В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Альтернативный кроссовер » Мерседес, плохие новости я принес


Мерседес, плохие новости я принес

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s2.uploads.ru/PZJYD.jpg

● Вселенная: Мюзикл «Граф Монте-Кристо»
● Название эпизода: Мерседес, плохие новости я принес
● Место и время действия: селение Каталаны близ Марселя, дом Мерседес, февраль 1815 года
● Участники: Мерседес (Eugénie Verneuil) & Фернан Мондего (Le Fantome)
● Синопсис: Фернан приносит Мерседес дурные вести о ее возлюбленном Эдмоне. Несчастная девушка в отчаянии. Еще никогда Мондего не был так близко к исполнению заветной мечты.

0

2

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
Небо казалось таким безоблачным и ясным, ни облачка… Солнце сияло и слепило. В такой пригожий денек хорошо бы пойти на берег моря, и словно малое дитя побегать по мокрому песку, брызгаться водой, смеяться от счастья. Целовать бессчетное количество раз своего храброго капитана, нежиться в его объятиях и ощущать себя самой счастливой женщиной на всем белом свете.
А все потому, что теперь она жена самого храброго, самого красивого, самого мудрого мужчины на всем белом свете!
Но отчего же сейчас ей больше всего хочется плакать? Отчего так болит сердце, что, кажется и вздохнуть больно? Отчего на душе скребут кошки? Все произошедшее казалось дурным сном, который никак не желал заканчиваться.  Арест, сорванная свадьба, сплетни, мигом разлетевшиеся, по всему селению… Ее Эдмон не может быть предателем и изменником! А уж какой страшный этот прокурор Вильфор! Похож на гадюку, холодный и расчетливый, пришедший что бы разрушить чужое счастье!
«О, если бы только мне знать, кто осмелился написать донос на моего милого! Я бы не задумываясь убила этого подлеца, вырвала бы его гнилое сердце из груди, выцарапала бы глаза!».
И это еще надобно было благодарить милостивые небеса за то, что Фернан все это время был рядом. Помогал, чем мог. Поддерживал. Без него Мерседес просто не сумела бы перенести это горе, которое обрушилось на ее хрупкие плечи так внезапно. Мондего даже взялся разузнать вести о милом Эдмоне, написать письмо прокурору. Вот что значит настоящий друг!
До сей поры неподвижно сидящая в кресле и теребящая свою свадебную вуаль, Мерседес резко встала и подошла к окну, пристально вглядываясь в ясное небо и кусочек моря, которые открывался ее взору.  Водная гладь, насыщенно-бирюзового цвета, сегодня была такой спокойным.
«Не может быть в этом прекрасном мире зла, беды  и горестей! Не может, не могу я в это поверить! Господь все видит и слышит! Неужели настоящая любовь должна быть такой горькой? Неужели не бывает счастья без слез?».
На мгновение Мерседес показалось, что вот сейчас ее жених, улыбчивый и такой родной, зайдет в комнату, обнимет и скажет, что весь этот кошмар закончен. Что это была чья-то злая шутка. Но нет, никого нет, она в доме совсем одна… Глаза вновь наполнились слезами.
Как же страшно было осознавать то, что ее Эдмон, ее храбрый капитан сейчас сидит в темнице. Совсем один и она ничего не может сделать, что бы помочь любимому! Если бы только оказаться подле него, хоть на час, хоть на мгновение дабы он понял – сердце ее принадлежит только капитану Дантесу.
- Боже, помоги…  - Глухо простонала Мерседес, понимая, что сейчас более помощи ждать не откуда. Она совсем одна в своем горе, и все, что она может сделать так это молиться за своего милого Эдмона. – Боже, сохрани его от всех бед… Дай мне надежду на счастье, развей мою горькую  печаль!
Господь милостив и знает, что ее, что их с Дантесом любовь чиста и невинна, как новорожденный младенец. Он непременно поможет! Дрожащими руками Мерседес вновь сжала в руках свою свадебную вуаль, которая сейчас невольно являлась печальнейшим напоминанием о несостоявшейся свадьбе, но тут же отбросила ее.
- Эдмон… Я жду, я жду тебя… И всегда буду ждать, всю мою жизнь, если понадобиться! – Всхлипывая, проговорила девушка, пряча лицо в ладони и сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Отредактировано Eugénie Verneuil (24-07-2016 01:30:41)

+1

3

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
«L'àliga imperial pels aires va voltant, сantant amb melodia, dient: 'Jesús és nat…». Маленькая девочка у рыбацкой хижины напевала каталонскую «Песню птиц», и сердце Фернана, вошедшего в родное селение, стучало ей в такт, отзываясь каким-то особым восторгом и нежностью. Уже целый час он был самым счастливым человеком на Земле! Во внутреннем кармане его куртки лежало письмо, в котором говорилось о том, что его главный враг – Эдмон Дантес погиб при попытке бежать из заточенья. Молодому человеку не терпелось сообщить это Мерседес, и увидеть, как в ее взгляде гаснет призрачная надежда на то, что ее жених вернется.
Он не вернется. Никогда. Фернан улыбнулся девочке и продолжил путь к дому кузины. Он любил Мерседес давно и страстно, но девушка пресекала всего его попытки объясниться и раз за разом отвергала его любовь. Она ждала своего Эдмона, Фернан видел, как начинают сиять ее глаза при виде возлюбленного. На него она никогда так не смотрела. Мерседес любила его как брата и только. Но он не переставал надеяться на то, что не все еще потеряно. И когда Данглар как будто в шутку настрочил донос на Дантеса королевскому прокурору, Фернан понял, что это его шанс, который нельзя упустить. Доставить письмо по известному адресу не составило труда. А дальше самые смелые мечты его стали реальностью – счастливого жениха арестовали за полтора часа до свадебной церемонии прямо на глазах у Мерседес.
Ах, Мерседес. Он любил ее всегда. И умереть был готов, если не видел ее больше одного дня. Но сейчас Фернану хотелось причинить ей боль своей новостью. За то, как она шла, гордая и счастливая, рука об руку с Дантесом, а в его, Фернана, сторону, даже не смотрела. Рядом с Эдмоном она его просто не замечала. А когда его арестовали, именно на груди кузена она оплакивала свою утрату и разбитое счастье. Он окружил ее трогательной заботой, но, кажется, так и не простил поруганной гордости. Пока не простил. Возможно, ее слезы, когда она узнает о гибели Дантеса, все искупят, и они смогут начать все сначала. Вместе.
Фернан коснулся рукой кармана, словно проверяя, там ли еще письмо - не мираж ли оно. Мучила ли его совесть из-за того, что он своими руками разрушил счастье любимой кузины и оговорил честного человека – Эдмона Дантеса? Нет, не мучила. Он вообще старался думать об этом поменьше. Во-первых, с Мерседес должен быть он, а не этот моряк. Во-вторых, не факт, что Дантес, действительно, невиновен. В-третьих, он ненавидел своего врага, и считал, что в любви, как на войне, все средства хороши. А совесть? С ней он как-нибудь договорится. Главное, что он победил. И скоро, очень скоро, Мерседес станет его женой. В голове снова зазвучала «Песня птиц», и Фернан прибавил шаг.
Через четверть часа он вошел в дом Мерседес и сразу увидел свою кузину. Как она? Похоже, снова плакала и молилась. Выглядит бледной, но пытается казаться сильной. В прекрасных глазах – безмолвная надежда. Неизбывная, невозможная, на которую способна только истинно любящая женщина. Это так в ее стиле. Мерседес всегда ждала и верила до последнего. Ну, так он сейчас откроет ей глаза.
- Мерседес! – Бесшумно Фернан приблизился к девушке и обнял ее, пытаясь утешить и подготовить к серьезному разговору. – Плохие новости принес я. – Он гладил девушку по спине и думал о том, как бессовестно счастлив сейчас. – У меня тут ответ от прокурора.
Мондего отпустил кузину и достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги. На лице его при этом отобразилась вся скорбь мира. Он умел играть, когда было нужно. И сейчас получал от этого особое удовольствие.
- Мужайся. – Сказал он коротко, протягивая девушке письмо. В душе Фернан надеялся, что Мерседес, пребывая в расстроенных чувствах, предоставит ему возможность прочитать это послание. И он, конечно, сделает это. Слова «обвиняемый Эдмон Дантес при переводе его в тюрьму пытался бежать и погиб» будут самой сладкой музыкой для его ушей.

Отредактировано Le Fantome (26-07-2016 17:37:35)

+1

4

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
Мерседес неподвижной мраморной скульптурой стояла у окна, прикрыв покрасневшие от непрерывных слез глаза.
Сейчас она чувствовала себя смертельно уставшей и одинокой. И… Господи, как же ей было страшно. За своего жениха, которого она любила больше всех на свете и за себя, потому что счастья без этого человека она не могла себе представить. За бедного старика Луи, отца  Дантеса, который казалось еще немного и умрет с горя… Весь мир рушился, и что же ей надобно сделать, что бы вернуть былое счастье? А что делать, если сбудется самый страшный кошмар, о котором даже думать страшно?
Губы Эррера вновь беззвучно зашевелились в молитве. Она молилась о том, что бы произошло чудо, что бы ее Эдмон сейчас оказался тут, подле нее. Говорил, как сильно он ее любит. Как счастлив он… И о том, что больше никогда не покинет ее. Что теперь они всегда будут вместе.
Кто-то звал ее по имени, тихо, словно боясь нарушить звенящую тишину, стоящую в доме.
- Эдмон!? – встрепенулась девушка, которой из-за пелены слез на одно сладостное мгновение почудилось, что в комнату вошел ее любимый. Но нет, никакого чуда не произошло, потому как их не бывает на свете. Пора бы к этому уже привыкнуть. Это был ее кузен. И когда он только пришел? Поглощенная молитвам и горькими думами девушка и не заметила этого.
- Ах, Фернан это всего лишь ты, а то мне было показалось, что… А это только ты… - в голосе Мерседес невольно прозвучало горькое разочарование, ибо обычно присутствие этого юноши порядком досаждало ей. И не только досаждало, но и раздражало.
Вечно он пытался признаться ей в своих чувствах, сказать, как сильно ее любит, что жизни без нее не смыслит! Как только он не может понять, что ее сердце принадлежит Эдмону? Сотни раз она объясняла, что Фернан надеется зря, что она любит только Дантеса, что она верна ему и молится только за него. Что никогда она не сумеет быть счастливой со своим кузеном. Что муж с женой, которые не испытывают взаимной любви друг к другу, это только горькая пародия на настоящую семью…
Хотя сейчас, сегодня, она  была искренне  рада видеть Монтего. Он был так заботлив и внимателен, когда ее любимого арестовали. Окружил ее таким вниманием. Да и потом, уж всяко лучше быть в компании с Фернаном, нежели сидеть в доме один на один со своими мыслями. Так и сума можно сойти.
На мгновение, затихнув в объятиях своего кузена,  Мерседес попыталась высвободиться, однако слова о том, что ее «гонец» принес дурные вести, заставил девушку вздрогнуть и вновь замереть, точно перепуганная пташка. Будто бы зажмурив глаза и крепко обнимая своего кузена этих самых дурных новостей, удастся избежать…
Нет. Она не желает слышать дурных вестей. Никаких! Все самое страшное уже произошло, а Фернан – он должен… Нет, он просто обязан прийти и рассказать о том, что ее Эдмон свободен. Что совсем скоро будет дома! И все будет как раньше.
Но отчего же тогда Фернан медлит? Почему не говорит, что пошутил?! Почему молчит и выглядит таким грустным? О каких дурных вестях говорит? Нарочно что ли молчит и дразнит ее, северный мальчишка!
Наконец-то Монтего выпустил ее из объятий и произнеся жуткое, пугающее слово «мужайся» протянул письмо. Ответ прокурора на их запрос.
- Фернан… Что там?… Что с ним? Что с моим любимым? - Едва слышно прошептала Мерседес, словно зачарованная глядя на бумагу, которую протягивал ей кузен. Она и правда хотела бы взять это письмо, развернуть его и прочесть… Но не могла, руки дрожали и просто отказывались слушать свою хозяйку. – Прочти. Прочти мне.

Отредактировано Eugénie Verneuil (24-07-2016 01:31:03)

+1

5

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
Рука с письмом на мгновение замерла. Фернан все еще чувствовал ее тепло, когда она прижалась к нему маленькой беззащитной птичкой. Но в ушах его звенело ее восклицание: «Эдмон!». Оно было как пощечина. Как нож в сердце. И взгляд Мондего оставался бесстрастным, с холодными отблесками ненависти. Даже сейчас, когда между ним и Мерседес, казалось, уже не было никаких преград, все равно звенело это ее «Эдмон», и Дантес бесплотной тенью стоял на пути его любви.
Ненависть Фернана вспыхнула с новой силой. Он все равно добьется своего. Мерседес будет принадлежать ему. Она забудет своего моряка, и губы ее будут шептать другое имя. Его! Фернана. Потому что он любит ее. Любит больше жизни! Потому что когда ее все покинули, он остался рядом, чтобы заботиться о ней, оберегать и защищать от любого, кто посмеет обидеть ее словом или делом.
На мгновение юноша задумался, как отреагирует она на новости, которые он готов сообщить ей. Догадаться, конечно, было несложно. Сначала не поверит. Потом, вероятно, расплачется. А он окажется рядом и станет утешать ее, позволит плакать на своем плече. Проявит терпение и понимание, будет сочувствовать ее горю, и Мерседес забудет, кто принес ей дурные вести. Рано или поздно она обратит внимание на того, что был с ней так добр в самые темные времена. И оценит это.
Фернан взглянул на девушку и в бессильной злобе опустил глаза. Мерседес с надеждой смотрела на письмо. А на него… Не глядела вообще. Словно его тут и не было. Как она сказала? «Это всего лишь ты…». Так и есть. Он для нее пустое место. Один из толпы. Кого он обманывает? Ведь так было всегда. Она вечно отшучивалась от его пылких признаний в любви. Даже когда Дантес где-то плавал на своем корабле, она ждала его, не допуская даже мысли о том, чтобы обратить внимание на кого-то другого. Девушка была приветлива с кузеном, даже ласкова, но она всегда смотрела, словно сквозь него, выискивая в толпе своего возлюбленного.
Юноша сжал зубы, чувствуя, как в сердце его проникает холод. Как жаль, что единственная любовь его жизни оказалась безответной. «Это всего лишь ты…». Не повезло. Ему бы после такого унижения пойти и найти другую. В Каталанах немало девиц, готовых утешить его, отогреть в своих объятиях, помочь забыть упрямую кузину, помешанную на своем Дантесе. Только другие ему были не нужны.
Мондего не привык так просто сдаваться. И он сделает все, чтобы Мерседес принадлежала ему. Он не остановится ни перед чем. В этот момент Фернан, действительно, был готов на все. На любую подлость или преступление. Впрочем, в них уже не было необходимости. Письмо, которое он принес Мерседес, устраняло все препятствия и открывало ему дорогу к ее сердцу. Нужно лишь потерпеть еще немного. Пережить ее слезы, побольше сочувствовать и быть рядом. Главное – быть рядом!
Как же все-таки славно он придумал с этим доносом! Все оказалось гораздо проще, чем он думал. Одна бумажка, доставленная по нужному адресу, и цель достигнута. Враг повержен и более не представляет опасности. А, значит, надежда на счастливое будущее рядом с Мерседес еще есть. Не смотря на ее явное пренебрежение.
Она изменит свое мнение о нем. Нужно подождать еще немного.
«Прочти. Прочти мне», - прозвучал ее голос. В нем была и робкая надежда, и горечь дурного предчувствия. Кажется, Мерседес уже догадывалась, о чем написано в этом письме, но не хотела в это верить. По крайней мере, пока не услышит дурные новости своими ушами.
«С удовольствием», - усмехнулся про себя Мондего, предвкушая самые счастливые минуты своей жизни. Враг уже повержен. Осталось лишь объявить об этом во всеуслышание. И тогда все будет кончено. Для них с Мерседес начнется новая жизнь.
Он развернул лист бумаги, пробежал написанное глазами и взглянул на девушку. В глазах его отразилось сочувствие. Так сложно было казаться искренним, но он постарался. Тихим голосом, но, тем не менее, четко произнося каждое слово, он прочитал:
- «Сообщаю в ответ на ваше письмо, что обвиняемый Эдмон Дантес при переводе его в тюрьму пытался бежать…».
Тут Фернан сделал многозначительную паузу, давая Мерседес возможность в последний раз испытать призрачную надежду на счастье с ее возлюбленным. Его маленькая месть ей за вечное пренебрежение и брошенное как бы невзначай «это всего лишь ты…».

Отредактировано Le Fantome (12-08-2016 01:20:17)

+1

6

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
Сейчас, в эту секунду, Мерседес не видела перед собой ничего и никого, кроме письма, которое держал в своих руках Мондего.  Появись перед ней даже ее покойная и горячо любимая матушка, девушка навряд ли обратила бы на это хоть какое-то внимание…
Ведь в этом белоснежном, немного смятом  листке бумаги, так небрежно сложенном пополам заключалась вся ее жизнь. Точнее в тех строчках, которые были написаны на этом листочке…
В витиеватом переплетении букв было заключено ее счастье. Простое и такое желанное, для любой девушки, любого человека! Любить и быть любимой, навсегда быть с тем, кому принадлежит ее сердце. Никогда не разлучаться и дарить свою любовь до последней капли, до последнего своего вздоха.
Сейчас Фернан, ее милый кузен прочтет, что там написано…И тем самым сделает ее самой счастливой на всем белом свете!
Ведь там, в этом письме, несомненно известие о том, что все сомнения и подозрения с Эдмона сняты. Что решительно все убедились в том, какой он добрый, честный, прекрасный человек. Что он не может быть предателем и государственным преступником.  И еще, там написано, что с минуты на минуту он, ее любимый, будет дома. Они смогут остаться наедине, забыть про весь тот ужас и страх, который довелось им пережить.  Именно так там и написано! Черным по белому.
Мерседес в своем воображении уже даже нарисовала эту сцену, где прокурор Вильфор, сидя за массивным письменным столом, в своем кабинете, не торопясь пишет это самое счастливое письмо, которое ей так любезно взялся донести кузен.
Эдмон совсем скоро будет рядом, и все будет как прежде… Ах, вновь придется хлопотать на счет венчания! Но да все это такие мелочи! Такие приятные мелочи да  хлопоты, которые будут приносить только радость!
Самое главное, что как только ее Эдмон, ее храбрый моряк вернется, они будут неразлучны. С той самой минуты и до самого конца.
- Пытался бежать… Он пытался бежать, Фернан! Ты слышишь? – Голос Мерседес предательски дрожал, а в прекрасных глазах застыли слезы. Она порывисто схватила юношу за руку, не в силах выразить словами всех эмоций, которые терзали ее любящее сердце и душу. 
О, Эррера прекрасно понимала, что произошло нечто непоправимое, ведь радостные вести с таким скорбным  лицом не сообщают. Но верить в это не хотелось. По крайней мере, до тех пор, пока сама не услышит этого из уст ее кузена.
Но он все смотрел жалостливым взглядом и молчал, словно превратился в каменную статую, что лишена дара речи. Не выдержав долее, Мерседес ловко выхватила ответ прокурора, который держал в своих руках Фернан, и торопливо принялась читать, захлебываясь словами, словно бы желая как можно скорее добраться до заветных слов о счастье и свободе.
- Сообщаю в ответ на ваше письмо, что обвиняемый Эдмон Дантес при переводе его в тюрьму пытался бежать и…и… - девушка внезапно замолкла не в силах читать дальше. На мгновение ей показалось, что чья-то стальная рука сдавила ее горло и перекрыла доступ кислорода в легкие.
Прекрасные хрупкие руки плетьми повисли вдоль тела, а взгляд стал каким-то неживым, стеклянным. Письмо, которое секунду назад казалось Эррера величайшим сокровищем во всем мире, упало к ее ногам, словно мертвый лист с дерева.
- Нет… Я…не верю… - глухо вымолвила несчастная, нарушив звенящую тишину, но так и не сумев прочесть вслух то слово, которым завершалось письмо. Погиб. Эдмон погиб. Ее любимый, ее жених погиб. Погиб. Его больше нету, все молитвы и надежды напрасны. Ничто не сможет вернуть его, даже ее любовь.
- Я НЕ ВЕРЮ! – В каком-то исступлении внезапно выкрикнула Эррера, отшатываясь от Фернана, словно от зачумленного.

Отредактировано Eugénie Verneuil (22-08-2016 22:41:36)

+1

7

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
Его счастье теперь в его руках.
Но сколько же усилий требовалось Фернану, чтобы не выдать своего ликования в те самые мгновения, когда его возлюбленная, казалось, сходила с ума от призрачной надежды. Мерседес была готова поверить любым словам. Если они о том, что все недоразумения разрешились, ее Эдмон отпущен и скоро вернется к ней живым и здоровым. Ах, сколько любви светилось в ее прекрасных глазах, когда она произносила имя Дантеса. Сколько страсти, нежности… Сможет ли она любить его так же?
Фернан вдруг почувствовал сомнения, они были как укол в сердце. Болезненный и неприятный. Он согрешил, предав того, кого так любила его кузина. Донос – последнее дело, удел негодяев. Не зря кроме него никто не захотел марать своих белых ручек и нести письмо по известному адресу. А он… Ему было нечего терять. От ненависти, зависти и злости сердце его почернело и, кажется, рассыпалось в прах. Потому что разве может нормальный человек спокойно смотреть в эти глаза, полные слез и надежды?
Фернан мог.
Он был абсолютно спокоен и старался лишь держать себя в руках, чтобы не возликовать, когда будет произнесено главное. Если Мерседес заметит хоть тень улыбки, хоть лучик счастья, мелькнувший в глазах кузена, она просто не поймет. Возненавидит его. Прогонит. Не простит. Нет-нет. Нужно сдержаться. Не для того он продал душу дьяволу и пал так низко, чтобы добиться лишь ее ненависти. Он желал ее любви. Чтобы она улыбалась ему так же, как Дантесу, чтобы смотрела на него так же влюблено и произносила имя…
«Пытался бежать… Он пытался бежать, Фернан! Ты слышишь?».
Что? Мондего вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей.
- Слышу. – Отозвался юноша. Он предпочитал не вмешиваться в трагедию, разворачивающуюся у него на глазах. Мысли его сейчас были далеко.
Бежать… Конечно. Дантес, наверняка, хотел спасти свое доброе имя, вернуться к невесте и жить с ней долго и счастливо. Он был смел и рисковал. Страшно рисковал. Но «долго и счастливо» бывает только в сказках. А в реальной жизни побеждает тот, кто умнее, хитрее и… подлее, чего уж там скрывать. «Наконец-то! Наконец-то!!!», - ликовал Фернан. Пришло и его время для счастья. И плевать, что оно выросло из несчастья другого. Дантесу все равно уже не поможешь. Да и он сам виноват. Подставил себя накануне свадьбы, благородный дурак.
- И погиб. – Закончил Мондего начатую Мерседес фразу, наклонившись, поднял упавшее письмо и положил его на стол. Почему его это волнует? Зачем он вновь и вновь думает о поверженном враге? Словно преступник, которого тянет на место преступления. Может, Дантес ему еще теперь будет являться во снах? Нет, ведь рядом будет она, девушка, которую он так любит. И она полюбит его. Обязательно. А Дантес? Значит, такова была его судьба.
- Мерседес! – Фернан шагнул к кузине, намереваясь заключить ее в объятия и успокоить, сказать слова утешения. Но она отшатнулась от него, словно чувствовала своим любящим сердцем, кто причастен к ее ужасной утрате.
Вот странность. Когда ему нужно было предать Дантеса, он знал, что делать. А сейчас, стоя перед хрупкой девушкой, только что потерявшей надежду на счастье, Мондего чувствовал себя беспомощным. Все слова вылетели у него из головы, руки и ноги налились тяжестью. Ему было невыносимо тяжело слышать ее отчаянный крик, ударивший вдруг по ушам. Вряд ли она убивалась бы так по нему. А вот из-за Дантеса… Это пройдет, нужно просто пережить. Дантес больше не стоит на его пути. Время лечит, оно сейчас его главный союзник.
- Мерседес, прошу тебя. – Он все-таки поймал девушку и обнял, пытаясь удержать, погасить эту вспышку отчаяния, с головой поглотившую ее. – Его уже не вернешь. Ты должна быть сильной.
«И я тоже».

Отредактировано Le Fantome (01-09-2016 01:54:42)

+1

8

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
Это был просто страшный кошмар, ночной сон который обволакивал, не давал вдохнуть полной грудью. Который безжалостно сдавливал сердце своими черными клешнями, причиняя адские страдания. И проснуться у нее никак не получалось…
На мгновение Мерседес затихла в руках Фернана, словно испуганный зверек, вздрагивая всем телом и едва слышно всхлипывая. Ее жениха уже не вернуть, его нет, он погиб. Она должна быть сильной, что бы пережить это страшное горе… По крайней мере именно так говорил ее кузен.
Никогда она более не увидит своего любимого. Не услышит его голоса. Все кончено. Никогда более она не будет счастлива. Никогда -  это самое страшное слово во всем белом свете. Оно уничтожает всю надежду, все мечты, все хорошее, что только может быть. Смириться с этим было просто не возможно.
- Фернан… - Нужных слов Мерседес не находила, хотя и очень старалась. Вот как объяснить своему глупенькому кузену то, что случись вот такое лютое горе с ее женихом, то она непременно почувствовала бы это своим любящим сердцем.
Вероятно, этого Фернан не поймет до тех самых пор пока не испытает настоящей любви. Такой, как у нее с Эдмоном. Искренней, чистой, преданной, всеобъемлющей. Когда самое большое счастье это просто быть рядом с этим человеком.   
–  Пойми, этого быть не может…Я не верю… Не верю!
Последние слова она выкрикнула практически с яростью, будто бросая вызов Небесам, всем святым, самому Господу, всем кто послали на ее долю подобные страдания. Дантеса уже не вернуть…Внезапно девушка почувствовала такую злость на бедного Фернана, что с радостью бы поколотила его. Как, как он только смеет говорить такие страшные вещи?! Ужом вывернувшись из рук юноши, Эрерра попятилась, словно опасаясь что ее вновь поймают, начнут обнимать и примутся утверждать, будто Эдмон мертв.
- Не смей! Нет! Ты ничего не понимаешь, глупый, гадкий! Он не может погибнуть, не может! У нас же должна быть свадьба!
В эти мгновения Мерседес более всего походила на безумную. Взгляд ее был какой-то неживой, стеклянный, по щекам струились слезы, а руки дрожали.
Внезапно сорвавшись с места, она принялась бежать, да так быстро, словно бы за ней гналась свора диких собак. Куда она бежала? Этого Мерседес не знала и сама. Наверное, туда, где ее ждет любимый жених… Какая-то нелепая попытка убежать от собственных мыслей, от осознания того, что теперь ее жизнь никогда не будет такой как прежде.
Только вот далеко убежать ей не удалось. До двора, а там, словно ослепшая от слез, она запнулась обо что-то и упала. Да так и осталась лежать ничком на грязной земле, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Более всего на свете Эрерра сейчас хотела умереть. Умереть, что бы вновь оказаться подле своего любимого. Там, на Небесах их точно никто не сможет разлучить… Никто и никогда.
- Эдмон, любовь моя, ты не можешь погибнуть… Не можешь! Ты не можешь вот так оставить меня, совсем одну, – Мерседес, казалось, даже не заметила  того, что разбила себе руку до крови и перепачкалась, словно несносный сорванец, сбежавший из-под материнского присмотра и отравившийся покорять улицы Каталаны. Страх и отчаяние вновь лишили ее дара речи и единственное, на что хватило сил, это едва слышно позвать единственно близкого человека, который остался у нее на всем белом свете, и который всегда поддерживал ее. Во всем.
- Фенран...

+1

9

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
Мерседес замерла в его руках. И на мгновение Фернану показалось, что она смирилась с той печальной новостью, которую он принес ей. Осталось лишь успокоить ее, а после жить и здравствовать. Любить ее, такую милую и нежную, маленькой птичкой затаившейся в теплых объятиях Мондего. Все у них будет хорошо. Он сделает для этого все возможное и даже невозможное. Ну, а что счастье свое Фернан построил на чужом горе… Просто так получилось. Такова жизнь. Кому-то везет, а кому-то – нет. Он успел поймать за хвост птицу удачи, а Дантес в своем нелепом благородстве упустил единственный шанс быть счастливым. Так что же теперь, Фернану отказываться от собственного счастья, которое само плывет в руки?
На счет «плывет само» он, конечно, несколько погорячился. Его «счастье» как раз вырвалось из объятий и разъяренной тигрицей смотрело на него, Мондего даже на миг показалось, что Мерседес все знает. Про письмо, про то, что он отнес его королевскому прокурору. «Глупый, гадкий», - слова ее жалят, как пощечины. Ничего она не знает. Просто ей больно. И она хочет, чтобы ему, единственному человеку, оказавшемуся в этот момент рядом, было также больно, как и ей. Это эмоции. Она потеряла любимого человека. Нужно понять и простить.
Фернан хранил скорбное молчание. Ему многое придется понять и простить ей. Ее вечное пренебрежение, безразличие. То, как она смотрела на него, едва ли не с жалостью, как на дурачка, когда он признавался ей в любви. Или как смотрела мимо него, когда ее драгоценный Эдмон был рядом. Словно Фернана не существовало вовсе. По-хорошему, ее следовало бы проучить, может, даже, взять силой. Приручить. Пусть знает отныне хозяина своего сердца.
Возможно, когда она ответит ему «да», он сможет забыть старые обиды, и унижение, которому девушка постоянно подвергала Фернана, отказываясь от его любви. Теперь его любовь будет для нее тем якорем, который спасает корабли от крушения. Единственно возможным. О, да. Мерседес скоро успокоится и поймет это. Может, даже уже поняла.
Его сладостные мечты были прерваны грохотом падающего стула. Фернан вздрогнул и увидел, как девушка сорвалась с места и выбежала во двор.
- Мерседес, стой! Подожди!
Ему вдруг стало страшно от мысли, что она в порыве отчаяния побежала к обрыву, чтобы броситься вниз и разбиться о прибрежные камни или утонуть в бушующих волнах. Юноша выскочил следом и увидел, что его возлюбленная лежит на земле. «Ну, вот и все, моя дорогая Мерседес. Вот и все», - билась в голове мысль. Фернан мягкой, пружинящей поступью охотника, который уже знает, что дичь в его руках, приблизился к девушке, наклонился и легко подхватил ее на руки, не обращая внимания на то, что она запачкала ему куртку кровью смешанной с грязью и слезами. Это пустяки.
«Фернан». Что это? Она зовет его по имени? Сердце радостно подпрыгнуло и забилось чаще.
- Я здесь, Мерседес. Я рядом. – Тихо отозвался Мондего, стараясь, чтобы в голосе его звучали смирение и кротость. Пусть она слышит, что кузен разделяет ее горе и скорбит вместе с ней об утрате.
Крепко держа свою драгоценную ношу в руках, Фернан вернулся в дом и опустил девушку на кровать. Смочил полотенце водой и осторожно принялся стирать с разбитой руки кровь вперемешку с землей, очищая рану. Он трогательно дул на то место, где нежная кожа была содрана, чтобы Мерседес было не так больно. Правда, она, замершая, точно статуя, кажется, сейчас вообще ничего не чувствовала, все еще переживая свое горе, обрушившееся на нее, словно шторм, накрывший с головой. Лишь бы не захлебнуться.
Но есть Фернан. Он рядом. И он ее спасет.
«О, Господи, прости мне этот грех…».
- Мерседес, милая, хочешь, я принесу тебе воды? Может, это ошибка и нам стоит еще раз написать королевскому прокурору? – Мондего сидел на краю кровати и успокаивающе гладил ледяные пальцы девушки.
«Ты выбора мне не дал. И точно так бы поступил любой…».

Отредактировано Le Fantome (25-09-2016 14:32:47)

+1

10

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
- Ты здесь… Ты рядом…
Голос девушки звучал безжизненно. По правде говоря, Эрерра не совсем понимала, что с ней сейчас происходит. Она не осознавала того, что упала, что разбила себе руку в кровь. Что ее, будто маленькую девочку, подняли на руки и отнесли обратно в комнаты. Что усадили на кровать и заботливо хлопотали над раной. 
Все, что она видела сейчас перед собой это тот белый лист бумаги, который принес Монтего, на котором гадко-черными чернилами были выведены буквы, складывающиеся в страшное, беспощадное слово «погиб».
Речи Мондего доносились приглушенно, словно из-под толщи воды. Но кажется он старался ее успокоить… Вновь на какую-то секунду несчастной невесте показалось, что в комнате ее ждет Эдмон. Она было встрепенулась, но нет, это было всего лишь видение, которое тут же исчезло.
О, сколько бы она отдала за то, что бы сейчас перед ней сидел не Фернан, а ее любимый Эдмон. Что бы именно моряк смотрел на нее своими лучистыми глазами и так нежно улыбался, что бы это он держал ее за руку. И повторял, что будет рядом всегда, что никогда ее не покинет.
«Репейник… Я раньше, за глаза, Фернана назвала репейником, за то, что всегда ходит за мной, словно бы ему больше нечем заняться. Ах, как смеялся с этого Эдмон, говорил что точнее не придумать. Как он красив, когда улыбается, как красив! Любовь моя, единственный мой! Самый лучший, самый родной!».
Эрерра хотела было высвободить свою ладонь из рук кузена. Все же она помолвлена, она уже почти что жена другого и не стоит ей вот так вести себя, это все  не правильно… Пусть даже за руку ее держит всего лишь кузен-репейник. Но внезапно в голове вновь прозвучали строки того самого проклятого письма «… пытался бежать и погиб». Девушка поняла, что просто не в состоянии пошевелить даже пальцем. Словно бы все жизненные силы покинули ее. Вот ведь судьба. Овдоветь в девках...
Бессмысленно глядя перед собой, Мерседес кивала головой, в такт словам своего кузена. Да, выпить воды. Да, это отлично. Вода это хорошо. Да, это ошибка. Конечно же, это ошибка. Да, им следует написать прокурору еще раз.
- Нет! – Внезапно болезненно вскрикнула Эррера, внезапно понимая, что второго такого письма она просто не переживет. Еще раз прочитать это жуткое слово погиб, она не сможет. – Нет!
Пояснять, что именно она имела ввиду, под этим «нет», пояснять она не стала, а только сильнее вцепилась в руку Фернана, словно бы боялась, что и он сейчас возьмет да исчезнет. Ей было смертельно страшно оставаться одной.
- Как мне теперь жить? Ради кого, ради чего? Я одна во всем мире… Господи пошли мне смерть, так оно будет лучше. Тогда я смогу повидаться с матушкой, снова оказаться с моим любимым… Мне без него жизни нет. Все теперь не имеет смысла. Дышать больно и…
Дольше продолжать Мерседес не смогла, и, уткнувшись в ворот рубахи своего двоюродного брата, вновь разрыдалась. Казалось, даже смерть горячо любимой матери не причинила ей столько боли, сколько гибель жениха. Внезапно вытерев слезы, она испуганно посмотрела на Фернана.
- О, Господи, Репейник, а отец Эдмона знает об этом письме? Как же он… Один совсем… Он же, бедняжечка, ведь мой любимый, это его единственная радость и смысл в жизни. Милостивые небеса, спаси и сохрани старика! Надо идти к нему, надо…
Соскочив с дивана, и высвободив ладонь из рук кузена, Мерседес вновь принялась расхаживать по комнате, словно слепая, натыкаясь на мебель. Она даже не поняла, что назвала Фернана тем самым совершенно тайным, и не очень уж приятным прозвищем.

+1

11

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
Фернан, точно курица-наседка, хлопотал над Мерседес, промывая ее рану на руке. «Ничего, ничего, скоро все заживет. Все будет хорошо», - хотелось ворковать ему, на ушко девушки, но он сдерживался, понимая, что сейчас это может только разозлить ее. А она… Даже в своем горе была прекрасна. Ее не портила ни бледность, ни покрасневшие от слез глаза. Она пыталась быть сильной, и у нее это почти получалось.
Фернан отвлекся на минуту, а потом вновь принялся осторожно промывать ранку на ее руке. Как жаль, что нельзя также промыть и вылечить раны на сердце. Сегодня смазал их какой-нибудь волшебной мазью, а завтра бы она проснулась счастливой и любящей его. Его! А не этого незадачливого моряка Дантеса. Мечты-мечты… Мондего вдруг задумался – сколько времени потребуется Мерседес, чтобы пережить этот удар и полюбить, наконец, его. Год? Два? Дьявол, он не сможет столько ждать! Надо, чтобы она как можно скорее смирилась с тем, что ее драгоценного Эдмона больше нет. Зато есть он. Фернан. Ее защита и опора. Только он способен защитить ее в самые сильные шторма. Укрыть. Уберечь. Почему же она, черт возьми, этого никак не поймет! Дантес даже сам себя защитить не смог! Фернан был бы не прочь поговорить с ней об этом, но решил отложить подобные разговоры на потом, боясь спровоцировать новую истерику. Ей надо как-то успокоиться. Он для этого предложил еще раз написать королевскому прокурору. Хотя и знал, что делать этого больше не станет. Зачем? Все и так ясно.
«Какое же счастье! Счастье!», - пела его черная душа, предвкушая только счастливые дни впереди. Мерседес полюбит его. Он сделает все, чтобы полюбила. Не остановится ни перед чем. Выбьется в люди, сделает состояние. Они будут жить в богатом красивом доме, а не в этой рыбацкой хижине. Вряд ли Дантес мечтал о подобном для Мерседес. А Фернан хочет для нее самого лучшего, потому что любит. Любит по-настоящему. В приливе нежности Мондего наклонился, чтобы поцеловать разбитую руку девушки. И в этот момент он услышал ее слова: «О, Господи, Репейник, а отец Эдмона знает об этом письме?». До него не сразу дошел смысл сказанного. Нет, ему было плевать на старика Дантеса. На то, знает он или нет, убьет его эта новость или нет. В голове звучало только одно слово. Репейник. Она назвала его репейником. Гадким сорняком, который цепляется своими колючками за все, что попадается на его пути. Репейник! Фернан вздрогнул. Вот кем она считает его! Досадной помехой, приставучим сорняком. А он… Он так… Любит ее. Лучше бы она его просто ударила.
«Дрянь!». Ярость буквально взвыла в нем, Мондего едва удержался, чтобы не залепить Мерседес пощечину, хорошенько тряхнув ее за плечи. Она еще не поняла, похоже, что он - единственный, кто у нее остался. Кому не все равно на ее горе? Кто поддержит и защитит? Не поняла. И поймет ли? Не стоит ли ему сейчас воспользоваться ее слабостью и беззащитностью? Потому что больше он все равно ничего не получит. Фернан на мгновение представил, как швырнет ее на постель, как будет срывать одежду, не слушая ни яростных криков, ни мольбы о пощаде. А что потом? Податься в рекруты? Убить себя? Он просто не сможет жить, помня взгляд Мерседес, полный ненависти. Даже тогда ему достанется только ее тело. В сердце все равно будет этот проклятый Дантес.
- Ты не одна. Не одна. У тебя есть я. – Он гладил ее по спине, точно маленькую девочку.
Нет. Это было бы слишком просто. К тому же себе ломать жизнь Фернан не собирался. Особенно сейчас, когда впереди ему грезились только светлые дни. Более того, он по-прежнему собирался жениться на Мерседес. Надо же как-то оправдывать свое обидное прозвище. Репейник. Она еще поплатится за него! Только расплата будет долгой и мучительной.
- Ты пойдешь к нему завтра. – Видя, что Мерседес ходит, натыкаясь на мебель, точно ослепшая, Фернан вновь усадил ее на стул. На лице Мондего отразилась искренняя забота и сочувствие. Но голос его был тверд.  Он накрыл рукой ее холодные пальцы, а потом осторожно обнял за плечи.
– Я провожу тебя к нему. Но сегодня надо отдохнуть. На улице гроза собирается, до Марселя дойти не успеем. Побереги себя.
Как же он ненавидел ее в этот момент. И любил.

Отредактировано Le Fantome (16-10-2016 00:29:41)

+1

12

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
- У меня есть ты…Ах, Фернан, да пойми же наконец, что ты это не Эдмон! Он мое все, он моя жизнь, – нежное лицо Эрерра внезапно сморщилось, словно у маленького ребенка, который собирается расплакаться из-за отнятой игрушки.
Ну, вот как этот упрямый Репейник не может понять таких простых, очевидных вещей? Она любит его как брата, ценит его заботу. Она несказанно благодарна, что кузен сейчас  с нею, в этот страшный час… Благодарна. Но не более. Не стало Эдмона, и нету ей смысла жить.
А все же спокойный и твердый голос Фернана действовал более чем отрезвляюще. Сейчас тон кузена казался и строгим, и одновременно сочувствующим. Какое счастье, что он сейчас здесь. Что поддерживает, не дает сотворить глупостей.   
- Прости меня… Прости… - внезапно всхлипнула Мерседес, обессилено уткнувшись носом в ворот рубахи Мондего. Ей казалось, что все жизненные силы окончательно покинули ее. Их не хватало даже на то, что бы пошевелить пальцами на руках. Не то, что уж собираться и идти куда-то. – Я сама не знаю, что творю… Словно бы это не я вовсе!
Девушка затихла, еще раз обдумывая, стоит ли прямо сейчас отправиться к старику Дантесу. Фернан конечно прав. Безусловно!  Нужно обождать до завтра. Успокоиться хоть немного и только тогда идти к отцу ее жениха.
«Мне верно стоит переехать к нему жить… Или перевезти его сюда. Так будет лучше. Он самый мне близкий и родной человек, который остался во всем белом свете! Ближе нет и не будет!».
Про то, что у нее есть кузен в эту секунду Мерседес даже как-то и не подумала. Она вообще признаться не думала ни о ком, кроме  Эдмона… И его бедняжки отца.
- Да, да! Ты прав, конечно, ты прав, дорогой Фернан. Сначала надо успокоиться, ведь я должна быть ему поддержкой и опорой! Завтра поможешь мне добраться до Марселя, непременно… и собрать вещи. Я перееду к нему жить… А еще лучше если он переедет ко мне. Он мне словно отец, а я его дочь, этого не изменит ничего. Он даже назвал меня доченькой, говорил, что у нас с Эдмоном будут самые красивые дети во всем белом свете! И он с ними будет ходить на побережье, собирать ракушки…
Наверное, еще немного и Мерседес принялась бы снова бегать по комнате, натыкаясь на мебель и рыдать, но сил на это все так же не было. Не дожидаясь ответа от своего кузена, девушка продолжила рассуждать.
- Да, так оно будет правильным. А когда отца Эдмона не станет, я знаю, это будет быстро, ведь его доброе сердце не переживет такого горя,  я уйду в монастырь. Буду молиться за моего любимого, за спасение его бессмертной души. За матушку. И за тебя тоже, за все то добро, которое ты мне сделала.
Со слабой улыбкой  девушка погладила Фернана по щеке, словно в благодарность за ту трогательную заботу, которой он окружил ее. А после, отстранившись, встала и медленно подошла к окну, смотря на тучи, которые неспешно заволакивали ясное небо.
- Ты прав, ты прав…Гроза собирается. Ах, как Эдмон любил грозы.  Я тоже их люблю, потому что тогда он обнимал меня и говорил, что нам нет дела до всех людей в мире. И до целого мира. Потому как мы есть друг у друга.

+1

13

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/gt2b0.jpg[/AVA]
Фернан нежно обнимал свою кузину, которая, не умолкая, говорила про Дантеса. Он успокаивающе поглаживал рукой ее по спине, и смотрел немигающим взглядом в окно, за горизонт. С моря надвигалась гроза. Ему потребуется все его терпение, чтобы не сорваться и не выдать себя, своих мыслей и намерений. Ему нужно научиться держать себя в руках и сочувствовать своей кузине, когда она вновь вздумает вспоминать своего ненаглядного Эдмона. Иначе быть беде.
- Я здесь, я рядом, Мерседес. – Произнес каталанец, крепче обнимая девушку. Она прильнула к его груди, точно маленькая птичка, такая тоненькая и беззащитная. Какая-то часть ее сознания уже принимала его, видела в нем заботливого кузена, который в трудную минуту рядом. Но всякий раз, когда с нежных губ ее срывалось ненавистное имя «Эдмон», ему хотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она не забудет своего моряка. «Он моя жизнь», - говорила она. И ему хотелось кричать: «А кто я? Кто я для тебя, Мерседес?». Но Фернан боялся вновь увидеть ее взгляд, устремленный на него, но словно бы мимо. От этого взгляда у него внутри все сжималось. И ненависть закипала  к своему сопернику. Только Дантес больше не стоит на его пути. Осталась лишь его тень. Но призраки прошлого Мондего никогда не пугали.
Вообще он был против того, чтобы Мерседес переезжала жить к старику Дантесу. И хотел уже возразить ей, разубедить, привести сотню доводов, почему ей делать этого не надо. Но промолчал. Каким-то шестым чувством он ощущал, что лучше обождать с этим. В Марселе поговаривают, что император может вновь призвать под ружье рекрутов, и тогда Фернану придется покинуть родные Каталаны и свою возлюбленную. Пусть уж лучше она поживет пока с отцом Дантеса. С ним можно сколько угодно говорить об Эдмоне. Старик все равно долго не протянет. А Мерседес хоть какая-то поддержка. Пока Фернана не будет рядом, возможно, она смирится со своим положением и примет кузена, когда тот вернется домой. Сейчас ей нужна лишь его поддержка, а не любовь. Но ни в какой монастырь он ее, конечно же, не пустит. Глупости все это. Она станет его женой. Придет такой день. Обязательно придет.
- Хорошо, завтра мы пойдем с тобой в Марсель, я помогу тебе донести вещи до дома старика Дантеса. – Со смирением произнес Фернан, не поднимая на кузину глаз. Она не должна видеть бушующих там демонов. Каталанец ощутил легкое прикосновение к своей щеке. Он даже не сразу поверил в то, что Мерседес коснулась его. Однако это было так.
«Неужели эпоха Репейника уходит в прошлое?», - чуть насмешливо подумал Мондего. До этого кузина ничего подобного себе не позволяла. Но теперь все изменится. Он окружит ее заботой и вниманием, будет предупреждать ее малейшее желание, обеспечит достойную жизнь. И она не сможет отказать ему, когда он задаст ей главный вопрос.
Фернан успел коснуться губами кончиков пальцев девушки, прежде чем она отстранилась от него. Возможно, она даже не заметила этого безыскусного жеста со стороны кузена, но Мондего торжествовал. Это ее прикосновение – хороший знак для него! Предвестник начала новой жизни, в которой рядом с ним будет Мерседес.
С улицы послышались первые раскаты грома. «Ах, как Эдмон любил грозы». Фернан скрипнул зубами, стараясь не измениться в лице.
- Я тоже люблю грозы. – Отозвался он, будто не слышал того, что сказала только что Мерседес. – Они несут с собой изменения погоды. Все меняется. – Задумчиво проговорил юноша. – Думаю, день завтра будет солнечным.
Небо, тем временем, прорезала молния, грянул гром, мир будто содрогнулся. Фернан вдруг подумал о неотвратимом наказании для грешников, вроде него. Нахмурился и тут же отогнал от себя эту мысль. Он лишь борется за свое счастье. А это не грех.
- Да, мы есть друг у друга. – Повторил Мондего тихо и твердо фразу, сказанную Мерседес, но вложил в нее свой смысл. Он не смотрел на нее в этот момент, но лицо его осталось невозмутимым. Конечно, она слышала, что он сказал. Пусть привыкает к этой мысли. Фернан – единственный в целом мире, кто будет заботиться о ней и защитит ее.
На улице вновь грянул гром, из разверзшихся небес полил сильный дождь, словно сама природа оплакивала Эдмона Дантеса вместе с его возлюбленной.

Отредактировано Le Fantome (16-10-2016 00:30:05)

+1

14

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/wmihV.jpg[/AVA]
Ну, кто бы сомневался, что кузен согласится ей помочь перебраться к старику Дантесу. Фернан всегда был так услужлив, так внимателен, так заботлив и предупредителен… И это несказанно раздражало живую и темпераментную от природы Мерседес. Ей почему-то казалось, что этой заботой и предупредительностью он хочет ограничить ее свободу, привязать к себе, словно бы она и правда принадлежала ему. Будто бы она его жена!
Забавно, но ведь и Эдмон был точно таким же. И заботливым, и предупредительным, и отчасти собственником… Но это не только не раздражало, но и умиляло влюбленную невесту.
Хотя все это было объяснить очень и очень просто. Все знают, что в возлюбленном нравятся решительно все, даже недостатки, а в нелюбимом неприятна каждая черточка, любое достоинство.
А еще отчего-то хотелось сказать, что бы Фернан замолчал, и более никогда не смел, говорить, что он любит эти самые  грозы. Что глупо говорить про солнце, которое завтра будет светить.
Он не может любить грозы, так как Эдмон… Он не понимает, как это любить. Он ничего не понимает в этой жизни, продолжая твердить, что все будет хорошо. Потому как никогда более уже  этого самого хорошо не будет. Не может быть. И солнца свет померк, как только она прочла эти страшные слова «пытался бежать и погиб».
Однако она промолчала. Глупо срываться на единственно-близком человеке, только из-за того, что злодейка-судьба отобрала у нее счастье и любовь.
«Ведь Фернан не виноват в этом страшном, лютом горе. Он напротив всем своим сердцем желает мне помочь, отвлечь от мыслей об Эдмоне. Ах, Репейник, ты просто не понимаешь, мне легче перестать дышать, нежели не думать о любимом… Он не понимает этого. А я кричу на него, гоню его прочь… Веду себя как неблагодарная дрянь. Я просто обязана взять себя в руки!».
- Мы есть друг у друга… - Едва слышным шепотом еще раз сказала Мерседес, глядя куда-то вдаль, на грозовые облака, которые заволокли небеса. Она не слышала более голоса Мондего. Не видела его. Однако видела она перед собою только своего любимого моряка. Они всегда буду друг у друга. Их любовь никогда не умрет, а все потому, что она настоящая.
«Эдмон, любовь моя, пока я жива и ты будешь жить. Господь есть, и он все видит, он все знает, что душа твоя это чистый алмаз! Рано или поздно, но мы встретимся с тобою на небесах!».
- Ты остаться со мною сегодня, Фернан, мне страшно быть одной, - это была не просьба, не вопрос. И ответа на эти речи не требовалось, Эррера и так знала, что ее двоюродный брат с радостью согласиться быть подле нее столько, сколько потребуется. Если надобно, то всю его жизнь.

Отредактировано Eugénie Verneuil (07-11-2016 16:39:24)

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Альтернативный кроссовер » Мерседес, плохие новости я принес