Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: анонс » Die Tür fällt zu, das Licht geht aus


Die Tür fällt zu, das Licht geht aus

Сообщений 31 страница 32 из 32

31

Избегая смотреть на Герберта прямо, все еще лелея свое смущение от недавних объятий, Анри пропустил тот момент, когда виконт склонился к огню. А потом мельком взглянул и замер, не в силах помешать разворачивающейся трагедии. Только паническое "Нет!" всколыхнулось где-то внутри, взлетело, затрепыхалось в горле и вырвалось на волю слабым неразборчивым немелодичным писком, который... ну, разумеется, нисколько не уберег Герберта от ожога.
Да как же так? Да что же это? Анри сорвался с места, снова роняя пакет и уже нисколько не заботясь о прежде драгоценном шоколаде, в спешке и вовсе наступив на один из выпавших на траву кусочков, и кинулся к костру, потом к виконту, опять к костру. Разворошил его мыском ботинка, отбросив куда более драгоценный, чем шоколад, перстень в траву. И даже не взглянув, куда там отлетело виконтово украшение, вновь метнулся к Герберту, присаживаясь рядом.
- Нельзя, нельзя же так! Руку в костер... да как вам такое в голову пришло?!
Он стиснул пальцы на запястье Герберта, потянул на себя, в панике не замечая, что откровенно отчитывает его, требует и даже командует. Quel cauchemar! Месье Ру-старший наверняка всыпал бы своему позабывшему о воспитании отпрыску по первое число, окажись он рядом. Анри и сам бы себе наверняка всыпал, пусть хотя бы и мысленно, если б осознавал, что творит. Но страх за едва знакомого (но такого очаровательного!) виконта, не прошедшие до конца смущение и растерянность, а также откровенное возмущение (ну и правда же - как так, зачем же этой самой белой аристократической рукой-то, изящной и с совершенным абрисом?!) подстегивали его еще какое-то время, прежде чем он взял кисть в свои ладони и притих, сокрушенно осматривая вполне явно видимый ожог, мягко поглаживая холодную нежную кожу подушечками пальцев и будто пытаясь унять боль.
"Правильно, Анри, первое, что необходимо сделать при знакомстве с аристократом графских кровей, любезно предложившим тебе пищу и кров, - это накричать на него. Всегда так делай".
Ру тихо шмыгнул носом, не решаясь поднять глаза, склонил голову еще ниже и легонько подул на поврежденный палец, искренне надеясь, что ветерок, которого так не хватало этой ночью, поможет унять боль.
- Простите меня. Но... - Анри вскинул голову и в глазах его снова вспыхнуло былое праведное возмущение. - Но так и правда нельзя! Это всего лишь кольцо, а вы... рукой. В огонь. Как вам только это в голову пришло?! - Он сам не замечал, что опять гладит и сжимает кисть Герберта, будто утешая ее, что ей достался такой непутевый хозяин, и вновь журит недальновидного виконта, не ценящего совершенную красоту своих рук. - Знаете, у меня есть мазь, которая прекрасно помогает от ожогов. Матушка настояла взять с собой - как знала, что понадобится. Вы... не побрезгуете?
В его глазах мелькнуло умоляющее выражение - кто их знает, чем они лечат ожоги в этой глуши. Наверняка и докторов тут нормальных нет. А матушкино средство - оно временем проверено, не раз спасало и унимало боль.
Анри помнил, как в детстве по глупости схватился за горячую решетку камина, и как кожа потом с ладони лохмотьями слезала. И как дергало всю руку, а он хныкал и даже спать не мог, пока мать ночью не послала за лекарем, а тот не принес отличное средство. С тех пор в их доме обязательно хранилась заветная баночка, а за самой мазью прочно закрепилось название "матушкина", пусть даже мадам Ру имела к ней очень опосредованное отношение.
Самого Анри братья долго дразнили мотыльком, сдуру полетевшим на огонь. Но уж этого он Герберту рассказывать точно не будет - скорее уж скажет про другую ассоциацию, пришедшую на ум. Куда более героическую, нежели балбес с тонкими крылышками, не разглядевший в красоте смертельную опасность.
- Я сейчас как будто Д'Артаньян после битвы с гвардейцами кардинала. Где он Атосу предлагал бальзам, что мать дала ему в дорогу - лечить рану на плече. Вы ведь читали "Трех мушкетеров"?

+1

32

Немного подпалить перышки определенно стоило того. Да что там! Герберт словно тут же позабыл о тронувшем пальцы жжении, чуть театральная гримаса боли почти сразу пропала с его лица, и за страдание можно было принять лишь загадочный блеск, какой бывает иногда в глазах человека, у которого от боли непроизвольно выступили слезы. Но ничего подобного, Герберт не плакал, наоборот - еле-еле прятал в уголке губ улыбку, стараясь изо всех сил, чтоб она была не слишком явно восхищенной. Анри беспокоился о нем, так мило, так порывисто и растерянно! Ах, если бы он только знал, что Герберт в этот момент больше печется об укатившейся в траву драгоценности, чем об ожоге на пальцах, который не мог причинить вампиру реального вреда и оттого в том числе и болел, кажется, меньше... А увлеченный созерцанием трогательной заботы, Герберт вообще перестал чувствовать что-либо, кроме мягких, теплых, осторожных поглаживаний по руке. "Мур-мур-мур, кровавый бог, это божественно! - Он отдал свою холодную кисть в ладони Анри полностью и благосклонно, как наглый ленивый кот, наконец дождавшийся того, чтобы его погладили. Вместо мурлыканья из его груди вырвался приглушенный и короткий стон, со стороны Ру, наверно, выглядевший стоном боли. - А теперь целуй", - улыбнулся Герберт мысленно, понимая, что на данном этапе их знакомства такое вряд ли возможно, однако никто ж не запрещал мечтать! И пока его рука находилась у Анри и как будто только того от него и ждала, мечталось сладко.
- Я же быстро. - Невозмутимость, с которой Герберт ответил на жалостливое негодование месье Ру, была такой же непринужденной и прохладной, как его пальцы, расслабленно лежащие в руках юноши. Вампир не отнимал руку, и это прямо говорило Анри, что тот прощен и за эту скоропалительную фамильярность, и за повышенный тон, а когда юноша склонился и подул на больное место, Герберт слегка пошевелил пальцами, нежась ими в его дыхании. В следующий момент ему показалось, что он вот-вот превратится в пушинку от умиления, и его подхватит невесомой струей воздуха и унесет над маленьким костерком к звездному небу. Внутри вампира боролись три желания: укусить Анри немедля, ответить на ласку лаской, смутив бедняжку окончательно, и посмотреть, что он сам будет делать с доставшимся ему сокровищем, которое он спас из огня вместо вещи, имеющей реальную стоимость. - Это перстень начала семнадцатого века, - заметил Герберт со сдержанным, не вызывающим чувством собственного достоинства: мол, нет, дешевых побрякушек и "всего-лишь-колец" здесь никто не носит. Выражение его лица при этом было абсолютно невинным, как будто возраст украшения на все сто процентов оправдывал его опрометчивый поступок. Да, виконт фон Кролок знал цену ярким и блестящим вещам, и легкий ожог, который пройдет гораздо быстрее, чем у любого смертного, не считал ценой высокой. А на что заезжий архитектор был бы готов пойти ради красоты?
Во взгляде, который он искоса бросил на Анри, читалось лукавство и любопытство: "Ну что, мой шевалье, не правда ли, здорово запульнуть ногой в траву роскошную антикварную вещицу немалой цены? Как ощущения?" Сам Герберт лишь успел приметить, куда укатился перстень, намереваясь подобрать его позже, и то и дело в ту сторону поглядывал, однако на поиски не спешил. Зачем было разрушать то, на что у Анри, возможно, потом уже не хватит смелости? Тем более что предложения тот выдвигал все более заманчивые.
"О, давай сюда свою мазь и натри меня ею хоть с ног до головы. - Глаза Герберта жадно блеснули, стоило ему представить, как его новый очаровательный знакомый будет с такой же нежностью, как сейчас успокаивает его руку, втирать в нее густое и липкое снадобье и как горячие подушечки его пальцев будут скользить по коже. - Потому что то, что ты делаешь с моей рукой, мне уже нравится".
- Если в этой мази нет чеснока, месье д'Артаньян, - отшутился он с игривой улыбкой, вспомнив и предшествующий разговор, и книгу, которую, на удивление, действительно читал. Отец привез ее из одного из своих последних путешествий в кипе французских газет, Герберт еще поначалу принял их за модные журналы. На первых порах чтиво показалось ему занятным, обещая немного отвлечь от сосущего под ложечкой голода, ведь он надеялся, что там, где машут шпагами, обязательно должны быть кровавые сцены, однако роман не удовлетворил его жажды графичных описаний. В итоге Герберт не продрался и через середину повествования, плюясь и недоумевая, как можно так занудно писать о приключениях. Правда, место, о котором говорил Анри, смутно было ему знакомо, и, дабы смягчить его волнение, шутку Герберт решил оценить. - Забавное совпадение. Кстати, у нас есть эта книга, в нескольких частях. - "Если не сгнила". - Как и множество других. Вам будет, чем скрасить день, - многообещающе добавил он, вкладывая в эти слова для себя совершенно посторонний и наверняка непонятный Анри смысл: скрасить день своей улыбкой, изящными жестами и занимательной беседой юноше никто, увы, не сможет.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: анонс » Die Tür fällt zu, das Licht geht aus