В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Mozart" » В добрый дальний


В добрый дальний

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://se.uploads.ru/gA4sM.jpg
http://s0.uploads.ru/9DLWT.jpg

● Название эпизода: В добрый дальний
● Место и время действия: 11 января 1784 года, Вена.
● Участники: Sophie von Erckert & Loreen
● Синопсис: Расставаться всегда грустно. Особенно, с друзьями. Софи и Лорин предстоит испытать это на собственном опыте.

+1

2

- Ах, мадемуазель Софи, да что же это такое, - француженка с досадой скривилась, будто съела лимон целиком и без сахара, вместе с кожурой и косточками. – Ну что на Вас не надень, все, решительно все будто с чужого плеча… Ну ничего, сейчас зашпилим тут… И вот тут… И еще тут!
Про то, что во всех цветах «бесценный алмаз» полковника цветом лица больше всего напоминала утопленницу, женщина благоразумно промолчала. А вообще мадемуазель Колбейн всеми силами делала вид, будто ничего и не произошло, ведь за последние дней десять Софи исхудала, чуть ли не вполовину и стала выглядеть как-то… Тускло. Это, несмотря на все старания своей французской мадамы и приличное количество изведенных румян.
Бог весть что там говорила Софи, покуда у нее была та самая горячка, но как только она пришла в себя ее отец, осунувшийся от переживаний за свое единственное дитя, сообщил, что через неделю они уезжают сначала в Испанию, а потом во Францию… Поживут там какое-то время. А про помолвку с итальянским князем лучше позабыть, словно это был дурной сон.
«Бесценный алмаз» не спорила. Сейчас ей было все равно.  Вернется ли она в любимую Вену? И этого дочь полковника не знала, да и какая в сущности разница?
Все, решительно все в этом городе напоминало ей о Луиджи, или правильнее сказать Родерике. Об этом гадком обманщике, которого она продолжала любить всем своим сердцем… И это было больно. Тут она задыхалась, так может быть в другой стране она сумеет начать новую жизнь? Забыть все, что было. Забыть свою Венскую сказку и волшебные Рождественские ночь, запах кофе с корицей и снежные зимы, сладкие поцелуи князя и его родной голос… По щекам фроляйн вновь покатились слезы, смывая все румяна, так старательно наложенные мадамой.
- Мадемуазель Софи, может ну его? Может, дома останемся? Там так холодно, а Вам еще платья надо выбирать! В Испании Вам следует блистать, там говорят самые страстные мужчины и… - продолжить француженка не успела, ибо наткнулась на тяжелый, смертельно уставший взгляд своей юной подопечной.
- Молчите, не желаю ничего слушать ни про каких кавалеров. Более никогда. Еще раз начнете говорить на эти темы, и я велю прогнать Вас. Мне нужно в город, папа позволил, - впервые голос Софи звучал жестко и холодно. Сейчас белокурая фроляйн как никогда была похожа на своего отца, тот же суровый взгляд, та же вертикальная морщинка между бровями. – Я должна попрощаться с подругой. Не могу покинуть Вену вот так, не сказав последнего прощай, после всего… После всего хорошего, что она мне сделала
Вот почему еще через четверть часа Софи в сопровождении своей притихшей мадамы торопливым шагом направилась в сторону венского базара. Белокурая фон Эркерт даже не догадывалась, что ее отец долго стоял в окне провожая  хрупкую фигурку дочери печальным взглядом. Казалось за эти дни, когда его дочь, его единственный смысл жизни, была на гране жизни и смерти, полковник постарел на многие годы…
Снег под ногами Софи похрустывала в город казалось, еще не оправился от Рождественских праздников. То там, то тут встречались вывески украшенные еловыми ветками… Окна жителей Вены украшали вырезанные из бумаги фигурки ангелов… Раньше все это приводило бы белокурую фроляйн в детский восторг, но сейчас она только зябко куталась в меха и чувствовала как холодеют ее ноги, обутые в дорогие алые сапожки.  Как же горько осознавать, что теперь этого в ее жизни более не будет. Кто его знает, что ожидает ее в этой самой хваленной Франции. На глаза вновь навернулись непрошеные слезы, которые Софи сердито вытерла пуховой варежкой. Где искать Лорин белокурая фроляйн не могла себе даже вообразить.
На главной площади ее не было. Неужели же снова выискивать в толпе какого-нибудь маленького оборванца, который за пару монет сможет провести ее по трущобам Вены к жилищу цыганки?
Растерянно остановившись возле какой-то лавчонки с гордой вывеской «заморские специи на любой вкус» Софи почувствовала, как дрожат ее руки. Все же она была еще так слаба и не оправилась от недавней болезни…

+1

3

Лорин стояла в мясной лавке и придирчиво выбирала говядину получше. Она собиралась приготовить вечером мужу жаркое и сейчас отвергала один кусок мяса за другим. Этот слишком жилистый, этот - с жиром. А когда-то она даже и не мечтала о том, чтобы вот так с деловым видом выбирать товары на рынке. Но даже когда она вышла замуж за доктора Фрая, ей потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к своему новому положению. К тому, что не надо больше голодать и перебиваться куском хлеба (хотя Лорин еще долго пыталась прятать продукты в укромные углы дома, «на черный день»), не нужно танцевать на улице, зарабатывая гроши, гадая - хватит их на оплату комнаты в этом месяце или нет. Легче всего оказалось привыкнуть к мысли, что у нее теперь есть муж, которого она обожает, и маленький Макс, практически сразу ставший ей другом и сыном. Не смотря на чуткую заботу Маттиаса, ребенку не хватало материнского тепла, и Лорин любила его, как умела и пыталась воспитывать, а, в основном, конечно, нещадно баловала.
Девушка потянулась к очередному куску мяса и ощутила, как кто-то запустил руку в карман ее пальто. Не смотря на ее нынешнее положение супруги доктора, одевалась Лорин скромно, без изысков, даже странно, что кто-то из уличных воришек решил, что у нее есть чем поживиться. С тем же приветливым выражением на лице, с каким она только что разговаривала с торговцем, Лорин ловко цапнула воришку за руку и потянула его на улицу, стараясь не привлекать лишнего внимания.
- Свен! - Девушка удивленно смотрела на неудачливого воришку. - Ты с ума сошел, так открыто воровать? Тебя же поймают!
Сколько ему? Лет десять - двенадцать, без рода и племени, как и многие обитатели венских трущоб. Она помнила его, когда он был меньше, но воровать толком так и не научился.
- Лорин? - Мальчишка, похоже, сам был шокирован. - Я не... Думал. Не знал. Прости.
- Если не умеешь воровать, ищи работу. - Строго сказала Лорин. - Иначе тебя рано или поздно поймают, и ты окажешься на каторге.
«Это бесполезно», - подумала девушка, глядя в круглые от страха глаза Свена. Чужую судьбу не изменить, если сам человек не хочет этого. Она все же собиралась попытаться убедить его, чтобы он устроился в какой-нибудь трактир служкой. Однако взгляд ее внезапно упал на девушку, стоявшую у лавки со специями.
«Похожа на Софи», - подумала Лорин. Подругу свою она не видела давно, и ей даже стыдно было немного, что она, увлеченная переменами в собственной судьбе, упустила из вида дочь полковника фон Эркерта. Она и Рика не встречала уже несколько месяцев, но в тайне надеялась, что Софи нашла в себе силы простить ему его обман, и все у них хорошо.
«Да нет, это точно Софи!». Девушка так похожа на ее подругу, только Лорин сильно смущал ее болезненный вид и худоба. Дочь полковника всегда была такой хорошенькой, румяной и веселой. «Она! Вон и сапожки ее!».
- Держи. - Танцовщица выгребла из кармана все монетки, что у нее были, и вручила Свену свертки с покупками, этой еды ему хватит на несколько дней. - И постарайся больше не попадаться так, по-глупому. Беги.
Свену дважды повторять было не нужно, он припустил так, что только пятки засверкали. А Лорин, плотнее завернувшись в пальто, поскольку холод начинал потихоньку пробираться ей за ворот, направилась к девушке. Чем ближе она подходила, тем сильнее щемило у нее сердце от дурных предчувствий. Это, действительно, была Софи. Точнее, ее тень. Куда только подевалась ее нежная улыбка и сияющие глаза? Она словно стала старше. Ох, что же случилось? Может, что-то с отцом? И почему она одна здесь? Где Рик?
- Софи, милая, это ты? - Лорин почувствовала, как дрогнул ее голос. Видеть подругу в таком состоянии было мучительно. Забыв, зачем пришла сюда, танцовщица взяла Софи за плечи и развернула ее к себе лицом, едва не отшатываясь от какого-то нового, незнакомого выражения на осунувшемся личике юной фройляйн, из-за него она ее сразу и не признала. - Что случилось? Ты одна здесь?

+1

4

Липкий холод пробирал до костей, и несмотря на свои меха, Софи чувствовала что начинает дрожать. Голова шла кругом, и дочь полковника прекрасно  понимала, что лучше всего ей бы сейчас вернуться домой, отдыхать, пить горячий успокаивающий чай и не думать ни о чем. Особенно о Родерике…
Увы, если отдых и чай, вполне выполнимые предписания, то не думать о своём бывшем женихе, о своем возлюбленном, это было, словно добровольно отказаться от кислорода. Более всего ее пугали мысли о том, что лже-князь и правда наложит на себя руки, как и грозился тогда, в их последнюю встречу.
«Господь Всемогущий, только бы он не сотворил с собой этого страшного греха, только бы он жил! Только бы жил! Боженька, милый, молю тебя, пусть с другой, пусть забудет меня, пусть возненавидит, но только живет!».
Обеспокоенные взгляды своей французской мадамы только раздражал и нервировал, и она хотела было сказать, что времени стоять у них нету, что следует непременно  найти цыганку, как танцовщица возникла перед нею, словно черт из табакерки. Будто чувствовала, что ее ищут.
- О, Господи Лорин, - от неожиданности Софи вздрогнула. В глубине души она уже потеряла надежду найти танцовщицу, но все же удача напоследок решила улыбнуться «бесценному алмазу» полковника. – Как ты напугала меня, милая моя! Я это, я. Не сомневайся! Просто… Немного исхудала… Самую малость, говорят в Париже любят вот таких вот хрупких девиц,  которые походи на духов воздуха. Теперь я словно настоящая француженка, да мадемуазель Кольбейн?
Жалобная попытка пошутить потерпела решительное фиаско… Наставница Софи только прикусила нижнюю губу, и низко опустила голову, словно не находила в себе сил притворяться веселою. Ей горько было смотреть на свою подопечную, которая чахла на глазах.
Но Софи не замечала этого, она во все глаза смотрела на свою подругу. В белокурой головке мелькали обрывки воспоминаний:  их самая первая встреча, угрозы цыганки продать ее какому-то Барону, их танец в кабаке, слепой Ганс, коньяк который Лорин подливала в чай и пирожки, которые они поедали,  ее глупая ревность к Родерику… Нет, только не это! Родерик. На глаза вновь навернулись слезы.
«Господи, спаси и сохрани моего любимого от всех напастей! Только пусть живет! Надобно будет попросить Лорин, что бы присмотрела за ним… Так мне будет спокойнее!»
Только сейчас, пристально вглядываясь в бездонные глаза танцовщицы, фроляйн фон Эркерт осознала, как же горько было бы уехать вот так, не простившись. Оставалось только благодарить Господа, за то, что он вот так вот свел их в многолюдной толпе.
- Нет, конечно, нет. Почему одна, я тут с моей дорогой мадемуазель Колбейн. Мне… Я искала тебя. Мне хотелось поговорить с тобой, я так переживала, что не смогу найти тебя!
Несмотря на то, что Софи улыбалась, нижняя губа у нее подозрительно подрагивала, будто еще немного, и она разрыдается, словно малое дитя.
- Нет-нет, ничего особенного не произошло, - действительно всего-навсего ее жизнь разрушена, она одна во всем мире. Он нее отказались, ее любовь оказалась никому не нужной. Нет, ничего не случилось. Все в порядке, она должна забыть все, Она начнет новую жизнь. Далеко отсюда, где никто и ничто не будет напоминать ей о князе Кавальканти.

+1

5

«Нет-нет, ничего особенного не произошло». Губы Софи говорили одно, а весь ее вид буквально кричал совершенно о другом. Лорин ощутила, как по спине пробежал холодок, и отнюдь не оттого, что ее пальто было недостаточно теплым. Ее морозило от дурных предчувствий, хотя Софи еще ничего такого не сказала. Хотя, как знать. Она что-то упомянула о Париже. Но это еще ничего не значит. Может, полковник фон Эркерт просто отправляет туда свою любимую дочь развеяться. Или нет?..
Как же все-таки она исхудала! Лорин попыталась вспомнить, когда она в последний раз видела Софи. Это было так давно, оказывается. Тогда девушка была весела, румяна и смеялась звонко, как колокольчик. Она была влюблена и полна надежд. И рассказывала про Родерика с такой теплотой и восхищением. Гадать не надо, чтобы понять, как она его любит. Лорин знала, что чувство это было взаимным. Рик с таким трепетом рассказывал о Софи, так переживал, что окажется недостойным ее любви. Танцовщица считала их счастье делом решенным, и пребывала в полной уверенности, что раз у нее все хорошо, значит, и у ее друзей все сложилось как надо. «Неужели я ошибалась?». И где, черт подери, Родерик? Почему он не рядом со своей возлюбленной, которая так бледна и слаба? «Не в нем ли все дело?».
Лорин почувствовала, как дрожат колени. Нет, только не это. Не могла их волшебная сказка закончиться вот так. Все должно быть по-другому! Нужно срочно все узнать. Расспросить Софи. Хоть бы она ошиблась в своих догадках. Может, все еще не так печально. Взгляд девушки упал на мадемуазель Колбейн, которая то и дело опускала взгляд, кусая губы, словно старалась не заплакать, и сердце гулко ухнуло вниз. Похоже, ей следует приготовиться к дурным новостям, не смотря на то, что Софи пока утверждает обратное. Конечно, она расскажет ей все, только не здесь, не посреди базарной площади и шумных торговок. Да и не дело дочери полковника, пребывающей в таком состоянии, долго находиться на морозе.
- Вот ты меня и нашла. – Лорин обняла девушку, чувствуя, что она, действительно стала словно дух воздуха, о котором только что упомянула. - Видишь, как удачно мы встретились. И теперь можем обо всем поговорить. Я так давно тебя не видела, Софи! Где же ты пропадала?
Первым порывом Лорин было пригласить ее в гости, показать их с Маттиасом семейное гнездышко, которое она с такой заботой создавала вместе с мужем. Отогреть ее, накормить, а потом уже расспросить обо всем. Но что-то подсказывало девушке, что не стоит сейчас много говорить о себе, и, тем самым, позволить Софи уйти от главного. Поделиться новостями она всегда успеет, но ей в первую очередь важно узнать, что произошло в жизни подруги. И лучше, наверное, сделать это на нейтральной территории.
- Знаешь, тут не лучшее место для разговоров. Здесь поблизости есть трактир, я там когда-то танцевала. Днем в нем не особенно много народа, так что мы прекрасно устроимся, и нам никто не помешает. Верно, мадемуазель Колбейн? Вы тоже приглашены, моя дорогая. Я угощаю. Нет, деньги не ворованные.
Лорин улыбнулась, стараясь хоть как-то разрядить атмосферу, но это ей, кажется, не очень удалось. Она взяла под руку Софи и направилась вместе с подругой в сторону трактира. Когда они вошли внутрь, на них пахнуло теплом и ароматом карамели, похоже, хозяин как раз варил свой фирменный карамельный пунш. Народу, как и говорила танцовщица, действительно, было немного, человека три-четыре. Девушка выбрала свободный столик у окна и, предоставив своим гостьям возможность раздеться и устроиться поудобней, ушла на кухню, искать хозяина, которого хорошо знала еще с тех пор, как танцевала и пела в этом заведении по вечерам. Она заказала всем троим пунша, и только что испеченных булочек с корицей. Здесь они были просто отменные. Ароматные, с хрустящей корочкой. Пальчики оближешь!
Вернувшись, Лорин села за стол напротив Софи.
- О чем ты хотела со мной поговорить? Ты в Париж собираешься, да? Надолго?
Ей так хотелось спросить: «Вместе с Риком?», но Лорин взглянула в глаза подруги и отчего-то не решилась.

+1

6

- Это ты меня нашла, - рассмеялась Софи, обнимая подругу в ответ. На бледных щеках фроляйн впервые за последние дни появился небольшой румянец. – Я уж думала вылавливать какого-то маленького бродяжку, который за звонкую монету сможет показать, где тебя найти. Стыдно признаться, но я не знаю твоего адреса. Даже того дома, где живет твой друг Ганс я найти бы не смогла…
Голос «бесценного алмаза» полковника звучал виновато, хотя ничего удивительного не было. Тогда она была насмерть перепуганной, замёрзшей, уставшей. А еще очень виноватой, ведь она понимала, как сильно за нее беспокоится отец.  И все равно убегала… Что ж, теперь все изменится. Всем этим детским выходкам нет места в ее новой жизни.
- Трактир, так трактир, - покорно согласилась фон Эркерт, казалось начисто пропустила слова цыганки относительно того, что их  с французской мадамой будут угощать и деньги вовсе не ворованные, хотя ранее этот вопрос непременно заинтересовал ее. Точно ли не ворованные?! Но сейчас Софи просто необходимо было отдохнуть, ибо она уже чувствовала, как от усталости начинают дрожать руки.
И, на деле, этот самый трактир оказался весьма себе уютным местечком, ну почти как кофейни в которых она так любила бывать, наслаждаясь ароматным напитком.   
А еще этот запах корицы и карамели. Софи с наслаждением потянула носом. Вот он истинный аромат Рождества! Настоящего, неповторимого, венского...
И как же горько осознавать, что со всем этим волшебством  придется вскоре расстаться. Наверное, навсегда. Пришла пора становиться взрослее и осознать, что в жизни, увы, нет места сказке, в которой она жила все это время.  Цыганка в это время ускользнула куда-то на кухню, верно чтобы поздороваться с хозяином.
Усевшись в уголке, и поплотнее запахнувшись в шаль, Софи с безучастным видом смотрела в окно на снующих людей. Пары, пожилые и совсем юные, женщины с малышами и огромными корзинами в руках, шумная детвора играющая в снежки… Все они казались такими веселыми и счастливыми! А для нее все законченно, жизнь кончена, так и не успев начаться.
«Зачем он так со мной? Почему? Я ведь готова была жить где угодно, убежать из дома, но только рядом с ним! Неужели же я совсем ему не нужна была… Никогда. Нет, не буду сейчас думать об этом!».
Однако спохватилась фроляйн фон Эркерт слишком поздно.  По щекам вновь потекли слезы, которые были поспешно стерты тыльной стороной ладони. Не хотелось рыдать при всех, тем более при Лорин. Стыдно все это… А вот и цыганка. Софи тихонько вздохнула, словно готовясь, собираясь с духом. Впереди самое тяжелое, ведь прощаться всегда так горько. Делая при этом вид, что все хорошо, что ты сильная, что сможешь пережить такое предательство.   
- Почти. Сначала в Испанию, папа говорит там совершенно волшебный,  лечебный воздух. Когда матушка заболела, лекари говорили ее следует увезти туда, папа хотел, но не успел… Да, сначала в Испанию. А потом во Францию… - на личике фроляйн вновь появилась какая-то вымученная улыбка. – Навсегда, скорее всего. Поэтому-то я и искала тебя, нельзя же вот так уехать и не проститься. Это было бы…
Софи хотела было продолжить, но к их столу подскочила на редкость разбитная девица с подносом, на котором стояли стаканы с тем самым карамельным пуншем и тарелка с горячей выпечкой. Есть белокурая фролянй не хотела, а вот горячему питью она обрадовалась. И притянув к себе стакан, обхватила его ладонями, стараясь согреться.
«Это все от нервов, я слишком сильно волнуюсь, вот руки и холодеют. Так оно всегда бывало! Вовсе я не болею, я не могу болеть, не имею права! Я должна казаться веселой, ради папочки, он не переживет…».

+1

7

Лорин хотелось задать подруге тысячу вопросов, но, рассудив здраво, она решила сначала выслушать Софи. А потом уже делать выводы, определяя размер бедствия. Девушка видела, как слаба дочь полковника фон Эркерта, как худа и бледна. Слышала, как вздыхает тяжело ее мадама, тоже пребывающая, видимо, в крайне подавленном состоянии.
Все это очень странно.
Лорин поначалу хотела обрадоваться за подругу. Путешествие – это же так здорово! Испания, Франция… Когда она думала об этом, у нее закипала кровь. За свою жизнь ей удалось посмотреть мир только раз – когда она сбежала из монастыря и добиралась до Вены. Детская память не сохранила от того опасного путешествия почти ничего, кроме голода, холода и постоянного страха, что ее поймают, отправят сестрам, и снова будут делать из нее благочестивую «невесту Христову». О настоящем путешествии в другую страну Лорин все эти годы и не помышляла, потому что, пока она жила в трущобах, это все равно было несбыточной мечтой. Нет, конечно, поехать туда можно. Но там ее никто не ждал, кроме так хорошо знакомой нищеты. Теперь, конечно, все изменилось. И, возможно, Маттиас когда-нибудь отвезет ее в настоящее путешествие. Впрочем, не о ней сейчас речь. Совершенно очевидно, что Софи от своего путешествия не в восторге. Более того, она несчастна. Это написано крупными буквами на ее милом бледном личике.
Лорин хотела сказать что-то, но не успела. Прозвучавшая фраза «навсегда, скорее всего» обрубила все мысли, ударив, словно тяжелым обухом по голове.
- Постой-ка, постой. Что значит «навсегда»?
Она, конечно, знала, какой смысл вкладывают люди в это слово, но до последнего отказывалась верить в то, что Софи именно это имела в виду. Речь же о простом путешествии, нет? Очередной тяжелый вздох мадемуазель Колбейн подтвердил дурные предчувствия танцовщицы. Навсегда значит навсегда. Лорин ощутила, как горло перехватила незримая ледяная рука, мешая говорить.
- Ваш заказ. – Пропела над ухом Магда, разносчица в местном заведении. Она сняла со своего подноса пунш и тарелку с булочками. Ароматы над столом витали такие, что впору было немедленно приступить к угощению. Но Лорин все это уже не казалось таким привлекательным и аппетитным. Мир словно растерял часть красок.
- Я не понимаю, Софи. – Проговорила она, наконец. – Когда вы все это решили? Ведь… Раньше и речи не шло ни о каких «путешествиях навсегда»! Я думала, что вы с Риком… Кстати, что Рик говорит обо всем этом? Он едет с тобой? Или…
«Лорин, ну, ты и дурочка. Неужели бы Софии выглядела такой несчастной, если бы уезжала в путешествие вместе с ним?», - мысль в голове возникла сама собой и уже не исчезала. Действительно, куда, черт подери, делся Рик? Неужели они с Софи расстались? Лорин вдруг поняла, как много она, оказывается, упустила, обустраивая собственное семейное гнездышко. Она прекрасно помнила, как горели глаза ее друга, когда он говорил о Софи. Как он любил ее! С каким трепетом строил планы. И вроде его чувства казались взаимными. Достаточно было взглянуть на дочь полковника.
-… ты едешь одна туда?
Может, полковник фон Эркерт решил увезти дочь подальше от Рика? Ох, сколько же вопросов и ни одного ответа. Неизвестность сводила с ума. Но спросить все равно придется, не сидеть же теперь молча, говоря о чем-то отвлеченном, умалчивая о главном. Если в жизни ее друзей произошли такие перемены, она должна об этом знать. И как бы Софи не старалась скрыть свое ужасное состояние, получается у нее это так себе. Вообще не получается, честно говоря. И от этого дурные предчувствия лишь сильнее.
- Расскажи мне все, милая. – Попросила Лорин, погладив девушку по дрожащей руке. – Я ведь вам с Риком не чужая. Может, я могла бы чем-то помочь.
Она пододвинула Софи и мадемуазель Колбейн их кружки с дымящимся пуншем и тарелки с булочками. Цапнула одну, отщипнула кусочек от румяного бока и отправила в рот. Не смотреть же на них теперь.
- Мм… Как вкусно! Вы обязательно должны это попробовать.

+1

8

Лорин хотелось задать подруге тысячу вопросов, но, рассудив здраво, она решила сначала выслушать Софи. А потом уже делать выводы, определяя размер бедствия. Девушка видела, как слаба дочь полковника фон Эркерта, как худа и бледна. Слышала, как вздыхает тяжело ее мадама, тоже пребывающая, видимо, в крайне подавленном состоянии.
Все это очень странно.
Лорин поначалу хотела обрадоваться за подругу. Путешествие – это же так здорово! Испания, Франция… Когда она думала об этом, у нее закипала кровь. За свою жизнь ей удалось посмотреть мир только раз – когда она сбежала из монастыря и добиралась до Вены. Детская память не сохранила от того опасного путешествия почти ничего, кроме голода, холода и постоянного страха, что ее поймают, отправят сестрам, и снова будут делать из нее благочестивую «невесту Христову». О настоящем путешествии в другую страну Лорин все эти годы и не помышляла, потому что, пока она жила в трущобах, это все равно было несбыточной мечтой. Нет, конечно, поехать туда можно. Но там ее никто не ждал, кроме так хорошо знакомой нищеты. Теперь, конечно, все изменилось. И, возможно, Маттиас когда-нибудь отвезет ее в настоящее путешествие. Впрочем, не о ней сейчас речь. Совершенно очевидно, что Софи от своего путешествия не в восторге. Более того, она несчастна. Это написано крупными буквами на ее милом бледном личике.
Лорин хотела сказать что-то, но не успела. Прозвучавшая фраза «навсегда, скорее всего» обрубила все мысли, ударив, словно тяжелым обухом по голове.
- Постой-ка, постой. Что значит «навсегда»?
Она, конечно, знала, какой смысл вкладывают люди в это слово, но до последнего отказывалась верить в то, что Софи именно это имела в виду. Речь же о простом путешествии, нет? Очередной тяжелый вздох мадемуазель Колбейн подтвердил дурные предчувствия танцовщицы. Навсегда значит навсегда. Лорин ощутила, как горло перехватила незримая ледяная рука, мешая говорить.
- Ваш заказ. – Пропела над ухом Магда, разносчица в местном заведении. Она сняла со своего подноса пунш и тарелку с булочками. Ароматы над столом витали такие, что впору было немедленно приступить к угощению. Но Лорин все это уже не казалось таким привлекательным и аппетитным. Мир словно растерял часть красок.
- Я не понимаю, Софи. – Проговорила она, наконец. – Когда вы все это решили? Ведь… Раньше и речи не шло ни о каких «путешествиях навсегда»! Я думала, что вы с Риком… Кстати, что Рик говорит обо всем этом? Он едет с тобой? Или…
«Лорин, ну, ты и дурочка. Неужели бы Софи выглядела такой несчастной, если бы уезжала в путешествие вместе с ним?», - мысль в голове возникла сама собой и уже не исчезала. Действительно, куда, черт подери, делся Рик? Неужели они с Софи расстались? Лорин вдруг поняла, как много она, оказывается, упустила, обустраивая собственное семейное гнездышко. Она прекрасно помнила, как горели глаза ее друга, когда он говорил о Софи. Как он любил ее! С каким трепетом строил планы. И вроде его чувства казались взаимными. Достаточно было взглянуть на дочь полковника.
-… ты едешь одна туда?
Может, полковник фон Эркерт решил увезти дочь подальше от Рика? Ох, сколько же вопросов и ни одного ответа. Неизвестность сводила с ума. Но спросить все равно придется, не сидеть же теперь молча, говоря о чем-то отвлеченном, умалчивая о главном. Если в жизни ее друзей произошли такие перемены, она должна об этом знать. И как бы Софи не старалась скрыть свое ужасное состояние, получается у нее это так себе. Вообще не получается, честно говоря. И от этого дурные предчувствия лишь сильнее.
- Расскажи мне все, милая. – Попросила Лорин, погладив девушку по дрожащей руке. – Я ведь вам с Риком не чужая. Может, я могла бы чем-то помочь.
Она пододвинула Софи и мадемуазель Колбейн их кружки с дымящимся пуншем и тарелки с булочками. Цапнула одну, отщипнула кусочек от румяного бока и отправила в рот. Не смотреть же на них теперь.
- Мм… Как вкусно! Вы обязательно должны это попробовать.

Отредактировано Loreen (17-09-2016 19:44:21)

0

9

- Ну, навсегда означает, что, скорее всего, в Вену я более никогда не вернусь, - как-то вяло пробормотала Софи. Она даже не поняла, что вопрос Лорин вовсе не требовал пояснений, а был скорее удивленным восклицанием. – Я уезжаю с папочкой и мадемуазель Колбейн.
Тут Софи стало очень горько и тоскливо… От внезапного осознания, что она вероятно никогда более не увидит не только своих друзей, но и любимого города.
Милой сердцу Вены, где она родилась и выросла. Где провела самые счастливые годы своей жизни. Где полюбила, где верила и мечтала… Где в воздухе витают звуки музыки, аромат свежезаваренного кофе и корицы. Как теперь без этого всего жить? Это же все равно, что перестать дышать…
Конечно, мадемуазель Колбейн всегда расхваливала свой ненаглядный Париж, но на то она и Родина, что бы любить ее больше других стран.
- Рик…Родерик… Ох, Лорин, ты же знала, что он вовсе не Луиджи? Знала же, что он никакой не князь, я уверенна. Но почему не рассказала мне? Может тогда всего этого удалось бы избежать… - вместо того, что бы съесть булочку, которую так хвалила цыганка, она зачем-то крошила ее и скатывала из мягких хлебных крошек шарики. – Да рассказывать и нечего. Просто…Я теперь знаю все…
И прерываясь через слово, старательно подбирая фразы, «бесценный алмаз» полковника принялась рассказывать все произошедшее с ней.
Про то, как Вальтер, ее милый названный братец стал невольным свидетелем того, как Луиджи обворовал кого-то. Или хотел обворовать? Не важно…
И про разбитый лже-князем нос Вальтера, и про сцену в подвале, когда она пришла к обманщику, что бы объясниться. И про то, как она готова была с ним бежать из отчего дома, но от ее чувств отмахнулись, словно от надоедливой дворняжки, которая жалостливо прости ласки.
- Ты, мне сможешь помочь, Лорин… Прошлого счастья не вернуть, это ясно, - голос белокурой фроляйн звучал обреченно, она уже смирилась с тем, что будет тосковать и лить слезы всю оставшуюся жизнь. – Но… Когда мы прощались, Луиджи… Ой, то есть Родерик, он говорил, что может наложить на себя руки.
Огромные глаза Софи внезапно наполнились слезами, а бледное личико исказила судорога, словно от невыносимой  боли. Ей даже говорить такие вещи было страшно, не то что уж представить! Что бы ни случилось, но ее любимый должен жить, должен быть счастливым!
- Я этого не переживу, не переживу! Умрет он, так я тоже сотворю с собою что-либо. Удавлюсь. Или утоплюсь! Мне без него не жить… Ведь я же хотела с ним…
После этих жутковато-истеричных речей, французская мадама принялась одновременно  креститься, всхлипывать и подсовывать флакон с нюхательной солью своей воспитаннице, что бы та не лишилась чувств.
Не смотря на совершенно искреннее сочувствие, француженка находила эту сердечную драму до безумия романтичной и красивой. И жаждала продолжения, так сказать развития сюжета…
Через несколько минут, совладав с собой, дочь полковника фон Эркерта успокоилась, и намертво вцепившись в руки Лорин, словно это была ее последняя надежда, продолжила.
- Я прошу тебя, помоги мне, помоги Лорин! Приглядывай за ним, когда меня не будет тут! Мой любимый должен жить, пусть снова влюбится…  

+1

10

Софи заговорила, но так тихо и сбивчиво, что Лорин напряженно вслушивалась. И не верила своим ушам. Ее худшие опасения подтверждались. Навсегда – это очень долго. Навсегда, значит, никогда. Об это страшное слово обычно разбиваются все надежды и мечты. Они, конечно, были и у юной фройляйн фон Эрекерт. И Лорин внезапно поняла, отчего ее милая подружка так бледна, худа и несчастна. «Да у нее сердце разбито», - подумала танцовщица. Ну, конечно! От этого она и в Париж этот свой едет. Навсегда!
Остальное Лорин додумать не успела. И хорошо, потому что надумала бы, вероятно, всякого, что и правдой-то никогда не являлось. И лучше бы, ей Богу, надумала. Потому что дальше Софи начала рассказывать все, что Лорин пропустила за то время, пока занималась собственной жизнью. Каждое слово дочери полковника резало по живому.
Лорин, успевшая откусить кусочек булочки, с большим трудом проглотила его, и отодвинула тарелку. Нежнейшее тесто с коричным ароматом горчило, словно самый сильный яд. Или ей это просто казалось?.. Конечно. Горчили слова Софи.
«Я теперь знаю все…». Она, значит, все узнала о Родерике. Это танцовщицу не удивило. Лорин понимала, что любая ложь рано или поздно становится явной. А уж если в деле замешана любовь, то тут скрывать долго невозможно ничего. Но она отчего-то была уверена, что Софи с ее добрым, любящим сердцем, простит своего возлюбленного. Тем более что не так уж и смертельна эта ложь. В истории Рика больше загадок, чем откровенной лжи. Да и ложь эта во спасение, если разобраться.
- Прости меня, моя милая. – Лорин ласково гладила ледяные руки подруги. – Я знала правду. Но рассказать тебе все должен был сам Рик. Он – мой друг, почти брат мне. И не могла я предать его, раскрыв тебе правду раньше, чем он сами решится на это.
Лорин думала, что не вправе вмешиваться в чужую жизнь, хотя и считала этих людей родными. И сейчас, после слов Софи: «Может, тогда всего этого удалось бы избежать…», уже не знала, правильно ли она поступила, что осталась в стороне. Что лучше – промолчать и все испортить или поучаствовать и пустить все под откос? Она однажды и так уже сболтнула лишнего и потом долго мучилась о словах, сорвавшихся с губ, которых уже не вернешь. Нет, она все сделала правильно. Только какой в том толк? Все и так уже очень-очень плохо.
Дальнейший рассказ не просто расстроил Лорин. Он потряс ее до глубины души. Рик отверг Софи? Она не верила своим ушам. Он что… умом тронулся? Ее любящий друг Родерик, все уши прожужжавший ей о Софи, прогнал ту, кого любил больше жизни? Да что с ним случилось-то такое? Будто бешеная собака покусала. Нет, конечно, когда улягутся страсти, она, вероятно, найдет этому здравое объяснение. Но пока ей хотелось убить Рика, который, по неизвестной причине, разрушил свое счастье и разбил сердце Софи. Правда, для этого его сначала надо найти. Она не видела Родерика уже давно и после слов подруги мучилась дурными предчувствиями, что может вообще его никогда больше не увидеть. Но вслух об этом говорить не следует. Софи и так на грани. Не стоит ее добивать еще больше.
- Конечно, конечно, Софи. – Закивала Лорин. – Я присмотрю за ним. Обязательно. Вот как мы только пунша выпьем, пойду и разыщу его.
«И шею ему намылю. Если он жив, конечно, продли Господь его дни».
- Будь спокойна на этот счет.
Танцовщица кусала губы. Так много хотелось спросить у Софи, но при мадемуазель Колбейн откровенного разговора не получится.
- А… тебе обязательно ехать? – Вопрос сам сорвался с губ раньше, чем Лорин успела его осмыслить. В конце концов, может, у этих двоих еще есть шанс на счастье? Только если Софи уедет далеко, исправить ситуацию будет сложнее. Если там еще есть что исправлять…
«Что же такого произошло у Родерика, что он решил отказаться от своей любви?». Вопрос вопросов. И пока ни намека на ответ.

+1

11

- Да, да конечно… Это ты прости меня, я иногда говорю сама не знаю что, - пролепетала Софи, которая словно бы пришла в себя, и даже приободрилась от прикосновения руки Лорин и нюхательных солей. По крайней мере слез больше не было, а на бледных щеках появилось нечто наподобие румянца. Слабого, едва заметного, но все же румянца.  – Как я только могу винить тебя, когда я сама во всем виновата. Я не догадалась, не почувствовала, не поняла…
По правде сказать, фроляйн фон Эркерт готова была винить себя во всех смертных грехах, только бы дать хоть какое-то логическое объяснение, отчего с ней, с ее искренней и чистой любовью поступили как с ненужной вещью.
Конечно, это она была виновата, в том, что Родерик отказался быть с нею, она в столь тяжелый для любимого человека момент не смогла найти нужных слов поддержки, утешения. Вот он, бедняжка, и подумал, что ничего более не значит для Софи, что ей все это время нужны были титулы и деньги князя, его имение в Италии, но никак не не он сам. Не его родные и такие добрые глаза, не его теплая улыбка и нежный голос…
«О, Господь Всемогущий, дай мне сил! Я все испортила, одна я во всем виновата! Я своими же руками разрушила собственное счастье, и испортила свою дальнейшую жизнь!».
Зато теперь, услышав заветные слова о том, что за ее возлюбленным присмотрят «бесценный алмаз» полковника могла перевести дух. В ком-ком, а в Лорин сомневаться не стоит, если пообещала, значит сделает.
Проследив за взглядом цыганки, которая подозрительно косилась на мадемуазель Колбейн, белокурая фроляйн едва заметно улыбнулась, и сжала смуглые пальчики танцовщицы чуть сильнее, словно бы давая понять, что не стоит переживать. Французская мадама – свой человек, она не выдаст, не предаст, не побежит доносить все полковнику.
- Обязательно, хотя это не мое решение покинуть Австрию, - голос Софи вновь подозрительно дрогнул, потому как она всею душою была привязана к своей родине и не могла представить себе, что более никогда не увидит Вены. Не прогуляется по ее площадям, не увидит шпилей величественного Штефансдома, не почувствует аромата кофе, витающего над ее любимой кофейней. – Это решил мой отец, да и потом, в сущности, он прав. Делать тут мне более нечего…
Про то, что за несколько недель, пока болела его дочь, полковник постарел почти в два раза, Софи решила промолчать. Смена климата и лечебные воды пойдут на пользу не только ей, ее расшатанным нервам, но и здоровью дорогого родителя. Потерять еще и отца она не может.
- Я уже со всеми попрощалась, кроме тебя. И…и… Луиджи. - Как не старалась фроляйн фон Эркерт, спокойно произнести вслух дорогое сердцу имя она не сумела, на глазах вновь блеснули слезы.
Порой Софи удивлялась сама себе. Ну когда ж она поймет, что у нее более нет этих самых слез, что ей не хочется плакать… И  в итоге, каждая подобная мысль заканчивалась все теми же слезами.
- Я хотела бы попрощаться с ним, или хоть краем глаза взглянуть на него, в последний раз, но мне страшно. Что если он заметит меня? Что если еще раз прогонит? Я не переживу этого, - доверчиво заглядывая в бездонные глаза танцовщицы прошептала Софи, словно бы ища у той поддержки. – Но, раз ты его увидишь, раз пойдешь к нему, прошу передай ему вот это…
С этими словами «бесценный алмаз» полковника стянул с безымянного пальца правой руки кольцо с рубином, который в тусклом свете тускло сверкал, словно капелька крови.
- Пусть это напоминает ему про меня. Не захочет оставлять памяти про глупую Софи, пусть продаст, или подарит кому еще. И для тебя у меня тоже есть подарок, на долгую добрую память…

+1

12

Софи, кажется, стало немного лучше. Даже румянец на щечках появился. До чего же довела ее любовь. И Родерик. Что бы там не произошло между ними, вину следовало делить пополам. Хотя Лорин сложно было представить, чем могла провиниться дочь полковника, такая добрая, милая и нежная, перед плутом и вором с темным прошлым. Все это неправильно как-то. Сложно. Нечестно.
В своей жизни Лорин испытала немало грустных моментов. Но этот был, пожалуй, самым грустным на свете. Танцовщица обычно старалась поддержать тех, кому нужна помощь, делом или добрым словом. Хотя бы просто утешить. А сейчас она смотрела на свою дорогую подружку и не знала, что ей сказать. Наверное, стандартное «все будет хорошо», но танцовщица не хотела отгораживаться от девушки дежурными фразами. И она, и Софи, обе они понимают, что если все и будет хорошо, то еще очень не скоро. Разве только удача улыбнется юной фон Эркерт, и в этой своей поездке она встретит того, кто покорит ее разбитое сердце и заставит забыть Родерика навсегда. «Ну, да, особенно когда этот уличный князь собирался на себя руки наложить, о чем любезно сообщил Софи», - хмыкнув, подумала танцовщица. Оставалось только гадать, что произошло между этими двоими, и какая логика была у Рика, что все закончилось вот так.
Когда Лорин познакомилась с Маттиасом, ее друг Питер не раз предостерегал от развития этих отношений, говорил, что подобные мезальянсы редко заканчиваются чем-то хорошим. Танцовщица не хотела ему верить. Но сейчас вдруг вспомнила те слова друга. Могли ли Софи и Родерик быть вместе? Они ведь совсем из разных миров. Лорин смотрела на бледное личико дочери полковника, и отчетливо понимала – могли бы! Чтобы не разделяло их, любовь сильнее. Но Рик зачем-то все оборвал, выстроив вокруг себя стену. На что он вообще рассчитывал?
А это решение уехать из Вены… Вообще из страны. Лорин поклясться готова была, что так решил полковник. Заботливый отец хотел умчать любимую дочку подальше от источника всех бед. Одного он только не учел – ее разбитое сердце останется с ней.
Лорин смотрела на кольцо для Родерика, которое протягивала ей Софи, и в сотый раз думала о несправедливости жизни. В голове крутились сотни вариантов, как спасти ее от этой поездки. Выкрасть из дома, держать взаперти какое-то время в трущобах… Найти и притащить к ней Рика. Добиться, чтобы они поговорили. Но если он снова поведет себя с ней, как свинья? Глупо все это, так глупо!
Лорин взглянула в глаза Софи, в них была решимость. Похоже, для того, чтобы решиться на эту поездку, ей потребовались все силы. И танцовщица не стала отговаривать Софи. Похоже, это то, что ее сейчас хоть как-то поддерживает.
- Я передам ему твое кольцо. – Девушка поймала взгляд подруги, призывающий не опасаться мадемуазель Колбейн, и едва заметно кивнула. – Хотя, возможно, тебе следовало бы самой сделать это.
«Ты ведь ничего не теряешь», - хотела добавить Лорин, но оборвала фразу на полуслове. Не тот случай. Она не просто теряет. Если Родерик снова потопчется на ее сердце, это ее убьет. Судя по состоянию и внешнему виду Софи, она и так едва пережила разрыв с ним. Нет уж, пусть едет подальше от этого подлеца. А у Лорин еще будет с ним серьезный разговор. И хорошо, если она не пришибет его чем-нибудь тяжелым!
- Но могу и я. – Поспешно добавила танцовщица, успокаивающе гладя холодные пальцы дочери полковника. Ей было сейчас очень грустно, но она не хотела показывать этого. Вопросы роем надоедливых пчел жужжали в голове. Лорин так хотелось расспросить Софи о причинах разрыва, но она боялась лишний раз бередить ее раны. Не дай Бог, расплачется еще. Тогда и Лорин не сдержится. Вот точно не сдержится! А там и мадемуазель Колбейн присоединится за компанию. И они устроят в этой кофейне потоп. Пусть потом лучше Рик расскажет свою версию. Лорин уж как-нибудь разберется, кто там прав, а кто виноват. Хотя теперь это не так уж и важно. Ее друзья - взрослые люди. Ей следует уважать их решение.
- Подарок? – Хотелось хоть на минуту отвлечься от грустных мыслей. – Мне? – Лорин смутилась, но во взгляде ее появилось любопытство.

Отредактировано Loreen (22-10-2016 01:30:02)

+1

13

- Спасибо тебе, - шепнула белокурая фроляйн, когда цыганка согласилась отнести кольцо Родерику. Видит Бог, Софи очень, очень хотела бы вновь повидаться со своим любимым, но понимала прекрасно, еще одной такой вот встречи она не переживет. – Мне не стоит видеться с ним, он этого наверняка не хочет… Может быть я стала ему отвратительной?
Дай волю, фроляйн вновь довела бы себя до приступа слез. Но французская мадама, с ловкостью, достойной восхищения, вновь подсунула флакон с нюхательной солью и «бесценный алмаз» полковника успокоилась. Ну, по крайней мере, перестала заниматься самобичеванием. Хотя бы вслух. 
- Подарок!  Помнишь нашу самую первую встречу? – Глаза Софи были полны слез, губы жалко подрагивали, но она силилась продолжать улыбаться. Не хотелось, оставаться в памяти танцовщицы вот такой зарёванной и растрёпанной. Несчастной брошенной и никому не нужной. Никому, кроме родного отца. Вот кто никогда ее не предаст, никогда не отвернется.   – Вспомни же, Лорин! Ты тогда еще потащила меня в какой-то кабак, ты там пела, мы там пели и плясали, а потом утащила кошель у очень толстого господина…
Эти воспоминания заставили фроляйн фон Эркерт рассмеяться. Бесценные и такие теплые! В те дни она была такой счастливой, жизнь была окрашена только светлыми красками.
- Ну, вспомнила? Я еще тогда сильно бранилась, говорила, что ты глупая… Я все боялась, что про это узнает Луиджи и разорвет помолвку… Ты и глупая, ах, а ведь на самом деле это я была глупой! Ничего не видящей, ничего не понимающей.
Голос «бесценного алмаза» полковника звучал как-то странно. Одновременно и мечтательно, и безжизненно, словно в душе Софи уже смирилась с тем, что ей никогда более не быть счастливой. А хотя так оно и было. Счастья без любви быть не может, а свою любовь она не сумела сохранить. Это только ее вина, целиком и полностью! Это она не смогла убедить бедного Родерика в том, что любит только его самого, а не этот глупый титул, деньги…
- Прости, Лорин! У меня в голове словно улей с тысячей гудящих мыслей-пчел, и каждая не дает мне покоя, каждая жалит… А что если бы так, а не эдак. А скажи я  то, а не это. Порой мне кажется, что я сойду с ума… Ну, так вот, вспомни тот день! Когда мы плясали в кабаке. А потом я тебе предлагала отдать свой крестик…
С этими словами Софи поспешно сняла с шеи длинную цепочку, на которой поблескивал тот самый золотой крестик. С рубиново-сапфировой россыпью драгоценных камней, подарок любящего отца на пятнадцать лет. 
- Мне его следовало еще тогда подарить тебе. В благодарность, за спасение. Но… Тогда я все о Луиджи думала… И… Ах, не важно все это. Вот! Он принадлежит тебе по праву.
С этими словами Софи вложила свой подарок в руку подруги, с заулыбалась, не обращая внимания на то, что по бледным щекам потекли слезы. А ведь она собиралась казаться веселою.
- Ты вспоминай меня… Ну хоть иногда. Хорошо?

+1

14

- Я… помню… Да-да. – Сквозь слезы улыбалась Лорин, вспоминая их знакомство с Софи. Сейчас ей казалось, что это было в какой-то другой жизни. – Как мы тогда славно провели время. А как вопил тот здоровяк, которого я обокрала за то, что он руки распускал! – Девушка рассмеялась своим воспоминаниям, они были теплыми и дорогими ее сердцу. - Ты еще так ругалась на меня! А я все никак не могла запомнить твою фамилию и пугала, что продам тебя одноногому Барону.
Лорин резко замолчала, заметив, что Софи снова вот-вот расплачется, да и у нее самой глаза то и дело на мокром месте. А так не хочется, чтобы подружка видела ее зареванной и хлюпающей носом. Танцовщица с благодарностью взглянула на мадемуазель Колбейн, которая сидела, держа наготове нюхательные соли. Вот уж кто не бросит, не предаст свою воспитанницу. С такой «мадамой» хоть в Испанию, хоть во Францию… Не страшно. По крайней мере, на чужбине будет человек, который позаботится о Софи, и не позволит никому ее обидеть.
Лорин оторвала кусочек булочки и положила его в рот. Она жевала его и не чувствовала вкуса. Не такой она представлялась себе встречу двух подружек, которые сто лет не виделись. Ведь все должно быть не так. Совсем. Смеяться вместе, делиться новостями, наслаждаясь горячим пуншем. Говорить о любви, а не о разлуке. От всего этого у них был сейчас только пунш.
Они едва сдерживали слезы, и отнюдь не от радости. Лорин так хотелось рассказать Софи о своей новой жизни, и в ответ услышать об их с Родериком счастье. Только это уже никогда не сбудется. Потому что этот балбес все поломал, и разбил сердце девушке, которую любит. Причем, разбил так основательно, что осколки, похоже, не склеишь. Даже если папочка-полковник все же устроит счастье дочери и выдаст ее замуж, она все равно будет помнить эту историю своей первой любви, закончившуюся таким печальным образом. Лорин, правда, еще не теряла надежды отыскать паразита и, как следует, вправить ему мозги. Пока Софи не уехала, всегда остается крошечный шанс исправить ситуацию. Только вот дочери полковника говорить об этом не стоит. Нет ничего хуже, чем давать ложную надежду.
- На что ты намекаешь, м? На что? – Танцовщица ровным счетом не понимала, к чему клонит девушка. - О, боже… - Она, как зачарованная, смотрела на цепочку с крестом в руках подруги. Эта вещь была ей хорошо знакома. Ведь именно его дочь полковника, эта добрая душа, хотела продать, чтобы достать деньги на лечение слепого Ганса, когда они только познакомились. Тогда тоже зима была. Так странно. Словно колесо жизни сделало поворот, изменив мир до неузнаваемости. Но фокус был в том, что мир как раз остался прежним. Изменились они. У каждой из девушек произошли такие изменения, после которых стать прежними не суждено.
- Это он? Тот самый крест? – Лорин с трепетом держала в руке драгоценность. И вещь эта была дорога ей не из-за стоимости, а из-за того, кем она подарена, и какие воспоминания вызывает. – Спасибо тебе, подружка дорогая. – Танцовщица обняла крепко подругу за плечи, чувствуя, что и у нее по щекам текут слезы. Хорошо, что Софи сейчас не может видеть ее, такую зареванную и глупую. – Я буду помнить тебя всегда-всегда. – Прошептала Лорин, надевая на свою шею крест, еще хранивший тепло подруги. Она вытерла тыльной стороной руки влажные от слез щеки и попыталась улыбнуться. – У меня для тебя тоже кое-что есть. – Девушка извлекла из кармана пальто маленькое зеркальце в тонкой деревянной оправе с витой ручкой. На обратной его стороне искусный мастер вырезал розу. Лорин не так давно купила это зеркальце на базаре, чтобы пускать солнечных зайчиков. Но сейчас оно оказалось очень кстати. Пусть у Софи хоть что-то останется на память.
– На удачу. Чтобы напоминало тебе обо мне, и о том, что надо чаще улыбаться, даже когда кажется, что на это нет силы. – Лорин вложила в ладошку подруги подарок и накрыла ее своей рукой. - Все у тебя будет хорошо. Обязательно.

Отредактировано Loreen (08-11-2016 01:27:42)

+1

15

- Ну конечно, тот самый…Он такой у меня один. Пусть напоминает тебе, о нашей первой встрече, обо мне, - едва не всхлипывая лепетала Софи. Как настоящая благовоспитанная фроляйн, даже несмотря на слезы, она продолжала пытаться улыбаться. Но из-за этого выглядела еще более потерянной и расстроенной, словно маленький перепуганный ребенок. Да и бледность завершала всеобщую картину плачевного состояния бывшей невесты князя Кавальканти.
И уж чего-чего, но ответного подарка от танцовщицы она никак не ожидала. Как же это трогательно и приятно! Зеркальце…Что ж, даже не смотря на то, что смотреть на свое отражение Софи было противно, она заулыбалась, и без лишних слов обняла подругу.   
Какое все-таки счастье, что судьба послала ей Лорин! Что они подружились! Все эти дорогие сердцу воспоминания останутся с ней навсегда.
Внезапно белокурая фон Эркерт подумала, что кто знает, может быть когда-нибудь им доведется вновь встретиться? Ведь в этой жизни может произойти что угодно. Смогли же они познакомиться, хотя казалось жили в совершенно разных мирах! От таких мыслей становилось немного легче на душе.
- Милая моя, нам пора идти. Вы же все еще не здоровы, и обещали полковнику не задерживаться, - внезапно подала голос француженка, словно бы напоминая о своем существовании.
Софи вздрогнула и, посмотрев на свою мадаму, едва заметно улыбнулась. Оставалось только поражаться, что даже в самые трогательные и душещипательные моменты француженка не теряла здравого разума и умудрялась выглядеть деловито.
- Да, да конечно, я все помню, - сжимая в руках зеркальце, подаренное цыганкой, заверила ее фроляйн фон Эркерт.
Про себя белокурая Софи подумала, что и ей не плохо было бы научиться вот такому качеству. Всегда быть собранной и спокойной. И вот так же изящно вытирать слезы с лица кружевным батистовым платочком… Что ж, у нее будет много времени, что бы освоить эту нелегкую науку. Говорят в Испании длинные сиесты, времени для слез и горьких воспоминаний у нее будет более чем достаточно…
- Спасибо тебе за все Лорин…и прощай!
С этими словами «бесценный алмаз» полковника, взяв свою неизменную спутницу мадемуазель Колбейн под руку, вышла из лавчонки, и, не оглядываясь, быстро зашагала по направлению к своему дому. Она боялась, что в последний момент остатки душевных сил ее покинут, и она вновь начнет рыдать, или еще лучше – грохнется в обморок.
«Обратного пути нет, нет… Прощай, Лорин! Прощай, моя любовь, мой Луиджи! Прощай, красавица Вена! Все прощайте, один Господь знает, увидимся ли мы теперь когда-нибудь».

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Mozart" » В добрый дальний