В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » Quel confusion


Quel confusion

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://savepic.net/7527236.png
Лучший эпизод сезона: осень 2016

http://s8.uploads.ru/dX0A8.jpg
● Название эпизода: Quel confusion / Звезда в шоке
● Место и время действия: 21 декабря 1871 года, «Опера Популер»
● Участники: Isabella Sorelli & Le Fantome
● Синопсис: В «Опера Популер» рождественский бал-маскарад. Призрак, объявивший войну Кристин и Раулю, не может пропустить такое событие. Он следит за влюбленными и выжидает удобный момент, чтобы отомстить. Однако в дело неожиданно вмешивается Ла Сорелли, которая вследствие роковой ошибки принимает незнакомца в маске за другого. И на этого «другого» у примы-балерины свои планы.

0

2

Пальцы касались клавиш, но Эрик не слышал звуков, которые издавало фортепиано. Он был настолько погружен в свои мысли, что больше ни на что не реагировал. Так продолжалось уже больше недели, с того самого дня, когда на старинном парижском кладбище его надежды и мечты разбились о чувства двух юных влюбленных, и отчаяние заставило произнести ту самую фразу «Я объявляю вам войну. Обоим!». Тогда, вернувшись в свои подземелья «Опера Популер», он едва не разнес все, что столько лет было ему домом. В своем безумии он крушил все: разлетались и падали в воду нотные листы с началом новой оперы, рушились со скрежетом подсвечники, с хрустом разлеталась о стену посуда. Лакруа рычал и выл, точно раненый зверь, и в эти минуты он ненавидел весь мир.
Колетт нашла его на следующий день лежащим на полу, без сознания. Слишком тяжелым было потрясение оттого, что Кристин Даэ предпочла ему виконта де Шаньи. Она все-таки сделала свой выбор, и он оказался не в его, Лакруа, пользу. Первое, что Эрик увидел, придя в себя, было бледное лицо мадам Жири. Она никогда не показывала свой страх, но Призрак умел угадывать по малейшим изменениям на ее лице, что она чувствует. Колетт ни о чем не стала расспрашивать его, скорее всего, поняла и так, что произошло. Лишь спросила – можно ли будет восстановить наброски к новой опере, погибшие в воде. Эрик кивнул: «Можно».
С того самого момента он больше ничего не крушил. Буйство сменилось глубокой апатией. Лакруа часами неподвижно сидел в своем кресле, глядя в одну точку – на манекен в свадебном платье, который был как две капли воды похож на мадемуазель Даэ. Он неизменно отказывался от пищи, и первое время даже не подходил к фортепиано. Лишь иногда Эрик позволял себе выпить бокал вина, оно приносило желанное забытье. Колетт тогда всерьез опасалась, что он может наложить на себя руки. В его шкафу хранилось немало разнообразных ядов, а совсем рядом, у подножия каменного выступа, плескались черные воды подземного озера. И лишь когда она вновь услышала под каменными сводами музыку, немного успокоилась – Эрик начал приходить в себя.
Ему, действительно, стало легче. Боль, сдавившая грудь, когда он все крушил в своем подземелье, отпускала. Но прощать свое разбитое сердце и растоптанные чувства Призрак не собирался. Месть – вот ради чего он теперь собирался жить. Изощренный разум Лакруа изобретал десятки вариантов, как можно отомстить влюбленным. Оставалось лишь выбрать лучший. Но для этого придется все же выйти из подземелья.
Первая после долгого времени вылазка принесла весьма любопытные новости. Завтра в  «Опера Популер» рождественский бал-маскарад для труппы, меценатов и почетных гостей. Конечно же, виконт де Шаньи с мадемуазель Даэ будут там. Мысль о том, что он снова увидит их, таких счастливых и влюбленных, причиняла ему боль. Но желание отомстить было сильнее.
Эрик захлопнул крышку фортепиано. Открыл шкаф и выбрал белую рубашку, темно-бордовый костюм с широким кушаком, сшитый на испанский манер, длинный черный плащ и перчатки. Лицо скрыл простой черной маской. Ничего такого, что привлекало бы к нему излишнее внимание гостей. Двигаясь во мраке бесшумно, преодолел несколько лестничных пролетов, безошибочно определяя нужнее повороты в бесконечных коридорах, минуя собственные ловушки для непрошеных гостей. И через потайную дверь вышел в холл театра.
От яркого света, ударившего в глаза, пришлось на мгновение прищуриться. Кругом были люди в праздничных нарядах и в самых разных масках. Кажется, они говорили все разом, смеялись, пили шампанское, танцевали. Эрику, не любившему большое скопление народа, захотелось немедленно вернуться в свое подземелье. Он даже сделал шаг назад, к заветной двери. Но в этот момент увидел виконта де Шаньи и мадемуазель Даэ, трогательно держащую своего возлюбленного под руку. Они тоже были в масках, но узнать их не составило никакого труда. Эрик даже не заметил, как стиснул зубы и сжал кулаки. Уходить еще слишком рано. Лакруа взял с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским и вслед за влюбленными прошел в бальный зал.

+1

3

Снег все кружил и кружил, словно бы окутывая Париж белоснежным пуховым одеялом. Все это нагоняло какую-то сонную атмосферу на прекрасную Сорелли.
Более всего ей хотелось оказаться сейчас в своей комнате, укутаться в мягкую пуховую шаль. А еще слушать треск поленьев в камине и пить горячий чай с ромашкой. И что бы о ней хлопотали, будто она маленькая беспомощная девочка.
Весь этот сезон выдался морально не простым. «Шалости» этого страшного Призрака, от которого волосы на голове становились дыбом привели к тому, что и без того суеверная прима-балерина каждое утро начинала с успокоительных капель. Он таки сумел выжить бедную Карлотту… А несчастный Буке!  
Не сказать, что Изабелла так уж сильно любила что первую, что второго… Но все равно это было как-то жестоко. Да и потом, если сначала Карлотта, то потом может наступит и ее очередь!
Стоя за бархатной портьерой, укрытая от любопытных глаз, Изабелла задумчиво глядела на кружащиеся снежинки, пытаясь настроиться на грядущий вечер. Ей надо блистать. Она обязана быть самой лучшей, а ту маленькую девочку Беллу, которой хочется тишины и покоя, которая страшиться расправы Призрака Оперы, надобно забыть. Навсегда похоронить в своем сердце.
«Вот с кого надобно брать пример, когда танцуешь. Они, такие же невесомые и легкие, прекрасные и недосягаемые. А тронешь, и они исчезают навеки, оставляя о себе одни только воспоминания».
Балерина зябко повела обнаженными худенькими плечами. Ее открытое платье из невесомого шелка нежно-кремового цвета не могло защитить от холода, которые шел от большого окна. Волосы были собраны в невысокую прическу, открывающую длинную лебединую шею танцовщицы. Она хорошо знала, что выглядит просто обворожительно.
Пора было выходить из своего тайного убежишь, хотя и не хотелось…   
Болтушка Жамм тайком подслушала разговор директоров о том, что на сегодняшнем вечере в Опере будет присутствовать какой-то иностранец-богач, который желает вложить часть своего состояния в новые спектакли «Опера Популер». Как знать, возможно, ему искусство танца покажется более важным, нежели оперное пение? Возможно, он пожелает отстегнуть денег для нескольких балетных постановок?
«А если я сумею его очаровать, понравиться ему, возможно даже влюбить в себя, то тогда однозначно первые партии будут за мной!».
В силе своих чар Изабелла не сомневалась ни капельки (как и в таланте, она и так смогла бы получить главные роли). Но самая главная проблема: как найти этого самого богача среди всех этих людей?
Ну, среди всей этой толпы балетных вычислить было легко, эти люди словно с другой планеты. Движения, жесты… Все совсем иное. Уже хорошо.
Вот и господа директора, о чем-то говорят с мадам Жири. Хм, вон Кристин Даэ с виконтом де Шаньи…
Белла неодобрительно поджала губы. О, да, она завидовала юной хористке, которая (судя по сплетням в театре) будучи под протекцией самого Призрака, еще и сумела захомутать эдакого знатного жениха, как Рауль. А ведь она намного моложе примы-балерины и уже помолвлена (ох уж эти слухи в кулуара театра). А ей, ей прекрасной Сорелли, Филипп ничего определенного не говорил, ничего не предлагал…Вернее граф постоянно говорил о своих чувствах, но никак не хотел доказывать их делом. Ну, то есть делом то доказывал, но не совсем тем, которым хотелось бы. Короче говоря, предложения руки и сердца Изабелла пока не получила, хотя и очень ждала этого.
«А это кто? Интересно…» - взгляд балерины упал на фигуру незнакомого мужчины, одетого на испанский манер. Одежда дорогая, это мадемуазель Сорелли могла определить сразу же – «Все сходится. Незнакомец, роскошно одет, с большим вкусом, на иностранный манер! Наверняка это он!».
Дело за малым. Дождаться оказии, подойти, заговорить, очаровать. И эта самая оказия не замедлила появиться. Белый танец!
- Мсье, позвольте пригласить Вас, - все с тем же мечтательно-томным, чуть смущенным видом спросила прима, подойдя к таинственному незнакомцу.

+1

4

Эрик страдал. Его жутко раздражало такое скопление людей, которые к тому же еще беззаботно веселились. Маска непривычно давила на лицо. Если свою обычную маску Призрак ощущал как вторую кожу, то эта на лице воспринималась как инородное тело. Но сложнее всего было переносить вид двоих счастливых влюбленных, которые просто лучились от своих чувств, и даже уже не старались это особо скрывать. Лакруа с трудом сдерживался, чтобы не пронзить грудь де Шаньи шпагой прямо у всех на виду. Только что потом? Не сдержаться сейчас значило потерять Кристин навсегда. К этому он не готов. Хоть Эрик и объявил войну обоим, в душе его еще жила крохотная надежда на то, что его ученица все же передумает. Ведь там, в склепе Густава Даэ на старом кладбище она колебалась, и была готова пойти за ним. Если бы не выскочка-виконт.
Сердился ли он на Кристин? Да. Мечтал ли отомстить? Да. Любил ли ее? Да! Тысячу раз да! И от этого смотреть на Рауля и Кристин было еще больнее. Холодная рука безнадежности сдавила грудь, не давая нормально дышать. Или это просто костюм так узко сшит? Эрик предпочел бы, чтобы так и было. Но, увы, несчастье его самое настоящее, и ноющая боль в области сердца не проходит.
А она была весела и легка, словно птичка в ясный весенний день. «Кристин», - беззвучно шептали губы. Ответом ему было молчание. Она теперь с другим. И обратного пути после той встречи на кладбище уже нет. Или…есть? А, черт, как же убить эту упрямую надежду? Задушить ее в себе? Эрик не знал. Догадывался лишь, как заставить ее замолчать на время. Он задержал дыхание и залпом выпил бокал с шампанским. Тут же взял с подноса официанта следующий бокал, наполненный до краев. Сделал большой глоток, ощущая, как на языке лопаются пузырьки шампанского. Вообще-то он не особо любил этот напиток, предпочитал ему вино. Но на маскараде альтернативы не предлагали, поэтому пришлось пить, что есть. Напиваться Эрик не собирался. Лишь дойти до того состояния легкого опьянения, когда тело уже расслабилось, а разум еще ясен, но о дурном думать не хочется. Пары бокалов ему будет достаточно. Лакруа допил шампанское за два больших глотка. По телу разливалось блаженное тепло, ему, действительно, стало как будто легче. Хотя печаль пока не торопилась покидать мыслей. Что ж, подождем.
Эрик сделал пару шагов назад, уходя в тень. Весьма удобная ниша, из которой удобно наблюдать за происходящим, не рискуя быть затоптанным гостями. А посмотреть тут было на что. В зале уже начались танцы, церемониймейстер объявлял один танец за другим. Гости, смеясь, кружились на паркете, словно стайка ярких разноцветных бабочек. Шум вокруг стоял такой, словно они говорили все разом. Эрику казалось, что его голова от этого сейчас разорвется, и он подавлял в себе желание уйти немедленно. Нет. Надо подождать. Понаблюдать за Раулем и Кристин. Он ведь именно за этим сюда сегодня пришел.
Не смотря на то, что все были в масках, узнать работников «Опера Популер» оказалось совсем не сложно. Даже гадать особо не приходилось. Вон кружится в танце рыжеволосая синьора Гудичелли! Видимо, специально выбрала самое вычурное и безвкусное платье из всего своего гардероба.  Вон с каким-то молодым человеком танцует малышка Мэг, а ее матушка Колетт Жири наблюдает за дочерью издалека. Вон и директора театра скачут, как два молодых козла в окружении восторженных девиц. И, конечно, Кристин с Раулем. Кружатся в танце, будто больше никого и ничего не видят вокруг. Мда. Лекарства от этого недуга нет, и никакое шампанское не поможет ему забыть увиденное.
Желание уйти стало практически неконтролируемым. Эрик собирался ему последовать немедленно. Он уже начал пробираться к выходу, когда услышал рядом женский голосок. Он был таким томным и вкрадчивым, что Призрак от неожиданности остановился и взглянул на его обладательницу. «Ба, да это же… Ла Сорелли!», - пронеслась в голове мысль. И нет, он не ослышался, она, действительно, приглашала его на танец. К этому Эрик был совершенно не готов, но и отказывать даме не видел причин. Невежливо это, да и может пробудить у Изабеллы ненужные подозрения на счет странного незнакомца. Прима-то, наверняка, не привыкла к отказам.
- Мадемуазель. – Проговорил Лакруа, склоняя голову, предлагая ей руку. – Прошу. – Положив свободную руку девушке на талию, Эрик медленно повел свою партнершу в танце.

+1

5

Согласился! Согласился потанцевать с нею! Что ж это прекрасно, это значит, что практически полдела сделано. Хотя, из всех поставленных задач, это была самая легкая… Ну, кто бы смог устоять, когда его на танец приглашает она, сама несравненная Ла Сорелли!
Прима знала, что сегодня выглядит очаровательно (собственно она всегда очаровательна, но сегодня особенно)  и нарочно не прятала свое прекрасное, чуть печальное лицо за карнавальной маской. Подобрала волосы так, что бы они открывали ее лебединую шею. Надела колье, которое эффектно подчеркивало пикантную глубину декольте. Выбрала платье такого цвета, который придавал ее коже нежный фарфоровый оттенок…
Первые несколько секунд танца прошли в полной тишине. Изабелла все еще злилась на Филиппа и продолжала завидовала юной Кристин. И, признаться честно, чего уж греха таить, в толпе старалась высмотреть свою подлую сердечную зазнобу. Ведь сегодня Филипп обещал посетить маскарад. Вот пусть посмотрит, что она танцует с другим мужчиной, пусть поволнуется… Только будет ли он волноваться?
«Чурбан бесчувственный! Вот даже если и пригласит меня, то не буду соглашаться! Скажу, что все танцы я уже обещала другим кавалерам, а после вообще исчезну из зала, в компании кого-нибудь мужчины!».
Эта запланированная месть ни в чем, по сути, невиноватому Филиппу успокоила и даже развеселила Изабеллу. Пусть страдает, так ему и надо! Теперь ее мысли вновь обратились к ее таинственному партнеру, от которого могла зависеть ее карьера…
Ну, для начала следует узнать, а действительно ли этот незнакомец тот самый богач, которого она разыскивает. И как это правильнее сделать?
Любой, абсолютно любой мужчина любит лесть и комплименты, наверное даже поболее женщин. И это вряд ли является исключением. Польстить, расположить к себе, настроить на нужный разговор, задать несколько наводящих вопросов.
- У Вас потрясающее чувство ритма, мсье… Уж можете мне поверить, я в этом разбираюсь не плохо, - сейчас балерина не кривила душой. Ее таинственный партнер и правда танцевал просто прекрасно.
«Неплохо было бы, если бы и у наших ведущих танцовщиков было такое вот чувство ритма. А то, как начнут прыгать, то более не балетную труппу напоминают, а стадо прыгающих баранов! Нет, бараны и то лучше скачут, чем наши бездари!».
Хотя сейчас у Ла Сорелли все представители мужского пола были то баранами, то негодяями, то еще какими представителями семейства парнокопытных. И за это надо было сказать спасибо графу де Шаньи, что бы он в амфитеатре провалился, когда заявится на очередной спектакль с ее участием!
  – Вы, верно, очень любите музыку? – последний вопрос прима задала певуче, растягивая гласные, кокетливо склоняя голову на бок и едва заметно улыбаясь. В бездонных глазах Изабеллы время от времени мелькал огонек плутовства, который так привлекал Филиппа. Да и вообще всех мужчин. - Только тот, кто беззаветно любит музыку, может так тонко чувствовать музыкальные такты…
С этими словами, Белла чуть сильнее сжала ладонь своего партнера, и легко вздохнула, словно восхищаясь тем, каким талантом обладает ее таинственный собеседник.

+1

6

Танцы, музыка, смех вокруг. Масса людей. И рядом очаровательная прима-балерина, которую он ведет в танце. Сказать, что Эрик чувствовал себя не в своей тарелке, ничего не сказать. Он с трудом сдерживался, чтобы не начать паниковать среди большой пестрой толпы, это глубинный страх перед людьми, живший в сердце с самого детства, напоминал о себе. Причем, в самый неподходящий момент. В первые секунды танца Эрик изо всех сил отговаривал себя от того, чтобы не убежать, бросив свою партнершу посреди зала. Железная воля дала себя знать – он справился. Вытащил себя из того мрака, в который мог погрузиться, поддавшись страхам. И почти успокоился, даже начал замечать окружающую его действительность. А она была очень нетипичной для Призрака Оперы, привыкшего жить под землей в полном одиночестве.
Эрик незаметно оглядел зал. «Где же они?». Внезапно его цепкий взгляд нашел счастливых влюбленных, Кристин и Рауль танцевали в другом конце зала. О чем-то шептались. Мадемуазель Даэ улыбалась своему избраннику, а он был горд, что она выбрала его, предпочла многочисленным поклонникам ее таланта. Это угадывалось в каждом движении де Шаньи. Призрак смотрел на своего соперника и ненавидел его. Ненависть рождалась где-то в груди, поднималась к горлу и душила, так что Лакруа не хватало воздуха.
Чтобы как-то отвлечься от мыслей об убийстве, Эрик перевел взгляд на свою партнершу. Хорошо, что она не стала уродовать себя маской. Ла Сорелли была дивно хороша, такие типажи обожали художники и поэты, они писали с них картины и посвящали сонеты. Призрак, ценивший все прекрасное, смотрел на приму с безмолвным одобрением. В отличие от самоуверенной Карлотты, у Изабеллы, кроме амбиций, был еще и талант, огромное трудолюбие и упорство. Это вызывало уважение. Хотя никак не способствовало тому, чтобы Эрик стал чувствовать себя в ее компании сейчас более раскованно. Они были в ее мире, а не в его. В этом все дело.
Когда она заговорила, Призрак едва заметно вздрогнул, не ожидал, что прима вдруг решит завязать с ним разговор. Она так певуче растягивала слова, так кокетливо улыбалась ему, что в голову Лакруа закралась безумная мысль. «Ну, нет. Быть такого не может», - одернул он себя, старательно ведя свою партнершу в танце. И все же надо было ей что-то отвечать. Молчать невежливо, даже для него.
- Благодарю, ma bella diva. – Эрик склонил голову в знак признательности. – Услышать подобное от вас, любимицы Терпсихоры, дорогого стоит. И вы совершенно правы, я являюсь весьма искушенным ценителем Музыки… - Взгляд Призрака вновь упал на танцующую Кристин. - … и покровителем тех, кто верно и преданно ей служит. А вот танцую довольно редко, у меня слишком мало времени на развлечения.
Он сказал правду. А Изабелла пусть понимает, как хочет. Но как она говорила о Музыке! Каменное сердце Призрака дрогнуло от этих сладких речей. И он чуть ближе привлек к себе диву, обнимая одной рукой за талию.
- А вы большое значение придаете Музыке, когда танцуете? Или собственные эмоции в танце захватывают вас так, что Музыка отходит на второй план, а движение становится первичным?
«Любители ли вы Музыку так, как люблю ее я?». Вопрос-тест. Маленькое испытание от Призрака. Эрик повел свою партнершу в танце через весь зал – туда, где кружились, танцуя, Кристин и де Шаньи. Там неподалеку стояли официанты с подносами и бокалами с шампанским. Призрак намеревался угостить даму после того, как их танец будет окончен, и как-нибудь незаметно раствориться в толпе.

+1

7

Чувствуя, что расстояние между ней и таинственным незнакомцем сократилось, Белла чуть зарделась и смущенно опустила глаза, не решаясь посмотреть в его глаза. Не сказать, что она слишком уж робела, а все же никому кроме Филиппа ранее таких вольностей не позволяла. А с другой стороны…
Ах, ну как же это приятно, осознавать то, что она сумела подобрать ту самую тему для разговора, которая  тронула сердце этого мужчины. И надо заметить, весьма видного и эффектного. Какое телосложение!
«Графу де Шаньи даже тягаться с ним не стоит. Заведомо проиграет. Мой Филипп недурно сложен, но тощ, словно лучина! Ах, как хорошо бы я смотрелась на фоне вот такого вот богача!»
На мгновение, представив себя в объятиях эдакого импозантного да статного красавца, Изабелла вдруг покраснела, да так, что чуть было не запнулась в одной из фигур танца. Вот это был бы конфуз, растянуться на глазах у всей публики. Что ж, и даже тогда можно было бы обратить ситуацию в свою пользу, сказав, что это у нее голова закружилась от его присутствия. Только тогда наврядли пришлось бы рассчитывать на роли  в спектаклях. Ну кому же нужна танцовщица, которая на ногах стоять не умеет! Благо разговор перешел совсем в иное русло…
- Без Музыки не может быть и Танца. Они связаны кровным родством, словно брат и сестра, словно Сон и Смерть. – Возможно, слова Изабеллы были слишком уж пафосными и высокопарными, но она и правда так думала. - Сначала звучит Музыка, которая увлекает тебя за собой, словно волнующееся море. А после рождается движение… Но Танец, не есть просто движение, мсье. Истинный  Танец, это тесное переплетение эмоций и движения, которые танцовщице надлежит донести зрителю с помощью одного только своего тела… Движение без души ничто, как бы технически правильны они не были.
Внезапно Изабелла прикусив губу, замолкла, понимая, что вряд ли кому будут интересны ее рассуждения о Танце и том, что именно она чувствует когда выходит на сцену. Кому интересна ее душа и переживания? Никому, ровным счетом. И вообще, ее задача состоит совершенно в другом.
- Простите меня, мсье, я увлеклась в своих глупых рассуждениях. Однако сложно не говорить о том, что есть моя жизнь… Вы же сказали, что являетесь искушенным ценителем Музыки и покровительствуете тем, кто ей служит…
Эти речи могли значить только одно, перед ней тот самый богач, о котором слышала малышка Жамм. Какая удача, определенно все идет просто превосходно… Если бы не одно но. Краем глаза Белла заметила, что ее собеседник все посматривает на танцующую влюбленную парочку – Кристин и Рауль. Ох, опять эта Кристин! Повсюду она! Неужели и ее богач увлекся этой девочкой? Да что они все, черт возьми, находят в ней? Ведь ничего в ней такого особенного нету. Или же просто перед нею очередной почитатель таланта мадемуазель Даэ? Еще не понятно, что более обидно: что ей не восхищаются, как женщиной, или не признают ее талана, как танцовщицы…
- И сейчас я даже немного жалею, что моя жизнь связана с Танцем, нежели с Оперой. Тогда Вам было бы куда более интересно мое скромное общество. Расскажите же мне, а что Музыка значит для Вас? Есть у Вас какая-то мелодия, вызывающая особое душевное волнение?
На последних словах голос балерины томно дрогнул, словно бы она сейчас испытывала то самое душевное волнение, о котором только что толковала.
- Порой, когда я слушаю Музыку, мне кажется, сердце мое огромное и  бьется где то вот тут, - С этими словами, не выпуская руки своего партнера, прима дотронулась левой ладошкой, и соответственно пальцами правой руки незнакомца, до своих ключиц. Причем с самым невинным видом, и тут же продолжила танец, слово бы ничего и не произошло. -  А у Вас такое бывает?

+1

8

Музыка играла, оркестр «Опера Популер» очень старался и был, к слову сказать, на высоте. Эрик чувствовал каждую ноту, которую играли музыканты. Словно редкие райские цветы, они распускались под их пальцами и смычками и проникали в самое сердце. Музыка уносила Лакруа в иную реальность, в миры, где его уродство не было преградой для жизни, и он мог бы вот так свободно кружиться в танце, не скрывая своего лица под маской.
Призрак плавно вел свою партнершу в танце, с нордическим спокойствием выполняя танцевальные па, каждое движение его было отточенным и тщательно выверенным, словно он танцевал на балах каждый вечер. Вряд ли кто-то, наблюдающий со стороны, мог бы предположить, что Эрик танцует так второй или третий раз в жизни, и душу его разламывает буря эмоций и чувств.
Он взглянул на танцующую с виконтом Кристин. Подол ее платья, взметнувшийся в крутом повороте, задел колено Лакруа, мазнул по нему легко тонкой тканью, словно крыло птицы. Призрак чувствовал, как его будто опалило огнем. Она была так близко. И в то же время так далеко. И чем крепче обнимал ее Рауль, чем нежнее он улыбался ей, тем дальше отдалялась мадемуазель Даэ от своего учителя. О, женщины, вероломные дочери Евы! Как же легко изменяете вы своему сердцу! Губы Эрика сжались в суровую непреклонную линию. В груди появилась тупая боль.
- М? – Услышав сладкий голосок Сорелли рядом, Эрик чуть вздрогнул и взглянул на свою партнершу, перехватив ее взгляд. Было в нем что-то такое… Ревность? Он внимательней присмотрелся к Изабелле. Да, он не ошибся. Примадонна вряд ли простит кавалера, чье внимание направлено на другую мадемуазель. Эрик не хотел ранить балерину, она еще ничем перед ним не провинилась, чтобы ее наказывать. И он уже не отвлекался на танцующие вокруг пары.
Изабелла говорила, голосок ее звучал с таким трепетом, когда разговор зашел о Музыке и Танце, что это неизменно подкупало. Вряд ли она, в отличие от Кристин, так легко отказалась бы от покровительства того, кто способен открыть путь в лучшие театры мира, дать звездную славу и всеобщее признание. Просто Сорелли четко знает, что хочет.
«А что она хочет от меня?».
Эрик, конечно, наслаждался тем, что говорила прима-балерина, все это было красиво, хорошо и правильно. Но, обжегшись раз, он больше не доверял женщинам, и неизменно искал подвох в их сладких речах. Что ей нужно? Вряд ли ее приглашение на танец было случайным. Здесь столько кавалеров. Но она подошла именно к нему.
«…мне кажется, сердце мое огромное и бьется где-то вот тут», - проворковала в это время искусительница и коснулась своими и его пальцами своих изящных ключиц. Призрак не изменился в лице внешне, но в душе его снежная буря ломала и крушила все вокруг. Возможно, она просто перепутала его с кем-то. Хотя от этого, конечно, не легче. Интересно, что сказала бы прима, узнав, что соблазняет сейчас хладнокровного убийцу? Хлопнулась бы в обморок, подняла бы крик? Но почему именно он ощущает сейчас себя в ловушке? Прекрасной, но опасной.
- Не думаю, что вам следует жалеть об этом. – Не смотря на легкую панику, голос Лакруа звучал спокойно и ровно, у него даже дыхание не сбилось, пока он кружил в танце свою даму. – Танец и Музыка, как вы верно заметили, идут рука об руку. И я ценю искусство, если в него вкладывают душу. Тогда любая мелодия способна вызвать сердечное волнение, даже у того, кто в этом ничего не понимает.
Оркестр доигрывал последние аккорды, и Эрик, идеально точно рассчитавший время танца, подвел Изабеллу к официантам с шампанским.
- Музыка значит для меня все, мадемуазель. Это моя жизнь, мое сердце, мое дыхание. Иногда мне кажется, что я сам есть Музыка. Только никто не способен меня услышать.
«Эрик, заткнись. Угости даму шампанским и уходи».
- Сердце мое, конечно, не такое огромное, как ваше. – Лакруа красноречиво уставился в вырез платья примы. – Но я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, дива. – Призрак с поклоном подал Изабелле бокал с шампанским.
В том, что Сорелли что-то нужно, он уже не сомневался. Его больше занимал другой вопрос – за кого она его приняла, и насколько далеко готова зайти прима-балерина, преследуя свои цели?

+1

9

Ах, ну что за железный человек ей повстречался! Она тут соловьем разливается, откровенно флиртует, а он даже никак не реагирует. Ну, если только совсем немного... Может быть, она просто не в его вкусе?  
«Да нет, быть такого не может! Что бы я и хоть кому-то не понравилась… Просто растерялся или засмущался! Может быть не ожидал, что я подойду, приглашу!» - мысленно утешила, или правильнее сказать подбодрила саму себя прима.  А вообще, спасибо и на том, что перестал посматривать на эту пигалицу Даэ…
Нет, Ла Сорелли решительно не могла уняться и успокоиться относительно того, что юная Кристин пользуется таким бешеным успехом у сильного пола, и у зрителей. Изабелла горячо любила себя, и ей горько было от одной только мысли, что ее красота и таланты могут оставить кого-либо равнодушным. Особенно мужчину. Особенно, если сама Ла Сорелли вознамерилась обратить на себя внимание какого-то конкретного мужчины. И какое счастье, что эта юная сердцеедка снискала успех на сцене, в качестве оперной певицы, а не танцовщицы. Иначе вот такого Белла никак не смогла бы пережить! Уж лучше отравиться.
А танец тем временем подошел к концу... Жаль, потому как танцевать с этим незнакомцем было действительно в удовольствие. И, признаться по чести, Изабелла с радостью потанцевала с ним еще. Но теперь не до подобных сантиментов…
Теперь главное не упустить его! А то еще раскланяется, ускользнет, и все старания напрасны… Вот почему Изабелла не долго думая взяла своего под руку, и с самым невинным видом, в буквальном смысле этого слова, повисла на руке своего кавалера.
- Ах, как с Вами мы похожи, - голос примы томно дрогнул, словно бы она сейчас говорила не о Музыке и Танце, а о возвышенных чувствах и сердечных привязанностях. – Мне порой кажется, что Танец это и есть я сама. Это мое все, это то самое ради чего я живу и если бы у меня это отняли, то право слово, легче умереть…
С этими словами Изабелла взяла бокал с игристым напитком, и вновь кокетливо, чуть смущенно заулыбалась, посматривая на своего собеседника из полуопущенных ресниц. Она прекрасно ощущала на себе взгляды людей присутствующих в зале людей и понимала, на завтра сплетен по театру будет просто немеренно. С одной стороны, это хорошо. Пускай все знают, какой востребованной может быть. С другой, слухи и сплетни имеют особенность  
- Уверенна, что я смогла бы услышать Вас, Вашу душу, если бы мне довелось услышать Вашу Музыку, мсье… Я бы смогла выразить Вашу Музыку в Танце, донести до зрителей Ваше сердцебиение и дыхание посредством жестов, грации и пластики… Так, как не смогла бы ни одна оперная дива, ни другая танцовщица этого театра... Выпьем же на брудершафт, за столь приятно проведенное время вместе. И за то, что наши души родственные, потому как влюблены в искусство.
«И непеременное поцеловаться, после того как выпьем шампанского!» - мелькнула шальная мысль в очаровательной головке примы-балерины, тем более что краем глаза она заметила, что в зал вошел некто ужасно похожий на Филиппа. Совместить приятное с полезным, так сказать. И богача умаслить, дабы заполучить роль, или точнее его деньги для нового спектакля.  И ненаглядного Филиппа позлить, дабы понял, что он не единственный-неповторимый, и что замену ему найти, не так уж и сложно, при большом желании.

+1

10

- Боюсь, моя Музыка не так совершенна, как ваш Танец, я лишь скромный любитель, ma bella diva. Хотя я был бы счастлив аккомпанировать вам, когда вы будете блистать на сцене.
Он старался быть вежливым. И сказал почти правду. Да.
Оркестр на пару мгновений затих, но лишь за тем, чтобы грянуть вновь, и пары в ярких нарядах и причудливых масках вновь закружились на паркете. Это хорошо. Когда звучала Музыка, Эрик чувствовал себя гораздо уверенней, даже среди такого скопления людей. Он был с ней связан, точно пуповиной младенец соединяется с матерью. Она давала ему силы и способность мыслить здраво, сейчас это было особенно важно. Потому что от слов Сорелли любой мог потерять голову, даже Лакруа, когда слышал ее фразы вроде «Я бы смогла выразить Вашу Музыку в Танце». Эрик в этом нисколько не сомневался, зная таланты Ла Сорелли. И он едва не повелся на это, но вовремя вспомнил об истинной ценности ее слов.
Ей что-то нужно от него. А когда женщине, особенно такой целеустремленной, как Изабелла, что-то надо, она пообещает Луну с неба, лишь бы получить желаемое. «Ох, уж, эти дочери Евы! Вы коварны и вероломны, как и ваша праматерь!». Когда прима-балерина взяла его под руку, причем, так, словно они сто лет знакомы и состоят в тесных личных отношениях, Эрик испытал непреодолимое желание испариться. Он не привык, чтобы женщины касались его так….собственнически и диктовали ему правила игры. Лакруа предпочитал играть по своим правилам. Но с Изабеллой у него это пока плохо получалось.
Выпить на брудершафт? Призрак едва заметно вздрогнул и почувствовал, как лицо под маской покрывается испариной. Конечно, он знал, что такое брудершафт и как его пьют. После скрещенных рук с бокалами непременно следует поцелуй. Нет, ну должны же быть какие-то рамки приличий! Но Изабелла, точно белоснежная яхта, неслась к своей цели на всех парусах. Он скосил глаза, незаметно оглядывая окружающих. Куда только смотрит ее поклонник, этот напыщенный Филипп де Шаньи? Такой же противный выскочка, как и его брат. Видимо, это у них семейная черта. И уж точно он не заслужил такую красоту, как Ла Сорелли. Впрочем, это не его, Эрика, дело. Хотя насолить хоть кому-то из де Шаньи он был бы совсем не против.
Призрак так и видел, как Филипп застает их с Сорелли во время поцелуя на брудершафт, истерит и пафосно вызывает соперника на дуэль. А дальше… О, дальше он отыграется на этом расфуфыренном богаче за все и за всех. Он убьет его! Конечно, лучше бы на его месте был Рауль, но это лишь вопрос времени. Такие мысли задержали собравшегося сбежать с маскарада Призрака возле Изабеллы. Да и интерес разбирал – что привлекло ее в подозрительном незнакомце, когда у нее есть граф де Шаньи?
«Может, решила найти себе нового покровителя?». Эту мысль Лакруа поскорее от себя отогнал, потому что в таком случае ему следовало бы исчезнуть немедленно, ведь ради светлого будущего, Ла Сорелли пойдет напролом. И один дьявол знает, куда ее это может завести. Да и его тоже. «Эрик, будь внимателен, держи ухо востро, раз уж сразу сбежать не получилось».
«И за то, наши души родственные, потому как влюблены в искусство», - соловьем заливалась прима. «Да, тысячу раз да! Но это не повод же… целоваться!», - в легкой панике подумал Призрак. Но вслух сказал коротко:
- Прекрасный тост. За ваш успех, дива.
Он осторожно скрестил руку с тонкой точеной ручкой Изабеллы и сделал большой глоток шампанского. Игристое ударило в нос, Эрик с непривычки задохнулся, и инстинктивно сделал шаг назад, хватая ртом воздух, прикрывая его ладонью, затянутой в черную перчатку. Ситуация была катастрофическая, он едва не выдал себя с головой.
- Прошу меня простить. – Проговорил он, когда смог нормально дышать. – Я крайне редко пью шампанское. Предпочитаю вино хорошей выдержки.
В этот момент ему показалось, что неподалеку в толпе мелькнул человек, похожий на графа де Шаньи. Лакруа улыбнулся и с видом галантного кавалера учтиво поклонился Изабелле.
- Вас куда-нибудь проводить, мадемуазель?

+1

11

Он был бы счастлив аккомпанировать? О, вот она победа! Вот она радость! Он согласен!  Пожалуй, еще немного, и Изабелла захлопала бы в ладоши, словно малое дитя, от переполняющих ее эмоций. Но вместо этого, она еще на полшажочка сократила расстояние между собой и иностранным богачом. Плевать на эти самые правила приличия и собственную нерешительность, глуповатую робость. Надо представить, что этот незнакомец ее партнер по танцу, что она на сцене и репетирует новую партию. Тогда никакого смущения не будет. Да и потом, о какой нерешительности может идти речь, ведь тут на кону ее слава и популярность!
- Все это не так сложно устроить, было бы только желание, мсье… - таинственным шепотом сообщила прима-балерина, с таким видом будто назначала свидание. – Ваше желание, само собой, ибо я всегда готова танцевать под Музыку, которая создана гениальным человеком. Уверенна, господа директора будут счастливы, возьмись Вы за постановку балетного спектакля в нашей Опере.
Сейчас Изабеллу можно было сравнить с мифической сиреной, которая сладкоголосо завлекала моряков (ну, в нашем случае богачей) в свои сети.
- За Вашу Музыку, мсье! За Ваш талант!
А вот продолжение «коварного» плана Ла Сорелли далее как-то застопорилось. Проклятое шампанское, попавшее не в то горло, можно сказать испортившее все, что только можно. Белла локти себе кусать была готова со злости, и это именно в тот момент, когда в зале появился Филипп… И кторому не помешало бы увидеть этот самый поцелуй, пусть и такой невинный. Ну какая же досада! Но виду прима конечно не подала. Напротив.
- Не стоит извиняться. Ах, и в этом мы с Вами, мсье, дивно схожи, - со странным блеском в глазах заявила балерина, и повела худенькими плечиками, словно бы пыталась спастись от холода. Хотя в зале было очень душно. – Я так же редко пью шампанское, и все более предпочитаю вино. Красное. Терпкое, с тонкими цветочными нотками, оно так же прекрасно, как весенний восход в горах.
Проводить? Хм, такие вот речи для Изабеллы могли трактоваться только как желание избавиться от ее общества. Не самые радостные умозаключения, для той, которая привыкла быть в центре мужского внимания.
«Не нравлюсь я ему, иначе никак не могу пояснить этой холодности в общении. Или же ему просто не нравится, как я танцую. Хотя… глупости все это, кому же может не понравится то, как я танцую! Вот это уж точно бред!  А может быть он просто не любит женщин? Так сказать, предпочитает общество галантных мужчин? Что ж, пусть так, любезный друг мой! Но так просто от меня ты не отделаешься. Не удастся выискать выгоды для себя, как для танцовщицы, так пусть хоть Филипп приревнует».
Последний вариант развития событий был тоже весьма себе не плох - выгода как для женщины, желающей найти себе выгодную партию… А если бы и уболтать удалось, и де Шаньи-старшего подтолкнуть к каким-то решительным действиям… Ну, это вообще сказочной удачей было бы!
- Надеюсь, как-нибудь мне удастся угостить Вас вином, о котором я толковала. Дома у меня есть несколько бутылок этого, не побоюсь сказать, нектара. – На мгновение Белла замолкла, не зная, что ответить на последний вопрос. -  Я готова остаться тут, пройти в другие залы… Да хоть на крышу Оперы взобраться, но если только Вы будете сопровождать меня, и продолжать рассказывать о Музыке, которая заставляет сердце трепетать от восторга, – таинственно понизив голос и склонившись к иностранцу, продолжила. – Вы должны оценить мою смелость и желание насладиться беседою с Вами. Ведь я так боюсь высоты… Но мне это можно простить, я всего лишь слабая женщина.
Верно со стороны можно было подумать, что эта парочка всецело занята друг другом.

Отредактировано Isabella Sorelli (22-12-2016 08:01:38)

+1

12

Шампанское, наконец-то, перестало щипать в носу и в горле, и Эрик смог нормально вздохнуть. Порой он, при всей своей осторожности и бдительности, делал такие глупые ошибки, что сам удивлялся: как не просчитал, не продумал, предусмотрел. Но когда рядом такая роскошная женщина, как Ла Сорелли, не грех и голову потерять, и забыть обо всем на свете. «Ах, какие опасные мысли! Держи себя в руках, Эрик!». Во всем теле его появилась легкая истома, видимо, так подействовало шампанское. Не самое приятное ощущение. От вина он ничего подобного не чувствовал. Похоже, этот игристый напиток придумал сам Дьявол!
Раскланиваясь перед Ла Сорелли, Призрак успел заметить, что тип, похожий на де Шаньи-старшего, смотрит в их сторону. Так, так. Кажется, рыбка попала на крючок. Граф увидел, что Изабелла танцует и мило щебечет с каким-то неизвестным мужчиной. Заинтересовался, конечно. Наверняка, будет теперь следить за ними. Не прямо. Слишком уж недостойное это дело для человека его положения. Скорее всего, будет бросать на них беглые взгляды, сначала просто лишенные дружелюбия, потом и вовсе враждебные. Лакруа только усмехнулся про себя – ничего, пусть сиятельный граф узнает, что такое ревность, ощутит ее болезненные уколы в самое сердце.
Мысль о том, чтобы свести счеты с де Шаньи-старшим так увлекла Эрика, что он на какое-то время забыл о своей боли и перестал замечать танцующую с виконтом Кристин Даэ. А когда они все-таки попали в поле его зрения, такие юные, влюбленные и радостные, Лакруа взглянул на них с плохо сдерживаемым торжеством. «Танцуйте, веселитесь, радуйтесь, виконт. Скоро я отомщу вам, лишив жизни сначала вашего брата, потом вас». От этих мыслей на бледных щеках Эрика проступил румянец, а на губах зазмеилась улыбка.
Впрочем, ему не следует забывать о своей даме. Ведь именно она должна помочь ему претворить его адский план в жизнь. Призрак поймал изящную ручку Ла Сорелли и поцеловал, затем прижал к своему сердцу.
- Я восхищен вашей смелостью и готовностью идти за мной даже на крышу, дива. Вопреки вашим страхам и возможным пересудам, поскольку мы с вами находимся в центре всеобщего внимания.
Лакруа не преувеличивал. Пока они танцевали, а потом разговаривали, он не раз ловил любопытные взгляды, и не только графа де Шаньи. Ла Сорелли танцевала с незнакомцем – этого было достаточно, чтобы завтра весь театр обсуждал, кто бы это мог быть, и почему он заменил примадонне ее постоянного кавалера.
Если они и дальше будут стоять тут и ждать, когда лопнет терпение де Шаньи, назревающая стычка может кончится ничем. Слишком много людей вокруг, Эрику, скорее всего, помешают убить его. Такой расклад его не устраивал. Призрак жаждал мести. И действовать тут нужно наверняка. «Надо увести Изабеллу отсюда, пусть будет приманкой. Ревность доделает остальное». Расчет был верным – затеять дуэль с ревнивым графом где-нибудь в пустынном зале «Опера Популер» будет гораздо проще, чем посреди бала. Да и убить его – тоже.
- Думаю, на крыше сейчас очень красиво, и, возможно, позже мы с вами поднимемся туда. Вы увидите, что ничего страшного там нет, я буду рядом. – Тихо проговорил Лакруа, наклоняясь к самому ушку примы. – Но пока я предложил бы вам пройти в большой репетиционный зал, насколько мне известно, там есть фортепиано. Осуществим ваше желание выразить мою Музыку в Танце. – Проворковал Призрак. – Соглашайтесь, прелестница. Я сыграю только для вас. А вы… только для меня станцуете, если захотите.
Голос его был тихим, вкрадчивым, с бархатистыми нотками. Он манил за собой, завал, околдовывал. Кристин Даэ не смогла устоять перед ним когда-то. Сможет ли Ла Сорелли?

+1

13

Глядя на едва заметную улыбку, которая появилась на устах таинственного незнакомца, Ла Сорелли в который раз убедилась, что ее тактика была абсолютно верной. И мысленно похвалила себя за сообразительность. Ее женские чары вкупе с неприкрытой лестью и нежными взглядами – это был практически беспроигрышный вариант, что бы расположить к себе этого иностранца. Да и любого другого мужчину, если это было нужно приме.
Кавалер, который вначале казался колючим ежиком, теперь улыбался и говорил, что желает играть для нее его музыку… Только для нее! А для любого композитора это же практически признание в любви, а то может и нечто более значимое.
По крайней мере, так оно всегда бывало по ощущениям самой Изабеллы. Когда она говорила Филиппу, что в этот вечер, она дарит свой Танец ему, это значило что все мысли, душевные порывы, талант, страсть и любовь принадлежали графу.  
- Уж если Вы обещаете быть рядом, то мне ничего не страшно, - в ответ шепнула Изабелла, прямо таки кожей чувствуя на себе завистливые и осуждающие  взгляды окружающих. Ну и пусть. Пусть хоть все глаза проглядят, ей не жалко.
К тому, что ей завидуют всегда и во всем, прима привыкла давно. Только вот искренне не понимала - почему? Неужели же из-за славы?
Но ведь ради того, что бы достичь высот в балете, ей пришлось многим пожертвовать, от многого отказаться. Днями, а порой и ночами пропадать в репетиционных классах, терпеть ужасную боль в ногах, растертых до крови. И… И продолжать трепетать от страха, что вот-вот в театре появится танцовщица лучше чем она. Моложе. Красивее. Талантливее. И ей волей-неволей продеться уступить свое место. Но этого, видимо никто не понимал.
А вот чему сейчас завидовать? Потому как на нее обратил внимание красивый мужчина? Непонятно. Да и осуждать ее никто не в праве. Она современная и свободная женщина, далекая от всяческих предрассудков (по крайней мере, Изабелла думала именно так), и имеет право делать что пожелает…
Хотя в глубине души, всего на оду секунду, балерина пожалела, что скрыла свое лицо под маской. Филипп узнал бы ее и в маске, а сплетен и слухов завтра было бы гораздо меньше. Однако не в правилах мадемуазель Беллы было сожалеть о чем-то, что уже сделано. Время не повернуть вспять, а стало быть, завтрашние нападки и глупые сплетни надобно будет просто перетерпеть, делая вид, что ничего особенного не происходит.
- Я буду танцевать только для Вас и Вашей Музыки, - словно зачарованная повторила Ла Сорелли, не в силах противиться вкрадчивому, влекущему за собой голосу незнакомца. – Только для Вас, мсье... Я чувствую, что Вы, что Ваша Музыка поможет мне увидеть новый мир, о существовании которого я ранее и не подозревала… Мой Танец и Ваша Музыка сегодня будут едины, словно возлюбленные… И прекраснее этого нет ничего. О, да, ради таких мгновений стоит жить!
Тут она не кривила душой, не пыталась подобрать красивые слова, дабы еще больше расположить этого иностранца, не флиртовала. Изабелла говорила истинную правду, сама не понимая, отчего ее сердце бьется так часто. Да и не хотела она этого понимать. Суеверной прима-балерина отчего-то показалось, что именно этот вечер сможет изменить всю ее жизни… И она торопилась навстречу этой самой новой жизни.
- Идемте же! Идемте! Музыка и танец не любят, когда их заставляют ждать, - этими словами она подала руку своему кавалеру.

+1

14

Она согласилась! Эрик торжествовал. Как она сказала? «Если Вы обещаете быть рядом, то мне ничего не страшно». Это, конечно, еще не победа, до нее пока далеко. Но уже первый шаг, который непременно приведет его к исполнению задуманного. План был весьма коварен и начисто лишен благородства, красавице и умнице Изабелле в нем отводилась роль приманки. Если бы прима-балерина «Опера Популер» узнала об этом, наверняка, придушила бы своего таинственного кавалера сразу же и безо всяких подручных средств, вроде удавки. Но Лакруа никогда особо не интересовался – благородно он поступает или нет, хорошо или не очень? Все эти категории часто лишь мешали достижению поставленной цели. А он привык добиваться желаемого. И очень не любил проигрывать.
Но пока этот бриллиант в его руках, проиграть просто невозможно. Эрик видел, как недобро косится на них граф де Шаньи. Наверняка ведь взревновал, как мальчишка. И явно уже строит планы мести неверной Ла Сорелли и ее кавалеру. Лишь бы он не решил отплатить ей той же монетой и не перекинулся на другую даму. Пойти по самому простому пути. Филипп, наверняка, ленив. Хотя, кто знает, как поведет себя мужчина, чьи чувства задеты? Эрика бы устроило, если он пошел за ними и начал качать права, нарываясь на дуэль. И чем быстрее, тем лучше. Он еще не до конца разгадал, что на уме у Изабеллы. Она слишком целеустремленная и деятельная личность, чтобы подойти к нему просто так и флиртовать напропалую. «Хорошо бы она просто решила подразнить своего воздыхателя», - думал Призрак. Тогда их цели совпали бы. Ну, или почти совпали. С одной только разницей, что Изабелла хотела пощекотать графу нервы, а Эрик собирался пощекотать шпагой его упитанное тело. Причем, со смертельным исходом.
Поэтому действовать нужно наверняка. Выходя из зала, он намеренно приобнял приму за талию и, обернувшись, заметил лицо де Шаньи. «Он придет», - в этом Эрик уже не сомневался. А пока нужно развлечь Ла Сорелли, и постараться заинтересовать ее так, чтобы ей не хотелось уйти до того, как за ней явится граф. А уж там… Лакруа, так и быть, отпустит ее, если она не захочет видеть, как он хладнокровно убьет ее покровителя в честном поединке. Против Изабеллы он ничего не имел, так что она сможет уйти. Хотя, если прима поднимет крик…
Он пропустил Изабеллу вперед – нельзя показать, что он знает «Опера Популер» как свои пять пальцев и может легко передвигаться даже в полной темноте. Пусть сама ведет его в репетиционный зал, и думает, что таинственный меценат у нее на крючке. Блажен, кто верует.
- А вот и зал. Я вижу фортепиано – как хорошо, что я не ошибся в своих предположениях. – Проговорил Призрак, удерживая Изабеллу за руку. Он подвел ее к музыкальному инструменту и, поцеловав тонкие пальчики, сел, поднял крышку, в предвкушении коснулся пальцами клавиш. Фортепиано издало первые звуки, они были подобны дыханию. Все же нет в мире ничего более совершенного, чем Музыка.
- Я попробую наиграть мелодию, а вам, возможно, захочется выразить ее в танце. Если же нет, просто послушайте. – Эрик начал играть. Старый инструмент находился в несколько расстроенном состоянии, но Лакруа сразу же нашел с ним общий язык.
Поначалу Музыка звучала приглушенно и напоминала шум ветра на берегу моря. Волны бились о скалы, над головой раздавались крики чаек. Внезапно тяжелые свинцовые облака пронзил солнечный луч. Он был дерзок и смел и не боялся тьмы, царившей на небе. Он смог не только пробиться сквозь мрак, но и согреть все сущее. Музыка изменилась – стала чистой, уверенной, яркой, наполненной эмоциями, мечтами, надеждами. В каждом звуке ощущалась мощная жажда жизни.
Музыка, как обычно, увлекала все его существо. Эрик растворялся в ней, отдавая всего себя без остатка. Но сегодня был особенный случай. С ним была прелестная Ла Сорелли, и она собиралась танцевать. «Мой Танец и Ваша Музыка сегодня будут едины, словно возлюбленные». Так, кажется, говорила она, когда они шли в репетиционный зал. Не переставая играть, он Лакруа повернул голову, пытаясь отыскать взглядом ту, для которой сейчас играл.

+1

15

В тот момент, когда она согласилась последовать за незнакомцем, Ла Сорелли забыла про все и всех. И про толпу любопытствующих, и про своего благоверного. Ну, то есть не своего, и ни разу не благоверного.
Вот ведь она беда, угораздило влюбиться в такого вот… Ни рыба, ни мясо… Пожалуй, ей следовало бы обратить свое внимание на Рауля де Шаньи, он как выявилось был куда более решительным молодым человеком. Не побоялся пойти против своей  семьи и сделать предложение Кристин!
Господи, ну что, что есть у этой девчонки такого, чего нет у нее? Как она сумела так околдовать виконта, что он готов пережить скандалы и негодование родни, только что бы быть с этой девочкой, с кукольным лицом обрамленным темными кудряшками.
Эти мысли испарились сами собой, когда этот богатый иностранец приобнял ее за талию. Вроде как ничего из ряда вон выходящего. Изабелла почувствовала, что ее щеки покрываются смущенным румянцем, на потеху почтенной публике, так сказать. Глупо она себя ведет, словно юная четырнадцатилетняя девочка, которая, тайком убежала из-под присмотра нянек, на свое первое свидание…
Забавно. Танцуя на сцене, изображая страстные объятия, любовь, нежность со своими многочисленными партнерами она не испытывала ни капли смущения. А тут… Глупости какие! Сердито тряхнув головой, дабы избавиться от нелепых мыслей, Изабелла посмотрела на своего спутника. Он казался таким сосредоточенным и собранным.
Залы Оперы были пусты, темны, мистичны, и даже легкие шаги прима-балерины были хорошо слышны. Наконец они остановились.
- Вот мы и пришли… Но мне казалось, что этот инструмент расстроен, - негромко проговорила Изабелла, останавливаясь и обхватывая руками саму себя за плечи, словно стараясь согреть саму себя. Неожиданный поцелуй руки смутил приму еще больше. Ах, хотелось бы, что бы сейчас тут, за инструментом находился Филипп. Сколько раз она говорила самой себе, что не стоит столько думать об этом графе, но ничего поделать с собой не могла.  – Хотя, вполне вероятно его уже настроили.
Последние слова балерина произнесла почти шепотом. Потому как маэстро сел за инструмент, и нарушать этот волшебный момент своими глупыми замечаниями. Мгновения и по залу поплыла Музыка. 
Ла Сорелли прикрыла глаза, и шумно вздохнула, словно бы не сумев справится со своими эмоциями. А впрочем, так оно и было, потому как эта Музыка зачаровывала и влекла за собой…
Ла Сорелли давно поняла, что бы понять суть Танца, надо просто отдаться ему, до конца, до последнего вздоха. Освободить разум, и дать волю своему телу, ведь оно как никто знает и понимает, как правильно выразить чувства, пробуждаемые в душе, этой музыкой.
Именно так прима-балерина оперы Популер поступила и сейчас. Она начала двигаться так, как вели ее звуки Музыки.
В ту секунду Изабелла забыла обо всем на свете. И про то, где она находится, и про то, что сейчас в соседних залах идет бал-маскарад. И про то, что ее отсутствие будет непременно замечено. Все это теперь было не важно. Даже первоначальная цель, выманить у богача-мецената денег на балетные постановки, специально для нее отошли на второй план.
Сейчас для Изабеллы существовало только одно ее Танец и эта Музыка, которая напоминала ей бушующее море, грозящееся потопить корабль – то есть увлечь ее куда-то далеко-далеко. Откуда нет возврата. Нет спасения.

+1

16

«Не бывает расстроенных инструментов, бывают плохие музыканты». Эрик не стал озвучивать эту мысль Сорелли, чтобы не возбуждать у нее лишних подозрений на свой счет. Пусть думает, что он – состоятельный кавалер, прожигатель жизни, а Музыка – его увлечение, чтобы развеяться от скуки. Сейчас это ему даже выгодно.
Старому фортепиано не нужен был настройщик, когда его клавиш касались руки Призрака. Одним уверенным ласкающим касанием Лакруа заставлял музыкальный инструмент звучать так, как нужно – чисто и полнозвучно, улавливать и выражать тончайшие переходы, малейшее дрожание звука. Играя, Эрик словно вдыхал в фортепиано жизненную силу, делился с ним собственной энергией, сам впитывал каждой клеточкой Музыку, и в эти моменты они, действительно, становились одним целым, единым живым организмом. Потрясающее, ни с чем несравнимое чувство! У Лакруа было ощущение, что он парит над землей, над этим жестоким миром, в котором его никогда не понимали и не принимали. Музыке все равно – кто ты и как выглядишь, если служишь ей верно и преданно, она постепенно раскроет тебе все свои тайны и позволит испытать наивысшее наслаждение от чарующей целительной силы звука.
Призрак вдруг вспомнил, что не один в зале, и играет сегодня не только для себя. Медленно, словно нехотя, он обернулся и замер, лишь пальцы его продолжали уверенно касаться клавиш фортепиано. Сорелли не танцевала. Она парила над полом, едва касалась его изящными ножками. Взлетала ввысь, словно птица, и опускалась вниз, преисполненная достоинства и грации. Ах, эта легкость и непринужденность движений, присущая лишь настоящему мастеру. Эрик прекрасно знал, какая цена заплачена примой за возможность танцевать так. Долгие часы изнуряющих тренировок, не щадя себя, отказ от простых человеческих радостей вроде изысканных пирожных, ради того, чтобы всегда оставаться в прекрасной форме, высоко и горделиво держать голову, сохраняя почетное звание примы-балерины театра. Неважно какого – Сорелли могла бы блистать на любой сцене.
Эрик откровенно любовался ее танцем, который с каждой секундой захватывал и увлекал его все больше. Изабелла, действительно, растворялась в Музыке, отдавалась ей, жила в ней. Музыка вела ее, раскрывая новые грани таланта примы-балерины. Каждое движение было идеально, отточено, продумано и к месту. Словно это был тщательно отрепетированный номер, а не сиюминутный экспромт. Сорелли не просто слышала его Музыку, она понимала ее, чувствовала именно так, как нужно. Что и говорить, вместе они, действительно, составили отличный дуэт. Два фанатично преданных искусству человека.
Как хотел бы Эрик, чтоб его ученица Кристин Даэ испытывала такое же стремление в постижении Музыки, как Сорелли – в Танце. Чтобы Музыка была для нее всем. А не Рауль де Шаньи, этот самоуверенный, напыщенный виконт, который не интересуется ничем, кроме удовлетворения собственных прихотей. Он возомнил, что сможет победить самого Призрака Оперы! И теперь Эрику приходится тратить драгоценное время на противостояние с ним, вместо того, чтобы посвящать себя Музыке. А Кристин в плену собственных грез не хочет понять очевидное.
Лакруа не заметил, как под воздействием столь грустных мыслей, Музыка стала звучать как будто тише и печальней. Вскоре ее последние аккорды угасли, фортепиано вздохнуло и затихло. Эрик пару мгновений сидел неподвижно, пытаясь сохранить в памяти каждое движение примы-балерины «Опера Популер» под созданную им Музыку. После чего он поднялся и ловко поймал Сорелли в свои объятия.
- Вы… Вы… - Он, наверное, впервые не мог подобрать подходящих слов, чтобы выразить свои чувства и эмоции от ее дивного танца. Сильфида? Богиня? Мало, мало! Эрик хотел сказать, что танец Изабеллы вдохновил его на создание новых произведений, стал импульсом к новым открытиям. Но не успел.
Дверь в зал, заскрипев, открылась. Лакруа, продолжая крепко удерживать Сорелли в своих объятиях, нахмурившись, обернулся.

+1

17

Музыка завершилась, и тяжело дыша, Изабелла замерла в крепких объятиях незнакомца…
«И кто же я? Кто же я? Отчего он не продолжает? Понравился ли ему мой танец? А если не понравился? Господи, что же делать? Второго шанса доказать то, что я вся принадлежу Танцу и дарила все свое мастерство его Музыке у меня не будет!».
Сейчас у Ла Сорелли голова шла кругом. Словно бы она попыталась танцевать, перед этим посмев употребить знатное количество шампанского, а не тот жалкий бокал, который она думала выпить на брудершафт.
И дыхание примы прерывалось вовсе не из-за сложного этого импровизированного танца, ведь каждый день на сцене Оперы она танцевала партии в разы сложнее. И даже не из-за смущения, в связи с той пикантной (или правильнее сказать скандальной?) ситуацией, в которой она внезапно оказалась.
Просто никогда прежде она не чувствовала такого. Даже впервые выступая на большой сцене в сольной партии, перед многочисленной публикой ее восторг был несравним с тем, что она испытывала сейчас. Хотя это слово - восторг так мало передавало ту гамму чувств, которую она сейчас испытывала.
То была и легкая эйфория, и непонятный трепет, и смущение, и полное растворение в этих волшебных звуках. Сердце ее колотилось  и трепетало будто... О, да, будто она была влюблена.
Сейчас, танцуя в этой едва освещенной зале, под звуки одного только фортепиано, она чувствовала себя самой счастливой во всем белом свете. Словно бы парила над землей в райском саду, словно бы нежилась в объятиях не совершенно незнакомого мужчины, а своего возлюбленного избранника. 
Воистину, такую Музыку, пробуждающую эдакие чувства, не мог написать обычный человек! Не мог! Однозначно, пред ней был гений, великий композитор, ангел Музыки!
Сейчас она совершенно забыла о том, что задумывала сначала. О своих коварных планах относительно соблазнения этого иностранца, дабы он вложил свои деньги в балетные спектакли.  Где она могла бы блистать… Нет, теперь все это отошло на второй план.  Более всего ей хотелось узнать имя того, кто своей Музыкой сумел околдовать ее.
- Кто Вы… Кто Вы…. – беззвучно, одними только губами вопрошала прима-балерина, неотрывно глядя в сверкающие из-под прорезей черной маски глаза незнакомца. Они манили и влекли ее в какой-то неизведанный, таинственный омут и противиться этому сил не было.
Ах, как хотела бы Изабелла дотянуться до маски незнакомца и сорвать ее, дабы посмотреть в лицо своего  соблазнителя, но руки словно бы отказывались слушаться свою хозяйку. Собственно как и ноги. Верно, если бы ее не держали сильные мужские руки, то она бы не сумела устоять и осела бы на пол.
«А может быть это колдовство? Может быть, я просто грежу, и все это мне чудиться? Или же это магия страшного Призрака Оперы, который изничтожает всех наших артистов? Может быть, это наступил мой смертный час? Он решил завлечь меня своей музыкой и…».
От таких мыслей суеверная прима покачнулась, чувствуя, что сознание покидает ее.
Напряжение последних дней, выматывающие репетиции, горькие мысли о несбывшемся женском счастье с графом де Шаньи и страх перед таинственным Призраком дали таки свои плоды – Белла внезапно почувствовала, что стены, освещенные одним только неровным светом свечей, закрутился и завертелся.
Обмякнув в руках незнакомца, Изабелла провалилась в темноту беспамятства, даже не поняв, что их уединение было нарушено третьим лицом.

+1

18

Его охватила эйфория. Эрик был весь во власти искусства, прелестной дивы и ее Танца. Так точно выражать его Музыку в движении, в пластике, не удалось бы, наверное, больше никому. Только той, что была рождена для этого. Каждый взмах хрупкой кисти Ла Сорелли или ее точеной ножки с вытянутым носочком имел значение, и выражал целую гамму эмоций и чувств. Она чутко отзывалась на любое изменение Музыки, улавливала каждый полутон, смену красок, угадывала темп и ритм. В эти минуты их души были обнажены и открыты друг для друга.
Эрик тряхнул головой, отгоняя от себя волшебный флер. Изабелла была в его руках, такая теплая и живая. Настоящая. Нет, эта дива определенно лучше сильфид. И ее ждет большое будущее. Такое мастерство просто обречено на славу и успех. Призрак заметил, как потянулась белая тонкая рука к его лицу. Возможно, она хотела сорвать с него маску и увидеть, кто подарил ей этот момент истины, когда Изабелла смогла раскрыться в Танце так полно и ярко. Он открыл для нее новую ступень мастерства, на которую Ла Сорелли сегодня поднялась. Зная ее упорство и максимализм, опустить эту планку она себе уже не позволит.
«Кто Вы?». Голос ее был точно дуновение ветра. Похоже, Изабелла так выложилась в этом танце, что лишь крепкие объятия Эрика не давали ей упасть.
- Я – Музыка. – Тихо ответил Лакруа. – А ты – Танец.
Он не отпрянул от ее руки. Напротив, наклонился ниже, чтобы коснуться губами тонких пальцев, успев сделать это, прежде чем рука ее упала, точно срезанный стебель. Конечно, Эрик не собирался называть Изабелле своего имени, ни выдуманного, ни, тем более, настоящего. По мелькнувшему в ее глазах ужасу, Призрак понял, о чем она могла подумать. Точнее, о ком. Возможно, дива догадалась, кто перед ней. Чьи пальцы ласкали клавиши расстроенного фортепиано. Не стоит же пугать ее еще больше. Она и так едва дышит. Было бы крайне обидно потерять такой бриллиант в короне «Опера Популер». Эрик решил, что станет присматривать за балериной и, возможно, посодействует как-то в ее дальнейшей карьере. С одним условием – если она не свяжет свою жизнь с Филиппом де Шаньи.
Кстати, где же граф?
Неужели он вот так просто позволил увлечь свою даму сердца какому-то незнакомцу? Или Изабелла для него лишь очередная красивая игрушка и поэтому он не пылает ревностью, когда ее держит за руку другой? Если это так, то коварный план Эрика убить де Шаньи-старшего под угрозой. Хотя, после танца Ла Сорелли, тех нереальных эмоций, которые они оба пережили, это было уже не так важно. Лакруа не хотелось проливать кровь на глазах у Изабеллы и омрачать эти волшебные мгновения хладнокровным убийством.
Филипп де Шаньи умрет. Но не сегодня. Не сейчас.
Раздавшийся за спиной скрип двери он услышал в тот самый момент, когда Ла Сорелли
грациозно осела в его руках – балерина, похоже, не выдержала такого напряжения и потеряла сознание. Эрик осторожно усадил диву на единственный стул так, чтобы она не соскользнула с него и не оказалась на полу. Достал шпагу и приготовился встретить благородного ревнивца во всеоружии лицом к лицу. Он не хотел убивать его, но раз сама Судьба распорядилась так… Глупо отказываться от предоставленного шанса.
«Ну, же, граф, идите сюда».
- Ах, ты, стер-р-рр-вец! – Вырвалось у Эрика, когда он увидел вошедшего в приоткрытую дверь зала. На пороге сидел и преспокойно умывал наглую морду кот Маркиз. Со времени их последней встречи у гримерки Ла Сорелли зверь еще больше раздался вширь, а щеки его так округлились, что без слов было понятно – в театральном буфете коту угощения не жалеют. Особенно сегодня, в честь рождественского бала-маскарада.
Лакруа со вздохом убрал шпагу в ножны. В последний раз обернулся на все еще пребывающую без сознания Ла Сорелли и вышел, практически сразу растворяясь в полумраке коридоров «Опера Популер».
Буквально через минуту, едва не споткнувшись о Маркиза, в зал влетел Филипп де Шаньи. Но защищать честь прекрасной дамы было уже не от кого.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "Fantome" » Quel confusion