумленно, с любопытством и в трепетном предвкушении Герберт легко и почти бесшумно ступал по коридору навстречу неведомому голосу и вскоре, уловив за поворотом лихорадочное биение сердца, удостоверился в своей догадке. Оставалось лишь удивляться, как смертному удалось забежать так далеко в замок и сохранить способность кричать и передвигаться – свита нынче была не то чтобы сыта. Или всему виной молва о том, что несколько лет назад Герберт чуть не убил Сару за то, что та обратила Альфреда, на которого фон Кролок давно положил глаз, и теперь никто не осмеливался трогать людей в замке без его ведома? Серебряному принцу маленького царства графа фон Кролока нравилось предаваться таким фантазиям.
Герберт остановился в ожидании, мечтательно уставившись в темноту. Мгновенье – и из-за угла на него вылетело несущееся сломя голову существо с огромными, расширенными от ужаса глазами. Вампир поймал его в руки, как будто иначе оно проскочило бы мимо, так и не остановившись. Человек источал аппетитное тепло, навевающее томительное чувство пустоты в пасти и желудке, и Герберт переборол его лишь для того, чтобы посмотреть, насколько красива тарелка, на которой его величество случай сегодня доставил ему пищу. Тарелка оказалась просто золотой! Когда фон Кролок плавно отстранил его от себя за плечи, незнакомец оказался худеньким курносым юношей с волосами почти такими же светлыми, как у него самого, и такими пушистыми от бега, что вампир чуть было их не коснулся. Лицо Герберта озарила сверхъестественно приветливая улыбка, переходящая в восхищенную.
- Добрый вечер, - проговорил он, понизив голос до сочного баритона и не сводя глаз с угодившей ему в лапы добычи. Герберт поднял руку с плеча юноши и небрежно махнул в сторону появившегося за его спиной Куколя, подавая знак, что тот должен оставить их одних. Слуга поспешно скрылся, очевидно, опасаясь, что сын хозяина снова велит гладить в сотый раз свои наряды или заниматься еще какой-нибудь лабудой, которая взбредет ему в голову от скуки. А это не мужское дело, вообще-то.

+3

4

"Господигосподигосподи..." - Анри знал немало молитв, однако все они сейчас спрессовались до одного-единственного слова, скороговоркой проносящегося в мыслях и содержащего в себе весь ужас его положения, мольбу к высшим силам о спасении и еще парочку выражений, не слишком подобающих хорошо воспитанному юноше. Сломя голову он летел вперед, надеясь лишь на то, что от ковылявшего за ним существа удастся оторваться, и ничуть не думая, что он будет делать, если, собственно, оторвется. Он давно потерял счет залам, коридорам и поворотам, которые успел проскочить, но заблудиться в замке все равно представлялось меньшим из зол. Если только... если только в этом замке не живут ближайшие родственники этого существа, и если только он не летит прямиком в их раскрытые объятия, чтобы... чтобы что?
Анри попытался затормозить, вписываясь в очередной поворот, но, так и не снизив скорости, через мгновение со всего размаха врезался в кого-то, преградившего ему путь. Взвизгнул, жалобно пискнул, дернулся, едва не упал и, наконец, остановился, растрепанный и задыхающийся. И только потом поднял перепуганный взгляд, чтобы увидеть, в чьи, собственно, почти-объятия угодил.
- О, Господи... - с облегчением пролепетал Анри, с радостной готовностью ухватившись за руку миловидного молодого человека, который никак, ну совершенно никак не походил на преследовавшее его чудовище. Пальцы его подрагивали от только что пережитого ужаса и он цеплялся за Герберта с таким видом, будто лишь благодаря ему только что избежал жуткой участи быть съеденным заживо. - О, ну слава Богу... Вы нормальный. О...
С трудом переводя дыхание, Анри едва не бросился от радости обнимать того, из чьих рук только что вырывался.
- Говорил мне месье Ру - не останавливайся возле заброшенных старых жилищ, они могут оказаться не столь заброшенными, как на первый взгляд... И вот на тебе пожалуйста. Месье Ру - это мой отец, - сбивчиво, но шустро объяснил юноша, затравленно озираясь. - И вот представляете, в первую же ночь! Чудовище... Страшный, переломанный весь, горбатый... Я даже не уверен, что оно вообще человек, - Анри доверительно понизил голос, едва сдержав испуганный всхлип. - И гналось за мной с таким проворством, словно не было искалечено. О, Господи...
Пальцы юноши с новой силой стиснули рукав Герберта, другая рука сложилась было в христианскую щепоть, дабы осенить крестным знамением то ли самого Анри, то ли коридор, из которого он каждый миг ожидал появления чудища, но, едва начав движение, сбилась на нервную попытку пригладить растрепавшиеся от бега волосы.
- Ох, ну что же мы стоим. Оно сейчас уже будет здесь, схватит меня, и... и вас заодно. Надо спрятаться. Пойдемте, пойдемте! - в глазах Анри, едва утихнув, снова заплескался страх. Ухватив Герберта за запястье, юноша потянул его в сторону, но, совершенно запутавшись в направлениях - именно в ту сторону, откуда только что прибежал.
Обнаружив в этом проклятом Господом месте человека, Анри был просто убежден, что обязан уберечь его (и себя заодно, разумеется) от грозившей им обоим опасности в лице горбуна. О том, откуда здесь появился светловолосый молодой мужчина, разодетый как средневековый принц, он подумать не успел.

+3

5

«О, кровавый бог! И откуда же ты такой милый взялся?»
К удивлению Герберта, из уст незнакомца чисто и звонко полилась французская речь. До самого конца его трогательно сбивчивого монолога вампир искренне наслаждался божественными звуками самого красивого и эротичного языка в мире, улыбался и старался не слишком сильно открывать от изумления рот, чтобы не стали видны заострившиеся клыки. Если бы этот милый светловолосый мальчик только знал, что старик Куколь – еще далеко не самое страшное из обитателей этого замка, и что ему очень повезло встретить здесь именно горбуна, а не кого-нибудь похуже, и что сейчас перед ним стоит монстр куда опаснее и кровожаднее, чем нечленораздельно мычащий калека! Если бы месье Ру-младший только знал, что чудовище не торопится нападать лишь потому, что его очаровало лопотание на французском и забавная суетливость будущей жертвы... все равно ему вряд ли удалось бы убежать далеко.

Да, Герберт решил повременить с трапезой, хотя от испуганного биения сердца в груди юноши у вампира слегка кружилась голова, будто это не Анри Ру, а он запыхался от быстрого бега. Фон Кролок с любопытной улыбкой разглядывал путешественника, словно диковинку, следя то за тем, как тот поправляет волосы, то за рукой на своем предплечье, изредка легонько морщась при упоминании Творца и нахмурившись, когда юноша чуть не осенил его крестным знамением. Впрочем, в следующую же секунду складка между его бровей разгладилась, лицо Герберта снова просияло, и он чуть не издал возбужденный возглас от восхищения. «О, мой герой! Я бы с тобой хорошенько спрятался, с удовольствием, да-а-а». Вампир даже поддался руке, тянувшей его дальше по коридору, и сделал пару медленных шагов – такими забавными показались Герберту желание Анри спасать его, ночного хищника и грозного убийцу, от собственного слуги и его пространственный кретинизм. Это как же человек должен быть напуган, чтобы повернуть прямо в лапы своего преследователя! И как притягателен страх у таких с виду скромных, порядочных и одиноких юношей, как этот экземпляр! Почти так же, как их кровь.

- Но за вами же никто не гонится, - с шутливым недоумением и уверенностью возразил Герберт. В противовес Анри, он без всякой нервозности указал рукой в сторону, где Куколя уже и след простыл. Пора наконец перестать мучить беднягу неведением и немного привести в чувство. Кто знает, как сложится их общение дальше, когда юный месье Ру начнет произносить связные предложения? Должно было стать еще интереснее, в этом Герберт был убежден на все сто процентов, как и в своем владении языком, не пригождавшимся ему долгие десятилетия. Он совершенно не стеснялся акцента и в хитроватом выжидании предчувствовал, как возликует испуганный мальчик, услышав в ответ пускай не чистую, но все же родную речь. И поэтому продолжил с ободряющей улыбкой: - Вам нечего бояться.

«…Пока я держу себя в руках», - добавил Герберт про себя, поневоле прислушиваясь к заметному лишь вампирскому уху току крови в жилах добычи и уважительному vous, то и дело проскальзывавшему в словах Анри. Обращение настраивало фон Кролока на светский, аристократический и изысканный лад, а жажда побуждала отражать эту манеру разговора, будто зеркало, добиваясь расположения жертвы, которая, судя по всему, происходила из хорошей семьи и была обучена приличиям.

+2

6

- Не... не гонится? Вы серьезно?..
Анри притормозил, затравленно огляделся, недоумевая, куда мог деться преследователь. Он ведь ему буквально на пятки наступал! Страшный, проворный, как будто мчавшийся по меньшей мере за собственным ужином, а не за случайным нарушителем спокойствия. А Ру ведь не разбойник какой-нибудь, он всего лишь гость, и спроси его кто по-человечески, так бы и объяснил - и про научную свою работу, и про ночлег во дворе замка, и даже припасами бы поделился. Но его гнали как подстреленного зайца! Куда мог деться горбун? Разве что появление этого молодого человека его отпугнуло. Ру снова перевел на Герберта взгляд серых, почти серебристых глаз.
- Кто это был, вы не знаете? Ох, я даже допустил бы, что оно мне привиделось, но в моем роду никто галлюцинациями не страдал, - в голосе его скользнула даже какая-то фамильная гордость. - Может, надо было остановиться и с ним погово... - он внезапно осекся и распахнул глаза шире. - О... - удивленно, тихо, на выдохе. - О, - с оттенком понимания. - О! - восхищенно, громче, почти возгласом.
Не зная, куда девать себя от внезапного осознания того, насколько ему повезло, Анри всплеснул руками и в трепетном восторге буквально кинулся на шею Герберту. Нет, сдержать эмоции он просто не мог - обвил руками его плечи, замер ненадолго, прижавшись, а потом в смущении отступил назад. Одернул куртку, нервным быстрым жестом еще раз пригладил растрепавшиеся волосы и, церемонно приложив ладонь к груди, слегка склонился - словно их познакомили на каком-нибудь торжестве в одном из лучших домов Европы.
- Мое имя Ру. Анри-Филипп. И я безмерно счастлив с вами познакомиться.
Он поднял голову, на этот раз даже вскинул подбородок немного вверх, будто подражая аристократам. Впрочем, чувствовалось, что этот жест для него не внове, а являет собой еще один характерный штрих его образа - в один миг тут читались и гонор, и хорошее воспитание, и чувство собственного достоинства, и едва ли не высокомерность. Которая тут же развеялась в воздухе, когда молодой человек просто и очень открыто улыбнулся, наконец озвучивая причину своей внезапной восторженности.
- Ваш французский великолепен. О, Боже, я и не надеялся, что здесь будет с кем перекинуться парой фраз на родном языке.
И в самом деле - он в глухих трансильванских лесах, далеко от всякого намека на цивилизацию. И пусть ему знакомы несколько фраз на румынском, пусть иногда по пути в замок ему попадались люди, способные сносно объясниться на немецком или английском, но... французский! Это же чистая песня любви, уложенная в слова. Когда Анри, перепуганный до полусмерти, лепетал о бегущем за ним по пятам горбуне, у его и мысли не возникало, что его не поймут. А ведь это было более чем возможно. Откуда тут, в глуши, взяться образованному господину?
Он, впрочем, отметил и некоторую негибкость произношения, свойственную тем, кому приходится нечасто практиковать французский, и какие-то старомодные нюансы построения фраз, но это его совершенно не волновало - в самой основе речи молодого человека плыл чистый, мягкий, певучий звук, а грассирование было выше всяких похвал. Вне всякого сомнения, родительское благословение парит над Анри, бережет его распростертыми крыльями. Иначе как еще объяснить это сверхчеловеческое везение?

+2

7

Пока собеседник опасливо оглядывался, Герберт старался встретиться с ним глазами, благородно наклоняя голову то в одну сторону, то в другую и следуя траектории его взгляда. «Ну, где Куколь?» - спрашивал он игриво про себя, наслаждаясь озадаченностью Анри, как будто сам специально спрятал слугу, чтобы тот не нашел. Вместе с уродливым калекой ночной мрак скрыл от Ру и порочную мысль Герберта о том, где бы он предпочел услышать это эмоциональное троекратное «О», разнесшееся в коридоре соблазнительным эхом. И если этот возглас еще не пробудил в фон Кролоке зверя, то последовавшие за ним внезапные объятия на мгновение полностью завладели его чувствами. По незнанию опрометчивый Анри не увидел, как над его плечом показались клыки и тут же пропали, стоило вампиру вовремя напрячься и вспомнить все, чему учил его отец, соблазнявший своих жертв куда медленнее и изощреннее, чем нетерпеливый и прямолинейный Герберт. В то время как жажда крови побуждала его сомкнуть хватку у беззащитной добычи на спине, удивление как будто сковало ему руки, и фон Кролок так и остался стоять, предупредительно разведя их в стороны и напоминая самому себе в этот момент огромную мышь, которая, широко расправив крылья, с ошарашенно округленными от неожиданности, разыгравшегося аппетита и умиления глазами куда-то летит. Сколько же долгих лет ни один человек не касался его великолепия вот так, без спроса, смело и порывисто! Какая искренняя, глупая неосторожность, какое обаяние! Но рано, Герберт, рано. Разве не вкуснее будет пить кровь этого юноши после того, как тот получше рассмотрит тебя в темноте, оценит твою красоту и изящество, будет покорен и начнет восхищаться тобой полностью? Ведь комплимент за неплохой французский – лишь начало, и мальчик всенепременно будет твоим.
- Герберт фон Кролок, - представился вампир и все-таки, поддавшись грызущему его желанию хищника прикоснуться к жертве, протянул к Анри украшенную небольшим перстнем кисть, плавно, царственно, ладонью слегка вниз – так подают руку скорее для поцелуя, чем для рукопожатия. Его лицо светилось довольной улыбкой – уж кто-кто, а Герберт умел и любил получать похвалу. – Я польщен и благодарю вас. – Он не стал преуменьшать своих умений и говорить, что учил язык очень давно, достаточно было видеть неподдельный восторг в глазах Анри, напоминающих по цвету каменные стены этого замка, какими фон Кролок их запомнил в солнечных лучах. Голос Герберта звучал важно и по-хозяйски, но с оттенком кокетства, который позволял ему, отвыкшему от столь благородных разговоров в повседневной жизни, производить впечатление легкости и непринужденности. А как хотелось прикоснуться к гостю пальцами и почесать его под этим гордо приподнятым подбородком! Но Герберт только приласкал овал лица Анри взглядом и переменил тему. – А человека, что шел за вами, зовут Куколь, он помогает здесь по хозяйству, - добавил он как ни в чем не бывало, словно горбун и не был страшен как черт. – Не пугайтесь, он не кусается.
К несчастью для Анри, он пока не мог понять, почему на последнем слове фон Кролок загадочно улыбнулся.

+3

8

- Безмерно рад знакомству. - Ру сердечно улыбнулся, перехватывая двумя ладонями изящную кисть, подставленную будто бы для поцелуя, и дружески пожал ее.
Ну, конечно, он и не ожидал, что этого разодетого господина будут звать как-нибудь просто и неинтересно. Но "фон Кролок"? Приставка к фамилии так и кричала об аристократизме, о длинном списке именитых предков и о... да-да, о чем-то вроде фамильного поместья в глухой или не очень местности. Так это что выходит, замок не заброшен? Или заброшен, но как-то не до конца, не полностью?
- О... - протянул Анри чуть растерянно, когда сообразил, что вломился, по всей видимости, в чужое жилище, непрошеный-нежданный, да еще и ночью. Мсье Ру за подобное неуважение наверняка пригрозил бы розгами отхлестать по самым нежным местам. - То есть этот горбун - ваш слуга?
Экзотично, ничего не скажешь. Сам-то Анри привык к тому, что отец выбирал наиболее хорошеньких и миловидных горничных, дабы они украшали собой дом вдобавок к фарфору, мебели и картинам. А здесь, на другом конце мира, все в точности наоборот - слуга тем ужаснее... чем прекраснее хозяин. О, Боже, Боже. Ему показалось, что краска бросилась ему в лицо, когда он невольно, хотя и ненадолго, залюбовался загадочной улыбкой на устах Герберта. Однако замаскировать этот нежданный румянец под смущение из-за внезапно открывшейся ему истины было очень просто.
- Мне сказали, что замок заброшен и необитаем. Но... вы, получается, живете здесь со слугой? Месье фон Кролок, я искренне прошу вас извинить меня за внезапное и позднее вторжение.
Он прижал руки к груди, по рассеянности не выпустив из ладоней кисть Герберта, затем смешался, улыбнулся собственной неловкости и, наконец, расцепил пальцы, невольно отмечая про себя, что руки у фон Кролока просто-таки ледяные. Ночи в горах холодные, несмотря на лето. Вероятно, горбун не слишком заботится о своем аристократичном хозяине, раз позволяет ему мерзнуть? Лучше бы Герберт, как месье Ру, симпатичную и расторопную девушку нанял, право слово. И глазу приятно, и обязанности свои она наверняка будет выполнять с удовольствием, при таком-то очаровательном господине - высоком, статном, золотоволосом.
- Утром я покину ваши владения, и тот прохвост, что уверял, будто у замка нет хозяев, поплатится за свою гнусную ложь! - Анри воинственно сверкнул глазами и тряхнул в воздухе кулаком, точно собираясь по меньшей мере вызвать наглеца на дуэль, окажись он тут сию минуту. А затем слегка сник, вздохнул и устремил на Герберта покаянный взгляд. - Позвольте мне остаться здесь до утра? Ночевать в темном лесу или в горах под открытым небом - удовольствие небольшое. Мы с Кувшинкой не доставим вам никаких хлопот, честное слово! Я даже с радостью поделюсь с вами припасами. Вы любите шоколад, месье фон Кролок? У меня две плитки!
Ру заулыбался с таким энтузиазмом, будто был готов бежать снова - на этот раз во двор замка, где догорал его костерок и где в одиночестве скучала терпеливая лошадь.
По правде говоря, мысль о том, чтобы уехать не солоно хлебавши и не осмотреть замок, виделась ему ужасной. Но проситься вот так, с порога, в гости к незнакомым людям, предварительно переполошив их дом своими криками в поздний час, Анри попросту не мог. Обидно, до чего же обидно! Знал бы он, что замок обитаем, заявился бы не с такой обезоруживающей бестактностью, а по всем правилам, вежливо и корректно. Никто, никто не назвал бы Анри Ру невоспитанным наглецом, но ситуация складывалась поистине некрасивая.

+2

9

Извиняющийся гость, казалось, и не заметил по пылающему взгляду Герберта, насколько тот ему рад. То ли Анри слишком смущался, не придавая значения ничему, кроме своей оплошности, то ли уроки сдержанности, полученные фон Кролоком от отца, которому недавно минуло триста пятьдесят лет, все же не прошли даром. Быть может, это благодаря им вампир не отсвечивал в темноте клыками и с немалым трудом подавил экзальтированный стон, когда Ру по рассеянности вцепился в его руку и, верно забыв о ней, практически прижал к груди. В сантиметре от ледяной ладони Герберта заколотился маленький, горячий, наполненный вожделенной кровью комочек, своей пульсацией заставляя мурашки разбегаться у него по телу, а клыки – слегка беспокоить губы и десны. Вампирское чутье улавливало каждое сокращение мышцы, каждую каплю крови, перекатывающуюся внутри, каждый миллиметр совершенных очертаний молодого, выносливого сердца. Оно бы идеально вписалось Герберту в руку, как красное наливное яблоко, если бы он сейчас воспользовался своей силой и пустил в ход острые когти, чтобы взять его. Однако пить кровь из раскрытой грудной клетки – все равно что лакать суп из ванны. Разве это красиво?
Герберт все же не отнял руки и с тем же любопытствующее-восторженным выражением лица несколько мгновений украдкой грелся о чуть вспотевшие ладони Анри,  блаженствуя от перепада температур, означавшего для вампира, что добыча почти у него в лапах и даже, наверно, добровольно даст себя потрогать… Но как раз перед тем, как фон Кролок решил, что имеет достаточно самообладания, чтобы просто положить юноше ладонь на грудь и не укусить его при этом, тот смущенно выронил его кисть, и вампир плавно убрал ее, игриво пошевелив в воздухе пальцами в ответ на улыбку.
- Я живу здесь с отцом, - уточнил Герберт. Он пока не придумал, как объяснить цивилизованному гостю присутствие в замке других человекоподобных существ весьма жутковатой для непосвященного наружности, с которыми Анри, вероятно, предстояло столкнуться позднее, но не мог не упомянуть единственного, кто был его настоящей семьей. – Кстати, это благодаря ему Куколь служит нам добрую службу. – Слова вампира звучали так, что сразу становилось понятно, кто хозяин в этом замке и глава семьи, кто назначает слуг и позволяет даже таким безнадежным калекам, как Куколь, реализовать себя в жизни, и кто решает, позволено ли остаться в этих стенах случайно забредшему путнику, невольно вторгшемуся на частную территорию. Впрочем, кому как не Герберту было знать, как граф фон Кролок всегда радуется гостям. Анри даже не представлял себе, что за проникновение в чужое жилище его не просто не вышвырнут с позором, а наоборот – выделят лучшую комнату и принесут завтрак в постель. Если он сам не станет завтраком раньше.
Однако Герберт осаживал себя, стараясь не решать судьбу месье Ру в спешке, несмотря на то, что от его умоляюще-виноватого взгляда слюнки текли, как и от милой готовности наказать местных деревенских жителей за дезинформацию, заставившей фон Кролока от души рассмеяться. «Ишь ты, какой грозный!»
- Ну что вы, - обронил он с кокетливым добродушием, - вы можете оставаться здесь, сколько захотите. – Герберт встал вполоборота, сделал небольшой шаг назад и жестом поманил Анри за собой. – Граф ничуть не будет против. Мы живем довольно уединенно, но рады новым людям. – Он даже не соврал: граф фон Кролок был счастлив приветствовать людей, его сын испытывал особый интерес к новому. А уж если это новое испытывало интерес к нему… Чем же привлечь внимание гостя, когда даже не знаешь, как такого воспитанного симпатягу занесло в трансильванскую глушь? – Хотя бывают они здесь не так уж часто. Вас что привело в замок без хозяев? – иронично усмехнулся Герберт и доверительно коснулся плеча Анри, развернув за его спиной отсвечивающий в полумраке плащ.

+2

10

С отцом? Ну надо же! Анри растерянно хлопнул ресницами. Вот так вот приезжаешь на развалины замка, будучи полностью уверен, что время коротать придется лишь в обществе лошади да, быть может, летучих мышей, а выясняется, что развалины эти не просто кому-то принадлежат и не просто обитаемы, а поистине наводнены людьми. Горбатый слуга, молодой господин, его отец... все? Или Ру ждут еще какие-то сюрпризы? И ведь хорош этот старый пень, папенька Герберта. Удерживает красавца-сына тут, вдали от городов и цивилизации, в то время как Герберт мог бы блистать в любой столице, если, конечно, приоделся бы по моде. Впрочем... старинная роскошь ему была к лицу, тут Анри возразить нечего. Было в молодом фон Кролоке что-то эффектное, колоритное, изящное - такое, что Анри невольно чувствовал восторженную робость, сковывавшую что-то изнутри. Однако прислушиваться к ощущениям сейчас явно не время.
- О, - вновь, уже, вероятно, в десятый раз растерянно выдохнул Ру. - Надо же. Еще раз прошу вас простить меня, я бы никогда не позволил себе вломиться в чужие владения без приглашения. Мне правда очень, очень жаль. И я не смею злоупотреблять вашим гостеприимством, нет-нет. Мне очень стыдно, что я...
Он осекся и запоздало сообразил, что на него, кажется, никто не в обиде. Сам он едва ли так легко простил бы того, кто нарушил его ночной покой. Потому, несмотря на заверения Герберта, ему не верилось до конца в безоговорочную благосклонность и самого Герберта, и его отца гр... графа?! Все чудесатее и чудесатее.
Каждая фраза молодого господина рождала у Анри куда больше вопросов, чем понимания. Нет, вовсе не этого он ожидал, когда проник еще при свете дня во двор старого замка - со стороны тот выглядел действительно заброшенным и нежилым. Ни лошадей в конюшне, ни еще каких-то зверушек, разводимых с целью пропитания. Кем надо быть, чтобы жить в месте, толком для жизни не предназначенном, да еще настолько уединенно?.. Понятно, почему его приятели в Бельгии считали живущих на востоке редкостными чудаками, даже дикарями. А вот Анри, наоборот, тянуло в этот суровый край. Да и архитектура тут была оригинальнее, эффектнее, нежели вдоль и поперек исхоженные замки и дворцы более цивилизованных стран.
Но все здравые и логичные мысли будто вспугнутые пташки выпорхнули разом у него из головы, когда Герберт мягко и аккуратно коснулся пальцами его плеча, видимо, не дождавшись, когда гость перестанет извиняться и примет уже приглашение щедрого хозяина задержаться в замке. И заодно переместится уже куда-нибудь, где света будет побольше, и где он... сможет рассмотреть Герберта фон Кролока поподробнее, о, Господи.
- Я архитектор. - Анри послушно шагнул вперед, не заставляя себя упрашивать снова. - И занят изучением старинных зданий. А ваш замок... О, это просто песня готической архитектуре! И так хорошо сохранился, - "для нежилых развалин, конечно". - Я надеялся пробыть здесь пару недель, исходить ваши владения вдоль и поперек, сделать фотографии, зарисовать барельефы и арки, составить план анфилад, записать впечатления... Но если вы и правда позволите мне задержаться, я ограничусь беглым осмотром и завтра к вечеру уже покину ваши владения.
В голосе юноши скользнуло явное разочарование, которое он попытался было скрыть, но не сумел. Отказываться вот так, разом, от всех грандиозных планов, было обидно. Но и принять щедрое предложение Герберта "остаться сколько захотите" он не мог. Мало ли, что на это скажет его странный папенька... Добровольно оградить себя от людей, жить в полном запустении, но при этом радоваться гостям? Да что он за чудак такой? Нет, Анри вовсе не намерен был испытывать судьбу и безоговорочно полагаться на слова нового знакомого, которому... по всей видимости, тут скучно и одиноко. Потому он и уверяет Ру, что отец будет не против.
Он бросил короткий сочувственный взгляд на Герберта, пытаясь в темноте разглядеть его подробнее. Звезды заглядывали в высокие готические окна, да и луна, здесь, в горах, неестественно близкая, светила как ошалелая, но обычному человеческому зрению этого было недостаточно. Зато придавало молодому фон Кролоку, чья одежда слегка отражала лунный свет, необычайную загадочную привлекательность.
Темно, холодно... хорош этот ваш "граф отец", месье Герберт.
- Ночи у вас в горах прохладные, - не удержался Анри, не зная толком, как высказать желание перебраться поближе к камину... и к свету, чтобы не показаться наглецом. - Если не возражаете, месье фон Кролок, я был бы рад пригласить вас к моему костерку.

+2

11

Архитектор, ой, ну надо же! Герберт тут же подумал: «Это понравится отцу». Граф, вероятно, сочтет этого парня полезным, ведь, в отличие от своих обитателей, фамильное гнездо конца XIII века оставалось подвластным влиянию времени, и, к сожалению, в нем было, где развернуться реставратору. Молодой специалист, которого Герберт вел по темному коридору пока без какой-то определенной цели, казался таким уверенным и увлеченным своей профессией, что, возможно, и согласился бы на подобную работу ради искусства. Но достанет ли Анри опыта и знаний? Ведь он еще довольно юный… «И очень симпатичный», - подумал Герберт про себя. Что и говорить, эстетическое удовольствие в этот момент интересовало его куда больше, чем то, хватит ли Анри сноровки, вооружившись Куколем, починить слегка осевший потолок в восточной галерее. А если все-таки подумать о практической пользе Ру для благоустройства замка… С одной стороны, это означало, что кусать внезапного гостя Герберту пока нельзя, - по крайней мере до тех пор, пока он не поговорит с отцом, - чтобы, в случае чего, мысли мастера за работой не крутились вокруг жажды крови. С другой стороны, если бы у пребывания Анри в замке была конкретная цель, у него появился бы и иммунитет, потому что граф не велел бы своей свите покушаться на кровь архитектора до тех пор, пока тот не выполнит свою роль… и его не доест Герберт. Все это виделось фон Кролоку как неплохой способ насладиться обществом своего нового французского дружочка подольше, не сажая его под замок и не выпивая силой, однако нужно было еще обсудить все с графом. В их пенатах распоряжения о чужих судьбах отдавал он, а прерогативой Герберта было скорее кушать и любоваться. И последнего ему точно не светит, случись Анри покинуть замок следующим вечером. «К вечеру! Чтобы ночь застала его в лесу. Какое милое безрассудство, утю-тю!»
- Ну, значит, пару недель, - долго не раздумывая, закивал фон Кролок, как будто речь шла о сущем пустяке. – Куда же вы так торопитесь? Я начинаю думать, что мой дом вам не так интересен, как вы говорите. – Он изобразил тень обиды и сожаления на лице, но в глазах Герберта в темноте блестели шаловливые искорки, а уголки губ тотчас же снова дрогнули в улыбке. «Оставайся же, прелесть, оставайся-оставайся. Видишь, тут исполняют твои желания». – За один день вы не увидите и половины местных диковинок. Какой смысл тогда было ехать? Жалко же! – Вампир удивленно вскинул брови, а затем его голос стал менее громким, но более соблазнительным, как у дьяволенка за левым плечом: - Кстати, у отца собрана богатая библиотека, и, клянусь, я лично замолвлю за вас словечко, чтобы он вас туда допустил. – Герберт загадочно подвигал бровями вверх-вниз, создавая ореол таинственности вокруг запрятанных в графских книгах знаний. Ну разве хоть один смертный может устоять перед тем, что доступно немногим и само идет в руки?
Словно в подтверждение того, что ему можно доверять, Герберт взял руку Анри в свои пальцы и, касаясь буквально лишь кончиками, обернул его ладошку вокруг своего локтя, тем самым заставив юношу идти дальше с ним под руку. Даже сквозь ткань камзола к инстинктам Герберта пробиралось живое, исполненное дерзновенностью и жаждой открытий человеческое тепло, однако фон Кролок лишь мягко прошелся языком изнутри по верхней челюсти, пока не пуская их на волю.
- Вы должны остаться, - уверенно и веско промолвил он, легонько прикоснувшись к костяшкам пальцев Анри у себя на руке. – Поэтому, конечно, пойдемте к костру, там вы сможете забрать с собой необходимые вещи, чтобы перенести в апартаменты, которые временно будут вашими.
Они прошли еще несколько шагов, после чего остановились у поворота коридора. Герберт аккуратно снял руку Анри со своей, сделал предупредительный жест и несколько раз звонко хлопнул в ладоши.
- Куколь!!! – позвал он громко, уже вовсе не таким ласковым тоном, каким говорил с юношей, а требовательно и резко, чтобы единственный житель замка, не обладавший сверхъестественно чутким слухом, услышал зов. Мягкий звук «л» облетел пустые помещения и, набрав силу, повторился в дрожащем эхе.

+3

12

- Вы просто читаете мои мысли, - не удержался Анри, тихонько вздохнув.
И в самом деле, ехать в такую даль, потерять по дороге приятеля и компаньона, добраться вопреки всему и... покинуть замок следующим же вечером? Обидно, если не сказать больше. Полнейшее фиаско. Сколько времени уйдет на поиск еще одного замка? Как долго сможет он в одиночку блуждать по трансильванским взгорьям? Нет, фон Кролок совершенно прав - за день Анри лишь раздразнит свое любопытство, а вовсе не удовлетворит его. И уезжать спустя лишь сутки, подчиняясь правилам хорошего воспитания, впитанным в отчем доме, будет очень, очень обидно. Месье Ру таким злоупотреблением чужим гостеприимством был бы крайне недоволен. Но... Месье Ру где-то там, далеко. А Анри - здесь, и ему страсть как хочется согласиться со словами нового знакомого, хоть он его и не рассмотрел толком даже. Однако восхитительное французское произношение вкупе с приятным певучим голосом и роскошным образом, хоть и теряющимся в полумраке, уже давали воодушевленному и горящему своей не до конца обретенной профессией архитектору достаточное основание, чтобы поверить. Тем более, когда верить так хотелось...
- Должен согласиться, вы правы, виконт фон Кролок, - он с прискорбием развел руками, а затем тихо и с оттенком нежданной восторженности замер, когда Герберт поймал его кисть и аккуратно пристроил на свой локоть. И уже следуя за молодым хозяином по темному коридору (ну ладно, электричества в этой глуши нет, но почему они не зажигают свечи?!), чуть растерянно договорил, будто вспоминая на ходу, о чем, собственно, хотел поведать ранее. - Мне действительно нет смысла уезжать так быстро. И... очень хочется остаться. Но только если ваш отец действительно согласится на мое пребывание здесь.
Почему-то по его спине скользнул холодок при мысли о графе, властном самодуре, как мысленно окрестил его про себя Анри, тут же, впрочем, так же мысленно попросив прощения за огульное, пусть и невысказанное, оскорбление хозяина замка. Кажется, месье Ру-младший, вы ввязываетесь в какую-то странную историю... Ну и что, зато будет, что рассказать по возвращении домой. И наверняка он со своим путешествием к самому сердцу Трансильвании станет просто героем академии, никому не удастся это переплюнуть.
В отличие от самого Анри, у Герберта, по всей видимости, никаких сомнений по поводу решения отца не возникло - с такой легкостью он пообещал апартаменты в замке... вот только заниматься ими будет слуга-горбун. И хотя Анри уже знал, что тот - всего лишь искореженный человек, а вовсе не сверхъестественное чудовище, встречаться с ним еще раз... ох, как же не хотелось. И когда отразившийся от стен звучный голос Герберта утих и издалека раздалось уже знакомое шарканье, молодой архитектор вздрогнул и машинально сделал маленький шажок к фон Кролоку, будто тот мог уберечь его от опасности.
- А вы... долго к нему привыкали? - прошептал Анри, доверительно приподнявшись на мыски, чтобы, не приведи Господь, слова не достигли слуха урода-слуги. - И... почему у вас так темно?
Впрочем, может и хорошо, что тьма уберегает его от того, чтобы в подробностях рассмотреть Куколя. Одно дело видеть подобное существо в каком-нибудь цирке (хоть Анри и не был любителем подобного рода развлечений - эстетическое начало требовало совсем иных удовольствий, а вовсе не столь низменных), и совсем другое - вот так, в качестве прислужника. Нет, месье Ру-младший не отказывал в человечности тем, кому не повезло родиться без всяческого намека на красоту, однако, будь у фон Кролоков в услужении кто-нибудь более нормальный, ему было б куда спокойнее.

+2

13

Неожиданные гости в замке и его окрестностях были крайней редкостью, тем более уже глубоким вечером, после захода солнца. Обычно люди, наслушавшись разных жутких слухов, старались обходить эти места стороной, но иногда находились те, кто не мог перебороть свое любопытство и все же подходил к замку совсем близко. Но в большинстве случаев, храбрости хватало лишь на то, чтобы только подойти к двери, но никак не зайти внутрь. Да и завидев Куколя, все в ужасе убегали прочь. Сегодня же произошло нечто необычное, ведь этот человек не только зашел, но в ужасе убегал от Куколя не прочь из замка, а наоборот, куда-то вглубь его запутанных темных коридоров. Это что-то совершенно неслыханное! Мало того, что входит без стука, так еще и врывается без приглашения. А ведь Куколь даже толком не успел подойти близко к этому храбрецу. Конечно, горбун намного лучше ориентировался в коридорах замка и спокойно мог найти нужную дверь даже в полнейшей темноте, но незнакомец умчался от него с такой скоростью, что вряд ли получится найти его слишком быстро. Хотя, это и не так важно, все равно он найдется рано или поздно. Но Куколю совершенно не хотелось разочаровывать своего хозяина, ведь именно горбун должен присматривать за замком -  ведь это же не проходной двор, чтобы кто угодно мог врываться сюда без приглашения. И надо обязательно пожаловаться графу, что дверь в замке уже ни на что не годится, если теперь каждый способен так легко зайти внутрь. Куколь, как обычно бубнил под нос все свои негодования. Он привык подобным образом говорить сам с собой, все равно большую часть времени он проводил в одиночестве, а так создавалась хоть видимость некого общения, пусть и общения с самим собой. И только при графе он прекращал издавать свои негодующие мычания, тем более хозяин понимал его и по малейшим жестам. Многие вампиры в свите графа крайне раздражались от непонятного мычания, а горбун часто пользовался этим и был крайне доволен собой.
Вдруг по коридорам разнеслось громкое эхо, которое прервало все его негодования. Голос Герберта фон Кролока звал его. Неужели вампир уже наигрался со своей новой жертвой? Не слишком ли быстро? Горбун недовольно заворчал. То его прогоняют, то снова зовут. Сколько ему еще бегать по коридорам, только время уходит зря. Повернув в один из проходов, Куколь достаточно быстро оказался с Гербертом и тем самым храбрецом. Остановившись рядом, он чуть приподнял подсвечник, чтобы рассмотреть нового гостя. Первая их встреча произошла настолько быстро, что рассмотреть гостя толком и не удалось, сейчас же такая возможность представилась. Гостем оказался молодой и симпатичный юноша. Если бы горбун мог разговаривать и издавать человеческие звуки, то в этот момент он усмехнулся бы и хмыкнул, но звук, как всегда получился неразборчивым мычанием. Куколь уже знал этот взгляд фон Кролока, видел интерес и игривость в его взгляде по отношению к юноше. Интересно, сколько продержится этот? Ведь если вампир смотрел на свою будущую жертву с таким интересом, то значит, он намерен растянуть удовольствие. А сколько продлится очередная игра, никто знать не мог. Что ж, возможно, хоть это разбавит, ставшие в последнее время скучными и сонными будни замка и его обитателей. Но все эти мысли все равно не могли оправдать то, что гость ворвался на частную собственность не только без приглашения, но даже без стука.
Куколь что-то недовольно и громко промычал, сделав шаг вперед и тыча в юношу подсвечником, пытаясь объяснить Герберту сложившуюся ситуацию и выразить свое отношение к подобным гостям.

Отредактировано Koukol (16-11-2016 12:27:31)

+3

14

«Какие мы воспитанные! Только подумать», - с улыбкой умилился Герберт, вновь услышав от Анри упоминание отца. Ему было приятно, что тот вот так сразу соглашается с авторитетом графа, даже несмотря на голословные заверения Герберта о его лояльности, и одновременно радостно, что робость Ру перед хозяином замка все же не так велика, чтобы не принимать приглашения остаться, пока они не увидятся. Предоставив волю своему живому воображению, Герберт заинтересовался тем, сколько же в этом любознательном существе просто хороших манер, а сколько – истинной стеснительности, и насколько плотный ее слой ему предстоит разрушить, чтобы дать Анри познать всю глубину и сладость порока… А с графом Ру непременно встретится, как же иначе? Но спешить некуда, да и Герберту хотелось бы побыть с гостем еще немного.
- Я вас обязательно познакомлю с отцом, - пообещал он.
Хозяин должен знать, кто заявился к нему в час ночной. Помимо прочего, для Герберта это был еще и шикарный шанс продемонстрировать графу свою выдержку и умение заманивать добычу в свои сети – вот, мол, смотри, отец, прошло полчаса, а я его и не укусил, и не отпугнул! Граф же будет просто в восторге! И – Герберт надеялся –подтвердит своей свите, что Анри Филипп Ру полностью принадлежит его сыну, а несогласных они будут карать, карать, карать… Потому что кто нашел этого аппетитного юношу? Герберт. Кто хочет его больше, чем все местные голодные девы вместе взятые? Герберт. Поэтому он растерзает любого, кто посмеет заточить клык на это милашество… которое вдруг оказалось к вампиру так близко, что тот на миг потерял дар речи и сладострастно вздрогнул под плащом. Пришлось постараться, чтобы из приоткрывшихся губ не высунулись клыки или не вырвалось не очень приличное при первом знакомстве «о-о-о». «Такой тепленький, - восхитился Герберт, стоя с Анри плечом к плечу и слушая его сердце, - и боится Куколя больше, чем меня. Явно потому что считает меня красивым». От такого лестного вывода на него нашла игривость, и, поддавшись ей, Герберт повернул голову к юноше. Кончик его носа оказался в нескольких сантиметрах от лица Анри, когда вампир ответил на вопрос, шутливо двигая бровями:
- Потому что ночь на дворе, месье.
Не мог же он, в самом деле, сказать, что и так все прекрасно видит – и чуть вздернутый носик своего визави, и тревогу в его глазах, и всю его юную прелесть. Раскрывать свою сущность нельзя, ведь они так хорошо общаются, а паника гостя может только все испортить. Люди ведь все одинаковые. Не мог вампир и отделаться отговоркой, что на такое количество свечей нет денег – не хотелось бы, чтобы Ру думал, будто они с отцом какие-то нищие. А больше Герберту ничего прямо сейчас не пришло в голову.
- А к Куколю привыкнуть не так уж и сложно, - продолжал он, наблюдая, как слуга уже ковыляет к ним по коридору. Справедливости ради, это был еще не самый страшный Куколь на веку Герберта, попадались и вообще похожие на гоблинов. Поведать Анри про первого? Но долго ли Герберт привыкал к нему, уже невозможно было сказать. Не то чтобы вампир забыл, какой шок и омерзение испытал, увидев какое-то страшилище в родовом гнезде, просто в тот момент смертельная болезнь была намного страшнее, а после у Герберта появилось много других вещей, к которым непросто привыкнуть – неутолимая жажда, боязнь солнечного света, графская свита и собственная нечеловеческая сила, – и уродец-слуга отошел на второй план. Долго ли Герберт привыкал конкретно к этому Куколю? Лучше спросить, как долго Куколь привыкал к Герберту, ведь в том мире, откуда его вырвал и притащил граф, подобные яркие и необычные экземпляры вряд ли встречались. – Он такой исполнительный, все для нас делает. Правда, Куколь?
Последний вопрос Герберт произнес уже не на французском, а на их со слугой родном языке, при этом совершенно не заботясь о том, что Куколь не понял все остальное. Зато фон Кролок определил по возмущенному мычанию, что горбун с удовольствием наподдал бы Анри подсвечником, стоило сыну хозяина только приказать. Хорошая, хорошая сторожевая собака! Герберт изящно развел руками в жесте сочувствия: «Да, ходят тут всякие, что поделать, Куколюшка» - а затем потрепал слугу по плечу кончиками пальцев, и в этом движении уже сквозило нетерпение и азарт.
- Куколь, этот милый мальчик у нас останется, - быстро заговорил вампир, излучая оптимизм и воодушевление. Другой бы на его месте добавил «на время» в разговоре со слугой, однако они оба знали, что Анри суждено с этого момента либо провести здесь вечность, либо пропасть навсегда и для всех. Не удержавшись, Герберт даже коротко и беззвучно захлопал в ладоши. – Приготовь для него хорошую комнату, ту самую, с большой кроватью, - его брови сыграли небольшой пассаж, - сделай так, чтоб там было почище и посветлее, и убедись, что нашего гостя никто не будет беспокоить. – «Ты ведь знаешь, на кого я намекаю, да». Возникла короткая пауза, вампир задумчиво приложил пальцы к губам, словно забыл что-то, о чем не заботился сам уже много-много лет. – Ах да, и завтрак, самый вкусный, который сумеешь… - Анри непременно должно было понравиться в замке, и Герберт старался сделать для этого все возможное. – Но для начала принеси нам фонарь, мы пойдем во двор, заберем багаж месье Ру, - закончил он радостно, всем своим видом говоря: «Куколь, ну смотри, это так чудесно!» - хотя мнение слуги в действительности не очень-то Герберта волновало, главное, чтоб он запомнил все инструкции.

+3

15

Ах, ну, конечно. Ночь. Анри растерянно сморгнул и тихонько почесал нос в смущенном замешательстве. Очень хотелось спросить, почему в таком случае Герберт фон Кролок облачен не в пижаму или свободную длинную рубаху, а в роскошно вышитый костюм, и что заставило его коротать ночи при полном параде, хоть, по словам, они с отцом вели тут очень уединенную жизнь.
Впрочем, задав сам себе этот вопрос, Ру на него же сам себе и ответил. Если отказаться от аккуратности, красивой одежды и прочих мелочей, что делают человека самим собой, очень легко опуститься на самое дно отчаяния. Особенно если ты молод, прекрасен и достоин куда лучшей участи, нежели прозябать вдали от больших городов, приемов и балов. Вот бы в благодарность за гостеприимство пригласить Герберта к ним в Бельгию на пару недель...
Но нет, вы опять мчитесь вперед паровоза, месье Ру-младший. Вы почти ничего не знаете об этом молодом человеке. И даже не имели возможности подробно его рассмотреть. Однако так впечатлились добротой и готовностью вас принять, что невольно допустили мысль о продолжении знакомства. Иначе чем еще объяснить случайно и быстро проскользнувшую идею? И все же нельзя отрицать - Герберт располагал к себе и аристократичной мелодичностью голоса, и изяществом движений, и щедростью, которой он был готов одарить нежданного ночного гостя. Оттого, видно, и сам гость, пораженный приемом и вниманием, невольно желал отплатить тем же.
Но все благолепные мысли в голове Анри будто затряслись и съежились, едва Куколь появился перед ними. В сиянии пламени свечи слуга показался еще ужаснее, и Ру невольно отпрянул от него, будто ощущая, что, если только хозяин позволит, Куколь без всякого зазрения совести ударит тяжелым подсвечником по какой-нибудь из ценных частей молодого архитектора. А затем укорил себя. Это всего лишь несчастный калека! Скольким из них выпадает шанс служить в графском доме, да еще в настолько древнем и особенном? Фон Кролоки оказали ему милость, так негоже гостю воротить нос.
- Д-доброй ночи, - выдавил из себя Анри, неосознанно делая шаг за спину Герберта. И уже оттуда, чувствуя себя почти в безопасности, добавил: - Простите меня за вторжение, я не знал, что здесь кто-то живет.
Его познания в румынском были крайне скудны, и он не был уверен, что согласовал предложение верно, но очень надеялся, что в общих чертах его поймут.
Сам молодой хозяин тем временем отдал распоряжения, и Анри, уловив знакомые слова, растерянно уставился ему в спину, пытаясь переварить только что полученную информацию. Охохонюшки, неужели Куколь здесь еще и кухарка? Он бросил мимолетный взгляд на руки слуги, вновь чувствуя, как к щекам приливает кровь - неуемное, неуместное любопытство, осознание собственной бестактности нередко заставляли его лицо предательски алеть. Господи, да там же не руки, а коряги! Что он сумеет ими приготовить?!
- Нет необходимости, - негромко пискнул он из-за Герберта, переходя на смесь румынского с французским - словарного запаса уже не хватало даже на криво построенные предложения. - Мне неловко вас утруждать. У меня есть некоторые припасы. И я умею ставить силки на кроликов.
Для пущей убедительности он кивнул, а затем, осознав, что выглядит несколько нелепо, храбро выступил из-за Герберта и кивнул еще раз. И лишь потом заново струхнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе желудка, изничтожая на корню всякое чувство голода. Нет уж, скорее, он не проглотит сейчас ни кусочка. Особенно если представит, кто и какими руками готовил для него пищу. Как нехорошо, месте Ру-младший, как нетолерантно, как унизительно для несчастного калеки, которому только что на ваших глазах поручили позаботиться о вас!
Чувствуя себя несколько виноватым, Анри поднял взгляд на Герберта... да так и остался стоять, восхищенно вдохнув и позабыв выдохнуть. Если слугу свет делал страшнее, чем прежде, то хозяина - поистине великолепным. Виконт фон Кролок будто сошел с антикварной картины, с тех витиеватых, чуть потускневших иллюстраций, что отображали ушедшие века, манили винтажной изысканностью. И, глядя на него наметанным взглядом любителя старины, четких линий и изящных форм, Анри отчетливо понял, что никогда в жизни не встречал никого хоть сколько-нибудь на него похожего.

+3

16

Куколь прекрасно понимал, зачем его позвали и уже представлял, что скажут и о чем попросят. Все же не в первый раз. Сколько уже оставалось здесь таких незваных гостей на его веку. Конечно, далеко не каждый день или каждый месяц, но все же их хватало. Тех, кто так же по неосторожности и из любопытства заходил в замок и оставался в его недрах навсегда. Горбун уже ничему не удивлялся, хотя каждый раз был дико недоволен и зол, когда кто-то вот так врывался во владения его хозяина. И он прекрасно знал об участи всех эти людей - большинство из них, если не сбежит, то станет отличным блюдом для их хозяев. Ну и прекрасно. Какое ему дело до этих людишек. Иногда в мыслях он даже говорил "Приятного аппетита", когда кто-то из Кролоков уводил свою жертву в какой-нибудь дальний зал замка.
На слова Герберта, Куколь промычал и это значило: "Конечно, я все делаю. Кто еще тут будет делать что-то полезное, кроме меня". Шикарные и богатые наряды, книги, новые жертвы, балы и подобное - только это и интересовало хозяев, а делать что-то полезное и существенное приходилось ему. Если бы не он ходил каждый раз за свечками в деревню, то замок давно бы погряз в полумраке. Но он не жаловался. Ему нравилось заниматься этими делами, иногда он даже чувствовал свою важность. Особенно перед такими гостями, которые и взглянуть на него боятся. А хозяевам все нравится, вон Герберт даже одобрительно потрепал по плечу. Куда они без Куколя. Ничего другого он услышать и не ожидал, конечно, мальчик остается, как иначе. Горбун что-то пробубнил, мол "Еще бы вы такого и отпустили куда-то в ночь". Ну и без кровати никуда, естественно. Конечно, он все обязательно сделает, как этого просил Герберт. Тепло, светло, чисто, завтрак и тому подобное. Но гостю вряд ли будет комфортно рядом с горбуном, вон он как за спиной Фон Кролока прячется. Горбун промычал что-то непонятное на слова незнакомца, но подсвечником уже не грозился. Все же извинился человек за свое вторжение. Уже приятно. А последующие слова юноши прозвучали совсем необычно. Он собирался охотиться на кроликов? Хм, весьма любопытно. Куколь что-то протестующе замычал - не до кроликов сейчас, да и он сам способен сделать все необходимое.
Но первым в списке его заданий оказался фонарь. За ним он сейчас и отправится. Горбун утвердительно закивал и промычал, удаляясь в темноту.

+2

17

А вот отказываться от милостиво предложенного хозяевами завтрака было не очень вежливо – это все равно что укорить хозяев в недостаточном гостеприимстве. Где это видано, чтобы гости семьи фон Кролоков ловили дичь себе на пропитание в лесу вместо того, чтобы вкушать угощение с серебряных подносов? Однако подносы давно потускнели и не отражали бы лица местных обитателей, даже если бы они не были вампирами, а за стряпню Куколя, готовившего последние годы только для себя, Герберт не мог ручаться – сам он эту еду никогда не пробовал. Зачем? Какими бы аппетитными или отвратительными ни были кулинарные шедевры слуги, вампир едва ли мог утолить ими свой вечный голод и оценить их съедобность. Последний раз Герберт брал в рот человеческую пищу почти триста лет назад, и с тех пор его вкусы сильно поменялись. Качества жареной крольчатины или каши, сваренной руками Куколя, давно превратились для него во что-то абстрактное, а люди и вовсе стали не больше чем теми самыми кроликами, которым любые салатные листья сгодятся. Ведь верно?
- Чудесно! – похвалил Герберт умения своего нового знакомого, нисколько не обидевшись и даже восхищенно хлопнув три раза в ладоши. В отличие от Куколя, который промычал против того, чтобы вампирская еда таскала в замок свою еду, очевидное стремление Анри произвести впечатление самостоятельного и доставляющего хлопот юноши не могли не умилять его.
«Охотничек, надо же! Так старается! - подумал вампир и чуть развернулся, почти полностью открывая стоявшего за его спиной Анри взору слуги, задорно и быстро, как будто они играли в прятки. – Силки на кроликов он ставит. Что ж, и я в каком-то смысле тоже…» Только с приманкой в виде каменных чертогов, высоких сводов, древней лепнины, острых башен и тех знаний, которые молодой архитектор надеется получить, рассматривая то, на что фон Кролок смотрит как на повседневные декорации для их романтической пьесы. Как же здорово, когда человека есть чем заинтересовать!
– Любите кроликов? – полушутя спросил Герберт, оставляя Анри лишь гадать, что он имел в виду – жаркое с луком или самих пушистых и милых созданий. Ох уж эта тонкая грань между «любить» и «любить кушать»! Кому как не Герберту знать, как она тонка и эфемерна, сколько раз он ходил по ней и наслаждался томной двойственностью неутолимой жажды и неутолимой тяги к романтике и страсти. Кролики – это не только шесть-семь фунтов деликатесного и легкоусвояемого мяса, но и ценный мех, легкий, теплый и такой приятный на ощупь... Люди - не только пять литров вожделенной крови, но и трогательные эмоции, порывы, любовь, которую несложно заслужить, когда ты вечно молод, прекрасен, высок и строен. Это забавная склонность тянуться к загадочному и западать на все, что блестит, трогательная слабость перед пороками и соблазном. Это игрушки для разного рода удовольствий, в том числе тактильных, о да. Это все то, из-за чего Герберт до сих пор не вонзил клыки в полуночного гостя, не давая своему внутреннему зверю лишить его других наслаждений и допустить просто вопиюще напрасную трату такой нежной и юной души. Это то, что фон Кролок, кажется, заметил краем глаза в лице Анри, когда Куколь невольно осветил сына хозяина подсвечником. Или Герберту лишь показалось, что месье Ру им любуется?
«Показалось! Смешно! - Вампир правда мило и удовлетворенно хохотнул, а затем благодарно кивнул собравшемуся удалиться слуге. - Еще бы мной не любоваться! Кто в Трансильвании всех милее?» Он не мог задать этот вопрос зеркальцу, но восхищенный вдох и долгий прямой взгляд Анри говорили о грации и красоте Герберта, пожалуй, так же красноречиво. О да, вот оно! Ради этого вампир делал изящные пассы руками, ради этого дразнил юношу легкими касаниями, ради этого втирался ему в доверие. Ради этого стоило мучить себя жаждой. Ради этого и намного большего - ведь один взгляд для истосковавшейся по любви и вниманию проклятой души был как маленький глоток теплой крови, лишь дразнящий ужасающе огромный аппетит.
Анри мог броситься в глаза проблеск самодовольной улыбки, прежде чем свет дрожащего пламени уковылял в темноту вместе с Куколем, а Герберт отвернулся от этих тускнеющих огоньков и сделал несколько шагов в противоположную сторону со словами:
- Ну что ж, пойдемте, мне не терпится взглянуть на ваш лагерь. - Сам любуясь своей милой и пушистой добычей и ее реакцией на его видную внешность, вампир на мгновенье забыл про фонарь и про то, что видит во тьме гораздо больше, чем его спутник.

+2

18

Протестующее мычание Куколя Анри почти не заметил, позабыв и про поздний ужин (или ранний завтрак?), и про кроликов, и про недостаточно ловкие и чистые на его взгляд руки. Только когда слуга, наверняка заключив в своем многозначительном мычании все то, что подумал, но не мог высказать, заковылял вдаль в стремлении выполнить поручение, и когда пятно света от фитиля дрогнуло и неровными прыжками, в такт неритмичным шагам, двинулось прочь, снова погрузив образ Герберта в полумрак, архитектор растерянно сморгнул и смутился. И обрадовался, что его сейчас скрывает темнота и виконт вряд ли разглядит замешательство на его лице. И все же, как неловко получилось! Таращился на виконта как на чудо морское, будто все остальные, встреченные в этих землях за последние дни, родные братья вездесущего Куколя. Нехорошо, месье Ру.
Хотя Герберт, кажется, ничуть не сконфужен этим обстоятельством. То ли не заметил (вы сами-то себе верите, Ру?), то ли наслаждается ситуацией и вниманием - вон, кажется, и улыбка на губах проскользнула самодовольная. И вновь приходится вернуться к мысли, что как раз этого самого внимания и хорошей компании ему остро не хватает в трансильванских непролазных лесах и непроглядных горах. Что ж, Анри-Филипп, кажется, ваша нелепая эмоциональность тут пришлась очень кстати. Но как удержаться от откровенного восхищения, если хозяин под стать своему жилищу? Великолепно сложенный, чудом уберегший свою красоту в дикой местности и необычайно, до безумия привлекательный для любителя изысканных форм, изящных черт и идеальной симметрии, который забрел в эти края специально, чтобы полюбоваться на... что-то в таком вот духе. Что-то такое вот. Особенное.
Анри тихонько выдохнул, затем то ли с сожалением, то ли с благодарностью глянул вслед унесшему свечу Куколю, а после машинально двинулся следом за Гербертом. И лишь спустя пару шагов растерянно замер, потом бросился следом, едва не упал, споткнувшись о что-то попавшее под ноги, и ухватился за запястье молодого фон Кролока - к несчастью для себя, гораздо крепче, чем намеревался.
- Но фонарь?.. Ох. Простите. Простите меня. Тут очень темно.
Да, настолько темно, что вы, месье Ру, просто мечтаете об очаге света. Чтобы осветил и дорогу, и снова - Герберта фон Кролока, пусть даже вы опять приметесь его разглядывать как какой-нибудь изысканный архитектурный элемент, который вовсе не ожидал такого пристального внимания. Или... наоборот, рассчитывал и надеялся на него? Если только полная самодовольства улыбка не почудилась Анри.
- Вы прекрасно ориентируетесь в замке даже без света, - в голосе его проскользнуло уважение, едва ли не восхищение. - Вероятно, вам не раз приходилось ходить здесь ночью? А... - осекшись, Анри улыбнулся, и в следующих словах, в том, как он произносил их, слышалась эта улыбка - будто бы призванная скрыть некоторую нервозность. - У вас здесь привидений не встречалось? Нет, я не верю в них, что вы, - он улыбнулся чуть более открыто, демонстрируя широту взглядов и собственную просвещенность, даже головой отрицательно качнул, подтверждая - глупые предрассудки и страхи совсем не свойственны храброму отпрыску семейства Ру. - Но по пути сюда один человек очень настойчиво советовал мне повернуть назад, обещая какую-то страшную опасность. Впрочем, я его не очень понял. Румынским я почти не владею, вы, наверное, успели заметить... Однако любая легенда о вашем замке может придать дополнительный интерес моей работе. И пусть я гораздо больше интересуюсь архитектурой, чем историей, предания и поверья - это душа любого здания. Особенно такого необычного, как ваше жилище.

+2

19

Куколь своей неуклюжей на первый взгляд походкой полупрыжками удалялся дальше в темноту. Многие бы вообще удивились, как он способен передвигаться подобным образом и держаться на ногах, а тем более удерживать корявыми руками подсвечник. Но Куколь передвигался очень быстро и уверенно, и в этом совершенно не было никакой неуклюжести. Он давно привык к особенностям своего тела. И пусть окружающие удивляются, как вообще можно ходить или что-то держать в руках. Горбун уже давно чувствует себя очень даже уверенно в своем облике. И почувствовал он эту уверенность после того, как приехал в этот замок. Уже на протяжении многих лет замок стал его домом, а хозяева уже даже не хозяева, а настоящая семья. И если сначала Куколь постоянно закатывал глаза и ворчал на привычки и повадки Герберта, то сейчас он всегда был на его стороне, стараясь помочь вампиру с его очередными жертвами или игрушками, хотя любая игрушка всегда рано или поздно становилась жертвой. И хоть горбун и сейчас ворчит не меньше, но теперь это ворчание даже больше одобрительное, если ворчание вообще можно таковым назвать. Новых игрушек в замке не было достаточно давно и понятно, почему Герберт оживился настолько сильно. Даже весьма интересно, когда же этот юноша из игрушки станет жертвой, Куколь мог бы делать ставки, да спорить не с кем, не будешь ведь спорить сам с собой. Никакого интереса. И пауки, за которыми горбун часто наблюдает, в этом бесполезны.
В замке не так часто пользовались фонарем, поэтому пришлось завернуть за угол и добираться до дальней комнаты. Сам Куколь предпочитал пользоваться свечами, хотя за столько лет в замке, он спокойно мог обходиться без какого-либо освещения, так как уже прекрасно знал любой его закоулок. Вскоре Куколь добрался до небольшой каморки, где пытался выбрать хоть какой-нибудь приличный фонарь. Кое-как отряхнув его от пыли, он направился обратно, теперь с подсвечником в одной руке и фонарем в другой. Вскоре он уже оказался около Герберта и его новой игрушкой. Что-то недовольно промычав, горбун протянул фонарь Герберту, явно пытаясь этим ворчанием рассказать о том, что фонари в замке уже никуда не годятся.

+2

20

Пускай Анри-Филипп Ру и не так рьяно интересовался всевозможными древностями, как архитектурой, но древности эти очень интересовались им. Сначала не изменившемуся за три века Герберту пришлись по душе его мягкие пшеничные волосы, а теперь вот его ступня, кажется, очень понравилась украшенному полустертым гербом старинному рыцарскому шлему, валявшемуся на полу. По крайней мере, поцеловались они так сильно, что беднягу Анри едва не сшибло с ног, а эхо любви громко подхватило лязг откатившейся и ударившейся о каменную стену ржавой железяки. Герберт резко дернул плечами, зажмурился и оголил зубы – внешне это походило на обычную гримасу человека, раздраженного неприятным звуком, однако на самом деле вампир чудом сдержался, не выпустил клыки и не забрал Анри в огромный плащ, охраняя. Шум, нетипичный для скучных и коротких летних ночей, когда случайные путники не искали в замке тепло, а времени посещать другие селения с целью охоты у вампиров было гораздо меньше, мог привлечь других желающих полакомиться заморским фруктом, который сейчас, наверно, укатился бы вперед по коридору, если бы не запястье Герберта.
Вампир обернулся быстро, больше прислушиваясь в этот момент к звукам внутри замка и пытаясь понять, не приближается ли к ним кто-либо, чтобы испортить ему свидание, чем следя за точностью собственных движений. И поэтому его плечо совершенно случайно толкнуло Анри в лоб. «Ой, неловко вышло», - усмехнулся Герберт, моментально высвобождая руку и прижимая к больному месту холодную ладонь.
- Ушиблись? – спросил он тем же благожелательным тоном, но без особого беспокойства. Фон Кролок уже много-много лет назад перестал волноваться о живых. Когда убийство для тебя – путь к наслаждению, перед которым бессилен разум, едва ли возможно сохранить умение сопереживать чужой боли, особенно такой ничтожной. А когда даже самые сильные удары не оставляют на твоем совершенном теле гематом, а самые острые лезвия – шрамов, напоминающих о пережитом неделями, вообще не помнишь, как оно бывает. К тому же, право слово, это всего лишь максимум шишка! Даже не до крови. Хотя это заманчиво – Герберт не отказался бы облизать этот крутой лобик.
Едва ощутимо потревожив пару прядей, обрамляющих лицо Анри, он убрал руку, потому что в коридоре вновь задрожал отблеск пламени и послышалось низкое горловое ворчание. Двинувшись навстречу Куколю, вампир подобрал с пола злополучный шлем, по дороге короновал им стоящие сбоку рыцарские латы наигранным жестом ребенка, убирающего осколки разбитой маминой вазы, и на секунду задержал изящные руки в воздухе, проверяя, не падает ли деталь. Металл, поймавший от свечи матовый блик, оказался потемневшим настолько, что не отражал даже искаженные силуэты людей, не говоря уже о Герберте.
- Хороший Куколюшка, - одобрительно кивнул фон Кролок, с благодарным кивком забирая у слуги фонарь и аккуратно, чтобы не оставить копоти на пальцах, запаливая торчащий внутри огарок от его свечи. – Не забудь про завтрак, - добавил он, и вид у вампира с горбуном на какой-то момент стал как у двух заговорщиков. Герберт даже подумал, как здорово плести интригу с немым – все понимает, все выполняет, но никого не может предупредить о реальной угрозе, исходящей от гостеприимного и красивого господина. А вот невинно пощекотать Анри нервы, пожалуй, можно было.
Вампир поднял руку с фонарем почти на уровень головы и повернулся к юноше. Отражение пламени придавало немного таинственный блеск его глазам.
- Что ж вы не повернули назад, если знали, что тут опасно, тем более одному? - подхватил он затронутую юным архитектором тему озорным и одновременно зловещим тоном – мол, да, тут страшно, и привидения тоже есть.
Любопытство, радость, какое-то злорадство – если бы Ру видел в темноте и прочитал на улыбающемся лице Герберта все эти эмоции, он точно ничего бы не понял. Особенно то, что стоящему перед ним кровожадному злу, о котором его предупреждали местные жители, чрезвычайно лестно слышать, что оно и ему подобные до сих пор заставляют кровь стыть у людей в жилах. Людской страх часто не позволял подобраться близко к пище, однако вместе с тем вселял в Герберта пьянящее ощущение собственной власти и величия. Пока ему не совали в нос чеснок и распятия, сила его казалась бесконечной. Скоро ее познает и Анри-Филипп Ру, который либо очень смел, либо глуповат, либо правда недостаточно хорошо знает местный язык.

+2

21

Ру лишь головой тихонько качнул - нет-нет, ничего страшного. В какой-то иной ситуации он мог бы и норов свой показать, но тут, когда сам виноват, сам потревожил чинно-мирно живущих в древнем замке людей почти без связи с внешним миром, так, что в деревне поодаль о том и не знают, выпендрежничать было не к месту. Тем более, раз сын хозяина так непозволительно мил. Анри едва удержался от того, чтобы перехватить холодную ладонь на своем лбу и сжать ее в своих руках, отогревая. Эти стены, вероятно, хранят вековой холод - камень, промерзший до самого нутра, уже не может впустить в себя жар дневного солнца. И среди этого всего приходится жить Герберту - день за днем, год за годом...
Когда молодой фон Кролок отвлекся на Куколя, притащившего фонарь, Анри упрямо сжал губы, будто обещая себе, что непременно поговорит с ним об этом. О чудесном большом мире, из которого прибыл он сам, о машинах и поездах, о новых зданиях, тенденциях в моде, о ярмарках и народных гуляньях, об... электричестве, в конце-то концов! Нет, было и в свечах, и в фонаре что-то особенное, исконное, древнее, что потрепанному временем замку необычайно шло, но жить в этом постоянно? Анри бы, пожалуй, не смог. Для него эта поездка - приключение, возможность доказать себе и другим, что он многого стоит, шанс раздобыть такие чертежи, зарисовки и фотографии, что весь его университет ахнет от изумления. Ради фотографий, кстати, он еще дома приобрел дорогую технику и выучился с ней обращаться - сейчас аппарат лежал среди его вещей, тщательно запакованный в футляр, и ждал своего часа. Но чтобы добровольно закупорить себя здесь, лишить себя всех удовольствий, которые предлагает мир? Нет, Анри-Филипп Ру никогда бы на это не решился.
- Спасибо, - вклинился он после слов Герберта, награждая слугу вежливой и доброжелательной улыбкой.
Вот и славно, вот и молодец. Уже лучше, ничего, попривыкнет он к Куколю и перестанет пугаться его необычного вида. Негоже в чужом доме вести себя как хам и кривить нос на чужие обычаи. Да, Анри склонен к высокомерности, и гонора ему порой не занимать, но при этом он хорошо воспитан и умеет ценить доброе к себе отношение. Вот только мысль о завтраке заставила слегка содрогнуться. Ну... ладно, в конце концов наплетет что-нибудь о слабом желудке, если криворукий слуга притащит нечто совсем несъедобное. Обижать гостеприимных хозяев ему очень не хотелось.
Свет от фонаря вновь вырвал из мрака ночи фигуру Герберта, и Анри, невольно скользнув по нему взглядом, сначала смущенно отвел глаза, а затем гордо вскинул подбородок.
- Я вовсе не трус, - заявил он, чувствуя, как страх все больше ослабляет свои щупальца, все больше дает ему свободы.
Все будет хорошо. Он попал в непредвиденную ситуацию, но, к счастью, обстоятельства в итоге сложились замечательно. И свою работу он сможет сделать... не без удовольствия. Удовольствия от созерцания древних залов, анфилад, готических окон и шпилей - да, их, конечно.
- Не хочу обидеть вас, месье фон Кролок, ведь это ваши родные края, но... - Как бы так сказать, чтоб, действительно, не обидеть? Деревенщин у вас тут много? Темное средневековье живет в умах этих людей? Все они - жертвы нелепых суеверий? - Мне кажется, исторически так сложилось, колорит вашей страны таков, что люди готовы нагнетать страху попусту, - наконец проговорил Анри, осторожно подбирая слова.
Ну в самом деле, как мог он поверить небритому полупьяному мужику в обносках, который всерьез втолковывал что-то про страшную смерть? Чушь какая, нелепость и вздор. Ну да, какой-то осадочек остался, но развернуться от вожделенного замка ему, почти дипломированному архитектору, из-за чьих-то суеверных бредней? Ну уж нет. Мир все больше теряет веру в сверхъестественное, техника шагает вперед семимильными шагами, автомобили и поезда сменяют лошадей с повозками, и все чудеса - дело рук самого человека. Анри был дитя своей эпохи, ощутившее свободу на вкус и куда более вольнодумное, чем его родители. Будущее за прогрессом, за новыми изобретениями, а нелепые предрассудки пусть остаются в деревнях и селах.
- Я не верю предрассудкам. И моя профессия такова, что часто развенчивает этот миф. Не так давно у нас случай произошел, о нем даже в газетах писали... в одном старинном доме обитало привидение. Выло ночами, так, что кровь стыла в жилах - жуткий потусторонний вопль, будто прямо из могилы. И все продолжалось лет двести, пока один человек, обожавший физику и механику, не нашел в стенах дома скрытую систему отверстий. Когда на улице случался сильный ветер, воздух проходил сквозь них и получался тот самый "крик призрака". А люди двести лет верили в то, что по их дому бродит дух давно почившей бабушки, и боялись.
Анри обезоруживающе улыбнулся и пожал плечами. Но все-таки по спине его скользнул холодок от тона, который Герберт выбрал для этого вопроса - будто тот что-то знает, но скрывает это до поры до времени. Или... просто хочет поддразнить. Еще бы. Только на суевериях и преданиях и стоят эти горные, суровые края.

+2

22

Чем больше Анри храбрился, тем живее Герберт представлял себе их встречу с отцом. Вот уж кто действительно был готов, любил и умел нагнетать страх! А потом от всей проклятой души смеялся над потерявшими бдительность смертными. Освоился и не боишься темноты, не вздрагиваешь при каждом шорохе? А вот граф фон Кролок тебе "Бу"! Осмелел настолько, что не шарахаешься от Куколя и говоришь ему "спасибо", не заикаясь? А вот тебе пронзительный и неподвижный взгляд бездонных голубых глаз. Долго ли Анри-Филипп Ру сможет находиться в этих стенах и утверждать, что он вовсе не трус? Пока неграмотные крестьяне повышали Герберту самооценку, слагая о нем и его отце жуткие были и небылицы, храбрость этого мальчика так хотелось подвернуть испытанию и посмотреть, где она заканчивается. Видали мы таких людей науки! Даже профессора Абронсиуса, бесстрашного как черт, сломала кромешная тьма. Но доблесть пожилого охотника на вампиров не была для Герберта и на десятую часть такой же интересной, как все растущая бравада месье Ру. "Так мило хорохорится, ты смотри!" - умилился фон Кролок, совершенно не подозревая за этой дерзновенностью намерения унизить его бессмысленным насилием или разбить ему сердце осиновым колом. Отсутствие агрессии и просвещенная непуганая уверенность Анри в своих знаниях и в том, что мир и впрямь такой, каким его описывают в научных книгах, превращали их разговор в занятную игру, и Герберт задорно улыбнулся юноше в ответ.
- Система отверстий! Ну надо же! - воскликнул он с изумленным восхищением, как будто вампиру только что показали ловкий фокус с конфетти, хлопушками и дождем из сладостей. - Как интересно!
Герберт прошел немного вперед, освещая путь, и повел Анри к главному выходу, по пути размышляя, как бы равнозначно ответить гостю на его занимательную историю. Его одновременно подмывало подразнить веру юного архитектора в то, что всему на свете можно найти объяснение, и привнести в их прогулку дух настоящей романтики, жажда которой у любвеобильного сына графа фон Кролока разыгралась за последние годы не на шутку. Кажется, Анри хотел послушать рассказы о местных привидениях. Ну что ж...
- А у нас здесь ходит легенда о вздыхающем призраке. Хотите расскажу? - продолжал вампир как ни в чем не бывало, то и дело оглядываясь не столько чтобы посмотреть, следует ли Ру за ним - вампирский нюх чуял это и так, - сколько чтобы посмотреть на его личико, озаренное светом фонаря. Не успев услышать (или просто не желая выслушать) отказ, фон Кролок начал повествование, детали которого выдумывал буквально на ходу. - Давным-давно жил в этом замке прекрасный юноша по имени... Флорин. Единственный наследник всех этих земель, жгучий красавец, высокий, статный, о нем мечтали все, абсолютно все порядочные девушки на выданье в округе. - Герберт восторженно жестикулировал свободной рукой, перечисляя достоинства главного героя. Вдруг голос его загадочно дрогнул, словно предвещая какой-то совершенно неожиданный поворот сюжета. - Однако его сердце было беззаветно отдано третьему сыну графа, живущего по соседству. Представляете? - добавил он с воодушевлением и, чуть приподняв бровь и склонив голову, посмотрел на Анри, как будто чтобы поддержать разговор.
В словах вампира угадывалась незамутненная широта взглядов, он рассказывал о содомском грехе небрежно, без какого-либо осуждение или стеснения, как об обыденной вещи в Трансильвании в древние времена. "Что, удивлен? Да, и в нашей глуши такое бывает", - улыбнулся Герберт, наблюдая за тем, как меняется выражение лица его спутника.
- Но жестокий отец не принял выбора Флорина, нашел сыну невесту из хорошей семьи и приказал ему жениться, чтобы продолжить род. А когда тот воспротивился, заточил его в одной из башен, - произнес Герберт торжественно и скорбно. - В следующее же новолуние бедняга не выдержал душевных мук и бросился вниз. Поговаривают, что он до сих пор бродит по ночам вокруг этих стен, вздыхает и ищет своего возлюбленного в каждом встречном, кто подходит по возрасту.
Глаза вампира вновь мистически блеснули в темноте, как звезды на небосводе, который открылся им с Анри, когда Герберт толкнул одну створку высоких дверей, ведущих во двор. На фоне темного неба над ними вырисовывался силуэт одной из башен, возможно, как раз той, откуда столетия назад спрыгнул навстречу смерти несчастный юноша. Казалось, на верхней площадке вот-вот появится какая-нибудь белая фигура. Если б Анри только знал, кто именно тут ходит по ночам в поиске хорошеньких мальчиков, он бы уже бежал отсюда. А если бы род фон Кролоков не был перечеркнут на Герберте кровавой линией, эта импровизированная легенда вполне могла бы быть сложена о нем самом. Сказка - ложь, да в ней намек...
- Романтичная история, правда? - закончил фон Кролок радостно, остановившись к Анри лицом.

+1

23

И в самом деле интересно ведь! Анри покосился на фон Кролока, чувствуя в его восхищенном возгласе какой-то подвох. А затем улыбнулся - ну, разумеется! В старом замке, которому уже уже более шестисот лет, не может не быть своей собственной истории про свое собственное привидение. Да наверняка и не одно. Будь месье Ру-младший литератором и собирателем фольклора, он бы сейчас навострил уши, старательно фиксируя в памяти все перипетии сюжета. Но он всего лишь архитектор, человек, которому реальность интересна куда больше домыслов, а страшные истории привлекают лишь как дополнительный колорит для каменных стен, балюстрад и арок. Потому Анри только кивнул и приготовился слушать страшную сказку - одну из тех, что вдыхали жизнь в этот дом. И... в общем, не ожидал услышать ничего сверх-необычного. Трагическая история, скорее всего история любви или безумия, или и того и другого разом, насильственная страшная смерть... Однако виконту фон Кролоку удалось его удивить, и Анри растерянно вскинул брови, с некоторым трудом удерживая лицо.
История про гомосексуального юношу? Вот это поворот! Такого он никак не ожидал, а потому слушал с предельным интересом, позабыв даже про свой научный скептицизм.
- Не... обычная история. - Ру кашлянул еле слышно, не в силах скрыть удивление.
Вот так-так, какие у них тут, в глуши, случаются любови. Сам Анри ничуть не был ханжой, да и стоит ли скрывать... нет, все же скрывать, пожалуй, стоит. Но что это - провокация? Он слишком откровенно таращился на молодого виконта? Упрек? Намек? Господи... Слишком много мыслей, слишком быстро они меняются в голове, чтобы понять, чтобы сделать вывод, чтобы определиться, что правильно, что нет. Анри потер пальцами лоб, стараясь поменьше думать о полутонах, в которых так легко заблудиться.
Это всего лишь страшная история, где Анри-Филиппа Ру пугает вовсе не то, что должно бы.
- Жаль юношу, - наконец, произнес он, возводя глаза к башне. Фон Кролок, наверное, на то и рассчитывал - место было донельзя живописное, так и хотелось представить, будто бледный образ влюбленного наследника, чье сердце было отдано тому, с кем никогда не составить одобряемого обществом союза, сейчас появится рядом и будет страдальчески завывать, требуя к себе внимания. - Печально. А что третий граф? То есть, третий сын графа?.. Хотя вряд ли такие подробности сумели дойти до нас. О, а вот и мои вещи.
В некотором отдалении и правда догорал костерок, возле которого стоя дремала Кувшинка. Анри доложил к углям пару веток, небольшое поленце и, опустившись коленями в травянистую землю, раздул огонь. Пламя весело заплясало, будто бы прогоняя всех призраков - и придуманных, и настоящих. Анри слегка улыбнулся, чувствуя на лице жар костра. Леденящий ужас, охваченный которым он метался по темным замковым коридорам, окончательно отступил.
- Разрешите и мне проявить гостеприимство, - произнес он, выпрямляясь. Впрочем, голос звучал шутливо и легко - разумеется, месье Ру не претендовал на лавры хозяина всерьез, но воплотить данное несколько ранее слово был готов в полном объеме. Он потянул на себя повозку, удостоившись от Кувшинки недоуменного взгляда, и с некоторым трудом передвинул ее поближе к костерку. - Прошу вас, виконт, садитесь. Ой, нет, нет, минуту... - Повозку он то ли снял, то ли купил (по уплаченной сумме, признаться, было неясно) на постоялом дворе, и этот факт не давал никакой уверенности в том, что струганное дерево не испортит изящные одежды Герберта. Потому Анри порылся в своих вещах, извлек оттуда добротное и аккуратное шерстяное одеяло (матушка позаботилась, спасибо доброй женщине) и накрыл им, сложенным дважды, край повозки. - Вот сюда садитесь, виконт, прошу вас.
И пусть, ради бога, этот маленький костерок согреет ваши холодные руки, если уж ни отцу, ни слуге нет дела до вашего здоровья и комфорта.

+2

24

Смущен, но не до утраты дара речи. Удивлен, но не до отвращения. Заинтригован, но очень осторожно подбирает слова. Вот что удалось Герберту прочесть по первой реакции Анри, а его дикая фантазия дорисовала все остальное. "Какую мерзость вы рассказываете, месье фон Кролок!" - мысленно поддразнил самого себя вампир и, не услышав этого от Ру, томно расплылся в улыбке. "Необычная история" - это так мило звучит, когда ты не знаешь, каким словом назвать изящное бесстыдство, с которым Герберт выставлял выдуманные факты напоказ. В незапамятные времена кто-нибудь такой же приличный, как этот юноша, сейчас бы, скорее всего, перекрестил нахала и послал на исповедь. Неужели в большом мире, простирающемся за пределами здешних земель, теперь с гораздо большим пониманием относятся к таким, как Герберт? Или Анри-Филипп Ру просто слишком воспитан, чтобы откровенно перечить тому, кто его приютил, и показывать свое презрение, и поэтому держит нейтралитет, неискренне жалея главного героя и задавая праздные вопросы о "необычной истории"?
- Вы так думаете? Но ведь такая романтичная, правда же? - подхватил он с налетом сентиментальности. - Только представьте, это как сильно нужно любить кого-то, чтобы решиться и принять из-за этого человека смерть! Третий сын графа наверняка оценил этот поступок по достоинству. - Герберт не стал прямо отвечать на вопрос юноши и снабжать наспех слепленную легенду лишними подробностями. Так, с белыми пятнами, она казалась, пожалуй, даже еще таинственнее, чем планировалась, и правдоподобнее - к любому преданию найдется с десяток вопросов, которые останутся без ответа, и это не исключение. А вампир хотел, чтобы Анри и верил, и не верил в ту выдумку, которую только что выслушал, чтобы вникал в суть, подвергал сомнению и существование несчастного самоубийцы, и истинные мотивы рассказчика, и его мнение о предмете, чтобы терял уверенность в своем отношении к далеко не невинной сказке и хотел, чтобы она была истиной, не замечая, как в это время в нем открываются неизведанные глубины, извергая наружу все тайное и заполняясь тьмой. - Я бы оценил, - добавил Герберт самодовольно, своим видом выражая уверенность, что ради него, великолепного, красиво умереть определенно стоило.
Однако пока ему предстояло оценить только скромное гостеприимство Анри. Вампир оглядел интимно догорающий костерок, простенькую повозку и сонную лошадку, чье большое сердце вместе с потрескиванием хвороста и цикад создавало аккомпанемент для их с Ру свидания под луной. Да, Герберт был не против задержаться здесь ненадолго, хоть и замешкался, услышав первое приглашение садиться, но продолжая возвышаться над небольшим лагерем. Грубовато соструганная повозка не вызывала у него доверия, так как могла зацепиться за одежду и надорвать ее, что неминуемо разбило бы Герберту сердце. Предстать перед Анри небезупречным было немыслимо, да и его наряды стоили немалых денег, а когда от графа поступят новые дотации на то, чтобы сын приоделся, было неясно.
Герберт с любопытством наблюдал, как его новый знакомый деловито роется в вещах, слегка наклоняется и невольно демонстрирует свою изящную фигуру. Кокетливо уронив голову набок и очерчивая взглядом симпатичную форму, которую образовывала ткань брюк на бедрах Анри, вампир подумал, что с этой точки двора, откуда часто видны узнаваемые созвездия, хорошо любоваться определенно не только красотой ночного неба. Хотя и то, и другое казалось прекрасной темой для разговора.
- Хороший вкус! Вы выбрали для ночлега самое красивое место, чтобы смотреть на звезды, - произнес Герберт одобрительно, аккуратно собрал плащ, бережно перекинул его через предплечье и с грацией аристократа присел на постеленное на струганое дерево одеяло. Вампир внутренне и, чего уж там, внешне сиял - не нуждаясь в комфорте так, как в нем нуждаются люди, Герберт все равно был способен греться и об заботу, и об впечатление, что ему предлагают самое лучшее, которое производил Анри. О, да! Ему оказывали почести, за ним ухаживали, беспокоились о его удобстве и спокойствии! Однако вампир все равно предусмотрительно отодвинул ступни от огня во имя сохранности не менее ценной, чем его костюм, обуви.

+2

25

Романтичная, это точно... Анри лишь неопределенно кивнул и постарался увести разговор в другое русло, но история про необычную любовь, ставшую причиной трагедии, не выходила у него из головы. Как и ощущение, что фон Кролок его поддразнивает, провоцирует на что-то. "Он бы оценил", ну да. Намек был прозрачен и... наверное, должен был бы зацепить Анри. Если только все это не искусная игра стосковавшегося по обществу аристократа, который был бы не прочь завести в тупик своего нового знакомого. Знавал Ру и таких людей. Но верить, что Герберт действительно играет, подтрунивает над ним, в кои-то веки обретя благодарного слушателя, не хотелось. Не думать бы об этом. Или... подумать потом. Много и основательно.
Он отвлек себя заботой о молодом виконте и довольно быстро снова обрел прежнее расположение духа.
- О, да, звезды здесь удивительно близкие и яркие. - Анри запрокинул голову, мечтательно вглядываясь в черное небо. А затем вновь потянулся вглубь повозки, выискивая что-то еще. - Но это все же не мой профиль. Они слишком высоко. Хотя... Один мой друг как-то водил меня в обсерваторию ночью и в телескоп показал такие чудеса, которых никогда не увидеть на земле. Планеты, их спутники, метеоритные облака. Созвездия... Через телескоп все видится совсем иначе. Маленькие яркие точки обретают объем, и то, что нам снизу кажется одной звездочкой, может оказаться целой далекой галактикой. Очень интересно. Хотя... может, вам когда-нибудь доводилось видеть такое?
Он с интересом перевел взгляд на Герберта, наконец, найдя в сумке небольшой сверток и присаживаясь рядом - не на одеяло, на плохо выструганное дерево. Его дорожный костюм, пусть и добротный, аккуратно сшитый и из хорошей ткани, не шел ни в какое сравнение с богатым нарядом виконта. Да к тому же все равно был запылен после долгого пути, а штаны уже успели кое-как отполировать деревянную поверхность козел.
И в этот момент Анри невольно показалось, что после рассказа Герберта его собственная история выглядит так, будто бы тоже имеет двойное дно, скрытый подтекст, которого, признаться, сам он сознательно в нее не вкладывал. Ночь, погруженная во мрак обсерватория, какой-то таинственный друг, обещающий показать диво дивное при помощи огромного (да-да, очень большого) телескопа... Анри заерзал, пытаясь выбросить из головы эти мысли, ведь на самом деле ничего крамольного в его рассказе не было.
- Вселенная над нами - это чудо. Но мне намного ближе земные диковинки, которых так много в нашем мире. Мне доставляет особое удовольствие касаться этих чудес, а не только смотреть на них. Например... - он скользнул взглядом по Герберту, чуть улыбнулся и взглянул дальше, выше - на высокие шпили, уходящие в черную звездную даль. Казалось, они готовы были проткнуть само небо, тонкие иглы, созданные руками тех, кто давно истлел в своих могилах. Молчаливый памятник минувшему, воплощенный совершенством линий в железе и камне. - Например, ваш замок. Ему ведь уже шесть сотен лет, не меньше, но он до сих пор внушает трепет своей величественностью. Сколько труда было вложено в него! Простите мое любопытство, но его построили ваши предки? Или...
Анри умолк, не зная, как правильно сформулировать вопрос, который, кажется, мог оскорбить человека, трясущегося над своей родословной. У него не было никаких оснований полагать, что Герберт не из таких - скорее, наоборот. Эти подчеркнуто аристократические движения, эта по-старинному элегантная одежда... Будет ли фон Кролоку приятно рассказывать некий постыдный факт, что его дальний предок, допустим, во время междоусобных войн выбил законного владельца из замка и сам занял его место? Впрочем, даже если так оно и было, у графа с виконтом наверняка должна быть своя семейная легенда, звучащая куда более презентабельно и эффектно.
- Чуть не забыл, - спохватившись, Анри едва не выронил из рук сверток, а затем, не разворачивая, надломил что-то в нем. И протянул Герберту, приоткрыв пакет из плотной бумаги, чтобы гость у его скромного костерка мог сам и своими руками выбрать тот кусочек, который ему самому приглянется. - Швейцарский шоколад. Я же обещал вам. Попробуйте, он великолепен.

+2

26

Тем временем Анри нашел в своем собеседнике слушателя если не благодарного, то уж точно неравнодушного и даже жадного. "Аня-ня-ня, какой увлеченный мальчик! Какая свежесть чувств!" - восторгался Герберт, подмечая и интерес, определенно звучавший в рассказе Ру об обсерватории, и его мечтательный взгляд, брошенный в небеса. Что бы молодой архитектор ни говорил, ночь так или иначе влекла его за собой, хотя ее истинная магия, по мнению вампира, все равно оставалась для него недоступной, как и для любого смертного, еще не знающего, каково это - столетиями видеть, как маленькие яркие точки сменяются на небосклоне другими. А Герберта манило незамутненное, пышущее юностью и живостью увлечение, с которым Анри говорил о самых разных вещах, то сначала поднимаясь ввысь, к далеким созвездиям, то спускаясь на землю, к каменным стенам древнего замка, пронзающим небо шпилям и красующемуся на фоне всего этого Герберту, как будто мог объять своей жаждой познавать и касаться весь мир. Он припоминал слова графа фон Кролока о том, что именно такие люди склонны проникнуться не только тем, что зовет к вышине, не только чудесами, лежащими на поверхности, но и сделать шаг глубже, туда, где царит вечный мрак, тлен, вечность и ожидает бесконечное наслаждение чужой смертью. Впрочем, теперешний фривольный настрой Герберта явно не способствовал тому, чтобы посулить Анри все это - образ юноши, прислонившегося к окуляру телескопа, раззадорил в нем романтика еще больше. О, с каким бы удовольствием фон Кролок подошел к нему, бесшумно и осторожно, прильнул бы, пользуясь тем, что Ру поглощен наблюдениями, прикоснулся бы к плечам, вместо какого-то безымянного друга сладким голосом нашептывал бы на ухо истории о звездных системах и галактиках...
- Да, бывало, - ответил Герберт, внимательно и лучисто глядя на Анри снизу вверх, а думая явно о чем-то своем и очень приятном. Лишь задвигав челюстями и начав говорить, вампир вдруг понял, что последние несколько мгновений слушал собеседника, с умилением приоткрыв рот и улыбаясь. Хотя ему было не стыдно, как и за то, что он прошляпил смысл вопроса, когда как Ру, очевидно, ждал от Герберта какой-то аналогичной истории. Сокращение дистанции между ним и жертвой, к слову, отвлекло фон Кролока еще больше. Однако он сморгнул разгоревшуюся было в глазах жажду и следующий вопрос любознательного путешественника не пропустил: - Да, мои предки владеют этими землями с конца тринадцатого века. - Герберт гордо сощурился, воображая, как солидно для юного Ру это звучит. - У нас сохранилась целая галерея с их портретами, вам будет интересно. - "А если неинтересно, я найду еще какую-нибудь заскорузлую древность, чтобы ты задержался, дружок".
Инстинкт хищника моментально позвал его подсесть к Анри еще ближе, лучше всего вплотную, чтобы поймать в лапы это задорящее тепло, вызывающее мысли о крови, насыщении и сердце, бьющемся по кому-то особенно любимому, но где романтика в вампирском укусе, если жертва вырывается? Вот бы, если не укусить, то хотя бы потрогать... Герберт задорно приподнял брови, глядя, как Ру чуть не уронил заветный сверток. Возможность была слишком заманчивой, чтобы вампир ею не воспользовался, а любопытство и желание поскорее узнать, чем его собираются тут потчевать, - искренними. Фон Кролок передвинулся на пару сантиметров к Анри, правдоподобно делая вид, будто иначе ему ну никак не разглядеть, что там завернуто в плотную бумагу, а затем еще и чуть наклонился, почти задевая юношу плечом и медленно, как человек, выбирающий, какой кусочек получше, протянул руку к шоколаду.
Принять и похвалить сладкое угощение в романтичной обстановке при свете звезд - казалось бы, что может быть лучше, чтобы понравиться? Анри определенно будет доволен и вежливостью виконта, и тем, что его щедрость пришлась ко двору. Герберт почти поддался, настолько сильным оказался восторг от этой новой порции ухаживаний, однако вовремя вспомнил, каково потом будет извлекать такой вкусный, но все же инородный предмет, как кусок шоколадной плитки, из более неприспособленных к перевариванию чего-либо, кроме крови, внутренностей. От того, как это было бы неприятно и некрасиво, внутренности слегка сжались. "Нет, пожалуй. Ну разве что, если он будет настаивать". Вампир с сожалением вздохнул, передумав, и потряс над свертком кистью в знак отказа.
- Увы, мой организм плохо переносит шоколад, - улыбнулся он грустно и обезоруживающе, - но выглядит правда чудесно! А как пахнет! - Герберт с восхищением повел носом и прикрыл глаза. Запах и правда ласкал ему ноздри, насыщенный, с кофейной ноткой, такой же сладкий, как юноша, которого вампир, наверно, мог бы сейчас обнять за талию, потому что опирался левой рукой о деревянное сиденье в сантиметре от его тела. - Если хотите, можно угостить Куколя, уверен, он будет рад.
"Быть может, так рад, что постарается изо всех сил, чтобы кормить этого мальчика как полагается. Уж очень он мне по нраву".

+2

27

- О. Как жаль. - Анри сочувственно глянул на виконта, а потом не удержался и сам сунул в рот небольшой кусочек шоколада. И, чтобы не поддаваться искушению (впереди еще осмотр замка и неблизкая дорога назад из этих диких мест - где тут купишь подобное лакомство?), завернул край пакета. Но не убрал, так и оставшись сидеть со свертком в руках. Однако мысли его уже занимали куда менее радостные вещи, чем восхитительный швейцарский шоколад. - Надеюсь, не аллергия? У моего компаньона была аллергия... только не на шоколад, а на чеснок.
Ру замолчал, глядя на огонь, и уже не поднимал глаз к звездному небу, словно воспоминания, как тяжелые камни, пригвоздили его к земле, не позволяя снова взлететь, как прежде. Он не собирался поначалу делиться этим здесь и сейчас, не рассчитывал вызвать жалость и как-то склонить лишний раз хозяев на свою сторону. Но уж очень ярко вспомнились события недавнего времени, в корне переменившие всю его поездку и, быть может, даже его судьбу. Хотя о последнем всерьез он не думал, конечно.
- Она и раньше проявлялась, но слабо. Мы не едим столько чеснока дома, а у вас здесь он, кажется, просто национальное блюдо. - Анри кривовато и грустно улыбнулся. - Жак просил не добавлять его в пищу, но то ли мы не смогли донести до хозяев эту просьбу из-за скудных знаний румынского, то ли они решили непременно накормить иностранных гостей местными деликатесами, но... В общем, пока лекарь добрался до постоялого двора, где мы находились, Жак умер. Да и вряд ли тот что-то сумел бы сделать. - Анри недовольно нахмурился, вспоминая скудный допотопный инвентарь местного доктора. Нет, он ничем не смог бы помочь бедняге Жаку, даже если бы обедал вместе с ними. - Вот. А вообще, мы с ним сейчас должны были бы сидеть тут вместе.
Он бросил короткий взгляд на телегу по другую сторону от себя - там еще оставалось немного места, и воображаемому компаньону его вполне могло бы хватить. А потом спохватился, растерянно хлопнул ресницами и собрался, скидывая с себя печальные настроения. Не дело раскисать! Бедняге Жаку он все равно ничем не мог помочь, а возвращаться, почти достигнув цели, не его метод. Ужасное стечение обстоятельств не должно выбивать из седла мужчину из семейства Ру.
- Кажется, я никогда больше не буду есть чеснок, - проговорил Анри чуть бодрее и веселее и перевел взгляд на Герберта, выслушавшего все это с завидным терпением. - Извините, если оскорбил ваши национальные чувства.
Вот, кстати, удачный повод отказаться от местной пищи Куколевого приготовления - а ну как тот тоже злоупотребляет чесноком? И хотя само по себе растение было для Анри скорее полезно, чем вредно, вкус и запах его теперь стойко ассоциировался с теми ужасными днями, которые он провел на постоялом дворе - сначала беспомощно глядя, как умирает его приятель и помощник, а потом пребывая в жуткой растерянности, не в силах поверить, что несчастье действительно произошло.
- Я бы с удовольствием посмотрел вашу картинную галерею. - Все, все, хватит. Надо сменить тему, едва ли виконту фон Кролоку интересны  подробности, да и самому Анри стало совсем неуютно от этих воспоминаний. Не все в человеческой власти, надо быть благодарным за то хорошее, что есть. Например, за теплый огонь костерка, древний замок рядом, который он уже завтра начнет исследовать (если, конечно, граф-затворник не воспротивится необдуманному решению своего сына позволить чужаку остаться), и... восхитительно красивого юношу в голубовато-лиловых одеждах. О чем ты думаешь, Ру?.. Он тряхнул головой, возвращаясь в реальность, из которой выпал ненадолго, когда перевел взгляд на Герберта. - Для меня будет большой честью увидеть ваших предков. Такая долгая линия рода... Столько поколений. Невероятно. Ваше семейное древо, наверное, длиной с целую стену. Нет, больше.
Анри снова задумался, пытаясь очень приблизительно подсчитать, сколько поколений фон Кролоков населяли этот замок с тринадцатого века, и приходя в восторженное благоговение от получающихся цифр.

+1

28

При упоминании чеснока Герберт аристократически утонченно поморщился, как будто от одной мысли о жгучем амбре этой специи у него засвербило в носу, потер двумя пальцами переносицу и на миг коротко и с отвращением оскалился, незаметно для собеседника, за поднятой на уровень лица кистью показав клыки. Фу, какая гадость! Немудрено, что от этой разъедающей ноздри заразы мрут люди! Это же просто убойная вонь, кто в ней выживет вообще? Может быть, хоть летальный случай преподаст местным людишкам урок, и они станут меньше портить еду и себе, и другим. Ведь бедняга Жан, или как его там, погиб абсолютно напрасно! А мог бы этой ночью... Нет, не сидеть по левую руку от Анри, нарушая их с Гербертом тет-а-тет, вот еще! Мог бы хоть немного насытить с десяток голодных обитателей кладбища, что неподалеку, или перебить аппетит самого виконта перед основным блюдом, с которым он еще не наигрался.
- Ничего себе!.. То есть, какой кошмар! - воскликнул Герберт, манерно прикрыв рот рукой и ужаснувшись вполне искренне, ибо кто сильнее вампира способен сопереживать смерти от чеснока? А затем, под конец трогательного рассказа Анри о его несчастном компаньоне, фон Кролок внезапно вспомнил, что пленивший его взор юноша, вообще-то, тоже держал путь в замок через местные деревеньки и вовсю кормился чесночной кухней. Украдкой, слегка потянувшись лицом к его плечу, вампир с опаской принюхался - на всякий случай. Вдруг, залюбовавшись, он пропустил этот мерзкий запах, который, между прочим, даже у людей мешает дальнейшим романтическим отношениям? Как было бы обидно, если бы их с Анри сближению препятствовал какой-то чеснок! Но беспокойство было секундным - Герберт едва ли смог бы игнорировать чесночный дух, будь даже перед ним сам Аполлон Бельведерский, а следующее признание юноши и вовсе заставило его просиять, совершенно не к месту и в противоречие только прозвучавшей трагичной истории. - Вот и хорошо!
"Правильно, не ешь чеснок больше никогда, умница ты мой!" - возликовал виконт и от избытка чувств порывисто заключил Анри в объятия, достаточно крепкие, чтобы тот оценил всю степень то ли пылкого сочувствия его потере, то ли чересчур бурной радости от совпадения гастрономических предпочтений. Ладонь вампира словно случайно легла на светлый затылок юноши, но почти сразу соскользнула, впрочем, как и вторая рука, ненадолго прижавшая месье Ру к ледяной и безмолвной вампирской груди.
- Я тоже чеснок не люблю, - признался Герберт с обаятельной улыбкой, - в этом мы подружимся. Куколь не положит в вашу еду ни зубчика, и смотреть галерею будете без изжоги.
Каким заботливым, должно быть, он выглядел со стороны! Во всяком случае, фон Кролок мог надеяться, что за его приветливым фасадом не видно, как его на самом деле радует именно отсутствие в их компании покойного компаньона. Герберт испытал к спутнику Анри едва ли не ревность, когда представил, что тот сидел бы сейчас здесь, превращал бы душевное свидание под луной во что-то совершенно неромантичное, где третий лишний и не побеседуешь о звездах и любви, мешал бы виконту с умилением любоваться тем, как двигаются у Анри губы, когда он жует шоколад, как его пальцы шуршат пристроенным на коленях пакетиком, как грустно блестит отражение костра у него в глазах, и этой кривоватой печальной улыбкой... "Хорошенький!" Хорошенький и одинокий, ведь сейчас месье Ру наверняка как никогда прежде нуждается в друге, поддержке и опоре, в ком-нибудь, с кем можно поговорить, кому можно доверить свои страхи и переживания, кто будет рядом и сможет обеспечить общение, понимание и ласку, если этого его неприкаянной душе будет нехватать. К счастью, даже чеснок теперь не встанет на пути у их с Гербертом дружбы, что позволит и вампиру потом, когда придет время, насладиться ее умопомрачительным вкусом сполна.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Tanz der Vampire" » Die Tür fällt zu, das Licht geht aus