Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Папа, купи мне Альфреда!


Папа, купи мне Альфреда!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

● Название эпизода: Папа, купи мне Альфреда!
● Место и время действия: 24 декабря, поздний вечер, замок графа фон Кролока.
● Участники: Graf von Krolock, Herbert von Krolock
● Синопсис: В замке появились сразу двое смертных, один из которых безумно понравился Герберту. Пока граф фон Кролок не успел принять решение относительно того, как с ними поступить, его сын спешит поговорить с ним и попробовать получить Альфреда в свое полное распоряжение.

+1

2

Графу фон Кролоку, оставившему своих гостей заботам верного слуги, не удалось уйти слишком далеко в глубину замка, прежде чем за его спиной раздался размеренный шорох черных кожистых крыльев. Некрупная летучая мышь ловко нагнала его, слегка опередила, будто не сдержав собственной прыти, и наконец повисла в воздухе у левого плеча, часто размахивая крыльями. Высокие своды средневековой твердыни, под которые слабо проникал какой-либо свет, были просто раем для ночных созданий, но этот крылатый экземпляр явно отличался от них. Он не ютился под потолком и считал своей территорией все пространство пустых покоев, где мог превращаться в летучую мышь, столько и когда ему заблагорассудится. Даже спустя более сотни лет с тех пор, как Герберт обнаружил в себе эту способность, полет продолжал дарить ему чувство собственного превосходства, свободы и скорости, не говоря уже о возможности посмотреть на примелькавшийся горный пейзаж и интерьеры под новым углом. Единственным недостатком мышиной шкуры было то, что летучие мыши не могли разговаривать. А потому после еще пары быстрых движений крыльев в пол каскадом ударился край переливающегося серебром плаща, по расшитой блестящей нитью ткани рассыпались длинными прядями светлые волосы, в темноте блеснули зеленоватые глаза, и Герберт в своем обычном обличье с изяществом выровнял шаг, чтобы идти с отцом в ногу.
- Я вижу, ты доволен, - отметил он с не менее удовлетворенной миной то, что не так уж часто можно было прочитать по непроницаемому лицу графа. Не так уж часто в замке и оказывалось сразу трое смертных за одну ночь! Скоро, почуяв, что пищи прибыло, кровавая паства загудит от жажды, словно улей пчел, готовых ужалить, но будет мучительно ждать бала, знаменующего изобилие, силу детей ночи и торжество их повелителя, который прав всегда и во всем, не так ли? – Все получилось так, как ты и говорил год назад.
Герберт просиял – несмотря на то, что он знал графа фон Кролока человеком, не обладающим никаким сверхъестественным даром провидения, его восхищала способность предугадывать ход событий, появившаяся у отца, очевидно, из-за обострения всех прочих чувств, свойственного вампирам. Граф не щедрился на подробности, однако его завораживающий образ древнего и бесконечно мудрого существа не оставлял никаких сомнений – он знал и видел гораздо больше, чем остальные вампиры вместе взятые. Кто знает, пошатнуло ли бы это его уверенность в себе, случись предсказанию не сбыться, но Герберт искренне ликовал и изумлялся тому, что звезды сошлись. И эта радость за отца только подливала масла в огонь его возбуждения.
- Что ты теперь планируешь делать с этими двумя смертными? У тебя есть какие-нибудь особые желания? – сразу последовал вопрос. С какой бы глубокой почтительностью Герберт ни обращался к графу, не распознать энтузиазм и нетерпение в его голосе сейчас было сложно.  Кураж хищника, который имел полное право рассчитывать на часть добычи, угодившей в расставленную вожаком стаи западню, наполнял и его. Появление в замке двух смертных вскружило бы голову любому вампиру, что уж говорить о том, у кого действительно есть особые желания. О, Герберт точно знал, какой должна быть его доля – размером с Альфреда и с его формами и очарованием. Чтобы он мог сделать первый глоток из этого юноши. Чтобы оставил первый укус на нетронутой нежной плоти. Чтобы не разжимал зубов на шее до тех пор, пока тело больше не сможет отдавать кровь. Чтобы ему дали выпить это прелестное существо до того самого дна, куда граф так Альфреда манил. «Отец, ну не может же быть так, что он тебя лично интересует? - закралось Герберту в голову подозрение. – У тебя же есть Сара, ты столько ждал, пока она созреет, а я так долго ждал любовных приключений!»

+1

3

Юный, симпатичный, умилительно-робкий... да, пожалуй, граф всерьез приоткрыл бы перед Альфредом бездны, которые давно постиг сам, ввел бы его в свой мир и даже получил бы от этого какое-то удовольствие. Этот юноша мог украсить его свиту, если б только позволил себе стать больше, чем запуганный и беспрекословно подчиняющийся ассистент старого профессора. И пусть итог всегда один, но для Кролока было особым смаком, когда человек сам жаждет погрузиться во тьму. Как рыжеволосая дочь Шагала... Кровь не казалась от этого вкуснее, не утоляла непреходящую жажду лучше, не обнаруживала в себе каких-то особых питательных свойств, но граф ощущал добровольное согласие жертвы вершиной своего охотничьего инстинкта. Что может быть лучше, если тот, на кого ты возложил миссию утолить гнетущий болезненный огонь в пустом нутре, сам идет в твои объятия?
Пусть бы и Альфред - так. Пусть бы отринул и мораль, и довлеющее над ним прошлое, отказался от обязательств и обещаний, позволил себе безоглядно нырнуть в черную пустоту свободным, открытым, готовым принять новую вечную жизнь. И ведь он хочет этого в глубине души, должен хотеть. Юный разум, открытый бесконечности, еще не вкусивший обидную и неодолимую бренность бытия. Чистый, не закосневший в догмах и правилах, способный воспарить над всем, известным человечеству. Кто, как не он, должен бы подавить свой страх и поверить, отдаться во власть загадочной интригующей неизвестности? Уж точно не старик, копошащийся в рамках обыденности. И пусть профессор мыслил куда шире и свободнее, чем его коллеги (чем, конечно, и обуславливались его неудачи в родных пенатах), никогда мудрость и опыт не воспрянут над привычной реальностью. И потому юный, толком не знающий себя юноша был Кролоку куда интереснее пожилого джентльмена, прочитавшего уйму книг и посвятившего всю жизнь служению светочу чистого разума.
"Ну, разумеется". Краем глаза граф отметил движение рядом и ничуть этому не удивился. Герберта нежданные визитеры тоже несказанно порадовали и заинтриговали, пусть и несколько не в той плоскости, что его отца. Кролок ждал, что золотоволосый принц сегодня порадует его своим обществом и поделится впечатлениями от новых гостей. И... быть может, не только.
Он кивнул, двигаясь в том же размеренном темпе человека, которому некуда спешить.
- Ночная мгла щедра к нам, мой мальчик.
А затем губы его мягко искривились в улыбке - уголки чуть приподнялись, обозначая ту спокойную насмешку, с которой Кролок уже давно воспринимал абсолютно все в этом мире. Включая и появление нежданных, хоть и предсказанных когда-то гостей.
- Моя кровавая паства слишком долго изнемогает от жажды. Эти люди будут хорошим утешением для них за ту скудную пищу, которую им довелось вкусить в прошлый раз, как думаешь?
Быстрый и внимательный взгляд на Герберта - и граф сложил пальцы перед собой в молитвенном жесте, обращенном вниз. Шаг его замедлился, едва Кролоки вступили в выстуженную галерею с высокими готическими окнами, вырубленными в каменной толще. Пьяняще яркая луна лизала своим светом подоконники и пол, и в пятне ее призрачного сияния граф остановился, подставив будто выточенный из белого мрамора профиль холодным бледным лучам.

+1

4

Мечты о крови Альфреда будили в Герберте довольно смелые надежды, но сейчас другого ответа от отца он и не ожидал. Наводя смертельный ужас на окрестности и пользуясь жестким авторитетом у своей кровожадной свиты, граф фон Кролок тем не менее не был тираном. Нужно было обладать его мудростью и невозмутимостью, чтобы, имея мощь трехсотлетнего вампира, не метать ее перед нижестоящей паствой направо и налево, чтобы никого не казнить за неверно брошенные взгляды, чтобы, неуклонно пополняя число своих подданных, не окружать себя в вечной скуке любимцами, чтобы не демонстрировать при любом удобном случае, что все они ниже в правах и слабее, – населяющим кладбище вампирам очень повезло, что кровавое проклятье прервало род фон Кролоков именно на графе, а не ступенью ниже. Равнодушный и спокойный, он относился ко всем ним подчеркнуто ровно, не делая больших различий между некогда аристократами, деревенскими жителями, заезжими рыцарями и даже женщиной, которую когда-то любил. Вампиры были равны перед кровавым богом, как равны перед терзающей их жаждой, их всех одинаково следовало накормить, и справедливый, щедрый граф фон Кролок изменил бы себе, претендуя больше чем на треть от ожидавшей их всех жестокой трапезы. Двоих ночных путников, пожалуй, будет достаточно, чтобы явить его неустанную заботу о подданных, помочь хозяину бала не ударил в грязь лицом перед гостями и утолить их жажду лучше, чем в прошлый голодный год. Герберт восхищался тем, какой властью отец обладал над своей жадностью до людской крови, присущей в той или иной степени всем вампирам. Однако от осознания, что отдать и престарелого ученого, и его ассистента на растерзание клыкастой толпе – разумная идея, сына фон Кролока переполняло нервозное нетерпение, а аппетит лишь рос. Уж очень этот Альфред был хорош! Слишком хорош, чтобы стать пищей для изможденных жаждой чудовищ, а не для настоящего аристократа, который иссушит его чисто, аккуратно и с изяществом.
- Ты хочешь утешить гостей ими обоими? – уточнил Герберт, встав сбоку от отца так, чтобы не заслонять серебристое сияние луны, озарявшее его безмятежный лик. Пара одиноких снежинок, залетевших в открытые окна, плавно опустилась на его плащ и пропала среди голубых и светло-сиреневых бликов, которые бросал лунный свет. – О, все просто оживут от счастья, получив столько еды! – Он саркастически и завистливо оскалился, представив, как голодные ночные твари первым делом набросятся на его Альфреда. Молодая, невинная кровь! Каждый из них наверняка захочет попробовать хоть каплю. А ведь юноша кажется таким хрупким и чувствительным! Что если Герберт не успеет сделать вампирам знак держаться подальше к тому моменту, как беднягу хватит инфаркт от ужаса?! Так он не просто не удовлетворит свое желание осушить Альфреда полностью, но и даже не получит шанс вкусить его первым! – Даже старика, наверно, хватило бы, чтобы утолить их жажду. - Фон Кролок сам не заметил, что говорит «их», а не «нашу», невольно выдавая свое намерение пировать на Балу кем-то другим. – Он выглядит довольно крепким и полным сил для своих лет, - добавил он равнодушно. Как Герберт и предполагал еще во время разговора с пажом, профессор Абронсиус не произвел на него вообще никакого впечатления, но отлично сгодился бы для того, чтобы отвлекать всеобщее внимание на празднике, пока сын графа фон Кролока уединится с Альфредом в каком-нибудь тайном месте, да потемнее. - Ты когда последний раз видел, чтобы такая развалина добралась к нам аж из Кенигсберга?
Герберт всерьез не рассчитывал достучаться своими аргументами до отца – набить профессору цену в сравнении с молодым и симпатичным Альфредом было таким образом невозможно, от всего этого не менялось ни количество крови, ни ее вкус. Этот мягкий, игривый уклон в сторону желаемого и хитрая ухмылка были призваны лишь дать графу тонкий намек… который через мгновенье был испорчен из-за пылкого азарта и нетерпения, заставивших Герберта снова обнажить клыки и возбужденно спросить:
- Ты уже решил, будешь ли официально приглашать их на Бал? Можно я тогда приглашу молоденького? Ну пожалуйста!

+1

5

Ожить-то вряд ли оживут, но вправду ли Герберт полагает, что свите хватит одного лишь старого джентльмена? Граф приподнял брови и бросил на сына короткий оценивающий взгляд. Какая дивная напускная наивность! Всерьез верить в то, что Абронсиус утолит сполна жажду измученных голодных вампиров, он не торопился, и что-то ему незримо подсказывало, что и сам Герберт не верит в это тоже. Но говорить наперекор сыну Кролок не стал и разубеждать не горел желанием. За этой бравадой, за приосаниванием, за приданием искусственного веса выжившему из ума старикашке пряталось что-то иное. Горячее, страстное, настойчиво свербевшее в груди истосковавшегося по развлечениям вечномолодого виконта. И прерывать его игру Кролок не спешил, невольно подхватывая фальшивое согласие, - кивнул весомо и со знанием дела, мол, действительно, путь нелегкий и неблизкий, едва ли скорбный здоровьем старик сумел бы его преодолеть, пусть даже с помощью ассистента. А значит, действительно профессор куда более стойкий и сильный (и оттого, быть может, и более полнокровный), чем кажется на первый взгляд.
- Мир сходит с ума, мой мальчик, и старость подчас куда безрассуднее юности. А вкупе с недооцененностью она способна совершать чудеса сумасбродства. Не в моде нынче факты.
Он покачал головой, будто бы всерьез сочувствуя пожилому джентльмену, изрядно удивленному тем обстоятельством, что граф фон Кролок в самом сердце отрезанной от большого мира Трансильвании знаком с его научным трудом.
Задора и напористости у него с лихвой, энциклопедических знаний тоже, но разве этим накормишь свору голодных вампиров? Разве, высасывая остатки крови из худосочного поношенного тела, они смогут обрести утешение в той жажде жизни, что бурлила в Абронсиусе до того, как он отдал душу богу ли, черту ли?.. Когда горячая солоноватая жидкость наполняет рот, возвращая силы, все остальное отступает на задний план.
- А вот этот милый пугливый юноша - дело совсем иное, - теперь взгляд графа из-под полуопущенных век не сходил с Герберта, цепко удерживаясь на нем. - Полнокровный, сильный, цветущий и крепкий. Его наверняка будет достаточно, чтобы утолить голод... целиком хотя бы одному вампиру. Щедрый гарнир к скудному основному блюду.
"И прелестный десерт из дочери ушлого трактирщика - для меня".
Пригласить на бал. Значит, теперь это так называется? Кролок, так и не сводя с Герберта взгляда, растянул губы в улыбке. Интересно, удержится ли его нетерпеливый сын от того, чтобы укусить жертву хотя бы после приглашения. Или же одно совпадет с другим... или Альфред и вовсе не поймет, что его куда-то звали, уже очнувшись для вечной мглы. Вот только, пожалуй, к тому моменту виконт уже может напрочь потерять интерес и снова выбрать себе в пару верного Отто, который хотя бы танцевать умеет, пусть и не столь ловко, как прежде.
- Ты хочешь пригласить его? - В голосе графа скользнуло удивление - такое же деланное, показушно неискреннее, как и недавние заверения Герберта в том, что профессор вполне сгодится на неплохую трапезу для всей свиты разом. - Признаться, я уже обещал ему и дно, куда придется опуститься, чтобы обрести вечное наслаждение, и помощь в обретении ответов на терзающие его вопросы...
Включая тот самый, главный, о рыжеволосой красавице. Хотя едва ли Сара могла всерьез заменить тайные знания, воплощенные в "таинственном Граале", символе недостижимого. Пожалуй, даже профессор тут проявил бы куда больше прыти и любопытства, а его ассистент лишь смущался, дрожал и тискал губку для мытья. Поистине непростительно для молодого ученого.

+1

6

Пока мир, по словам графа фон Кролока, сходил с ума, доставляя к дверям его замка такие музейные экспонаты, как профессор Абронсиус, Герберт сходил с ума от желания поживиться свежей кровью и красотой юного тела в лице Альфреда. Нелепые доводы, набивающие мнимую цену пожилому ученому, из полезной информации могли сообщить графу только одно - что его сын выудит из своей светлой головы любые, даже самые безумные аргументы, перевернет их смысл любыми способами, поражая отца редкой в их роду дурашливостью, пойдет на любые уговоры и торги, лишь бы Альфред достался... да, одному вампиру. "Мне одному", - рьяно закивал Герберт словам графа, все же до конца не понимая, отчего тот соглашается — действительно считает ход его мыслей имеющим право на существование (ну или хотя бы на то, чтобы успокоить этими аргументами не насытившуюся профессором паству, расписав им все достоинства "основного блюда") или решил подразнить взбудораженного визитом гостей и предвкушением трапезы сына. В умении создать интригу и говорить загадками отцу не было равных, как и в заманивании смертных в свои сети путем соблазна и внешней таинственности. Наверняка посулы бесконечного наслаждения и тайных знаний оставили след в душе юного Альфреда и еще дадут ростки впоследствии, но почему, получив приглашение на абстрактное дно, юный гость не может явиться на праздник рука об руку с сыном хозяина дома? Одно же другому не мешает!
- Верно, ты обещал, - отозвался Герберт, чуть потупив взор и испытывая что-то вроде смиренной ревности. Не комильфо, когда твой избранник - чей-то гарнир, и еще хуже - пытаться претендовать на добычу, которую заманивал во мрак ночной сам повелитель всех вампиров. Впрочем, если ты его сын, можно осторожно попросить о желаемом и рассчитывать на милость кровавого бога. Герберт даже придумал кое-что получше.
- И что же Альфред тебе ответил? - Многозначительно изогнув бровь, вампир позволил себе лишь легкую усмешку, нисколько не умаляющую ораторских талантов графа. Он и не думал спорить с отцом, однако не сказал бы, что у них с Альфредом получился диалог, да и юноша на первый взгляд не слишком тянулся к открытию тайн бытия. Быть может, ему еще рановато? Хотя графу, конечно же, виднее - в самом прямом смысле этого слова, потому что Герберт на Альфреда в тот момент смотрел немного с другого ракурса и искал у него явно не жажду знаний в глазах. - Нет, разумеется, твои речи произвели на него сильное впечатление! Он так очаровательно мялся, так тискал при этом сумку, - "Ах, я бы его еще и не так потискал!" - так ручонками перебирал, будто воробышек на жердочке! Какие же у него были при этом глазки, ну загляденье! - залился соловьем Герберт, позволяя водовороту эмоций и желаний полностью увлечь себя, а отцу — видеть как на ладони умиление и восторг, которые вызывал у него этот немногословный юноша с первой минуты. - Но ты же не на бал его приглашал. Бал - это ведь совсем другое дело, понимаешь, отец? - продолжал Герберт воодушевленно. Он сделал пару шагов вокруг графа сначала по часовой стрелке, а затем против нее, каждый раз останавливаясь, изящно отрывая от пола каблук и вытягивая мысок одной ноги. Могло показаться, что еще немного, и Герберт закружит отца в танце по галерее, лишь бы тот вспомнил и прочувствовал, как это прекрасно. - Музыка, танцы, веселье всю ночь напролет! - Вампир сделал плавный жест в воздухе, и в лунном свете его длинные, но ухоженные когти блеснули так же ярко, как его полные азарта глаза. - Альфред ведь еще так юн, а молодые во все времена хотят развлекаться, - добавил тот, чья жажда развлечений не угасла даже за триста лет.

+1

7

Кролок многозначительно улыбнулся уголками губ, сделал в воздухе короткое неопределенное движение пальцами и ненадолго устремил взгляд вдаль - блуждать по густому мраку замковых коридоров, кое-где вспугнутому призрачным светом почти полной луны. Более подробного ответа на вопрос Герберта не было, как не было ответа и у Альфреда, который стоял, внимал, ежился, глазами хлопал, но на дно так и не попросился. Нерешительный бояка, что тут поделать. Но тем интереснее в итоге заманить его в свои сети... Слишком быстрые и легкие победы, пожалуй, не были интересны ни самому Кролоку, ни его вечно молодому сыну - всем этим они пресытились в прежние столетия. Именно потому граф играл с Сарой, раздразнивая свой аппетит, да и Герберт, пожалуй, сыграл бы с юным ассистентом профессора в похожую игру, хотя ему едва ли хватило бы выдержки потерпеть подольше.
Вероятно, тут был уместен несколько разочарованный вздох, и Кролок наверняка не преминул бы его продемонстрировать, если бы дышал. Но чего нет, того нет, поэтому он лишь качнул головой, сочувствуя то ли себе, то ли не воспользовавшемуся щедрым предложением Альфреду, то ли Герберту, вытанцовывающему просьбу получить юношу в свое личное пользование целиком и полностью.
- Ты слышал. Он излишне робок, пуглив и... как ни странно, влюблен. Да и господин профессор подавляет его своей неуемной энергией.
Кролок чуть поморщился, будто предчувствуя, что шустрый старикашка Абронсиус еще доставит им неприятностей. Но делать нечего, когда голодный век не оставляет выбора, и любая пища, пришедшая в замок самостоятельно и не вынудившая за ней гоняться, буквально на вес золота. Тут уж впору любого пропахшего чесноком крестьянина привечать со щедрой душой, а не воротить нос от заблудших в их края незваных гостей. А если уж один из этих гостей оказался внешне на редкость привлекателен и мил, то можно и хвалы вознести... кому? Ну, тут уж по желанию, по собственному выбору. Хоть Люциферу, хоть луне и звездам, хоть щедрой на подарки вечной мгле. Сам Кролок не верил ни во что и принимал свершившееся как заслуженную удачу, выпестованную его далеко идущими хитрыми планами. Девушка в красных сапожках пришла сама, за ней потянулся папаша и эти двое. Отличное сытое время - особенно в сравнении с прошлым годом, когда достался всей пастве лишь худосочный крестьянин, недоедавший и малокровный.
- Но я чувствую в нем глубины, пока пустующие. Которые можно заполнить тьмой, и сделать его одним из нас. - Взгляд Кролока, будто огладив сына по щеке, потянулся вдаль, за его плечо. Туда, где тот, казалось, видел все бездны юной заблудшей души, жаждущей и знаний, и наслаждения, и воссоединения с возлюбленной, чью губку он с такой горячной поспешностью выхватил из холодных графских пальцев. - Давно нам не попадался такой славный... экземпляр. - Коротко сыграв бровью на последнем слове, граф вновь посмотрел на сына. - Все больше необразованные крестьяне, от питания которыми получаешь лишь животное насыщение и никакого эстетического удовольствия. Тебе это особенно тяжело, мой мальчик.
Кролок с холодной нежностью коснулся пальцами щеки сына, погладил, любуясь и лаская. Герберт просто сиял, как самая яркая звезда на небосклоне, исходя желанием и изнемогая от снедавшей его страсти. Кажется, у самого графа и при жизни не было столько огня, сколько его сын умудрился сохранить после смерти, после трехсот лет под бледной луной. Откуда в нем это, если и Элеонора не была слишком эмоциональна, скрывая от своего безразличного почти ко всему супруга и боли, и радости? И все же сказать свое однозначное "да" граф попросту не мог, потому что тогда его мальчик, его единственная близкая душа, возликует и в порыве радости устремится прочь. Прихорашиваться к тому счастливому моменту, когда Альфред получит приглашение, от которого отказаться будет, пожалуй, потруднее, чем от бездны удовольствия, обещанной графом. Труднее просто потому, что Герберт - не сам граф, и наверняка не оставит пути к отступлению... А Кролок останется в одиночестве, смакуя его как и во все предыдущие ночи. Привычно, но... сейчас не хочется.
- А если он откажет? - Он с интересом смотрел на сына, пылающего жаждой развлечений и крови. - Он весь в мыслях о моей юной гостье, ты заметил?

+1

8

"Излишне робок, пуглив..." - разумеется, в разговоре с Альфредом граф тоже не мог это не отметить, и Герберту послышалось неодобрение в его словах.
- Но ведь это так ми..! - воскликнул он, но тут же почтительно осекся на полуслове и на миг замер в восхищении уже отцом.
Тьма забрала их практически в одно время, и разница в шесть жалких человеческих лет давно потонула в пучине вечности, однако даже после того, как около трехсот таких же холодных и снежных зим сменили друг друга, Герберт все еще не дорос до графа в умении заглядывать людям в душу. Ледяные и глубокие глаза, чей взор сейчас устремился ему за плечо, казалось, видели гораздо больше, чем поверхностный взгляд, заинтересованный только во внешней привлекательности вещей и людей. Обернувшись, Герберт наверняка узрел бы лишь привычный горный пейзаж, молочно-белый диск луны да лениво кружащийся в воздухе снег - эта картина была такой знакомой, что почти стояла у него перед глазами, поэтому виконт даже не пошевелился, чтобы проследить за умудренным вечностью взором отца, но мог поклясться, что перед ним в эту минуту открыты далекие дали, слои параллельных миров и бесконечные возможности, ожидающие Альфреда в предстоящем безвременьи. В то время как Герберт включал в эти возможности только романтические прогулки под луной, распитие крови на брудершафт, совместное чтение поэзии в библиотеке, танцы до утра и открытие перед стеснительным юношей всех тонкостей однополой любви, граф говорил о будущем Альфреда загадочно, создавая полную уверенность, что того и правда можно было соблазнить чем-то более глобальным. В то время как Герберт дал себе труд лишь осмотреть ассистента профессора с головы до ног снаружи и до сих пор возгорал от увиденного, его отец вел себя так, словно успел взглядом проникнуть юноше в самое сердце и понять, чего оно жаждет.
Как только графу удалось определить и то, что Альфред влюблен, и то, что его тихий характер подавляется активным и порядком безумным профессором? Да в кого он тут может быть влюблен, когда из робости даже ни с кем не может толком познакомиться и чуть ли не убегает?! И то, что мысли Альфреда заняты гостьей графа, уж точно не было написано на его изящной фигуре!
"Ты просто издеваешься надо мной, верно? Она же совсем ему не пара!" - Щека, которую тронули пальцы графа, на миг надулась, когда Герберт сделал обиженную мину и недовольно отмахнулся рукой, но не от ласки, а от всплывшей в его воображении сцены, где Альфред был рядом с рыжеволосой красавицей. Нонсенс! Для красавицы уже почти готово платье, она без ума от хозяина замка и обречена достаться лишь ему одному. Так какое значение тогда вообще имеют мысли Альфреда о ней? Граф, очевидно, сказал это, лишь бы пробудить в сыне ревность, полюбоваться на его эмоции и посмотреть, как разгорается его пыл перед Балом - кому как не ему знать, в каком воодушевлении Герберт пребывает перед этим событием.
- Не откажется, - покачал он головой с видом существа, на все сто процентов уверенного в собственной неотразимости. "Я умею быть очень настойчивым и убедительным". Еще бы, как тут отказаться, когда тебя на бал приглашает сам виконт? Как устоять перед аристократом, который фантастически хорош собой, строен, галантен, элегантно одет и изящен до кончиков ногтей? Да это же честь для любого - танцевать в пышно украшенном зале с таким партнером! - Ты же сам сказал, что мы с ним подружимся. И Альфред ведь так и так будет на балу. - Герберт сощурился и едва не облизнулся. - Будет просто прелестно, если он придет туда добровольно!

+1

9

Ах, столько бы уверенности самому графу, сколько плещется в его вечноюном сыне! Причем - такой безграничной и... быстрой. Кролок почти не сомневался в том, что сумеет склонить Альфреда на сторону тьмы, сумеет сделать так, чтобы тот пошел за ним добровольно, но... время? У них почти не было времени. Мозг юноши уже отравлен сладкими обещаниями, однако отринуть всю прошлую жизнь, предать профессора и с головой окунуться во тьму, и все это за какие-то сутки - возможно ли? Душа его наверняка трепещет, смущенная неведомым и нежданным, желания взбунтовались, требуя повиноваться вкрадчивому голосу древнего вампира. И даже влюбленность, которую Кролок безошибочно сумел в нем распознать, играя с ним губкой как кошка с мышкой, едва ли окажется достаточным основанием для того, чтобы найти в себе силы отказаться. Неозвученное "нет" - это почти всегда "да".
И по большому счету Кролоку было не так важно, шагнет Альфред в бездну на балу или под чутким индивидуальным руководством Герберта. Однако как быть с паствой? Улов в этом году щедрый, великолепный - прелестная дева, откликнувшаяся на зов, и двое ученых, демонстрирующих недюжинное любопытство. Но если дева целиком и полностью принадлежит графу, а Альфред отойдет Герберту, насытится ли паства одним пожилым джентльменом? Разве что... Кролок в раздумье приподнял бровь, отвечая своим собственным мыслям. Разве что всем придется смириться, что Альфред не дотерпел до торжества и соблазнил молодого виконта. Мда. Смешно.
Губы его слегка дрогнули от безудержного веселья.
- Значит, пир будет скуден в этом году? - Поддаваться уверениям сына, будто профессор еще крепок, живуч и полнокровен, Кролок не стал. - Мне надо подумать.
Думать, однако, было не о чем. Либо "да", и вызвать возмущение у голодающих вампиров, все больше теряющих человеческий облик, либо "нет" - и отказать Герберту в нечастом удовольствии в то время, как себе-то граф совершенно точно в удовольствии не откажет. Кролок устремил холодный и пустой взгляд в бесконечность, изображая работу мысли на мертвенно-бледном челе, напоминающем посмертную маску. Пальцы его сложились в молитвенном жесте, обращенном вниз, будто он просил о вразумлении Господа, правящего снизу, а не сверху. Альфред... как вкусен должен быть этот юноша. И как же редко в их края забирается кто-нибудь хоть сколько-то на его похожий. Неудивительно, что бедняга Герберт потерял голову от умиления - в последние годы выбор блюд был не тот, ой, не тот.
- Ты можешь попробовать, - наконец, произнес граф, возвращая взгляд на сына. - Быть может, ночь будет к тебе щедра. А может, и нет.
Он слегка пожал плечами, не обещая однозначно Альфреда виконту, но и не устанавливая прямого запрета. В конце концов, пусть этот вопрос разрешит ночная мгла, потому что самому Кролоку не хотелось принимать решение, которое и в одном, и в другом случае окажется неверным. Лишить единственного сына и наследника развлечения или лишить дуреющую от голода свиту шанса хоть немного утолить вечные муки? Непросто. Как же непросто. И еще хуже то, что самому графу, по большому счету, нет никакого дела ни до развлечений сына, ни до собранных им в замке вампиров. Пустота у него внутри отзывалась лишь гулким эхом, когда он пытался задать ей этот вопрос.
Правда, существовал и третий вариант. Почему бы графу самому не выпить Альфреда до капли, не оставив шанса ни Герберту, ни пастве? И ведь едва ли кто-нибудь посмеет ему возразить.

+1

10

Если бы Герберт все еще и мог от чего-то умереть, то точно не от скромности. Его душа жаждала многого, самого лучшего, самого вкусного, что только могла предложить нынче ночная мгла - прекрасного русоволосого юношу, который не только наполнит его свежей заграничной кровью, но и подарит часок-другой приятного флирта, а там - как знать... Скрывать эти желания от отца было тщетно, да и зачем? Кому еще, как не графу, Герберт мог полностью раскрыться и доверить свои самые эгоистичные и сладкие помыслы? Но при этом не нагло заявлять права графского сына на второй по лакомости кусок, а просить о той благосклонности, на какую способен только отец по отношению к своему единственному дитя... Услышав прямой риторический вопрос, Герберт почтительно потупил взор: мол, знаю, гостям придется трудно, но мне их не жаль, потому что меня пленил этот смертный и жажду мою не затушишь водой, - и терпеливо выдержал паузу, во время которой граф, казалось, заглянул в будущее и увидел своим устремленным в пустоту мудрым взглядом и негодование истощенных гостей, и удовольствие своего сына, страстно вгрызающегося в шею Альфреда, и последствия неизобильного бала для подданных, жителей деревни и его самого. А затем отец дал ответ, заставивший Герберта просиять от благодарности.
- Чудесно! Уж я-то его попробую... - Вампир с мечтательной улыбкой замялся, не оставляя отцу никаких сомнений в том, что именно он собрался пробовать, но вовремя вспомнил, что такого разрешения граф не давал, и поспешил закончить фразу: - ...пригласить на бал.
Герберт сжал губы и нетерпеливо облизал их. Мало, мало просто пригласить Альфреда на торжество нечистой силы! Мало ввести его в украшенную залу, чтобы потом беднягу, как звери, растерзало полчище голодных тварей. Мало устранить претенденток на танец с симпатичным юношей. Герберт грезил, как сильным и роскошным жестом притянет Альфреда к себе, едва замолкнут звуки музыки, возвещая окончание танца, откинет назад его голову и вопьется в теплую шею, беззащитно торчащую из ворота рубашки, перевязанного рубиново-красной, как кровь, лентой в виде бантика. И чтобы никто, даже отец, не помешал этому акту страсти.
- Знаешь, я жду не дождусь, когда буду танцевать с Альфредом в бальном зале, - почти пропел Герберт, не сдержав короткого и бесшумного рукоплескания, и продолжил вдохновенно: - Я, может быть, влюблен! - добавляя моменту остроты и подчеркивая, как важно ему заполучить того, по кому сохло его мертвое сердце.
Казалось бы, граф должен понимать сына в эту минуту, испытывая нечто подобное к юной Саре, уже получившей свое приглашение и рвущейся душой во тьму, - так старательно и нежно фон Кролок ее обхаживал. Однако даже увлеченный собственными фантомными эмоциями, Герберт ясно осознавал, что девушка - лишь очередная игрушка отца и едва ли станет его нареченной в кровавой вечности. И что-то неуловимое от этой изощренной, жестокой и до безумия красивой лжи несмышленому дитя, открытому навстречу мечте, проскальзывало сейчас в кривлянии Герберта, который, в отличие от торжественно-сурового графа, не стеснялся прямо и пылко говорить о своих чувствах. Даже если на самом деле у кровожадного хищника их не имелось в помине. Но ведь так сладко было в них верить и играть!
- А как быть, если Альфред захочет стать одним из нас еще до бала? - Граф, не поверивший уже в возможное согласие юноши пойти на праздник, мог бы принять вопрос за наивную мечтательность, если бы глаза Герберта не сузились и в них не заплясали холодные хитрые огоньки. Возможно, Альфред сбросит свою гнетущую робость и действительно захочет немедленно и бесповоротно погрузиться во тьму. А возможно, и виконт, который жаждет обладать им полноправно и безоговорочно, потеряет самоконтроль или просто не рискнет вывести свой трофей в парадную залу перед гостями. Может ли граф фон Кролок предугадать исход этого?

+1

11

Многозначительный взгляд Кролока лучше всяких слов давал понять, что граф великолепно разобрался, как именно Герберт будет приглашать Альфреда. Душа сына, трепещущая в предвкушении свежей крови молодого красивого юноши, была для него как открытая книга, и он читал ее без особого труда. Однако он не одернул Герберта и ничем ему не возразил - ни словом, ни жестом. Тьма рассудит это, тьма решит, кому достанется Альфред. А точнее - слепое провидение, глупая шаловливая удача, которой граф вручал не решенный им самим вопрос. Впрочем, некоторое неравнодушие его также скребло изнутри. Получится ли у сына? Сумеет ли очарование Герберта переломить страх перед тьмой и нежные чувства к дочке трактирщика? Как много интересного появляется в замке с приходом людей...
Влюблен? Ой ли? Кролок изумленно приподнял бровь, с любопытством взирая на золотоволосого вампира. Даже если Альфред ответит взаимностью, сколько продлится такая любовь? Пару недель? Месяц? До первой жертвы, которую придется делить с любимым? Граф обожал сына, но нисколько не питал иллюзий на его счет - Герберт легко увлекался и так же легко остывал. Таким он был при жизни, таким остался и после смерти. Единственное, что для него всерьез имело значение - дом, развлечения и семья. Точнее, тот, кто эту семью составлял целиком и полностью, несмотря на кишащую вокруг свиту. Он сам, граф фон Кролок.
- У нас в библиотеке где-то есть сборник советов для влюбленных, - проговорил вампир, то ли беззлобно подтрунивая над сыном, то ли всерьез предлагая тому вчитаться в прописные истины, заключенные в переплет. - Ими ты сможешь утолить горение сердца. В книгах есть ответы на все вопросы мира. Почти на все.
У самого Кролока, вероятно, тоже имелись почти все ответы. Кроме одного. Того, который он так и не дал Герберту. Как быть, если тьма проникла в сердце Альфреда глубже, чем предполагает граф? Если юноша и сам возжелает стать одним из тех, кто отсыпается днем и будоражит ночь своим присутствием и кровавыми трапезами? Ах, как сладко Герберту думать о добровольном согласии, об урожае, который он соберет с почвы, подготовленной и засеянной отцом! Вероятно, почти так же, как самому отцу - мечтать о том мгновении, когда он вонзит клыки в хрупкую тонкую шею рыжеволосой прелестницы, не побоявшейся принять приглашение импозантного графа.
Кролок растянул губы в улыбке - многозначительной и понимающей, слегка насмешливой и в то же время горькой. Растянул и... ничего не ответил. Ни словом, ни жестом, ни намеком. Он уже дал свой ответ без ответа, отклик без отклика, и не собирался ничего к этому добавлять. А затем развернулся и двинулся прочь от сына - мерным медленным шагом, будто поставив в разговоре точку, которая в действительности была многоточием.

+1

12

- Тот, что в стихах? - улыбнулся Герберт графу и подчеркнуто тяжко, коротко и романтично вздохнул, как от сильного душевного томления, которое обычно заставляет человеческое сердце биться чаще и теснить грудь.
Этим вздохом он и соглашался с отцом, с тонкой иронией говорившим умные вещи, и подчеркивал, как невыносимо трудно ему будет сдержаться и не укусить симпатичного мальчика раньше положенного срока, и как гложет его жажда крови и эстетического удовольствия, и выражал свое нетерпение в ожидании ответа. Какой сборник советов, о чем вы, граф? Никакая книга, где есть хотя бы три слова про любовь, не сумела бы сейчас остудить пыл, наполняющий охладевший труп вашего сына! Наоборот - даже распалила бы его еще больше, и Герберту захотелось бы немедленно применить эти советы на практике. Что толку в книгах, когда ты их перечитал чуть ли не все, а многие стихи знаешь наизусть? Утолять ими горение сердца - все равно что утолять жажду вместо свежей крови из шеи жертвы кровью другого вампира, уже успевшей остыть в жилах мертвеца.
- Я читал его, когда мне было лет шестнадцать и я был невинным и неиспорченным мальчиком. И уже взял оттуда несколько идей для хороших комплиментов, - "от которых Альфред будет просто без ума", - добавил фон Кролок загадочно и томно. Названной отцом книги в те далекие времена, конечно же, еще не существовало, но и Герберт ведь не уточнил, в который раз ему было шестнадцать. Так легко запутаться, когда ты вечно прекрасен и юн! И так легко забыть про пустые книжонки, когда ты научен опытом былых влюбленностей, железно уверен в себе и невероятно обольстителен, когда горение твоего сердца утолят не теоретические знания, в каком бы изящном стихотворном размере они ни были изложены, а упоительная и будоражащая чувства практика. Тем более когда совсем неподалеку лежит на по-королевски мягком ложе подходящий объект и словно только и ждет, чтобы...
"Отец, ну куда же ты?" - прервало легкое разочарование радужные чаяния виконта. Герберт понял, что граф не собирается продолжать разговор, еще за миг до того, как тот повернулся к нему спиной - прочитал в таинственной улыбке бледных губ, такой неопределенной и в то же время многозначной, что сын на этот раз затруднялся ее истолковать. Сожалел ли граф, что желание Герберта не будет исполнено, как бы тот ни хотел? Чувствовал, что не может стерпеть огорчение на лице сына от отказа накануне долгожданной праздничной ночи? Мысленно дал добро, но не стал говорить об этом Герберту, чтобы тот не думал, будто все ему достается легко? Решил сделать любимому сыну сюрприз? Или уготовил ему наказание, как и любому вампиру, который посягнет на заезжую живность до торжества?..
Герберт открыл было рот и неуверенно потянул к шагающему прочь отцу руку, порываясь остановить его и задать любой из этих вопросов, но тут же отвел, плавно собрав пальцы в неплотный кулак, и чуть склонил голову в знак покорности. Графу наверняка необходимо было подумать, ну так что ж, сын поговорит с ним позже, и видит кровавой жажды бог, скорее день и ночь поменяются местами, чем Герберт останется без четкого разрешения выпить Альфреда к тому моменту, когда отец откроет ежегодный Бал. А тем временем у виконта хватает дел - теперь следует подготовиться не только к празднику, но и к встрече с юным гостем, во время которой вампир собрался приглашать его на Бал, а для этого и одежда нужна соответствующая... Что-нибудь изысканное, подчеркивающее все его внешние достоинства, но непринужденное и не слишком помпезное, ведь в парадном зале Герберту предстоит поразить Альфреда еще больше прежнего, и это впечатление ничто не должно сглаживать. Интересно, что могло бы понравиться такому юноше, как он? Фон Кролок мечтательно устремил взор в темноту ночи и кровожадно облизнулся, воскресив трогательный образ Альфреда в памяти. А как тот, наверно, был красив сейчас, когда спит?..
Эта мысль, казалось, еще какое-то время висела в воздухе пустой галереи после того, как из ее высокого окна вылетела, еле слышно шелестя крыльями, черная летучая мышь и устремилась к окну комнаты, где должны были почивать желанные гости графа фон Кролока.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Папа, купи мне Альфреда!