В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Le ciel et l'enfer


Le ciel et l'enfer

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

● Название эпизода: Le ciel et l'enfer
● Место и время действия: 12.06.1897, Быстриц, монастырь Святой Марии
● Участники: Mina Murray & Jonathan Harker
● Синопсис: Получив тревожное письмо из Трансильвании с вестями от Джонатана, да еще и написанное чужой рукой,  взволнованная Мина приезжает в монастырь, где сестры выхаживают ее жениха после болезни, чтобы забрать его домой.

0

2

Она приехала в Трансильванию ранним утром. Мисс Мюррей вышла из дилижанса и несколько растерянно оглядывалась по сторонам – она стояла на улочке маленького городка Быстриц и пыталась перевести дух. Мина, наверное, за всю свою жизнь столько не ездила, как в это путешествие.
Несколько дней назад на вокзале Уайтби ее провожала подруга Люси, которой она в дороге уже успела написать письмо, с первыми впечатлениями от увиденного. На поезде Мина прибыла в Будашепт, а оттуда на перекладных добралась до Быстриц. Теперь ей следовало отыскать экипаж, который доставит ее в монастырь Святой Марии, где сестры уже несколько недель заботятся об ее возлюбленном.
Мина почувствовала, как ее окутывает липкий утренний туман, и плотнее закуталась в плащ. Ей отчего-то было здесь очень не по себе, и хотелось поскорее оказаться рядом с Джонатаном. При мысли о женихе на сердце мисс Мюррей потеплело. Скоро они встретятся. Наконец-то. Она так соскучилась по нему, так беспокоилась о нем, с тех пор, как он уехал в Румынию по очень важному делу. Сначала все было хорошо, Джонатан исправно писал ей, потом переписка прервалась на какое-то время. Последнее письмо возлюбленного сильно отличалось от предыдущих. Словно было написано наспех, сбивчиво. Изложенные в весточке от возлюбленного факты напоминали скорее ночной кошмар, а не рассказ о деловой поездке. Это так не похоже на мистера Харкера! Мина почти ничего из его письма не поняла, но на сердце с тех пор было неспокойно. Дурные предчувствия терзали девушку постоянно. Страшные дни неизвестности тянулись ужасно медленно. Мина стойко держалась, и с присущим ей оптимизмом ждала писем от Джонатана. Она верила, что ее любовь защитит его в чужой стране от бед и напастей. Но все равно волновалась. И когда ей, наконец, пришло долгожданное письмо, написанное чужой рукой, едва не лишилась чувств. Но все же нашла в себе силы прочитать его. Письмо написала некая монахиня – сестра Агата из монастыря Святой Марии, затерянного где-то в Трансильвании. Она сообщала, что Джонатан жив! Хотя и не совсем здоров. Девушка вновь и вновь перечитывала строки, написанные ровным убористым почерком. Как оказался ее возлюбленный в этом монастыре, и отчего так сильно заболел?
На то, чтобы принять решение, мисс Мюррей потребовалось всего несколько минут. Она поедет в Трансильванию, к Джонатану. Все узнает, увидит своими глазами и заберет его домой. Подобная решительная смелость была не особо свойственна Мине, но любовь придавала ей силы. Был, конечно, и страх. Сестра Агата написала, что мистер Харкер бредит всевозможными ужасами: волками, ядом и кровью, призраками и демонами. По дороге в Быстриц девушка много думала о том, каким увидит возлюбленного. Но она также знала, что никогда не окажется от Джонатана, с какими бы трудностями им не пришлось столкнуться.
Мина подхватила саквояж, он был совсем не тяжелый, потому что она взяла с собой лишь самое необходимое. Из одежды, например, всего одно платье. А еще книгу, дневник и пару личных вещей. Сборы в дорогу заняли меньше часа. Мисс Мюррей слишком торопилась поехать в Румынию. Ей казалось, что как только она увидит Джонатана, все страхи и сомнения ее покинут, ведь она будет рядом с возлюбленным, по которому так отчаянно скучала. Уж самой-то себе в этом можно признаться.
На то, чтобы найти провожатого до монастыря Святой Марии, ушло несколько часов. Отчего-то местное население смотрело на нее косо, некоторые и вовсе отшатывались или крестились, когда узнавали, что ей нужно. Их не прельщали даже деньги, которые она обещала за помощь. Мина невольно вспомнила то странное послание Джонтана. Возможно, следует перечитать его еще раз, когда она доберется до монастыря. И хорошо обдумать. Наконец, провожатый был найден. И через пару часов мисс Мюррей уже стучала в двери монастыря, спеша увидеть своего возлюбленного.

0

3

- Ох, бедняжка... - сестра Агата склонилась над кроватью больного и только сочувственно покачала головой. Еще такой молодой, а столько пришлось пережить. Когда сестры нашли этого несчастного на берегу реки, в первый момент уже подумали, что он мертв. Сразу начали креститься, кто-то даже хотел уже бежать за священником, как вдруг... молодой мужчина сжал в пальцах землю за берегу и пусть и с трудом, но поднял голову. Жив, он был жив, пусть и ужасно измучен. И, честно признаться, никто из них не думал, что бедолаге удастся выжить, пусть и на все воля Господа. Тогда она с другими монахинями перенесла его к монастырь, где они и собирались его выхаживать. На все расспросы откуда он, и как оказался на том берегу, несчастный не мог ответить ничего связного. Разве что одно - молодой человек совершенно четко сказал, что зовут его Джонатан Харкер и попросил, нет, он умолял, отправить в Лондон письмо к его невесте. И в этом письме просил ее как можно скорее приехать к нему. Сестра Анна, которая в этот момент дежурила у его постели, чуть было не залилась слезами. Бедный, бедный сэр, он хочет увидеть свою возлюбленную перед смертью. Конечно Агата не могла поступить иначе. Она написала письмо и отправила его по тому адресу, который сказал мистер Харкер и очень надеялась, что в бреду он не спутал ничего.
Англичанин боролся за жизнь, боролся не смотря на то, что уже несколько дней его мучила лихорадка. Он метался в постели, часто начинал бредить, говоря, что "они придут за ним", и, что еще хуже, что они уже здесь, что он слышит голоса за окном, просящие впустить их. Когда же сестры пытались выяснить о чем же говорить несчастный, Джонатан снова проваливался в забытье.
- Ох, милая, он и сам, скорее всего, не знает о чем речь. Господь продолжает испытывать этого смелого молодого человека, - старалась успокоить сестра Агата сестру Анну, которой, как девушке очень впечатлительной и сердобольной тяжело было смотреть на страдания бедного мистера Харкера. А еще, он постоянно спрашивал, приехала ли его невеста и сестры слышали, как он зовет ее, как просит быть осторожнее или же, будто в кошмаре, снова начинает метаться, желая бежать ей на помощь. Один раз, зайдя проверить как же чувствует себя Джонатан, сестра Агата увидела, как тот сидит на кровати и пытается подняться. Когда же она попросила его вернуться в постель, Харкер выдохнул, что не может дольше быть здесь, что должен вернуться в Лондон, должен защитить Мину. От чего или от кого защитить, выпытать не удавалось. Поэтому сестрам только и оставалось ждать, когда же приедет невеста бедного Джонатан и очень надеялись, что это не произойдет слишком поздно. Несчастный англичанин все еще был очень слаб, пусть и последние два дня ему стало немного лучше. Должно быть Господь решил смилостивиться над ним.
- Она придет... обязательно придет... - с этой мыслью Джонатан просыпался и засыпал. Иногда сестре Агате казалось, что только благодаря этой вере он все еще жив. Вот и сейчас, когда Харкер уснул, она немного успокоилась. Может и обойдется, может Господь услышит его мольбы и невеста приедет сюда. Тогда она и услышала стук. Монахиня поспешила к двери и открыв, увидела перед собой светловолосую девушку. Быть может это и была она?
- Доброго дня, мисс - проговорила она, улыбаясь пришедшей, хоть и немного устало. - Чем могу помочь?

0

4

За те несколько минут, которые Мина провела в ожидании у дверей монастыря, она, кажется, вспомнила все их встречи с Джонатаном, их расставание и его письма, которые словно птицы надежды прилетали к ней от возлюбленного из далекой Румынии. Мисс Мюррей умела держать себя в руках, но сейчас это было почти непосильным делом для юной леди. Она едва держалась на ногах от усталости и постоянного беспокойства за Джонатана. И очень боялась, что, увидев его, не сможет сдержать слез, которые копились в те бесконечные дни ожидания хоть каких-то вестей от возлюбленного.
«Плакать нельзя. Это только еще больше расстроит его. А ему нужна моя поддержка», - думала Мина, убеждая себя быть сильной. Хотя бы сейчас, пока ее бедный Джонатан так болен и нуждается в заботе. Впрочем, потом тоже. Мисс Мюррей хотела быть для Харкера  не просто спутницей жизни, а надежным тылом, той тихой гаванью, куда он сможет возвращаться всегда, с какими бы сложностями не пришлось им столкнуться. Эти мысли придавали ей бодрости духа и заставляли распрямить плечи. «Все будет хорошо. Я заберу Джонатана домой. Мы будем счастливы с ним».
Сильный порыв ветра яростно ударил в старинный кованый забор монастыря, дверца калитки со скрипом захлопнулась. Мина вздрогнула, она хотела оглянуться, но страх сковал ее так, что она и двинуться не могла. Небо потемнело, ветер гнал черные рваные тучи. У девушки возникло ощущение, что на монастырь надвигается какая-то грозная сила. И она несет зло. «Да что это я? Видимо, то странное письмо Джонатана произвело на меня такое сильное впечатление», - подумала Мина, обхватывая себя руками за плечи. «Как холодно. Господи, как холодно».
К счастью, дверь монастыря, наконец, открылась. Стоявшая в дверном проеме монахиня своим благостным видом словно отпугнула надвигающуюся тьму. Мина сразу, с первого взгляда прониклась к ней доверием. И даже несколько приободрилась - ее Джонатан все это время был в хороших руках. Наверняка, монахини делали все возможное, чтобы исцелить его тело и душу.
- Здравствуйте, сестра. - Не смотря на усталость и терзающий душу страх, Мина заставила себя вежливо улыбнуться. - Меня зовут мисс Мюррей. У вас находится мой жених, мистер Харкер. Одна из ваших монахинь, сестра Агата, написала мне письмо. - Девушка вытащила из кармана своего плаща аккуратно сложенный лист бумаги. Монахине было достаточно беглого взгляда, чтобы узнать свой собственный почерк. В эту минуту сестра Агата в очередной раз убедилась, что Господь не просто слышит их молитвы, но и приходит на помощь тем, кто больше всего в ней нуждается. Мистер Харкер так ждал свою невесту, и Он дал ей сил и смелости пуститься в такое опасное путешествие.
- Ах, мисс Мюррей... Мы так вас ждали. - Монахиня вновь тепло улыбнулась. - И ваш жених мистер Харкер ждал больше всех. - Она посторонилась, пропуская девушку внутрь. - Это я написала вам письмо. Сам Господь привел вас к нам.
Мина вошла в монастырь, и как только тяжелая дверь за ней закрылась, рвущий душу страх куда-то ушел. Спокойная улыбка сестры Агаты успокаивала и согревала.
- Как себя чувствует мистер Харкер? - Девушка старалась быть вежливой, хотя больше всего на свете ей хотелось поскорее увидеть возлюбленного. Успокоить его, утешить, сказать, что она рядом, и все у них теперь будет хорошо.
- Он еще очень слаб. - Лаконично ответила сестра Агата. - Но ему уже лучше. - Добавила она, заметив, как побледнела мисс Мюррей. - Я провожу вас к нему. Ступайте за мной.
Эти несколько десятков шагов по коридору монастыря, которые разделяли их с Джонатаном, она практически не запомнила. Сердце билось часто-часто.
- Проходите. - Услышала она над ухом голос сестры Агаты и решительно шагнула в небольшое помещение, в котором витал стойкий запах лекарств.
- Джонатан... - Только и смогла сказать мисс Мина, когда увидела своего жениха. Почувствовав, как слезы начинают жечь глаза, девушка замолчала, не в силах вымолвить больше ни слова.

0

5

"Что за чудесная девушка невеста мистера Харкера", - мисс Мюррей, которую бедный Джонатан так долго ждал, была подобна ангелу. Сестра Агата не могла отвести от нее взгляд, и очень надеялась, что все это не игра воображения, ведь они очень сильно волновались за мистера Харкера и почти не спали этой ночь. Но нет, эта милая белокурая мисс была здесь и монахиня видал, каким беспокойством горят ее глаза и как, при этом, мисс Мюррей не хочет показывать это свое беспокойство. Сильная девушка, такая же сильная как и ее жених. Сердце сестры Агаты переполняла радость при мысли о том, какой чудесной парой будут эти двое, когда поженятся.
"Если поженятся..." - невольно мелькнула в голове не самая радостная мысль. Нет, на все воля Господа, и раз Джонатан смог дождаться приезда мисс Вильгельмины, и тем более пошел на поправку, значит все будет хорошо.
- Не волнуйтесь, мисс Мюррей, вашему жениху уже намного лучше, - заметив как девушка нерешительно замерла в дверях, сестра Агата заботливо погладила гостью по плечу, а после прошла в комнату вместе с ней. - Он недавно уснул, но, я думаю, вы можете побыть с ним пока он не проснется. И, я уверена, мистер Харкер будет рад увидеть вас рядом, - она снова улыбнулась. Сестра Анна, снова дежурившая у постели больного подняла голову и просияла. Неужели это и есть та самая мисс Мюррей?
- Слава Богу! - выдохнула она, перекрестившись и поднялась со своего места, уступая невесте Джонатана место. - Он так ждал вас, мисс Мюррей, так ждал... - монахиня прижала руки к груди, с трудом сдерживая эмоции. - Мы все так волновались...
Только бы не дать волю слезам, поэтому Анна поспешила отойти в сторону, то и дело промакивая глаза платочком. Теперь-то все будет хорошо? Вот и Джонатану стало лучше, а теперь еще и его невеста, наконец, приехала. Значит Господь услышал их молитвы, и монахиня никогда не сомневалась в его доброте к детям своим. Вы только посмотрите какая чудесная невеста у бедного мистера Харкера. Она обязательно позаботится о нем и заберет из этого ужасного места. Нельзя сказать, чтобы сестры считали Трансильванию ужасным местом, но иной раз здесь происходили очень странные вещи и становилось очень не по себе.
- Присаживайтесь сюда, - сестра Агата осторожно проводила Вильгельмину к освободившемуся месту и усадила на стул. - Тогда мы вас оставим, но если будет что-то нужно, просто позовите кого-нибудь из сестер.
Сказав это обе монахини удалились, оставляя гостью наедине с женихом.
Сон был тревожным. Харкер снова был в замке Бран, снова бежал по изогнутому коридору, чувствуя на себе тысячи взглядом, слыша шепот вокруг. А дальше, да, он снова летел вниз, но на этот раз видел в окне не лица свиты графа, а самого хозяина замка. Дракула смотрел на него все с тех же каменным лицом, но, что самое жуткое, на этом лице на миг появилась зловещая ухмылка. Бедному клерку только и оставалось, что беспомощно взмахнуть руками и уже в который раз в череде этих жутких снов, удариться спиной о поверхность воды. Сбивчиво выдохнув, Джонатан дернулся во сне, будто и правда упал в реку и резко распахнул глаза. Нет, он был в комнате монастыря, был в безопасности и...
- Мина... - слабо прошептал клерк, повернувшись и пока не понимая, мерещится ему образ возлюбленной или же она действительно здесь.

+1

6

Всю дорогу от Лондона до Трансильвании Мина уговаривала себя, что всё будет хорошо, главное - это оказаться рядом с Джонатаном. Она ревностно хранила надежду на это, утверждаясь в вере своей, как в молитве.Она забыла иные слова, иные молитвы, она теребила только нательный крест, подаренный тётушкой и заклинала сквозь время и пространство своего возлюбленного:
"Джонатан, умоляю, дождитесь меня. Я уже в пути, уже совсем близко. Всё будет хорошо, только дождитесь свою Мину" - мысль-мольба повторялась в голове, как чётки. Немолчная, бесконечная и жутко упрямая.
Подумать только! Эта скромница, которую почти все считали серой мышкой и домоседкой по первому же отчаянному зову от лица Джонатана, бросила всё, все свои рутинные дела, собрала крохотный саквояж, взяла свои сбережения на свадебное платье и отправилась в странную и такую далёкую Трансильванию.
Всю дорогу он снился ей. Бледный, молчащий, весь какой-то холодный и чужой, только глаза были прежние - живые и родные.. Джонатан стоял на расстоянии чуть больше вытянутой руки, а Мина никак не могла коснуться его. Сперва боялась, потом просила, а потом просто не могла дотянуться, будто что-то разделяло их, но видимых преград не было. В темноте скользили лишь странные тени, их шёпот нельзя было разобрать. Казалось, что Мина вот-вот поймёт, но каждый раз она просыпалась от непонятного ужаса, что сковывал холодом тело и душу.
И вот в ночь перед приездом в Трансильванию, Джонатан в её сне впервые заговорил. Голос его был чужд и, казалось, будто её жених - марионетка в чужих руках.
"- Он. Идёт." - от этих слов Вильгельмина проснулась, но, наконец, поняла, что шептали до этого тени. Тягостное предчувствие сдавило грудь.
"Но ты только дождись меня..." - просила мисс Мюррей своего жениха.
А теперь, среди этих незнакомых людей, почти дикой природы и тёмных стен монастыря она нашла его, наконец. Свой луч света в этом чуждом мире. Монахини встретили её, как старую знакомую, очень тепло, за что Мина была им внутренне очень признательна, но пока Джонатан и его участь занимали всё помыслы леди.
- Что было с ним? Где его нашли? - спросила она тихо.
Сердце выпрыгивало из груди, словно маленькая птичка. Холодные пальцы прижимали к груди саквояж.
- Его нашли у реки, он был очень слаб и изранен. Что именно с ним случилось, мы не знаем, - ответила монахиня, - Но если вы здесь, значит, на то воля Божья, чтобы всё наладилось.
- Спасибо, я тоже хочу в это верить..., - девушка слабо улыбнулась, вглядываясь в худое, измождённое лицо жениха.
Монахини тихо вышли, затворив за собою дверь.
В комнате повисла гнетущая тишина. Пахло лекарствами, травами и унынием.
Мина на стуле пододвинулась поближе к кровати, её взгляд блуждал по лицу жениха, по его телу, прикрытому одеялом. Она нерешительно потянулась к его руке, но коснуться не смела. Он был таким родным, холодным и ранимым. У Мины перехватило дыхание, она невольно потянулась к горлу, поскольку воротник блузки казался безумно тесным.
"Что я могу сделать для него?" - Мина ощутила укол беспомощности.
Где была вся её надежда на лучшее, когда Джонатан лежал здесь в полутёмной келье?
"Родной мой, ненаглядный..." - кусая губы, думала девушка. Она хотела бы забрать его боль, исцелить, согреть, приласкать, но всё, что она могла - просто быть рядом...
Внезапно Джонатан резко дёрнулся, Мина вздрогнула от неожиданности, резко приподнялась и, склонившись над женихом, коснулась его груди, пытаясь не то удержать, не то успокоить. Имя девушки, сорвавшееся с его губ, было чуть громче, чем дыхание.
- Тише, тише, я здесь, я рядом..., - голос неожиданно дрогнул и надломился. Мисс Мюррей только сейчас поняла, насколько было ей страшно. Всю дорогу она даже не могла вообразить себе, насколько всё может быть страшно. Что она может его потерять, что он может исчезнуть, словно тень в полдень, но уже не появиться никогда.
- Джонатан, мой милый Джонатан..., - на ресницах Мины блестели слёзы, текли по щекам, но она не могла отвести взгляда от жениха. Она взяла его руку в свои холодные ладони и поднесла к губам, будто пытаясь отогреть дыханием.
Плакать леди было некрасиво, но подобные ситуации этикетом точно не регламентировались. Леди вообще не положено являться к джентльмену, когда он болен и лежит в больнице в тяжёлом состоянии. Но кто, кроме неё мог приехать сюда? Кто, кроме его горячо любящей невесты...

Отредактировано Wilhelmina Murray (23-09-2016 00:15:41)

+1

7

Все еще тяжелое дыхание, медленные вдохи и выдохи. Скорее вернуться из холода замка Бран из жуткого сна, вспомнить кто он и где находится. Каждый раз просыпаясь в полутемной келье, Харкер напоминал себе, что вырвался, что смог убежать. О том, что было после того полета из окна, Джонатан помнил очень плохо. Кажется его просто понесло по течению и несчастному клерку только и оставалось, что быстро вспоминать все свои навыки в плаванье, чтобы не пойти на дно. Да, пару раз он все равно чуть не захлебнулся. Дальше снова как в забытье. Сестры потом рассказывали, что нашли его на берегу, отнесли в монастырь. Должно быть тогда уже началась лихорадка, потому что англичанин не помнил этого. Словно этот отрывок его памяти кто-то вырвал.
- Мина... - сколько раз вот так открывая глаза, Джонатан хотел увидеть ее рядом. Ее теплые карие глаза, нежную улыбку. Хоть один раз, хоть в последний раз. Вот и сейчас, не мираж ли она? Что если это просто сон продолжается? Харкер и прежде видел ее во снах, но сны эти были ужасны. Он видел ее в объятиях Дракулы, видел как тот касается губами ее нежной шеи, как выпускает клыки, и как... каждый раз в этот миг клерк просыпался в холодном поту. Если бы сестры в тот раз не заставили его снова лечь, Джонатан сорвался бы с месте, если не смог идти, то пополз бы. Он не мог допустить, чтобы этот монстр добрался до его невесты.
- Мина... - светлый образ не исчезает. Англичанин слышит тихий голос возлюбленной, чувствует ее прохладные руки. Он чуть заметно улыбается и сжимает пальцы на ее ладони. - Мина, Вы здесь...
Значит она смогла приехать, значит граф не сможет добраться до нее, если он сейчас в Лондоне. Это было даже в чем-то смешно - вампир проделал долгий путь в Лондон, чтобы заполучить невесту своего пленника, но вот она здесь, в его владениях, в то время как сам хозяин отсутствует. При этих мыслях душу переполняло ликование. Харкер тянет руку обратно, но только для того, чтобы самому прижаться губами к ее пальцам.
- Я ждал Вас... - голос все еще звучит тихо, Джонатан все еще слишком слаб. Борьба с проклятой лихорадкой отнимала слишком много сил. - Мина, прошу... - он чуть сильнее сжимает пальцы на ее ладони. - Прошу, выйдите за меня замуж как можно скорее.
Странное, как можно посудить, решение, но Харкер понимал, что не может поступить иначе. Пусть так, пусть это эгоистично, но он хочет, чтобы они как можно скорее поженились. Да, это будет не та торжественная церемония о какой они мечтали, не та, какую планировал Джонатан, но, главное, что они станут мужем и женой перед Богом. А значит никто не сможет их разлучить. Ха, это было даже глупо думать, что узы брака смогут защитить ее от посягательств графа. Едва ли это чудовище остановит то, что Вильгельмина станет чье-то женой.
"Но я буду знать, что она со мной..." - пожалуй, от этого становилось спокойнее больше самому Харкеру. И еще, честно признаться, он просто боялся, что не успеет это сделать до того, как свита графа бросится в погоню за ним.
Ветка за окном качнулась от порыва ветра, царапнув сучьями по стеклу. Как будто что-то хочет зайти, кто-то стучится в окно. Пальцы сильнее сжимают руку невесты, в то время как Джонатан даже боится взглянуть в сторону окна, боится что его страхи окажутся оправданными, увидеть так лицо вампира, с горящими глазами.
- Прошу...

+1

8

Он очнулся! Очнулся, её дорогой, ненаглядый Джонатан. Теперь она точно его не оставит. Она надеялась, что теперь буря миновала и ему уже ничего не угрожает. Мина плакала одновременно от страха и облегчения. Его слабая улыбка дарила надежду. Пусть слабую лишь тень самой надежды, но мисс Мюррей и этого было достаточно на данный момент. Отчаяние отпускало свою железную хватку. Его железные, безжизненные пальцы до этого терзали сердце мёртвой хваткой, но теперь Джонатан улыбался ей и всё должно пойти на лад. После её снов с таким чужим и далеким Джонатаном, хотелось радоваться любой его нежности.
"Мина, возьми себя в руки! Он жив, а ты оплакиваешь его, будто это не так! К чему ему твои слёзы?" - Мина прерывисто выдохнула и прикрыла на миг глаза, стараясь успокоиться.
- Я приехала, как только смогла. Как получила письмо от Вашего имени.
Девушка в ответ чуть сжала ладонь любимого и, наконец, улыбнулась. Она позволила ему поднести свою руку к его губам, с нежностью глядя на Джонатана. Мина понимала, что так нельзя, не положено, но мысль о том, что она могла потерять своего жениха, заставляла её хоть немного забыть о том, как принято вести себя приличной леди. Маленькая полутемная келья надёжно сохранит эту тайну.
- Мой дорогой, не тратьте силы, - ласково просила Вильгельмина, - Они вам ещё понадобятся. Ну, конечно же! - заверила она любимого, поглаживая его руку кончиками пальцев, - Как только вы наберетесь сил для дороги до Лондана, мы уедем и я выполню данное Вам слово. Обещаю.
Она спокойно реагировала на его спешку, считая, что это некая причуда человека, которому совсем недавно было плохо, который был сильно болен. Что он перенёс? Почему оказался здесь, в монастыре, едва живым? Мина обязательно расспросит его, но не сейчас. К чему волновать возлюбленного?
Она интуитивно чувствовала его волнение, даже некий страх, ощущала, как пальцы сжали её руку, но не могла понять причину. Да и к чему? Он только пришёл в себя.
- Не беспокойтесь ни о чём.
Она осторожно пересела на кровать к молодому человеку, борясь с самой собой, а потом слегка нерешительно и осторожно обхватила его голову, притянув к груди и начала гладить по волосам. Сердце буквально выпрыгивало из груди от переполняющих Мину чувств.
- Я так волновалась за Вас, когда долго не получала писем. А когда поняла, что Вы в беде и я могу Вас потерять... Ох, Джонатан... Но теперь всё будет хорошо. Вы же верите мне?
Тут снова ветка ударила в стекло ещё сильнее. От неожиданности Мина вздрогнула и обернулась к окну. За окном ничего толком не было видно, лишь только завывал ветер да метались чёрные тени.
- Подождите, я закрою ставни окна...

Отредактировано Wilhelmina Murray (24-09-2016 14:38:11)

0

9

На ее ресницах блестят слезинки, и Джонатану кажется, что глаза только ярче сияют от этого. Сердце сжимается от боли, когда он видит это. Она не должна плакать, он не хочет чтобы она плакала. Только не его ненаглядная Мина. Хочется протянуть руку, чтобы смахнуть соленые капельки с ее глаз, но сил хватает только на то, чтобы сжимать ее ладонь, цепляться за руку, будто за последнюю спасительную нить. Сейчас не имеет значения то, что они ее не муж и жена, да только в прикосновениях мисс Мюррей и нет ничего предосудительного. Сейчас это скорее похоже на заботу о больном. Даже когда девушка обнимает его, прижимая голову к груди. Как приятно и спокойно становится в этот миг. Хочется прикрыть глаза и просто наслаждаться ее нежной заботой.
- Нет, Мина… - тихо шепчет клерк, поднимая голову и стараясь заглянуть мисс Мюррей в глаза. – Я не могу ждать, пока мне станет лучше. И не могу ждать до Лондона. Прошу… - он вновь сжимает пальцы на ее руке. – Мы можем обвенчаться здесь, а потом уже уехать обратно в Англию. Мина, прошу Вас… это очень важно для меня, - Джонатан не может объяснить почему именно, только умоляюще смотрит на невесту. Да, все это получается не совсем правильно, слишком поспешно, слишком внезапно. Не так, все не так, но весь его план сломался в тот день, когда клерк согласился на эту проклятую поездку в Трансильванию. Тогда это казалось прекрасной возможностью и едва ли кто-то мог подумать, чем обернется эта затея. Кто мог подумать, что, казалось бы, простая поездка, может стоить жизни. И она бы стоила жизни, не получить у Харкера убежать из замка.
- Мы можем попросить у сестер, чтобы они пригласили священника. Простая церемония… - голос звучит все так же тихо. Только бы она согласилась. Джонатан понимает, что в этот миг ему так же страшно, как и когда он делал мисс Мюррей предложение. Ее право отказать ему, но… всего лишь обвенчаться немного раньше, чем они планировали. Уже в Лондоне они смогут провести торжество для родных и близких. Уже там все будет так, как нужно, когда уже Харкер будет чувствовать себя лучше. А пока… ему нужно знать, что они будут мужем и женой, для своего же душевного спокойствия.
"Ставни?.." - Харкер бросает быстрый взгляд в сторону окна и, только Мина отстраняется, снова опускается на кровать. Он смотрит за каждым шагом невесты, плотнее сжав губы и стараясь дышать глубже. Ему кажется, что тени из углов комнаты становятся темнее, обретают контуры и собираются вместе. Ветка снова бьет в стекло и Джонатан судорожно вдыхает воздух.
- Мина, нет! - в голове звучит отчаяние. - Нет, не нужно... - он снова тяжело дышит, стараясь отогнать наваждение о том, что одна из теней совсем близко протянула свои длинные призрачные пальцы к девушке. От этого выдоха пламя свечи, стоящей на столике, заметалось на фитиле, и от этого тени только сильнее заплясали по комнате. Будто кошмарный сон наяву.
"Господи..." - пальцы сжимают край одеяла, будто маленький ребенок, испугавшийся ночных кошмаров. Джонатан и сам бы устыдился такого, если бы не знал, что, к сожалению, некоторые кошмары становятся явью.

+1

10

Прижав к груди возлюбленного, Мина слушает его тихие речи, заставляющие испытывать недоумение и смятение одновременно. Тот благостно-материнский настрой потихоньку сворачивается в груди в тёплый комочек, пытаясь укрыться от лавины смятения.
"Нет. Нет, Джонатан никак не может знать о..." - успокаивает саму себя Вильгельмина, - "...том таинственном моём новом знакомом - это было бы уже слишком странно" - думала девушка, возвращаясь мысленно в Лондон за несколько недель до отъезда.
Вот она сидит на вокзале с книгой и ждёт Люси, они собирались отправиться за город, а Люси вздумалось развлечься и покататься на поезде вместе со всеми... Мисс Вестерна, конечно, опаздывает. Впрочем, иначе это была бы не Люси. Мина слишком хорошо знала замашки своей дорогой подруги, чтобы сердиться на неё из-за таких мелочей. Тем более, что Люси никогда не опаздывала к ней из злого умысла, а у самой мисс Мюррей было свободное время. И вот появляется Он... Статный, холодной красивый, грациозный, как дикий зверь в своём даже самом малом движении. И молчаливый, но даже молчание его столь красноречиво, что Вильгельмина далеко не сразу поняла, что за всю встречу мужчина не проронил ни слова. Казалось, она и так понимала его молчание.
Покой нарушен, книга отброшена и забыта, а нарушитель спокойствия так притягателен и страшен в своём протяжении, что ему почти невозможно отказать. Ни в чем и никак. И если бы Мина не была настолько порядочной и благородной леди, у которой к тому же есть жених, то она последовала бы за ним в первую же эту встречу. Но она боролась с искушением ради себя, ради Джонатана и их совместного будущего. Однако, попав под власть обаяния Дракулы, мисс Мюррей и сама не заметила, как вместо того, чтобы дать однозначные и логичные ответы на нынешние просьбы Джонатана, она начала сама задавать вопросы.
- Джонатан, но к чему такая спешка? - как можно мягче спросила Мина, - Я хочу, чтобы всё было, как положено. Вы же не думаете, что в противном случае я Вас оставлю, - она старалась, чтобы это звучало, как можно проще, но ответ невольно читался в его поведении, в его умоляющем взгляде, - Ведь не думаете? - переспросила Мина уже серьёзнее.
К горлу невольно подступил комок. Он слишком странно спешил, обеспокоенный какими-то ему одному понятными страхами. На миг мисс Мюррей даже показалось, что Джонатан считает, что может не дожить до Лондона.
"Так, Мина, не смейте больше плакать! Джонатан просто не в состоянии адекватно оценить своё самочувствие. Вот и всё"
- Джонатан, милый мой..., - она чуть коснулась губами его виска, - Вы очнулись и теперь всё будет хорошо. Я уверена, Вы быстро пойдете на поправку...
Она осторожно отстраняет его от себя и идёт к окну, не сразу понимая тревогу мужчины. Однако, его отчаянные мольбы заставляют девушку обернуться и невольно задержаться на полпути до окна.
- Это лишь ветер, Джонатан.
А тени за спиной яростно пляшут в диком танце, будто бы смеясь над влюбленным и празднуя свою грядущую победу над ними. Где-то вдалеке раздался протяжный вой. Мина невольно вздрогнула, непривычная к столь раздирающим душу звукам.
"Лучше точно закрыть..." - она решительно идёт к окну, не готовая уступать собственным страхам. И неизвестно, что пугает больше - вой или отчаяние в голосе Джонатана. Повозившись с задвижкой немного, Мине всё же удаётся достичь желаемого. Она то и дело невольно бросает взгляды на жениха, полные беспокойства и немого вопроса.
- Вот видите, так даже лучше. Не слышно этих жутких звуков снаружи. Здесь всё спокойно и теперь тепло, - она повернулась к возлюбленному и улыбнулась, бегло осматривая скромную келью. Отметив для себя, что на тумбочке стоит кружка и кувшин, Вильгельмина решает, что скорей всего там должна быть вода, а это хороший вариант, когда нужно снять беспокойство.
Неслышным шагом мисс Мюррей подходит к тумбочке, что в двух шагах от кровати и наливает из кувшина воды.
- Позвольте я помогу Вам, мой милый, - просит она, снова садясь на край кровати, - Я буду здесь столько, сколько понадобится, чтобы Вы окончательно пришли в себя. А теперь выпейте, прошу..., - она одной рукой придерживает кружку, а второй поглаживает волосы Джонатана, готовая в любой момент помочь ему сделать глоток.

Отредактировано Wilhelmina Murray (03-10-2016 21:13:01)

0

11

- Я понимаю, Мина… - ее слова задевают, они отражают как раз те неприятные мысли, что терзали клерка, стоило лишь серьезно задуматься обо всем этом. Да, она хочет настоящую свадьбу, по всем правилам. Как известно, спутника жизни принято выбирать один раз и навсегда. Муж и жена, это та пара, которая должна следовать вместе в болезни и здравии, в горе и радости. А потому и день, когда они соединятся узами такого таинства как брак, должен быть одним из самых значимых событий в жизни. И что же просит у невесты Джонатан? Сделать все это вот так торопливо, как если бы за ним гнался кто-то.
"А может так и есть…" - он не знал, просто не знал, отправил ли граф погоню за ним. Или же его свита не решилась сообщить хозяину, что пленник сбежал? Или же они решили, что Харкер разбился о скалы или утонул в бурных водах реки? А может и не решили. Может прямо сейчас сюда стягиваются эти твари. Еще немного и Джонатану начинало казаться, что он слышит шаги, шаги вокруг, слышит приглушенный смех, и будто видит сквозь стены горящие глаза, видит как тянутся к нему руки. Или не к нему? Что если граф не покидал Трансильванию? Что если не отправлялся в далекий Лондон, а придумал такую изощренную ловушку - убедить глупого клерка в том, что едет из страны, а чтобы тот сам заманил свою невесту сюда. Теперь же графу остается только прийти и взять свое.
"Всего лишь ветер..." - почему только свист ветра напоминает чей-то смех? Нет, не чей-то, а Харкер уже готов увидеть, как в проеме окна появится толстушка с розовыми кудрями, как она улыбнется, оскалив острые клыки, как снова будет смеяться над ним. Когда же за окном послышался протяжный вой, Джонатан только сильнее вцепился в край одеяла. Они так же выли, когда англичанин ехал сюда. Так же преследовали его всю дорогу. Шорох за дверью? Будто кто-то скребет когтистой лапой по деревянной поверхности. Страх, он только сильнее окутывает несчастного Харкера. Еще немного и тени примут очертания, станут осязаемыми и бросятся на него. Джонатан настолько погружен в свой кошмар, что, когда Мина оказывается рядом и подносит кружку с водой к губам, чуть было не отшатывается от нее. Были бы силы, ударил бы по злосчастной кружке, расплескав воду. Но нет, наваждение отпускает, стоит лишь невесте оказаться рядом с ним. Она здесь, она только с ним, она только его.
Джонатана бьет дрожь. Нет, это уже не лихорадка, это безумный страх. Он осторожно тянется к кружке и поймав край губами, делает пару судорожных глотков. После чего отстраняется, быстро облизывая губы.
- Просто сделайте это для меня, Мина, - после недолгой паузы, Харкер снова заговорил, торопливо, очень надеясь, что не путает слова. Нет, не путает. В голове все становится неожиданно ясно и он поднимает на Вильгельмину совершенно уверенный взгляд. - Если все еще любите меня, то прошу, выполните эту мою просьбу.
Любит? Она же все еще любит его? Граф, если он и был в Лондоне, если он и сейчас в Лондоне, не успел навредить ей? Не успел затуманить разум? Мина приехала сюда, это о чем-то должно говорить, это что-то должно доказывать. Если бы еще точно знать, что именно. И как же хочется верить, что невеста не скрывает от него ничего, все так же любит, все так же верна ему. Как же хочется верить...

+1

12

Страх... Он для Мины не имел очертаний, формы, плотности, у него не было имени. Лишь изредка он принимал какие-то понятные разуму формы, но зачастую ограничивался чем-то будничным или же вполне логичным: страх одиночества, страх перед агрессивными незнакомцами, дикими животными, перед болезнью и угрозой смерти близкого человека. Всё это довелось в разное время испытать Вильгельмине. Но она была не в состоянии понять иррациональный страх Джонатана непонятно перед чем.
"Он болен и я должна ему помочь!" - неустанно твердила про себя девушка, отгоняя тёмные липкие щупальца страха от себя. Это был не её страх - его, но и ей он тоже щерил свои жёлтые вековые клыки, угрожая схватить и не отпускать, потому как девушка начинала слегка беспокоиться за рассудок жениха. А это уже было как-то ближе, понятнее и рациональнее.
И уже именно перед этим страхом девушка ощущала себя жутко беспомощной. Она видела, как напуган Джонатан и всем сердцем желала помочь ему, успокоить, отогнать все страхи и вырвать его из этой пучины.
"Поскорее бы вернуться в Лондон..." - думала она - "Там всё привычное, родное, спокойное. Там наверняка ему будет лучше..."
Эта мысль, эта хрупкая, будто светлячок, надежда, заставляла мисс Мюррей сохранять самообладание вопреки тому, что она глядела в полные тревоги глаза Джонатана. В какой-то миг ей даже показалось, что он может ударить её или оттолкнуть, словно именно она была источником страха, но, к счастью, этого не произошло.
Он принял её помощь и сделал несколько глотков. Мина ободряюще улыбнулась, отставила на стул кружку, а сама вновь присела на кровать к Джонатану, обнимая его - заключая в свои объятия, будто в надёжный, но мягкий кокон от всех невзгод. Но молчит в ответ на его просьбу, размышляет и пытается понять.
Как же всё-таки жестока борьба между обстоятельствами и тем, чего ты желаешь! Конечно Вильгельмина любила Джонатана, конечно, хотела за него замуж, но всё, что происходило сейчас вокруг внушало тревогу своею странностью.
Она опускает лицо, прячась в волосах жениха, чувствуя, как через запах этого места, через запах трав и лекарств пробивается такой родной и знакомый запах мистера Харкера - её спасителя, друга, жениха и крайне дорого человека, ради которого на проехала столько миль, чтобы сейчас увидеть его, помочь, поддержать.
Он делал больно ей своими словами, очень больно. Понимал ли? Но мисс Мюррей не имела права его в этом винить: он был болен. И, по всей видмости, серьёзно болен. Как приличная девушка, Мина не позволила бы так провоцировать себя, не стала бы спешить и, конечно, обиделась бы. Но Джонатану нужна была помощь, и она была здесь именно для этого. Понимал ли он это?
- Если ещё люблю? - переспросила девушка, наконец, после затянувшегося молчания, - Я приехала сюда ради вас.
Она немного отстранилась от Джонатана, серьёзно вглядываясь в его глаза, словно пытаясь разглядеть в нём того рассудительного молодого человека, что знала раньше.
- Сколько миль от Лондона до Трансильвании? Если угодно, измеряйте мои чувства этими милями, - она говорила спокойно и даже почти покорно, хотя ей было очень больно говорить так, - Много? Мало? Или этого достаточно, чтобы понять, как я люблю вас, Джонатан?
И ведь она понимала, что ему этого мало сейчас, что он не понимает, чего ей стоило впервые вот так вот покинуть родной край и уехать в совершенно дикие и непонятные для неё места, где всё ей чужое. Но она не могла винить в этом мистера Харкера, как не могла винить за его страх и поспешность.
Она поднялась на ноги и вновь неторопясь направилась к окну. Келья казалась ей слишком тесной. Ей даже собственное тело казалось слишком тесным от собственных переживаний и страха, что опутывал её всё сильнее. "Он болен..." - шептал ей страх. Мина прислонилась лбом к ставне и стиснула кулаки, пытаясь совладать с собой, что ногти впивались в кожу, но она не чувствовала боли. Внутри было больнее.
"Нет, нет... Всё поправимо" - думала она, сдерживая тяжёлый вздох.
- Джонатан, вы верите мне? Вы получали мои письма? Я давала вам повод усомниться в себе хоть на миг? - и всё-таки она не могла сдержать обиды. Это было так больно - ощущать неверие и страх любимого человека и знать, что ты не в силах ему помочь. Впрочем... Отчего же не в силах? Она вздохнула и подняла голову, проведя по лицу ладонью, убирая волосы с лица и стараясь смахнуть усталость, накопившуюся за всю дорогу.
- Простите, это лишние вопросы. Знаете, Джонатан..., - она обернулась к нему, - Я согласна. Я согласна обвенчаться с вами здесь, если это сумеет развеять ваши страхи и хоть на миг докажет вам, что я люблю вас и пойду ради вас на что угодно...
Она решительно вскинула подбородок и вновь направилась к кровати, а на лице Мины красовались три смазанных кровавых полоски с пораненной ногтями ладони.

+1

13

"Мина, ангел мой, прости меня... прости..." - она вновь обнимает его, даря тепло и покой, который сейчас был так сильно нужен несчастному клерку. В ее нежных объятиях хочется закрыть глаза, уткнуться, будто ребенку и позабыть не только про то, где он находится и как попал в это страшное место, но и вообще все печали и горести. Она единственное спасение для него. Мина, его прекрасная Мина, его любовь и спасение. Тогда зачем все это? Зачем требовать что-то от нее? Может согласиться? Может подождать до Лондона и там уже сделать все как нужно? Эти мысли немного успокаивают и тревога, как будто разжимает холодные пальцы, сжимающие сердце.
"Пусть слишком долгий и опасный. Что если вы не сможете доехать? Что если ты не сможешь доехать?" - да, отпускают, но только для того, чтобы после этого сжать еще сильнее. Слишком долгий путь. Либо Харкеру придется ждать выздоровления здесь, либо ехать уже сейчас. Да... долгие переезды из города в город, потом на корабле. Долго, очень долго. Слишком долго.
Когда Мина отстраняется, Джонатан чуть было не тянется за ней, но так и замирает. Да, его слова достигли цели, и ранили больнее чем он мог подумать. Что за эгоизм был в том, чтобы думать что невеста приехала сюда по какой-то иной причине, кроме любви? Или же Харкер уже забыл каким долгим был путь сюда даже для него, а что уж говорить о юной леди, ехавшей еще и без сопровождения. К чему эти неприятные вопрос, как если бы Джонатан сомневался в верности своей невесты? Ведь не сомневался? А если сомневался, то зачем ей было делать такой долгий путь? К чему было сидеть с ним здесь и слушать все эти горькие слова, звучащие как бред сумасшедшего?
"А может так и есть. Я тронулся рассудком и теперь не понимаю о чем говорю, не понимаю своих действий и мотивов. Тогда нужно ли ей связываться со мной? Зачем взваливать на себя такое бремя, как забота обо мне. Я не достоин ее любви и мне место в сумасшедшем доме, а не рядом с ней. Смогу ли я выполнить обещания, что давал ей? О том, что буду заботиться, о том, что со мной она будет счастлива. Или же это ей придется..." - мысль слишком горькая, чтобы закончить ее до конца. Джонатан смотрит на невесту, на то как она отходит прочь, повернувшись к нему спиной. Она говорит и ее слова так же больно обжигают в ответ, как и, должно быть, он ранил ее своими словами, своими просьбами развеять сомнения. Мина говорит спокойно, будто с маленьким ребенком, объясняя все просто и понятно, но от этого не становилось менее стыдно и менее больно.
Она говорит "да". Она дает свое согласие на этот слишком неожиданное и поспешное венчание. Он должен быть доволен, должен быть счастлив, но на душе только сильнее кошки скребут. Почему Мина согласилась? Потому что он ее вынудил? Не сломал ли Джонатан все, что их связывало этими неприятными случайными словами? Хочется упасть на колени и просить прощения. Изменить свое решение и попросить не выполнять его просьбу. Но уже поздно, слишком поздно.
- Спасибо... - приглушенный выдох. Взгляд скользит по комнате, по теням в углах, все так же танцующих от трепещущего пламени свечи. Пугают ли они до сих пор? Возможно... но и без них мир наполнился мрачными красками. Хочется закрыть лицо руками, хоть так скрыться от всего этого кошмара. Но не больший ли кошмар сейчас царит в голове несчастного клерка? Джонатан тяжело поднимается, чтобы сесть. Тянется за кружкой с водой, все еще стоящей на стуле. Ему даже удается ее взять, но в этот миг Харкер поднимает взгляд на невесту и цепенеет.
- Мина... - собственный голос звучит в этот миг слишком хрипло и слова будто царапают горло. - Мина, у вас кровь... - пальцы разжимаются сами собой и кружки летит на пол, разбиваясь на осколки. Что это? Видение или же кто-то успел прикоснуться к мисс Мюррей окровавленными пальцами? Нет, Джонатан точно сходит с ума и разум его так и продолжает метаться от реальности к страшным видениям, уже не зная что из них что.

+1

14

Конечно же Мина простит его. Ну, как, как же может быть иначе? Бог им обоим свидетель и судья за их ошибки и прегрешения, но совершать ещё одну ошибку мисс Мюррей не хотела точно: она сама учила детей избегать ошибок в своих тетрадях, но жизнь - не тетрадь, и даже такой правильной девушке, как Вильгельмина, было не избежать таких обстоятельств, которые подталкивали бы к самому краю, соблазняли своим изобилием и мнимой безнаказанностью.
"Ах, Джонатан... Я даже боюсь подумать, что сказали бы вы, узнав только о том, что не даёт мне покоя" - с горечью думала Мина - "Но видит Бог, вам лучше этого не знать. Никогда".

- Что вы хотите от меня? - спрашивает она, устремляя полный негодования и непонимания взгляд на этого странного незнакомца.
Но сделать это сложно и на то есть, как минимум, две причины: для этого нужно встретиться взглядом, а это тяжело отчего-то и он стоит слишком близко, даже непозволительно близко, между ними нет даже расстояния вытянутой рукиПоэтому девушке приходится слегка задирать голову, чтобы встретиться с таким странным, непонятным взглядом.
"Он смотрит на меня так, словно знает всю жизнь" - Мина невольно ёжится под этим взглядом, хоть он и не внушает чувства опасности. Мужчина смотрит не на неё, он смотрит будто бы в самую суть, в самую душу Вильгельмины, туда, куда даже она сама заглянуть не в силах. А он смотрит пристально, внимательно и почти нежно, словно любуется ею. Длинные пальцы одним неуловимым движением касаются щеки девушки, отчего мисс Мюррей едва ли не вздрагивает и отстраняется, но уже поздно. Она чувствует холод прикосновения, а саму её бросает в жар, она чувствует, что по коже бегут мурашки, но сердце готово выпрыгнуть из груди от страха.
- Не надо..., - она хотела бы, чтобы это звучало жёстче и решительнее, но получается так, будто она просит из последних сил.
"Как маленькая..." - сердится на себя девушка и прячет на миг взгляд, но вновь возвращается к его лицу, на котором кривится едва заметная ухмылка довольства, будто бы этот джентльмен знает, что причина её злости вовсе не он, а тот трепет, сладостный трепет, который он внушает Вильгельмине.
Она всей душой хочет уйти, но медлит, ожидая чего-то ещё. То ли продолжения, то ли его реакции, то ли надеясь, что он, наконец, заговорит с нею. Но он вдруг берёт её под руку и куда-то направляется уверенным прогулочным шагом. Нет, никуда не спешит - гуляет, лишь краем глаза поглядывая на Мину. Но она чувствует, что он весь поглощён её присутствием и ничто не укроется от его внимания.
Сколько времени прошло, Мина? Минут двадцать, час или вечность с тех пор, как ты увидела его? Такого серьёзного, внушительного, безукоризненного. В этом белом костюме он будто сошёл с открытки или страниц журнала, а ты идёшь рядом и безмолвно восхищаешься им, перемешивая это с ужасом, ни с того ни с сего закравшимся в душу.
"Что же происходит, Мина?" - спрашиваешь ты саму себя.

- Что..., - этот вопрос едва ли не сорвался с губ, но Вильгельмина вовремя опомнилась, будто бы разбуженная звоном разбившейся кружки.
На какой-то миг ей даже показалось, что Джонатан воочию увидел то, что вспомнилось ей только что - настолько ошарашенный вид был у её жениха. Но этого просто не могло быть! Наверное, мисс Мюррей, тоже начала сходить с ума, раз могла позволить себе такую странную мысль. И, более того, испугаться этой мысли. Она невольно обернулась через плечо, будто бы ища того, кто шел в её воспоминаниях рядом с нею. Но её окружала лишь темнота, слабо развеянная светом свечи.
"Никого. Ну, а как же ещё? Ох, Мина, как ты могла решить иначе?" - она хмурится и на миг закрывает глаза. Ресницы трепещут от волнения, а сердце снова гулко бьётся в груди, будто Он рядом.
Только сейчас до неё доходят, как сквозь сон, слова жениха.
- Кровь? - она бегло оглядывает себя, пытаясь понять, куда устремлён взгляд Джонатана, проводит кончиками пальцев по волосам, ладонями по одежде, как бы пытаясь разглядеть и привести себя в порядок. И только потом, оставив на одежде ещё несколько пятен крови, видит, что Джонатан прав. Однако, осознать, что она сама виновата в этом, удаётся не сразу, а лишь тогда, когда Мина разглядывает собственные ладони.
- О, нет-нет! - мягко, но поспешно пытается она успокоить мистера Харкера, - Ничего страшного, это всего лишь царапина. Я слегка поранилась, - она улыбается немного нервно и подходит к Джонатану, показывая ладони, - Пустяки...
"И как только успела?" - с досадой думает она, - "А ведь уже решила невесть что. Наваждение какое-то! Не может он знать! И я не могу больше мучиться..."
- Ох, дорогой мой, простите меня! - с неподдельным раскаянием просит девушка, вытирая ладони о юбку.
"Нет, с этим нужно что-то делать. Может, Джонатан прав? Может, нет смысла ждать и чем быстрее я стану его супругой, тем быстрее смогу отречься от этого... от этой страсти"
- Джонатан, вам плохо? - озабоченно глядя на жениха, спрашивает мисс Мюррей, беря его руку в свои ладони.

Отредактировано Wilhelmina Murray (24-10-2016 01:27:07)

0

15

Тяжелое сбивчивое дыхание и Джонатан не может отвести взгляда от красных полос на щеке невесты. Кровь, кровь, кровь... Почему все в этой чертовой стране завязано на крови? Почему они пьют кровь? Почему они пьют кровь людей? Клерк кусает губу и заставляет себя опустить взгляд. Царапина. Эти полосы на светлой коже Вильгельмины ему не почудились, это не одна насмешка измученного сознания. Он нездоров, совсем нездоров. И больше не может находиться в этой ужасной стране, иначе точно сойдет с ума. Нужно ехать, бежать отсюда, и как можно быстрее. Прямо сейчас просить Мину собрать его вещи и бежать, бежать, бежать! Иначе они найдут его и тогда уже точно убьют. А он не сможет защитить свою невесту, на этот раз точно не сможет. Да и разве клерк защитил ее? Любимая сама приехала сюда, чтобы помочь, примчалась по первому зову, а он еще смеет просит ее о чем-то, доказывать как-то свою любовь. Стыдно, Джонтан, очень стыдно.
- Простите, Мина... - совсем тихо шепчет англичанин, одними губами. Девушка берет его за руку, ее ладонь такая прохладная, пальцы такие изящные, что хочется смотреть на них, осторожно касаться своими, чуть сжимать в ладони. Харкер смотрит на ее руку, не в силах поднять на невесту взгляд. - Я... я верю в вашу искренность, простите мне мои слова. Это я не достоин того, чтобы вы так волновались за меня. Теперь еще и приношу вам неудобства своей болезнью. Слишком много странного произошло здесь со мной, мне не хватит сил, чтобы рассказать все вам, да и не знаю, стоит ли пугать вас этим. Многое из моих слов может показаться вам словами безумца и, - Харкер горько усмехнулся. - Я бы и сам так подумал. Это страшное место и нам лучше быстрее уехать отсюда. Вернуться в Лондон, - он все чуть сжимает пальцы возлюбленной, хочет снова коснуться их губами, но не делает этого. - Но я не знаю, смогу ли вынести эту поездку. Только и находиться здесь, слишком опасно.
Пальцы отстраняются от тонкой ладони и сам Джонатан тяжело опускается на подушку. Слишком много всего, слишком много страхов и сомнений. Слишком...
- Простите, мне нужно отдохнуть и вам, я так думаю, тоже. После такой долгой поездки, - клерк чуть кусает губы. Да, это звучит верно, но душу переполняет страх от одной мысли, что мисс Мюррей покинет его, даже уйдя в другую комнату. Что она уйдет и не вернется больше. Страх... такое чувство, что он навсегда поселился в душе, глубоко пустил свои корни и не желает отпускать. - Идите, прошу. Сестры позаботятся о вас и приготовят вам комнату. А мне... нужно отдохнуть, простите, - он медленно отстраняет руку дальше и отводит взгляд. Лучше так. Джонатан не имеет права требовать от нее еще чего-то, и так просил слишком много. И невеста дала свой ответ, как доказательство, как и то, что приехала сюда. А ему должно быть стыдно. И ему стыдно, так стыдно, что невозможно посмотреть на нее.
"Но ведь я люблю ее. Люблю так же сильно..." - но как теперь самому доказать это? Только попытаться скорее увести ее отсюда. Как можно скорее, хоть так попытаться спрятать любимую от этого монстра. Да... попытаться. Все упиралось в это слово...

+1

16

Почему его извинения причиняли такую жуткую боль? Это ведь было так логично и правильно, но у Мины сжималось сердце от его слов. Глаза снова предательски защипало, девушка закусила губу и медленно выдохнула. Она не хотела так... Не хотела причинять ему боль, не хотела, чтобы их встреча была такой. Боже! Она вообще не хотела бы, чтобы эта встреча состоялась! Она хотела, чтобы Джонатан живой и здоровый сам вернулся в Лондон, и они, счастливые, заключили брак и жили долго и спокойно. Однако, получив письмо, она приняла эту новость и, не раздумывая ни секунды, собралась в дорогу. Смирилась, зная, что должна быть рядом. Да и как иначе, если им предстояло клясться: "И в здравии, и в болезни"...Так какая разница, есть кольцо на руке или нет, когда ты любишь человека?
- Я всё понимаю, мой милый, - она подносит его руку к своей щеке и осторожно касается. Сердце жаждет тепла, ласки, а не глупого раздора, но этот жест - это та самая малость, о которой она сейчас может его просить.
- Настанет время и вы сами всё расскажете, я верю. Мне это важно, но я готова ждать. Мы обязательно вернёмся в Лондон, как только вы окрепните. Не переживайте ни о чём, прошу...
Она опускает вниз их руки и чувствует, как широкая, сильная ладонь мистера Харкера выскальзывает, будто вода, а Вильгельмина ничего не может поделать, только почему-то больно, очень больно где-то в груди и это даже не сердце... Тётушка говорила, что душа человека тоже находится в груди. Но может ли она болеть столь пронзительно?
Его страх опутал и Мину, казалось, что она его теряет. Насовсем. Навсегда. Он будто прогонял её нарочно, но, с другой стороны, что она могла возразить? Джонатан и вправду был очень слаб.
- Да, конечно..., - она не спеша и как-то растеряно встала, не в силах взглянуть Джонатану в лицо, будто маленькая и провинившаяся девочка, каких сама мисс Мюррей учила в школе, - Отдыхайте...
Будто во сне, она не без труда отыскала свою сумку, развернулась и направилась к дверям, и чем дальше она отходила от кровати Джонатана, тем больнее становилось и тем меньше хотелось его покидать. Она положила руку на дверную ручку и замерла, собираясь с мыслями и силами: нельзя же разрыдаться прямо перед монахинями, которые непременно её ждут где-нибудь в коридоре.
- Я люблю вас, Джонатан...

Дверь закрылась за спиною. Мина тяжело вздохнула, прижимая к груди свою скромную поклажу, а навстречу ей не спеша шла пожилая монахиня.
- Мисс, может быть, вы разделите с нами скромную трапезу? - поинтересовалась она, поравнявшись с Вельгельминой.
- Нет, благодарю. Я бы лучше отдохнула...
- Тогда пойдёмте за мной. Здесь рядом есть келья. Там всё скромно, но... - монахиня свернула в один из ближайших коридоров, а Мина направилась следом.
- Не тревожьтесь, я благодарна за кров. И безмерно благодарна вам за спасение Джонатана.
- Тогда благодарите Бога, дитя. На то была Его воля.
- Скажите, а возможно ли..., - Вильгельмина немного замялась, пытаясь подобрать слова, - Понимаете, мы с Джонатаном хотим обвенчаться. Как можно скорее.
Монахиня обернулась, внимательно глядя на девушку. Та была смущена, растеряна и расстроена, совершенно не напоминая счастливую невесту в ожидании венчания.
- Если вы хотите, дитя...
- Да. Я просто беспокоюсь за него.
- Не грустите, Господь защитит вашего жениха. Он непременно поправится. Он очень ждал вас...
- Я знаю. Но я... боюсь, - голос Мины дрогнул от подступивших слёз.
- Не плачьте, дитя. Помолитесь перед сном. Господь дарует веру и утешение. На счёт венчания мы всё устроим после вечерней службы. Вот ваша комната..., - монахиня толкнула дверь, пропуская Мину вперёд и позволяя оглядеть скромное убранство комнаты: узкая кровать в изголовье которой образа, небольшое зеркало, тумбочка, а на ней полотенце, несколько свечей, кувшин с водой и кружка. На этом всё. И женщина неслышно удалилась прежде, чем Мина успела осмотреться, обернуться и поблагодарить.

"Чего же ты так боишься, Мина?" - девушка неспеша расчёсывала влажные волосы, глядя на себя в зеркало при тусклом свете свечей.
Она уже не помнила точно, как разделась и рухнула на кровать, забывшись на несколько часов тяжёлым, беспокойным сном. Проснулась Мина, когда было уже совсем темно. Что снилось - из головы вылетело совершенно. Были чьи-то лица, смех, бессвязные речи, были Джонатан и тот незнакомец. Что происходило, Вильгельмина вспомнить не могла, сколь ни пыталась, в памяти остался лишь странный и неприятный осадок-впечатление.
Через некоторое время после пробуждения, молодая монахиня, что встретила Мину у Джонатана, принесла ей поесть, а затем, по просьбе девушки, тазик горячей воды. Вода смыла страхи, но не до конца, однако, стало легче, особенно, когда монахиня сказала, что Джонатан отдыхает, а со священником уже есть договорённость о венчании.
- Чего же...? - вслух повторила она, вслушиваясь в собственный голос, нарушающий тишину крохотной кельи.
Казалось бы, здесь нечего было бояться, но тревога незримо витала в воздухе, выла за стенами монастыря, рычала диким зверем в бойницах башен и стучала в окна сучьями деревьев. Ещё и дождь начался к тому же... Девушка вздохнула и отложила расчёску. Бросив взгляд на скромное платье: нежно кремовое с закрытым верхом, чуть пышными рукавами и присборенным подолом, Вильгельмина пыталась представить себе, как будет выглядеть в нём перед алтарём. В Лондоне её ждал в магазине более презентабельный наряд, но неизвестно, когда она теперь сможет выкупить. Да и зачем?
- Пустая трата денег..., - уговаривала себя девушка, - Лучше куплю что-нибудь Джонатану потом. Его письменные принадлежности... Интересно, где они?
Она плотнее закуталась в шаль, накинутую поверх ночнушки. Здесь было довольно прохладно и даже длинный рукав сорочки не спасал плечи от зябких сквозняков.
"Интересно, как там Джонатан... Не замёрз ли? Не нужно ли чего?"
От мыслей о женихе её оторвал странный звук. Это было похоже на шорох в темноте, настолько тихий, что мисс Мюррей решила, что это мышь, но прислушавшись внимательнее, вдруг услышала.
- Хи-хи-хи... Ми...на. Мина. Ха-ха... Мина. Мина, - тихо, отовсюду, из каждого тёмного угла шорох складывался в шёпот.
Девушка замерла, парализованная ужасом. Но шёпот множился и звенел в ушах всё громче и настойчивее, а сердце в груди билось всё сильнее.
"Нет, это... это мне кажется. Я устала и не выспалась. Здесь никого нет"
- Нет! - то ли опровергая собственные слова, то ли пытаясь подтвердить, подала голос девушка. Шёпот почти смешался с шумом дождя. Это придало ей уверенности и, взяв свечу, девушка обошла каждый тёмный закуток своего маленького убежища, выглянула за дверь с замиранием сердца, но...
"Никого..."
- Конечно же, никого! Тебе всё кажется. Кого ты хотела здесь увидеть..., - она закрыла дверь и обернулась, прислонившись к ней спиной. В этот же миг она увидела перед собою чей-то тёмный силуэт и услышала отчётливое и насмешливое.
- Бу! - свеча в руках тотчас погасла, будто её кто-то задул, а перепуганная насмерть Мина забыла, как кричать и, кажется, потеряла сознание.
Очнулась она на полу в полной тишине и темноте. Только скупой свет падал на стену, где висели образа.
Мина растеряно озиралась по сторонам, не понимая, что произошло. Свеча стояла на тумбочке, но на полу были капли воска.
"Ничего не понимаю... Бесовщина какая-то..." - она села на полу, спрятав лицо в ладонях и слушая стук сердца. Ей было страшно, очень страшно. Но куда бежать? У кого просить помощи?
"Это мне наказание за... за того незнакомца? За предательство?!"
- Но я не предавала! Я люблю Джонатана!! - крик, что не вырвался тогда от страха, рвался сейчас негодованием из груди.
Она взглянула на иконы в изголовье кровати.
- Я люблю Джонатана, слышишь? - уже тише, но ещё настойчивее повторяла она, глядя на спокойный лик, терпеливо взирающий на неё сверху вниз.
- Отче наш! Сущий на небесах..., - она молилась торопливо, прерывисто, забывая слова и начиная сначала несколько раз, словно бы она сама или кто-то сдавливал ей горло невидимой рукой. Она хотела быть свободной в собственной воле, хотела перестать бояться и стать счастливой.
-... И не введи нас во искушение..., - слёзы мешали видеть, мешали дышать. Мина сложилась пополам, всё так же не вставая с пола и пыталась вспомнить, что же там дальше, - Да избави нас...Избави...
Страшно. Страшно, безумно страшно. Кому она пыталась противостоять? Какому искушению? Что пыталась и кому доказать этим поспешным венчанием. Она не знала. Были только страх и бесконечные вопросы.
"Лучше тебе было остаться в Лондоне, глупая!" - Мина даже вздрогнула от таких циничных мыслей. Как она могла подумать так?! И она ли?
"Но как же Джонатан? Я не могла бросить его здесь одного"
- Да избави нас от лукавого.
Она выпрямилась и вытирала бегущие слёзы прямо ладонями. Некого было стесняться, некого.
- Ибо Твоя есть сила и слава во веки веков. Аминь! - наконец, закончила она, перекрестившись напоследок.
Сразу стало как-то легче, будто камень с души свалился. Посидев ещё немного и окончательно успокоившись, Вильгельмина снова взглянула в окно. За окном была глубокая, непроглядная темень.
"Интересно, сколько времени прошло?" - она подняла с пола шаль, наконец чувствуя, что заледенела буквально вся.
Она поднялась на ноги, зябко кутаясь и села на кровать, но сон прошёл совсем.
И правда, страх ушёл. Возможно, не совсем, но сейчас Мина могла чувствовать хоть что-то ещё, кроме этого жуткого, липкого чувства. И она ощущала себя потерянной и одинокой, но не так беспросветно, как это было после ухода от Джонатана. Она знала - он рядом, она верила - он любит её, она надеялась, что всё непременно наладится. И оттого ей сейчас безумно хотелось взглянуть на своего жениха. Это было так... так некультурно, так глупо, но, кажется, Трансильвания стала для Мины страной, освободившей её хоть немного от вынужденного груза английских манер.
Она выскользнула за дверь кельи. Наспех умытая, простоволосая, босая и в ночнушке, закутанная лишь в серую шаль. Пробежала в темноте по коридору, который дважды поворачивал направо, едва не проскочила его комнату, но вовремя вернулась. Осторожно приоткрыла дверь. Тишина.
"Не разбудить бы..."
И осторожно скользнула вовнутрь, различая в полутьме до боли знакомый силуэт на кровати. Сердце снова сжалось, но в этот раз боль делила место с нежностью. Боясь разбудить, Мина не стала пододвигать пустой стул поближе, а села прямо на пол, на шаль, положив голову на кровать рядом с рукой Джонатана. Так стало гораздо спокойнее.
"Я люблю тебя, Джонатан..."

Отредактировано Wilhelmina Murray (31-10-2016 15:49:55)

+1

17

Мина говорит что-то, чтобы успокоить его. Такие нежные слова, наполненные заботой и сочувствием. Она волнуется за него, она так же боится за него. И еще, клерк замечает, сколько боли в ее глазах в этот момент и от этого ему становится совсем скверно. Так нельзя, так неправильно, так не должно быть. Джонатан провожает невесту взглядом, видит как она замирает в дверях...
- Я люблю вас, Джонатан...
- Я люблю вас, Мина... - этом отзывается он, не зная, слышит его мисс Мюррей или нет. А может это и не важно. Они любят друг друга. Любят же? Так же сильно как и прежде? Они уедут из этого проклятого места и все будет хорошо. Так, как они мечтали. Они поженятся и будут жить в Лондоне, а на выходных и праздниках уезжать с детьми за город. Да, купят маленький домик в Уитби, чтобы можно было навещать мисс Вестенра. Хотелось верить, что так и будет. Именно так, а не иначе. Именно так, а не закончится здесь, в этом монастыре. Джонатан прикрыл глаза, стараясь думать об этом, а не о том, что за окном все так же протяжно воет ветер, не о том, что ветки скребут по стеклу, будто чьи-то острые когти. И не о том, что вой волков где-то рядом, это предвестие того, что за ними скоро явятся другие хищники. Усталость накатывает с новой силой и Харкер не замечает, как сон увлекает его в свои объятия, унося куда-то далеко.
Измученное сознание иной раз дарит странные образы. Быть может так, оно пытается защититься, а может, наоборот, пересматривает все произошедшее, замечая в нем еще более страшные моменты. Джонатан видит себя на руках у мраморной статуи. Кажется, когда-то давно, он видел такую фотографию в каком-то научном журнале. На нем была изображена Богоматерь, держащая на коленях тело мертвого Христа. Кажется, эта статуя называлась "Пьета". В ее объятиях холодно, мрамор будто обжигает кожу, но клерк только ближе поджимает к себе колени, прижимаясь щекой к складкам мраморного одеяния. Как если бы статуя могла защитить его. Глупости, верно? Может и глупости, но во сне, когда любая глупость кажется реальностью. Джонатан чувствует чьи-то теплые руки на своих плечах. Он поднимает голову и видит перед собой Мину. Лицо ее такое же обеспокоенное, она говорит что-то и помогает спуститься вниз. Харкер слишком слаб, но послушно идет за ней, обнимая за плечи одной рукой и позволяя невесте вести себя. И в этот миг он видит их. Странные, искаженные персонажи, будто плод чье-то фантазии - свита графа Дракулы. Милая улыбка с оскалом, розовые кудряшки. Пуазон оказывается ближе всех, она смеется и делаешь шаг навстречу, заставляя в ужасе отшатнутся. Играет, как и в тот раз. Несчастный клерк всего лишь игрушка дня ее и игрушку эту можно легко сломать, когда она надоест. Оторвать голову, как старой кукле.
"Нет... идите прочь!" - хочется закричать, но даже дыхание дается с трудом. Джонатан цепляется за Мину, чувствуя, что стоит разжать пальцы и он упадет на каменный пол и больше не поднимется. Тени только сильнее мечутся по келье, и Харкер чувствует взгляд себе в спину. Взгляд настолько плотоядный, будто вот-вот острые клыки вопьются в шею и выпьют всю кровь до капли. Джонатан готов поклясться, что при этом Сорси (а это именно он) при этом облизывает губы кончиком языка. Быстрый взгляд в сторону и вот Харкер видит его совсем рядом. Белобрысый вампир хватает мисс Мюррей так резко, что англичанин не может устоять на ногах и падает на колени. Остается лишь бессильно наблюдать, как тот кружит милую леди будто в танце, как ее белое платье развивается и алый пояс то и дело взлетает вверх. Алый, как кровь.
- Мистер Харкер, - знакомый голос рядом, и повернувшись Джонатан встречается со взглядом зеленых глаз. Она пыталась спасти его? Или же наоборот уничтожить. Сатин лишь чуть заметно улыбается, почти не обнажая клыки, все так же оставаясь загадкой. И что же ей нужно теперь? Что? Харкер вновь чувствует ладони на свои плечах.
- Идемте, Джонатан... - у Вильгельмины все такой же тихий голос, спокойный, будто вокруг и не происходит ничего. Она поднимает жениха на ноги, обнимает за талию одной рукой, придерживая. Она такая прекрасная и смелая. Она...
В этот миг все создания ночи отпрянули прочь. И тогда Джонатан видит его. Хозяин замка, хозяин земель Трансильвании... По его приказу все остальные отступают, не смея перечить господину. Несчастный клерк же только и думает о том, как быстрее сбежать отсюда, как не попасться под взгляд его черных, как мрак ночи, глаз. Еще немного, они смогут убежать! Смогут скрыться! Еще немного!
Со сбивчивым выдохом Джонатан распахивает глаза. Всего лишь сон? Но такой реалистичный, настолько, что он мог чувствовать прикосновение холодных пальцев, когда вампиры пытались схватить его. Всего лишь сон... но после этого сна, клерк чувствует чье-то присутствие рядом. Совсем рядом. Медленно, боясь действительно что-то увидеть рядом, англичанин поворачивает голову и...
- Мина, о Господи... что вы здесь делаете? - в этот миг он забывает про усталость. Джонатан поворачивается к невесте, садится и придерживая девушку за плечи, тянет на кровать, усаживая рядом с собой. - Да еще в одной рубашке. Вам нельзя сидеть на полу, там слишком холодно.
Забота, теперь пришел его черед позаботиться о возлюбленной. Что бы не случилось, что бы не привело ее сюда, она не должна так истязать себя. И... не из-за него.
- Что-то случилось?..

+1

18

"Se pietà di me non senti,
giusto ciel, io morirò.
Tu da’ pace a’ miei tormenti,
o quest’alma spirerò".
(с)Гендель. Клеопатра

Вдох-выдох, вдох-выдох... Она слышит его дыхание, чуть сбивчивое, прерывистое, но всё же дыхание спящего человека. Мина поднимает голову и долгим задумчивым взглядом смотрит на Джонатана.
"Что же снится вам мой дорогой?" - размышляет она, положив руки на край кровати, а на них подбородок, - "Как бы я хотела, чтобы вам снились лишь светлые сны! Какие ужасы пришлось вам пережить в этой дикой стране?" - сердце сжимается от боли и жалости, она едва ли не тянется к его лицу, чтобы коснуться щеки, волос, которые так непривычно не убраны назад и делают мистера Харкера как-то моложе и беззащитнее. Но рука останавливается на полпути: нельзя тревожить его сон, Джонатану нужен отдых. Вильгельмина осторожно поправляет одеяло, прислушивается, но нет, дыхание не сбилось и Джонатан по-прежнему пребывает в объятиях Морфея. Должно быть, и Мине уже пора было отправляться туда вслед за женихом.
После молитвы, находясь теперь рядом с Джонатаном, Мина значительно успокоилась. Видимо, кто-то из монахинь снова открыл ставни, небо за окном уже чуть заметно серело, предвещая рассвет через несколько часов. Девушка положила голову на руки и прикрыла глаза, чувствуя, что усталость, наконец, берёт верх над нею. И даже пронизывающий холод, который вгрызался сквозь шаль на полу и сквозь ночнушку уже не мешали Вильгельмине плавно проваливаться в сумрак полудрёмы.
Она летит куда-то... Нет, бежит, бежит так быстро, как только можно. Вокруг не видно ничего, только одно сплошное чёрное пространство, будто воронка, поглощающая даже звук быстрых шагов, даже стук сердца. А впереди виден портал света, с каждой секундой Мина всё ближе к нему. И вот она уже различает высокую мужскую фигуру. Свет бьёт в глаза, и девушка не в силах разглядеть лица, чувствует лишь взгляд и знает, что этот человек её ждёт. И, повинуясь этому ожиданию, Вильгельмина бежит всё быстрее... Уже почти рядом, он возвышается над нею совсем рядом, но всё такой же неуловимый для взора и заслоняющий собою свет. Ещё немного, уже так близко - только руку протяни! И, будто чувствуя желание девушки, он сам протягивает руку ей навстречу. Мина замирает в двух шагах от него:
- Джонатан?
В ответ лишь молчание и протянутая, зовущая за собой рука.
- Я согласна, Д..., - она протягивает руку, готовая вот-вот соприкоснуться пальцами.
- Мина!!! - слышится сзади безумно далёкий и отчаянный окрик. И голос жениха Вильгельмина не может не узнать. В смятении оборачиваясь через плечо, она видит в расступившемся мраке размытый силуэт жениха, - Нет, Мина! Не уходи! - он внезапно совсем рядом, обнимает девушку за плечи, вернее, хочет обнять, но тому, кто протягивал к ней руку, достаточно было секунды промедления, он властно хватает девушку за руку, а его мысль: "Она моя!" - раскалённым железом разрывает сознание...
И снова голос Джонатана, только уже реального, вырывает Мину из пучины сна. Она вздрагивает и резко поднимает голову, глядя на проснувшегося жениха несколько испуганным и полным недоумения взглядом.
- Я... Мне..., - она, наконец, полностью просыпается, повинуясь заботливым и нежным рукам, будто маленькая девочка, - Мне не спалось одной. Я думала о вас. И пришла, - лепечет Вильгельмина в своё оправдание, будто бы Джонатан снова может прогнать её от себя. Она понимает, что это глупая и неловкая идея - тревожить больного и заставлять заботиться о себе, когда забота нужна ему, но ничего с собой не может поделать. Садится рядом на кровать поверх одеяла.
- ... у меня есть шаль, - оправдывается она, будто это что-то меняет, будто её руки станут чуть теплее от этого, хотя на самом деле холодны, как руки мраморной статуи. Она ими ищет его прикосновения, сплетая пальцы, словно бы пытаясь ухватиться за него, как за зыбкую реальность, что ускользает во снах прочь.
Вместо ответа на вопрос, девушка смотрит на Джонатана таким взглядом, словно бы она загнанное в угол и перепуганое насмерть животное, порывается что-то сказать, но не находит слов и лишь сильнее сплетает свои ледяные пальцы с его пальцами. Как ей всё это объяснить? Все эти сны? Звуки? Предчувствия? Это невозможно понять даже самой мисс Мюррей, а как тогда отыскать слова, чтобы передать это другому человеку. И надо ли?
"Вообще, Мина, зачем ты пришла, а? Джонатану и без тебя не очень хорошо. А ты тут со своими глупыми девичьими страхами" -твердит голос разума ей, а она смотрит на Джонатана, чувствуя, как горят от смущения щёки и понимая, что пережить одной эту ночь перед венчанием будет безумно сложно.
"Уже сегодня он станет моим мужем. Сегодня..." - она медленно оседает, наклоняясь вперёд и оказываясь у Джонатана на груди.
- Не прогоняйте меня, - тихо просит девушка, - Нас обвенчают вечером, а страшно мне сейчас...

+1

19

Джонатан слушает невесту и невольно улыбается. Она говорит, будто ребенок, которому приснился ночной кошмар и он прибежал в спальню к родителям, чтобы они успокоили его. Ведь каждый малыш знает, что взрослые всегда помогут, прогонят чудовищ и он снова будет в безопасности и страхи уйдут. Но кто сможет прогнать кошмары, когда ты сам уже взрослый? Если бы можно было так же спрятаться под одеяло или убежать к родителям и все сразу стало хорошо.
То, что невеста сейчас была, считай, в его кровати, да даже то, что они были в одной комнате, еще и в одежде для сна, было не самым пристойным. Тем более, когда они еще не были женаты. Приличная леди на должна себя так вести и может быть Харкеру стоило напомнить Мине об этом, но, она была сейчас будто ребенок. Хотелось обнять и успокоить ее, не думая о том, отвечает это нормам приличия или нет.
- Ох, Мина... все равно это небезопасно... - как-то неловко отзывается клерк, обнимая девушку, так доверчиво прильнувшую к его груди, и поглаживая по плечу. - Я не хотел бы, чтобы вы простыли. Хватает и того, что мне нездоровится.
Он тихо вздохнул, и опустив голову, уткнулся в светлые волосы девушки. Сейчас, когда она была рядом, в его объятиях, становилось как-то спокойнее. Вот так просто обнимать ее, успокаивающе поглаживать по плечу, говорить, что все будет хорошо. Такие мелочи, но как они грели измученную душу. Она здесь, она рядом, она не собирается куда-то исчезать, не собирается подчиняться чужой воле. Что из того, что Дракула в Лондоне? Мина здесь и сейчас со своих женихом, а это значит, что ее сердце все еще принадлежит ему.
"Она любит меня и я люблю ее. Мы совсем скоро поженимся и будем вместе всегда. И никто не сможет нас разлучить", - слова которые успокаивали и дарили надежду.
Сказать бы ей, в комнату могут зайти сестры и им не понравится эта картина, но только Харкеру не хотелось размыкать объятия и отпускать ее. Мина, его милая Мина.
- Хорошо... - совсем тихо говорит он, прикрывая глаза и просто наслаждаясь ее теплом. - Вы можете остаться. В конце концов, вы правы и мы скоро поженимся.
"Да и не происходит здесь ничего непристойного", - попытка оправдаться и успокоить тем самым свою совесть. А сестрам они потом как-нибудь это объяснят. Сев удобнее, Джонатан поджимает ноги, и подтягивает край одеяла.
- Мина, укройте ноги, а то точно простудитесь, - говорит он, указывая на другой конец одеяла. В конце концов, пока это одеяло разделяет их, то и ничего неприличного в этих объятиях нет. А что же до того, что будет потом, то Мина права - уже совсем скоро они поженятся и не будет ничего в том, чтобы спать в одной постели. Как же странно было об этом думал. Еще недавно Харкер был уверен, что день этот наступит еще совсем не скоро и... вот они уже почти муж и жена. Все планы приходится перестраивать, но, увы, такова жизнь.

+1

20

Мы вырастаем и вырастают наши кошмары, они обрастают новыми подробностями, монстрами, которые подчас имеют практически человеческий облик и ты уже почти до самого конца не ощущаешь подвоха, покуда не окажешься во власти такого вот монстра. Власти полной и безоговорочной, но самое страшное, когда у твоего страха нет ни лица, ни даже имени, потому что ты не знаешь ни откуда он, ни как с ним бороться. И, если раньше тебя спасали родители, горящий ночник или книга, то что может спасти сейчас от того, что ты даже описать не в состоянии? Родители мертвы, ночник давно погас, а книга зачитана едва и не до дыр - больше нечем увлечь твой внутренний взор, заставить развернуться к страху спиной. Ну, или почти нечем... Хорошо, когда наступает момент, когда чьи-то руки могут опуститься тебе на плечи, давая понять, что ты не одна перед лицом неизвестности, но чтобы удержать тебя на краю этой незримой пропасти нужна... Нет, не жертва. Нужна любовь, огромная и очень сильная. Разве можно любовь счесть за жертву? Любовь - это твой подарок другому и, пожалуй, единственное, что ты никогда не сможешь потребовать вернуть обратно: ни купить, ни вымолить, ни отобрать, а порой даже и не убить ничем. Но её может быть недостаточно для того, чтобы выдержать испытания судьбы и это безумно больно.
На долю Джонатана и Мины тоже выпали свои испытания и сомнения. При других обстоятельствах девушка никогда бы не поверила, что ей придётся проверять свои чувства таким вот образом, совершая один за другим какие-то совершенно немыслимые для леди поступки. Но разве леди каждый вечер перед ужином оказываются в подобных ситуациях, как Мина? Мисс Мюррей хотелось бы верить, что нет и ей не придётся всю жизнь по пять раз на дню выбирать между приличием и чувствами, разумом и страхом, привычным и неизвестным, тем, что должно быть и вынужденными обстоятельствами. Но на сегодня она свой выбор уже сделала.
Если бы Джонатан решил прогнать её, то вряд ли бы Вильгельмина стала спорить, но, к счастью, ей не довелось узнать, что бы она почувствовала в сей прискорбный момент, когда вновь оказалась бы за дверью по настойчивому указанию жениха. В этот раз Джонатан улыбнулся ей и проявил беспокойство, заставляя Мину испытывать и радость, и смущение, но с перевесом в сторону радости.
- Мне так хорошо рядом с вами, - прикрывая глаза и чувствуя знакомые объятия, прошептала Мина, - Простите мне эту маленькую слабость. Я так скучала...
Прижавшись, она одной рукой обнимала жениха, а второй гладила его по волосам, ощущая наконец в полной мере, что они вместе, что это её прежний Джонатан. В эти мгновения страхи отступали, пусть не все, но хотя бы те, которые касались участи мистера Харкера и его чувств. Нет, теперь он точно не мог покинуть свою Мину или быть лишённым рассудка. Он живой, он прежний, он родной.
- Обещаю, я поднимусь пораньше и отправлюсь на службу вместе с сёстрами, - пообещала Вильгельмина. В его словах о грядущем замужестве она уловила тонкий намёк на двоякость сложившейся ситуации. Конечно, не хотелось бы компрометировать себя в глазах монахинь, но не она ли сама просила их о венчании?
Девушка послушно забралась на кровать и укрыла ноги, понимая, как на самом деле замёрзла. Ей так хотелось свернуться калачиком и попросить, чтобы Джонатан её обнял, но это было бы верхом наглости, поэтому Мина лишь поёжилась и накрыла плечи ещё и шалью, а то мало ли что сам Джонатан подумает.
Она вздохнула и сосредоточила взгляд на лице жениха, ласково и задумчиво вглядываясь в его лицо. Даже сейчас он казался ей самым красивым, но что-то поменялось в его лице, и Вильгельмина никак не могла уловить этой перемены, чтобы понять, что именно изменилось. Она очень осторожно коснулась кончиками холодных пальцев его щеки, будто пытаясь проверить, настоящий ли он. В её снах он был таким чужим и непривычным, что становилось страшно.
"Настоящий..." - улыбаясь немного грустно, думала мисс Мюррей.
- Джонатан, скажите, я снилась вам? - она немного помолчала, подбирая слова, - Там в келье по соседству в какой-то миг мне показалось, что я сплю на яву или брежу. Не знаю, как это назвать. И только осознание того, что я здесь ради вас и что вы - рядом, заставило меня очнуться. И, поверьте, я рада, что стану вашей супругой так скоро. Это неожиданно, но я этого хочу, да.

0

21

Она была в его объятиях. Она говорила, что скучала, что ей хорошо рядом с ним. Эти слова грели душу намного сильнее, чем ее теплые объятия. О, как же хотелось, чтобы они уже сейчас оказались в Лондоне и больше не боялись ничего. Да, где-то там в столице Великобритании был его главный враг, его главный противник, но все равно, Джонатан знал, что там будет проще. Или, просто хотел верить в этом.
Ее тихий голос, ласковые прикосновения, будто и сам Харкер был еще ребенком, а Мина, как любящая мать, гладила его по волосам, отгоняя прочь ночные кошмары.
Мина послушно укрывается одеялом и садится рядом с женихом. В этот миг, ему все равно как это выглядит. И все равно на то, что чувствует себя все еще не очень хорошо. Рядом с ней тепло и спокойно. Только рядом с ней.
- И я скучал по вам, Мина, - шепчут губы, в то время как Джонатан придвигается ближе и обнимает невесту. - Да, пожалуй, это правильное решение. Только я надеюсь, они не застанут вас в тот момент, когда вы будете выходить из моей комнаты, - он улыбается, просто не в силах сдержать те приятные эмоции, что переполняют его. Так странно, что теперь не слышны ни звуки за окном, и ночные тени уже не кажутся пугающими. Более того, появляется ощущение, что было глупо всего этого пугаться.
"Милая моя..." - хочется ловить каждый ее взгляд и самому рассматривать возлюбленную, стараясь запомнить каждую черточку ее лица. Ее пальцы касаются щеки и Джонатан накрывает их своей ладонью, стараясь согреть. Чуть повернув голову, касается ладони губами. Она улыбается так грустно, что клерку на миг становится не по себе. Он уже хочет спросить о том, в чем причина этой грусти, но мисс Мюррей говорит первой. И говорит немного странные вещи, странные больше по той причине, что будто прочитала мысли Харкера.
- Да... - отрицать тот факт, что только что видел невесту во сне, Джонатан не стал. Он чуть отстранился, так же заглядывая Вильгельмине в глаза. - Вы мне снились сейчас. И, пожалуй, у меня сон был не менее странный. Я могу объяснить это тем, что еще не до конца здоров. Во время лихорадки меня часто мучили кошмары, и я не знал, что было сном, а что реальностью. Это обычное дело во время болезни. А вы, должно быть, очень устали после долгой поездки. Я бы посоветовал вам лечь спать сейчас. Отдых не помешал бы ни мне ни вам, - при этом клерк не говорил о том, чтобы девушка шла к себе. Пусть остается, или даже, пусть обязательно остается. Может тогда странные сны не будут терзать их. А завтра, да, уже завтра, они будут мужем и женой и в том, чтобы находиться в одной постели не будет ничего неправильного. - К тому же время уже очень позднее.

0

22

"Похоже, всё возвращается на круги своя, наконец..." - думает девушка, чувствуя невероятное облегчение от присутствия Джонатана рядом. Мине казалось, что на этом закончится большая часть испытаний на их долю. Наивная, знала бы она, что это только начало, то провела бы всю ночь в молитвах подле алтаря, пытаясь замолить все свои прошлые, настоящие и будущие грехи, пытаясь уберечь их с Джонатаном души от грозящей беды.
Но сейчас Вильгельмина тонет в его объятиях, как в самом желанном омуте, где-то в глубине души радуясь, что кровать не так велика, чтобы их разделяло большое расстояние. Он был нужен ей, она хотела чувствовать его, как можно ближе. Все страхи остались позади, и девушка чуть смущённо улыбается на слова Джонатана о монахинях, будто шкодливая девчонка, намерено нарушающая родительский запрет, но знающая, что ничего ей за это не будет. Откуда такая уверенность, Мина точно сказать не могла, но монахини настолько располагали к себе, что казалось, они не станут её осуждать.
- Я же так долго была вдали от вас, - сдерживая лукавую улыбку, отвечала девушка, - Они непременно меня должны понять, видя, как мне повезло с женихом, - под конец фразы в голосе Мины ощутилась нежность. Стоило только вспомнить те дни, что они проводили с мистером Харкером ещё до помолвки, то тепло, заботу и бережное отношение, как Вильгельмина понимала, что никогда ранее не встречала более достойного мужчины. Да, были разные, были и странные (в том числе тот загадочный незнакомец), но никто не походил на её Джонатана.
Она поудобнее устроилась в объятиях жениха и прикрыла глаза, по всей видимости совершенно не собираясь никуда уходить. Тепло от его объятий и спокойствие медленно разливались по телу, замедляя дыхание и сердечный ритм. Голос Джонатана убаюкивал и дарил надежду на лучшее.
- Джонатан, что бы ни случилось, помните всегда - я люблю вас, - попросила она, чувствуя, что почему-то именно сейчас для неё это важно, - Я не хочу торопить вас с рассказами о том, что случилось с вами здесь в Трансильвании, отчего ваши глаза, ваша душа, будто бы постарели на несколько лет за это время. Я знаю, вы расскажете, когда будете готовы... Ведь расскажете? - она открыла глаза, внимательно взглянув на жениха, и снова закрыла их, проваливаясь в полудрёму, - В любом случае, совсем скоро вы станете моим супругом и всё наладится...

Она ещё несколько раз просыпалась, но прислушавшись к дыханию Джонатана, ощущая его близость, мгновенно забывала отголоски сна и засыпала снова. Ей снова снился тот незнакомец, но это уже не имело никакого значения и не вселяло тревоги. Проснувшись через несколько часов окончательно, когда звон с колокольни оповестил о скором начале службы, Вильгельмина выскользнула из объятий жениха, напоследок осторожно поцеловав его в такие тёплые и мягкие ото сна губы. И даже если монахини и видели, как она выскользнула в коридор из его кельи по утру, то тактично промолчали.
На службу Мина чуть припозднилась, но вошла в церковь не одна, а ещё с парочкой послушниц помоложе, которые, видимо, тоже не отличались особой расторопностью. Её радовало, что здесь на неё никто не обращает слишком пристального внимания, решив, что либо всем всё равно, либо все и так знают, кто она и зачем здесь.
- Джонатан, - она вошла в его келью, неся с собою запах скошенной травы, свежего хлеба и яблок, - Можно?
Время было уже ближе к одиннадцати. Монахини давно принесли ему завтрак, да и Мина уже успела позавтракать. На этот раз вместе со всеми. Она скользнула из-за дверей к жениху, что-то неся в собранных в пригоршню ладонях.
- Как вам спалось, мистер Харкер, мой дорогой жених? -  улыбаясь, спросила девушка.
Сегодня она казалась совершенно иной, будто не было вчерашних неловкостей, страхов и ночных кошмаров. И только лишь лёгкие тени под глазами напоминали о непростой ночи. Она была одета в простое платье, какие носили местные послушницы, а волосы скромно заплела в косу, а о лондонском гардеробе напоминали только чёрные аккуратные туфли на невысоком каблучке.
- Смотрите, что я принесла... дайте руки, - попросила она и тут же щедрым жестом высыпала ему в руки горсть ещё мелкой, но уже красной земляники и опустилась рядом на кровать. Она подняла на него сияющие глаза, будто довольный ребёнок, ожидая реакции.
- Сёстры обещали приготовить нам праздничную вечернюю трапезу. Я решила им немного помочь до вечера, ибо мне, право, неловко быть здесь и ничего не делать. Но, если желаете, я могу побыть с вами...

0

23

Звук ее голоса успокаивает, а объятия дарят тепло, едва ли с чем-то сравнимое. Джонатан чуть заметно улыбается, наблюдая за невестой, вслушиваясь в ее слова. Она здесь, она рядом, она говорит о любви и это все не сон. А может и сон, но если это так, то сон этот очень приятный.
- Да... пожалуй вы правы... - тихо отзывается он, уже плохо понимая, на какую из ее реплик это ответ. Ему сейчас удивительно хорошо. И тепло это убаюкивает, так, что Джонатан не сразу замечает, как опускается на спину, все еще обнимая невесту и позволяет себе погрузиться в сон. Кажется, Харкер даже не слышал в какой-то момент что ему говорила Мина. Слова долетали лишь обрывками. Просит рассказать? После? Все возможно, и сейчас клерк не может ей пообещать, что так и будет, потому что может лишь слегка кивнуть в ответ. Все после, все может подождать, потому что можно не спешить и просто наслаждаться обществом друг друга. Теперь не важно угрожает ли им что-нибудь. Нет, они справятся, потому что теперь они вместе.
Остаток ночи прошел без сновидений. Или, если они были, то Джонатан не запомнил их. Как бы то ни было, но когда клерк открыл глаза, то комната уже было наполнена солнечным светом (должно быть кто-то открыл ставни, пока он спал) и, казалось, он впервые ее увидел не в бреду лихорадки. Англичанин осторожно сел, коснулся своего лба ладонью, потом проверил пульс. Лихорадка прошла? Или это лишь временное улучшение? Как бы то ни было, но сегодня день их венчания, и если Джонатану будет немного лучше и это уже прекрасно.
"Интересно, который час?" - он еще раз огляделся. Часов в келье, конечно же, не было. Приходил ли уже кто-то из сестер? Джонатан спал так крепко, что и не услышал колокол, позвавший на службу и, что уж тут говорить, не почувствовал даже как невеста покинула его объятия. Успела ли она выйти из комнаты так, чтобы не привлечь внимание монахинь? Почему-то от этой мысли Харкер улыбается. Забавная ситуация, ничего не скажешь, но было в этом что-то такое невероятно приятное, как будто это была их маленькая тайна, какие бывают только у детей. Должно быть так делают братья и сестры, забираясь под одно одеяло и делясь своими секретами. К сожалению, у Джонатана не было ни братьев ни сестер, поэтому он не знал, что это такое и как это может быть, но мог только догадываться.
- Доброе утро, мистер Харкер, - в комнату зашла сестра Анна. - Вы выглядите намного лучше, - она тепло улыбнулась и протянула молодому англичанину поднос, на котором стоял стакан с водой, скромный завтрак и лекарства, которые клерк должен был принять. - Похоже, приезд мисс Мюррей действительно помог вам, слава Богу, - монахиня перекрестилась и села на стул, рядом с кроватью.
"Ох, как же славно, что он, наконец, идет на поправку", - сердце сестры Анна радовалось тому, что теперь, на все еще бледном лице Джонатана была улыбка и что настроение у него явно поднялось. И все это после тех ужасов, которые несчастному пришлось пережить. Убедившись, что мистер Харкер принял лекарства и поел, сестра пожелала ему доброго дня и поспешила покинуть келью. Пусть больному и стало лучше, но ему все еще требовался отдых.
Когда дверь снова открылась, Джонатан сонно потер глаза и тепло улыбнулся. Кажется, он успел снова задремать и теперь пробуждение было еще более приятным чем прежде.
- Доброе утро, Мина, - проговорил он, послушно подставляя ладони и удивленно посмотрев на все то, что принесла ему невеста. - Где вы нашли это чудо? - не удержавшись от соблазна, Харкер поднес ладони ближе к лицу, вдыхая приятный аромат. Даже глаза прикрыл от удовольствия.
- Мм... это чудесно... - тихо проговорил Джонатан, отвечая тем самым и на слова Вильгельмины и выдавая свои эмоции на счет всего происходящего. Как же, иной раз, мало нужно для того, чтобы почувствовать себя счастливым. Хоть немного счастливым.

0

24

Сонный, тёплый, родной... Он вызывал в её груди такую щемящую нежность пополам с чувством вины, что Мина с трудом сдерживала внутренний трепет при взгляде на жениха. А ведь она искренне считала себя виноватой за то, что посмела не на шутку заинтересоваться тем незнакомцем, за то, что он снился ей наравне с Джонатаном и смущал рассудок своей странной притягательностью.
- Хмм... - она склонила голову, рассматривая жениха и чуть заметно улыбаясь, однако, руки немного нервно перебирали складки платья, - Сегодня вы выглядите значительно лучше. Наверное, дело в том, что ночевали вы сегодня не одни и ночью было значительно теплее. И спокойнее. А это именно то, что нужно после долгой болезни, не так ли? - она улыбнулась чуть шире, но в тот же момент залилась краской.
Однако, был ли смысл кривить душою, если она тоже была рада его близости, если Джонатан был "без пяти минут" её мужем?
"Ох, что бы сказала на это тётушка?" - внутренний критик Вильгельмины осуждающе качал головой, но ничего поделать не мог с тем возникающим внутренним удовлетворением от ночной выходки девушки.
А тётушка бы пила успокоительное, но это была бы уже совсем другая история. Тётушки здесь нет, монахини приняли девушку благожелательно и обошлись без осуждений даже если и видели что-то. Так к чему этот критический голос разума? Мина вздохнула, опуская глаза и задумчиво рассматривая складки одеяла.
"Интересно, а смог бы мне Джонатан изменить... когда-нибудь?" - думала она, но тотчас одёрнула себя, - "Боже, Мина, о чём ты думаешь?! Мистер Харкер приличный джентльмен, ему никогда не придёт в голову тебя обманывать. А ты... ты сама сможешь ли устоять перед соблазном?" - память в унисон с последней ехидной мыслью, услужливо и, будто с издёвкой, сию же секунду воскресила в памяти образ странного молчаливого господина. Его взгляд снова впился в душу, будто бы он в самом деле снова смотрел на мисс Мюррей, а не был тенью воспоминаний.
- Скажите, Джонатан... - она вынырнула из омута своих странных и спутанных мыслей и устремила свой взор на жениха так, будто он один мог разрешить её вопросы, - Что значат для вас эти клятвы перед алтарём? Вы так настоятельно просили об этом венчании... - она замолчала, с трудом подбирая слова.
Она хотела быть с ним, хотела верить Джонатану. И, пожалуй, если бы всё сложилось так, как они планировали: возвращение Джонатана в Лондон с хорошим заработком, свадьба, венчание, уютный их собственный домик - идиллия, поддерживающая семейный очаг, а не странные письма, волнения, странные знакомства, неменее странные просьбы и эта поспешная свадьба. Что же приключилось с ним в конце-концов?!
- Я знаю, наши клятвы будут перед алтарём, но пока я здесь, пока не ушла готовиться к венчанию, поклянитесь мне, что у вас достанет сил всегда быть честным со мной. Я приму любую вашу правду... Вы станете самым близким для меня человеком и я не хочу, чтобы между нами вставало что-то... Или кто-то. Я хочу быть честной с вами и от вас хочу взаимности.
Она надеялась, что Джонатан сумеет её понять, заплутавшую в череде странностей и переживаний среди незнакомых ей лиц, слов, непонятных эмоций и странных людей. Джонатан был для неё последним осколком её привычного мира, он был её маяком. Вильгельмина вопреки всему хотела видеть в Джонатане его прежнего, хотя разум подсказывал, что произошло слишком много событий, которые могли его изменить. Но она не хотела жить в иллюзии всю жизнь, она хотела верить, что когда настанет тот деть и её жених сможет рассказать ей о случившемся здесь, то расскажет без лжи и утайки. Да и она сама, будто бы неосознанно пыталась оградить себя от соблазна обязательством быть честной. Но поймёт ли он... Поймёт?

0

25

Слова невесты заставили клерка почувствовать укол совести. Да, может быть это и был неплохой способ быстрее прийти в форму, но стоило помнить и о нормах приличия. А вчера, действительно, и ему и его возлюбленной необходимо было просто побыть в объятиях друг друга. И, нет, скорее здесь причина была в здоровье души, а не тела. Едва ли ее тепло рядом могло помочь победить болезнь, но то, что от этого ушли страхи, терзавшие сильнее лихорадки, имело огромное значение, как и такие приятные мелочи, подобные этой горсточки ягод в ладони, да и просто нежная улыбка на губах невесты.
- В этом я не уверен, мисс Мюррей, но, быть может, вы в чем-то и правы, - Харкер смущенно улыбнулся в ответ. Чуть опустив одну из ладоней, он осторожно пересыпал в нее ягоды, стараясь не уронить ни одной. Будет не очень хорошо, если ягоды упадут на чистые простыни и на ткани останутся красные следы.
"Красные, как кровь", - невольно напомнило сознание и пальцы едва не сжались в кулак, так, что пара земляник все же выпало на одеяло.
- Ох, нет... - на миг Джонатан морщит брови и старается быстрее вернуть беглянок, пока они не затерялись в складках ткани. - Как я неосторожен... - пальцы чуть заметно дрожат, когда англичанин осторожно поднимает ягоды и складывает обратно в ладонь. За этим занятием его и застает немного странный вопрос Мины. Нет, не немного, а действительно странный. К чему это? Неужели невеста не доверяет ему? Только ли из-за того, что он просил ее о венчании так скоро? Не думает ли она, что жених был неверен ей, потому и хочет скорее заключить брак, чтобы скрыть свои грехи? В памяти в тот же миг всплывают горящие глаза трех бестий, что пришли в первую ночь в замке Бран в комнату гостя. Харкер даже сейчас помни холодные касания их белых рук и в то же время жаркий шепот, как они прижимались к нему. А еще, прикосновения губ, казавшихся ледяными, обжигавших, но от которых нельзя было оторваться. Странные, порочные желания, переполнявшие тело. Джонатан чуть было не поддался им. Да, к своему стыду, так и было. И что если бы эти создания оказались не исчадиями ночной тьмы, а в самом деле соблазнительными женщинами? Что было бы тогда? Подчинился бы клерк их чарам? Позволил бы им увести себя во мрак?Ответа не было. Или же... нет, ответ был. И ответ этот был на тот вопрос, который задавала ему невеста.
- Мина, я здесь и сейчас могу поклясться вам, что буду вам верен до конца своих дней, - это слова звучат от самого сердца, как если бы они уже были перед алтарем. Та ночь, казавшаяся страшным сном, ничего не изменила. - Вы можете не сомневаться во мне. И... - он запнулся, поджимая губы. Да, Джонатан помнил обрывки их вчерашнего разговора. Мина просила рассказать ей о том, что происходило в Трансильвании и, да, он готов рассказать ей все. Но позже, чтобы эти страхи не заполнили комнату в этот светлый день. - И я обещаю, что вы узнаете все о моей поездке, я ничего не буду скрывать от вас. Как муж и жена мы должны поддерживать друг друга и, я клянусь вам, так и будет. У нас не будет секретов друг от друга.
Только это, на его взгляд, было самым верным решением.

0

26

Но так мило и забавно искал укатившиеся на простыни ягоды, что Мина попросту несмела ему мешать в этом занятии, хотя, как приличная леди, ратующая за аккуратность, могла бы и помочь жениху в поисках ягод. Но нет, девушка наблюдала за женихом. Было в его действиях что-то такое настоящее, то по чему она так долго скучала в разлуке. Это можно было сравнить с тем, когда человек читает книгу или над чем-то увлечённо работает, не замечая ничего вокруг. И, будучи настолько вовлечённым в процесс, он неожиданно может показать себя с незнакомой ранее стороны: жест, эмоция - всё это выдаёт внутреннее движение мысли, души, если пожелаете. И вот сейчас, казалось бы, как глупо, но в этой мелочи она увидела настоящего Джонатана. Пусть несколько взволнованного чем-то, но живого.
К счастью для них обоих, Мина не подозревала Джонатана в измене. Пожалуй, это было бы последнее, что девушка могла бы представить в череде трансильванских злоключений жениха. Нет, она в нём искала опору для себя, а не пыталась подорвать его моральный облик с своих глазах. Она внимала его словам и чувствовала, как с сердца сваливается тяжкий груз. Вильгельмина так хотела верить и верила, тем более, что мистер Харкер, похоже, был искренен настолько, насколько вообще можно говорить честно о подобных вещах.
На словах о поездке девушка опустила глаза. Она хотела знать, но в душе всё равно жил какой-то страх. Однако, слова жениха были знаком доверия с его стороны, а это давало надежду на то, что страхи беспочвенны и вместе с венчанием исчезнут, как прошлая ночь, оставив в памяти лишь лёгкое недоумение перед собственными страхами.
- Благодарю вас, мой дорогой, - она коснулась его запястья, - Для меня это важно. И, прошу вас, не думайте плохо обо мне...
Вильгельмина с мольбой взглянула на молодого человека, а затем мягко улыбнулась. В её взгляде не было ни прежней боли, ни страха, ни настороженности - его объятия этой ночью смогли оградить девушку от них. Единственное, чего она хотела - быть уверенной в том, что всё будет хорошо.
- Я верю вам. Всегда верила, просто...
Раздался стук в  дверь, и Вильгельмина замолчала, но руки не отняла. Дверь открылась и на пороге появилась монахиня.
- Мисс Мюррей, простите, что отвлекаю. Но вы нужны нам внизу, - обратилась она к девушке, а затем к Джонатану, как бы немного извиняясь, - Ваша невеста, мистер Харкер, выразила желание помочь нам с подготовкой к вечерней церемонии. Мы не смогли ей отказать.
- Да, конечно, иду, - Вильгельмина с готовностью поднялась на ноги, в то время как монахиня скрылась за дверями.
- Это подождёт. Всё подождёт, когда речь идёт о нашем венчании, - Мина улыбнулась и, быстро наклонившись, коротко поцеловала Джонатана в губы.
- До вечера, мой милый Джонатан. Отдыхайте и набирайтесь сил, - прошептала она и тоже скрылась за дверями кельи.

0

27

"Думать плохо о ней? Разве могу я после того, как она проделала такой долгий путь, сразу откликнувшись на мой зов? Нет, я не могу и не должен больше сомневаться в ней", - Харкер растерянно смотрит на невесту, пытаясь понять, что же именно так сильно взволновало ее сейчас. Только ли слова о возможной измене? Быть может подобные обвинения оскорбили юную леди, но она не решилась открыто сказать жениху об этом. К сожалению, Джонатан не знал на что действительно способен граф Дракула и насколько велика его сила. Что если он вообще не смог добраться до Лондона и все страхи клерка были напрасны? Или же, если добрался, то какая вероятность, что он мог найти Вильгельмину? Столица Великобритании была большим городом, в котором жило множество людей. У графа же был лишь портрет, точнее, он видел портрет лишь один раз и мельком.
"Но увидел в нем что-то, что заставило его сорваться в Англию", - вспоминать тот случай до сих пор было неприятно, как если бы Харкер до сих пор видел Дракулу рядом, видел его черные глаза с такой нежностью смотрящие на портрет мисс Мюррей. Ооо, как сильно ревность пылала в груди в этот момент. Нет, Джонатан не отдаст ее никому! И с чего только этот граф из Трансильвании решил, что может так легко добиться ее? Она не знает его, и она любит своего жениха. Ведь так?
- Я никогда и не думал сомневаться в вас, мисс Мюррей, - почему она говорит эти слова? Разве мог клерк думать о ней плохо? Нет, это было совершенно немыслимо. - И... простите, если я какими-то словами заставил вас так думать...
Мина как-будто что-то не договаривает и от этого в груди холодеет. Нет, глупости. Должно быть она имела в виду что-то другое, а не то, о чем Джонатан даже думать боялся. Невеста не могла встретиться с графом или еще с кем, не могла забыть то обещание, которое уже дала Харкеру. Только не такая как мисс Мюррей!
Он уже хочет спросить что "просто" и о чем невеста не успела сказать, как в келью зашла одна из монахинь. Была ли действительно причина в том, что жительницам монастыря нужна была помощь или же ради приличия, они решили отвлечь Вильгельмину какими-то делами до венчания, об этом англичанин не знал. Но он легко касается губ невесты в ответ и послушно укладывается обратно. Она уходит, а с ним остается лишь запах земляники и вопросы, на которые пока не было ответов. Будут ли они после того, как они с Миной, наконец, поженятся? А еще лучше знать - нужны ли будут эти ответы.
Джонатан тяжело выдохнул. Да, ему стоит отдохнуть, ему нужно набираться сил после болезни. Он берет одну из ягод и подносит к губам. Она кажется такой сладкой, какую он никогда в жизни не пробовал, но в то же время у нее будто бы горьковатый привкус. Или же не в ягоде дело, а в во всем этот странном разговоре. Нет, не только разговоре, а всей это слишком быстрой и торопливой свадьбе, во всей этой непредсказуемой ситуации, в какой они оказались. Все должно было быть не так и эта мысль не дает покоя. Но все произойдет так, а не иначе, иного выбора нет. Клерк осторожно пересыпает ягоды в пустую кружку, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью, после чего снова ложится. Он все еще слаб и тело время от времени напоминает об этом, так слаб, что пока с трудом может перемещаться по комнате, а сегодня ему предстоит стоять перед алтарем с любимой невестой. А потому клерк заставляет себя отогнать прочь мрачные мысли и погрузиться с сон, пусть сон этот и наполнен вновь тревожными образами.

0

28

День неспешно клонился к закату. Где-то за лесом, прорезая розовато-золотистым отблеском горизонт сквозь макушки деревьев, солнце клонилось ко сну. Небо темнело, а на улице стало несколько свежее после жаркого июньского дня, полного тревог, забот и подготовки к венчанию. Ночь обещала быть сухой и ясной, будто бы даже природа решила сменить гнев на милость и не насылать ненастье в этот вечер. Казалось, весь монастырь захватило предстоящее действо. Пожалуй, только Джонатан, которому так нужен был отдых, не был вовлечён в процесс подготовки. Монахини, как истинные женщины, но послушные перед богом, радовались, что грядёт праздник да ещё и богоугодный, ведь союз, заключённый перед лицом церкви - это дело правое.
У Мины оставалось немного времени для себя. Она стояла перед окном почти собранная к венчанию. В своём кремовом кружевном платье она казалась ещё более хрупкой и бледной, словно фарфоровая, но яркие глаза и алые губы оживляли лицо. Она стояла неподвижно, всматриваясь вдаль, туда, где дорога, петляя, уходила в лес. Время шло, упрямо утекая сквозь пальцы мгновениями, а Вильгельмина продолжала просто стоять и смотреть, не зная, чем ещё занять себя в томительном ожидании.
В голове неспешно перекатывались, будто капли воды, мысли, плавно перетекая из одной в другую. То были мысли о доме, Люси, тётушке, о будущем, настоящем и прошлом, и, конечно же, о Джонатане, но ни на чём из этого она никак не могла задержаться. А лица вперед внутренним взором сливались в единый хоровод и, казалось, что вот-вот все они оживут и окажутся рядом. Придут поддержать и порадоваться за них с Джонатаном.
На дороге в сумерках показалось два силуэта. В какой-то миг Мине почудилось, что это её ожившие мысли - её гости идут на венчание, но стоило только всерьёз задуматься об этом и, встрепенувшись, вглядеться в действительность, она, конечно, поняла, что никого из тех дорогих её сердцу людей просто не могло быть здесь.
"Глупости, наверное, просто путники... Такие же, как и я..." - подумала девушка, неспешно отвернувшись от окна. Она подошла к зеркалу и взглянула на собственное отражение. Ничего необычного: ни трепетных слёз в глазах, ни кокетливого румянца, коим так часто покрываются щёки невест в предвкушении торжества и грядущей ночи. Всё те же светлые локоны, рассыпанные по плечам, немного косметики и... и полное ощущение, будто всё происходит не с нею.
"Как странно, я будто жду, что вот-вот проснусь и всё никак. Или разбудит меня кто-нибудь, наконец".
Последний штрих - Вильгельмина надела нитку жемчуга, которую незадолго до отъезда подарил ей Джонатан.
- Вот, теперь всё на своих местах, - она одобрительно улыбнулась отражению и поправила складки платья.
"Как хорошо, что я догадалась взять его с собой, иначе было бы не слишком правильно выходить замуж в дорожном платье. Но кто ж знал...".
Впрочем, мисс Мюррей выполнила бы просьбу жениха даже будучи в одном единственном дорожном платье или и того хуже - исподнем. Он был дорог ей, дороже всех нарядов, традиций и правил, дороже тётушки, которая с молчаливым укором и страхом крестила на прощание в дверях свою племянницу, сорвавшуюся вслед за женихом. Старая женщина боялась не увидеть более Вильгельмину. И как бы девушка ни уговаривала, что всё будет хорошо, на самом деле дальней дороги боялись обе. Но Бог был милостив к ней - она доехала, она успела, а теперь ещё немного и станет миссис Харкер. На мгновение Мина вообразила себе возмущённо-разочарованное лицо Люси: "-Мина, как ты могла выйти замуж без меня!" - раздался в голове голос подруги. Девушка, наконец, заулыбалась. Само собой подруга стала бы обвинять Джонатана в том, что он ни цента не заработал на этой поездке и поэтому решил сэкономить на торжестве, стала бы сочувствовать Вильгельмине и говорить, как много вокруг ходит достойных кавалеров, а Мина бы слушала её речи с молчаливой улыбкой. Люси никогда не была всерьёз настроена против Джонатана, Мина знала об этом совершенно точно, просто у мисс Вестерны были совершенно иные представления о благополучии и любви в браке. Но кто ж будет судить Люси за то, что она вот такая? Да и зачем? У Мины и так всё было прекрасно, а когда они вернутся в Лондон с Джонатаном, то всё будет и того лучше.
"Пожалуй, уже нужно идти..." - с лёгким сердцем подумала девушка, задувая свечи и покидая келью.

- Мистер Харкер...Мистер Харкер, проснитесь, - раздался негромкий голос монахини, - Я принесла вам поесть и одежду для церемонии. Уже вечереет.
Ей явно не слишком удобно было будить молодого человека, но было бы странно дать ему проспать собственную свадьбу.
- Вам лучше? - участливо поинтересовалась она, аккуратно сложив одежду на дальний край кровати, - Если нужно что-нибудь ещё, обращайтесь, - она замерла, ожидая, пока с мыслями и даст указания.

Отредактировано Wilhelmina Murray (24-01-2017 19:47:34)

0

29

- Мм?.. - должно быть ближе к вечеру сон стал крепче и потому клерк не сразу услышал как его зовут. Нет, он проспал весь этот день. В какой-то момент он просыпался, когда в комнату заходила одна из монахинь, принесшая ему лекарство, которое нужно было пить в это время. От еды, правда, Джонатан отказался и когда снова остался один, то через какое-то время снова погрузился в сон. Однажды, дожидаясь в приемной одного из клиентов, Харкер слышал разговор двух женщин. Одна рассказывала другой что-то про сон, точнее,о том, в какое время лучше всего спать и сколько часов. При этом женщина утверждала, что спать перед закатом очень скверно, потому что потом будет болеть голова, да и никакого отдыха этот сон не принесет. Почему-то эта фраза тогда показалась англичанину какой-то слишком... ненаучной что ли. Впрочем, это же не разговор в библиотеке был, он и не должен был быть научным. Единственное уточнение, которое сделала незнакомка, так это что можно спать в любое время, когда ты болен. Действительно - организму требовался отдых, поэтому нужно больше отдыхать, даже если потребуется проспать весь день. Собственно, так время и проходило здесь. Джонатан просыпался только для того, чтобы принять лекарство, может быть поесть (во время лихорадки и это не всегда получалось) и почти сразу снова погружался в сон.
- Простите, да, я уже не сплю, - пробормотал Харкер, при этом украдкой потирая веки. Стоило проснуться, потому что сестра Анна была права и скоро должно быть венчание, а к этому важному событию нужно было тщательно подготовиться. Пусть все пройдет не так, как планировалось, но это не значит, что хотя бы здесь стоило сделать все на возможно лучшем уровне. И, да, проспать собственную свадьбу было весьма и весьма неприятно. Хватало и того, что он доставил мисс Мюррей столько хлопот.
- Мне уже намного лучше, благодарю, - Джонатан все еще устало улыбается и приняв сидячее положение, принимает от монахини поднос с едой. Во время ужина он расспрашивает как провела день его невеста, на что получил множество восторженных слов о том, какая милая девушка мисс Мюррей, как она помогала им всем, и вообще о том, какая она кроткая и милая и как мистеру Харкеру повезло, что она его невеста. На это клерк только улыбался, кивая в ответ. Да, это настоящее счастье, что он встретил ее и то, что после на согласилась стать его женой, и, да, то что приехала сюда, чтобы они могли обвенчаться, не боясь долгой дороги.
После ужина, сестра Анна помогла англичанину умыться, но после он попросил ее оставить его одного, сказав, что у него хватит сил собраться самому. Честно признаться, Джонатан очень на это надеялся, как и на то, что сможет сам дойти до места венчания, да и продержаться на церемонии. Не очень хотелось, чтобы это его вели к алтарю, а не наоборот.
"Даже если будет тяжело, я не должен показывать своей слабости", - размышлял он, поправляя воротник рубашки, и рассматривая в зеркало свое все еще бледное лицо. Да, вид не очень радовал, особенно темные круги под глазами, но хотя бы в одежде клерк старался выглядеть вполне опрятно, и, да, с привычной аккуратностью причесал волосы, размышляя о том, что уже в Лондоне нужно сходить к парикмахеру. Но это все позже, а сейчас Харкер покинул свою комнату и, в сопровождении сестры Анны, отправился в церковь. Да, туда где будет происходить его венчание с милой мисс Мюррей.

0

30

- Мистер Харкер, вы уверены, что вам не нужна будет помощь? - на всякий случай осторожно осведомилась сестра Анна, пока они пересекали внутренний двор. Не то чтобы она хотела задеть мужское самолюбие, но все монахини так волновались за мистера Харкера до приезда Мины, что он стал им, как родной.
- По просьбе матери настоятельницы из соседнего города к нам приехал отец Иохим с тремя помощниками, - рассказывала Анна, - Они помогут провести церемонию, хоть и совсем недавно приняли постриг... Но вы не волнуйтесь, отец Иохим - почтенный человек. Мы рассказали ему вашу историю с мисс Мюррей и он очень проникся.
Окна монастырской церкви теплились мягким светом от многочисленных горящих повсюду свеч. Внутри народу было не так много - одни лишь местные монахини, а поскольку они умели вести себя подобающе, то стояла почти ощутимая кожей тишина. Когда Джонатан и Анна вошли, некоторые из присутствующих прятали влажные от слёз глаза.
У алтаря стояла высокая и худощавая фигура в церковном облачении, но пока лицо его было сокрыто в полутьме. За спиной мужчины - трое помощников, один из которых при появлении Джонатана тотчас скрылся в одном из внутренних помещений.

- Мисс, вы готовы? - поинтересовался молодой монах, - Ваш жених уже здесь.
- Спасибо, - Мина поднялась со скамьи, оправляя платье и стараясь не глядеть на вошедшего, дабы он не заметил её волнения. Она совсем потеряла счёт времени в этой маленькой комнате без окон. Ей казалось, то будто прошло несколько минут в ожидании жениха, то будто целая вечность разделяла их. Но волнение не так-то просто было спрятать от молодого монаха.
- Вы переживаете? - он улыбнулся, - Говорят, это свойственно невестам. Хотя, я вижу, что причина вашего беспокойства несколько глубже. Не так ли?
- Я беспокоюсь за Джонатана, за моего жениха, - на всякий случай уточнила девушка, дабы о ней вдруг не подумали ничего дурного.
- Я кое-что слышал из вашей истории. Главное, запомните, что на всё воля Божья. Значит, эти испытания, что выпали на долю вам обоим - они по силам для вас. Если хотите, я провожу вас к алтарю, - он протянул руку девушке.
"Всё в руках Божьих... Какие ещё выпадут испытания на нашу долю?"
- Да, пожалуй, - не слишком уверенно, но согласилась девушка, вкладывая свою ладонь в протянутую руку, - Идёмте...

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » Le ciel et l'enfer