В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

2122 июня 2017 г. Поздравляем с днем рождения Тессу!

19 июня 2017 г. Обновлены посты недели.

17 июня 2017 г. Обновлены игроки месяца.

16 июня 2017 г. Подведены итоги голосования Звезда сезона: весна 2017. Ура победителям!

12 июня 2017 г. Поздравляем с днем рождения Катерину де Ланкур!

9 июня 2017 г. Не пропустите объявление администрации об актуальных ивентах, наградах и грядущем лете.

1 июня 2017 г. Поздравляем вас с первым днем лета и приглашаем всех желающих присоединиться к летнему марафону!


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Matthias Frey
Возможно, кому-то подобная идея показалась бы несусветной глупостью, потому как впускать в свой дом цыган - это последнее дело, а особенно ужинать с ними. Не досчитаешься и столовых приборов, и какой-то антикварной мелочи, да и всего то, что можно запросто заснуть себе за пазуху и вынести из дома. В том числе и деньги.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Le Comte Capulet
Что если придется отменить всю договоренность? Или же стоит навести справки и больше узнать о графе Парисе? О том, откуда он приехал, чем занимается и прочее. Нет, то, что он богат, знатен и в неком родстве с герцогом, говорило в его пользу, но что за вздорный характер молодой человек показал в чужом доме? Так посудить, это отбрасывает тень и на дом Эскала Веронского тоже.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Обычная матросня, которой так много в морских портах. Не блещущая ни умом, ни каким-то выдающимися способностями. В морских баталиях - пушечное мясо. В рационе вампиров - то, чем можно поживиться на корабле, когда путешествие уж больно слишком затягивается, а берега все не видно.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Eugénie Verneuil
Пожалуй, мечтать об этом девочка могла просто постоянно. Рассказывать о том, какие красивые платьица у нее будут, какая грим-уборная, какие букеты цветов ей будут дарить… На зависть всем остальным танцовщицам. А, и еще все директора театров, которые существуют в мире, будут сражаться за то, что бы сам Эжени Верной танцевала у них!
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Eloisa Borghese
Великая ирония жизни заключена в том, что имея счастье родиться в семье именитых родителей, с пеленок окруженный роскошью и всеми доступными благами, человек попросту перестает замечать те маленькие чудеса, что его окружают. Он все воспринимает как должное, погрязая в заботах, поддаваясь тоске и скуке, ищет остроту ощущений в опасных авантюрах и губительных связях.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Marcus Montalvo
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Romeo et Juliette" » We need to talk about...


We need to talk about...

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

● Название эпизода: We need to talk about.../Нам нужно поговорить о...
● Место и время действия: Поместье семьи Капулетти, седьмой день, после полудня.
● Участники: Valentino della Scalla, Tybalt Capulet, Le сomte Capulet
● Синопсис: После разговора с братом Валентин, выяснивший некоторые подробности происходящего в Вероне, отправляется к Капулетти, чтобы обсудить произошедшее накануне, а также угрозы Тибальта в сторону наследника Монтекки. Однако прежде чем встретиться с графом Капулетти, племянник герцога сталкивается нос к носу с разъяренным племянником леди.

0

2

Путь от площади до поместья, к счастью, был не слишком долгим. Никаких инцидентов, стычек, разборок. Только чередование небольших и тихих проулков с шумными широкими площадями и улицами. Напряжение было разлито в воздухе. Тем сильнее оно казалось, что жаркий летний день, похоже, готовился к сильной грозе: почти безветренная погода, жара и словно бы накаляющийся воздух, в котором хотелось застыть, как насекомое в янтаре, и остаться в неподвижности. Люди бросали друг на друга косые взгляды, на улицах слышалось больше ругани, чем обычно, ссоры разгорались из-за меньших мелочей, но люди не кидались друг на друга с кулаками, не размахивали палками, тяжелыми корзинами и оружием. Во всяком случае, пока.
Валентин не был уверен в том, что граф Капулетти удостоит его аудиенции, тем более, что у него наверняка множество дел, а о любого рода встречах договоренности не было. И всё-таки юноша надеялся, что авторитета герцога и благоразумия синьора хватит на то, чтобы с ним побеседовать. В конце концов, всему городу было известно, что младший племянник фактически является правой рукой герцога веронского и... Можно сказать, что уполномочен говорить от его лица. Официальных постановлений, конечно, не поступало, но, казалось, в Вероне не осталось ни одного знатного господина, которому Валентин не был бы представлен. Как и некоторым за пределами города. Одно время по улицам даже ходил неприятный слух о том, что Эскал намеревается назначить наследником младшего племянника в обход прямого наследника. Которым, за неимением родных сыновей, считался Меркуцио. Иногда Валентину казалось, что эти слухи во многом повлияли на его отношения с братом. Хотя могли ли какие-то сплетни испортить эти отношения ещё сильнее, чем они испортили сами. К тому же, для этих слухов не было объективных причин, а сам Валентин бы вовсе не обрадовался, если бы они оказались правдой. Во-первых, это нарушение традиций и законов, за соблюдением которых и должен следить правитель в первую очередь. Во-вторых... Конечно, Меркуцио был бы ужасным герцогом, и вся городская казна ушла бы на его развлечения, в то время, как сам он бы проявлял предвзятое отношение к людям и абсолютное нежелание заниматься делами, но всё-таки... Всё-таки Меркуцио был не глуп. И может быть, если бы у него не было выбора, то взялся бы за ум. А сам Валентин предпочитал оставаться в тени. Когда ты всего лишь второй, никто не ждет от тебя ничего невероятного и не мешает. Конечно, он бы помогал брату, как помогает сейчас дяде, но зачем стремиться к власти. Особенно теперь, когда он своими глазами видел, что это такое. К счастью, сейчас он был всего лишь младшим племянником герцога и младшим братом возможного герцога, и это чаще развязывало руки, чем сковывало их.
Может быть, за исключением подобных ситуаций. Если граф решит, что говорить с юношей ниже его достоинства, он потеряет очень много времени. Намного больше, чем если бы сразу отправился обсуждать ситуацию с Эскалом. Было ли разумно так рисковать?
Иногда Валентин понимал, что не так уж сильно отличается от брата. Например, сейчас он готов был положиться только на интуицию и рискнуть, почти безосновательно надеясь выиграть время. Жалко только, что это никак не помогало ему понять рискованные поступки брата. Может быть, потому что обычно он рисковал куда более безрассудно и глупо.
Пройдя насквозь очередную небольшую площадь, Валентин свернул за угол и, наконец, увидел перед собой поместье семьи Капулетти. Юноша собрался с мыслями и ускорил шаг, приближаясь к воротам. Из которых ему навстречу как раз двигался Тибальт Капулетти, чьи недвусмысленные угрозы он и собирался обсудить с опекуном этого молодого человека. Но может быть удастся выяснить что-нибудь у самого племянника?
Валентин специально направился четко навстречу молодому Капулетти, так, чтобы тот не мог сделать вид, будто не заметил его. Можно было считать это удачей.
- Доброго дня, синьор, - ровным голосом максимально вежливо поздоровался юноша, когда погруженный в свои мысли племянник леди Капулетти чуть было не врезался в него.

0

3

Когда кто-то летит вперед, пылая праведным гневом, не самая лучшая идея у этого кого-то появляться на пути. Более того - этого человека лучше вообще обходить как можно дальше. Особенно, если этот человек - Тибальт Капулетти. И особенно, когда он идет убивать. Да, именно убивать, другого исхода из встречи с Ромео Монтекки, племянник леди Анны не видел, да и не хотел видеть.
Сколько времени прошло с того момента, как Тибальт покинул бальную залу и вернулся к себе? В котором часу закончился этот проклятый бал? Да и закончился ли? Он уже не слышал музыку и смех. Быть может, потому что гости уже разошлись, а может, по той причине, что Капулетти просто не мог расслышать их, настолько громко звучали собственные тяжелые мысли.
"Она влюбилась. Она говорила про этого ублюдка так, будто никого в этом проклятом мире нет прекраснее. Джульетта... наивная дурочка. Как же ты не видишь, что он обманывает тебя", - почему обманывает, кошачий царь сказать не мог, но был уверен в этом наверняка. Она же, глупышка, просила не отговаривать ее, говорила, что ничто не высечет из ее сердца любовь к Ромео. Каждое это слово ранило сильнее любого клинка. И раны эти были глубже и болезненнее.
"Прости, Джульетта, но я не могу допустить этого. Я не могу позволить, чтобы вы были вместе. В чем угодно, но не в этом. Я не могу быть на твоей стороне, только не в этот раз", - сколько длилась тренировка сегодня? Час? Два? Тибальт не заметил, как и не замечал усталости. Да и была ли эта усталость вообще? Ярость, отчаяние, боль - эти чувства настолько переполняли его, что Капулетти не замечал силы своих ударов. Он перевернет весь город, но найдет Ромео. Чтобы убить, иного не дано.
"Не выдавай меня, молю" - он и не выдаст. Племянник леди ничего не говорил ни одной живой душе. Зачем? Что изменилось бы, если бы Тибальт рассказал обо всем тому же лорду Алессандро? Хозяин дома запретил ему делать что-то с незваными гостями, так что о том, чтобы рассказывать ему что-то и мысли не было. Особенно, после того, как на балу хозяин дома еще раз напомнил племяннику жены, кто в этом доме главный. От этих слов до сих пор было мерзко на душе.
"Вы пожалеете об этом, дядя, очень сильно пожалеете, - после тренировочного зала, кошачий царь ушел к себе. Оставалось еще время, чтобы подготовиться к встрече со своим главным врагом и, быть может, одной из главных дуэлей в своей жизни. - И раз вам все равно на тот факт, что честь вашей дочери, да и честь всей семьи поругана, то мне нет. Я отомщу. Этот мерзавец не уйдет от меня! Он заплатит за все!"
Племянник леди Анны буквально вылетел из дома и готов был бежать на площадь. Ромео должен быть так, он вечно в это время ошивается где-то рядом со своими дружками. А потому...
- В этом дне нет ничего доброго, синьор - кто был этот юноша, на которого Тибальт только что налетел? И к чему было вообще обращаться к главному задире Вероны, а тем более, когда тот явно не в духе? С чего незнакомец должен был об этом знать? Да хотя бы с того, что у Капулетти на лице все было написано. - Идите своей дорогой.
Не время сейчас говорить с кем-то. Есть более важное дело, которое не терпит отлагательств.

0

4

О Тибальте Капулетти ходили разные слухи. Один безумнее другого. Детали скверного характера и список достижений этого молодого человека каждый день пополнялись всё более кровавыми подробностями и всё более ужасающими небылицами. А самым проблематичным было то, что слухи рождались не без повода.
Как герцог не мог повлиять на Меркуцио, так и граф Капулетти уже много лет безуспешно пытался призвать к порядку племянника своей жены. А воспитанники двух знатных господ, в свою очередь, не могли провести и дня без того, чтобы не вцепиться друг другу в глотки. Сколько раз уже приходилось разнимать конфликты двух семей, простых горожан, возмещать ущерб потому, что эти двое снова не смогли спокойно пройти мимо друг друга. Валентин и вовсе готов был поклясться, что как минимум раз в неделю два задиры специально искали друг друга по улицам города, чтобы потешить своё самолюбие и разогнать в жилах кровь. Вот только оба, похоже, не понимали, что кровь эта однажды может и пролиться.
Что не поделил его брат с племянником Капулетти юноша не знал, но можно было поспорить, что в случае этих двоих это была не просто вражда двух семей, а нечто личное. Любопытно, что именно. Хотя... Много ли нужно двум вспыльчивым безответственным глупцам, чтобы возненавидеть друг друга?
Тибальт слыл отличным фехтовальщиком, а кроме того, настоящим убийцей. И грубияном. Что он только что наглядно продемонстрировал.
Не узнал младшего племянника герцога? Насколько помнил Валентин, они были представлены. Никогда не общались более того, что требовал этикет приемов, но младший делла Скалла, стараниями герцога, был слишком частым гостем на вечерах у Капулетти.
Не посчитал нужным узнать? Намеренно демонстрировал пренебрежение, не считая Валентина важным лицом в городе? Или просто повел себя так из-за отношения к его брату? Хотя, скорее всего, просто так торопился разобраться с Монтекки, а может, и с самим Меркуцио, что ничего не видел вокруг.
Что ж, придется остудить этот пышащий вулкан. На долю секунды встретившись с разъяренным взглядом Капулетти, юноша чуть было не поддался желанию просто отпустить молодого человека и перейти к разговору с графом: если уж синьор Алессандро не может усмирить своего племянника, то с чего бы вдруг это удалось молодому делла Скалла, зачем тратить время? Молодой человек, совершенно очевидно, был то ли безумен в принципе, то ли не вменяем после последних событий. Однако если не попытаться с ним поговорить, всё может закончиться плачевно. И встретить его здесь было удачей, которой следовало воспользоваться.
Откинув сомнения и отстранившись от всего, что могло бы ему помешать, Валентин начал одну из немногих игр, в которых он был хорош: игру в хладнокровную, невозмутимую беседу. С конкретной целью, с конкретными средствами.
Остановившись, племянник герцога быстрым уверенным жестом схватил Тибальта чуть выше локтя, видя, что тот уже намеревается двигаться дальше и удерживая его на месте. Конечно, ничто не мешало Капулетти просто развернуться и пронзить его шпагой или же банально ударить, а в силе Валентин ему явно уступал. Но юноша готов был рискнуть:
- Вы правы, синьор, - ровно произнес он, спокойно глядя в разъяренные карие глаза, - День действительно отвратительный, - спокойная, безучастная констатация факта и никакого вежливого "ну зачем же так говорить, вы только посмотрите вокруг": день и правда был сплошной катастрофой, а ведь ещё только перевалило за полдень - Однако что меня радует в этом дне, - он уже практически слышал раздраженный скрип зубов, но продолжал говорить, чтобы привлечь внимание Тибальта, - Так это то, что мой путь как раз таки окончен. И вы лично являетесь тому причиной, - вежливая, крайне сдержанная улыбка, - Я шёл поговорить с вами, синьор.

0

5

Должно быть нужно быть или слишком смелым, либо слишком глупым, чтобы становиться на пути у Тибальта, который, как раз, спешил на бой. Да, именно на бой. Впрочем, оказываться у него на пути, а уж тем более, пытаться этот путь прекратить, вообще было скверной идеей. А тем более сейчас, когда все мысли и стремления племянника Капулетти были заняты только тем, чтобы как можно скорее пустить кровь негодяю Монтекки. Что если мерзавец именно сейчас где-то на площади? Что если он обсуждает со своими дружками как снова пробраться в дом Капулетти и обесчестить милую кузину. О нет, этого кошачий царь никогда не допустит. Ромео должен умереть и смерть его настигнет сегодня и как можно скорее.
Однако, юноша не только не отступил с пути Тибальта, так еще и, что было еще более дерзко с его стороны, поймал молодого человека за локоть, с явным намерением остановить. Смело? А может быть глупо? Должно быть Капулетти настолько опешил от подобного, что только это спасло наглеца от скорой смерти. А дальше, еще интереснее - юноша решил заговорить, причем совершенно спокойным и даже холодным, в противовес переполнявшим племянника леди эмоциям, тоном. На Тибальта смотрели глаза, будто из самого льда, причем смотрели со своеобразным вызовом, только вызов этот был... несколько иным по сравнению с теми, к которым кошачий царь привык.
- Странное желание, синьор, - рука взметнулась вверх, перехватывая юношу за запястье и сжимая пальцы. Кто позволял ему вот так трогать кого-то, а уж тем более, когда этот кто-то легко может лишить его жизни, только за то, что тот мешает идти к своей цели?! Или же лучше сломать ему эту руку, чтобы впредь был умнее? Идея кажется Тибальту такой заманчивой, что он на миг сильнее сжимает пальцы на запястье собеседника. Кстати про собеседника - рассмотрев юношу более внимательно, Капулетти понял, что уже видел его раньше. И, да, даже узнал, только осознание того, кто это, не особо обрадовало.
"Валентино делла Скалла. Младший племянник герцога. Мало мне Меркуцио с его вечными плоскими шуточками, так теперь еще и его младшему брату что-то от меня нужно", - губы племянника леди Капулетти презрительно скривились. Желания общаться с этим субъектом нисколько не прибавилось, если не сказать больше. А что еще хуже - Валентин этим своим "я пришел поговорить с вами" только отвлекал от более важного дела. Не просто важного, а крайне важного. Чем скорее Тибальт избавит Верону от Ромео Монтекки, тем лучше.
- У меня нет времени разговаривать с вами, синьор делла Скалла, - Капулетти так же резко, как до этого поймал Валентина за запястье, отпустил юношу. Опасался ли кошачий царь гнева герцога в случае, если все же сломает родственнику правителя руку? Возможно, но скорее причина была именно в том, что на все это не было времени. Рука привычно легла на рукоять меча, пусть пальцы так и не сомкнулись на ней. Уже тем, что Капулетти говорит с младшим племянником Эскала, а не отправил его ко всем чертям, можно было засчитать Валентину своеобразную победу. - И нет такого важного дела, которое могло бы меня остановить, а уж тем более такого важного разговора у меня не может быть с вами.
"Даже если его герцог прислал, чтобы напомнить о том, что дуэли запрещены, меня это не волнует. Задета честь семьи Капулетти, а значит никто и ничто не может остановить меня. А уж тем более не этот юнец", - о, если бы только честь семьи, но об этом едва ли кто-то мог знать, а точнее, об этом никто и никогда не должен был знать. Удивительно было то, что Тибальт все еще вел разговор. Давно бы послал к черту и едва ли совесть хоть сколько мучила его за это.
- Проваливайте отсюда - положив руку на плечо стоящего перед ним юноши, племянник леди отодвинул того в сторону, продолжая идти своей дорогой. - Не советую стоять у меня на пути.

0

6

Спорить с Тибальтом Капулетти было всё равно что пешему выступать в одиночку против полка кавалерии. Этого молодого человека не волновали ни чины, ни нормы приличия, ни реакция собеседника. Он рвался напролом к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. Глядя на поведение юноши, не сдержанное присутствием графа, Валентин мог лишь удивляться тому, как этот грубиян дожил до своих лет, не оказавшись головой на плахе. Не удивительно, что каждая их встреча с Меркуцио заканчивалась дракой, теперь юный делла Скалла прекрасно понимал, почему. Вот только он, в отличие от брата, не принимал поведение Капулетти за личное оскорбление, за которое требовалось немедленно отомстить. Поведение Капулетти это поведение Капулетти, его проблемы, его поступки и последствия, с которыми ему же придется разбираться. А последствия при желании устроить было недолго...
Но ещё не сейчас. Слишком рано. Слишком серьезная ситуация, чтобы думать об обучении Тибальта манерам. Сейчас нужно выяснить, куда так рвется этот мстительный вихрь и по возможности не дать ему уйти далеко в таком состоянии. Конечно, от задержки он лишь больше разозлится, но, может быть, удастся и вовсе его переубедить... Или же, пока они здесь "говорят", Меркуцио всё-таки сможет вразумить Ромео или же додумается обратиться к дяде, к страже, к кому угодно, чтобы предотвратить кровопролитие. Если его вообще ещё можно было предотвратить. И если у Меркуцио хватит ума переступить через собственную гордость, в чем Валентин, признаться, очень сильно сомневался.
Боль в пальцах была, пожалуй, меньшим из возможных неудобств, какой бы сильной она ни была. В конце концов, сжатые пальцы это не шпага под ребром, а значит, это не критично. Юноша словно не заметил этого неудобства и усмехнулся, наблюдая за яростью Тибальта. Он послушно разжал пальцы, не сопротивляясь и продолжая вежливо улыбаться "собеседнику". Зачем делать себе ещё больнее, если это ничем не поможет. Капулетти ему в любом случае так не удержать, а собственную руку хотелось бы видеть в целости и сохранности.
И к чему такая агрессия... Почему всегда нужно примитивно применять грубую силу, если человеку для взаимодействия дана речь, и словами добиться можно намного большего...
Впрочем, в словах молодой человек тоже был крайне неаккуратен, словно бы совсем не понимал, с кем сейчас говорит. Конечно, из всей семьи Валентин имел, пожалуй, наименьшую значимость в глазах знатных семей. Не герцог и не наследник, да к тому же, юн и нелюдим. И всё-таки, до сих пор ему хотелось верить, что он достоин чуть большего уважения, чем пренебрежительное "проваливайте", словно бы племянник Капулетти обращался к своему слуге, а не к члену правящей семьи.
Губы Валентина сжались в бледную полосу, левая бровь выгнулась, и тем больше стало возмущение племянника герцога, когда Тибальт попытался отодвинуть его со своего пути.
Сражаться с Тибальтом было бы в высшей степени глупо. Он отличный фехтовальщик, он в два раза шире самого Валентина и, к тому же, в его опыте драк сомневаться не приходилось. Валентин же в последний раз по-настоящему применял грубую силу несколько лет назад, ещё в Милане. А что такое тренировки в сравнении с настоящей потасовкой.
Но отступать юноша не собирался,  каким бы возмутительным ни было поведение Тибальта. На сегодня есть вопросы важнее его личных оскорблений, тем более, что этот грубиян, похоже, раздавал такие оскорбления направо и налево. Нет, если сегодня он не прольет ничьей крови, это будет достойной платой за оскорбление.
Валентин словно бы не заметил грубости Капулетти и, послушно отшагнув, вдруг рассмеялся:
- Что вы, что вы, стоять у вас на пути... В высшей степени глупо, синьор! Вы, должно быть, спутали меня с моим братом. Мне, в отличие от него, хватает ума не мешать вам. Более того, я пришел помочь. Но если же у вас есть дела более важные, чем те, что касаются чести вашей семьи, что ж, не смею вас задерживать, я обсужу всё с вашим дядюшкой, быть может, он окажется более благоразумен и найдет минуту, чтобы меня выслушать.
И юноша решительно развернулся в сторону поместья Капулетти, окидывая взглядом массивное строение и прислушиваясь к происходящему за спиной.

Отредактировано Valentino della Scalla (06-01-2017 13:00:03)

0

7

"Он смеется надо мной?!" - нет, с одной стороны, что было еще ждать от того, чьим братом был главный паяц всей Вероны, но, насколько Тибальт знал, братья были будто небо и земля. А, впрочем, нельзя сказать, чтобы он сильно интересовался семьей Эскала Веронского. Да... не интересовался, пока на пороге дома Капулетти не появился Парис со своими намерениями просить руки Джульетты. И что же было дальше? Как повел себя на балу этот потенциальный жених? Только лишь дочка лорда покинула его, так он сразу же побежал жаловаться на это синьору Алессандро, а не попытался что-то сделать Как если бы сделка уже состоялась и уже был назначен день венчания. Не слишком ли дерзко было с его стороны вести себя так? Странное дело, но теперь, даже не смотря на это, Тибальт готов был смириться с его кандидатурой, чем с тем, что кузина выбрала негодного Монтекки.
"На графа она не смотрела так", - еще один укол ревности, все такой же болезненный, как все те, что терзали его все утро. Было бы легче от того факта, что Джульетта вышла бы замуж не по своей глупой любви, а за того, кого выбрали ее родители? Уменьшило бы это хоть немного ту боль, что царила сейчас в груди главного задиры Вероны? Ответа на этот вопрос не было, да и не могло быть. Разве не хотелось ему прикончить новоявленного жениха еще до свадьбы? Да, хотелось. Так же как хотелось и просто отвадить его от дома Капулетти или потребовать забыть идею жениться на Джульетте.
"Он ей не пара. Но он не Монтекки..." - пальцы сжимают рукоять, пусть меч и остается в ножнах. Валентин продолжает говорить и, похоже, своими словами пытается добиться своей цели. Но что ему нужно? Разговор с племянником леди? Но зачем? Юноша говорит что-то про честь семьи, про то, что собирается что-то обсудить с синьором Капулетти и, пусть и нехотя, но кошачий царь оборачивается к нему. Неужели слухи уже так быстро разбежались по городу, что и юный племянник правителя о них знает?
- Мои дела, от которых вы пытаетесь меня отвлечь своими вопросами, синьор, как раз и касаются чести семьи, - еще немного и этим взглядом в собеседнике можно было дыру прожечь. Что из того, что разговаривать приходилось, посчитай со спиной Валентина? Да, Капулетти уже сейчас вел себя слишком дерзко с представителем герцога, но разве было ему что терять? Даже если Эскал выполнил свое обещание и казнит на площади того, кто устроит дуэль, но прежде Тибальт одержит победу в этой дуэли. А дальше... дальше уже будет неважно.
- И чем это вы собираетесь мне помочь? - эти слова прозвучали язвительно. Или же младший брат Меркуцио знает, где сейчас скрывается Ромео или же сам приведет мерзавца на расправу Тибальту? Впрочем, если его брат водит дружбу с Монтекки, может Валентин и знает что-то, о чем может не знать племянник леди Анны.
- Хорошо, я дам вам несколько минут, но после попрошу не задерживать меня, для вашего же блага, - снова дерзость, но собеседника уже должно было радовать, что задира Капулетти снизошел до разговора. Тем более, идея о том, что Валентино сейчас пойдет к лорду Алессандро и решит обсудить с ним все, радовала еще меньше. Что младший делла Скалла знает о происшествие на балу? Что если весь город уже полнится скандалом, что дочка Капулетти целовалась с кем-то посреди зала. А знает ли об этом глава клана? Если не знает, то Тибальт не хотел бы, чтобы он узнал об этом так. Лучше бы это произошло после того, как племянник леди уже решит эту проблему, устранив ее виновника.

0

8

Стоя спиной к племяннику Капулетти, племянник герцога мысленно считал до пяти. Если до этого времени "собеседник" не среагирует, значит, надо принимать другие меры. Или же прощаться с этой возможностью и идти действительно просить аудиенции у графа.
Однако Тибальт заглотил наживку. Губы Валентина изогнулись в неприятной усмешке.
"Глупцы..."
Какие же они все глупцы. Так трясутся за честь своих семей, что готовы без раздумий убивать недруга за косой взгляд, а сами пятнают свою репутацию так, как не сможет её запятнать ни один из врагов. Будь на месте Валентина любой другой представитель герцога Эскала, на Тибальта Капулетти уже был бы составлен подробный донос с требованием немедленно расплатиться за оскорбления в адрес представителя власти. Впрочем, юноша не исключал такой вероятности в будущем, а значит, сейчас ему совершенно незачем забивать себе голову такой ерундой. Нахал ещё не раз поплатится за свой распущенный язык, хоть желание организовать эту расплату прямо сейчас и было велико.
"Что за день..."
Не понятно, чему удивлялся герцог каждый раз, когда племянник собирал вещи и отправлялся за стены города, стоило лишь дать ему такую возможность. Будто бы он сам не понимал, почему молодому человеку не сидится в Вероне. Может быть, сам дядюшка и получал некоторое удовольствие от подобных бесед, но Валентин этой страсти никак не разделял. Впрочем, посмотрел бы он на того, кто осмелился бы выражаться подобным тоном хотя бы просто в присутствии Эскала, не то что в его адрес. А вот с младшим племянником, очевидно, считаться было не обязательно.
Валентин не раз спрашивал себя, чем вызвано подобное отношение. Незначительностью его положения, его собственным поведением, возможно, позволяющим так с ним обращаться, или же просто отсутствием всяческого почтения к кому бы то ни было у определенных личностей, помноженным на полное отсутствие инстинкта самосохранения.
Второй преотвратительнейший разговор за этот день. А ведь только-только пробило полдень. И это всё вместо того, чтобы спокойно отдохнуть с дороги в прохладных покоях... Вместо долгожданного отдыха он бегает по городу за собственным братом, оказавшимся ещё большим идиотом, чем он привык про него думать и ничуть не меньшим хамом, чем он привык в нём видеть, а потом бегает за Тибальтом Капулетти, исправляя ошибки всё того же неблагодарного братца и терпеливо сглатывая дерзость какого-то приемыша вместо того, чтобы своими руками отрезать ему язык прямо здесь. Интересно. чем занят в этот момент герцог, испытывающий такое больше недоумение по поводу отлучек племянника...
Юноша медленно обернулся к молодому Капулетти. Тот походил на разъяренного быка. Красный, встрепанный, с дикими глазами... И о чем он собирался с таким говорить?
- Я бы попросил вас не дерзить, синьор, - совершенно спокойно ответил Валентин, - И не забывать, с кем вы разговариваете. Боюсь, этим вы лишь усугубляете положение вещей. К тому же, мой визит скорее в ваших интересах, чем в моих. Насколько мне известно, у вас возник личный серьезный конфликт с семьей Монтекки. Я могу вам помочь добиться справедливости, не потеряв головы на плахе. Но для этого мне хотелось бы узнать, в чем именно заключаются ваши претензии к семье и кому конкретно из членов семьи они направлены?

0

9

"Ах, ну да, еще один родственник герцога, который считает, что ему все здесь можно. Его права, видите ли, больше моих, будто передо мной сейчас стоит сам наследник правителя, который вот-вот примет бразды правления и уже тогда наведет в Вероне порядок", - впрочем, озвучивать свои мысли Тибальт не стал. Встав напротив юноши, он сложил руки на груди, слушая своего неожиданного и не особо желанного собеседника. Нет, что уж говорить, у племянника леди Анны прав было намного меньше чем у Валентина. Кто он такой? Сын брата синьоры Капулетти. Дальний родственник, которого влиятельная семья взяла под крыло. И чем же он платит за подобное? Кто-то назвал бы его неблагодарным,  но ведь и Тибальт никогда не чувствовал себя здесь по-настоящему дома. Хоть  это и не мешало ему защищать честь семьи Капулетти будто свою собственную.
Однако, для того чтобы получился нормальный разговор, раз уж, как утверждает младший Делла Скалла, он пришел помочь, то кошачьему царю стоило держать себя в руках. Медленный выдох и Капулетти заставляет себя на время оставить свою ярость. Ооо, кто бы знал, как сложно было это сделать, но, видимо, холодный тон, с которым говорил племянник герцога, поспособствовал этому.
"В моих интересах, - молодой человек только тихо хмыкнул. - В моих интересах найти Ромео и убить. А там мне уже и плаха не страшна".
Однако, судя по всему, попытки и дальше дерзить, отнимут больше времени, чем сам рассказ о причинах по которым ублюдка Монтекки следует убить. Хочет узнать? Пусть узнает.
- Неужели вы думаете, синьор Делла Скалла, что своим словом сможете заставить Монтекки покаяться? Я в этом очень сильно сомневаюсь, - на это Тибальт мог только головой покачать. - Но раз вы так хотите, то извольте. Прошлым вечером у Капулетти проходил традиционный бал в поместье. И на бал этот пробрались незваные гости, но ни это их главная вина. Гости эти вели себя так, будто имели полное право находиться там. Это оскорбление для семьи, вам ли не знать, что Капулетти и Монтекки враждуют с давних пор. Но еще худшим оскорбление было то, что устроил на балу наследник Монтекки. - пальцы сжались на своем плече, племянник леди же презрительно скривился, проговорив эти слова. - Он опозорил единственную дочь лорда Капулетти, позволив себе такую дерзость как непристойно прикасаться к ней посреди зала, полного людей. Или же для вас отстаивать честь юной синьорины, это не достаточный повод для того, чтобы вызвать мерзавца на поединок?
Помнится, подобные стычки, поводом для которых послужила честь дамы, которую Монтекки порочили, случались и раз. Вспомнить, хотя бы, тот случай с Марселлой. Да, Бенволио утверждал, что посмел коснуться синьорины из вражеского клана, чтобы не дать ей упасть, но можно ли верить ему? Для Тибальта ответ был очевиден.
- И если лорд Алессандро решил, что на балу ничего не произошло, то это его ошибка. Я же не смогу стерпеть такую вопиющую наглость, - Капулетти встретился с собеседником взглядом. - Так чем же вы мне можете помочь в такой ситуации? И, нет, отговорить меня вам не удастся. И если лорда не волнует то, что происходит в его клане, а уж тем более, что происходит с его дочерью, то есть тот кому не все равно.
"Не было все равно и не будет все равно никогда"
- Я ответил на ваши вопросы, синьор? - при этом Тибальт приподнял бровь, дожидаясь реакции на свои слова. Он же не дерзил сильно? Может Валентино уже отпустит его или же настырному юноше еще что-то  нужно от племянника леди Анны?

0

10

По лицу Капулетти было видно, что он готов убить племянника Эскала прямо здесь, на месте и не волнуясь о последствиях. Не сводя глаз от разъяренного молодого человека Валентин мысленно прикидывал, куда тот бросится с наибольшей вероятностью, если всё-таки решится это сделать. Похоже, сейчас Тибальт был доведен до такого состояния, что угрозы его уже не пугали, впрочем, как и реальная перспектива закончить жизнь на плахе. И это пугало больше всего. В таком состоянии он действительно способен перебить половину Монтекки, не разбирая кто прав, кто виноват и при этом ничуть не заботиться о последствиях.
Однако за шпагу Капулетти не схватился. Что ж, это прогресс. Рыбка попалась на крючок, оставалось только её удержать. И в идеале выловить.
Что ж, похоже, Меркуцио впервые в жизни сказал правду. Интересно, отвалился ли у него после этого язык и не грянет ли вот-вот с неба гром.
Хотел бы Валентин узнать, как же так прикасался Ромео к Джульетте, что кузен наследницы Капулетти пришёл в такую ярость. Впрочем, ему, похоже, не нужен был особый повод, чтобы разозлиться.
Но что было ещё интереснее, так это тот факт, что граф Капулетти проигнорировал вопиющую выходку молодых Монтекки и позволил им уйти живыми. Более того, похоже, не видел в этой шалости ничего оскорбительного, равно как не видел оскорбления и в поступке наследника семьи. И... Скорее всего, не знает, что задумал его племянник.
Ситуация обострялась. Если граф не давал Тибальту добро на месть Монтекки, если он, что ещё хуже, даже не в курсе всего, что происходит у него под носом... Значит, никак не может на это повлиять. Хорош глава семьи, не способный усмотреть даже за своими домочадцами.
Значит, отговорить Тибальта должен был он. Или в худшем случае хотя бы задержать.
Разговор напоминал хождение по лезвию или по краю обрыва. Одно неверное слово, один неверный жест и камень понесется вниз, ломая деревья, сминая дома, утягивая за собой камнепад...
Что же так завело молодого человека, что он осознанно решился на убийство, да ещё и не побоялся в этом признаться? На что надавить, чтобы заставить его слушать?
- Отговаривать вас, какая глупость, - усмехнулся Валентин уголком рта, отчего усмешка вышла довольно неприятной, - Напрасная трата времени. Как я вижу, вы уже всё для себя решили. Но подумайте сперва вот о чём, синьор. Предположим, собственная судьба вас не волнует и вам не страшно закончить вашу жизнь на плахе. Но что же касается чести вашей кузины... Представим, что вы всё-таки убили подлеца Монтекки. О вас пошла слава на весь город. Говорят и о вашей кузине. Но как вы думаете, что будут говорить? О вас - что вы убили безвинного человека, ведь кроме вас никто не считает произошедшее оскорблением. О синьорите - что любой, кто к ней подойдет, рискует своей жизнью. Несомненно, никто не посмеет опорочить её доброе имя. Её просто превратят в прокаженную. Не известно что лучше, - спокойный, холодный, рассудительный. Как с диким зверем. Никаких лишних движений, никаких лишних эмоций. Никакой слабости или страха.
За такие слова точно можно было получить клинок в живот, но, похоже, эта перспектива была единственным средство отрезвить Тибальта.

0

11

О, как же хотелось Тибальту, чтобы Валентин просто выслушал его слова, решил что-то для себя и отправился прочь. Да, куда угодно! Хоть жаловаться самому герцогу, хоть рассказывать обо всем синьору Капулетти, хоть своему бестолковому братцу, только бы ушел прочь с дороги и не изводил задиру Капулетти своими разговорами. Но только, увы. Видимо, у них это было семейное - пытаться вывести Тибальта из себя. Только делали это братья разными способами, и, честно признаться, еще под вопросом было, кто из них добился больших успехов - Меркуцио, своими извечными идиотскими шуточками, или же Валентино, своим холодным тоном и навязчивыми расспросами. Казалось бы, всего ничего с ним общается, а парень будто на поражение напрашивался. Особенно, когда снова заговорил, и слова это прозвучали как пощечина. Должно быть, пощечина эта должна была быть отрезвляющей, но только племянник леди Анны был слишком взвинчен для этого.
- Вот как? - в тон собеседнику проговорил Тибальт, опасно прищурив глаза. Полшага вперед и он становится с младшим делла Скалла почти вплотную. - Откуда такая уверенность, что это видел только я, синьор? В зале было полно гостей. Да, это был бал-маскарад, но это не значит, что никто не знал о том, кто скрывается под маской. И даже если никто не знал, что это Джульетта, все равно вести себя так, тем более на балу, куда его не звали, крайне непристойно!
В то же время, стоило признать, что слова Валентина зародили сомнения в душе Капулетти. А что если это действительно так? Что если никто не заметил того, что сделал Ромео? Тогда, получается, его убийство будет выглядеть, наоборот, как выпад в сторону Монтекки. И не развяжет ли это новый виток этой давней вражды? Не перейдут ли тогда кланы в открытое наступление, и не начнется ли тогда в Вероне настоящее кровопролитие?
- Я бы посоветовал вам, синьор делла Скалла, быть осторожнее со словами. Если бы эти слухи были на пустом месте, и если бы, как вы сказали, это лишь то, что видел я один, то откуда тогда у вас эти сведения? А значит, что сплетни уже поползли по городу, я прав? - после этого Капулетти тихо фыркнул и отступил на шаг, возвращаясь на прежнее место.
- Так что, синьор, поздно говорить о том, что о моей кузине что-то заговорят. Вы слишком поздно пытаетесь что-то предпринять. Потому не пытайтесь меня остановить, - хотелось еще посоветовать, не играть с огнем. И так говорить подобное Тибальту было чуть ли не на грани попытки самоубийства. И почему только оба брата ведут себя так? Может у них какая-то давняя мечта погибнуть от руки Капулетти? Только вот у самого Тибальта не было никакого желания выполнять эту их мечту. Сколько раз уже Меркуцио пытался вывести его из себя, спровоцировать на настоящую дуэль. А может и не настоящую. Никогда нельзя было понять, что этот паяц говорит серьезно, а что его очередная шуточка. Множество слов, бессмысленных, только зря сотрясающих воздух. Неужели он думал этим по-настоящему спровоцировать кошачьего царя на бой? Даже не смешно. Руки пачкать не хотелось. Если так подумать, то и мерзавец Ромео не был достоин того, чтобы погибнуть от руки лучшего фехтовальщика Вероны, но здесь было дело чести.

0

12

Что за дурная привычка нависать над своим оппонентом. Они что, действительно думают, что это придает им значимости и помогает внушить тот страх, который не получилось внушить словами? Глупость, смешнее какой не придумаешь. Пожелай Валентин сейчас покончить с Капулетти вместо того, чтобы говорить, он бы уже достал кинжал и вонзил его противнику в живот раньше, чем тот бы сумел понять, что произошло. Но Тибальт, видимо, считал тактику успешной. Очевидно, от грозного приближения племянник герцога должен был немедленно стушеваться и скрыться в ближайшем переулке, невероятно напуганный грозным задирой. Неужели ему правда попадались такие люди?
Уйти и оставить его действительно хотелось. Но не из страха, а от ощущения ужасного отвращения к невоспитанному идиоту, конкурирующему со старшим делла Скалла не только в силе и мнимом авторитете, но и в глупости.
Они с Меркуцио действительно были очень похожи. Больше, чем хотелось бы. Видимо потому и терпеть друг друга не могли. Кому нравится видеть в зеркале собственные недостатки?
И вот так же оба считают своим долгом чуть ли не прижаться к Валентину, почему-то полагая, что это поможет им от него избавиться. И если брат ещё мог заметить, что младшему племяннику герцога попросту неприятно такое приближение, то Тибальт явно действовал наобум. Впрочем, что взять с человека, не способного на месть лучше, чем просто проткнуть обидчика железкой, положив свою голову на плаху.
Вопреки собственному желанию, юноша не отступил от нависшей над ним груды мышц и лишь слегка поднял взгляд, чтобы смотреть "противнику" в глаза. Не считая, впрочем, нужным выдавливать из себя вежливую улыбку и забывая про игры в дружелюбие. Эта тактика явно не работала. Так зачем терять время.
Голос племянника герцога прозвучал ровно и жестко:
- Не торопите события, синьор. Я не говорил, что никто не видел происшествия. Вы правы, слухи уже появились. И вновь, вы правы: слухи никогда не появляются без повода. Однако же никто не говорит об оскорблениях - ложь, но разве Тибальт может знать это наверняка, - Бал-маскарад это развлечение, праздник. Их проводят для того, чтобы позволить себе немного нарушить правила приличия. И вы не обязаны с этим соглашаться. Однако же оскорбление... - тяжёлый вздох, прямой взгляд, за которым лишь стена усталости и безразличия, - Мы с вами прекрасно понимаем, синьор Тибальт, что правила задают сильнейшие. У кого больше прав, тот и заказывает музыку. И если синьор Капулетти не считает, что его дочери было нанесено оскорбление, то и мы с вами не в праве утверждать обратное. А значит, вы убьёте невинного человека, чем лишь навлечете позор не только на себя, но и на свою семью и кузину, честь которой вы пытаетесь защитить. Выбор за вами. Чего вы на самом деле хотите? - преодолевая брезгливость, Валентин приблизился к Тибальту и с трудом поборол желание крепко схватить его за ворот как хватают за шкирку уличного кота, сующего нос в свежие сливки, --Просто убить Ромео, который уже не первый год досаждает вам напару с друзьями, или же защитить честь дочки синьора Капулетти. Это совершенно разные желания и невозможно осуществить сразу оба.

0

13

Слова, слова, слова. Что тут скажешь - раз семья делла Скалла управляла Вероной, то им нужно было уметь говорить, причем говорить много и убедительно. Собственно, этим сейчас Валентин и занимался. И достучался бы до здравого смысла, если бы Капулетти хотя бы попытался его внимательно слушать. Валентин продолжил говорить о том, что своими действиями Тибальт только больше подпортит репутацию Джульетты и что убийство Ромео будет не иначе как "убийство невиновного". Уже от этих слов кошачьего царя только сильнее передернуло. Невиновного? Невиновного?! Этот мерзавец не может быть "невиновным"! Это из-за него и из-за его выходки по городу поползли слухи! Если бы он только повел себя непотребно на балу, это еще половина дела, но он еще и посмел той же ночью пробраться в поместье и, одному Богу известно, что Ромео себе позволил.  И это из-за него глаза Джульетты так сияют любовью! Это из-за него...
Медленный выдох и Капулетти отступает на шаг назад. Мальчишка явно был упертым, и спорить с ним было бесполезно раз, по мнению племянника леди, он продолжал говорить то же самое, повторяя раз за разом, будто неразумному ребенку. Кто знает, может так с виду и казалось, раз и Тибальт продолжал гнуть свою линию, но едва ли кошачий царь мог это заметить. Едва ли он хотел это замечать.
- Я вас понял, синьор, - наконец, проговорил он. А раз говорить с юношей бесполезно, то нужно дать ему то, что он просит. В конце концов, главному задире Вероны было не привыкать отступать, когда ему делали выговор. "Конечно, синьор Капулетти", "Конечно, тетушка" – замолчать, спрятать свои мысли и намерения ото всех, опустить взгляд и убрать руку с оружия. Да, отступить, но все равно сделать по-своему. Слова Валентина задевали, но не заставили переменить решение. Наоборот, теперь только сильнее хотелось прикончить этого "невиновного" Ромео Монтекки. Что ж, раз он такой праведник, то пусть отправится в райские кущи к другим таким же праведникам. И уже там пытается соблазнять ангелов.
"А моего ангела оставит в покое. Мне все равно, если я понесу за это наказание, зато я сделаю то, что подсказывает мне сердце", - да, сердце, которое пылало от боли, и заглушить эту боль было необходимо любой ценой, или она уничтожит его изнутри.
"Лорд считает, что ничего не произошло. Ему все равно, а значит так ему дорога единственная дочь. Синьор Алессандро просто не захотел портить другим праздник, это повредило бы статусу семьи, потому он и посчитал нужным закрыть глаза на произошедшее. Вот значит как - статус дома Капулетти для него важнее чести родной дочери. Поэтому он и хочет выдать ее, считай, за первого встречного. Пусть Парис и относится к семье герцога, но он ему даже не родственник. Крестник, которых у Эскала Веронского может быть великое множество, но неизвестно откуда вылез этот крестник, каким ублюдком он может оказаться,  и не собирается ли он с помощью этого брака приобрести себе имя, скрывая прошлые грязные дела", - в голове будто повисла пустота. Осознание всего этого оглушало и на какой-то миг лишало воли над собственным телом. Пусть так, может такая покорность создаст впечатление, что Капулетти изменил свое решение.
- И прошу простить мне мою дерзость, - он даже склоняет голову при этих словах. - Я прислушаюсь к вашему совету.

0

14

Закончив свой недлинный монолог, Валентин впился взглядом в лицо Тибальта, пытаясь считать его, как читают раскрытую книгу. Уловить малейшие изменения, дрогнувшее веко, вздернутую бровь, расширившиеся зрачки. Что угодно. Опыт показывал, что такие мелочи часто говорят намного больше, чем слова. К тому же, нельзя было позволить Капулетти расслабиться. Пусть чувствует, как пристально на него смотрят, пусть знает, что делла Скалла не сводит с него колючего, холодного взгляда, в своей беспристрастности равняющегося только с яростью самого "кошачьего царя". Кажется, так отзывался о нем Меркуцио. Да, этот был горазд на красочные описания. Вот только младший брат паяца не видел в этом человеке ничего, за что он мог бы заслужить такой титул. Ни грации, ни силы...
Точнее, сил в нем было достаточно, даже больше, чем он мог применить, в этом и была его проблема. Много физической силы и ни капли - моральной. Что же происходит в этой голове? Что двигает его мщением? Ненависть к Монтекки? Желание выслужиться перед графом? Кузина? Чем она так для него ценна? Ведь девочка ему даже не сестра... Да, она единственная наследница главы семьи, и Капулетти будут оберегать милую Джульетту любой ценой. Но так терять самообладание из-за выходки глупого мальчишки? Тем более, что ещё не было известно, что думает по этому поводу отец якобы поруганной девушки. Может быть, это всё-таки сам граф дал Тибальту своё благословение на такое желанное для самого племянника убийство? Но глава Капулетти, насколько знал Валентин, привык решать вопросы цивилизованно. К счастью, мужчина уже успел наиграться в эту глупую войну и старался решить все конфликты официально, через герцога, но никак не устраивая самосуд и вендетту... Значит, либо граф уже был в городской ратуше, либо даже не подозревает обо всем происходящем. И этого не одобрял. И выслужиться таким образом Тибальт не пытается.
И снова всё возвращается к кузине. Значит, ошибиться Валентин не мог.
Юноша уже сформулировал фразу, которая должна была окончательно осадить вспыльчивого Капулетти, как вдруг... тот сдался. Валентин мог поклясться, что видел, как отчаянно его собеседник сдерживает собственную ярость, видел, как бестолково тот пытается подавить свои эмоции, и всё же... Кто бы мог подумать, что порой для победы нужно просто отступить. Вернее, кто бы мог подумать, что до этого додумается Тибальт Капулетти.
Формально разговор окончен, но племянника герцога не отпускало тревожное чувство, что, несмотря на сказанные слова, Тибальт и не думал отступать. Просто отмахнулся от него другим способом. Черт. Очень быстро, сейчас же, срочно... Жест, фраза, что-нибудь, что могло бы столкнуть его с этого пути.
Юноша тихо вздохнул, как будто бы расслабившись и добившись своего, перестал впиваться взглядом в лицо Капулетти, даже обозначил на губах тень вежливой улыбки и спокойно проговорил:
- Очень на это надеюсь, - и, дав собеседнику секунду, чтобы обрадоваться концу разговора, чуть наклонился к его лицу и жестко бросил, снова впившись взглядом в правильные черты лица, - Иначе я лично прослежу, чтобы расплачиваться за ваш поступок пришлось вашей кузине.
И пока Капулетти не успел обезопасить себя, воткнув нож племяннику герцога в горло, юноша отступил на шаг и, холодно, но вежливо улыбнувшись, произнес:
- Что ж, прошу прощения, что задержал вас, у вас, должно быть, много дел. Рад был побеседовать, хорошего вам дня.
Валентин не любил шантаж. Даже презирал его. Более того, теперь он, до сих пор старавшийся сохранять нейтральные отношения с представителями обеих семей, совершенно точно нажил себе заклятого врага. Не опасного, если удастся сейчас уйти живым, но в перспективе - очень проблематичного. Впрочем, небольшие трудности были пустяком в сравнении с катастрофой, которая могла начаться в любой момент. Так что, как говорится, на войне все средства хороши.

Отредактировано Valentino della Scalla (27-03-2017 01:14:54)

+1

15

"Если он продолжит так на меня смотреть - я за себя не отвечаю", - это было понятно, что Валентино ждет реакции на свои слова, но вот так чуть ли не взглядом прожигать, это, пожалуй, слишком. Как известно, смотреть в глаза хищнику чревато тем, что он решит, будто ты вызываешь его на схватку. Или же это делалось намеренно? Нет, этого Капулетти никак не мог понять. Сначала что-то говорит о том, что не стоит убивать "невиновного Монтекки", а потом так уставился, что ладони как-то сами собой сжимаются в кулаки. Нет, стоит сдержаться, как кошачий царь и решил для себя. Что же до младшего делла Скалла, то пусть себе идет разговаривать с лордом. Едва ли синьор Алессандро его послушает, но  кто знает. Или же послушает и скажет, что Валентино абсолютно прав и что ничего порочащего семью Капулетти и Джульетту в частности, не произошло. Что-то подсказывало Тибальту, что едва ли найдется кто-то, кто полностью поймет что сейчас чувствовал племянник леди Анны. Когда-то ему казалось, что в этом проклятом городе есть только один человек, который может его понять - это Джульетта. Только после вчерашнего бала, и после того, как дрянной Монтекки настолько вскружил юной девушке голову, что...
"Она теперь не видит ничего, кроме своей любви. И когда я попытался поговорить, она просто не хотела слушать. Наивное дитя..." - и пытаться доказать ей что-то бесполезно, как и спорить с юным племянником герцога, который, к сожалению, не особо спешил уходить. По крайней мере для Тибальта та пара минут, которые Валентино провел рядом с ним, показались настоящей вечность.
И вот последний выпад, от которого дыхание перехватывает в груди в приступе ярости. Вот как? Лично проследит?! Не слишком ли много вы себе позволяете, синьор делла Скалла?! Поймать бы мальчишку за шею, да разукрасить бледную физиономию во все оттенки красного и синего. И плевать на то, что Эскал потом скажет. Да только Капулетти лишь сильнее стискивает зубы, но больше ни одним жестом не выдает своих эмоций. Пусть думает, что победил сегодня. Пусть думает, что победил вообще в этой битве, но на деле это был лишь обман.И знать о том, что это обман, младшему брату Меркуцио было совсем не обязательно.
"Если по твоей вине хоть волос с ее головы упадет, меня никто и ничто не остановит, чтобы ты стал следующим после Ромео Монтекки, кто окрасит мостовые Вероны своей кровью", - не слишком ли смелое желание, когда имеешь дело с родственником правителя? Да, слишком смелое и слишком безрассудное. Но Тибальт здесь и сейчас, был слишком взвинчен, чтобы понимать это. Так сложно взвешивать и обдумывать все возможные варианты развития дальнейших событий. Кто знает, может стоит Капулетти затеять стычку и сразу же стражники правителя скрутят его и отправят в темницу. Или же сделают это уже после совершения "преступления". А еще, сколько герцог продержит в темнице нарушителя спокойствия? Долго ли? Или же решит устроить показательную казнь прямо на площади. Нет, подвергать такому страшному позору одного из представителей влиятельных семей города, было нельзя.
"А может уже и можно, если оскорбление чести семьи в ее же доме уже не считается серьезным поводом", - все что делает Капулетти это еще раз прожигает собеседника взглядом, но после вежливо кивает в ответ и, он уже точно не помнил, произносит какие-то точно такие же слова, желающие хорошего вечера. А после, племянник леди Анны разворачивается и идет своей дорогой. И дорога эта ведет его прямиком к городской площади, где и должно свершиться правосудие. Но будет оно не над непокорным родственником Капулетти, а над тем, кто нарушил все правила приличия и пробрался в дом врага. Нет... это будет расправа надо вором, укравшим сердце юной девы. А этого простить было нельзя. И Тибальт не собирался прощать.

Отредактировано Tybalt Capulet (05-04-2017 17:40:17)

0

16

От Тибальта Капулетти можно было ожидать чего угодно, и Валентин это прекрасно знал. Каждая клеточка его тела была наготове. Что ему предстоит в следующую секунду? Всего лишь отбить словесный выпад или всерьез бороться за свою жизнь?
Чего юноша никак не ожидал, так это того, что главный городской задира, человек с полностью отсутствующим пониманием приличий и личный враг его брата... Просто бесцветно произнесет несколько умеренно вежливых фраз и спокойно пойдет своей дорогой в ответ на самую унизительную и болезненную угрозу, какую только мог услышать в свой адрес. И это настораживало намного больше, чем мог насторожить вынутый из ножен кинжал.
Не попал? Где, где был просчет? Чего он не заметил? О чем не знал? Черт...
Или же просто Тибальт смог сдержать свою реакцию? Счел более благоразумным не продолжать противостояние, когда на кон встала Джульетта? Маловероятно, очень маловероятно. Если Валентин хоть что-то знал об этом человеке, то за подобную угрозу он должен был уже приставить кинжал к шее племянника герцога и выдать ответную тираду с подробно расписанными обещаниями о том, что именно произойдет с делла Скалла, если он посмеет хотя бы косо посмотреть в сторону девушки.
Кузина оказалась менее болезненной темой, чем он предполагал? Нет же, нет, юноша отчетливо видел, как начинали играть желваки на лице Капулетти, стоило ему заговорить о чести наследницы семьи. Тогда что? В чем промах?
Черт.
Сложнее всего вести игру с горячими дураками: никогда не знаешь, что взбредет им в голову в следующий момент, а процент осечек возрастает до небес. Казалось, пора было бы уже научиться: годы вынужденного общения с Меркуцио и как минимум один вспыльчивый дурак, каким-то образом обыгранный до того, что стал другом ещё со времен Милана. И всё равно, всё равно он сейчас даже не оборачиваясь мог видеть, как Тибальт поспешно удаляется всё туда же, куда шёл. И не похоже, чтобы его планы сильно изменились после их разговора.
Валентин, когда же ты уже научишься...
Юноша на мгновение закусил губу и прикрыл глаза, отбрасывая посторонние мысли. Нужно действовать быстро, некогда стоять и рассуждать о том, что же пошло не так и почему племянник Капулетти не подался в праведники после двадцатиминутной беседы. Делла Скалла воспользовался шансом, и раз этот шанс не сыграл ему на руку, нужно пытаться снова. Конечно, граф не побежит тут же ловить племянника по переулкам, но нужно хотя бы знать, что так взбесило этого маньяка, был ли для этого действительно веский повод, или же, как и всегда, мотивом его действий служила только личная неприязнь к конкретному Монтекки. Может быть, всё вовсе не так серьезно, как судачат, всю драму в слухах всегда нужно делить на два.
О, если бы...
Юноша не удержался и коротко обернулся за спину, не совсем понимая, что рассчитывает там увидеть. Видный силуэт Тибальта Капулетти как раз скрывался за поворотом.
Ну что ж, вперед.
И Валентин решительно направился к возвышающемуся перед ним особняку.

0

17

Казалось бы, вчерашний бал прошел просто прекрасно. Музыканты старались вовсю, гости были довольны и пиршеством и развлечениями в доме Капулетти. Но все ли прошло гладко? Лорд Алессандро сидел в своем кабинете и бездумно разбирал бумаги на столе. Супруга рассказала ему уже после окончания торжества, что граф Парис был настолько оскорблен поведением их дочери, что забыл обо всех правилах приличия, оставив хозяйку дома посреди зала, не удосужившись проводить ее. И, что уж говорить, лорда Капулетти это очень сильно беспокоило.
«К чему было устраивать такие сцены? У нас еще не было уговора, что я отдаю дочь ему в жены, а Парис уже ведет себя так, будто вопрос  уже решен и Джульетта принадлежит ему. Не поторопился ли я с выводами? Что если этот синьор не подходящая партия для моей дочери? Да, у него может быть привычка, исходя из его статуса, требовать того, что он желает. Да, он крестник самого герцога, но только и я в Вероне не последний человек. И если он таким образом пытался провести на меня впечатление, то ему удалось, но впечатление это далеко не самое приятное», - пожалуй, это был единственный вопрос, который волновал синьора Капулетти больше всего. Быть может стоило позже поговорить с дочерью и спросить, понравился ли ей потенциальный жених. Не просто же так они скрылась от него сразу, стоило танцу закончиться.
«А я говорил, что дочь моя еще совсем дитя, но нет, граф куда-то торопится», - ситуация сложилась не самая приятная. Что если придется отменить всю договоренность? Или же стоит навести справки и больше узнать о графе Парисе. О том, откуда он приехал, чем занимается и прочее. Нет, то, что он богат, знатен и в неком родстве с герцогом, говорило в его пользу, но что за вздорный характер молодой человек показал в чужом доме? Так посудить, это отбрасывает тень и на дом Эскала Веронского тоже.
«Или же с самим Эскалом и поговорить? Насколько я знаю, это по его инициативе граф пришел в наш дом, свататься к моей дочери. Хотелось бы знать, какую еще выгоду преследует герцог из этого союза. Если его цель объединить наши семьи, то почему тогда Парис, а не кто-то из племянников?» - Алессандро откинулся на спинку стула, устало прикрывая глаза. В итоге вечер, который должен был разрешить некоторые вопросы, привел к еще большему их количеству. Впрочем, нет. Дальше только время покажет. Еще неизвестно, не решит ли граф, что оскорбление его персоне было нанесено слишком серьезное и сам откажется от идеи брать дочку Капулетти в жены. При таком исходе придется искать для дочери другого жениха, но в чем-то так было лучше.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Romeo et Juliette" » We need to talk about...