Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: альтернативное прочтение » Ночью все котики серы


Ночью все котики серы

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

● Название эпизода: Ночью все котики серы
● Место и время действия: сентябрь 1617 г., тёмный вечер, деревня близ замка графа фон Кролока.
● Участники: Helen Engelmann, Herbert von Krolock
● Синопсис: Юношеская прихоть завела Герберта на праздник урожая в деревню, где ему понравился очень симпатичный мальчик, с которым он с удовольствием бы поразвлекался. Но не слишком ли реалистичный у незнакомца маскарадный костюм, стоило ли Герберту сегодня пить, и вообще - а был ли мальчик?

0

2

- Ну, тетя Донка, пожалуйста, я вовсе не хочу никуда идти! Я лучше в лавке порядок наведу, там на днях батюшка пролил краску и… - но договорить Хелен никто не позволил.  
- Праздник Урожая пропустить ну никак нельзя! Ты что девонька, это ж такое веселье, такое веселье, – весело стрекотала толстая краснощекая тетка, та самая троюродная сестра покойной фрау Энгельманн, которая посоветовала вдовцу Николасу и его дочери перебраться в Трансильванию.
Дородная, с черными, смоляными волосами и щербатой улыбкой, она крутилась возле девушки, и не слушала робких попыток фроляйн пояснить, что она вовсе не желает идти на праздник, где никого не знает.
И ладно бы никого не знает, познакомиться дело не хитрое. Или «делов-то, с рыбью ногу» как говорили тут местные… Так еще и по-румынски Хел говорила пока не слишком хорошо. Ну, и самое главное, вся молодежь, как выяснилось, обряжалась в честь праздника, кто во что. Черти, утопленницы, какие-то персонажи из народных сказаний и легенд, о которых фроляйн даже не слышала.
Конечно, никаких маскарадных костюмов у Энгельманн не было, даже нарядных платьев у нее и тех не было. Раньше то они были, но все пришлось продать, когда заболела матушка. Да и потом, ну куда идти веселиться, когда у нее траур! Ведь грешно то как…
В понимании чернокудрой венки эти аргументы были более чем весомыми. Но только не для пышущей нездоровым энтузиазмом тетки, которая твердо вознамерилась заняться досугом (или точнее судьбой) своей юной подопечной.
- Это Флорика померла, а ты-то жива, и негоже себя хоронить живьем. Тебе замуж надо, а то в девках засиделась. Энто раз. Костюм мы тебе сыщем, энто два. Ну и три, авось задружишься с кем. У нас все парни хороши собой, уж ты мне поверь. Вон, мой покойный муж страсть какой красавчик был, ну а то, что косил одним глазом… Да там совсем немного, почти и не видно было…
Все это тётка поведала, с воодушевлением копаясь в огромном сундуке, где хранила старую одежду, которую никто не носил, а выбрасывать было жалко. Проблему костюма Донка и правда решила. Ну, как сказать решила… Точнее сказать, постаралась решить, в меру своих возможностей.
Через некоторое время в Хелен полетела одежда оставшаяся от младшего сына тетушки Донки. Мальчика, когда ему было пятнадцать, загрызли волки. По крайней мере, именно так рассказали фроляйн, правда при этом испуганно крестились и переглядывались, словно боялись, что эти самые волки сейчас выскочат из-за угла.
- Нарядишься мальчиком. Ничем не хуже наших ряженых будешь! Я тебе дело говорю, слушайся меня, - все приговаривала Донка, помогая слабо сопротивляющейся фроляйн нарядиться в мужские одежды. Белая полотняная рубашка, поверх жилет, расшитый национальными узорами.  Штаны песочного цвета. Черные кудри были собраны в хвост.
Маленькая и худенькая Хелен сейчас и правда была похожа на мальчишку. Хрупкого, смазливого и немного смущенного.
- Подпояшись, а то тощая, прямо смотреть страшно. Вон, моему Василе было всего пятнадцать, а он был здоровее тебя, раза в два. И не забудь про шапку! Ух, не знай я, что ты это ты, я бы с радостью приударила за таким молодчиком.
И с этими словами тетка вытолкала Хелен за двери, что бы предотвратить очередную порцию отговорок и уверений, что идти ей никуда и не хочется.
Потоптавшись на середине дороги, фроляйн хотела было пойти в курятник, да и просидеть там спокойно несколько часов, но… Она и глазом моргнуть не успела, как ее увлекла толпа юношей и девушек, которые торопились на главную площадь деревеньки, плясать вокруг костра…
И к собственному изумлению, эта радостная, искренняя атмосфера деревенского праздника увлекла юную венку. Как же весело плясать около костра!
Наконец танец закончился. Одна из девушек затянула песню, через мгновение ее подхватила другая, третья… Слов Энгельманн не понимала, но отчего-то казалось, что там непременно поется о любви.
Переведя дыхание, Хелен одернула рубашку, которая была ей великовата, и оглянулась по сторонам. Ни одного знакомого лица, но да ладно. Она отошла немного в сторонку, дабы не попадаться никому на глаза.
 «Постою еще с четверть часа вот тут, послушаю, как они поют, а потом можно идти домой! А тетушке скажу, что было очень весело, но я устала! И это будет сущей правдой!».

+2

3

- Господин, быть может, не стоит? Сегодня в деревне праздник урожая, веселье, полно пьяных, - осторожно предупредил молодой слуга, в полном недоумении наблюдая, как графский сын вертится перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Герберт вроде бы не очень жаловал деревню, предпочитая совершать прогулки на природе, обычно на лошадях, да не один, а с отпрыском соседа титулом пониже, набившимся ему в компаньоны. По какой такой причине виконт сейчас оставляет своего гостя в замке, а сам собирается идти в деревню и смешаться там с толпой веселящихся крестьян, слуге было непонятно, однако он счел нужным предупредить господина о том, что это небезопасно.
Но не существовало такой силы, которая могла бы сейчас Герберта остановить. Этим летом ему минуло семнадцать, он чувствовал себя молодым, сильным, прекрасным и просто созданным для любви, он недавно дал окончательно раскрыться своим интимным пристрастиям и познал радости плотских утех, найдя того единственного, кто был готов разделить их с ним, и в силу своей горячей натуры желал владеть этим юношей безраздельно. А тот – нет чтобы окружать вниманием и лаской своего милого, у которого с раннего утра настроение было почему-то не очень – забыл о нем и изволил полчаса хихикать во дворе с садовником! В ярости от того, что ему предпочли общество какой-то черни, Герберт твердо решил отплатить Стефану той же монетой и пообещал найти себе в деревне мальчика лучше, а фраза «Да ты даже подойти к ним не дерзнешь» только подогрела его пыл. Теперь виконт просто обязан был притащить в замок симпатичного деревенского юношу, отмыть (непременно!) и сделать так, чтобы пренебрегающий его красотой и изяществом компаньон увидел их в какой-нибудь недвусмысленной ситуации. Желание унизить Стефана и вызвать ревность оказались такими сильными, что Герберт сейчас действительно верил в успех предприятия и даже более того – ну кто знает, вдруг среди бедняков и правда будет кто-то, кто физически ему понравится?
- Разве не ты пойдешь вместе со мной и не будешь меня охранять? – невозмутимо ответил Герберт слуге, не оставляя ему другого выбора, кроме как подчиниться. «Ох, и попадет ему от отца, если я отправлюсь в деревню совсем один, и со мной что-нибудь случится», - подумал фон Кролок, хитро улыбнувшись и прищурившись. Он всерьез не думал, что на деревенском празднике ему что-то будет угрожать, но находиться там будет непривычно, поэтому сопровождение оказалось бы весьма кстати. - А если ты пообещаешь, что ничего не расскажешь отцу, я даже разрешу тебе выпить и тоже ничего ему не скажу. – Чем-то нужно было купить и молчание слуги о том, что виконт привел в дом постороннего простолюдина и устраивает странные спектакли с его участием.
Сказано – сделано. Почти сразу после того, как слуга и его господин ступили на шумные улицы деревни, Герберт заплатил за две пинты пива, показавшегося ему куда ядренее домашнего вина, и маску в виде лисьей морды, с которой один из гуляк охотно расстался за пару монет. Это дополнение к костюму решительно не нравилось фон Кролоку, скрывая его прекрасные черты, однако он не хотел, чтобы деревенские жители его узнали и пялились на сына владельца этих земель всей толпой. Хватало и того, что его выдавала отнюдь не бедная дорожная одежда… Но через какое-то время блуждания в веселящейся толпе, чей запах Герберт старался перебить, склоняясь носом к кружке в руке и держась немного в стороне, ему стало все равно – хмельной напиток начал кружить ему голову, придавать храбрости и раскрепощать в нем внутреннего охотника. «О, вон у того попка ничего», - подумал фон Кролок, заприметив слева худенького парнишку в рубашке, явно снятой с чужого плеча. Уверенной походкой приблизившись, Герберт протянул руку и с обворожительной улыбкой похлопал пальцами по его спине, привлекая внимание:
- А ты что не поёшь?

+2

4

Отчего-то слушая эти песнопения, хотелось плакать. Грустные, тягучие на малопонятном языке, они  напомнила чернокудрой венке мед… Сладкий и густой.
И опять ей вспомнился  родной дом в прекрасной Вене, любимая матушка и ее натруженные руки…. Которые  последние месяцы лежали неподвижно поверх одеяла и казались почти прозрачными. Грустный и угасающий взгляд больной. Потухший взгляд отца и дрожащие губы, когда тот понял, что его Флорику вылечить не удастся.
«Проклятая болезнь! Как ты несправедлива! Отчего, отчего ты забрала мою матушку? Зачем разрушила наше счастье? За что так несправедливы и жестоки Небеса к нашей семье?».
Думая обо всем этом, Хелен и сама не заметила, как глаза ее наполнились слезами. В последнее время она много плакала, хотя и тщательно скрывала это, дабы не расстраивать бедного своего отца еще больше. Тем более что тут он словно бы отвлекался от всех тех горестей и бед, которые выпали на их долю. Строил планы о том, как славно они заживут, когда лавка начнет приносить стабильный доход… Слезы тем временем, самым предательским образом, покатились по щекам. Разозлившись на саму себя, фроляйн потерла глаза, мысленно уговаривая себя же прекратить это сырое дело.  
«Ну, вот как теперь возвращаться домой? Надобно ждать покуда глаза перестанут быть красными. Иначе батюшка заметит да решит, что меня кто обидел. Незачем ему переживать. А не заметит он, так непременно увидит тетушка, от нее я точно не сумею отбиться!».  
 С этими мыслями единственная дочка резчика по дереву хотело было и вовсе отойти подальше от шумной толпы. Лучше всего сейчас было-бы побродить в тишине да покое… Но покуда она обдумывала, где же ей найти этот самый желанный  покой и уединение, над ухом прозвучал незнакомый мужской голос. А после ее и вовсе похлопали по плечу.  
Вздрогнув от неожиданности и заодно покраснев как перезрелая клюква, Хелен обернулась и увидела подле себя светловолосого  юношу в маске лисицы.  Вот ведь досада какая! А она-то думала тихонько постоять в стороне, послушать да помечтать. А после ускользнуть, никем не замеченной. И так некстати привлекла к себе внимание!
- А мне это… Слово не слышу, -  от волнения фроляйн Энгельманн перепутала все, что только можно. Все-таки прошло еще слишком мало времени, а румынский язык оказался не таки простым для изучения, как могло бы показаться. И пускай некоторые слова дочь резчика по дереву не понимала, или же говорила не правильно, однако то, что перед ней стоит вовсе не деревенский житель она поняла тот час. – Вот и не пою, господин.
Поспешно вытерев глаза от слез, грязноватым рукавом застиранной рубахи, Хелен прикусила нижнюю губу, робко посмотрела на юношу и как-то неловко поклонилась на мужской манер, вовремя вспоминая о правилах приличия. А еще о том, что она обряжена в вещи покойного сына своей тетки, все вокруг ряженые, а стало быть, вести себя надобно соответствующим образом.  
«Ну да, кто ж мне поверит, что я мальчик? Не похожа я вовсе на мальчика. Да и где же это видано, что бы рыдать у всех на глазах! Нет, этот господин наверняка понял, что я девица. Ну да ладно! Ведь праздник, а стало быть, положено дурачиться… Интересно, а зачем на деревенский праздник изволил прийти молодой господин? Может, заблудился?».
- Вам надо помочь, господин? Я могу пробовать, - что именно она может Хелен не договорила, так как от смущения снова забыла большую часть выученных румынских слов и мучительно покраснела.  

+2

5

Мордашка у незнакомца оказалась не менее милой, чем вид с противоположной стороны. Когда огни деревенского праздника осветили его высокие скулы, две темные скорбные черточки бровей, тонкие губы, пылающие щеки и два удивленных глаза, Герберту показалось, что черты мальчишки так же изящны, как узоры на гобеленах в гостиной его фамильного замка. В момент очарованный этим, он как-то упустил то, что глядящие на него пронзительные глазки на мокром месте, а в следующую секунду юноша забавно утерся рукавом. Такое личико среди сброда надо еще поискать! Это вам не чумазые деревенские парниши с носами картошкой, неспособные порадовать взор настоящего ценителя и аристократа. А тут, гляди, такой маленький, аккуратный носик! Герберт протянул было руку, чтобы играючи приложить к его кончику подушечку пальца, однако крестьянское пиво уже порядком его развеселило, и виконт промахнулся. Вместо этого рука с задорной неловкостью опустилась мальчишке на плечо и непроизвольно слегка встряхнула его. Молодой господин окинул свою находку взглядом, различая под мешковатой одеждой приятную худобу, и его губы сложились в одобрительную улыбку. Голос у парнишки оказался выше, чем по возрасту на вид, но уху Герберта так понравился, что тот не стал раздумывать над этой загадкой дальше. Да и далеко не идеальный выговор и смешанная несогласованность между словами озадачили виконта гораздо больше.
- Совсем-совсем не слышишь? – с любопытством переспросил Герберт, а тем временем еще одним властным движением раскрутил юношу разок вокруг своей оси, разглядывая.
«Слов не слышит? Глуховат что ли?» - подумалось ему. Это бы прекрасно объяснило и ошибки в речи, и странную, очень неуверенную манеру говорить, и то, что паренек сказал именно «не слышу», а не «не понимаю», ведь последнее – первая фраза, которую должен выучить, допустим, сынок любого торговца, прежде чем отправиться в незнакомую деревню. А вот проблемы со слухом могут стать серьезным препятствием в изучении даже родного языка. Герберт знал, что глухие порой и говорить толком не умеют – сестренка Стефана, например, родилась сильно тугой на ухо и до сих пор разговаривала так же смешно и неправильно, как этот мальчик, что никак не должно мешать человеку воспринимать в красках весь остальной мир или быть, например, хорошим любовником. Недаром же, когда ты лишен определенных чувств, все остальные обостряются до предела. Так романтично и даже сексуально, не правда ли? И от этого все интереснее.
Тем временем прекрасный незнакомец видел по Герберту куда больше правды, чем Герберт по нему. Как бы виконт ни стремился слиться с толпой, его величавую походку и осанку не нарушало даже легкое опьянение. И где это видано вообще – выйти из своих покоев, никак себя не украсив? На Герберте не было бешено дорогих драгоценностей, однако костюм смотрелся недешево и сидел отменно, как будто был сшит специально по его фигуре, в отличие от рубахи его визави, явно донашиваемой за отцом или старшим братом. Герберт бы такого в жизни не надел, как бы велико ни было его желание остаться незамеченным! Никакая чужая ревность, никакой эпатаж того не стоили! Он даже не смог заставить себя влезть в костюм слуги, хотя они были похоже сложены. О каких компромиссах может идти речь, когда дело касается внешности? Разве что сойдет эта дурацкая маска, которая больше не нужна, когда знатный господин узнан и рассекречен.
- Т-с-с! – мягко прошипел Герберт, подняв маску как забрало и манерно приложив палец к губам. Хорошо бы произнесенное «господин» оказалось не слишком громким, а то, чего доброго, на него начнут оборачиваться, узнают в нем сына местного господаря, станут в ноги кидаться, почести оказывать, холить, лелеять, угощать… Фон Кролок, конечно же, любил, когда ему уделяют внимание и поклоняются, но не для того он сейчас спустился с Олимпа в эти трущобы. С его милости сейчас довольно, что цель этого тайного визита сама предлагает послужить ему верой и правдой. Как же хорошо быть юношей из хорошей семьи – все тебе достается просто так. – Ну попробуй, - заулыбался Герберт и наклонил голову, раздумывая, какое бы желание сейчас загадать и под каким предлогом забрать услужливого простолюдина к себе в замок, а затем с кокетливой, даже немного виноватой грустинкой выдал: - Знаешь, мне сегодня очень нужен друг. – Обезоруживающая улыбка пи этом не сошла с его физиономии.

+1

6

Пошатнувшись от руки, столь внезапно опущенной на ее плечо, Хелен глуповато моргнула несколько раз. Больше всего она сейчас напоминала наивного и неловкого теленка, который заплетаясь в собственных ногах, силится научиться ходить.
Во-первых, было неловко от того, что ее лицо так пристально рассматривают. Не сказать, что  Хелен страдала от отсутствия мужского внимания к своей скромной персоне, но всё-таки знатные господа редко обращали внимания на такую бедную девчонку, как она.
А, во-вторых, как-то совсем уж бесцеремонно вел себя этот молодой господин. Особенно когда ее раскрутили, продолжая при этом так же пристально рассматривать со всех сторон. Что сказать на это, или вернее как поступить, дочка резчика по дереву не знала. И только тихонько пискнула  «ой». Да и то, не от возмущения, а от неожиданности и нежелания растянуться тут на глазах у всей честной публики. Стыдоба же.   
Хотя все эти странности в поведении фроляйн списала на то, что юноша был, скажем так, слегка навеселе. А чуть ли не кокетливую улыбку истолковала еще проще – не нее не гневаются, за все те ошибки, которые она допускает в речи. Ну и еще то, что она смешно выглядит в этой мужской одежде.
-Совсем-совсем слышу, - неловко улыбаясь в ответ, проговорила Хелен, стараясь, что бы ее голос звучал как можно увереннее. – Если только немножечко не понимаю. Но я научусь! Я быстро учусь господин, мне так Андрзедж сказал…Он меня это… Простите.
И тут же прикусив губу, покраснела и сконфуженно замолчала, понимая, что никому все это не интересно. Ну, зачем же пояснять знатному господину, что она совсем недавно приехала сюда, и еще не говорит так уж хорошо на этом мудрёном румынском. И что Андрзедж, это соседский мальчонка, десяти лет, который помогал ей разобраться с трудностями  малознакомого ей языка (точнее приходил в лавку резчика по дереву, и часами напролет болтал с фроляйн). Исключительно по доброте душевной. Ну и еще потому как с недавних пор Хелен была его сердечной зазнобой и он все мечтал, что в благодарность за самоотверженную помощь его, рано или поздно, поцелуют.  
«Тут батюшке порой не до меня и моих глупых речей. Так что уж говорить про совершенно незнакомого господина. Да еще и богача!».
Тем более ей же явно сказали, что нужна помощь друга. Ну, по крайней мере, именно так растолковала речи незнакомца Хелен.
- Я могу быть Вам другом, - просияла фроляйн, и задумавшись неуверенно продолжила. – Господин желает идти? Хотите подержаться?
Под последним не то вопросом, не то предложением чернокудрая венка имела ввиду то, что при желании этот юноша может опереться на ее плечо. А то еще упадет, попортит свой костюм. Жалко же.
 «Ну, точно выпил пива, голова закружилась и потерялся тут. Ну, или заблудился, а теперь не знает, как вернуться обратно. И хочет, что бы я ему помогла» - простодушно заключила фроляйн Энгельманн, чувствуя, что теперь просто обязана помочь этому золотоволосому господину. Мысленно Хелен еще и позавидовала такому вот редкому и красивому цвету волос. Вот повезло же уродиться таким красивым…

+1

7

Даже приподняв маску и явив деревенскому парню свой прекрасный лик, Герберт все равно продолжал быть лисом - хитрым и опасным, но на вид милым и пушистым, а еще ярким и грациозным. По крайней мере, он очень старался производить такое впечатление, а выпитые полкружки уверенно убеждали юного потомка фон Кролоков в том, что у него великолепно получается. Его собеседник, напротив, совершенно точно был трезв как стеклышко: во-первых, не завалился, словно волчок, когда Герберт его слегка раскрутил, а во-вторых, ну как можно выпивши выговорить имя "Андрзедж", и чтоб язык при этом не завернулся в трубочку? То ли шутливо укоряя юношу за трезвость, то ли оправдываясь за свое поведение в ответ на умилительное "Ой" и невольно изображая больше радости в голосе, чем на самом деле чувствовал, фон Кролок воскликнул:
- Ну что ты, сегодня же праздник!
А где праздник и танцы, там Герберт. Даже если это весьма сомнительное, балаганное и низкопробное пиршество плебеев, духом которого он еще не успел проникнуться. Впрочем, и его новый знакомый с виду не был поглощен всеобщим весельем, раз толкался где-то на отшибе. Ну да ничего, сегодня их нежданная встреча исправит это досадное упущение. Уж Герберт-то научит и этого симпатягу, и Стефана развлекаться, уж он-то покажет, что такое настоящее веселье... Он обезоруживающе и немного придурковато улыбнулся, невольно наслаждаясь неловкой мальчишеской трелью. Гляди-ка, а юноша, кажется, так обрадовался предложению скоротать вечерок в компании знатного и неотразимого господина, что опять все слова перепутал. И это он себе еще даже не представляет, какое его сегодня ждет необычное приключение! Ах, как все-таки хорошо, что Герберту не пришлось долго искать такого милашку - услужливого, скромного, трогательного в своих дефектах речи и старающегося напустить на себя молодецкую уверенность в себе. Главное, чтобы не оказался слишком стеснительным, иначе дерзкий план, задуманный юным виконтом, чего доброго, не сработает. Выпивка выпивкой, но он не забывал ни на секунду о том, что не просто очаровывать и учить плохому неискушенную деревенскую шпану сюда пришел.
- А тебя как звать? - поинтересовался Герберт. Должен же он знать имя того, кто по доброте душевной согласился стать ему другом на этот вечер? Фон Кролок надеялся лишь, что произнести это имя будет не так трудно, как зубодробительное "Андрзедж". Хотя, с другой стороны, какая разница, как красавчика зовут? Герберт - его господин, а господину простительно и позволительно ошибаться, и уж как он назовет, так юноша и будет зваться, и пусть только посмеет поправить!
Он рассмеялся с облегчением от того, что ломать язык в любом случае не придется, а если и придется, то только в самом хорошем смысле, а затем многозначительно сощурился, услышав неуклюжее предложение Хелен. Но какое подходящее и нужное, о Боже! Подержаться Герберт был никогда не против, особенно когда есть за что - за что-нибудь красивое, округлое и мягкое, и особенно когда никто не видит. Однако он все же еще недостаточно вкусил деревенского пойла, чтобы не понимать, что собеседник имеет в виду не это, как бы ни хотелось верить в обратное. Да и юноша перед ним, к сожалению, еще не насколько пьян, чтобы общение между ними перешло в более непринужденное русло. И кстати...
- Пока нет, - ответил Герберт задумчиво, а потом в руку Хелен уверенно и щедро отправилась кружка. - Лучше выпей со мной, я угощаю. - Добрый господин сопроводил свой широкий жест такой же широкой улыбкой, а рука по-пацански приобняла плечи в свободной рубахе, пока так и не обнаружив в них ничего девичьего.

+1

8

- Да, сегодня большой праздник… Моя тетушка Донка говорит, что в эту ночь одинокие сердца находят свою вторую половинку, - с этими словами Хелен чуть грустно улыбнулась и вздохнула, посмотрев на молодого господина, стоящего подле нее. Все же эти тягучие, медленные песни на малопонятном языке нагоняли тоску и непонятное волнение, словно вскоре должно произойти нечто важное, что переменит ее жизнь. – Большой праздник…
Правда самой Хелен было грустно и тоскливо, на этом празднике, но что ж поделать. Надобно хотя бы изобразить подобие радости, дабы бы не рассказывать всем и каждому, что твориться у нее на душе.
Ну, ничего, рано или поздно все обязательно наладиться. Горечь от потери матери притупится, появятся новые друзья и подружки. Возможно, вскоре появится тот человек, с которым она захочет разделить свою жизнь. А потом, эта чужая непонятная  страна станет родной и понятной. Просто нужно еще немного времени, настоящее счастье где-то совсем рядом... Именно так подбадривала саму себя фроляйн Энгельманн время от времени, что бы совсем уж не вешать нос.
А богатый господин казалось хмелеет прямо на глазах. По крайней мере, на ногах он держался все хуже и хуже. Чероволосая фроляйн все боялась, что он возьмет да запутается в своих же собственных длинных ногах, и растянется на глазах у всех, но это еще полбеды, но ведь попачкает дорогой и красивый костюм!
- Как звать? Так Андрзедж, господин, - всецело занятая тем, что бы вовремя прийти на помощь юноше, если он будет падать, Хелен как-то не совсем правильно поняла вопрос Герберта. Она отчего-то подумала, что подвыпивший молодой господин переспрашивает как зовут того мальчишку, который учит ее румынскому.
«Зачем ему имя этого мальчика?» - но особо размышлять по этому поводу дочке резчика по дереву не дали, протягивая ей кружку с хмельным напитком.
Местное пиво фроляйн Энгельманн на дух не переносила. Это пойло которое даже отдаленно не напоминало тот напиток, который готовили в Австрии, жители деревеньки потребляли с большим удовольствием. И в огромнейших количествах. Закусывая луком и чесноком.
- Благодарю господин, но я… - бормотнула было Хелен, и тут же осеклась, вспомнив наставления отца. Богачам во всем надобно угождать, по мере своих сил в возможности, само собою. И невежливо отказываться от угощения, тем более, если его тебе милостиво предлагает отведать знатный господин. – Для меня это  большая честь.
После таких слов, хочешь, не хочешь, пришлось взять кружку, покорно отхлебнуть крошечный глоточек пива. Увы, крепкий напиток пошел не в то горло и, закашлявшись, девушка скривилась. Не вежливо, конечно, но что же поделать?   
Все же это редкостная горькая гадость, от которой моментально начинала кружиться голова. И как только его местные мужики, да парни пьют с таким удовольствием?
«Бррр! Теперь самой не упасть бы» - мелькнула в темноволосой голове опасливая мысль. И надо заметить, что опасения были весьма обоснованны, потому как она вовсе не ожидала что хоть и тонкая, но по-мужски тяжелая рука, опустится на ее плечи. От неожиданности у нее чуть было ноги не подкосились, но все же она устояла.
- Простите меня, господин. Очень уж оно забористое, - чуть покраснев проговорила, наконец, Хелен. – Хоть и вкусное. Весьма вкусное!

+1

9

Вздох восторга, невольно вырвавшийся у Герберта из груди, потонул в озорном хохоте, приглушенном звуками царившего вокруг веселья, и виконт одобрительно похлопал своего нового дружка по плечу. Эх, а ведь не только, не только одинокие сердца в эту ночь находили то, чего желали! Неодинокие, но азартные, мстительные и гордые, оказывается, тоже могли рассчитывать на успех в своей охоте. По крайней мере, чем дальше, тем Герберт больше убеждался, что ему попался просто идеальный экземпляр для задуманной интрижки, а если подумать, то вообще уникальный - разве среди ковыряющихся в земле крестьян встретишь парнишу, который так трогательно говорит о высоком? О, эта грустная улыбка, эти пронзительные рыжие огоньки костров в глазах, этот вздох, недвусмысленно намекающий на то, что бедняга в поисках! Все это так романтично, так поэтично, так изящно! Особенно то, что в свои недетские годы юноша слушает тетушку и ее сопливые речи про вторую половинку вместо того, чтобы щупать местных девок. Быть может, он еще и тайно любит вышивать? Или рисовать? Или стихи пишет? Для Герберта эти ахи-вздохи свидетельствовало либо о природной стеснительности, либо о необычно тонкой душевной организации, какую, пожалуй, встретишь только в богатых замках, но никак не среди черни. Какая невообразимая удача, и все ему, все ему!
- И как твои успехи? - с мягкой иронией спросил виконт, чуть склонившись к собеседнику. Герберт ухватился за тихонько закравшееся в голову подозрение, что в душе, возможно, у него больше общего с этим деревенским юношей, чем с потомками знатных родов. А вот случись, что тот ищет свою вторую половинку не там, где должны искать его сверстники, а вовсе и там же, где и сам виконт фон Кролок... каковы шансы, что такое здесь вообще бывает? Но Герберт не успел развить эту крамольную мысль, потому что прекрасный юноша вмиг стал чуть менее привлекательным, и юный господин скривился почти так же, как он - от деревенской выпивки.
Опять это имя! До чего противное! Звучит как будто ножом быстро и с силой полоснули по серебряной тарелке, пытаясь разрезать что-то в равной степени жесткое и труднопережевываемое. Хороша закуска к дешевому кустарному пойлу! Или это такая местная забава - напридумывать детям имена позаковыристей, напиться да соревноваться в том, кто лучше произнесет? О, Боже, точно! Иначе как объяснить такую популярность имени Анд-как-его-там в деревушке, где едва найдется две сотни жителей?
- Как, и тебя?! - удивленно вскинул виконт брови и от досады вперемешку с удивлением на последнем слове дал петуха, а потом неуютно кашлянул, словно от твердых согласных у него не только крошились зубы, но и першило в горле. - А можно я тебя буду звать просто "красавчик"? - предложил он как бы в шутку, захлопав ресницами и изображая на своем лице очаровательное и невинное легкомыслие.
"Да кто ж не хочет, чтоб ему при каждом обращении говорили комплимент? - усмехнулся Герберт коварно про себя. - Я бы тоже от такого обхождения не отказался, к примеру".
- Ты можешь звать меня Герберт, - плавно протянул фон Кролок, жмурясь от собственной благосклонности, как от первого весеннего солнца. "В определенных кругах это практически то же самое, что и "красавчик", да", - намекало все в его тоне, позе и движении, с которым виконт взял у своего визави кружку, как бы случайно коснувшись его пальцев своими, и - так изысканно, как это только было возможно, учитывая посредственный вкус, - глотнул пива. Когда еще знатный господин позволит простолюдину называть себя по имени? Да юноша должен сейчас умереть на месте от счастья! Рука, которой Герберт продолжал непринужденно обнимать собеседника за плечи, будто символизировала всю мягкую тяжесть только что свалившейся на того милости.

+1

10

Отчего так задорно расхохотался молодой господин, дочка венского резчика по дереву не поняла. И в очередной раз посетовала на то, что слишком плохо знает румынский язык, что бы должным образом поддержать беседу. Ведь когда ей, бедной деревенщине выпадет такая возможность. А так, сумей она понравится господину, может быть, ей удалось бы получить работу в богатом доме, да с хорошим жалованием!
Деньги для их семьи всегда были не лишними, а уж сейчас, после того как жизнь пришлось начинать практически с нуля, так тем более… И, вполне возможно, в богатом доме работают юноши куда более милые, чем те деревенские, которые пытаются ухлестывать за ней сейчас.
«Нужно мне больше учиться, больше! Ведь если я намерена жить тут, то и язык надобно мне знать… Да и потом, это родной язык моей матушки, и она была бы рада умей я свободно изъясняться на румынском. Хм,  отчего же он так весело смеется? Верно, молодой господин не знал, что сегодняшняя ночь соединяет сердца, вот и обрадовался подобному шансу. Ведь встретить свою любовь, половинку, предназначенную тебе самим Богом, ох как непросто!».
Подумав, что неприлично стоять истуканом, когда другие веселятся, Энгельманн так же заулыбалась, правда робковато и не шибко уверенно. Словно бы смущалась того, что ей самой может быть весело и хорошо, ведь совсем недавно она пережила такую страшную утрату. И, в глубине души, фролйян была очень рада, когда Его Милость перевел тему их беседы, на нечто более серьезное.
- Успехи? Ну, так, немного лучше, я  правда очень… Я очень стараться, - неуверенно промямлила Хелен, которая свято была уверенна в том, что ее спросили, как именно она продвинулась в знаниях по изучению гортанного и сложного румынского языка, что бы он неладен был. – Андрзедж хороший учитель этой мудрености, господин. Очень ловко делает! Только все время говорит целоваться, вместо заниматься дело. Но я нет! Нет! – Торопливо добавила фроляйн, которой совершенно не хотелось, что бы такой вот красивый и богатый молодой господин считал ее развратницей.   
Подробности того, как именно проходят эти своеобразные уроки, вырвалась против желания Хелен, которая никак не собиралась рассказывать всего этого знатному господину. Покраснев и низко опустив голову, чернокудрая венка принялась смущенно теребить пояс от своего «карнавального» костюма, думая о том, не слишком ли много она болтает. Хотя, это же сам господин пожелал беседовать с нею…
- Красивое имя, - искренне заулыбалась фроляйн, на удивленный возглас молодого господина. – Правда! Тут часто так звать всех, а…
Тут чернокудрая фроляйн осеклась, так как молодой господин спросил, можно ли называть ее красавчиком. Сказать, что это было неожиданно, стало быть, не сказать ничего.
- Кра-сав-чик? – Хелен покраснела как помидор, с трудом выговаривая длинное слово, потому как такие вот знатные юноши, с холеными руками да золотыми волосами, никогда не обращались к ней подобным образом. – Как… Как будет угодно молодому господину! Как будет угодно господину Герберту…
Очень уж непривычно было назвать богача по имени, вот так, будто бы они старые добрые друзья, встретившиеся на празднике да решившие поболтать.
- Только это плохо, что я буду господина звать по имени. Плохо! Меня потом бранить станут, - и поежившись, словно представляя, сколько всего ей придется выслушать от тетки и отца, если они прознают, что их Хелен посмела дерзить богатому господину.

+1

11

Если бы Хелен узнала, что десятилетний деревенский мальчик Андрзедж только что стал в сознании Герберта кем-то вроде опытного обольстителя, сведущего в любовных вопросах, она бы наверняка забыла последние румынские слова от смеха. А между тем на основе ее малосвязной речи виконт, которому грех было жаловаться на недостаток фантазии, легко сумел представить, как опытный наставник дает советы своему младшему товарищу, учит знакомиться с местными девицами и заставляет его переступать через собственную стеснительность в общении с прекрасным полом. "Очень ловко делает", хм! Выходит, даже показывает Красавчику способы соблазнить и понравиться на своем примере, а тот, гляди-ка, восхищается, мотает на ус, но все равно не готов. Очень, очень ловко делает... Фантазия Герберта сразу же нарисовала Андрзеджу лицо и фигуру Стефана, что неудивительно. Виновный во всех его сегодняшних приключениях, тот не мог не занимать мысли виконта и, справедливости ради, неплохо подходил на эту роль, будучи хоть и хиловат, но на вид шире и сильнее Красавчика в плечах. "Ну вот еще!" - одернул Герберт себя, стараясь прогнать из головы образ своего аманта, "очень ловко" флиртующего с дамами да еще и покровительственно кладущего руку на плечо его добыче.
"Вот мерзавец!" Виконт сам не мог понять теперь, к кому обращено его мысленное ругательство - к Стефану или к мифическому деревенскому ловеласу, и чем последний заслужил его раздражение. Должно быть, лишь тем, что причудливым образом слился в воображении виконта со Стефаном воедино. Если бы не это, Герберт непременно счел бы сцену урока обольщения чрезвычайно милой. Красавчик, наверно, так очаровательно колеблется, так трогательно боится подойти, заговорить, коснуться, мямлит и отводит взор, когда на него смотрят, и розовеет, да-да, вот именно так, как сейчас. Ну разве не прелесть? А этот Андрзедж хорош, хорош! Учит милашку действительно важным вещам вместо того, чтобы помочь ему нормально освоить местный язык.
Конечно, Герберт уже понял, что перед ним какая-то иностранная диковина, которую невесть как занесло в трансильванскую глушь. И это обстоятельство немного повышало привлекательность Красавчика в его глазах. Не то чтобы Герберта разъедало любопытство, откуда тот сюда приехал и как сложилась его судьба, но виконту фон Кролоку было приятно думать, что он пытается заигрывать не просто с каким-то парнишей из последней бедноты, а с гостем из далеких мест за пределами Карпатских гор. Это делало Красавчика как минимум интересным, потому что даже совершая изредка заграничные поездки в компании отца, Герберт гораздо больше любил, когда заграничные чудеса сами приезжали к нему. Да еще и этот забавный акцент! То, как Красавчик выговорил "а" в слове "целоваться", готово было порвать виконту диафрагму тысячей умиленных вздохов.
- Если не целоваться, ничего не получится, - шутливо погрозил он пальцем руки, лежавшей у юноши на плече, приподняв только кисть.
Естественно, Герберт был все еще уверен в том, что его собеседник не уходил с увлекательной темы романтических знакомств в праздничную ночь, и не удержался, чтобы тоже не дать совет. Уж он-то в ухаживаниях понимает больше, чем какой-то там сельский дамский угодник! Не за дамами, правда, но это ничего, ведь любовь - прекрасное чувство, которому покорны абсолютно все, и Красавчику давно уже пора отбросить застенчивость и начать использовать природную скромность вместе с изяществом тела и черт для собственной выгоды. Глядишь, перестанет зажиматься, раскроет чувственность и очарует кого-то, потому что будет еще очаровательнее. Если бы Герберту не повезло появиться на свет в роду фон Кролоков, а случилось жить в деревне среди бедноты, он бы первым встал в очередь на эти нежные губки. А этот не хочет целоваться и даже называть его по имени стесняется, эх!
- Кто бранить станет? - удивился виконт и наигранно посмотрел по сторонам, мол, нет тут никого, никто и не услышит. Довольно улыбаясь реакции юноши на комплимент, он снисходительно и успокаивающе погладил Красавчика по плечу, не нажимая, впрочем, слишком сильно, из нежелания то ли торопить события, то ли излишне тереть пальцы о простую рубаху. - Я никому не расскажу. Это будет нашим с тобой маленьким секретом. Мы же друзья! - добавил Герберт, и невинная мина, с которой он собирался это произнести, не продержалась до конца фразы, сменившись ироничной игривостью.

+2

12

- Не получится?
Вот тут глаза у Хелен округлились и более всего стали похожи на две монетки. Но это было более чем объяснимо. Ведь только что молодой господин заявил, что ежели не целоваться, то никак не выучить этот мудреный румынский язык, незнание которого доставляло фроляйн столько неудобств.
«Неужели правду говорит?!» - вихрем пронеслось в очаровательной головке дочери резчика по дереву шальная мысль. В ту секунду она даже позабыла о том, что молодой господин слегка навеселе и, вероятнее всего, шутить изволит.
В тысячный раз Энгельманн посетовала, что не слушала матушку, когда та старалась поговорить со своей единственной дочерью на своем родном языке, искренне желая научить чернокудрую чему-то полезному…
Но чаще всего, девушка уже через минуту начинала скучать, а через две и вовсе сбегала, находя благовидный предлог, скажем кур покормить, отцу в лавке подсобить, или же полы помыть. Короче, что угодно, только не ломать язык, стараясь вымолвить хоть словечко, завязывая язык чуть ли не в узел…
«А я то, глупая, думала, зачем мне все это! Ведь мы живем в Вене, и ничто никогда этого не изменит. Ах, какой наивной дурой  я была, какой дурой! Правду говорят, хочешь посмешить Господа, расскажи ему о своих планах! Сколько раз я говорила, что никуда из моей красавицы Вены не уеду? Да счету нет! Вот и получила заслуженную кару! Теперь я ее верно никогда не увижу!».
Но что теперь сожалеть о том, чего исправить невозможно? Остается только одно. Жить далее, и с теплотой в сердце вспоминать те времена, когда матушка была здорова. Когда их дом был полон смеха и улыбок, пока в нем не поселился гадкий запах лекарств.
- Вы не смеяться? – право слово, что бы поскорее выучится сносно изъясняться, Хелен готова была поцеловать Андрзеджа. В щечку. Один-единственный раз. Если, конечно, это поможет научиться румынскому. – Получается, если
Правда тут же, фроляйн стало стыдно. И из-за дерзкого вопроса знатному господину (ведь практически  вопросила не лгут ли ей, усомнилась, правду ли говорит)  и своих мыслей, щеки чернокудрой вновь предательски покраснели от смущения.
- Моя тетка все знать, я правду говорю! – Хелен поежилась и по примеру Герберта оглянулась вокруг, будто бы ожидая, что из-за вон того угла возьмет да и выскочит сердитая Донка, и при всем честном люде оттаскает за косы, за такие вольности и развязное поведение в отношении богатого господина. – У нее рука во-о-от какая!
Тут фроляйн взмахнула уже своими тоненькими ручками, потому как некстати позабыла слово «тяжелая».
- Она побить может, больно!
Конечно, самой Хелен еще ни разу не доставалось от тетки, так как фроляйн вела себя тихо, словно мышка, но вот своих детей Донка воспитывала не жалея сил и рук, отвешивая затрещины и оплеухи направо и налево. И очутиться на их месте  чернокудрой вовсе не хотелось.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: альтернативное прочтение » Ночью все котики серы