Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Avoir 17 ans

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

● Название эпизода: Avoir 17 ans/ Быть семнадцатилетним
● Место и время действия: 15 июля 1782 г., трактир, в котором работает Томаш, ближе к вечеру.
● Участники: Julien-Philippe Bertlen, Tamás Szabó
● Синопсис:Новый город, другая страна и множество возможностей, открывающихся перед тобой. Особенно, когда тебе всего 17, душа требует перемен, а все остальное – приключений. Как тут не ввязаться в неприятности?

0

2

Первая неделя в Вене была... ужасна. Казалось бы, большой город, столица страны, но вопреки ожиданиям Жюльена-Филиппа, заняться здесь оказалось нечем. Во всяком случае, пока что у него здесь не было ни знакомых, ни друзей, ни даже родни как таковой, а не обладая знакомствами, много развлечений ты себе не найдешь. Лекции в институте еще не начались, и юноша был вынужден проводить долгие скучные дни в компании книг и престарелой тетушки.
Та в свою очередь оказалась сущим кошмаром, во всяком случае с точки зрения внучатого племянника. Тетушка была строга, стара и крайне занудна, требовала абсолютной тишины в доме, подчинения режиму дня, раннего отбоя (на данный момент это было единственным условием, которое Жюльен умудрялся хоть как-то обходить) и очень любила посудачить о своих подружках, их детях и внуках, а так же о жизнях еще доброго десятка незнакомых молодому человеку людей. И это в те моменты, когда она не рассуждала о том, как распустилась ныне молодежь, какими были юноши в ее годы, и как именно стоит этих юношей воспитывать. К тому же, старушка, видимо, изрядно заскучала за годы одиночества после смерти мужа, и теперь дорвалась до благодарного слушателя.
Слушатель в свою очередь был вовсе не особо рад этой ситуации, но предпочитал не рисковать и не идти на конфликт с влиятельной родственницей в первую же неделю. По идее, он должен был быть благодарен ей за то, что позволила гостить в ее доме и поспособствовала с поступлением в университет, однако вместо благодарности Жюльен-Филипп испытывал лишь раздражение: с какого вообще перепугу родители сослали его в эту страну, в этот город, к этой бабке?
Ну, то есть... В общем-то было понятно с какого. Последняя драка действительно привлекла много внимания общественности и на него посыпалось куча обвинений, самые безобидные из которых были "молодому дворянину не пристало так себя вести, этот юноша позорит всех нас, все дворянство" и "клянусь Богом, наш Николя никогда не позволял себе подобного, этот всё влияние этого молодого человека!". Но не слишком ли суровое наказание за какую-то драку? К тому же, эти идиоты сами виноваты, никто не просил их влезать в чужой разговор со своим узколобым мнением.
Иногда в голову молодого Бертлена приходила соблазнительная мысль: возможно, если в пух и прах разругаться с тетушкой, то она отправит его обратно домой? И больше не придется торчать в ее компании целыми днями в этом до тошноты приличном обществе и, что еще хуже, узнавать  о событиях во Франции исключительно по средствам писем, ни одно из которых, разумеется, еще не пришло и не известно когда будет. А ведь сколько всего может произойти за это время. Тем более, что третье сословие в последнее время стало особенно активно ратовать за свои права.
Однако каждый раз, когда молодому человеку в голову закрадывалась эта соблазнительная мысль, перед глазами всплывало недовольное лицо отца, на котором явственно читалась изо всех сил сдерживаемая ярость, и юноша решал повременить с подобными крайними мерами по вызволению себя из Австрии еще какое-то время. По крайней мере, скоро должны были начаться лекции и, возможно, тогда жизнь немножечко наладится. Впрочем, есть ли жизнь в Австрии, когда в родной Франции вот-вот грянут большие перемены, а он будет торчать здесь, раз в месяц получая устаревшие новости и отчаянно пытаясь выжать из газет хоть какую-то информацию?
Примерно об этом думал Жюльен-Филипп, прогуливаясь по улицам Вены в жаркий июльский день.
Наконец-то вырвавшийся из цепких лап ненасытной старой болтуньи под предлогом знакомства с городом, Бертлен изо всех сил старался наслаждаться жизнью. Получалось не очень.
Конечно, это было намного лучше, чем безвылазно сидеть в четырех стенах в компании тетушки, да и город был красив, это нельзя было не признать, однако к вечеру юноша уже порядком утомился от прогулки в гордом одиночестве и однообразной городской застройки (какой бы красивой она ни была) и поднявшееся было поначалу настроение начинало стремительно падать, так как за весь день он так и не нашел ничего, что бы по-настоящему привлекло его внимание.
К тому же, к вечеру ноги вынесли его в какой-то район, который вовсе не выглядел подходящим местом для молодого дворянина. Узкие темные улочки, странные люди, прячущиеся в тенях за каждым углом, редкие торговцы и лавки, выглядящие так, словно продают что-то запрещенное из-под полы. Интересно, кто вообще здесь живет?
Жюльен неспешно шагал по улицам квартала, внимательно оглядываясь по сторонам. Во-первых, юноше было попросту любопытно, во-вторых, его не покидало ощущение, что здесь нужно держать ухо в остро - не ровен час попытаются обокрасть и хорошо еще если без причинения вреда здоровью. Улицы не вызывали желания погулять здесь подольше, но застройка квартала оказалась мудреной, и молодой Бертлен довольно быстро поймал себя на том, что очередная выбранная улица оказалась не той, за которую он ее изначально принимал.
В очередной раз свернув не туда, он увидел перед собой вывеску трактира. И невольно отметил про себя, что заведение выглядит на удивление приличным для этого района. В следующий момент юноше пришлось так же признаться себе в том, что за целый день прогулок по городу, он так ничего и не съел да к тому же сильно устал, а из этих лабиринтов он рисковал выбраться отнюдь не скоро. К тому же, может быть, трактирщик подскажет, как быстрее выйти к центру?
Заведение действительно оказалось неплохим для такого места, как это, тем более, на взгляд Жюльена, который успел побывать в местах еще менее презентабельных за свою жизнь в Париже. Внутри было жарко и душно, играла скрипка, шумели подвыпившие посетители, сновали официантки. Симпатичная блондинка кокетливо улыбнулась юноше, принимая заказ, он ответил ей не менее приятной улыбкой, парой незначительных фраз, комплиментом, услышал жизнерадостный смех и принялся ждать.
И ожидание могло было бы даже быть приятным, если бы не его вечная способность находить себе неприятности на ровном месте. Или слишком приметная в этих местах внешность. Краем глаза юноша заметил, как к нему приближаются двое с нехорошими ухмылками на широких лицах и явно в подвыпитом состоянии, когда так сильно тянет на подвиги. В следующий момент одно из этих лиц оказалось почти на уровне его глаз и неприятным голосом произнесло:
- Значит, на нашу Гретту глаз положил, да? И что это такой знатный господин забыл в таком месте?
Юноша лишь удивленно дернул бровью и промолчал. Что за ревнивые мужланы. Не в постель же он ее тащит в конце-то концов. А неприятности сейчас ни к чему.
- Эй, аристократик, я тебя спрашиваю, - продолжал наседать детина.
Жюльен-Филипп сжал зубы и поджал губы, сдерживая язвительный комментарий.
- Ты глухой, что ли? Аль немой?
Терпению юноши пришел бесславный конец.
- Господа, почему бы вам не вернуться к своему разговору и не оставить меня в покое? - осведомился он максимально спокойным тоном, в котором, впрочем, уже слышались нотки раздражения.
Ответом ему был заливистый смех.
- Господа! Нет, вы слышали это?! Господа, ахахаха! Самый умный тут что ли? - отсмеявшись продолжил наседать парень, - Так вот, я тебе сейчас расскажу как у нас тут дела делаются. Значит так, эта девочка...
Жюльен раздраженно закатил глаза, коротко выдохнул и язвительно заявил, не дав тому договорить, а себе как следует подумать:
- Послушай. Мне решительно без разницы, как у вас тут принято. Если ты боишься, что твоя подружка уйдет от тебя к первому встречному, обсуди это с ней.
- Что ты сказал?! Думаешь, если богатенький, так значит, все можно? Так я тебе покажу, что мы тут делаем с такими как ты. Эй, Гретта, неси обратно, этому господину ужин не понадобится! - загрохотал задира в сторону стойки, закатывая рукава. Краем глаза, Бертлен отметил, что девушка удивленно замерла с подносом в руках, явно испуганная тем, что может произойти дальше. Понятно, как у них тут принято решать разногласия. Ох и не вовремя же...
Жюльен медленно поднялся со стула, так же неторопливо сбросил камзол, оставаясь в рубашке, оправил кружево на рукавах под непонимающим взглядом громилы... И что есть силы зарядил тому прямо в широкую ухмылку.
Парень покачнулся, растерялся на долю секунды, а затем в дворянина полетел ответный удар. Друг задиры оказался менее расторопным, но тоже не преминул прийти на подмогу товарищу. Раздался пронзительный женский крик.
Жюльену обещало прийтись не сладко. Прекрасно обученный владению шпагой, он не мог похвастаться большим опытом рукопашных сражений, да еще сразу против двоих противников, явно превосходящих его габаритами, так что приходилось импровизировать. Привкус крови во рту, ссадина на щеке, содранные костяшки пальцев быстро стали новыми отличительными чертами Бертлена. Впрочем, и противники не могли похвастаться целостностью кожных покровов, а, возможно, и некоторых костей. Стук сердца в ушах приумножал шум в трактире, крики, грохот, в какой-то момент дерущиеся оказались на полу, затем снова поднялись, Жюльен собрал собой пару табуретов, зато один из детин тесно познакомился с массивным столом, но прежде чем они успели достичь какого-либо соглашения, где-то, казалось, вдалеке слышался громки бас трактирщика:
- Эй, вы чего устроили! А ну-ка прекратить!

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (29-09-2016 20:31:34)

0

3

Сегодня в трактире было как-то вяло. Да, иначе это не назовешь. Нет, посетители были, причем довольно много, но публика собралась та еще. Пару раз у венгра сложилось впечатление, что его вообще не слушают. Поет себе и поет. Это называется, почувствуй себя будто в высшем обществе. Маркус как-то рассказывал, что когда доводится играть на светских приемах, для всех этих толстосумов, то праздно шатающейся по залу толпе откровенно говоря плевать, что ты там для них стараешься. И ты и твоя музыка лишь фон для их разговоров, приятное дополнение к выпивке и закускам. Вот и сегодня было такое впечатление, что музыка привлекает внимание публики ровно до того момента, пока они услышали первые аккорды, уловили знакомые слова, радостно заревели, узнав песню и… все. Дальше они с Феликсом будто для себя самих ее играли.
- Пам-пам-пам… пам пам… - напел себе певец какой-то мотивчик, в очередной раз замечая полнейшее отсутствие интереса. – Да ну и черт с вами, - услышав эту реплику, юный скрипач растерянно посмотрел на венгра. Поймав этот взгляд, Томаш скорбно закатил глаза к потолку. – Феликс, не смотри на меня так! Как будто я у тебя кусок хлеба отбираю, а то и вовсе твою несчастную скрипку.
- Но я хотел… - пролепетал юноша, но договорить ему не дали.
- Так играй, кто тебе мешает-то? – Собу прекрасно знал, что скрипач хочет себе больше практики. В последнее время, после того как с ним стал время от времени заниматься скрипач из самого Бургтеатра, Феликс стал каким-то чуть ли не одержимым. О чем он говорит и почему какие-то ноты вызывают у него чуть ли не дикий восторг, венгр не понимал. Иногда ему казалось, что Феликс и Маркус на каком-то своем языке разговаривают, который он не знает и знать не хочет. Получив разрешение, кудрявый юноша чуть ли не просиял, и снова подняв скрипку, заиграл какую-то мелодию. Томаш же только головой покачал и направился к барной стойке. С одной стороны, ему нравилась эта увлеченность, но иной раз из себя выводила.
- Карл, плесни воды, а то в горле пересохло, - хозяин только хмыкнул, и налив в стакан воды из кувшина, придвинул его к певцу. То, что его местная знаменитость сейчас не на сцене на данный момент его не особо волновало. Посетителей было достаточно и их, похоже, больше волновала выпивка, чем, так сказать, культурная программа. Так что пусть отдохнет. В конце концов, не в интересах Карла было чтобы венгр сорвал голос и пришлось искать ему замену.
- Сегодня ты без своей подружки? – поинтересовался трактирщик, криво улыбнувшись. Томаш в первый момент недоуменно уставился на Карла, пытаясь понять о какой подружке идет речь. Вроде бы и след на шее давно прошел, а новых не появлялось. Однако, глядя на ухмылочку хозяина, до венгра, наконец, дошло.
- Нет, сегодня без подружки, - в тон ему отозвался певец. Легенду о том, что Лорин на самом деле его пассия развеивать не было ни желания, ни смысла. И так уже стараниями Гретты и Ингрит красавицу-танцовщицу не только записали возлюбленной Томаша, но уже вовсю смаковали подробности их личной жизни, о которых даже они сами не знали. – А что такое? Уже заскучал без ее бубна? – поинтересовался певец с долей ехидства. Трактирщик только насупился и стал с еще большим энтузиазмом вытирать стакан. Как Собу догадывался, Карл был знаком не только с Лорин, но и с ее бубном, причем довольно близко. Впрочем, дальше язвить хозяину венгр не стал. То, что трактирщик многое ему прощал, объяснялось только тем, что венгр приносил его заведению неплохой доход и только. Пока это так, Томаш мог быть спокоен, что не вылетит отсюда. А потому, взяв свой стакан с водой, певец развернулся на стуле, наблюдая за тем, что происходит в зале трактира. И, неожиданно, заметил интересное зрелище. Ясно дело, что, пока Собу был на сцене, он не заметил появление в трактире этого юноши. И ведь правда – хорошо одет, держится слишком гордо для такого места, еще и выражение лица какое-то скучающе-надменное.
«Ооо, никак из богатеньких?» - венгр слегка скривился и поднеся стакан к губам, сделал пару глотков. Похоже, появление такого неожиданного клиента не ушло не только от его внимания. Первым делом к нему присоседилась Гретта. И не удивительно – у нее будто чутье было на тех, кто побогаче. Знает, чертовка, как заполучить себе состоятельного поклонника. Вот только, этот вот поклонник, мало того, что показался очень уж юным, так еще и вызвал негодование у ее прежних поклонников.
«Еще бы Гектору понравилось, что за его девчонкой кто-то увиливает,» - ну, нельзя сказать, чтобы она была его девчонкой, да только этот здоровый детина не понимал намеков красотки о том, что она не собирается связать с ним свою судьбу.
- Хм… - Томаш слегка облизнул губы и отставил стакан в сторону. Этот аристократик поднялся с места, снял свой камзол и, да-да, без лишних слов залепил громиле по лицу. Причем так неплохо, что Собу даже слегка присвистнул. Кто бы мог подумать? Да венгр скорее поверил бы, если бы тот пафосно снял белую перчаточку, ударил неприятеля по лицу и вызвал на дуэль с секундантами и прочим. Но нет! Мальчишка-аристократ ввязался в самую настоящую трактирную драку! Томаш готов был и дальше понаблюдать за этим зрелищем, да только остановил его громогласный удар кулаком по столу.
- Ты что тут представление смотреть собрался?! – рявкнул Карл и несильно пихнул певца в плечо. – Быстро иди растащи их! И вы тоже! – это уже было в сторону других посетителей, которые не стали ввязываться, а наблюдали за происходящим. – А то не пущу вас сюда больше.
Поднявшись с места, венгр подбежал к дерущимся и поймав мальчишку чуть ли не в охапку, оттащил в сторону. Да, ростом тот не уступал Томашу, но ко комплекции все еще угадывалась юношеская стройность и легкость. В чем-то он напомнил венгру Сильвана, с которым, кстати, они познакомились почти что при таких же обстоятельствах. Вот же странная штука – как могут быть похожи юный аристократ и бедный художник, живущий в какой-то заброшенной часовне.
- Тихо, парень, успокойся! – проговорил он, не давая тому снова влезть в драку и при этом следя за тем, чтобы тот в порыве драки не залепил по лицу и ему самому. Другие посетители тем временем оттащили Гектора и его дружков.
- Попадись мне еще, паршивец, - прошипел громила, но вырываться для того, чтобы снова броситься на противника перестал. Особенно заметив, как Гретта поджала пухлые губки и смотрит на него крайне недовольно. Все, теперь, ему долго придется извиняться.

Отредактировано Tamás Szabó (12-03-2017 15:46:18)

+1

4

Мир завертелся вокруг, только успевай оглядываться. И не пропускать удары. Последнее получалось не всегда, и бока Жюльену помяли изрядно, но и он не отставал. При всей своей юношеской нескладности, если не сказать хрупкости, дворянин превосходил противников в скорости, а искренняя злость придавала ему сил и храбрости.
"Выслали они меня, ага... Чтобы я драк не затевал!" - удар, - "И ведь я бы и не затеял, если бы не эти двое.. кх! И зачем я так долго упражнялся в фехтовании... Получай!"
И действительно: пронзить противника шпагой ему за всю его жизнь так случая и не представилось, зато вот кулаками махать пришлось уже второй раз за последний месяц. И это с учетом того, что большую его часть Бертлен провел в дороге. Впрочем, пожалуй, за скорость стоило благодарить именно учителя фехтования.
Вот и сейчас Жюльен-Филипп воспользовался одним из навыков, освоенным за долгие часы со шпагой в руках, увернулся от удара и занес было руку, чтобы немного поправить парню физиономию, когда его перехватили поперек туловища и резко дернули назад. Юноша потерял равновесие, длинные ноги на секунду едва ли не оторвались от земли, и без того явно уже заплывающие синяками бока жалобно взвыли. Жюльен-Филипп продолжал наугад размахивать руками, не слишком надеясь на успех, но не собираясь сдаваться и искренне полыхая от гнева:
"Так вот как это делается в низших слоях общества! Значит, двое на одного оказалось мало, нужно кидаться втроем! Ну я вам покажу, отродье!"
Слова, произнесенные у него над самым ухом, благополучно не были расслышаны в порыве гнева, но, к счастью, в какой-то момент в буйную голову Жюльена-Филиппа закралось слабое сомнение: держащий его человек явно не спешил нападать в ответ, и краем глаза юноша заметил, как тех двоих, что спровоцировали его на драку, оттаскивают от него несколько мужчин и уводят куда-то вглубь трактира, убеждая успокоиться. Дернувшись еще пару раз, юноша затих и мрачно произнес:
- Эй, ты так и собираешься стоять со мной в обнимку?
Не дожидаясь ответа, он стряхнул с себя молодого человека и отступил на шаг. В голове шумело, сердце билось где-то не то в горле, не то в висках, тяжелые удары, казалось, били прямо по ушам, молодой Бертлен жадно хватал воздух, пытаясь отдышаться. Мир постепенно заново выстраивался вокруг, хотя пока что еще слегка плыл перед глазами.
Юноша мрачно окинул взглядом разорванную и испачканную рубашку с тоскливо болтающимся на манжете кружевом и рассеянно коснулся пальцами губы, чувствуя солоноватый привкус во рту. На пальцах осталась кровь. Он осторожно ощупал лицо. Явная ссадина на брови и хорошо еще, если нигде не расплывается синяк, хотя сейчас казалось, что всё лицо в принципе превращается в оный.
Плохо. Если синяки и ссадины на теле легко скрывает одежда, рубашку, если сильно постараться, можно прикрыть оставшимся в целости и сохранности камзолом, то вот лицо от тетушки не спрячешь. Вот уж правда нашел себе встряску.
- Merde! - выругался он, ничуть не стесняясь. В конце концов, было бы чего стесняться после всего, что уже успело тут произойти...

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (02-10-2016 22:39:01)

0

5

«Ой, вы посмотрите какой гордый!» - как Томаш и думал, с этим парнем нужно было вести себя осторожнее. Вон как руками размахался! Его отпусти, снова кинется на Гектора и точно ему голову открутит. А венгр бы даже посмотрел на это зрелище. Как-то удалось увернуться от случайных ударов, не понятно кому адресованных, не то противнику, не то тому, что от драки пытался оттащить. Однако, отпускать аристократа-бунтаря певец не спешил. Для начала убедился, что Гектора увели на безопасное и для мальчишки и для самого детины расстояние. Теперь тот бросал убийственные взгляды в сторону аристократа, в то время как Гретта, оскорбленная тем, что так могла остаться если не без потенциального нового ухажера, так без чаевых точно, прожигала взглядом бывшего хахаля. В очередной раз поймав такой взгляд, увалень совсем приуныл.
- Гретта, милая, но он сам первым в драку полез… - попытался оправдаться он, на что красавица только фыркнула. – Да я же о тебе…
- Ой, вы посмотрите какая забота! – девушка чуть ли не взвизгнула от возмущения. Поставив поднос на стол, она подлетела к бывшему поклоннику и сердито ударила его кулачком в грудь. – Ты мне тут не муж, чтобы обо мне заботиться! И я тебе еще вчера сказала, чтобы не подходил больше! Но нет! Неймется ему! Проваливай отсюда! Видеть тебя не хочу! – при этом к первому кулачку добавился еще второй, а дальше уже пришлось оттаскивать от несчастного Гектора еще и Гретту.
К тому времени Собу уже отпустил мальчишку-аристократа и встал чуть в стороне, сложив руки на груди. Ну и видок же сейчас у того был! Рубашка из явно дорогой ткани изодрана, на лице побои. Красота, в общем. Не ровен час можно и за своего принять. Странный парень, ничего не скажешь. И чего только в драку полез? Ну оскорбил его этот идиот, и что? Не, ну, вообще, Томаш его очень хорошо понимал. Не понимал бы, не полез бы в первый же свой день в драку с Гансом. Тот тоже точно так же полез потому что венгерскую речь услышал. Вот только сейчас вспоминать про этого человека не хотелось. Потому что в голову тут же лезли, к сожалению, не воспоминания о том первом дне, а нечто другое, намного ужаснее.
Венгр мотнул головой, отгоняя эти мысли и переключил свое внимание обратно на юношу. Нет, ну герой, ничего не скажешь. Еще и губу разбил. Томаш тихо усмехнулся и взяв платок, протянул его аристократику.
- Вот, держи, - то, что к нему нужно обращаться на «вы» венгру было откровенно говоря, плевать. Этот мальчишка был еще и младше его, а тут еще и подрался не хуже местных. Какое ему вы? Считай на равных все. – Да не бойся, он чистый, только сегодня у хозяйки из стирки взял.
Интересно, возьмет или слишком гордый? Тут Собу мысленно усмехнулся. Хотел бы он посмотреть на то, как этот гордый дворянин пойдет по богатому району города (а он, венгр был уверен, живет именно там) в порванной рубашке и разбитым лицом.
- Эй, Гретта, отстань уже от Гектора и принеси благородному господину воды, - только слова «благородный господин» были сказаны немного с усмешкой. Нет, ну правда, забавный же он был, а у Томаша не было привычки перед господами в вежливости распинаться. Много чести, ага.

+1

6

Оценив общий масштаб повреждений и убедившись, что вечер только начался и всё самое интересное его будет ожидать по возвращении домой, Жюльен-Филипп упал на ближайший стул и тяжело запрокинул голову, в полной мере "предвкушая" объяснение с тетушкой.
Он будто кожей чувствовал множество любопытных взглядов, обращенных на него. Ну еще бы, такой представительный господин, и вот так полез в драку. Еще и выглядит теперь так непрезентабельно. Может, и хорошо, что их вовремя растащили, вот был бы позор, если бы эти двое всё-таки расправились с ним. А не драться было нельзя. Вернее, попросту бы не вышло: Жюльен знал такой тип людей и понимал, что если этого не сделает он, то его ударят первым. Так зачем же тянуть время? Надеяться, что этого громилу остановила бы очевидная разница их происхождения и его принадлежность к высшим сословиям? Какая глупость. В высших сословиях таких, как он, тоже хватало: тех, кому просто нужен был повод побыть героем за счет других. Конечно, там проблемы решались не кулаками, по мнению юноши, иногда один хороший удар стоил часов бессмысленного обмена язвительными замечаниями.
И вот теперь приходилось встречаться с последствиями этого принципа. В этот раз "результат на лицо" оказался в два раза плачевнее, чем после прошлой драки. Да и не удивительно: на что способен мальчик-дворянин, такой же, как и он сам, лучше владеющий шпагой, чем кулаками, и человек, который, возможно, собственной силой зарабатывал себе на жизнь. Еще и в компании друга.
Жюльен прикрыл было глаза, шепча на французском едва ли не все ругательства, какие только мог припомнить, и так бы и остался сидеть, если бы не ощущение чьего-то присутствия рядом. Открыв глаза и выпрямившись на стуле, он встретился взглядом с парнем, который, видимо, и оттащил его от двух задир. В глазах у того играла легкая усмешка.
"Смейся-смейся, "герой"..."
- Вот, держи.
Брови юноши непроизвольно взлетели вверх, а глаза слегка округлились. И он бы даже сам себе не смог объяснить, что его удивляет больше: протянутый платок или обращение "на ты". Хотя.... на что он рассчитывал, оказавшись в таком месте, да ещё и своими руками устроив такую заварушку?
То ли неверно истолковав его молчание и бездействие, то ли руководствуясь какими-то своими представлениями о высоких слоях общества (в общем-то, не безосновательно), парень добавил:
- Да не бойся, он чистый, только сегодня у хозяйки из стирки взял.
Жюльен-Филипп сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, протянул руку, беря платок, и усмехнувшись, сказал:
- Спасибо.
Ох видела бы его сейчас родня. Берет из рук непонятного незнакомца совершенно обычный платок (без изысков, но действительно чистый, стоило отметить), да еще и благодарит его, словно бы они были на равных. Но ведь разве он не человек, чтобы поблагодарить хотя бы устно за помощь? Помощь, конечно, была так себе, но это было всяко лучше, чем те враждебные взгляды, которые, он чувствовал, до сих пор прожигали ему спину из дальнего угла трактира.
Хотя и этот, как отметил Жюльен, не преминул усмехнуться, произнося "благородный господин". Юноша, конечно, не был от этого в восторге, но от комментариев воздержался и просто промокнул платком выступившую каплю крови на губе.
- Могу узнать, с чего вдруг такая щедрость? - проговорил он с легкой усмешкой, отнимая платок от губ.

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (05-10-2016 21:48:31)

0

7

- Парень, я тебе всего лишь платок предложил, а не на руках до дома донести! – нет, это было еще более смешно. Да, юноша не ожидал, что кто-то решит ему помочь, а уж тем более, что это будет какое-то малознакомый парень. Черт их знает, этих господ из высшего общества. Может у них за просто так ничего не делается, и никто никому не помогает, если помогают они вообще кому-то. Почему-то в этом Томаш был полностью уверен. Нельзя сказать, что на его веку встречалось много аристократов, но даже вот Вену взять, за то время пока он здесь жил, успел насмотреться на эти морды. Да-да, иначе их и называть не хотелось. Чтобы бы там Лорин не говорила, а не место ему было в театре. Даже не видя все эти размалеванные лица со сцены, все равно знать, что они все там сидят. И едва ли пришли музыку слушать, а не собрались сплетни обсуждать. Даже противно.
- Если сейчас еще Гретта соблаговолит принести воды, так еще и можешь кровь с лица смыть, а то негоже как-то в таком виде по улице идти, - то что идти в разорванной рубашке так же мало приятного, Собу уточнять не стал. А впрочем, может увидят его в таком виде и больше не сунется никто, решат, что этому господину и так уже от кого-то досталось, так что и денег у него, скорее всего, нет. Тут скорее причина была другой – засохшую корку крови очень неприятно и неудобно отдирать с лица, это венгр знал не понаслышке, вот и хотел помочь именно из своеобразного сочувствия. Услышав про «соблаговолит» и «воду», блондиночка сперва удивленно приподняла брови, но будто опомнившись, умчалась на кухню. Томаш же, тем временем, взял один из стульев, уселся на нем, продолжая наблюдать за юношей. Нет, ну точно, странный же тип. Зачем в драку полез? Нет, ну, Собу бы тоже полез и делал это много раз, но так то он, а здесь явно молодой человек из высших слоев общества. Еще и говорил на каком-то неизвестном венгру языке. Ну точнее, не говорит, а, судя по интонации, выругался. От этого Томаш только сильнее, в какой-то мере, проникся к этому мальчишке уважением, ну или чем-то вроде симпатии. Нет, в том, что аристократы тоже умеют ругаться, вполне может быть, но только ему всегда казалось, что у них и ругательства должны быть какими-то «аристократичными». Какие это Собу понятия не имел, но не могут же они как простые люди к черту послать, а то и еще по менее приятному адресу. То же, что сказал юный аристократ, чем-то походило на слова, которые певец иногда слышал от Маркуса, когда тот был недоволен. Итальянский? Нет, этот язык бы он признал, все же слышал его уже не один раз. А что тогда? Однако, больше интересовал сейчас другой вопрос.
- Как ты здесь оказался, вообще? То еще злачное место, не находишь? – венгр чуть склонил голову набок, изучая аристократа перед собой. – Или искал кого-то?
Почему-то такой вариант Собу тоже вполне рассматривал. Чтобы подальше от глаз, назначить встречу в таком зачуханном месте, а то и для того, чтобы подставить человека. Вот нашел же он здесь себе неприятности? Нашел, да еще как! Вот и, спрашивается, чья это вина?
- Давайте я вам помогу, господин, - небольшая чаша с водой и плавающей в ней тряпицей, опустилась на стол, а сама Гретта уже оказалась рядом с юношей. Прелестно улыбаясь, она немного выжала тряпицу и, чуть склонившись, открывая тем самым весьма привлекательный вид на декольте блузки, стала сама аккуратно промакивать раны мальчишки, не особо спрашивая его разрешения. Однако, чтобы предотвратить какие-то вопросы и сопротивление, тут же добавила сладким голоском. – Вы же из-за меня пострадали, я должна хоть как-то смягчить свою вину.
При этом смотрела она продолжала так очаровательно улыбаться, так что на щеках появились милые ямочки, что сразу становилось понятно, что в этой драке девушка была совсем не на стороне своего прежнего поклонника, а вполне не против обзавестись новым.
Томаш же при виде этой картины только головой покачал. Вот же егоза! И тут не хочет свой шанс упустить. Нравилось красавице внимание и нравилось чувствовать на себе взгляды. Да только и сама Гретта была не глупой, понимала кому лучше сразу дать от ворот поворот, а кого наградить

+2

8

- Парень, я тебе всего лишь платок предложил, а не на руках до дома донести!
Жюльен осторожно промакивал платком саднящую губу, но продолжал с интересом наблюдать за незнакомцем. Даже платок из рук кого-то из местных был на его взгляд явлением необычным для этих мест. Намного более понятным ему было поведение остальных посетителей трактира, косящихся на него с опасением и любопытством: пришел какой-то мальчишка из "этих, которые там наверху", затеял драку... Этот парень тоже не спешил стать его лучшим другом и насмешливый тон и мелкие, едва заметные гримасы, не остались незамеченными Бертленом, но тем не менее этот парень почему-то хотел с ним говорить. И это было любопытно. К тому же, говорил он с таким странным акцентом... Жюльен-Филипп провел слишком мало времени в стране, чтобы быть уверенным в том, что странный говор это не очередной местный диалект или как это там... Может, у них вообще здесь так говорить нормально. Но так или иначе, это ещё сильнее пробуждало в юноше любопытство.
- Как ты здесь оказался, вообще? То еще злачное место, не находишь? Или искал кого-то?
"Интересно, а сам он что думает по этому поводу?"
- Да, не скрою, место не самое приятное в городе, - юноша отнял платок от губ, бросил мимолетный взгляд на оставшиеся на нем пятна крови, свернул его так, чтобы снаружи была чистая сторона. Ему не хотелось случайно задеть этого неожиданного собеседника, но врать он мог только когда требовалось ускользнуть от пристального взгляда тетки. Оставалось лишь старательно смягчать формулировки, хоть это и было довольно сложно, когда говоришь на не родном языке, - Можно сказать, что оказался я здесь по воле случая. Но уж никак не ожидал такого "теплого" приема, - он усмехнулся и снова промокнул губу. На этот раз пятнышко на платке было крохотным.
- У вас тут всегда так незнакомцев встречают или это только я удостоился этой чести?
Он протянул платок обратно хозяину:
- А за платок в любом случае спасибо, не ожидал, что кто-то в принципе захочет помочь. Если только это не помощь тем двоим в добивании меня, - добавил он язвительно, мрачно усмехаясь и бросая угрюмый взгляд в дальний угол трактира.
Однако помочь ему захотел не только этот странный незнакомец. Очаровательная официантка, из-за которой и разгорелась эта нелепая разборка, уже порхала вокруг стола и вызывалась персонально помочь юноше в процессе умывания. Вообще-то, сколь бы беспомощен он ни был в некоторых вопросах гигиены и одевания, а с умыванием лица справиться мог. Но не отказывать же девушке в ее желании загладить вину. Вины как таковой Жюльен-Филипп за ней не видел, если кто и был виноват, то это тот шкафоподобный ревнивец, но разубеждать девушку Бертлен не торопился. Пускай она была не очень осторожна, задевая тряпкой свежие ссадины, отчего хотелось зашипеть, но оставалось только сжать зубы (какой же мужчина будет демонстрировать реакцию на всего лишь мелкие царапины!), а тряпка, которой она орудовала... Лучше было не задумываться, где она раздобыла эту тряпку. Но так или иначе, объемный красивый бюст и прелестное личико стоили этих временных неудобств.
"Уж не знаю, как я здесь оказался, но, похоже, оказался весьма удачно..."
На какой-то миг юноша даже отвлекся от разговора с незнакомцем, занятый любованием девушкой и её неловким ухаживанием, но затем вдруг вспомнил, что ещё ему хотелось спросить у этого молодого человека. Оторвав взгляд от хорошенького личика (и не только личика...), Жюльен заинтересованно поглядел на собеседника:
- Почему ты вообще со мной заговорил? Как я погляжу, такие, как я, не вызывают особой симпатии в этих местах.

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (15-10-2016 21:20:16)

0

9

- Ооо, это еще не самое плохое место, я замечу! - Томаш тихо рассмеялся. - Вот в соседний район лучше вообще не соваться даже днем, а уж вечером так и тем более, если дорога жизнь.
Еще в ту далекую пору (как ему теперь казалось), когда венгр только приехал в Вену, Курт говорил ему про такое место и певец очень хорошо запомнил как опасливо мальчик косился в ту сторону. Да, жилье там было намного дешевле, но стоило ли оно того? И что бы дали эти сэкономленные деньги? В одной из подворотен и рисковал их оставить, а проще говоря "попросили бы" оставить. Окажись этот аристократик в таком районе, чем бы это грозило? Или тоже полез бы с кулаками? И как надолго бы хватило этих самых кулаков?
На миг Собу засмотрелся как юноша аккуратно промакивает губу платком, как потом его сворачивает, будто пряча капли крови, еще раз касается губ. Странный какой-то жест, по крайней мере для Томаша странный. Нет, в жестах юнца не было какого-то лишнего пафоса или самодовольства. Да, он даже сидя на стуле держался прямо с такой гордой осанкой, что можно было позавидовать, если бы у венгра был повод завидовать его осанке (вот уж чем он никогда не заморачивался). Скорее тут подошли бы слова "держался с достоинством". Просто с достоинством и может гордостью, но какого-то омерзения от этой самой гордости не было. Да и не должно быть от гордости омерзения, что уж тут говорить.
- Мм... - наконец певец отвлекся от размышлений и разглядываний того, как уже Гретта принялась обхаживать своего заступника. Ага, если можно назвать заступником того, кто подрался с ее бывшим поклонником из-за нее же. Должно быть, чертовка, уже записала его в новые поклонники и теперь думает как бы из него что вытрясти. Вон как грудью прижимается, прям таки все прелести выставила и, нельзя было сказать, что аристократу такая картина не понравилась. И чему тут не нравится - фигурка у девушки была просто прелесть.
- Нет, просто ты перешел дорогу одному типу и вот эта красотка, которая у тебя на коленях сидит, тому виной, - улыбка на губах венгра стала шире и Гретта, которая, кстати говоря, буквально за мгновение до этого аккуратно присела на колени к юнцу, тут же одарила его обиженным взглядом. Томаш ответил ей чуть приподнятой бровью, всем своим видом говоря "Не смотри на меня так, будто я пытаюсь у тебя поклонника отбить!". Но с коленей красотка все таки соскочила, не позволяя себе лишних вольностей. А после и вовсе взяла чашку с водой и чуть покачивая бедрами направилась обратно на кухню. Карл только проводил ее взглядом и покачал головой. Она бы лучше выпивку гостям с таким энтузиазмом разносила, как тут своей пятой точкой перед какими-то мальчишкой виляла.
Когда Гретта скрылась за дверью, Томаш пододвинул стул ближе, усаживаясь рядом с потерпевшим.
- А что такого в том, что я с тобой заговорил? - поинтересовался он, чуть склонившись вперед, чтобы разговор получился почти заговорческий. - Вот сам посуди - появляется в трактире какой-то парень приличного вида и лезет в драку. Такое здесь происходит не каждый день. Если драки и случались, то между завсегдатаями и в этом вообще ничего удивительного нет. А вот аристократам тут по лицу не каждый день бьют, а уж тем более чтобы аристократы сами в драку лезли, - приняв обратно платок, Собу не глядя сложил его еще раз и спрятал в карман. - Видать не так ты прост, а потому с чего бы не познакомиться. - он миролюбиво улыбнулся и протянул руку. - Меня Томаш зовут, кстати говоря.
Интересно, а руку он снизойдет пожать или господа из высшего света только об чужие физиономии руки марают?

+1

10

В то, что этот район и этот трактир были ещё не самым неприятным местом в городе, юноша охотно верил. В конце концов, он же дошел до сюда живым, целым (ну, почти) и с кошельком в кармане. Он знал не понаслышке, что в каждом большом городе просто обязан существовать квартал, куда не суются даже самые отчаянные искатели приключений, если только у них ещё осталась хотя бы капля здравого смысла и хотя бы самая крохотная причина жить.
Как-то раз они с друзьями даже хотели было прогуляться по одному из таких кварталов Парижа, но в итоге большая часть струсила, стоило лишь им издалека увидеть мрачные улицы и ещё более мрачных людей, и авантюру пришлось отложить: не идти же туда втроем, а то и хуже вдвоем - рискуешь не выйти.
Это же место, несмотря даже на демонстрацию многих прозаических подробностей быта и "теплую" встречу, действительно вряд ли могло носить гордое название худшей дыры во всей Вене. Тем более, с такими девушками...
- Перешел дорогу? Не смеши меня! С каких это пор вежливо улыбнуться девушке значит перейти кому-то дорогу? - впрочем, улыбаться девушке Жюльен не перестал даже несмотря на плачевные последствия первой попытки. Та, ловко примостившись у него на коленях, отвечала улыбкой, далеко уходящей за рамки формальной вежливости, но крайне очаровательной.
Жаль разве что, что недолго: услышав, что речь зашла о ней, девушка вспорхнула с его колен и, словно бы вдруг вспомнив, что страшно занята, удалилась куда-то в сторону кухни. Юноше оставалось лишь проводить ее взглядом: а всё-таки хороша она была, на удивление хороша...
Силуэт уходящей девушки перекрыло лицо собеседника, практически заговорщически склонившегося к Бертлену:
- А что такого в том, что я с тобой заговорил? Вот сам посуди - появляется в трактире какой-то парень приличного вида и лезет в драку...
Юноша снова обвел взглядом зал: любопытных взглядов стало меньше, но вот общее настроение завсегдатаев ничуть не изменилось.
- Это и удивляет. Оглянись вокруг. Как думаешь, сколько человек из них сейчас хотели бы, чтобы тот парень закончил начатое? Сколько - чтобы я убрался отсюда подальше и не нарушал привычный ход вещей своим присутствием? А тебе вдруг захотелось пообщаться, - он вопросительно изогнул бровь. Причиной тому было не только удивление поведению молодого человека, но и протянутая ему рука.
Решать нужно было быстро. Пожимать руку непонятно кому, какому-то странному парню, живущему в районе бедняков, то ли работающему, то ли просто забежавшему перехватить кружечку в трактире... Кто знает, как он это воспримет? Не посчитает ли, что юный дворянин совсем забыл честь и теперь с ним можно общаться по-панибратски? К тому же, долгие годы воспитания прекрасно  объяснили юноше, кому стоит пожимать руки, а кому нет.
С другой стороны, молодой человек казался довольно приятным собеседником, настроен был явно дружелюбно, да и... Неужели то, что человеку меньше повезло с происхождением, делало его чем-то хуже Жюльена (ну разве что самую малость...)? Что бы сейчас сказали его родственники и даже некоторые друзья...
За долю секунды, резким импульсом, прежде, чем юноша успел действительно осознать и взвесить все за и против, решение пришло само.
Он уверенно пожал руку собеседника и произнес:
- Жюльен-Филипп.
В следующую секунду ему стало неловко за представление полным именем (найдется ли в этом квартале хоть один человек, способный похвастаться двойным именем?), но он тут же постарался как можно лучше скрыть свое замешательство.
Странное знакомство, необычное. Но, может быть, это и было именно то, что он искал весь день на улицах города? Обещание чего-то интересного.

-

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (20-10-2016 23:33:55)

0

11

- С тех пор, когда вон тот громила считает эту девушку своей. А мило улыбаться чужим девушкам это уже считай вызов. Или ты не знаешь об этом? – Томаш еще раз окинул юношу взглядом. Да, держится, конечно, очень гордо и, должно быть, как и подобает держаться аристократам, но, видно же, что еще мальчишка.
«Сколько ему лет, интересно? Старше Сильвана или нет?» - почему-то уже в который раз за этот вечер, Собу вспомнился сербский художник, с которым он познакомился сравнительно недавно и, с которым чувствовал чуть ли не родство. И, кстати, у аристократа глаза были того же цвета, только взгляд этих темных глаз был прямым и уверенным. И это венгра подкупило. Нет, уже в который раз он замечал насколько гордым был этот мальчишка. Именно гордым, причем в хорошем смысле слова.
– Тут даже не в тебе дело, не в том, кто ты и откуда пришел, а в том, что Гретта, конечно, Гектору от ворот поворот дала, но только он ее или не понял или не хочет понимать. Любовь, она такая штука, - последнее, правда, Томаш проговорил с легкой усмешкой. Не ему что-то говорить про любовь, совсем не ему. Не ему с его извращенным понятием этого чувства. Быть может, если бы еще с юного возраста голова Собу не была забита какими-то более возвышенными идеалами, чем просто прогулки под луной с симпатичной девушкой, может все было бы проще. Ведь были в Мишкольце девицы, которые ласково поглядывали на него, пытались обратить на себя внимание и, как Гретта, чуть ли не на колени сами садились. Но нет. Томаш выбрал для себя любовь к родине. Томаш выбрал для себя другого кумира и…
«Нет, хватит об этом», - в груди неприятно заныло. Рана была еще слишком свежей, потому и думать об этом не хотелось. Теперь же, говоря с этим юношей, певец старался упомянуть это чувство в более легкой форме. В такой, в какой его принято воспринимать.
- Ой, да сдался ты им! – Томаш тихо усмехнулся и махнул в сторону зала. – Знаешь для чего люди ходят в такие места? Чтобы выпить, может послушать музыку, а может и на драку посмотреть. Так что, я бы сказал, что ты даже развлек местную публику не хуже меня. – певец полуобернулся в сторону сцены. Все время пока была драка, а потом еще выяснение отношений, Феликс опустил скрипку и наблюдал за происходящим, в любой момент собираясь или броситься на помощь (например подмогу позвать) либо… либо еще что-то. На что способен в критический момент этот скромный юноша, венгр не знал, хотя, временами, был бы не против узнать. Сейчас, когда скандал утих, скрипач поймал взгляд Собу, робко улыбнулся, а после вернулся к своему занятию. – И вообще, они тебя в первый и может последний раз видят. В этом трактире не так много постоянных клиентов, уж можешь мне поверить. Что же касается меня, - тут венгр сделал паузу, задумавшись. – То почему бы и нет? Я за свою жизнь не так чтобы много общался с аристократами. Особенно такими, которые простолюдинам физиономии кулаком разукрашивают.
И, кстати говоря, аристократ еще раз приятно удивил Томаша. Не только представился, причем по имени, а не перечисляя свои титулы со времен далеких предков, но еще и соизволил руку пожать. Лицо венгра, уже в который раз, озарила улыбка, он пожал руку в ответ и удовлетворенно кивнул.
- Жульен-Филипп… - повторил Собу немного нараспев, после чего усмехнулся. – Это значит ты тоже не из Вены? – а вот это было еще более забавно. Если не считать Курта, то венгр умудрялся познакомиться здесь только с такими же чужаками как и он сам. И это тоже в какой-то мере, ему ее больше нравилось. Только он собирался сказать еще что-то, как за его спиной снова появилась Гретта, державшая в руках поднос с тем, что еще до скандала попросил Жюльен. Еда, правда, уже успела остыть, но, видимо, или красавица успела получить нагоняй от Карла, либо решила еще раз пококетничать с мальчишкой-аристократом.
- Вот, прошу, господин, - проворковала она, снова слегка наклоняясь и почти прижимаясь к юноше, когда ставила поднос на его столик. Правда, задерживаться дальше не стала, очень уж явным было покашливание из-за барной стойки.

Отредактировано Tamás Szabó (24-10-2016 16:11:31)

0

12

- Любовь, говоришь... - Жюльен лишь усмехнулся, глядя на приближающийся силуэт девушки и бросая быстрый взгляд в дальний угол трактира, где в тени сидела компания, оттащившая от него этого самого Гектора. Бертлен, может быть, не слишком много понимал в любви, но даже для него это заявление прозвучало не очень-то правдоподобно. В его представлении любовь проявлялась не в том, чтобы задирать каждого, кто улыбнулся той, кто тебе симпатична. В чем же она тогда проявлялась, он сказать не мог, но подобное поведение интуитивно казалось ему неприемлемым. Хотя кто бы говорил о приемлемом поведении... Не тот ли, кого собственные  родители выслали из страны лишь бы только он не смущал своим поведением высшие слои общества?
- Что же касается меня. То почему бы и нет? Я за свою жизнь не так чтобы много общался с аристократами. Особенно такими, которые простолюдинам физиономии кулаком разукрашивают.
Кстати о поведении. Жюльен-Филипп не удержался от смеха. В устах нового знакомого выходило, что он был некой зверушкой на потеху местной публике, и это-то и привлекло его внимание. На долю секунды это уязвило самолюбие юноши, но затем он подумал, что парень прав и вряд ли его здесь запомнят в лицо, разве что будут рассказывать потом своим друзьям байки о том, как знатные господа, оказывается, умеют кулаками махать. Да и пусть рассказывают. Как говорится, на то глаза, пускай глядят. Тем более, что в отличие от его прошлых достижений, это останется в стенах этого дымного помещения.
- Не хуже тебя? То есть, обычно это твоя прерогатива развлекать завсегдатаев драками? - фыркнул юноша. Он прекрасно понимал, что собеседник имел в виду что-то другое, скорее всего, молодой человек отвечал здесь за "культурную программу", если можно назвать таковой то, что вообще способны демонстрировать в подобных заведениях, но не отшутиться Бертлен не мог.
Когда новый знакомый повторил следом его имя, юноша с трудом удержался от того, чтобы поморщиться. Впрочем, тут все коверкали имя Жюльен кто во что горазд, и откровенно звучащее "у" было ещё не худшим из вариантов. И в чем такая сложность?
Хотя он не мог поручиться и за то, что сам бы правильно произнес имя молодого человека. Местные имена ему в принципе не нравились, хотя и не казались трудными к произношению, но это, похоже, выделялось и из местного колорита. Как любопытно вышло...
- Скажу тебе больше, я даже не из Австрии, - усмехнулся он. Неужели так быстро избавился от акцента, что сразу было не понятно? Самому Жюльену так не казалось, - А ты откуда будешь?
- Вот, прошу, господин.
- О, благодарю, похоже, я всё-таки заслужил сегодня ужин... -  юноша невольно бросил взгляд в декольте девушки, сам того за собой не замечая, однако задерживаться Гретта не стала и снова исчезла где-то в полумраке трактира. Жюльен-Филипп без особого интереса глянул на тарелку и к еде притрагиваться не стал. Он не сомневался, что заплатить его всё равно заставят и хорошо если ещё не потребуют дополнительных монет за ущерб (который, если уж по-совести, стоит бы разделить на всех участников драки, но, конечно же, никто и не подумает этого сделать, если можно вытрясти побольше с молодого дворянина, так удачно отличившегося вспыльчивым характером), но аппетит пропал, а еда, к тому же, уже успела остыть.

0

13

- В том числе и драками, - в тон собеседнику отозвался венгр, но не вкладывая в эти слова какой-то скрытой или явной насмешки. К чему это? Да и, не смотря на то, что за время разговора уже успел несколько раз немного поддеть аристократа, цели выводить его из себя, а еще больше, провоцировать на новую драку, у Томаша не было. Более того – наоборот, как он уже объяснял Жюльену, хотелось получше узнать, что это за тип такой. – А вообще, я пою здесь. Только публика сегодня очень вялая, вот я и решил горло промочить. А так, ты бы услышал знаменитого венского соловья! - проговорил венгр, гордо поднимая голову и даже приосанившись. Помнится, такое прозвище ему дала Лорин и, в чем-то, оно ему даже нравилось. Соловей и роза. Красивое сочетание. Только вот, в последнее время, Томаш почти не появлялся на той площади, где танцевала девушка. Так уж... так уж получилось. Его держали дела, отказаться от которых он не мог. Если можно было назвать это делами. Как бы то ни было, но что-то заставляло Томаша иной раз просто пройти мимо той площади. Чувствовал себя запятнанным? Боялся посмотреть в глаза этой чудесной девушке, которая сама смотрела на него с таким восхищением. Да, пожалуй так и было, в чем-то так и было. А в чем-то, он просто забегался.
Однако, изображать из себя звезду венской оперы долго не получилось и венгр тихо рассмеялся.
- О, так даже еще лучше, что не из Австрии! - улыбка стала шире, и какой-то немного лукавой. - Я сам из Венгрии буду. Из Мишкольца, если тебе это о чем-то говорит. Весной сюда приехал, так сказать, Вену покорять, - последние слова Собу проговорил снова с какой-то усмешкой. Не в Вене было дело, но раз уж этот город считался столицей империи, то значит с него и нужно начинать. Если уж пытаться свергнуть врага, то не лучше ли делать это настолько у него под носом, что тот и не будет замечать этого, пока не будет нанесен решающий удар. Если бы только получилось этот удар навести, Томаш многое отдал бы за это.
- Вот вертихвостка! - стоило Гретте отойти в сторону, певец только головой покачал. - Знает как внимание к себе привлечь и вовсю это использует. - даже сейчас, девушка остановилась у стойки, где был хозяин трактира, и облокотившись на нее, о чем-то щебетала с Карлом, при этом будто бы случайно покачивая бедрами, так что юбка раскачивалась будто колокольчик. - Уверен, она к тебе сегодня еще ни один раз подойдет.
Не так чтобы Томаш намекал на то, чтобы Жюльен обратил на нее внимание. Скорее предупредил, что эта девушка из себя представляет. Пусть и воздает о себе впечатление легкомысленной особы, но при этом знает себе цену и кому попало на колени не садится. А тут такой молодой симпатичный аристократик. Ну, а то, что кулаками машет, так это у каждого свои причуды.
- И это ты откуда будешь? Говор у тебя незнакомый такой, хотя, может слышал пару раз на улице, или же здесь в трактире, не помню точно, - мальчишка-аристократ, похоже, интереса к своему ужину уже не проявлял и, в чем-то, чтобы его раззадорить, венгр подтянул стакан, стоявший на подносе к себе и с любопытством заглянул туда. Что это у нас тут аристократы пьют?

0

14

Жюльен с интересом разглядывал своего собеседника. Так значит, певец. Кто бы мог подумать. Нет, Томаш не выглядел вышибалой или бандитом, но и певца в нем Жюльен не признал. Впрочем, новый знакомый, похоже, был вполне доволен своей работой. Во всяком случае, о собственном таланте он отзывался без ложной скромности. Неужели так хорош? Любопытно было бы послушать.
К тому же, парень оказался иностранцем. То-то показалось, что говор у него не совсем типичный для Вены. Да и имен таких Бертлен тоже никогда не слышал. Любопытно.
- И как покорение? - усмехнулся юноша с искоркой веселья в глазах. Действительно, как покоряют города простолюдины? Если Томаш певец, то, наверное,  он хотел прославиться своим талантом. Интересно чем так плоха... как он сказал? Венгрия?
Жюльен-Филипп имел некоторое представление о географии мира, но Венгрия... Название казалось знакомым. Вроде бы эта страна как-то была связана с самой Австрией. Но что там происходило?
- И что помешало заняться покорением Венгрии?
Юноша проследил за взглядом венгра и улыбнулся: он ничуть не возражал против компании этой симпатичной девушки. Однако свое мнение он оставил при себе. Вертихвостка или нет, а чем похвастаться у фрау было. Так почему бы им обоим не получить от этого удовольствие: девушке от уделенного ей внимания, а молодому аристократу от открывающегося перед ним прекрасного вида.
- Я из Франции, - не без гордости ответил Жюльен на вопрос венгра, - Это... Рядом с Германией, - кто знает уровень образованности местного населения. Вряд ли хоть кто-то из них изучает на досуге географию и историю, - Приехал, - юноша на секунду запнулся, думая, как бы кратко изложить всю непростую историю своего пребывания в городе, - Будем считать, что приехал сюда учиться.
Вслед за знакомым юноша бросил любопытный взгляд в сторону стакана. Он в принципе не очень представлял, что подают в таких местах и предпочёл отдать право выбора официантке. В конце концов, ей виднее, что они могут предложить. Впрочем, что бы там ни было, это в любом случае не сравнится с французским вином. Да и могло ли вообще хоть что-то в этой странной чужой стране сравниться с красотой, прелестью и величием родной Франции? Интересно, как оно там. И почему чертовы новости распространяются так медленно? Говорят, когда-то люди использовали голубиную почту для передачи писем. Может это было быстрее экипажей?

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (12-12-2016 20:40:23)

0

15

- Как бы тебе сказать? – в стакане, как Томаш и думал, оказалось вино, причем не самого лучшего качества, но вполне сносное. Работая в этом трактире, венгр уже научился различать какие-то подобные мелочи. Если так подумать, то выпивку более подходящую, такому как Жюльен-Филипп здесь едва ли можно было найти. Можно даже сказать, что Гретта расстаралась ради нового знакомого и открыла одну из лучших бутылок. Помнится, Маркусу в его первый визит сюда, девушка так же принесла довольно приличной выпивки, уж Собу то точно помнил, потому что остаток вечера они с итальянцем провели вместе, допивая то, что осталось, а после заказав еще одну. Видать, отношение девушки к понравившимся гостям тут так же имело значение.
- Покорить венскую оперу не удалось, - поставив стакан обратно на стол, венгр пододвинул его юному аристократу. – Да и черт с ней, не особо хотелось. А вот здесь народ как-то больше ко мне прислушивается, - сказано это было больше скользь, но у фразы было двойное значение. Прислушивались, да, но пока как-то вяло и это, да, это не особо радовало. – Его можно пить, не бойся, - он указал взглядом на стакан. – Отравить тебя не отравят. Да и по вкусу оно ничего.
- Зачем покорять Венгрию, если можно начать сразу со столицы? - честно признаться, ехать в Будапешт и пытаться начинать восстание там, у Томаша никогда не было мыслей. Да и зачем? Все равно это будет выглядеть как то, что непокорная Венгрия опять напоминает о себе. Если же беспорядки начнутся в Вене, на это нельзя будет не обратить внимание. - А вообще, - венгр на миг задумался, отводя взгляд в сторону и будто подбирая нужные слова. - Были причины. Это долго рассказывать.
"Да и не всем об этом можно рассказывать, что уж тут скажешь. А уж тем более, когда перед тобой один из тех, с кем ты пытаешься бороться. И что из того, что этот кто-то совсем недавно физиономию кому-то разукрасил", - только, странное дело, именно этому странному аристократу и хотелось рассказать. К тому же, когда Жюльен-Филипп сказал про то, зачем сам приехал в Вену, в словах его послышалось точно такая же недосказанность.
- Учиться, значит? - Собу чуть прищурил глаза, а губы изогнулись в едва заметной ухмылке. - А почему именно сюда? Или во  Франции учиться негде? - с той же интонацией как и до этого спрашивал аристократ  про покорение Вены, поинтересовался певец.
Кстати говоря, где находится Франция, Томаш пусть и примерно знал, но ему это мало о чем говорило. Так же как и мельком слышал какие-то разговоры о французах, вот только пока за свою жизнь не приходилось общаться с ними. Что ж, теперь такая возможность появилась, причем Судьба привела на эту встречу такого очень необычного представителя не только Франции, но и высшего сословия. Удивительное дело, ничего не скажешь.

0

16

Жюльен-Филипп вслед за своим новым знакомым взял в руку стакан с вином и уверенно сделал глоток. О том, что его здесь могут отравить, у него даже мысли не возникало. В конце концов, ну кому это нужно? Да и официантке он вроде понравился. Он, конечно, не знал как у местных девушек тут принято выражать свою симпатию, но отчего-то был уверен, что точно не подсыпанием яда в напиток. От мертвого кавалера сложно добиться знаков внимания.
Впрочем, вино на вкус яду ничуть не уступало. Только огромным усилием воли юноша заставил себя проглотить эту дрянь. Кислый, крепкий и отдающий брагой напиток не то что уступал французским винам, у Жюльена язык не поворачивался назвать это вином в принципе. Но выплюнуть пойло он не мог. Не хотелось обижать ни девушку, ни только что найденного приятеля. Последний, к тому же, запросто мог посмеяться над "избалованным мальчишкой", и в этом случае Бертлен почти был готов признать, что такое описание было бы правдивым. В глазах местных он, должно быть, и правда был избалованным аристократом, но это было то, кем он родился, кем он вырос, к чему он привык. Семью не выбирают. Конечно, он не хотел бы поменяться судьбой с кем-нибудь из местных (разве что в периоды совсем уж глубокого отчаяния), но и извиняться за своё происхождение не собирался. Более того, не считал своё происхождение постыдным. А потому не хотелось давать лишнего повода для насмешек.
Помолчав минуту от того, что кислый напиток сводил скулы, юноша отодвинул от себя стакан и, стараясь звучать как можно бодрее, произнес:
- Немного не в моем вкусе, но сойдёт.
А сам подумал: "нет".
Вино ещё на запах показалось ему подозрительным, а после того, как он это попробовал, хотелось и вовсе выпить два стакана воды и никогда больше не прикасаться к этой гадости. К тому же, вино сразу же ударило в голову. По телу разлилось приятное тепло и сонная тяжесть, мир вокруг показался чуть проще, а трактир чуть презентабельнее.
Томаш оказался не промах. Ровно так же, как сам юноша умолчал о причинах своего переезда в Австрию, венгр предпочёл не раскрывать всех деталей своего пребывания в её столице.
"Странный он тип, ну что ему, в самом-то деле, у себя на родине не пелось. Что, так сильно публика различается?.."
Каким бы легкомысленным ни был Жюльен-Филипп, внутренний голос подсказывал ему, что не стоит выдавать все подробности своей биографии первому встречному, тем более когда этот встречный не торопится поделиться подробностями своей.
- Я никуда не тороплюсь, - улыбнулся юноша певцу, подразумевая, что у него достаточно времени, чтобы выслушать его историю. Вообще-то, поторапливаться стоило, но он всё равно не знал, как выбираться из этих катакомб, так почему бы не посидеть ещё. Может быть, потом он как раз и спросит, как отсюда выбраться.
- Во Франции одни из лучших институтов мира, - гордо улыбнулся молодой человек, отвечая на на вопрос и полагая, что некоторая открытость сделает более разговорчивым и его собеседника, - Но в самой стране в последние годы немного неспокойно, - уже с меньшей радостью добавил он, - И родители решили, что для меня лучше будет обучаться в Вене.
Вот так. Никаких подробностей, которые можно было бы использовать против него, но и никакого вранья. Возможно, в голосе всё-таки проскочила нотка недовольства последним фактом, но кому какая разница, что молодому человеку не нравилось в столице чужой страны. Вряд ли бы кто-то другой был в восторге от перспективы оказаться на чужбине просто потому что так решили за него родители. Но не пойдешь же против воли отца, в конце-то концов.

0

17

Нет, вы только на него посмотрите! Аристократик все же рискнул попробовать предложенное вино, и за этим Томаш, с плохо скрываемым любопытством, наблюдал. И что? Быть может, не будь юноша благородных кровей, выплюнул бы выпивку обратно. А вообще, это было бы даже забавно. На миг Собу представил, как Жюльен сделал глоток, выпучил глаза и тут же отправил эту гадость обратно в стакан, и ему стало смешно. Посмотреть бы на такое зрелище! Но, увы, новый приятель уже отодвинул так называемое вино от греха подальше.  А вино, каким бы гадким оно не оказалось, проглотил. Венгр проводил стакан взглядом и тихо усмехнулся.
- Местные завсегдатаи, обычно, за качеством не гоняются. Они сюда приходят расслабиться, а для этого изысканного вина не требуется. А иной раз и вовсе приходят, чтобы напиться, а для таких случаев  здесь пойло и похуже продают, - при этом певец обернулся в сторону Карла, все еще наблюдавшего за ними. А ну как опять в драку увяжутся. Нет-нет, одной драки на сегодня было вполне достаточно. Подобное представление, конечно, иной раз сойдет как своеобразное развлечение, но все же хозяин трактира старался их предотвращать. Не хотелось порчи имущества и репутации заведения, которая, среди прочих, была еще не самой скверной. В некоторых трактирах только потасовки и были «культурной программой», у Карла же было что-то более безопасное для посетителей и более приятное. Вот только эта «культурная программа» продолжала сидеть с мальчишкой-аристократом и чесать языком. Потому он  и прожигал венгра взглядом, явно давая понять, что тот что-то засиделся. Феликс вон играет же. Хотя, Карлу иногда думалось, что этот мальчишка и ночью его приведи в трактир, будет играть. Как сам скрипач это объяснял – «мастерства можно достичь только с практикой».
- Ой, да понял я, понял! – Томаш рассмеялся и примирительно поднял руки, поймав взгляд хозяина. После этого повернулся к Жюльену. – Ты может, и не торопишься, но я поболтать сейчас не могу. Видишь, - он кивнул в сторону мужчины за стойкой. – Хозяину надоело, что я бездельничаю. Только народ уже почти разошелся, так что я могу тебе немного позже компанию составить, если вдруг захочешь. А там… - Собу внимательно посмотрел на собеседника, и на губах появилась хитрая ухмылка.- Может и расскажу, что мне в родимой Венгрии не сиделось, – и, подмигнув юноше, певец поднялся со своего места и направился к сцене. Для «Августина» было маловато народу, но что-нибудь более лирическое можно было спеть.  Да, что-нибудь из недавно выученного.
«Во Франции одни из лучших институтов мира», - мысленно повторил Собу, пока шел к своему рабочему месту. С какой гордостью Жюльен это сказал, как и после то, что в стране неспокойно. Насколько близко это звучало. Точно такая же любовь к родной стране, как и та, что привела Томаша в Вену. Что же скрывал этот аристократик? А может, в этой его Франции точно такие же беспорядки? Может, так же простой люд пытается постоять за себя и за свои права? Как бы только расспросить его об этом, а то ведь не так-то просто новый знакомый идет на откровенность, как, впрочем, и сам венгр.
«Никуда не торопится», - певец тихо хмыкнул. Уж не попросить ли у него ответную откровенность? Или же стоит быть осторожнее? Как не крути, а видит он этого парня первый раз в жизни.
«В последнее время я стали слишком доверчив, слишком легко открываю свою душу другим людям. Так нельзя...» - да, так нельзя, но... Певец помотал головой, будто пытаясь так отогнать мысли. Ладно, не суть. Потом разберется. Сейчас нужно спеть что-нибудь, а там уже решит, что делать с этим аристократом.

0

18

Венгр, похоже, всё-таки заметил развернувшуюся в Жюльене внутреннюю битву и отчаянность, с которой юноша проглотил ужасное вино. Впрочем, чего ещё было ожидать в таком заведении. "Завсегдатаи за качеством не гоняются"... Глядя на этих самых завсегдатаев, он мог предположить, что те и вино-то заказывали нечасто. Разве что из большого отчаяния или же когда в хозяйских богребах заканчивалось пиво. А если вспомнить степень опьянения тех двоих, что наградили его все ещё саднящей ссадиной на губе, то и пиво здесь вряд ли пользовалось большим спросом. Местные, похоже, не то что "не гонялись за качеством", а просто пили всё, что только могло затуманить разум, будь это хоть первоклассная выжимка из половой тряпки двадцатилетней выдержки. Что, в общем-то, и подтвердил только что его новый знакомый совершенно будничным тоном. Впрочем, нельзя было винить этих людей за такой образ жизни. Пробудь в этом месте дольше одного дня и напиться до потери сознания действительно покажется не худшей идеей.
Однако ответить аристократ не успел. Строгий взгляд хозяина заведения (взгляд, которого совершенно не заметил Жюльен, но, очевидно, очень хорошо ощущал на себе Томаш) заставил собеседника прервать беседу и, бросив напоследок какую-то странную хитрую улыбку, удалиться в глубину зала. Торопился Бертлен или нет, а выбора у него в любом случае не было. Ну то есть как не было... Он мог либо дождаться, пока основная толпа посетителей разойдется и, продолжив разговор с певцом, всё-таки спросить у него дорогу (к другим посетителям трактира и даже к самому трактирщику обращаться совершенно не хотелось: народ тут, похоже, был в лучших традициях подворотен совершенно недружелюбным), либо же отправиться к выходу прямо сейчас и попытаться самому отыскать дорогу в опускающихся на город сумерках. Первый вариант его привлекал намного больше. Если, конечно, у завсегдатаев не было привычки расходиться под утро, а у трактирщика - заставлять певца работать до последнего клиента. К тому же, собеседник из Томаша оказался интересный, хоть и благоразумно скрытный, и Жюльену не хотелось упускать возможность продолжить разговор. Кто знает, может, потом, в более спокойной обстановке, парень и расскажет, что заставило его бежать из родной страны, например. Казалось бы, аристократу не должно быть до этого дела. Впрочем, как и любому другому, кого судьба сталкивает с собеседником в трактире злачного района, куда он больше и не вернется. Но что-то внутри подсказывало юноше, что этот певец не так прост как кажется. Он отличался от местных жителей. Была в его взгляде непонятная Жюльену искра, словно бы говорящая, что с этим человеком им ещё есть, что обсудить.
Значит, оставалось ждать.
Проводив взглядом нового знакомого, Бертлен вспомнил, что с вином принесли ещё и еду. Которая, конечно же, остыла ещё раньше, чем он сел за стол, но урчать в животе начало ещё час назад, и аристократ отчаянно решил, что уж еду-то испортить сложнее, чем вино. Его ждало жестокое разочарование.
Поданное блюдо казалось очень даже съедобным на вид. А для голодного юноши, весь день гулявшего по городу, да ещё завершившего прогулку такой активной разминкой, непонятная смесь из мяса и овощей и вовсе выглядела привлекательной. До тех пор, пока он не вонзился вилкой в кусок мяса и не отправил его в рот. Пресное, жесткое, мясо имело какой-то странный привкус, который не был знаком Жюльену, но инстинкт подсказывал: доедать это не стоит. С трудом протолкнув в горло первый кусок, юноша почувствовал, как желудок начинает недовольно бурлить, справляясь с незнакомой пищей.
Овощи же выглядели вполне привычно. Что-то неприятно горчило, а капуста была переварена, но хотя бы можно было догадаться о составе ингредиентов. Доесть Жюльен, впрочем, не смог. Его силы воли хватило только на то, чтобы более-менее приглушить голод, да и то: на смену голоду пришло чувство легкой тошноты.
Едва юноша отодвинул от себя тарелку, как перед ним тут же возникла Гретта:
- Ну как? - подмигнула она, очаровательно улыбаясь и склоняясь над столиком, смахивая отсутствующие на нем крошки.
Всё, что смог сделать аристократ в ответ на этот жизнерадостный вопрос, это выдавить из себя подобие улыбки и кивок. Взгляд невольно задерживался на декольте девушки, но её это, похоже, ничуть не смущало.
- Вы же к нам сегодня первый раз зашли? Уверена, я бы запомнила такого красавчика, - продолжала сиять она, начав было собирать посуду со стола, но как-то так незаметно опускаясь на краешек стула, на котором минуту назад сидел Томаш, и постепенно пододвигаясь к самому Жюльену - Вы уж простите, что так вышло, Гектор... Грубиян каких поискать надо, не сердитесь на него...
Кажется, ожидание Томаша не будет скучным. Главное, чтобы у девушки не нашлось ещё парочки таких же ревнивых поклонников, как упомянутый Гектор, будь он неладен...

0

19

"Ну и что толку было меня от интересного разговора отвлекать?" - да, Томаш послушно вернулся на рабочее место, после чего (на радость Феликса и Карла) исполнил еще пару песен, вот только, совершенно не увидел в этом смысле. В зале и так, от силы, осталось человек пять, включая Жюльена, к которому через какое-то время присоединилась Гретта, и Гектора, прожигавшего парочку взглядом полным не то ярости не то отчаяния. А что ему еще оставалось делать? Да, красотка запретила к ней подходить, а сама сидит и флиртует с этим смазливым аристократиком! Однако, увы, ничего не оставалось, кроме как и дальше скрежетать зубами. По лицу громилы легко было прочитать, что мечтает он сейчас о том как бы так поймать соперника, да отделать хорошенько, но так чтобы на этот раз Гретта ничего не видела. А потом, как она узнает об этом, если этот богатей больше сюда не сунется? Он же не сунется, верно?
Еще одна песня закончилась, прозвучали вялые аплодисменты. Собу торжественно раскланялся, но после этого уже спустился со сцены. Все, хватит на сегодня, что бы там Карл не говорил. Пой или не пой, а все равно посетителей почти нет, да и те, кто есть, уже направлялись к выходу. К тому же и время уже позднее. Нет, ходить по улицам ночной Вены, венгру было не привыкать, но никто не сказал, что это повод задерживаться в трактире допоздна. Тем временем Феликс уже тоже убирал свою скрипку, а хозяин прикрикнул на работниц, чтобы уже наводили порядок. А как иначе? Если одна снова воркует о чем-то с Жюльеном, а другая уже несколько минут полирует соседний стол, явно прислушиваясь, о чем же там подруга разговаривает с этим красавчиком. Ингрид в этом смысле всегда той завидовала - как не крути, а Гретта больше мужского внимания привлекала. Вот даже сейчас, сидит и бездельничает, только глазки строит. Если бы Карл не приказал девушкам вернуться к работе. Ингрид сама бы залепила вот этой самой тряпкой по смазливой мордашке.
- Ой, ну что за человек... - блондинка томно вздохнула и, подперев кулачком подбородок, лениво бросила взгляд в сторону хозяина, потом в сторону подруги. Ишь уставилась! Умела бы себя правильно показать, у самой бы было множество поклонников, а только и может, что губы от злости кусать. - Мы уже закрываемся скоро, но я буду рада вас снова здесь видеть, - Гретта лучезарно улыбнулась, после чего собрала посуду со стола и отправилась дальше наводить порядок, чтобы не нервировать лишний раз, ни Карла, ни другую официантку. Все-таки, симпатичные молодые люди приходят и уходят, а с другими работниками трактира, и, тем более, с хозяином, ссориться не хотелось.
"Отлично", - к тому времени Томаш, как раз и спустился с небольшого помоста, который здесь был чем-то вроде сцены и вернулся к юному аристократу. То, что Гретта ушла сама, было ему только на руку.
- Я смотрю, тебя здесь без компании не оставили? - он кивнул в сторону блондинки, которая как раз скрылась на кухне, унося поднос с посудой. Между делом Собу заметил и то, что ее бывший поклонник пока тоже не спешит покидать трактир. Это было не очень хорошо, особенно для Жюльена, который тоже все еще был здесь. А ну как решит подкараулить и отомстить? Не так чтобы о юном аристократе сложилось впечатление как о девице, которую нужно защищать (вспомнить хотя бы то, как здорово тот этому детине по лицу зарядил), но, как-то Томаша каждый раз вымораживало от таких вот "теплых приемов". Смельчаки, ничего не скажешь! Лишь бы собрать пару дружков, да в подворотне подкараулить. Несколько раз уже приходилось от таких отбиваться, и тут приятного очень мало.
- Ты обратную дорогу отсюда помнишь? - вот это Собу спросил уже на полном серьезе. - А то я могу показать. Вена вообще тот еще лабиринт, уж я-то успел заметить.
Да, и из того места, где они были сейчас, можно легко забрести в еще более злачное. И уж там-то придется показать все свои навыки мордобоя, аристократ ты или нет.

0

20

Присоединившаяся к его ожиданию Гретта о чем-то мило щебетала, очаровательно опуская длинные ресницы и смущенно хихикая. Всё-таки как удивительно красивы бывают девушки, не прячущиеся за рамками приличий. Глаза блестят, голос звонкий, так и льется. И даже как будто бы не важно, о чем она говорит (да и о чем таком она может рассказать, если подумать), можно просто смотреть на слегка встрепанные волосы, слегка мятую к концу рабочего дня форму официантки, небрежно прикрывающую плавные изгибы. Просто шедевр. Таких не встретишь на светском рауте. Почему-то каждая приличная девушка считает своей обязанностью всегда сохранять хладнокровное выражение лица, с легкими оттенками презрения ко всем окружающим, разговаривать ничего не выражающим тоном и как будто бы из скромности отводить глаза, пряча всю свою красоту за маской неприступности. Это было интересно. При общении с первыми двумя-тремя такими экземплярами. Потом же начинало надоедать и хотелось взвыть от того, как девушки были похожи одна на другую. Порой настолько, что оставалось только молиться, чтобы не перепутать их имена. К счастью ли, к сожалению ли, общение с прекрасным полом в рамках дозволенной вежливости сводилось к нескольким танцам на званом вечере, остальное же предназначалось только для будущих женихов. Жюльена такой расклад вполне устраивал: вряд ли им бы нашлось о чем поговорить.
С Греттой, впрочем, тоже было не так уж много тем для разговоров, во всяком случае таких, которые распаляли в юноше азарт в беседе и жгучий интерес, но на Гретту можно было просто смотреть. И удивляться тому, какая она живая, свободная, настоящая... Если приглядеться повнимательнее, оказывалось, что не так уж она и красива. Но природное обаяние, не сдерживаемое избитыми можно и нельзя делало из неё практически богиню.
Время в такой компании пролетело не заметно и вскоре девушка покинула его, лучезарно улыбнувшись напоследок. И Жюльен-Филипп не мог не улыбнуться в ответ, хотя разбитая стараниями этой же дамочки губа тут же дала о себе знать.
Если они уже закрываются, значит, уже совсем поздно. А ему ещё выбираться из этого проклятого лабиринта. За всеми событиями последнего часа юноша совершенно забыл зачем изначально заходил в трактир. Вот тетушка разорется...
К счастью, помощь пришла откуда не ждали. Вернувшийся к столу его недавний собеседник глядел точно в суть проблемы.
- Да, неплохая компания. Обаятельная девушка, - улыбнулся Жюльен-Филипп и задумался: принимать предложение или нет, кто знает что там у этого Томаша на уме. Впрочем, парень умел расположить к себе, и юноша рассудил, что если бы тот хотел ему зла, то просто позволил бы ему продолжать неравную драку до тех пор, пока от него бы живого места не осталось. Так зачем бы ему подставлять его сейчас.
- Если честно, буду рад, - усмехнулся Бертлен, нехотя поднимаясь со стула и оглядываясь вокруг в поисках сброшенного камзола. Где-то в нем были ещё и деньги, которыми предстояло расплатиться даже несмотря на то что к еде как таковой он толком и не притронулся. Если, конечно, камзол ещё не успели обчистить с такими-то посетителями...
Предмет гардероба оказался на одном из соседних стульев. То ли каким-то чудом так и остался нетронутым там, где он изначально его сбросил, то ли кто-то из девушек постарался и подобрал одежду с пола. Карманы, на удивление, тоже были не пусты. Жюльен-Филипп вынул несколько монет, оставил их на столе и накинул камзол.
- Признаться, я и сюда-то попал только потому что где-то промахнулся поворотом...

+1

21

- Уж чего чего, а обаяния у нашей Гретты не отнять, как и некоторых других достоинств, - Томаш тихо усмехнулся. Нет, его самого симпатичная официантка нисколько не привлекала (даже не смотря на то, что первое время попытки  с  ее стороны были), но и отрицать то, что что-то в ней определенно было, Собу никак не мог. Вот только из-за этого самого ее обаяния в трактире время от времени случались подобные стычки. А все потому, что сегодня у красавицы один ухажер, а завтра другой. Когда же эти два ухажера (допустим, бывший и теперешний, или бывший и бывший, или два теперешних) сталкивались, то обычно доходило до драки. Вот и Жюльен не оказался исключением.
«Что еще раз говорит о том, что и среди аристократов такие же люди, как и в самых злачных районах Вены живут…» - пока же венгр дожидался ответа юного аристократа, в голове продолжало роиться множество мыслей. И это при том, что взгляд как-то между делом лениво прошелся снизу вверх, рассматривая Бертлена от макушки до пяток. Все такой же ухоженный, даже не смотря на разбитую губу. Все равно же, как брошка или драгоценный камень, упавший в кучу барахла. Не место ему здесь, вот точно не место. Не дело ему ошиваться в подобных местах и, что Собу понял с невероятной точностью, дело даже не в том, что Жюльен был аристократом. Он просто был каким-то другим. Томаш это чувствовал, просто чувствовал. Так странно, но венгр будто чувствовал в нем родственную душу. С ним хотелось поговорить, причем поговорить не о каких-то отвлеченных вещах, ни о погоде и каких-то событиях происходящих в Вене. Нет, хотелось разговора по душам, хотелось рассказать, то, о чем эта самая душа болит. Странное чувство, очень странное. Почему Томаш думал, что ему можно обо всем рассказать? Почему, когда даже лучшему другу еще было не обо всем известно? Собу до сих пор молчал о том, что замышляет вместе со своими приятелями из сопротивления. А здесь, почему-то захотелось рассказать, почему-то казалось… что он поймет. Нет, не казалось – это было на уровне полнейшей уверенности. Глупо, должно быть, наивно и безрассудно.
«Дурак ты, Томаш…» - укорил он сам себя. Нет, не думать об этом. Дело слишком важное, чтобы распространяться о нем первому встречному. А Жюльен и был как раз тем самым первым встречным. Что из того, что Собу не мог не заметить то же бунтарское пламя в его карих глазах? Бунтари они бывают разные, разве нет?
- Раз так, то я точно должен тебя проводить. Заодно смогу прогуляться немного по более богатой части Вены. Хоть посмотрю, как аристократики вроде тебя живут, ха-ха, - лучше свести все к очередной легкой подколке, чтобы для самого себя немного разрядить обстановку, отвлечься от ненужным мыслей. – Тогда я тебя к дворцу выведу, а там уже найдешь дорогу или мне и там тебе нужно будет помочь?
Не дожидаясь ответа, венгр как-то по-свойски поймал юношу под руку и направился к выходу.  Да, как раз в тот момент, когда Гретта вернулась из кухни и Гектор, видимо, решил попытаться счастье еще раз. Вот только, видимо, просчитался.  Как раз когда трактир огласил вопль «Да сколько еще тебе говорить, чтобы держался от меня подальше?!», они чуть ли не выбежали за дверь.
- Туда! – указав взглядом на одну из улочек, Собу потянул нового знакомого туда. И вовремя, потому что стоило им там скрыться, как на улицу вылетел взбешенный детина. Да, похоже сегодня удача ему явно не благоволила.

+1