Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Le Fantome de l'opera" » Театр живет блеском огней, роскошью декораций и костюмов


Театр живет блеском огней, роскошью декораций и костюмов

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

● Название эпизода:Театр живет блеском огней, роскошью декораций и костюмов.
● Место и время действия:20 июля 1870 года, «Опера Популер»
● Участники: Marie Laforêt, Eugénie Verneuil. 
● Синопсис:Яркие театральные костюмы не могут не завораживать, вот почему примерка одно из самых веселых и долгожданных событий для любого артиста. А уж тем более для такого юного и неугомонного, как мадемуазель Верной.

+1

2

Настал день примерки ! Этот процесс не оставляет равнодушным никого из участвующих в нём. Главный костюмер и её помощники обязательство присутствуют, чтобы подметить все недочеты, заново снять мерки с внезапно похудевших или растолстевших артистов, выслушать приятные слова по поводу сценического костюма или возмущения, что у кого-то костюм лучше, чем у него самого. Но недовольства в стенах "Опера Популер" слышны крайне редко, потому что швеи выполняют свою работу отменно, а за ними тщательно следит мадам Лафоре, которая является главной в этом нелегком деле.
Вот и сегодня по коридорам и лестницам здания прямо до самой сцены будет проходить длинная вереница людей с платьями, юбками, корсетами и другими частями костюма в руках. Но на этой репетиции быть в костюме посчастливится не всем. Примерка назначена только для маленьких балерин, которые появляются в некоторых сценах, заставляя зрителей растекаться по своим креслам от умиления. Их платьица выполнены в той же цветовой гамме, что и костюмы других танцовщиц, хористок и главных героев. Даже у огромного слона присутствует соответствующая гармоничная атрибутика. Постановка обещает быть грандиозной, поэтому средств на неё не жалел никто, в том числе и главный костюмер, которая украсила всё позолотой и полу-драгоценными камнями, а в некоторых случаях и настоящей золотой крошкой.
Хористки уже облачались в предназначенные им одежды и были довольны своим обликом. Для них были подготовлены корсеты на тонких лямках, массивные юбки, опускавшиеся до самого пола, высокие позолоченные короны и легкие туфли на невысоком каблучке.

На сцене вовсю кипела жизнь. Новые директора пусть еще неумело, но уверенно руководили процессом. Обычно, на сводных репетициях вся труппа выходит на подмостки и работает до последнего вздоха. Только Карлотта Гудичелли и Пьянджи Абальдо отсутствовали, так как их величество изъявляет желание появляться только на особо важных репетициях. Свои роли они знали безупречно, но это выходящее за рамки  поведение не нравилось некоторым в труппе, и они это, не стесняясь, высказывали в перерывах своим коллегам. Мари же было не до этих склок. Сама для себя она знала, что лучше лишний раз прорепетировать и исправить какие-то ошибки во время творческого процесса, чем сделать что-то не так и опозориться на премьере.
Франсуа Рейер крайний раз взмахнул дирижерской палочкой и опустил её, обозначая завершение очередной пройденной сцены "Ганнибала". Фирмин Ришар активно захлопал, чтобы обратить на себя внимание всех, кто находился на сцене и в дирижерской яме.
- Господа, - громко объявил он, - Всё превосходно. Сейчас состоится примерка костюмов для самых младших...  как их там? - мужчина  обратился к стоявшему рядом с ним Андре Жилю.
- Балерин, Фирмин, - коротко ответил тот и указал взглядом на стайку маленьких девочек.
- Да, балерин. Спасибо, Андре, - смущенно улыбнувшись, поблагодарил месье Ришар второго директора.

Мари с наслаждением сделала короткий вдох и длинный выход. Исполняя нелегкую хоровую партию, она выкладывалась полностью. И так с каждым данным ей материалом. Во-первых, ей нравилось дело, которым она занималась, а во-вторых, верила, что когда-нибудь её старания будут вознаграждены исполнением главной роли, и матушка будет гордиться своей дочерью. Краем глаза она заметила, как, смеясь, закулисное пространство покидают некоторые танцовщицы и хористки. В очередной раз они пользуются моментом, чтобы перекусить или промыть кому-нибудь косточки. Лафоре не хотела ни есть, ни сплетничать и поэтому осталась на сцене, ожидая начала следующей репетиции. На авансцене начали скапливаться помощники с костюмами в руках. Девчушки мигом налетели на них, чтобы разобрать именные платья, в которых они будут самыми милыми и красивыми балеринами в этой постановке. Хористке нравились эти детишки, несмотря на то, что были среди них и сорванцы, которые в свои года уже умудрялись строить козни против кого-то из группы и обидно подшучивать.
- Подожди-подожди, - заметив, как у одной малышки не получалось попасть ручкой в нужную прорезь, воскликнула Мари и бросилась ей на помощь, - Давай я тебе помогу, - она опустилась на коленки и начала помогать своей будущей новой знакомой облачиться в красивый наряд.

0

3

Этого дня Эжени ждала с огромным нетерпением, и утром чуть ли не бегом бежала на классы, очень уж хотелось поскорее оказаться в стенах уже такого родного и любимого здания Оперы «Популер».
Причина была весьма простой, ведь после классов должен был быть еще один прогон «Ганибала», в котором она тоже участвовала! А сегодняшняя репетиция и вовсе обещала быть незабываемой. Ведь в перерыве должна была происходить первая примерка костюмов… Впервые!
Об этом маленькая мадемуазель Верной грезила уже порядочное количество времени, прожужжала уши всем своим домашним, и все пыталась вообразить себе каким же будет ее платьице, в котором она будет танцевать на сцене!
Конечно хотелось что-то ярко-розовое, с большим количеством блесток, и непременно с маленькой короной на голове… Ах, да и обязательно золотистые розочки, повсюду. Ну, еще можно бахрому по подолу! И много кружев! Везде-везде!
Ей сейчас можно, ведь она, Сюзон и Мари – изображают трех маленьких принцесс, которых выводят в самом начале действия, дабы они поприветствовали героя-Абальдо, с таким трудом забирающегося на слона.
Что, к слову сказать, жутко смешило детей и несказанно злило ведущего тенора… Так что то, что сегодня ни его, ни рыжеволосой Карлотты на репетиции не было, только хор да кордебалет, это просто замечательно. Так оно лучше, никто не будет смешить или браниться. Отвлекать от такого жизненно важного дела, как репетиция!
Первый выход прошел без сучка и задоринки, если так можно выразиться. Ну а что сложного в том, что бы выйти, держа за руку одну из тетенек, которые очень громко пели, потом поклониться мсье Абальдо и мадам Карлотте. Дождаться конца арии, при этом делать вид, что восхищенна и даже испуганна этим огромным боевым слоном... И все так же в сопровождении этой неизвестной мадам, которая вероятно изображает ее няньку, уйти со сцены. Ерунда! Уж что-что, но красиво кланяться Эжени умела просто отменно…
Наконец тот самый миг, о котором она так грезила, вот уже несколько недель подряд. На сцену вынесли ворох цветастых костюмов, на которые юные балерины налетели словно саранча. Увы, все костюмы маленький подопечных мадам Жири были такие же красно-зеленые. Жаль. Ничего розового там не было. Но зато много сверкающих камушков, и корона, как того и хотела мадемуазель Верной. И даже бахрома!
Только вот не сказать, что одеть платье самостоятельно было очень просто. Тяжелая вышивка и бархат… Вот почему мадемуазель Верной замешкалась. Но тут же, словно по волшебству, ей пришли на помощь.
- Спасибо, мадам! – пискнула девочка, моментально забыв о своем разочаровании относительно не того цвета платья, и чувствуя себя просто на седьмом небе от счастья! Теперь-то она настоящая артистка балета! Настоящее не придумать! У нее самое красивое платьице! И ей, словно настоящей приме, помогают наряжаться!

0

4

Как смешно и довольно неуклюже пыталась малышка забраться в свой красивый костюм, а из разных отверстий, прошитых специально для головы и рук, торчали игривые темные кудряшки. Всё происходящее подняло настроение Мари, и та тихо посмеивалась. Эта девочка напомнила хористке себя в столь юном возрасте, когда у неё появлялось новое платье, и она спешила облачиться в него. Только вот у Мари были не наряды, предназначенные для сцены, а обычные, но не менее радующие глаз платья. В то время мадам Лафоре ещё не была в труппе театра главным костюмером и творила лишь для своей дочери, изредка балуя её чем-то новеньким. С тех пор некоторые придуманные ею фасоны перешли и на сценические костюмы, которые видел уже сотый, а то и тысячный наполненный зрительный зал.
– Ты только не дергайся, а то эти вереницы бусинок могут порваться, – заботливо отозвалась девушка, – Молодец. Одной рукой попала, а  теперь нужно и второй, – она придерживала платье, чтобы попавшая в беду балерина смогла попасть своей тоненькой ручкой в нужное отверстие и при этом не повредить костюм.
Наверно, если бы Лафоре была на месте девчушки, то она бы так же спешно поблагодарила бы подоспевшего на помощь человека, а потом, вырвавшись из-под его опеки, стала сама усердно бороться с возникшей проблемой. Но то была бы Мари, а это совсем другой маленький человечек со своим внутренним миром, и ей, видимо, нравилось, что её одевают как настоящую большую артистку.  Возможно, что не случайно именно хористка подбежала к ней, а не кто-либо другой находящийся на сцене в этот момент. Этому знакомству с глазу на глаз суждено было состояться в данный период времени. Интересно, что оно привнесет в жизнь Мари, ведь любая встреча не происходит просто так.
– Как тебя зовут, красавица? Я вижу, как ты стараешься, всякий раз выходя на подмостки, – девушка расправила висящую золотую бахрому на краю пышного подола коротенького платья, – Ты молодец. Ещё всех нас перетанцуешь, а меня-то тем более, – на её лице вновь появилась сдержанная улыбка.
Мари, может быть, и любила танцевать, но делать этого совершенно не умела. Никак это трудное дело не получалось у неё! Мечте стоять на  пуантах балерины, видимо, не суждено воплотиться в реальность. Да и забросила она это дело вовсе. Вот если бы кто-нибудь показал ей, как это делается, то её усердие к чему-нибудь и привело бы... Попросить Кристин? Мысль об этой хористке отпала сама собой, ибо мадемуазель Даэ сама не своя в последнее время. Мэг Жири? Этот вариант внушал больший успех, но она усердно готовилась к постановке, а мадам Жири бдительно следила за репетиционным процессом и своей дочерью. Говоря о Кристин, невольно на ум приходят и её истории о неком Призраке Оперы. «Ей Музыки Ангел дивную песню поет,» – не проговаривала, а пропевала в своей голове Мари, только вспомнив о хористке. О, эти истории завораживали. Лафоре была одной из тех немногих, кто верил в существование этого таинственного Призрака, о котором в последнее время так много твердят в стенах здания. Он - хозяин «Опера Популер», тенью перемещающийся по разным помещениям театра. Желала ли дочь костюмера встречи с ним? Несомненно. Только вот опасалась, что могла согрешить и разозлить его какими-то своими необдуманными поступками, совершенными ранее, и поэтому встреча могла бы носить отрицательный характер. Всё-таки не угаснувшее любопытство ярким пламенем пылало внутри неё, подталкивая на исследование неизвестного.

+1

5

Отчего-то Эжени начинала раздражаться, когда с ней разговаривали словно с малым ребенком. Почему?! Ведь она уже совсем взрослая! Она настоящая артистка Оперы, ну и что, то пока танцует совсем маленькие роли! Зато они есть, и с каждым разом будут становиться все больше и больше!
И уж наверное она прекрасно понимает, что ежели одну руку продели в рукав платья, то так же надобно поступить и со второй. И знает то, что она молодец.
Но кажется все это понимала только мадам Жири, которая даже с самыми маленькими своими ученицами вела себя как со взрослыми барышнями.
«И дядя Эрик тоже знает, что я взрослая и самостоятельная! И все могу сама делать! И вообще…» - что именно вообще девочка не знала. Мысль никак не желала додумываться до логического завершения. Как же жаль, что никому нельзя рассказать про то, что негласный хозяин Оперы Популер ее друг, и он, гроза всех артистов и работников сцены, считает ее взрослой мадемуазель! И никогда не разговаривает с ней, будто она малое дитя. Вот узнай про это все в театре, ее мигом бы зауважали… Но рассказывать про их дружбу было запрещено.   
- Меня звать мадемуазель Верной, - как-то слишком церемонно ответила Эжени, и сдержанно кивнула головой (жест, позаимствованный у мадам Карлотты). Ни дать, ни взять королева. А хотя, так оно и было, ведь не зря отец юной егозы постоянно утверждал, что она королева его сердца. – Я знаю, что я молодец. Я не красавица, а просто прелестна. И да, Вас я точно перетанцую.
Последние слова были сказаны с каким-то оценивающе-пристальным взглядом. Так смотрит хореограф на потенциального ученика или ученицу, оценивая, наградила ли матушка-природа это дарование всем необходимым, что бы блистать на сцене в качестве артиста балета. Вполне вероятно, что эта милейшая особа, так любезно решившая помочь юной подопечной мадам Жири, и смогла бы стать танцовщицей. Весьма не плохой. Но уж точно не прима-балериной!
Бывают люди, рожденные для балета: постановка головы, изящество рук, легкость походки – вот чем они выделяются среди других. Этому не научиться, сколько бы сил ты не прилагал. И обладательницей всех этих качеств стояла сейчас перед Эжени. Отчего она не пожелала развивать свои таланты и далее, это оставалось для девочки загадкой.
«Наверное и она хочет очень громко петь, что-то непонятное. Или просто не любит танцевать? Не хочет быть первой танцовщицей. А вот я буду примой! Буду! Даже если для этого мне придется, есть противную вареную морковку и манную кашу! И танцевать до кровавых мозолей и боли в пальцах!».
- Вы бы так же могли стать хорошей танцовщицей мадам. Если бы хотели этого всем своим сердцем, - девочка выглядела серьезной как никогда, от былого веселья и следа не осталось. Она, казалось и забыла о том, что стоить в том самом сценическом платье, о котором мечтала так долго. Все, что было связанно с темой балета, являлось святым для маленькой мадемуазель Верной, и шутить по поводу этого она считала великой глупостью. Про такое великое искусство как балет шутить нельзя. Можно и нужно преклоняться и восхищаться.
- Не захотели учиться? Или просто не смогли полюбить боль? – Эжени наклонила голову, словно любопытная птичка, не сводя пристального взгляда со своей собеседницы.
Боль в ногах и чувство, будто каждая ступня весит больше тонны – непременный спутник тех прозрачных девочек-сильфид, которые решили посвятить свою жизнь балету. Не самые приятные ощущения и мало кто смиряется с ними.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Le Fantome de l'opera" » Театр живет блеском огней, роскошью декораций и костюмов