В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

22 сентября 2017 г. Лучше поздно, чем никогда: с небольшим опозданием подведены итоги голосования "Звезда сезона". Большое спасибо всем, кто нам в этом помог)

21 сентября 2017 г. Друзья, не забудьте, что у нас на ролевой проходит интересный опрос. Пользуясь случаем, благодарим тех, кто уже принял в нем участие!

18 сентября 2017 г. Обновлены посты недели.

17 сентября 2017 г. Обновлены игроки месяца.

1 сентября 2017 г. Несколько приятных новостей, которые согреют вас в первый день осени, - в объявлении администрации.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Janusz Orlowski
Янушу нравится смотреть, как, подчиняясь его рукам, веревка соединяет запястье Моцарта и подлокотники, лодыжки и ножки стула. Один подлокотник немного шатается, но Януш уверен, что он справится со своей работой. В конце концов, разве может быть много силы в музыканте? Божественное нынче не так уж часто сочетается с грубой силой, думает Януш.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



La Nourrice
Кормилица отпустила Тибальта и проводила его долгим сочувственным взглядом. Какой несносный и непослушный мальчишка. Но какой родной… Что ж, она хотя бы попыталась достучаться до его рассудка. Оставалось лишь надеяться на то, что хотя бы зерно сомнения она посеяла в его душе. Или что он всё же будет более осторожен во время склок с Монтекки.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Бель закусила губу. Винсент будил в ней целый букет из чувств, желаний, ощущений, стоило лишь взглянуть на него. Это было так…странно. Она отвыкла от этого, и считала, что вампир, сердце которого мертво, не может испытать такое. Как же прекрасно, что она ошиблась! Ах, если бы не этот столь ненавистный ей младенец, она бы так обласкала фон Бриза, что он позабыл бы всех, кто у него был до нее.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Francois de Lonval
- Мадемуазель Клоди! Мадемуазель Клоди, да подождите же вы! - Франсуа тщетно пытался отловить проворную девицу, которая продолжала вертеться словно маленький бесенок. Проблема заключалась еще и в том, что поймать ее за руку было совершенно невозможно. Если уж снятый сюртук произвел на нее такое впечатление, то что могло случиться, реши Франсуа подхватить ее, или чего хлеще, обнять, как он поступил бы с той же Жанеттой. Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Она… Боялась? С удивлением понял Генри. Она… боялась за него? Она боялась потерять его? Заполошное сердце радостно рванулось в груди, отбивая бешеный ритм, грозясь выломать клетку из ребер, разорвать ее изнутри, столько радости несло в себе это понимание.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » I want to ask you something


I want to ask you something

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://s7.uploads.ru/HkMmc.png

Лучший эпизод сезона: лето 2016

http://s8.uploads.ru/t/MCHfY.png


Лучший эпизод сезона: зима 2017

http://s0.uploads.ru/FroQm.jpg

● Название эпизода: I want to ask you something
● Место и время действия: 7 октября 1871 года, «Опера Популер»
● Участники: Сhristine Daae & Le Fantome
● Синопсис: Загадочная гибель Жозефа Буке потрясла всех обитателей «Опера Популер». Полиция ищет убийцу. А по театру поползли слухи, что руку к этому приложил сам Призрак Оперы. Кристин, уставшая от бесконечных слухов и домыслов, пытается разобраться в ситуации самостоятельно и во время очередного урока задает своему Ангелу Музыки пару неудобных вопросов.

0

2

Сколько же всего произошло! Голова шла кругом, когда Кристин пыталась воссоздать в памяти, что произошло за последние сутки. Все это было ужасной, нескончаемой чередой страха. Кто бы мог подумать, что когда Карлотта Гудичелли возжелала главную роль в опере "Il Muto", это обернется в такой кошмар. Кристин и не знала, что директора рассматривали и ее на роль графини. Об этом ей сообщили господа директора в тот самый момент, когда сеньора Карлотта начала "квакать" прямо на сцене. Кристин тут же подхватили две костюмерши, чтобы подогнать по ней костюм графини. Ошарашенная Кристин тогда толком и не понимала, что от нее хотят. Она даже не успела одеться до конца, когда услышала крик за кулисами. Накинув темный плащ поверх белого нижнего платья, она устремилась туда, откуда доносились крики и шум. Прямо за кулисами, за опущенной на сцене декорацией и закрытом на вынужденный антракт занавесом толпились балерины во главе с мадам Жири, которая призывала всех к порядку. Но никто не мог заставить замолчать перепуганных сотрудников театра. Наконец-то Кристин удалось пробраться в самую гущу событий, там где толпились особенно юркие и любопытные балерины и хористки. Где-то в глубине коридора Кристин заметила Карлотту Гудичелли в полуобморочном состоянии и сеньора Пьнджи, который склонился над своей возлюбленной примой. Сама же Кристин, едва перевела взгляд на пол, пошатнулась. Там было то, что намного страшнее "квакающей" Карлотты - там лежало тело Буке, вокруг шеи которого была обвита толстая веревка. Крик Кристин застрял у нее в горле.
"Пенджабская петля", - быстро пронеслось в голове у юной Даэ.
Отовсюду слышался шепот: "Убийство". "Его убили пенджабской удавкой". "Это он - Призрак Оперы". "Его убил Призрак Оперы". "Клянусь, это Призрак Оперы!".
Кристин попятилась назад, ей хотелось убежать отсюда как можно дальше, спрятаться от всего этого ужаса! Но не успела она сделать и пары шагов назад, как кто-то преградил ей путь. Перепуганная Кристин не сразу узнала Рауля, а едва узнала - увлекла его за собой на крышу театра. Там холодный воздух и надежные руки влюбленного виконта заставили ее успокоиться. Не смотря на то, что Кристин по-прежнему была до смерти перепугана смертью Буке и лепетала: "Он придет за мной, нам нужно скрыться!", Раулю удалось убедить Кристин, что многие страхи - это лишь плод ее воображения, а смерть Буке - несчастный случай. Добрые и ласковые слова Рауля помогли убедить Кристин спуститься с крыши и выйти на сцену в роли графини.
Юная хористка, по-прежнему перепуганная всем, что только что произошло, вышла на сцену только благодаря поддержки Рауля, который был за кулисами. Полностью сосредоточившись на роли, Кристин старалась не думать о том, что только что произошло. Она играла словно в тумане, чувствуя, что каждая фраза дается сложнее предыдущей. Все время в голову лезли потаенные страхи, что она станет следующей после Карлотты и Буке. Но когда отзвучали последние аккорды последней арии, и Кристин, как и других солистов, позвали на поклоны, она уже чувствовала какую-то уверенность, которая доселе ей была неведома, а громкие аплодисменты лишь поддержали ее.
Теперь же Кристин была одна в своей гримерной комнате. Она заперлась в ней сразу после спектакля, даже не выйдя на тот небольшой импровизированный праздник, который устроили господа директора в честь премьеры оперы "Il Muto". Она не пустила к себе никого, даже Мэг и Рауль не смогли переступить порог гримерной. Кристин хотелось побыть одной и в этом ее никто не мог упрекнуть после всего, что случилось.
На следующий день Кристин вновь вернулась в гримерную комнату, словно в ожидании чего-то. После премьеры не было задумано никаких репетиций, кроме балетного класса, но Кристин сейчас уже не могла бы с уверенностью сказать, что ей необходимо ходить на занятия. К тому же, она чувствовала невероятную усталость после всего, что произошло вчера. Наверное, сегодня Кристин была бы так растеряна и подавлена, что не смогла бы ни петь, ни танцевать. Она села перед зеркалом и медленно провела щеткой по волосам, думая, что теперь делать и что с ней будет.

+1

3

Эрик сидел в своем кресле и медленно, с чувством потягивал красное вино. По его мнению, оно было просто превосходным и определенно заслуживало самого пристального внимания. У господ директоров «Опера Популер» весьма неплохой вкус на вина – эта бутылка была взята именно в их кабинете. В секретном (как они самодовольно думали) шкафу. Найти его и вскрыть Призраку не составило никакого труда. «Тоже мне, великие хитрецы», - с насмешкой думал Лакруа, забирая из шкафчика несколько бутылок дорогого вина. Не то, чтобы он любил или часто пил его, но сегодня ему было что отметить.
Во-первых, наконец-то отгремела премьера «Il Muto». Сколько же забот принесла ему эта опера! Однако ему все же удалось убедить директоров «Опера Популер» отдать главную роль графини Кристин. Они, конечно, поначалу сопротивлялись и не верили в угрозы таинственного Призрака Оперы. Глупцы! Отдать ведущую партию Карлотте Гудичелли было с их стороны роковой ошибкой. Теперь примадонна опозорена. Ее сипение и совершенно отвратительное кваканье зритель забудет еще не скоро. А ведь в том, что она потеряла голос, не было абсолютно никакой магии. Просто ловкость рук, используя которую Эрик подменил флакон со спреем примадонны. Может, теперь они все поймут, что с Призраком шутки плохи, и он добьется своего любой ценой?
Кстати, о «во-вторых». Помимо своей главной победы, Лакруа избавился от Буке. Он давно собирался это сделать, слишком уж часто и старательно трепался главный рабочий сцены о «страшном и ужасном Призраке Оперы» на каждом углу. Да что там часто! Это было его любимой темой для разговоров со всеми, кого он встречал. Бесконечно много врал этот Буке, и раз от раза его вранье становилось все невероятней. Эрику надоело. Ему казалось, что этот рабочий «Опера Популер» стоит в двух шагах от безумия. Так что, Призрак, можно сказать, оказал ему услугу, задушив с помощью пенджабской удавки, этого дивного магического лассо, когда Буке так некстати встал на его пути во время премьеры «Il Muto». Они встретились лицом к лицу. И ухмылка Призрака, его белая маска – последнее, что увидел в своей жизни этот никчемный человечишка.
Эрик отсалютовал бокалом в пустоту и пригубил вино, смакуя на языке каждую каплю дорого напитка. Не смотря на все эти успехи и достижения, он был по-прежнему одинок. И, как всегда, представлял рядом Кристин, с которой мог бы разделить все радости и печали. Интересно, что сейчас делает она? С кем празднует успех?
Ему вдруг очень захотелось увидеть свою ученицу. И преподать ей небольшой урок, касаемо ее партии графини в «Il Muto». Пока все не забылось. Нет, она была прекрасна в этой роли. Но всегда можно кое-что улучшить. И Эрик знал, что именно. Этим он хотел поделиться с мадемуазель Даэ. Правда, его останавливали мысли, что она, возможно, сейчас не одна, а с этим де Шаньи, будь он трижды проклят! Ничего, этот выскочка еще свое получит. Буке уже узнал, как становиться на пути Призрака Оперы. Узнает и виконт. Придет время!
Подобные мысли несколько ободрили Лакруа, он сделал еще пару глотков вина из бокала, поднялся с кресла, выбрал несколько партитур, среди которых была и «Il Muto», и направился из своего подземного грота наверх, используя один из кратчайших путей, о котором никто, кроме него, не знал.
Через несколько минут он уже стоял у зеркала, которое использовал для входа в гримерную комнату Кристин. Особое покрытие этого «изобретения дьявола» позволяло ему видеть в зеркальной поверхности, словно в окне, все, что происходит внутри. Поворотный механизм обеспечивал беспрепятственный доступ туда. Но появляться перед девушкой Призрак не спешил. Сначала он не без удовольствия убедился, что мадемуазель Даэ одна. А это значит…
- Вы пели прекрасно, мой ангел. – Зеркальная поверхность пошла рябью, но Кристин по-прежнему видела в ней лишь свое отражение. – Но есть пара моментов, где вы можете петь еще лучше. Я расскажу вам о них. Вы готовы?

+1

4

Движения были монотонными и механическими. Кристин даже словно не видела своего отражения в зеркале, не говоря уже о том, что проводила щеткой по волосам в полном замешательстве, абсолютно не осознавая, что же она делает. Все ее мысли были очень далеки от этой гримерной комнаты, от этого большого зеркала и теплого света свечей, который кто-то зажег, когда Кристин только пришла в свою гримерную комнату почти два часа назад. Сама Кристин не следила за временем, но свечи сгорели почти на половину, по этому можно было судить, что девушка уже довольно долго не выходит из гримерной комнаты. А главное, что никто туда не входит, чтобы поправить свечи, убрать воск или раскрыть тяжелые драпированные портьеры, чтобы в комнату проник дневной свет. Наверное, никто и не знал, что Кристин направилась в гримерную комнату. С утра она не видела никого, а предупреждения мадам Жири и Рауля были ей проигнорированы. Еще вчера, сразу после премьеры этой злосчастной оперы, мадам Жири и Рауль уговаривали Кристин уехать куда-нибудь. Хотя бы на какое-то время, пока все страхи и треволнения не улягутся, пока не найдут причину смерти Буке, пока Карлотта вновь не придет в себя, а обо всем забудется, как о страшном сне.
- Неужели никто не понимает, что это он? - Говорила вчера Кристин, вцепляясь все крепче и крепче в рукав Рауля. - Это не мои домыслы, я правда его видела...
Но Рауль, с молчаливого согласия мадам Жири, у которой был свой интерес во всей этой истории, постарался убедить Кристин, что все, и голоса, и подземелье, ей просто пригрезилось. Кристин уже было хотела уточнить, не считают ли ее сумасшедшей, раз она постоянно слышит голоса. Но она вовремя замолчала, словно что-то внутри нее воспрепятствовало рассказу про Ангела Музыки. Зато Кристин решилась настоять на своем:
- Раз ты говоришь, что все это пустые страхи, мне нет нужды уезжать отсюда, - уверенно заявила она, хотя судя по поджатым губам мадам Жири, она выбрала не самый лучший путь.
Сейчас вспоминая сосредоточенное лицо мадам Жири, когда она прощалась с ней вчера, Кристин думала, что ее добрая наставница была права. Кристин надо было уехать из "Опера Популер" хотя бы на время. Ведь вчера несчастная была еле живая от страха. А когда она услышала голос своего Учителя на крыше, то едва не потеряла самообладание. Успокаивало ее только то, что Рауль пообещал ей быть всегда рядом и защищать ее. Она верила своему возлюбленному, потому что то признание на крыше вчера было настолько искренним, что Кристин едва ли не забыла все страхи, купаясь в теплых объятиях Рауля.
Но страхи до сих пор одолевали Кристин. Не смотря на ужасный характер Карлотты Гудичелли, ей было жаль и ее. Кому можно пожелать на сцене лишиться голоса? Это был ужасный удар по самолюбию примадонны театра. Но больше всего Кристин приходила в ужас от того, едва она вспоминала лицо Буке. Эти широко раскрытые глаза, этот приоткрытый рот, словно он хотел назвать своего убийцу по имени, но не успел. Наверное, лицо Буке еще долгое время будет страшным кошмаром для Кристин. Не только из-за того, что его смерть была ужасной, но и из-за того, что вчерашние события указали Кристин на то, что Призрак Оперы начал действовать открыто. Он стал не только вредить, он стал убивать. Что теперь может его остановить? Что если следующей жертвой будет сама Кристин? Как же отчаянно она влекла за собой Рауля на крышу! Как же она надеялась, что там будет укрытие! Но укрытия не было нигде. Наверное, именно поэтому Кристин и вернулась в свою гримерную. Страх преследовал ее повсюду, и бежать от него просто не хватало сил.
Свеча, которая стояла прямо перед девушкой, неожиданно потухла. Кристин вздрогнула, откладывая щетку для волос. Только сейчас она поняла, осознала, что не одна в гримерной комнате. Но она была так погружена в себя, что не сразу услышала голос. Этот голос.
Внутри все напряглось, натянулось, словно струны скрипки отца. Юная Даэ встала, приказав самой себе быть храброй и решительной.
Из зеркала на нее смотрела она сама. Никогда она еще не казалась самой себе такой напуганной. Она видела свои большие глаза, в которых плескался вчерашний ужас.
Молчание затянулось, и Кристин решила, что это не пойдет на пользу. Она осторожно и аккуратно заговорила:
- Я б..благодарю Вас. Но я вовсе не думала, что буду играть графиню. Эта роль была для сеньоры Гудичелли. И.. и если я чем-то расстроила Вас, исполняя партии, то я прошу простить меня.

+1

5

Она ответила не сразу. Эрик слушал голос мадемуазель Даэ, такой милый, такой родной. Часто он представлял, как этим нежным голоском Кристин станет говорить ему слова любви, когда его великая мечта, наконец, сбудется, и они соединят свои жизни, чтобы навсегда быть вместе. Он не сомневался, что все произойдет именно так, и Кристин будет принадлежать ему, это лишь вопрос времени. Но пока все усилия Призрака оборачивались против него, а его ученица, кажется, с каждым днем лишь отдалялась.
Что он делает не так?
Лакруа вспомнил вчерашний вечер, и рука его крепче сжала папку с нотными листами. Он хотел бы забыть события вчерашнего вечера, но голос Кристин возвращал его туда вновь и вновь. Призрак действовал смело и дерзко, шел напролом, не гнушаясь ничем, даже убийством. Он добился для своей ученицы ведущей партии. И что получил в ответ? Вместо того, чтобы прийти в маленькую молельню и говорить с Ангелом Музыки, мадемуазель Даэ встречалась со своим виконтом на крыше «Опера Популер». Лакруа слышал их разговор, и каждое слово врезалось ему в сердце острым осколком.
Он страстно желал выяснить отношения с де Шаньи прямо там, на крыше. А еще лучше – просто толкнуть его посильнее, чтобы Рауль сорвался вниз, и устранить, тем самым, главное препятствие, стоявшее между ним и Кристин. Так просто, но, увы, преждевременно. Если бы он убил виконта, мадемуазель Даэ была бы для него потеряна навсегда. Она вряд ли захочет связывать свою жизнь с хладнокровным убийцей, каким Эрик, собственно, и является.
Но Призрак помнил все. И любовные клятвы молодых людей друг другу, и свои бессильные слезы, когда он это слышал. Он ненавидел де Шаньи, но Кристин осуждать не мог. И злиться на нее – тоже. Она просто испуганная маленькая девочка, которая запуталась в себе самой. И Эрик должен помочь ей в них разобраться. Хотя виконт уже открыл ей свои чувства, и они оказались взаимными, это ничего не значит. О его-то любви Кристин еще ничего не знает! И тогда у нее будет возможность выбирать между ними. А уж Лакруа сделает все, чтобы она предпочла его. Если де Шаньи до этого момента, конечно, доживет.
Сейчас виконту как никогда следует опасаться пенджабской удавки, наброшенной умелой рукой на шею во мраке коридоров «Опера Популер». Потому что Призрак не остановится ни перед чем. Жозеф Буке уже испытал на себе это дивное изобретение индийской секты тхагов. Кажется, его испуганный пучеглазый и слегка мертвый вид мало кому понравился. Де Шаньи ждет та же участь. Эта мысль вернула Эрику душевное равновесие. Он вновь чувствовал свою силу и власть над людьми в «Опера Популер».
Голос Кристин был тих, время от времени Призрак улавливал в нем дрожащие нотки, это говорило о том, что мадемуазель Даэ боится, но старается не подавать вида. Правильное решение. Потому что ей бояться нечего. Лакруа не причинит ей вреда, даже если… Ах, лучше не думать об этом страшном «если».
- Синьора Гудичелли не годится на роль графини. – Сухо сообщил Эрик. - Она не понимает, о чем поет. Не слышит музыку. Лишь заученно повторяет слова, как заводная кукла. Быть немым пажом ей в самый раз. Но вы, mon ange, поете так, как следует петь настоящей примадонне театра. – Тон Призрака заметно смягчился. – И вы ею станете, когда Карлотта Гудичелли… нас покинет.
Последняя фраза была весьма двусмысленной, но Лакруа не обратил на это внимания. Без разницы – как дива покинет «Опера Популер» - сама или с его помощью.
Эрик с силой надавил рукой на один из выступающих камней, приводя в действие секретный механизм, так что в зеркальном отражении Кристин видела уже не себя, а своего учителя. Между ними оставалось тонкое стекло, по велению Призрака могло исчезнуть и оно, но пока ему это было не нужно.
- В начале первой арии вам следует петь более сдержанно, а в конце второй, наоборот, делать звук более открытым, страстным, ярким. – Коротко резюмировал Эрик свои небольшие замечания по выступлению любимой ученицы. – В финале забудьте, что вы – неверная графиня и просто оставайтесь собой. – Проговорил Призрак, особо выделяя голосом слово «неверная». Это получилось не специально, но стало отражением его мыслей и переживаний последних дней.

+1

6

Кристин вздрогнула. Казалось, что голос, который она так часто слышала в своей гримерной комнате, по-прежнему обволакивал. Он ласкал слух, заставлял Кристин вспомнить все те прекрасные моменты, которые были во время ее уроков с Ангелом Музыки. Она непременно отдалась бы этому чувству целиком и полностью, вновь унося себя в тот мир, где правит Музыка и Призрак Оперы. Если бы не события, которые случились накануне. Перед глазами так и стоял несчастный Буке. Сейчас, думая о том, что произошло, девушку бросало то в жар, то в холод. Вчера она была так напугана самим происходящим, а сегодня - последствиями, которые могли бы быть после случившегося.
Рауль де Шаньи вчера убедил Кристин в том, что голос на крыше ей просто почудился, и юная Дае готова была в это поверить. Она вообще была готова поверить во что угодно, лишь бы думать, что злосчастный убийца Буке не услышал клятвы двух влюбленных. Кристин была уверена, что так высоко он не заберется, что его царство - это подвалы театра. Именно поэтому она и повела Рауля на крышу. Теперь же сомнения продолжали мучить ее. Действительно ли не было сторонних наблюдателей их признаний? Не угрожала ли опасность не только ей, но и Раулю?
Едва сойдя с крыши молодые влюбленные сговорились о скорой помолвке. Кристин настаивала, чтобы она была тайной. Рауль еще не был готов к подобным секретам, но юная хористка была уверена в своем решении - так она защитит и себя и виконта.
И, сейчас, когда Кристин слышала своего Ангела Музыки, в ней укреплялась надежда, что вчерашние события остались от него далеки. Возможно, Кристин действительно была так напугана, что голос появился лишь в ее воображении.
Девушка вздохнула и отвела взгляд от зеркала. Она не могла быть до конца уверенной в том, что опасность миновала ее и ее возлюбленного, но голос Ангела Музыки был, как всегда, когда он говорил с ней, спокоен. Правда слова звучали отрывисто и сухо, но юная хористка попыталась не обращать на это внимание. Если сейчас она разговаривает с тем, кто выгнал Карлотту со сцены, опозорив ее, и убил Буке, то вряд ли можно надеяться на светский разговор. Но, все же, Кристин попыталась заставить себя забыть о вчерашних страхах. Только так она не сможет вызвать подозрений у своего Учителя. Потупив взор, Кристин проговорила:
- Я вовсе не хотела, чтобы сеньора Гудичелли пострадала, - "и мсье Буке" - хотела добавить она, но язык не повернулся напомнить об убийстве. Что же касается самой Карлотты, то Кристин искренне жалела ее, считая, что несчастную нельзя так жестоко наказывать лишь за то, что ее пение не нравиться Ангелу Музыки. Добрая и наивная Кристин готова была простить Карлотте Гудичелли любые выходки в ее адрес, но сможет ли она простить убийство своему Учителю? Что победит в ее душе - страх или желание проникнуть в мир Музыки еще глубже?
Кристин тряхнула головой, словно отгоняя собственные мысли. Первое, что ей требуется это узнать, действительно ли Ангел Музыки и Призрак Оперы - это одно и тоже лицо. Где-то в глубине души девушка еще верила, что это могло бы быть ошибкой. В таком случае, она могла бы не бояться ни за себя, ни за Рауля.
Что-то заставило Кристин поднять взгляд. Она поняла - в зеркале что-то изменилось. Все было как тогда, когда она попала в подземелье ее таинственного Учителя. Она видела его фигуру, пусть нечеткую, но вполне узнаваемую.
"Если он снова уведет меня к себе, то я не смогу вернуться назад", - подумалось Кристин. Она встала, делая несколько маленьких шажков назад. Рука невольно потянулась к стеклу, но Кристин заставила себя ее отдернуть.
- Ваши советы всегда очень ценные. У Вас, наверное, есть какой-то дар раскрывать во мне то, что я и сама не знала о себе. Но разве я и дальше буду играть графиню? Я думала, что сеньора Гудичелли оправиться и вернется на сцену...
Кристин захотелось, чтобы вчерашний день оказался лишь сном. Чтобы она, как и прежде, могла внимать своему Ангелу Музыки, слушать то, как правильно и точно он дает ей подсказки, пробовать что-то новое, о чем Кристин раньше не могла мечтать. Ей хотелось как и прежде сидеть в маленькой часовне или здесь, в гримерной комнате, и слушать своего Учителя. Не просто слушать, но и верить в то, что все, что он говорит - чистая правда.
Теперь же, Кристин одолевали сомнения, которые следовало разрешить.
- Я вчера была слишком напугана. Я даже не помню, как доиграла все сцены до конца. Когда погиб мсье Буке, я подумала, что мы все в опасности.
Кристин затаила дыхание. Она старалась медленно, без резких слов и действий, перевести разговор в нужное ей русло.

+1

7

Эрик смотрел на Кристин. Их разделяло только тонкое стекло. Сколько он себя помнил, их всегда что-то разделяло. Когда он только начал учить ее искусству слышать Музыку и владеть своим голосом, препятствием был его собственный страх оказаться непонятым, испугать ее, оттолкнуть от себя навсегда, пустив под откос все надежды и мечты. Теперь такой преградой был де Шаньи. Выскочка, который смог увлечь неопытную хористку, совершенно неискушенную в этой жизни вниманием поклонников, да еще «из благородных». От этих мыслей Лакруа захотелось ударить по стеклу, чтобы оно разлетелось на мелкие кусочки, схватить свою ученицу и умчать ее туда, где их никто не найдет. И где она будет принадлежать только ему. О, да. Он вполне мог это сделать. Но понимал, что время для этого еще не пришло. Хотя, обстоятельства говорили об обратном. «Но терпение, терпение, Эрик. Когда-нибудь ты за него будешь вознагражден».
Отчасти увлечение мадемуазель Даэ виконтом можно понять. Какая девушка не мечтает встретить принца на белом коне? Де Шаньи умело маскируется под такого рыцаря. Красив, благороден, богат. Пылок, готов на все ради возлюбленной. Как тут устоять. Жаль только, что Кристин в силу неопытности не умеет видеть людских пороков. Она, наверняка, видела себя его женой, долгую жизнь в счастливом браке, любимого мужа – поддержку и опору во всем. Только Эрик смотрел на него и видел совсем иное. Виконт тщеславен и излишне самоуверен и со временем это будет только обостряться. Он погубит талант Кристин. Захочет превратить ее в обычную супругу, не хуже и не лучше, чем у остальных. Наградит ее детьми, заставив забыть Музыку. Заставив забыть его.
Не бывать этому! Никогда!
Он уже убил Буке. Убьет и де Шаньи. «Держи руку на уровне глаз» - ценный совет, который так любит давать всем Колетт Жири, не спас старшего рабочего сцены. На Буке Эрик имел зуб давно. С тех пор, как этот любитель страшных историй о Призраке Оперы решил запугивать ими всех вокруг, сочиняя все новые и новые подробности о таинственном видении «без носа». Лакруа вздрогнул, вспомнив, и неосознанно коснулся рукой в черной перчатке своего носа. На месте, слава Музыке. Надо же было такое придумать подлецу! За дело он поплатился. И хотя убийство его оказалось делом случая – Эрик и Буке просто встретились лицом к лицу на колосниках. Реакция Лакруа оказалась молниеносной, и жуткая пенджабская удавка вмиг обвила бычью шею Буке. Дальше все было делом техники. Призрак столкнул рабочего сцены вниз, петля затянулась так, что врезалась в кожу, оставляя жуткую кровавую полосу на шее.
- Возможно, синьора Гудичелли вернется. А, возможно, и нет. – Неопределенно ответил Эрик, не желая вызывать ненужных вопросов у девушки. – Думаю, вам придется еще какое-то время исполнять партию графини.
Увидев, что девушка протянула руку, собираясь коснуться стекла, Лакруа проделал то же самое, желая хотя бы так коснуться прелестницы, но не успел – Кристин уже отдернула руку, словно чего-то испугалась. Даже сейчас она была далека от него как никогда.
- Не стоит бояться, мой ангел. – Проговорил Эрик, голос его звучал мягко, вкрадчиво, он убаюкивал и манил за собой. – В следующий раз, выходя на сцену, просто чувствуйте Музыку, отдайтесь на ее волю, она защитит вас. Только она.
«А никакой не де Шаньи!».
Под Музыкой Лакруа имел в виду и самого себя. Конечно, он никому не даст в обиду свою ученицу. Только что она спрашивает? О чем говорит? Ее испугал Буке? Конечно, мертвый он выглядел весьма живописно, и для впечатлительных хористок и балерин его распухшее почерневшее лицо стало настоящим кошмаром.
- Мсье Буке просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. – Проговорил Призрак, тщательно выбирая слова. – Это был… несчастный случай, полагаю.
Да, лучше внушить ей, что Буке сам нарвался. Только знает ли она про пенджабскую удавку? Что она вообще знает из всей этой истории? Эрик чувствовал смутное беспокойство от того, как девушка смотрела на него, говоря про Буке.
Неужели она что-то подозревает? Ни один мускул не дрогнул на лице Лакруа. Но в этот момент он понял, что ему следует держать ухо востро.

0

8

"Это несчастный случай! Несчастный случай!" - Голос мсье Фермина буквально вновь ворвался в голову Кристин, вторя словам ее таинственного Учителя. Она словно вновь ощутила себя стоящей за кулисами, когда ее буквально утащили со сцены, чтобы, как можно скорее, переодеть в платье графини. Тогда она лишь краем уха слышала, что спектакль начал идти не своим ходом, что мсье Андре потребовал балеринам выйти раньше положенного. Кристин слышала музыку, которая была ей хорошо знакома. Она ни раз сидела на репетициях балетной трупы, наблюдая, как Мэг и другие девушки упорно тренируются для этой сцены. Кристин едва успела надеть нижнюю юбку и застегнуть ее, когда услышала крики девушек и шум. Она схватила первое, что ее попалось под руку - чей-то плащ, неловко брошенный поверх реквизита. Дальше все прошло как во сне: лицо Буке, крики зрителей и артистов, а затем голос мсье Фермина:
"Это несчастный случай! Несчастный случай!"
И сейчас Кристин словно вновь окунулась в эти события. Она посмотрела на зеркало, словно силой мысли желая заставить своего Учителя выйти оттуда. Конечно, гораздо проще ей было бы, если сейчас перед ней был обычный человек. Тогда бы она понимала, что с него спрашивать. Но как можно узнать ответы на вопросы у того, кого она до недавнего времени считала Ангелом? Даже сейчас Кристин не была уверена до конца, что могла бы признать, что Ангел Музыки и Призрак Оперы одно и тоже лицо. Но, с другой стороны, она прекрасно помнила свое путешествие в подвалы театра и лицо, скрытое маской...
- Несчастный случай? - Интересно, поверили ли словам мсье Фермина зрители в зале? Сможет ли и она сейчас также, как эти зрители, забыть обо всем, списав на несчастный случай? Но как тогда она бы она тогда жила с мыслью о том, что, возможно, Буке убили, а она так и не знает кто? - Вы думаете, это несчастный случай?
Кристин села подле зеркала, и теперь казалось, что ее Учитель буквально возвышается над ней, а она смотрела на него снизу вверх. Возможно, это получилось неосознанно, а, возможно, Кристин старалась тем самым расположить его к началу разговора. Ведь важно было указать на то, что она ему вовсе не враг, а, наоборот, полностью доверяет и принимаем во внимание его мнение.
- Мне кажется, - голос Кристин звучал тихо, но вполне уверенно. - Мне кажется, что Вы знаете обо все, что происходит в театре. Вы словно следите за каждым человеком здесь. Если вы думаете, что это несчастный случай, если вам кажется, что это несчастный случай, или знаете, что это так, то я не могу усомниться в Ваших словах.
Кристин покачала головой, подтверждая жестом сказанные слова. Возможно, она была бы и сама рада думать о том, что Ангел Музыки не обманывает ее. Ведь тогда ее страхи развеются. Ей не будет страшно ни за себя, ни за Рауля.
Юная Даэ поерзала на месте, словно желая совладать с собственными мыслями. Никогда раньше она не боялась своего Учителя, своего Ангела Музыки. Она слепо верила ему, внимала каждому слову, надеялась на то, что он всегда будет рядом. Теперь же Кристин страшилась не просто за себя, но и за Рауля. Что если кто-то покарает Рауля точно также, как и Буке? Нет, повторного "несчастного случая" просто нельзя было допустить. Но что же делать?
- Я не готовилась к роли графини, - аккуратно проговорила Кристин, полагая, что разговор на эту тему намного больше понравиться ее Учителю. - Я не знаю, получится ли у меня сыграть ее лучше, чем получилось в этот раз. Я была обеспокоена, и даже не помню, как закончился спектакль. Все словно во сне. Это совсем не так, как было с "Ганнибалом", там мне казалось, что я помогаю всем, выручаю их, выходя в роли Элисы, ведь сеньора Гудичелли сама покинула репетицию. Здесь же... - Кристин запнулась. - Мне кажется, что я всегда теперь буду думать о несчастье, которое случилось с сеньорой и о Буке.
Кристин понимала, что затрагивает довольно опасную тему, но ей трудно было остановиться. В противном случае сомнения просто бы погубили ее, а она бы окончательно запуталась в своих мыслях и страхах. Вступить на путь всегда сложно, но идти по нему еще сложнее.

+2

9

Почему она спрашивает? Почему ее вообще это волнует?
Эрик не понимал поведения своей ученицы. Ей бы жить да радоваться своему успеху и неуклонно растущей славе, готовить себя к будущему примадонны «Опера Популер», а, может, и другого какого-то не менее знаменитого театра. Но она отчего-то предпочла сосредоточиться на неприятностях Карлотты и гибели этого несносного Буке. «Даже после смерти он приносит мне одни неприятности», - с ненавистью подумал Эрик.
Пауза затягивалась, нужно было что-то отвечать Кристин. Призраку хотелось потереть переносицу, он всегда так делал неосознанно, чтобы собраться с мыслями и отогнать наползающую усталость.
Последние дни были трудными и весьма насыщенными событиями. Лакруа со свойственной ему решительностью шаг за шагом шел к своей цели, не гнушаясь ничем. Подлости, подлоги, угрозы, убийства… Чем они хуже остальных способов достичь желаемого? Да ничем, если цель оправдывает средства. А цель у него была великая, и все, конечно, ради Музыки. Его решительность принесла определенные результаты: любимая ученица получила главную роль в опере «Il Muto», самоуверенная Карлотта некрасиво опозорилась, а надоедливый Буке и вовсе отправился к праотцам. Эрик был собой доволен. Его не смущали даже жандармы, которые после гибели Буке практически не покидали театр, выспрашивая, вынюхивая. Не смотря на то, что Фермин во всеуслышание со сцены объявил о несчастном случае, за кулисами поиски убийцы шли полным ходом. Накануне Призрак видел, как двое жандармов изучали одну из дверей, ведущих в его подземелья. Он не боялся незваных гостей, подземные лабиринты его стараниями скрывали столько смертельно опасных ловушек, что незнающему человеку не добраться до его логова. Более-менее безопасную дорогу знает только Колетт, но Лакруа не верил, что она может его предать. Нет, полицейские ищейки ему не страшны.
А вот подозрения Кристин… С ними сложнее. Если она узнает, что ее Учитель хладнокровно убил Буке, вероятно, ее отношение к нему изменится. Скорее всего, он потеряет ее. А вместе с ней годы надежд и мечтаний. Эрик вздохнул. Этого нельзя допустить. Просто нельзя. Потому что тогда ему незачем будет жить. И его существование превратится в жестокое отмщение миру за все то несчастье, что выпало на долю Лакруа, начиная с его уродливого лица, заканчивая разбитым сердцем.
«Если вы думаете, что это несчастный случай, если вам кажется, что это несчастный случай, или знаете, что это так, то я не могу усомниться в Ваших словах». Слова Кристин вернули его к реальности. После этой фразы мадемуазель Даэ Эрик окончательно убедился в том, что она ни минуты не верит в то, что Буке погиб в результате несчастного случая. «Плохо, плохо, очень плохо», - думал Призрак, решая, что ответить мадемуазель Даэ.
Девушка, такая красивая, нежная, изящная, точно статуэтка, сидела возле зеркала, и ужасно отвлекала его всем своим видом от размышлений о насущном. Желание похитить ее прямо сейчас стало нестерпимым. Но… нельзя. Не время. Пока не время.
- Почему же вас столь взволновало все произошедшее, мой ангел? – Как можно мягче спросил Лакруа. – Мне казалось, вы не были близки ни с господином Буке, ни, тем более, с Карлоттой.
Тут Эрик сообразил, что о диве Гудичелли он тоже совершенно случайно сказал в прошедшем времени и замолчал, чтобы еще больше не испугать Кристин.
- Я думал, что роль графини вас обрадует. Это именно то, что нужно, чтобы ваш голос раскрылся в полной мере. – Призрак стоял неподвижно, глядя на девушку сверху вниз. – И уж, конечно, вы сможете исполнить партию графини так, как следует. – Его тон сейчас больше походил на угрозу, а не на попытку поддержать или вселить уверенность в свою ученицу. – Вам нужно перестать думать обо всех этих глупостях, Кристин. – Голос Лакруа вновь смягчился и зазвучал вкрадчиво и даже кротко. – Оставьте гибель Буке полиции. Этот несчастный болтун заслужил такой конец. – Добавил Эрик жестко, запоздало сообразив, что, кажется, сказал лишнего. Но слова уже сорвались с губ, оставалось надеяться, что мадемуазель Даэ не зацепится за них, преисполнившись новыми подозрениями.

+1

10

Кристин передернула плечами, уперев взгляд в пол. Она чувствовала, что едва жива. Зачем она затеяла этот допрос? Неужели ей не хватило всего то, что произошло вчера? Не хватило того страха, который она испытала, когда на крыше театра услышала голос своего Учителя? Конечно, Рауль попытался убедить ее, что все это почудилось Кристин, и она поверила, почти поверила тому, что все это лишь страх. Но даже Раулю она не смогла бы сказать обо всем, что терзает ее душу. Не могла бы поведать, что этот таинственный голос слышала не только на крыше, но и на протяжении нескольких лет в своей гримерной комнате и маленькой часовне в театре. Она пыталась об этом намекнуть Раулю еще при первой встречи в этой же гримерной после "Ганнибала", но и тогда он не был склонен к тому, чтобы верить Кристин. Скорее даже с удвоенной силой пытался убедить себя и ее, что ее Ангел Музыки лишь плод ее воображения. Она пыталась убедить и саму себя, но сейчас, сидя напротив своего зеркала, который однажды стал порталом в таинственное подземелье, Кристин не могла врать сама себе. Таинственный голос существует, и не просто существует, но и на протяжении нескольких лет помогал ей познавать Музыку.
Молчала Кристин и о подземелье, в котором она побывала сразу после премьеры "Ганнибала". Об этом она не смела сказать даже Раулю. На то было несколько причин, и главная, что что-то внутри ее неосознанно защищало ее Учителя. Именно по этой причине и сейчас Кристин вела этот разговор. Будь она безучастна к судьбе своего Ангела Музыки, то воспользовалась бы советом Рауля и постаралась бы представить, что все это вздор, что не существует никакого голоса, который мог бы заманить ее в свое логово. Что путешествие в подземелье было лишь сном, который пришел к Кристин после неожиданной премьеры, что голоса лишь плод воображения. Но что-то внутри подсказывало Кристин, что сколько бы она не убеждала себя, правда все равно останется правдой и отрицать ее смысла нет.
Хотя страх, который стал для Кристин постоянным спутником, уже не мог отступить назад. Даже Рауль не мог отогнать все ее страхи. Кристин не могла выкинуть из головы все прошедшие события, начиная с ухода Карлотты Гудичелли из "Ганибалла" и заканчивая вчерашней премьерой "Il Muto". А если сейчас она убедиться в своих подозрениях, то страх овладеет ей целиком и полностью. Ее Учитель, ее верный друг может оказаться безжалостным убийцей. Разве тогда она сможет, как и раньше верить в светлые мечты? Разве сможет она быть по-прежнему настолько наивной, чтобы радоваться лишь очередному уроку с Учителем.
Но Кристин бы лукавила, если бы думала, что не изменилась. Она стала пленницей собственного страха и старалась сделать все, чтобы избавиться хотя бы от его толики.
- Роль графини, конечно же, удивительная роль, - не стала спорить Кристин. Она бросила быстрый взгляд на дверь, думая о том, сможет ли она убежать, если что-то пойдет не так. Наверное, стоило бы предупредить Рауля, что она попытается докопаться до правды, но тогда ее верный возлюбленный не позволил бы ей этого сделать.
"Надо уехать", - думала Кристин, перебирая пальцами оборку своего платья, - "надо уехать как можно скорее, чтобы весь этот кошмар остался в прошлом".
Кристин вновь подняла взгляд к зеркалу, понимая, что голос идет оттуда. Впрочем, она прекрасно помнила, как это зеркало стало ее дверью в подземелье театра.
"Надо быть смелой", - решиться на это было не просто. Гораздо легче будет просто убежать, так и не узнав истину. Как же Кристин хотела убедиться в том, что ее Учитель не причастен к смерти Буке и проблемам Карлотты Гудичелли! Тогда бы она по-прежнему пускала его в свою жизнь, оставила бы в сердце уголочек. Но может ли она доверять ему, если перед ней убийца? Не нападет он на нее или Рауля?
- Я просто была обескуражена, ведь я не должна была играть графиню, - попыталась оправдать себя Кристина. Это должно убедить, ведь любой видел в каком состоянии была Кристин на поклонах. Она едва ли не упала в обморок, если бы не Рауль, который ждал ее за кулисами. - Мсье Буке был всегда добр к нам. Мне жаль его. Что до сеньоры Гудичелли... Мне жаль и ее. Она несносна, но...
Что "но" юная Даэ придумать не смогла, но она чувствовала, что не может держать зла на сварливую приму. Как и не может ей его желать.
- Заслужил? - Эта фраза, произнесенная голосом, который то манил, то пугал Кристин, стала словно сигналом для Кристин. Она резко поднялась, не отрывая взгляда от зеркала. - Чем он этого заслужил? Чем прогневал своего убийцу?

+1

11

Эрик внимательно наблюдал за мадемуазель Даэ. От него ничего не могло укрыться – ни ее напряженность, ни взгляды на дверь украдкой. Похоже, в ее списке подозреваемых он был на первом месте. Скверно. Кристин не просто встала на неверный путь, но уже делала в этом направлении первые робкие шаги.
«Зачем? Зачем ей это нужно?», - с горечью думал Лакруа, барабаня пальцами по каменной кладке стены. Для своего юного возраста и природной мягкости и доброты, девушка проявляла неожиданное упрямство и стойкость. Ей было страшно задавать ему вопросы, это чувствовалось во всем – в словах, в движениях, во взглядах. Но держалась она неплохо. Мужественная девочка. Только ему-то что теперь делать с ее вопросами? Будь это кто-то другой, он бы уже, вероятно, был мертв. Призрак не прощал излишнего любопытства к своей персоне. Что делать с Кристин, он не знал. Этот хрупкий маленький эльф имел странную власть над его разумом. И сердцем. Даже сейчас, когда нарушал один неписанный закон за другим, переполняя чашу терпения Лакруа. Призраку больше всего хотелось ударить по стеклу руками, чтобы разделяющее их зеркало разлетелось мелким крошевом, забрать Кристин и увезти далеко-далеко отсюда. Как жаль, что это невозможно. Впрочем, если она не оставит ему выбора…
Где-то в глубине подземного лабиринта послышались голоса. Похоже, те доблестные стражи порядка, которых он заметил в коридоре, все же решились спуститься в подвалы «Опера Популер». Все же людская глупость неистребима. Буке был такой же. Ходил по краю, рискуя. Летел на огонь большим отвратительным мотыльком. И в итоге сгорел. Эрик вздохнул. Надо бы встретить гостей как подобает, но их разговор с Кристин еще не закончен. Возможно, они угодят в одну из ловушек, расставленных Призраком в подземных лабиринтах, и проблема решится сама собой. Правда, ему здесь лучше не находиться. Мало ли, кто-то из ищеек окажется более прозорливым и выйдет на его след. Тогда Лакруа снова придется убивать, а он к этому совсем не стремился. Убийство не было его целью. Разве только когда ему не оставляли иного выбора.
Эрик задумался. Был ли у него выбор с Буке? Они встретились лицом к лицу, чистая случайность. Но рабочий собирался закричать и позвать других людей. Этого допустить было нельзя. И случилось то, что случилось.
Призрак обернулся. Он снова услышал голоса в подземелье, они звучали еще где-то вдалеке. Если они минуют его ловушки, придется разобраться с ними позже. А пока, похоже, пришло время встретиться с ученицей. Эрик предусмотрительно отцепил от пояса веревку, свое орудие мести и бросил ее на каменный пол. Именно из такой веревки была сделана пенджабская удавка, которая лишила жизни Жозефа Буке. Лакруа умел виртуозно и очень быстро завязывать хитрый узел, делая самозатягивающуюся петлю. Но Кристин не должна видеть веревку у него в руках, иначе она сразу все поймет.
Эрик привел в движение тайный механизм, сдвигающий зеркало, отчего в комнате погасло несколько свечей, ближе всего стоявших к нему. Призрак возник перед мадемуазель Даэ из мрака и большой черной тенью бесшумно скользнул на пол. Он остановился неподалеку от Кристин, отрезая ей путь из гримерной. Зеркало с тихим скрипом вернулось на свое место.
- Откуда же мне знать, чем Буке мог прогневать своего убийцу. – Мягко проговорил Призрак, убаюкивая бдительность ученицы бархатистыми нотками в голосе. – Я могу лишь предполагать, но ничего не утверждаю. Он мог вообще просто упасть с высоты, неудачно запутавшись в веревке. Мог поссориться с кем-то из рабочих, и тот его столкнул, возможно, даже не думая об убийстве. Версий так много... – Эрик приблизился к мадемуазель Даэ, пристально глядя на ее милое лицо, словно хотел убедиться, что именно эти губы произносили клятву другому на крыше «Опера Популер». – Какой версии придерживаетесь вы, моя прекрасная графиня? – Рука в черной перчатке коснулась щеки хористки. А внимательный взгляд проникал, кажется, в саму душу. – Что Буке был убит? Вы кого-то подозреваете?
Настал его черед задавать вопросы. И в этот момент Призрак своей ученице не завидовал. Ведь таинственный злодей и убийца стоял сейчас прямо перед ней.

+1

12

Кристин знала, что вступила в очень опасную игру. Она готова была сейчас же корить себя за глупость, которая пришла ей в голову. Неужели она забыла чем закончилась ее встреча с Учителем в прошлый раз. Тогда Кристин спаслась лишь чудом. Она до сих пор не осознала того, что выбралась из логова лишь по воле ее хозяина. Сейчас Кристин была не менее испуганной, чем тогда, в подземелье. Тот же страх она испытывала и вчера на крыше, с той лишь разницей, что сегодня она сама вступила на этот опасный путь. Сама позволила себе произнести эти слова, разгневать того, от которого вчера стремительно убегала с Раулем.
Но разве могла Кристин поступить иначе? Могла ли она поверить, что ее Учитель, ее Ангел Музыки насколько ужасен, насколько о нем говорят? Всей душей она хотела верить в том, что он ни в чем не виноват, тогда Кристин даже пообещала себе, что забудет все, что случилось с ней сегодня и после премьеры "Ганнибала". Она останется такой, какой и была, верной и преданной ученицей, пытающейся познать все тайны Музыки. И Рауль примет ее такой, ведь он действительно любит ее, а, значит, и разделит с ней ее любовь к Музыке. Но только Кристин должна точно знать, что ее Учитель не причастен к этому злодеянию.
"Нет, - упорно твердила она самой себе, - разве может Ангел Музыки быть жесток? Отец всегда рассказывал мне, что Ангел Музыки приходит к тем, кто готов подарить свое сердце Музыки, считать ее истинным призванием. Ангел Музыки дарит свет, он не может быть жестоким. Ангелы не могут быть жестокими!"
Но внутренний голос не собирался соглашаться с доводами Кристин, которые она твердила про себя. Любезно, словно старый добрый знакомый, он напоминал ей, как сорвала маску со своего Учителя, как бежала на крышу вместе с Раулем, как перепугалась, когда на крыше услышала голос своего Ангела Музыки. В те мгновения она вовсе не считала его хорошим, она боялась его, как все обитатели "Опера Популер" боялись Призрака Оперы. Бедная, несчастная Кристин, она и не знала, как близка сейчас в своих суждениях. Сегодня ей следовало поддаться своим страхам, как и вчера. Тогда, возможно, она уберегла бы себя от очередной опасности.
Кристин бросила быстрый взгляд на дверь. Пусть кто-нибудь сейчас постучит, пусть кто-нибудь дернет за ручку эту дверь! Пусть это будет мадам Жири, которая требовательным голосом позвала бы ее на репетицию! Пусть это будет Рауль, который, не смотря на то, что Кристин не сказала, где будет сегодня весь день, найдет ее здесь. Ведь ему должно подсказать сердце, что его возлюбленная в опасности! Однако, дверь по-прежнему оставалась закрытой, никто не намеревался нанести Кристин неожиданный визит.
Ее взгляд широко открытых от страха глаз вновь вернулся к зеркалу. В то время, как она ожидала помощи из-за двери, зеркало пришло в движение. Кристин уже видела такое один раз, но тогда она была так пленена голосом, который звучал по ту сторону от зеркала, что едва ли понимала, что происходит. Тогда она слабо осознавала, что происходит вокруг нее, в себя она пришла только, когда очутилась в странном жилище и подземного озера. Сейчас же ей показалось словно таинственная фигура появилась перед ней буквально из воздуха. Кристин сделала несколько маленьких шажков назад, но далеко уйти она не могла. Очень скоро Кристин почувствовала, что она упирается в пуфик, на котором только что сидела около зеркала, но у юной Даэ не хватила духу, чтобы повернуться и обойти преграду, она не могла оторвать взгляда от темной фигуры, что была перед ней.
Тот, кто стоял сейчас перед зеркалом был, несомненно высок. Кристин даже показалось, что он был выше Рауля, хотя миниатюрная девушка была виконту едва ли по плечо. Ее незваный гость надвигался на нее, словно большая тень, но вместо того, чтобы напасть, как на мгновение показалось Кристин, он преградил ей путь к отступлению. Сейчас, даже если кто-то и ворвется в дверь, его ждет судьба такая же печальная, как и у самой Кристин.
"Что он сделает со мной? Зачем я задала ему эти вопросы? Почему не остановилась?"
Удивительно, но голос его был очень мягкий, вопреки тому, о чем сейчас думалось Кристин. На душе потеплело.
"Как я могла сомневаться? Он не мог, не мог..."
Кристин чувствовала, что ее сомнения уходят в небытие, едва она слышала этот чарующий голос. Что же он делает с ней? Почему владеет ее разумом? Как?
- Я... я не знаю, - проговорила Кристин, чувствуя руку в перчатке на своей щеке. Она не шелохнулась, не осознавая, что ей делать и говорить дальше. Но одно Кристин знала точно, - Буке ни в чем не виноват. Я не верю, что кто-то мог... мог его убить, но это была..., - Кристин задумалась, воскрешая жуткие картины вчерашнего вечера, - пе..петля. Все кричали - "удавка".
Кристин устремила взор на своего Учителя. Этот взор молил лишь об одном, чтобы он не был причастен ко всем ужасам театра "Опера Популер".

+1

13

Она смотрела на него так… В этом взгляде была и надежда, и безмолвная мольба. Кристин Даэ, милая маленькая наивная девочка, никак не хотела верить в то, что было, по сути, очевидно и понятно всем в «Опера Популер». Она была слишком добра и чиста сердцем. Именно это когда-то привлекло в ней Призрака, являвшегося полной противоположностью юной хористке. Должно быть, так непросто поверить в то, что твой Ангел Музыки является вовсе не из райских кущ, напротив, из самого ада. И руки его умеют не только ласкать клавиши фортепиано и нежно касаться бархата кожи прелестной девы, но и ловко набрасывать на шею удавку, безжалостно ее затягивая. А лицо его – не просто лишено ангельской кротости, оно уродливо и страшно, словно у самого дьявола. Кристин, вероятно, догадывалась, если не обо всем, то о многом, а вот поверить не могла. Она хотела, чтобы Эрик развеял ее сомнения, укрепив веру. Ведь после такого разочарования в том, кто подарил ей возможность услышать свой истинный голос, и кому она доверяла свои сердечные тайны, прежней уже точно не будешь. Привычный мир рухнет, а что будет дальше?
Кристин была так близко, что Лакруа слышал, как бьется ее сердце в груди. Маленькая птичка, запертая в клетку, в точности как она сама сейчас. Призрак преграждал ей путь, и отступать уже некуда. Возможно, он сможет отвлечь ее от этого опасного расследования, за которое мадемуазель Даэ взялась столь рьяно. Его голос по-прежнему действует на нее гипнотически? Возможно, стоит это проверить. Тонкие пальцы скользнули от щеки Кристин дальше – к затылку, путаясь в густых волосах, легко массируя кожу головы. Эрик неотрывно смотрел на приоткрытые губы девушки. В эти мгновения он сам был рабом красоты своей ученицы, и многое бы отдал, чтобы иметь возможность обнимать и целовать ее, чувствуя взаимность. Любить, не скрывая чувств.
Он, к счастью, быстро взял себя в руки. Приходилось признать, что Кристин действовала на него так же сильно, как его голос – на нее. А это значит, их маленький поединок – равный. Поэтому в этом разговоре охотник и зверь то и дело менялись местами. Это Лакруа не особенно устраивало, он не привык становиться заложником ситуации. И очень не любил проигрывать. «Ах, как хочется коснуться нежно любимых губ, пока они так близко». Он был рядом, и она не отстранялась. А, может…?
- Кристин… - Выдохнул Призрак, наклоняясь к самому ушку прелестницы. – Моя жизнь зависит от вас… Мое сердце… - В этот момент его губы почти касались ее шейки.
Он хотел сказать «принадлежит вам», но так и не закончил фразу.
Удавка.
Это слово прозвучало, повиснув в воздухе нехорошим предчувствием. Эрик замер и, вздохнув, отстранился. Маленькая хористка желает продолжать свое дознание. Что ж, он поможет ей прийти к какому-то заключению. Главное, держать себя в руках, сохранять спокойствие и быть максимально убедительным.
- Я склонен думать, что это был несчастный случай. – Лакруа сложил руки на груди, речь его была плавной и неторопливой, он тщательно взвешивал все, что говорит. - Говорят, что тело Буке упало с колосников. Вы когда-нибудь были там, Кристин? Они находятся под самым потолком, и являются важной частью сцены, где сосредоточены несколько механических узлов, приводящих в движение декорации. Возможно, Буке поднялся наверх, чтобы закрепить что-то веревкой, но неудачно запутался в ней, потерял равновесие и…упал вниз?
Эрик обошел вокруг девушки, остановившись за ее спиной, он положил руки в черных перчатках ей на плечи, словно успокаивая, утешая, обещая помощь и поддержку в этом непростом деле загадочного убийства старшего рабочего сцены «Опера Популер».
- Если хотите, мы можем вместе пройти на колосники, и вы сами убедитесь, что версия несчастного случая вполне реальна.
Переубедить ее, пустить пыль в глаза, затуманить разум. Она должна видеть в нем единомышленника, а не врага и потенциального убийцу. Не бояться его, не ненавидеть. Потому что без нее рухнет его мир. И допустить этого никак нельзя.
- Итак, мадемуазель, желаете ли вы в моей компании подняться на колосники, и все увидеть своими глазами? Возможно, если это не несчастный случай, там мы нападем на след таинственного убийцы.

+1

14

Кристин готова была задохнуться. Задохнуться не только от страха, но и от тех ощущений, которые словно по мановению волшебной палочки возникали в ней, едва ее Ангел Музыки оказывался рядом. Это было слишком много. Слишком много для хрупкой девушки, которая опасно балансировала между двумя эти состояниями. Она могла бы полностью отдаться своим чувствам, забыть страх и покориться своему Учителю, но что-то внутри нее сжималось при мысли об этом. После того, как она попала в логово таинственного Ангела Музыки, страх стал постоянным спутником Кристин. А вчера, когда Карлотта начала "квакать", а Буке оказался повешенным, Кристин словно окончательно вернулась к реальности. Туда, где ждет ее друг детства Рауль, туда, где она всего лишь хористка, иногда исполняющая второстепенные роли, как паж графини. Роли Элисы и Графини казались какими-то далекими и неестественными, словно все это происходило не с ней, словно какой-то искусный кукловод расставил свои фигурки так, как ему вздумается.
"Никогда больше не сделаю этого, - мысленно пообещала себе Кристин, как бы тяжело ей не давалось это решение, - никогда больше не буду исполнять заглавные партии. Я просто не могу, у меня нет сил. И Рауль... ведь Рауль всегда любил меня, я уверена. Ему не важно: в хоре я или исполняю партии главной героини".
Воспоминания о Рауле давали некое подобие успокоение. По крайней мере, Кристин казалось, что он где-то рядом и всегда сможет уберечь ее от бед, какими бы страшными они не казались. Но Рауль бы никогда не позволил, чтобы Кристин прошествовала с таинственной фигурой в маске к колосникам. Кристин не так хорошо разбиралась в устройстве театральных декораций, но могла предположить, что это очень высоко. К тому же, Буке частенько рассказывал впечатлительным хористкам и балеринам, что часто видел с такой высоты, что твориться в театре, и, конечно, иногда лицезрел проделки таинственного Призрака Оперы.
"За что и поплатился", - решила Кристин, не рискуя поднять глаза на незваного гостя в ее гримерной комнате. Нет, она не такая смелая, как Мэг, чтобы рискнуть жизнью, чтобы докопаться до истины. Она так перепугалась после того, как первый раз этот человек увел ее в свое подземное жилище на озере, что куда-то отправляться с ним вновь, просто было не возможно. Кто ей пообещает, что из этой "прогулки" она вернется живой? Что он вновь не утащит ее в свое логово? И на сей раз не отпустит? Убьет ее или оставит жить в неволе у того озера?
Кристин почувствовала, что по ее рукам побежали мурашки от собственных мыслей, которым она, отчаявшись, предалась. Смогла бы она сбросить все оковы своего страха и ступить вперед?
Нет. Это Кристин твердо для себя осознавала. Слишком многое держало ее здесь. Она не могла позволить себе исчезнуть из "Опера Популер" навсегда, бросить Рауля, Мэг, мадам Жири, даже если бы за это ей обещали самые знаменитые подмостки мира. Она бы перестала быть собой, сделав этот шаг.
- Нет, - проговорила Кристин, наконец-то поймав себя на мысли, что пауза изрядно затянулась, и может быть истолкована вовсе не так, как бы ей хотелось. - Я хочу верить вам, мсье. Возможно, вы абсолютно правы, считая, что то, что случилось с Буке, всего лишь несчастный случай. Не смотря на то, что он был очень опытен в управлении колосниками, он и сам говорил, что в театре может случиться всякое...
Юная Даэ запнулась, стараясь обдумывать каждое произнесенное ей слово. Если она она произнесет что-то не осторожное, то, вероятно, это может даже стоить ей жизни. Но все же Кристин чувствовала, что покидать гримерную комнату ей нельзя ни в коем случае. Если она уйдет куда-то с ним, то, возможно, ее даже не найдут.
Девушка с опаской покосилась на зеркало. Кажется, в прошлый раз именно оно оказалось дверью в то таинственное подземелье, но Кристин попыталась убедить себя в том, что в гримерной комнате ей намного безопаснее, чем где бы то не было.
- Давайте говорить здесь, - голос Кристин постепенно обретал уверенность. Ведь она хотела выяснить правду, а не попасться на крючок. - Вы, стало быть, говорите о несчастном случае. В это возможно поверить, но трудно было найти хоть одного такого же опытного рабочего, как мсье Буке.

+1

15

В коридоре послышался неясный шум, Эрик покосился на дверь. Кто там? Работники театра? Жандармы? Дверь была надежно заперта. Но если кто-то захочет войти сюда, их разговор останется незаконченным. Недосказанность не добавляет доверия. Даже напротив, можно отдалиться друг от друга так, что и говорить будет уже не о чем. А этого нельзя допустить. Не для того он столько вкладывал в Кристин все эти годы. Мысль о том, что он просто подарит этот алмаз виконту, который даже не сможет оценить мадемуазель Даэ по достоинству, сводила с ума, приводила в ярость, делала его способным на все. Вплоть до убийства того, кто встанет на его пути, пытаясь помешать исполнению замыслов. Да, Эрик вполне мог сделать это, даже не используя подручных средств, таких как, например, пенджабская удавка. Цель оправдывает средства. Всегда. А сейчас – особенно. Но смерть какого-то там Буке может стать досадным препятствием на пути Лакруа.
Он перевел взгляд на Кристин. Хуже всего, что она до сих пор боится его. Не верит ему. Вероятно, подозревает. Это мешает ей слышать его. Чувствовать, что он не причинит ей вреда. Напротив, ради нее убьет любого! Что-то подсказывало Эрику, что говорить Кристин об этом не стоит. Испугается еще больше. Может, даже попытается убежать, чтобы сообщить всем предполагаемое имя убийцы Буке. И тогда ему придется принять меры, чтобы остановить ее. Лучше не доводить до этого.
Шум в коридоре нарастал, а потом начал затихать. Видимо, просто маленькие балеринки мадам Жири пробегали в репетиционный зал. Эрик выдохнул. Не то, чтобы он боялся вмешательства посторонних в их разговор, но вся эта ситуация и без того его ужасно нервировала. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Кристин не просто так затеяла этот разговор. Не зря она тянет время, не решаясь спросить его открыто, чтобы развеять свои подозрения. «Почему все так сложно?», - подумал Призрак. Буке даже после смерти доставлял ему массу проблем. Что за человек! Настоящее проклятие.
Лакруа вспомнил, как рабочий сцены любил пугать наивных впечатлительных балерин и хористок рассказами о чудовище, живущем в подвалах «Опера Популер». Как он расписывал его уродливую внешность, как запугивал пищащих девушек, рыча и выпучивая глаза. И как они встретились друг с другом на колосниках лицом к лицу, так что судьба Буке была решена. Он уже даже рот открыл, чтобы закричать, позвать на помощь… Но не успел. «Почему Кристин так беспокоится об этом бесполезном человечишке?». Потому что она добра. И беспокоится обо всех вокруг. «Вот что значит любить ангела», - вздохнул Лакруа.
Однако они так ни до чего и не договорились. Разговор крутился вокруг да около. Кристин, кажется, боялась говорить открыто. О страхе перед Учителем говорил и тот факт, что она отказалась подняться с ним на колосники. Без слов было понятно, кого она подозревает в гибели Буке. Только вот обвинения предъявить не решается. А его версию о несчастном случае не отрицает, но и не принимает. Долго так продолжаться не может. Тем более, сюда в любой момент могут постучать. И если Кристин не откроет дверь, начнется суматоха. После гибели Буке все в театре были нервными и пугливыми. Присутствие в «Опера Популер» жандармов лишь повышало градус всеобщего волнения.
- Я вижу, вы не особо верите в то, что смерть Буке наступила в результате несчастного случая.  – Проговорил Эрик. Он старался сохранять максимально нейтральный тон, чтобы не вызвать у Кристин даже малейшего подозрения. – Что ж… Тогда я был бы рад услышать ваши версии его гибели, мадемуазель Даэ.
Если она не хочет или просто боится говорить напрямую, он сам задаст ей такие вопросы, на которые просто нельзя ответить уклончиво. Лучшая защита, порой, это нападение. И Призрак вновь пошел в наступление.
- Были ли у Буке враги, с кем он открыто не ладил? Может быть, кто-то среди рабочих сцены? – Он так и стоял рядом с ней, не отошел ни на шаг. - Кого вы подозреваете? Кому была выгодна его смерть? Скажите мне. Я… постараюсь вам помочь в вашем расследовании, не смотря на то, что заниматься этим должны жандармы. А вам следовало бы больше времени уделять занятию Музыкой.
Нужно постараться развернуть ситуацию в свою пользу, и стать из подозреваемого союзником. Что-то подсказывало маэстро, что это будет не так просто. Но тем хуже для Кристин.

+1

16

Кристин понимала, что в это время в театре не так много людей. Особенно в тех коридорах, где расположены гримерные комнаты. Конечно, рабочие сцены, наверное, уже снуют в подвальных помещениях или около сцены, чтобы все было готово к очередной репетиции, но даже, если она и запланирована, не начнется так рано. Вчера прошла оглушительная премьера оперы "Il Muto", причем во всех смыслах этого слова, поэтому мсье Рейе, а также господа Фирмин и Андре, сейчас явно не готовы продолжать репетировать как ни в чем не бывало. Как бы то ни было, был ли это несчастный случай или кем-то подстроенные злые козни, все зрители в зале видели повешенного мсье Буке и слышали "кваканья" примы театра Карлотты Гудичелли. Кристин даже страшно было представить, что зрители подумали, когда в середине спектакля на сцену вместо сеньоры Гудичелли вышла Кристин. Впрочем, даже без этого обстоятельства у мсье Рейе, мсье Фирмина и мсье Андре была масса проблем после этого инцидента. Наверняка уже все газеты Парижа писала о том, что вчера произошло в "Опера Популер".
Но все же, Кристин слышала какие-то голоса по ту сторону от двери. Голоса то появлялись, то затихали, и девушка почувствовала, что даже если она закричит, что они ее просто не услышат. Никто не задерживался в коридорах и старался, как можно скорее, оказаться в каком-нибудь помещении, будь то репетиционная комната или своя гримерная комната.
"Как тогда", - отчего-то подумалось Кристин. Она вспомнила, как во время репетиции оперы "Ганнибал" одно за другим стали происходить несчастья. Тогда перепуганные обитатели "Опера Популер" боялись каждого шороха, а по коридорам театра ходили жандармы.
"Нет, - поправила себя Кристин, глядя на белую полумаску своего гостя, - тогда они только начались, а теперь продолжаются. Все это - связанно. Мне кажется, что все это, непременно, связано."
Чем больше Кристин думала об этом, тем больше боялась не только того, что уже произошло, но и того, что может произойти. Необходимо было сосредоточится, иначе ее собственный страх станет главным врагом, а вовсе не этот человек, который переступил порог ее гримерной комнаты таким таинственным образом. Робость - ее вечный враг, но перебороть себя Кристин не могла. Как бы не дорожила она теми уроками, что давал ей Ангел Музыки, она готова была отречься от всего, лишь бы в ее жизни больше не было боли и страдания. Забыть, потерять то, что так нежно она всегда оберегала, лишь бы больше никто не пострадал, лишь бы Рауль был жив, здоров и они были вместе. Сложнее всего сейчас Кристин давалась мысль о разлуке с возлюбленным. Но она не могла и не хотела обвинять своего Учителя необоснованно. Она бы никогда не простила бы себе, если бы сделала это.
- Возможно, - ответила Кристин, отчего-то теперь не сводя взгляда со своего Ангела Музыки, словно боялась, что он исчезнет, а она таки и не узнает, что же произошло на самом деле. - Мсье Буке мог с кем-то не ладить, он порой думал, что знает больше и лучше других. Иногда лез не в свои дела...
Юная Даэ даже не осознавала насколько права она была, говоря об этом! Как же верно она выявила причину смерти Буке, но вот его убийцу найти так и не смогла.
- Я думаю, что у него действительно были враги из тех, кто находиться в театре.
"Вот только, кто они?" Может быть, Кристин действительно ошибается? Гораздо проще повесить вину в смерти Буке на мифического Призрака Оперы, о котором вчера не умолкали слухи, чем найти настоящего убийцу. Но если даже мсье Андре и мсье Фирмин готовы были поверить в таинственного обитателя подземелий "Опера Популер", то что же оставалось бедной девушке, которая уже и сама не знала, во что ей верить?
Кристин сделала несколько шагов в сторону, так, чтобы ее расстояние с Учителем немного увеличилось. Наверное, он заметит ее маневр, но юная хористка сделала это интуитивно. Теперь она стояла ближе к входной двери, но Кристин даже побоялась повернуть голову, чтобы проверить, так ли это.
- Вы действительно поможете мне узнать, кто совершил с ним это злодеяние?
Музыка? Кристин нахмурилась. После всего произошедшего она и думать забыла об уроках своего Учителя. Неужели в это страшное время можно проводить время в занятиях? Наверное, можно. Ведь эти уроки не раз помогали Кристин ощутить себя не только умеющей что-то делать, но и нужной кому-то, по настоящему нужной. Только сейчас девушка не могла кривить душой. Она покачала головой:
- Я не могу думать об уроках после всего этого..., - она запнулась, вспомнив, как услышала голос своего Учителя на крыше вчера, где была с Раулем, - после всего того, что произошло.

+1

17

От него не укрылось движение девушки – она отодвинулась от него, словно увеличившееся между ними расстояние могло ее спасти или что-то изменить. Дверь? Но она закрыта. И путь к отступлению отрезан, Призрак позаботился об этом. Мадемуазель
Даэ, вы ступили на очень скользкий и опасный путь. Зачем, зачем вам знать то, что должно остаться тайной, покрытой мраком?
Эрик был убежден, что каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается. Танцоры – танцевать, певцы - петь, рабочие – готовить сцену к выступлению,  а жандармы – расследовать преступления. А если браться не за свое дело, может случиться беда. Буке вот хорошо это знает. Знал. Старина Жозеф вместо того, чтобы делать свою работу, за которую ему платят деньги, заниматься собиранием сплетен и выдумыванием небылиц. И что случилось? Он уже никому ничего не расскажет. И Эрик считал себя правым в этой истории. Его не мучили кошмары, в которых Буке являлся бы ему с удавкой на шее, да и совесть молчала. И с чего бы ей быть не на месте?
А вот происходящее с Кристин его волновало. И весьма сильно. С чего она вдруг решила, что должна узнать причину гибели Буке и, возможно, имя таинственного убийцы? Почему не наслаждается столь удачным выступлением? Почему не совершенствует свой талант, думая вместо этого о каких-то мелочах? Вопросы, вопросы…
«Я не могу думать об уроках после всего этого...». Эти ее слова неожиданно причинили ему боль. Но Эрику достало сил, чтобы не измениться в лице и ничем себя не выдать. Она так просто говорила их, даже не подозревая, что этим предает своего учителя, своего Ангела Музыки. Она предает Музыку, которая может дать ей все о чем она только мечтает, если доказать ей свою верность и преданность. Призрак вдруг вспомнил вчерашний вечер. И разговор Кристин и Рауля, который ему довелось подслушать на крыше. И свои бессильные слезы после. Тогда ему казалось, что там, рядом с де Шаньи, не его Кристин. Другая.
«Мы отдаляемся друг от друга». Эта мысль появилась в голове неожиданно, заражая разум, точно чума. Они, действительно, в последнее время все реже встречались на уроках. Сначала появился этот выскочка-виконт со своей любовью и смешал ему карты, потом болтун Буке покинул бренный мир. А теперь мадемуазель Даэ и вовсе заявляет, что не может думать об уроках. Как это понимать?
«Нужно развернуть всю эту ситуацию в свою пользу». Как? Да очень просто. Из подозреваемого стать помощником в этом деле. Раз уж Кристин так хочется сыграть в сыщика. Что ж, он будет вести ее, подбрасывая все новые улики, и в итоге приведет… совсем в другую сторону. К какому-нибудь мнимому убийце – несчастному алкоголику – коллеге Буке или еще к кому-то, чью вину не составит труда доказать. Призрак привык быть кукловодом, и намеревался оставаться им и в этой ситуации. Конечно, если все пойдет по плану. Если же нет… Придется действовать по обстоятельствам. Но он должен вернуть Кристин!
- Конечно, я помогу вам в меру своих сил и возможностей. – Кивнул Призрак, скрестив руки на груди. Он внимательно слушал, что говорила ему его ученица, на ходу решая логические задачи – как лучше пустить пыль в глаза мадемуазель Даэ и при этом остаться ее верным помощником и союзником, которому она по-прежнему может доверять все свои тайны.
«Иногда лез не в свои дела...». Эрик посмотрел на девушку не просто со слепым обожанием, а с уважением. Она умеет ухватить самую суть. Это может как упростить ему задачу, так и сильно усложнить. Но тот, кто не рискует, как говорится…
- Скажите, мадемуазель, вы слышали когда-нибудь, чтобы он с кем-то ругался или открыто выяснял отношения? Может, об этом упоминали хористки в разговорах… Или кто-то из класса мадам Жири, м? Вспоминайте, Кристин, это очень важно. Вообще важна любая мелочь. Сплетня, слух или даже домысел.
Ему хотелось подойти к ней, очутиться так близко, насколько это возможно, смотреть в эти прекрасные бездонные глаза, подернутые грустью. Но Эрик не трогался с места. Мадемуазель Даэ и так, кажется, боится его. 
- Как вы думаете, у кого в «Опера Популер» было больше всего мотивов, чтобы убить Буке?

+1

18

"Я не могу думать об уроках после всего этого".
Несчастная! Кристин действительно ощущала себя тем более несчастной, чем больше думала про то, кто мог бы оказаться убийцей, тем больше осознавала то, что волнуется не из-за того, что убийца Буке бродит где-то рядом и может угрожать самой Кристин или кому-то из близких для нее людей. А из-за того, что тот, кого называли убийцей, тот, о ком шепчутся уже не первый год, Призрак Оперы, и ее Учитель, ее Ангел Музыки, окажется один и тот же человек. Если довериться доводам разума, то все так и получалось. Кристин и сама помнила лицо своего Учителя, помнила и свое удивление, когда узнала, что он, так же как и она, из плоти и крови. По крайней мере, там, в подземелье, когда пропал дурман от чарующего голоса, она поняла, что перед ней человек, а, вовсе не ангел, сошедший с небес и присланный ей покойным отцом. После того, как он увлек ее в подземелье, Кристин готова была прервать занятия, если бы не желание господ директоров, чтобы она участвовала в опере "Il Muto". Конечно, по требованиям Карлотты Гудичелли Кристин дали лишь роль немого пажа, но она не могла покинуть "Оперу Популер". Что произошло дальше - вообще полностью смешало все в голове юной Даэ. Но одно она знала точно - как же ей хотелось, чтобы стоящий перед ней человек не был убийцей! В таком случае она готова была бы поверить каждому его слову, лишь бы они доказывали его невиновность.
Кристин молчала, внимательно слушая своего оппонента. Он, словно прочитав ее мысли, и сам пытался оправдать себя. Неосознанно они оба шли к одной и той же цели - доказать, что Ангел Музыки не является убийцей Буке. Только для Кристин это было намного сложнее. Ведь ей необходимо было убедить себя, не смотря на то, что разум подсказывал очевидную правду.
Она нахмурилась. Что будет, если во время этого "расследования" она добьется совсем иной цели, доказав самой себе очевидное для всех? Не смотря на то, что жандармам поручено расследование (не так то просто скрыть инцидент произошедший при полном зале, и газеты потребуют ответов), Кристин знала, что в скором времени и они спишут все на таинственного обитателя подвалов оперы. А рабочие сцены и артисты, и подавно будут шептаться о Призраке Оперы. Пожалуй, только Рауль был уверен, что никого нет. Но он был бы разочарован в своих собственных мыслях, если бы видел, кто сейчас гость в гримерной комнате Кристин.
Но все же юная хористка решилась принять его игру. Это было опасно, но, в то же время, давало ей шанс хоть как-то убедить себя, что ее Учитель невиновен.
- Вы хотите мне помочь? - Проговорила Кристин, не веря собственным словам. Ведь после того, как она вернулась из подземелья театра, она всячески старалась выкинуть из головы Ангела Музыки, забыть о нем. Сейчас же она вновь вела с ним беседу, хотя все внутри подсказывало ей о том, что необходимо бежать прочь. - Это будет непросто.
Почему "непросто" и что именно "непросто" Кристин решила не уточнять. Он не должен знать, насколько она находится в смятении, иначе он может этим воспользоваться. Девушка вздохнула, резким движением поправив прядь волос, которая выпала из ее простой прически. Размышляя, как бы ответить на заданный ей вопрос, Кристин не сводила взгляда со своего гостя. Проще было бы говорить правду, но в таком случае она бы раскрыла все свои мысли.
- В театре всегда много сплетен и слухов, - осторожно произнесла Кристин. Она обхватила себя руками за плечи, словно защищая свои собственные мысли. - Буке и сам многое рассказывал. Верил ему не всякий, многие говорили, что он просто врун и пьяница. Но врагов у него не было. По крайней мере, среди работников театра, - быстро добавила Кристин, бросив на своего гостья новый взгляд. О, сколько много было в этом взгляде! В нем смешалось, и подозрение и надежда, и страх, и желание узнать правду.- Балерины и хористки всегда любили его рассказы, ведь он был очень интересным рассказчиком. А рабочие... Они часто пили вместе, - Кристин пожала плечами, вспомнив, что Буке, хоть и был пьяницей, но скандалистом не был. - А как думаете Вы? Ведь Вы же все знаете...

+1

19

- Конечно же, я хочу вам помочь, Кристин. – Проговорил Призрак, стараясь, чтобы голос его при этом звучал как можно мягче и спокойней. Едва уловимые уверенные нотки в бархатистом тембре как бы подсказывали девушке: «Если не я, то кто? Кто еще сможет помочь вам, кроме вашего Ангела Музыки?». Ему следовало убедить мадемуазель Даэ, заставить ее поверить в это. Может, она и не перестанет бояться его, но хотя бы станет доверять.
Когда Кристин вновь заговорила, Лакруа внимательно слушал ее. Тон ее был осторожным, кажется, девушка боялась сказать лишнее, размышляя вслух. Возможно, она боялась и его, своего незваного гостя. Но все-таки говорила. Эрик оставался внешне спокойным, но внутри торжествовал. Она, кажется, все же решилась довериться ему и объединить усилия в расследовании этого маленького загадочного происшествия. Отлично, просто превосходно. А теперь следует быть очень осторожным, чтобы не спугнуть ее. Не испугать еще больше. Не утратить эти драгоценные крупицы доверия, возникшие между ними.
«Это будет непросто». Конечно. Эрик трактовал эту фразу мадемуазель Даэ по-своему, и вкладывал в нее свой смысл. Но он не искал легких путей. То, что легко досталось, обычно и ценится меньше. Кристин была тем бесценным алмазом, за который определенно стоило бороться.
- Да, дело весьма непростое. Но, я думаю, ничего невозможного нет. Если мы будем владеть фактами. Именно поэтому я и попросил вас вспомнить все, что вы знаете или слышали, включая сплетни, которые ходят по театру.
Буке был королем сплетен и любил травить окружающих страшными историями. Он слишком забылся, потерял осторожность. И за это поплатился. Все так просто. И в то же время сложно, если говорить о расследовании Кристин. Эрик собирался отвести ей глаза от истинных фактов, обратив внимание на вещи очевидные, но не являющиеся правдой.
- Буке был пьяницей? – Лакруа взглянул на девушку чуть удивленно. Вот, значит, как объясняли работники «Опера Популер» повышенную эмоциональность старшего рабочего сцены и его неуемное желание убедить всех в своей правоте. Буке, по сути, всегда рассказывал балеринам и хористкам одну историю – о том, как повстречал «странное существо» возле самой рампы, на узкой лестнице, которая вела прямо в подземелье. Иногда он так увлекался, что мог преувеличить или даже приврать, стараясь придать своим словам больший вес. Эти рассказы Буке расползались по театру и каждый, кто их слышал, потом пересказывал на свой лад. Отсюда масса небылиц о том, что у Призрака Оперы нет носа, зато есть рога, и даже копыта и хвост. О том, что он – сам Дьявол во плоти и совращает по ночам юных дев. Эти сплетни и слухи так утомили Лакруа, что, как только представилась возможность, и они вновь столкнулись лицом к лицу, Буке был хладнокровно им убит.
- Боюсь, дорогая, вы совсем не знали мсье Буке. – Проговорил Эрик. – Он не был пьяницей. Вероятно, его пьянила страсть к небылицам. Он много времени проводил среди рабочих сцены, из которых многие дружат с бутылкой. Среди них есть весьма неприятные личности с темным прошлым. Вероятно, убийцу нужно начинать искать среди них. Мои догадки подтверждаются еще и тем, что на колосники во время спектакля постороннему человеку сложно пройти. Зато для рабочего сцены в этом нет совершенно никаких препятствий.
«И для Призрака Оперы – тоже».
- Вы согласны со мной, мадемуазель? – Последнюю фразу Эрик произнес с легким нажимом, ему нужно было внушить Кристин эту мысль, заставить в нее поверить. Это же было так логично, так очевидно.
- Но я не советовал бы вам ходить к ним в одиночку. Это опасно. Они могут… обидеть вас, особенно, если поймут, что вы их подозреваете. – Рука в черной перчатке ненавязчиво коснулась тонких пальчиков Кристин. – Может, все же стоит оставить это дело полиции?

+1

20

- Полиции? - Кристин встала вполоборота, обхватив плечи руками. Она запуталась, она готова была поверить каждому слову этого таинственного человека, лишь бы дать себе возможность хотя бы немного успокоиться. Ведь гораздо проще было бы, если бы Буке действительно умер из-за несчастного случая, как кричали господа директора перед залом, или его убил кто-то из рабочих сцены. О, непременно, так же, как и Ангел Музыки, подумает полиция. В первую очередь, они будут искать убийцу среди рабочих сцены или попытаются все списать на несчастный случай. Кристин была уверена, что именно этого и попытаются добиться мсье Андре и мсье Фирмин. Конечно, смерть Буке для них стала неприятной неожиданностью. Особенно, если учесть, что ее свидетелем стал весь зрительный зал. Не говоря уже о том, что к этому присоединились "кваканье" примадонны. Неудивительно, что господа директора были так встревожены. Кристин тоже была встревожена, но вовсе не поэтому. Ее тревоги были несколько иного толка. Ей по-прежнему важнее всего было узнать, кто является убийцей, не для того, чтобы как-то прекратить скандал, который уже возник вокруг театра и этой оперы, а для того, чтобы окончательно не разочароваться в человеке, который стоял напротив. Не только в нем, но и в себе. Неужели все эти годы ее просто водили за нос, а она слепо верила? Конечно, в таком случае, можно было бы признать, что отчасти Рауль прав. Но, с другой стороны, Кристин бы стала чувствовать себя обманутой. К тому же, было слишком много фактов, которые говорили о том, что внутренний голос, к несчастью, на этот раз прав. Во-первых, ее исчезновение из гримерки в ночь после оперы "Ганнибал", во-вторых, скандал Карлотты Гудичелли, который, как слышала Кристин, она закатила перед господами директорами после таинственных писем от "П.О.". Мсье Андре и мсье Фирмин, конечно же, приняли это во внимание и дали роль графини. Но тут началось совсем невероятное! Прямо на сцене Карлотта Гудичелли начала "квакать". Позже, когда Кристин слышала разговоры балерин об этом случае, особенно Мег, которая тоже была на сцене в этот момент вместе с примой "Опера Популер", то тоже проскальзывали фразы о Призраке Оперы. Его же обвинял и Буке во всех грехах. Кристин и сама на заметила, как все выстроилось в некую цепочку событий. Призрак Оперы связан с этим театром и всеми событиями и, самое ужасное, что он может быть связан с ней.
- Полиция, наверное, будет с вами согласна, - проговорила Кристин, поворачивая голову на своего гостя. - Я слышала, что они уже начали опрашивать рабочих сцены, но, мне кажется, что ничего не добьются. Мсье Буке был главным по колоснякам и следил за всем происходящим всегда. Он лично проверял, чтобы все вовремя опускали и поднимали декорации вовремя. Но, чаще всего, он выполнял работу самостоятельно, говоря, что другие рабочие сцены мало, что в этом смыслят, пусть лучше передвигают декорации по полу.
Кристин замолчала, решив, что ее рассуждения чересчур смелы. Ей нужно быть осторожной, но, тем не менее, ей хотелось узнать правду. Два эти желания боролись в ней, не желая уступать друг другу. Может быть, не стоило затевать этой опасной игры? Но Кристин уже сделала первый шаг, теперь нужно продолжать. Несколько секунд молчания ушло на то, чтобы придумать, как действовать дальше. Юная Даэ, словно на что-то решившись, продолжала:
- Я имела ввиду, что все они скажут, что не были там, ведь все знают, как мсье Буке любил делать все один. Или..., - юная хористка запнулась, будто бы что-то обдумывая или вспоминая. - Или.., - повторила она, постукивая маленьким тоненьким пальчиком по подбородку. - Или все спишут на Призрака Оперы. Мсье Буке очень часто рассказывал о нем. А сегодня я слышала, что о нем говорят все. Особенно сеньора Карлотта.
Кристин замолчала, затаив дыхания. Она старалась говорить, насколько это возможно, спокойным тоном, чтобы со стороны это выглядело, как рассуждение. Надо было как-то убедить своего гостя, что она от таких рассуждений далека.
- Конечно, больше им сказать будет нечего, к тому же, они ужасно суеверны. Они всегда верят в любые рассказы.

+1

21

Эрик рассчитывал, что все будет просто – он либо даст Кристин неверные ориентиры, либо вовсе убедит ее оставить расследование жандармам. Потому что юной хористке негоже заниматься такими вещами, подвергая свою жизнь опасности. Тем более что в гибели Буке все было довольно просто и слишком уж очевидно. Полиция вряд ли долго станет расследовать этот… хм… инцидент. Рабочий сцены - не та личность, чтобы делать из его смерти ажиотаж. Даже принимая во внимание скандальные обстоятельства, при которых все произошло.
Только как бы это объяснить Кристин? Она почему-то так заинтересовалась этой историей, что никак не хотела выкинуть ее из головы. Может, конечно, Мэг Жири, которой до всего есть дело, внушила ей мысль о собственном расследовании. Но зачем? Буке не был ее родственником. Более того, он и человеком был так себе. Вечно запугивал всех своими россказнями. Так… Не человек. Человечишка.
Чтобы не говорила сейчас мадемуазель Даэ, Призрак оставался бесстрастным. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ничем он не выдал своих эмоций. Он слушал девушку с вежливым спокойствием Ангела Музыки, которому так привыкла доверять Кристин.
На деле же в груди Эрика бушевало адское пламя эмоций – оно требовало выхода, сжигая его изнутри.
«Полиция, наверное, будет с вами согласна». Конечно, будет! Эрик в этом нисколько не сомневался. Жандармам нужно поскорее закрыть это дело. Скорее всего, они и рабочих сцены опрашивают лишь формально, чтобы подтвердить версию несчастного случая, например. Самый простой и очевидный вариант. Но Кристин он отчего-то не устраивает. Эрик уже начинал жалеть, что пришел сегодня к ней. Ее суждения были так смелы, а в тоне сквозила настойчивость. Будь на месте Кристин кто-то другой, Призрак не стал бы церемониться с несчастным любопытным. Но его ученица – другое дело. Он мечтал о ней. Хотел быть рядом. Поэтому не мог, не имел права пугать ее. Но так хотелось сделать это, чтобы упрямая девчонка раз и навсегда выбросила из головы свои идеи расследовать гибель Буке.
«Или все спишут на Призрака Оперы». Кристин замолчала. Молчал и Лакруа. Он выдержал паузу, отчего все последующие слова его казались весомей и значительней.
- Люди обычно винят во всех грехах того, кого боятся. Это проще всего, верно?
Голос его едва уловимо дрогнул, в сердце затрепетала тупая боль. Кому, как не ему знать это? Изгою, живущему в подземельях театра. Отвергнутому людьми. Да и Богом с самого своего рождения. Впрочем, он не знал, существует ли Бог. Но зато был уверен в существовании Дьявола. Лакруа сам стал Дьяволом за долгие годы жизни во мраке.
«А она, однако, все же докопалась до истины», - как-то отстранено подумал Эрик. Он был уверен, что Кристин с самого начала подозревала Призрака Оперы, о котором «говорят все». И все разговоры сейчас велись лишь ради одной этой фразы.
Этим вечером мадемуазель Даэ открылась ему с новой стороны. Лакруа разгадал ее маленькую игру. Оценил риск. Конечно, провоцировать «Ангела Музыки» не самая удачная идея. Обычно это называют «ловлей на живца». Так странно было почувствовать себя сейчас жертвой, а его маленькую овечку увидеть в роли хищника.
Только Кристин совсем не шел этот образ. «Лучше бы она оставалась милой нежной талантливой хористкой». Но, тем не менее, Эрик принял вызов. Иного выбора у него в этой ситуации просто не было.
- Предположим, что Буке мог убить Призрак Оперы. – Лакруа обошел вокруг Кристин и остановился за ее спиной, так что девушка не могла видеть его лица, лишь чувствовала, как дыхание гостя щекочет ее кожу – так близко он сейчас находился.
- Буке, кажется, был неравнодушен к факту его существования. Так что, эту версию тоже нельзя исключать. – Лаконично резюмировал Эрик. – А если бы вы узнали, что именно Призрак Оперы убил Буке, что стали бы делать, Кристин?
Руки в черных перчатках легли на плечи мадемуазель Даэ, словно Лакруа хотел не просто услышать ее ответ, а почувствовать его, ощутить пальцами – теми самыми, которые недавно сжимали пенджабскую удавку, предназначенную для несчастного Буке.

+1

22

- Боятся, - эхом отозвалась Кристин, поняв, что сейчас она затеяла самую глупую игру в своей жизни. Неужели ей не хватило того случая, когда она оказалась в подвалах театра? Неужели мало ей был кваканья Карлотты, голоса на крыше, смерти Буке? Но вчера она так искренне хотела поверить Раулю, что все это лишь плод ее фантазий. Тогда бы никто и ничто не стал причиной их несчастья. Как бы Кристин хотела верить словам ее возлюбленного! О нет, она, конечно, верила, что он любит ее, что готов жизнь за нее отдать, что готов быть рядом с ней. Но этого было мало, ей хотелось так же, как и Рауль верить, что Ангел Музыки, Призрак Оперы - лишь плод ее фантазий. Но нет. Это был не сон, когда она оказалась в подземельях "Опера Популер", не сном был и сегодняшний день. На что рассчитывала Кристин, начиная этот разговор? Что ее Ангел Музыки, ее Учитель, как-то разубедит ее, предоставит неоспоримые доказательства, что не может являться главным подозреваемым, что он и Призрак Оперы - это два совершенно разных существа: один послан ей для того, чтобы прикоснуться к прекрасному миру Музыки, другой - чтобы пугать ее.
Но теперь, стоя в гримерной комнате, ощущая его руки в черных перчатках на своих плечах, Кристин почувствовала такой страх, который не испытывала еще никогда в жизни. Даже то, что она уже увидела в подземельях театра не могло напугать ее так сильно, как сейчас. Это Мэг всегда была отважной, легко решаясь то на одно приключение, то на другое. Иногда Кристин казалось, что Мэг могла бы и дракона приручить, появись он перед ней. Вчера Кристин овладел не шуточных страх на спектакле, когда она увела Рауля на крышу, но даже это нельзя было сравнить с тем, что она испытывала сейчас. Образ Ангела Музыки и Призрака Оперы, о котором говорил весь театр, и, казалось, даже господа директора уверовали в него после вчерашнего, сплелись воедино. Для Кристин это означало одно - рухнул тот мир, в котором она жила. Рухнул мир, где были уроки, где она пела только для своего Ангела Музыки. Сегодня, сейчас же, она пойдет к мсье Рейе, к мсье Лефевру, мсье Андре и объявит, что больше ни в коем случае не будет исполнять ведущие партии, что ей достаточно того, что она является хористкой. Если, конечно, она выйдет из этой комнаты живой...
Кристин подняла глаза на своего незваного гостя. Он был выше ее, несомненно сильнее. А от мысли о том, что он мог с ней сделать, если бы захотел, Кристин почувствовала приступ дурноты. Она вновь могла оказаться в таинственном подземелье или... на этот раз уже на том свете.
Вновь повисло молчание, и перепуганная Кристин решила, что необходимо как-то успокоить своего гостя. Тогда он уйдет, и Кристин сделает  все, чтобы не вернулся никогда. По крайней мере, она надеялась, что ему никакого дела не будет до хористки, которая напрочь откажется от всех ролей. Рауль воспримет это более, чем положительно, ведь Кристин сама прекратит и все встречи с Ангелом Музыки, и все разговоры о нем. Возможно, она даже пойдет на уступки Раулю, сказав, что все это лишь плод ее фантазии, к которому она больше никогда не захочет возвращаться.
Кристин отрицательно замотала головой, пытаясь мысленно убедить себя казаться более или менее уверенной. Про себя она все время проговаривала, как заклинание, что сегодня же покончит со столь непродолжительной карьерой певицы.
- Но разве Призрак Оперы не вымысел? - Наконец-то проговорила Кристин, чувствуя, что голос едва ли подчиняется ей. Нужно было как-то все это прекратить, но как? Кристин никогда была искусна в умениях плести интриги, пожалуй, если бы она играла в шахматы, то проиграла бы в начале партии. - Я... я имела ввиду, что все это спишут на очередную небылицу. Даже господа директора готовы будут в это поверить, представив для полиции, что все это несчастный случай.
Объяснения Кристин были настолько сумбурны, что вряд ли выдерживали какой-то критики. Какой бы смелой и отважной не хотела она казаться самой себе, самообладание начинало давать слабину, когда она думала о том, что этот человек, который стоит перед нею, может легко навредить ей. Тем более, они здесь одни.
- Я думаю, что никто не найдет настоящего убийцу, - наконец-то проговорила Кристин на выдохе.

+2

23

Эрик задал вопрос и хотел получить на него ответ. Он был важен, необходим ему. От того, что ответит Кристин, он поймет – что у нее на уме. Возможно, как далеко она собирается зайти в своем расследовании. Лакруа не хотел бы, чтобы ему пришлось кардинальным образом вмешиваться в эту историю и причинять вред своему светлому ангелу, каким для него являлась мадемуазель Даэ. Ну, а что она так стремилась отыскать убийцу Буке… Может, просто начиталась детективных романов. Или это болтушка Мэг на нее так дурно влияет. Как бы там ни было, она докопалась до истины быстрее жандармов. Одна беда – она теперь не знает, что с этой истиной делать. Особенно, когда стоит прямо перед этим убийцей. Знает ли она наверняка о нем? Или просто чувствует, интуитивно догадывается, кто перед ней, и в какой опасности она оказалась.
От большой ошибки ее отделял один шаг. Или одно слово. Зависит от того, что предпримет Кристин. Что она сделает в следующую минуту. Эрик смотрел в ясные испуганные глаза мадемуазель Даэ пристально, словно хотел убедить ее, чтобы она передумала, оставила эту опасную затею, пока не поздно. В нем самом боролись две сути, два чувства – светлая и темная, добро и зло, любовь и ненависть. Одна его часть требовала немедленно и самым решительным образом пресечь все дальнейшие попытки Кристин расследовать убийство Буке. Другая – убеждала, что его ученица на самом деле не представляет никакой угрозы, и вряд ли ей кто-то поверит. В «Опера Популер» сейчас все стоят на ушах, все испуганы, подозрительны и подобные догадки, если Кристин все же решится их обнародовать, только наделают еще больше шума. Понимает ли это мадемуазель Даэ?
Эрик вновь взглянул в глаза девушки. Пристально, испытующе. Его маленькая ученица отчаянно храбрилась, но на дне ее глаз плескался страх. Неуверенность. Она, похоже, и сама уже не рада, что начала это расследование, и заговорила о нем со своим Ангелом Музыки, так похожим на того, кого боятся все в «Опера Популер». Догадалась ли она, кто на самом деле ее Учитель? Сейчас Лакруа казалось, что да.
«Ах, Кристин! Зачем вы это делаете? Опомнитесь! Пока не поздно, опомнитесь!». Что станет делать он, если мадемуазель Даэ сейчас решится и предъявит ему обвинение? Скажет что-то в духе: «Я знаю, что вы и есть Призрак Оперы, я иду звать жандармов». Или просто закричит, позовет на помощь? Но в этом случае ей уже никто не поможет. Просто не успеет. Эрик заберет ее с собой, в свои подземелья. И Кристин никогда не увидит солнечный свет. Она станет ненавидеть его до конца жизни. Но у него, увы, не будет другого выхода. Мадемуазель Даэ ему его просто не оставит.
«Но разве Призрак Оперы не вымысел?». Она ответила вопросом на вопрос. И голос ее звучал робко. Это дало Эрику надежду. Кажется, Кристин сама не уверена в том, что готова поделиться со всеми результатами своего расследования. Или она просто делает вид? Не похоже. Подобный вопрос ее мог значить начало отступления в этой маленькой войне. А мог просто оттягивать время. «В какую игру вы играете, Кристин? Вам не страшно?». Но он и так видел, что ей страшно. Однако даже если она и догадалась обо всем, вряд ли ей хватит решительности, чтобы раскрыть карты. Она попыталась объясниться, но не убедила Призрака. Слишком уж скомкано и неуверенно звучали ее слова.
- Возможно. – Кивнул Эрик. Он тоже сделал свой шаг к отступлению. Если Кристин отступится, то он просто уйдет, растворившись во мраке. Никто не пострадает. – Слишком уж много говорят об этом Призраке в театре. Но… Никто ведь не видел его, верно? Кроме Буке. А он уже ничего никому не расскажет.
Лакруа едва сдержал нехорошую усмешку. Она может не понравиться мадемуазель Даэ и возбудить новые подозрения. Ему это уж точно не нужно.
«Я думаю, что никто не найдет настоящего убийцу». Неужели Кристин одумалась и прекратит свое расследование? Похоже на то. Во всяком случае, она ясно дала это ему понять. Если он верно трактовал ее слова.
- Я тоже так думаю, мадемуазель. – Кивнул Призрак, сохраняя бесстрастность на лице. – Слишком уж темная эта история. Да и чужие тайны могут быть весьма опасными.
Эрик надеялся, что Кристин поймет этот намек. И больше никогда не станет затевать столь опасных игр с ним. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент в дверь гримерной Кристин постучали. Весьма громко и настойчиво. Лакруа вздрогнул, и перевел взгляд с мадемуазель Даэ на дверь и обратно. Голос в коридоре, зовущий его ученицу по имени, сильно напоминал виконта де Шаньи.
«Она тянула время, чтобы устроить мне западню?». Все сомнения и подозрения завопили в нем с новой силой. Но искать им подтверждение или опровержение времени уже не было. Призрак круто развернулся, отходя на пару шагов в сторону зеркала, взмахнул плащом и…исчез, больше не сказав Кристин ни слова.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » I want to ask you something