В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Le Fantome de l'opera" » Wandering child


Wandering child

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sh.uploads.ru/H7M8y.jpg

● Название эпизода: Wandering child / Блуждающее дитя
● Место и время действия: 25 июля 1870 года, «Опера Популер»
● Участники: Marie Laforêt & Le Fantome
● Синопсис: Помогая матушке в костюмерной театра, Мари и не догадывалась, какая встреча ждет ее здесь сегодня. Мелодичный девичий голосок привлечет того, чье имя в «Опера Популер» боятся лишний раз произносить вслух.

+1

2

Много неизведанного и волшебного хранят в себе помещения, отличные от сцены. И, порой, там происходит гораздо больше интересного. Говорят даже, что если одежду сцены уберут и зрителям будет предоставлен выбор - смотреть за основным действом или за тем, что происходит за кулисами - то они выберут второе. Думаете, что это выдумки работников сцены? А вы проверьте.
На самом деле, сценическая жизнь хористок или тех же танцовщиц очень сложна. Если ты прекрасно уйдёшь в полном затемнении со сцены, ни с кем не столкнувшись, то тебя обязательно собьют с ног - это закон. Каждому нужно успеть встать на своё место, каждый волнуется и не замечает никого вокруг себя, хотя театр - это искусство коллективное, где должен быть ансамбль, иначе это не театр. И с каким трудом после всего этого хаоса костюмеру приходится убирать за некоторыми особенно отличившимися особами их сценические платья. Костюмов только одного человека вы ни за что не найдёте в раскиданном состоянии. Да, вы угадали, это костюмы мадам Карлотты, примадонны "Опера Популер".
После репетиций труппа тоже может не убрать за собой юбки, корсеты, короны и другие части находящегося в стадии разработки костюма. Вот и сегодня Мари вновь помогает своей матери, главному костюмеру, чтобы та не убивала кучу времени на поиски вещей по всем углам закулисья. Премьера новой постановки обещает быть грандиозной, если, конечно, в процесс не вмешается всем известный Призрак Оперы, наводящий страх на всех в этом здании. "Лучше бы Призрак припугнул этих нерях. Костюмы - это святое, а как они обращаются с ними - уму не постижимо!" - бурчать себе под нос девушка не любила, поэтому все недовольства оставались только в её голове. Она обошла обе кулисы и не забыла заглянуть за черный задник - скопилась целая куча из реквизита и одежды, которую Лафоре с трудом несла в обеих руках в сторону костюмерной. По пути кое-какие вещи пытались сбежать из её рук, но пробегающие мимо в этот момент маленькие балерины с улыбками возвращали их на место.
- Да... Вот сюда. Спасибо большое, Эжени, - поблагодарила хористка крайнюю девочку из их стайки и чуть примяла гору сверху, чтобы ничего больше не упало на пол.
Минув несколько коридоров и пару-тройку длинных лестниц, которые к большому удивлению Мари пустовали, она, наконец, добралась до заветной двери.
- А вот и я, - открывая дверь спиной и прикладывая для этого немалые усилия, протянула девушка, - Здравствуй.
Из-за огромной горы костюмов головы Мари совсем не было видно, и поэтому мать не сразу её признала. Мадам Лафоре - невысокая женщина с вечно забранными в пучок темными волосами. Нельзя сказать, что она была худой, но и толстой её тоже не назовёшь, ведь в свои года старается держать себя в форме, и поэтому никто не мог точно сказать, сколько ей лет, потому что внешний вид главного костюмера всегда был опрятный и свежий. Дел у неё всякий раз было много, но для общения с дочерью всегда находилась свободная минутка.
- Тут абсолютно всё, что я нашла за кулисами. Не ценят они твой труд, maman, - весь груз она опустила на стоящий около неё стул с высокой спинкой - очередной реквизит для очередной невыпущенной в свет оперы.
Хористка опёрлась одной рукой на спинку, а другой сделала замах, чтобы смахнуть со лба невидимые капельки пота.
- Ты не представляешь, что сегодня было на репетиции. Мадам Карлотта будто с цепи сорвалась. Софи попала под её горячую глотку за то, что пропела не ту ноту. А я ей говорила, что там должна быть нота "ля", а не "си". Ты ведь помнишь Софи? - пролепетала Лафоре, отходя от стула.
- Да, конечно, помню. Дорогая, Карлотта - примадонна. Ей дозволено учить уму-разуму молодых хористок, - улыбнувшись, ответила женщина и подхватила подоспевшую груду реквизита и частей костюмов, - Ты не могла бы помочь мне подшить подол вот этой юбки? - она указала кивком в сторону висевшей красоты.
Восхитительно! Прекрасно! Необыкновенно! Наверно, её будет носить сама исполнительница главной роли. А в этих ролях всегда блистает Карлотта Гуддичели. Девушка аккуратно сняла юбку,прихватила пальчиками подготовленную иголку с ниткой и опустилась на пол. Чтобы шитьё не казалось таким скучным, она принялась вспоминать партию, которую ей дали на сегодняшней репетиции. Напевая, Мари и не заметила, как рука сама выполнила половину работы.
- Знакомая мелодия, - прервал музыкальную идиллию голос матери, - Песня из новой постановки? Эта юбка как раз будет задействована в ней, - она села рядом с Мари с короной в одной руке и горстью полу-драгоценных камней в другой.
Взглянув на мадам Лафоре, хористка улыбнулась. Каждый звук слетал с её губ, словно легкая бабочка взмывала в небеса. Женщина устроилась рядом и подделывала реквизит после репетиции, с удовольствием слушая дочь. "А Мари подаёт большие надежды," - думала она.
- И песни, и танцы кругом, И радость, и веселье! - более живо запела девушка, убедившись в том, что подол подшит превосходно, - Мы славу героям поем, что нам несут спасенье! - на каждое слово она делала что-то новое: сначала отложила костюм, потом поднялась на ноги, ну, а после вообще начала кружиться по комнате, неумело пританцовывая. В голове не переставала звучать музыка, а весь процесс так захватил хористку, что она, кружась, подхватила за руки маму и заставила её встать и танцевать вместе с ней. Семейная импровизация закончилась смехом обеих Лафоре.
- Мари, мне нужен плащ, который висит в самой глубине костюмерной. Сможешь принести мне его? - не разжимая пальцев дочери, воскликнула костюмер.
Девушка ответила кивком. Догадывалась-ли она, какая встреча будет ждать её среди разноцветных нарядов?...

Отредактировано Marie Laforêt (29-07-2016 13:15:49)

+1

3

Призрак легкой тенью скользил по коридорам «Опера Популер», ловко обходя возникающие на пути препятствия в виде рабочих сцены, несущих декорации, стайки хористок, о чем-то весело щебечущих в коридоре, господ директоров, с деловым видом направляющихся в свой кабинет и даже мадам Жири, как всегда стремительной и резкой, словно стрела, пущенная из лука чье-то меткой рукой. Да-да, со своей верной подругой Эрик сегодня тоже избегал встречи. И неспроста. Как говаривала Колетт, если Лакруа немногословен и тих, значит, он задумал очередную пакость. И работникам театра следует держать ушки на макушке, а руку на уровне глаз.
К слову, строгая мадам Жири была совершенно права, не зря она столько лет знала того, кого в «Опера Популер» называют Призраком. Эрик, действительно, задумал нечто совершенно прекрасное в своей гадости. И горел желанием поскорее это осуществить. Именно поэтому никто сегодня не подставил подножку рабочим сцены, не напугал хористок, и не написал новых писем с угрозами директорам театра. Лакруа придумал новую шутку над примадонной «Опера Популер» Карлоттой Гудичелли. Еще один способ сделать ее предметом насмешек всех – от билетера до директора, от хористки до мецената. Всех! О, как насладится он, если строптивая рыжеволосая дива будет опозорена. Как будет хохотать над ней толпа, втаптывая в грязь ее мнимую славу и совершенно незаслуженное звание «примадонны». Это ли не праздник души и именины сердца для истинного хозяина «Опера Популер»?
Эрик поднялся на верхний этаж, оттуда через люк спустился по колосникам в зал, где шла репетиция «Ганнибала». Премьера оперы была не за горами, и работа не прекращалась ни на минуту. Артисты шлифовали свои партии, оттачивали каждое движение. Репетиция, по всей видимости, только началась, Карлотта в роли королевы Карфагена Элиссы как раз затянула: «И рухнет тяжкий римский гнет!». Хор тут же подхватил: «И песни, и танцы кругом, и радость, и веселье!».
«О, нет, господа, настоящее веселье здесь еще и не начиналось», - подумал Призрак, усмехаясь. Он наблюдал за действом на сцене сверху, стоя на колосниках. И прекрасно видел, как чуть в стороне лениво зевает и чешет пузо Убальдо Пианджи, как хмурится мадам Жири, глядя на танец юных рабынь. И как бессовестно дерет глотку Карлотта. Что за пение? Разве так нужно петь эту партию, черт бы побрал эту итальянку! Она вообще слышит, как звучит ее голос? «Мы славу героям поем, что нам несут спасенье!», - надрывался хор, стараясь перекричать примадонну. Эрик фыркнул и скрылся в люке.
Он в считанные секунды миновал несколько лестничных пролетов и, используя сеть потайных коридоров, скрытых от посторонних глаз, оказался у маленькой дверцы, пройти в которую можно было лишь нагнувшись. Вела она в костюмерную театра, где работали мастерицы, равных которым нет во всем Париже. Только они могли создать столь дивные костюмы, способные замаскировать необъятное тело Убальдо Пианджи, просто потому, что Ганнибал – воин и не должен иметь жирную тушу. Здесь был и костюм Элиссы, предназначенный для Карлотты. Он-то ему и нужен. Эрик собирался подрезать крючки корсета дивы. Не сильно. Их хватит ровно до того момента, когда она начнет голосить на сцене. Вот тогда корсет лопнет у всех на глазах, и дива Гудичелли будет посрамлена. Еще один скандал – маленький шажок к полному краху Карлотты как примадонны этого театра. Призрак Оперы – опасный враг, потому что он всегда добивается своего.
Лакруа пробрался сквозь платья и костюмы, пытаясь отыскать среди них нужный. В этот момент он услышал в костюмерной пение. Девичий голосок старательно выводил одну из арий «Ганнибала». Рука замерла, так и не дотянувшись до корсета, предназначенного для Карлотты. «Что тут делает хористка, и почему я никогда не слышал этот голос?», - удивился Эрик, испытывая смутное раздражение оттого, что упустил, кажется, нечто важное в своем театре. Вероятно, она пришла на примерку. Голос звучал хрустальными переливами, как лесной родник, и ему страстно хотелось увидеть ту, что пела здесь, в костюмерной.
Призрак сделал пол шага вперед, протягивая руку в тонкой черной перчатке, чтобы чуть сдвинуть ряд вешалок с костюмами, но пальцы его задели тонкую ручку девушки, по всей видимости, подошедшей повесить еще один наряд. Эрик вздрогнул и отдернул руку, словно от огня. «Как неосторожно», - подумал он, отходя дальше во мрак.

+1

4

Мадам Лафоре провела теплой ладонью по распущенным волосам дочери, завитые локоны которых спускались от макушки до лопаток шоколадными водопадами. Её сокровище, её пока ещё маленький и неограненный алмаз, свет, в больших глазах которого, кажется, никогда не погаснет. Они стояли настолько близко друг к другу, что мать смогла дотронуться до лба своей девочки шершавыми сухими губами.
- Только постарайся сделать это быстро, а то у меня много работы. И ты должна помнить, что через час ещё одна репетиция «Ганнибала», - сказала женщина и отошла от дочери на шаг назад, - Так, я не закончила короны, - она суетливо начала искать нужные предметы, которые остались лежать там же, откуда Мари подняла матушку, чтобы немного подвигаться.
Хористка проследила за ней, пока та присаживалась обратно на пол и вновь взялась за работу. Перед Мари была сильная женщина, которая не посмела пасть духом после ухода мужа из семьи. А она и не могла это сделать, просто не имела права быть сломленной этим ударом судьбы. Девушка с самых малых лет смотрела на матушку и хотела быть такой же как она: любить своё дело до потери сознания, быть независимой и работящей, радоваться каждому произошедшему приятному моменту, ведь по таким крупицам и собирается настоящее счастье. И Мари верила, что когда-нибудь обретет настоящую любовь, станет исполнительницей ведущих ролей, будет иметь хороший достаток и, как следствие, сделает так, чтобы мадам Лафоре ни в чем не нуждалась, что в своё время делала женщина, чтобы обеспечить дочери самое лучшее и необходимое. Девушка решила начать с самого малого - помогать матери в костюмерной.
Мари с легкой улыбкой на лице подняла с пола дивную юбку Карлотты и в два счета повесила эту прекрасную тяжесть на вешалку, чтобы та ждала своего звездного часа или очередного подшива или примерки. Теперь осталось вспомнить, как выглядел озвученный женщиной плащ. Видимо, это ещё не совсем плащ, а только заготовка к нему, чтобы было легче и быстрее скроить настоящий, который будет использован, непосредственно, в опере. Ткань должна быть цвета запекшейся крови, что превосходно вписывалось в цветовую гамму постановки. Плащ для завершения комплекта костюма Убальдо Пьянджи, в который, наверно, могли завернуться три-четыре хрупкие хористки. Ему бы следовало похудеть.

Пока мадемуазель Лафоре металась от очередного ряда с костюмами к другому ряду, ища нужную вещь, на языке вертелась мелодичная ария Элиссы, которая очень хорошо запомнилась Мари после двух-трех репетиций.
- Милый мой, где-бы ты ни был, думай обо мне, - напевала девушка, перебирая тонкими пальчиками висящие на длинном вешале платья, камзолы, корсеты и другое, и каждый наряд отличался особенно техникой исполнения и красотой, - Давно в «Опера Популер» не ставили «Il Muto». Наверно, ужасно трудно передвигаться в таких габаритных костюмах и высоких париках.
Она пропустила целый отсек, посвященный этой опере. Продвинувшись ещё на несколько шагов вглубь, взгляд хористки остановился на неизвестных ей костюмах. «Их я раньше не видела.» Интерес завладел Лафоре, и бледные руки потянулись, чтобы поближе взглянуть на наряды. Как только она запустила одну ладонь между двумя юбками, чтобы раздвинуть их, подушечки пальцев будто коснулись чего-то совсем не относящегося к висящему костюму. Может, кто-то спрятался в полутьме костюмерной, чтобы не идти на репетицию? Или сама матушка решила напугать Мари, как в старые-добрые времена? Эти догадки нужно развеять и убедиться, что же происходит на самом деле.
- Эй! Кто это? - она полностью раздвинула юбки и кое-как перелезла на другой ряд, чтобы проследовать за незванным гостем, - Не прячься в темноте. Я тебя не боюсь, - протянула девушка, с осторожностью пробираясь во мрак.
Она уже и забыла о плаще, который так ждала матушка.

+1

5

Голос незнакомки до сих пор звенел в ушах. И Эрик был озадачен. Заинтригован.
Ему казалось, что он в курсе всего в «Опера Популер». По крайней мере, о тех, кто поет, танцует и играет в оркестре. Ни одна нота, ни один звук не мог ускользнуть от его чуткого слуха.
Музыкантов он знал всех до единого. Кто-то ему нравился и даже вызывал уважение своим талантом. А кто-то лишь портил Лакруа нервы дурной игрой, отсутствием слуха и музыкального чутья. Таким горе-музыкантам Призрак Оперы рвал струны, подсыпал в музыкальные инструменты вонючий порошок для травли крыс и вообще ни в чем себе не отказывал, потихоньку сводя с ума неугодных. Долго подобные фокусы мало кто выдерживал, музыканты уходили, освобождая место для более способных коллег. Потому что в «Опера Популер» должен играть самый лучший оркестр. В этом Эрик был свято уверен.
Голоса – вообще отдельная история, они рождали особый звук, который, причудливо переплетаясь с музыкой, давал ей новые краски, дополнял, создавая гармонию. Талантливое пение способно было тронуть даже самые черствые сердца. Голос в сочетании с хорошей музыкой мог творить чудеса. Именно поэтому Лакруа  столько времени тратил, обучая мадемуазель Даэ пению, оттачивая ее голос, доводя до совершенства этот волшебный инструмент. Он должен стать бриллиантом в музыкальной оправе. И никто не может тягаться с ним по силе и чистоте.
Так считал Эрик до этого момента. Но сейчас он вдруг услышал незнакомый ему голос, напоминавший неограненный алмаз. С ним, конечно, надо работать и работать, но при должном старании его обладательницы, он, пожалуй, мог бы даже превзойти талант мадемуазель Даэ. Конечно, это не значило, что Призрак откажется от своей великой идеи сделать Кристин примой театра и своей вечной спутницей, служительницей Музыки. Слишком много времени и сил уже в это вложено. Однако почему бы и не узнать, что за девушка есть еще в «Опера Популер», способная так петь. Колетт ему никогда о ней не рассказывала.
Только, конечно, ситуация не самая удобная. Он уже и так допустил досадную оплошность и обнаружил себя, коснувшись ее руки. Если девушка увидит его, то, скорее всего, поднимет крик. Вообще, испуганные вопли хористок и балерин даже просто при упоминании Призрака Оперы – уже как правило хорошего тона. Эта девушка окажется такой же? Тоже, подобно Сесиль Жамм, поставит на уши весь театр?
Эрику безумно хотелось рискнуть, он даже забыл на время, что пришел сюда напакостить Карлотте Гудичелли. Любопытство брало верх. Да и должен он узнать, что за самородок появился в «Опера Популер», иначе какой же он хозяин театра?
А девушка, тем временем, не растерялась. И не спешила кричать и звать на помощь. Призраку, замершему среди каких-то платьев, щедро расшитых каменьями,  даже показалось, что она приблизилась. Он уже мог различить ее силуэт, но не лицо, и поэтому по-прежнему, не узнавал.
«Может, если я заведу ее чуть вглубь этого необъятного хранилища костюмов, то смогу поближе рассмотреть лицо?». Безумная затея. Но чертовски привлекательная. И Эрик попятился назад, так что хрупкая девичья фигурка вновь скрылась из вида за рядами разноцветных тряпок.
«Не прячься в темноте. Я тебя не боюсь».
Смелая девушка. Интересно, так ли она была бы в этом уверена, если бы узнала, кто находится всего в нескольких шагах от нее?
- Не боишься, так ступай за мной. – Его голос прозвучал, словно дуновение ветра и тут же затих. Лишь едва уловимое движение и трепет ткани говорили о том, что Призрак только что был здесь. – Иди по моим следам, заблудшее дитя.
Он не собирался уводить ее далеко из костюмерной. Не дальше хранилища с нарядами, которые использовались для всех спектаклей «Опера Популер». Оно занимало соседнюю с костюмерной большую комнату и соединялось с ней. Здесь было холодно и довольно пыльно, одежда разных эпох, стилей и сословий висела аккуратными рядами или просто лежала в беспорядке. В помещении царил полумрак, и это Призраку было только на руку.
Он замер за одной из вешалок с вычурными костюмами, которые использовались раньше, очевидно, для какой-то буффонады.
- Где же ты?

+1

6

Да и какая надобность и интерес в этом плаще, если тут такое происходит! Хоть сама прима «Оперы Популер» в этот миг влетит в костюмерную, что мало вероятно, зная сеньору Карлотту Гуддичели, а за ней Убальдо Пьянджи, для сценического костюма которого Мари и должна была принести плащ из глубины увешанного нарядами помещения. Эти двое не представляли из себя никакого существенного препятствия для постижения тайн здания театра. Только матушка могла нервно окликнуть дочь и выбить своим криком из её головы детское любопытство и желания, сводящие с ума и даже заставляющие идти за этим незнакомым ей голосом. Но громкого голоса мадам Лафоре не последовало, а это значит, что еще есть минут десять, чтобы на несколько мгновений отвлечься и последовать за незванным гостем и распознать его личность. Это же ведь не займет много времени, да и поймает она его в два счета, хотя держать царящую в воздухе интригу девушке очень нравилось.
«Какую интересную игру затеял этот незнакомец. Но матушке не очень понравится, что кроме нее в этих рядах кто-то снует без разрешения, а я и вовсе от рук отбилась - плащ все еще где-то потерян на этой территории и не доставлен ей лично в руки.» Все-таки и такие мысли посещали голову девушки. Но разумом будто медленно стал завладевать бархатный голос, доносившийся из темноты. Он проникал во все клеточки хрупкого тела хористки, необычным образом минуя легкое платье, предназначенное для проходящих репетиций. Окрас этого мужского голоса точно был наделен магической силой, иначе бы мадемуазель Лафоре, оглянувшись назад, где ее ждала матушка, нашла бы в себе силы вернуться или снова предаться поискам плаща. Он приглашал ее погрузиться во мглу и проследовать за собой, став невидимым проводником. Девушка смело шла вперед, дотрагиваясь подушечками пальцев обеих рук до окружавших ее нарядов. Изредка на ходу она заглядывала за кое-какие вещи, чтобы застать врасплох своего спутника в мире костюмов, но все попытки были неудачны - вокруг царила темнота. Мари не останавливалась. Слишком близка была разгадка.
И тут ей показалось, что голос пропал. Секунду назад он вел ее вперед, прямо в кромешную тьму, а сейчас растворился среди висящих костюмов, очертания которых с каждым шагом становилось всё труднее и труднее различить. Вероятно, она слишком отстала от гостя. Шаги стали чаще, а глаза постепенно стали привыкать к темноте. Странным ей казалось то, что вместо тупика, впереди показалась арка, в которою можно было проникнуть без особого труда. Девушка остановилась у самого порога и не спешила перешагнуть через него.
- Я здесь. Я иду за тобой, - с крошечной заминкой ответила хористка и, поддавшись голосу, шагнула вперед, оказавшись в неизвестном ей помещении.
Приглушенные лучи дневного света боязливо пробирались в какие-то миниатюрные отверстия в забитых окнах и падали на такие же длинные ряды с костюмами, только вот эти были покрыты слоем пыли. «Как это матушка не усмотрела за всем этим добром? Или... она просто не знает о существовании этой тайной комнаты?» Уверить себя в неведении главного костюмера оказалось проще всего.
- Мои глаза почти привыкли к этому освещению, - воскликнула Мари, остановившись в самом начале рядов, - Скоро я найду тебя и увижу, кто ты, мой гость, - неподдельная радость проскакивающими звонкими нотками слышалась девичьем голосе, - Но, - протянула она, - Может быть, ты сам выйдешь и покажешься мне?
По обнаженным участкам тела пробежал легкий холодок, а ответной реакцией стала стайка мурашек, распространявшаяся с необычайной скоростью. Это место не внушало полного доверия. Но если здесь кроме нее есть человек, то он, наверно, знает, что тут ничего опасного для жизни и здоровья точно нет.

+1

7

Похоже, в этом помещении хранились костюмы, которые уже отслужили свое. Или просто перешли на хранение из других театров, чтобы при необходимости получить вторую жизнь в руках местных швей и костюмеров. В храме искусства нет ничего лишнего, есть лишь реквизит, ждущий своего часа. И рано или поздно он настанет. Обязательно настанет. Перешитые, вычищенные заботливыми руками вещи вновь согреет свет софитов. А пока… Эрик случайно задел рукой вешала с рубашками разных расцветок и моделей и с них, точно снег, осыпался серый слой пыли. Призрак едва успел задержать дыхание, чтобы не вдохнуть этой гадости и не начать чихать. Вот весело будет, если юная дева вместо манящего голоса услышит надсадное чихание в недрах хранилища. Тогда она уж точно не собьется с пути, увидит Лакруа в самом жалком состоянии, и ее, увы, придется убить. Потому что легенда о Призраке Оперы должна жить еще много лет. Никто не смеет ее разрушить. Любая попытка сделать это будет караться смертью.
Эрик зажал нос, чувствуя, что какое-то количество пыли все же вдохнул, и теперь ему мучительно хотелось чихать. В эти минуты он молчал, не отвечая юной прелестнице, так отважно идущей за ним в мир разноцветных театральных тряпок и пыли. Убивать ее Лакруа не хотелось. Слишком уж хорош у нее голос. Чистый, словно горный ручей. Нежный, как только что распустившийся цветок. Да она и сама, словно юная восхитительная  роза, как он успел заметить, прекрасно видя во мраке. Поэтому Эрик старался быть осторожным и ничем до поры себя не выдавать. Хотя ему просто адски хотелось чихнуть, так что даже слезы на глазах выступили.
Прошла пара минут, прежде чем он снова смог нормально дышать. Легко скользя между рядами с костюмами, Лакруа уже не повторял ошибки и старался не касаться старинной одежды, укрытой плотными слоями пыли. Он вел девушку туда, где было больше свободного пространства, и лучи света из крошечных окон хранилища преломлялись, сходясь в одной точке. Здесь легче дышалось. И можно будет лучше рассмотреть ее. Призрак ждал этого момента с возрастающим любопытством.
Как он умудрился пропустить тот момент, когда в «Опера Популер» появилась обладательница столь дивного голоса? Эта мысль не давала ему покоя. Обладая достаточными знаниями и умениями, она со временем могла бы даже заменить Кристин, если его прекрасная протеже вдруг заболеет, например, и не сможет исполнять свои партии. Их голоса были похожи, только у мадемуазель Даэ его стараниями голос уже окреп, и она лучше им владела. Конечно, не стоило торопиться с выводами. Следовало сначала выяснить – кто она, эта смелая девушка. Изучить ее способности, возможности, и главное – характер. Она не может стать соперницей Кристин, а лишь ее отражением и тенью. Глядя на нее, слушая ее пение, зритель должен думать о мадемуазель Даэ.
«Скоро я найду тебя и увижу, кто ты, мой гость». Эрик лишь усмехнулся. Кто тут гость – еще большой вопрос. Но голос девушки звучал решительно, и это подкупало. Лакруа нравились отчаянные и смелые девицы. А вот испуганно пищащих хористок и балерин он просто терпеть не мог, ему всегда хотелось пугать их еще больше, делая одну пакость за другой, нагнетая, пока весь этот курятник не разбегался по углам. Колетт, конечно, потом ругала его, он соглашался, но придумывал все новые и новые способы довести ее воспитанниц до обморока.
С этой девушкой все было не так.
Она шла за ним, плененная его голосом. А он уводил ее все дальше от мира людей. И вот незнакомка стоит, пронзенная тонкими лучами света, и Эрику кажется, что она сама словно светится изнутри. Удивительная девушка. Призрак замер, глядя на нее через ряд костюмов. Она обернулась к оконцам, мягкий рассеянный свет невесомой вуалью лег на ее лицо. Лакруа невольно залюбовался тонким девичьим профилем, милыми чертами, в которых ему виделось что-то смутно знакомое.
- Спой мне. – Зазвучал голос Призрака, и в бархатистости тембра прорезались требовательные нотки. Он намеренно игнорировал ее просьбу показаться. Потому что это просто невозможно. – Спой, прекрасный ангел.
Эрику казалось, что как только она снова запоет, он узнает ее. Непременно узнает.

+1

8

Но если какая-то опасность в этом помещении все-таки и присутствует, то таинственный спутник должен знать об ее существовании. Матушка говорила Мари в детстве, что мальчик должен сделать абсолютно все для защиты девочки. Только вот на практике проверить этот закон не представлялось возможности, ибо юноши не очень-то баловали вниманием еще тогда совсем юную Лафоре. Зато сейчас она расцвела, превратилась из уродливой куколки в прекрасную бабочку, готовую лететь к своей мечте. Но хористка решила бросить затею с молодыми людьми и полностью погрузилась в творчество, лишь редко выходя за пределы «Опера Популер». Бурная жизнь, которая царила внутри здания могла с легкостью соперничать с жизнью шумной столицы Франции. Девушка с большим интересом узнавала последние новости театра, нежели слышала о том, что происходит снаружи. Там гораздо меньше загадочного и интересного, а если и происходили какие-то случаи, то они были до безумия банальными. Та же легенда о Призраке Оперы, которая внушала страх и о которой знали только посвященные в это люди. Артисты - народ очень своеобразный, а театр - одна большая сплетня, но все сплетни оставались внутри их «творческого дома». И слишком велика была угроза того, что так называемым «хозяином оперы» заинтересуется местная полиция и прочий люд. Плата за раскрытие этой тайны могла быть очень велика.
Не дождавшись ответа, мадемуазель решила начать действовать. «Он не хочет быть найденным? Да еще и не выходит.» Эта неудовлетворенная девичья прихоть раззадорила Мари. Но она не торопилась бежать вперед. Медленно пробираться вперед сквозь необъятное количество платьев и видимый слой театральной пыли, словно протискиваясь между дикими зарослями экзотических растений, ей нравилось больше. Сдерживая волну свежих эмоций, Лафоре уверенно двигалась по направлению к самому сердцу этой старинной костюмерной. Главное, чтобы ее любопытство не привело к большим проблемам. Десяток своеобразных коридоров между развешанными в колонну костюмами соединялись в самом центре комнаты. «Все дороги ведут в Рим» - так и все коридоры ведут к небольшому кусочку освобожденного от костюмов и реквизита местечку в этом помещении. Происходящее казалось девушке слишком ненатуральным, фантастическим, будто сошедшей в реальность картинкой из ее грез. Тонкие падающие лучи дневного света создавали еще более чарующую и загадочную атмосферу. 
- Верю я, что недалек тот день, когда увидимся с тобой, - едва слышно напевала Мари, - Но, прошу тебя, ты помни обо мне, друг мой!
Последние два слова пришлись на ее появление в сердце комнаты. Ничем не загроможденная часть костюмерной - это довольно странное явление в театре. Значит, в этом пространстве была потребность. Если бы мадемуазель Лафоре знала о родео, то непременно почувствовала бы себя быком, перед глазами которого перемещают из стороны в сторону алую ткань, а в ее случае тканью был мужской голос, неустанно манивший за собой. «Сейчас он просто обязан появиться. Нельзя же так долго держать интригу!» Она медленно скользила по поверхности пола, чтобы не наделать лишнего шума, передвигаясь по освещенному месту. Безумно хотелось подойти к каждому лучику и ворваться ладонью в этот световой поток - светлая кожа стала бы еще светлей, заискрилась бы тысячей блестящих росинок. На мгновение хористка остановилась и резко обернулась назад. Ей показалось, что самый крайний костюм был задет, что создало шелестящий звук.
- Срок придет, и облетят цветы, что распускались по весне, - громче запела девушка, отвечая на требование таинственного голоса, - Но и летом, и зимой ты думай лишь...
Она продержала паузу и закрыла глаза. В этот момент не стоило робеть. «Отпусти себя и пари в мире музыки, Мари.» Несколько мелодичных переливов вырвалось из ее груди, а разведенные перед собой руки словно помогали звуку распространиться по всей костюмерной. Финальное «обо мне» стало жирной точкой столь красочной исполненной арии.

+1

9

«Ну, и кто она?».
Эрик напряженно вслушивался в звук голоса таинственной незнакомки, и не узнавал ее. Он словно сканировал своим абсолютным слухом каждый звук, малейшую интонацию, страстно желая отыскать в нем хоть что-то знакомое, похожее на уже известные ему голоса «Опера Популер». Однако все его попытки не увенчались успехом.
Вот так-то. Эрик считал, что знает в своем театре все и всех, а, оказалось, нет. Но Лакруа сейчас находил это заблуждение даже приятным. Он не ожидал от этого дня ничего сверхъестественного, кроме разве что маленькой злорадной радости от позора примы Гудичелли. А тут ему открылась такая жемчужина! Кто же скрывал ее от него все это время?
Голос девушки очаровал его. Он был как бескрайнее море, чьи воды кристально чисты и глубоки. Жаль, что этот драгоценный голос не раскрыт до конца, точно так же, как и у его ученицы Кристин Даэ. Местные педагоги вряд ли рассмотрят в нем нечто выдающееся, хотя оно здесь, безусловно, есть, если знать, как с ним правильно работать. Эрик знал, что нужно делать, чтобы он зазвучал в полную силу, являя миру все грани своей чистоты и прелести. «Может, мне следовало бы взять еще одну ученицу?», - подумал Лакруа. Но тут же усмехнулся: «Ну, да, и открыть в своих подземельях школу для подающих надежду хористок». Да и не нужна Кристин Даэ конкурентка. Не для того он вложил в нее столько сил и души.
По-хорошему, это юное дарование следовало бы немедленно лишить жизни. Или просто голоса. Это было бы вполне в его стиле. Однако Эрик и не думал так поступать. Это заблудшее дитя тянулось к Музыке, и мешать ей Призрак не мог и не хотел. Та часть его сердца, еще не ставшая за годы страданий и одиночества камнем, трепетала от дивных звуков, которые рождались силой ее голоса. Лакруа сам не заметил, как губы беззвучно повторяют слова: «Но, пожалуйста, обещай, что иногда будешь думать…».
«Что за Дьявол послал тебя мне для испытания?», - подумал Призрак, бесшумно передвигаясь между бесконечных вешалок с костюмами.
Он хотел увидеть ее. Коснуться. И это желание крепло и пугало своей неотвратимостью. Кто она? Совсем еще юный, нежный цветок… Она не должна его увидеть. Потому что иначе ей придется умереть. Он уже не выпустит ее из этой кладовой с костюмами. Такова расплата за то, чтобы увидеть Призрака Оперы. Так как же ему следует поступить?
-… обо мне. – Выдохнул Лакруа, заканчивая строчку арии, которую сейчас исполняла незнакомка. Он замер, прислушиваясь, как звук их голосов сплетается в одно. Они могли бы замечательно петь дуэтом, если бы не…
«…мое уродство, навсегда обрекшее меня жить во мраке», - подумал Эрик, сжимая руки в черных перчатках в кулаки. О, как он ненавидел в этот момент свою жизнь!
Но все же он хотел увидеть эту девушку, поющую сейчас для него. И ему было мало подобных тайных взглядов через ряды пыльной одежды. Лакруа желал ощущать тепло ее тела, биение ее сердца, вибрацию звука, возносящего его просто на заоблачную высоту.
Его, кажется, уже ничего не могло остановить. Когда последние звуки арии стали угасать, Призрак шагнул из тени, оказавшись за спиной девушки. Одной рукой он крепко удерживал ее за талию – на случай, если она испугается и решит убежать. Другой – за плечи, не давая ей обернуться.
Он узнал ее. Маленькая Мари. Дочь местного костюмера. И тем удивительней была эта встреча.
- Блуждающее дитя, потерянное, беспомощное, слишком долго ты жила в холоде,
вдалеке от моего пристального взгляда… - Голос Эрика звучал спокойно и ровно, бархатистые нотки проникали тонкими иглами под кожу. – Пой, открыв свое сердце… Лишь для меня…Музыка зовет… - Лакруа открывал перед ней таинственный мир Музыки, словно благословляя стать его частью.
Он чувствовал, как стучит ее сердце, как трепещет девичье тело от его прикосновений. Призрак хотел бы продлить этот миг, но и так уже много себе позволил. Мгновение и он вновь скрылся из вида, затерявшись среди пыльных костюмов, словно все только что произошедшее было сном. Эта девушка больше не должна видеть его. Но вот забыть эту встречу, вероятно, уже не получится.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Le Fantome de l'opera" » Wandering child