В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "RetJ" » What's this?


What's this?

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

● Название эпизода: What's this?/Что это такое?
● Место и время действия: Улицы Вероны, 3 года после основных событий
● Участники: Letizia, Valentino della Scalla
● Синопсис: Летиция отправляется в церковь, чтобы помолиться и исповедаться. Не желая оставлять детей без своего личного присмотра, она берёт их с собой в сопровождении кормилицы. Пока девушка исповедуется, её старший сын, заигравшись, убегает от задремавшей нянечки и теряется на улицах города. Напуганного ребёнка случайно находит Валентин.

0

2

Серые тяжелые тучи обволокли небо над Вероной и взяли город в кольцо. Над улицами нависла хмарь, воздух стал тяжелым от влаги, а пробирающий до костей ветер ничуть не помогал дышать. В такие дни улицы были совершенно пусты, и этого-то Валентину и требовалось.
Голова болела с самого утра. Тупая, давящая боль, отзывающаяся в висках и жгущая глаза, к полудню она стала отдавать в шею и онемевшие плечи. А дядюшка, как будто на зло, свалил на него очередной ворох бумаг: грамот, указов, писем... Пока всё прочтешь, пока всё разложишь по важности, пока разберешься, что с этим делать...
В последнее время герцог стал поручать ему всё больше и больше работы. Всё чаще вел с ним долгие разговоры о том, как по его мнению стоит управлять городом, что нужно знать, чем руководствоваться. Это лишь беспокоило Валентина.
После смерти старшего племянника Эскал потерял было прежнюю хватку, но быстро вернулся в рабочее состояние. Во всяком случае, так казалось со стороны. И только его молодой родственник, вынужденный проводить с правителем города большую часть своего времени, замечал произошедшие в нем перемены. Всё больше и больше работы стало ложиться на плечи молодого человека. И если раньше Эскал поручал ему лишь то, на что у него действительно не было времени, либо то, что по его мнению, могло оказаться полезным для младшего племянника, то в последние годы этих дел стало намного больше.
Валентину это совсем не нравилось. После смерти брата он стал первым претендентом на власть, стоит лишь герцогу занемочь и отойти от дел, но молодого человека эта перспектива ничуть не вдохновляла. Пусть слухи о наследовании Валентином права правления ходили ещё до смерти Меркуцио, но уже тогда юноша лишь внутренне содрогался при одной мысли о возможном наследовании власти.
Да, он неплохо справлялся и с бумагами, и с людьми: быстро составлял ответы на важные письма, принимал, как утверждал сам герцог, достойные решения в отношении вверенных ему договоров и прошений и даже при необходимости мог заменить герцога, когда к нему приходили горожане со своими проблемами. Он, казалось бы, неплохо искал компромиссы в решении проблем, улаживал конфликты... Все, кроме одного. Того самого, что три года назад забрал жизнь его собственного брата, за что он до сих пор не мог себя простить.
Но всё же... Всё же Валентин не желал брать на себя эту ответственность. Его вполне устраивало быть вторым. В то время как многие убивали своих отцов и братьев ради власти, юноша осознавал, что вовсе не обязательно сидеть на троне, чтобы добиваться своих целей. Титул герцога, который многим виделся таким соблазнительным, на деле оказывался огромной, постоянной, не проходящей головной болью, которая несла в себе больше угрозы и мучений, чем преимуществ. По сути, становясь правителем, ты попросту терял свое собственное я и становился всемогущим образом, полубогом, которому молились и которого свергали, если только он не следовал желаниям его паствы.
Валентину такая судьба была совсем не по нраву. Однако он понимал, что отступиться от права наследования означало лишь разжечь очередную войну в городе, который только-только начал забывать о многовековой вражде. И этот хрупкий, новорожденный, рискующий разрушиться в любую секунду мир был оплачен слишком большой ценой, чтобы дать ему рухнуть только из-за собственных желаний.
Ведь если не он, то кто? Конечно, в Вероне было множество знатных семей и главы многих из них, юноша был уверен, при желании могли бы доказать своё право на власть. Но что бы они стали делать, неожиданно её получив?
Валентину оставалось лишь молиться, чтобы эти перемены в поведении дяди были лишь новым этапом в его "обучении", а не тревожными сигналами к скорому его завершению.
К полудню, когда очередное письмо уже начало расплываться перед глазами, а буквы окончательно потеряли смысл, превратившись в набор непонятных знаков, юноша всё-таки оторвался от корреспонденции, осторожно размял шею и рассеянно поднялся из-за стола. Работа всё ещё не была окончена, но толку её продолжать уже не было. Он не торопясь прошёлся по просторной комнате, остановился у узкого окна. Рассеянный, приглушенный цветным витражом свет, неприятно резал глаза, но от окна тянуло приятной прохладой. Валентин устало прислонился разгоряченным лбом к стеклу и прикрыл глаза. Под ними немедленно поплыли зеленые круги. Боль продолжала пульсировать в висках.
Через полчаса племянник герцога вышел из тяжелых дверей палаццо, и ему в лицо тут же хлестнул холодный ветер. Отчего-то это было приятно. Во всяком случае, вдыхать остывший воздух поздней осени было намного приятнее, чем сидеть за столом в натопленной комнате.
Улицы были пусты, пробирающий ветер и собирающиеся над городом тучи разогнали суетливых горожан по домам, и город окунулся в непривычную для него тишину словно во время летней сиесты. Но Валентину нравилась эта тишина. Она помогала наконец-то забыть о беспокойных горожанах и не торопясь прогуляться по улицам в надежде, что головная боль, наконец, утихнет.

+1

3

- Синьора, может все-таки нам с детьми лучше остаться дома? – голос толстой няньки, прижимающей к своей груди двухгодовалого всхлипывающего Чезаре, который выглядел взъерошенным и зареванным, звучал неуверенно. – Такая скверная погода, еще дождь начнется!
Тяжко вздохнув, золотоволосая графиня встала со своего места и, забрав у толстухи ребенка, принялась утешать его, вытирая слезки, которые все еще блестели на глазах мальчика. Спрашивать, что же приключилось, смысла не было…
Наверняка Джованни вновь что-то сотворил со своим младшим братиком – отнял игрушку, толкнул, а то и укусил – Летиция хоть и нежно любила своего младшего сыночка, но старшему позволяла решительно все. Закрывала глаза на любые его шалости.
- Нет, я не желаю отставлять детей одних, - голос молодой графини был немного уставшим, словно она и правда была очень утомлена от вечный детских войн и драк. Только вот деваться от того некуда. – Да и потом, мальчикам будет очень кстати погулять. Подышать свежим воздухом, в конце концов. А мне непременно надобно помолиться и исповедаться. Собирай детей, да позови Агнесу, пусть поможет мне переодеться, да собрать волосы.
Ну, кто бы стал спорить с госпожой? Вот почему, через час сборов (большая часть времени была потрачена на то, что бы уговорить Джованни выбраться из-под стола и одеться потеплее) молодая графиня в сопровождении двух сыновей, няньки и еще одной служанки отправились по направлению к церкви.
В одном Летиция была совершенно права, на улице дети и правда отвлеклись от своей бесконечной войны за «место под солнцем». Чезаре и вовсе,  пожелавший идти самостоятельно, вскоре порядком устал, и быстро уснул на руках служанки, которая сопровождала графиню. После недолгого колебания  золотоволосая синьора решила отправить их домой, благо идти тут всего ничего. А то малыш проснется еще, напугается, расплачется.
Джованни же, восседавший на руках своей матери, был бодр и болтал не переставая. Ах, этот звонкий голосок Летиция могла слушать бесконечно. И именно в эти секунды она понимала, что счастлива.
На пороге храма, молодая женщина помедлила несколько секунд. Отчего-то ей совершенно не хотелось расставаться с ребенком, будто бы она не доверяла няньке свое бесценное сокровище…
- Душа моя, когда мы зайдем в церковь, ты должен будешь немного помолчать. Хорошо? В доме Господа нашего принято соблюдать тишину, – ероша волосы старшего сына, негромко произнесла Летиция, все же передавая ребенка в руки няньки. – Вы покуда помолитесь и поставите свечи, а я исповедуюсь.
С этими словами молодая графиня зашла в храм, и, убедившись, что нянька с ее сыном сели на одну из лавок, скрылась в исповедальне. Кроме них людей практически и не было. Ну, только несколько древних старушек, то дремали, то просыпаясь, принимались молиться. Запах ладана, блики от свечей и едва слышный гул голосов тех людей, которые несмотря на непогоду пришли в дом Божий дабы помолиться. Вся эта атмосфера успокаивала и отгоняла прочь все тревоги…
А еще отлично убаюкивала, особенно если не спать всю ночь и нянчиться с маленьким Чезаре, который рос на редкость беспокойным малышом, способным проплакать несколько часов кряду.  Вот почему не прошло и десяти минут, как нянька, которая должна была приглядывать за старшим сыном графской четы начала клевать носом. А по прошествии еще пяти минут и вовсе заснула, смешно склонив голову на бок, и едва слышно похрапывая.
Джованни же, не способный долго сидеть на одном месте, вскоре явно заскучал и попытался разбудить свою нянюшку.  После соскользнув с лавки, принялся с деловитым видом разгуливать по церкви в поисках любимой матушки. Только вот и это занятие скоро надоело мальчику, тем более Летиции нигде не было видно.
С улицы доносились звуки пения, верно на площади, где-то неподалеку уличные актеры разыгрывали какое-то представление. И ребенок, совершенно забыв о том, что обещал своей матери тихонько посидеть на лавке и дождаться ее, словно зачарованный вышел из храма и отправился, куда глаза глядят. Туда, где, по его мнению, играла та самая веселая музыка…

0

4

Валентин неспешно шагал, подняв глаза к небу. Над головой неспешно проплывали черепичные крыши домов, небольшие балкончики, вывешенное на сушку белье. Иногда в сером давящем небе низко пролетали птицы, едва не задевая крыльями трубы домов. Приглушенный, блеклый, холодный свет приятно расслаблял глаза, прохладный ветер прояснял мысли, пустынные улицы были тихими, и эта тишина была приятной.
Где-то то ли играл уличный музыкант, то ли кто-то музицировал в одном из домов. Редкие прохожие спешили лишь побыстрее оказаться в тепле и пробегали мимо, в лучшем случае отвешивая неловкие поклоны и сбивчивые приветствия, а то и вовсе будто бы не замечая наследника герцога. Никто не бросался ни с просьбами, ни с мольбами, словно ноябрьский холод и ветер выдули из горожан все их личные проблемы, оставив только самое важное желание: скорее оказаться в тепле.
Высокий воротник плаща и широкая шляпа спасали от холода, хоть и частично закрывали обзор, мерные шаги успокаивали и согревали.
Вдруг Валентин обо что-то споткнулся. Вернее, это что-то врезалось ему в бедро, а затем повторило штурм ещё пару раз.
Пошатнувшись и ловя рукой шляпу, молодой человек опустил глаза вниз и увидел перед собой малыша, кажется, только что наградившего его парочкой тумаков и, возможно, одним синяком. Похоже, ребенок точно так же совершенно не глядел, куда бежал, а врезавшись в неожиданную преграду, разозлился и решил взять её штурмом, поколотив по ней своими крохотными кулачками.
Однако то ли осознав, что штурм не удался, то ли ударившись об ногу Валентина сильнее, чем показалось вначале, то ли попросту перепугавшись от столкновения, малыш вместо того, чтобы продолжать попытки, упал на попу и прежде, чем его невольный обидчик успел что-либо сделать, разразился громким надрывным плачем, разрушая стеклянную тишину улицы.
По ушам племянника герцога словно бы прошлись острым лезвием, а голова немедленно заныла, откликаясь на раздирающие её звуки. Звуки, издаваемые маленьким созданием, казались поистине демоническими криками, и начавшая было утихать головная боль вспыхнула снова, заставляя Валентина поморщиться и беспомощно оглядеться вокруг в поисках нянек маленького демона.
Однако улица, как назло, была по-прежнему пуста. Но откуда же он тогда тут взялся? Ни других детей, ни нянек, ни родителей юноша нигде не видел.
На вид кричащему созданию было года два. Может быть три, он не мог сказать наверняка. Убежал от родителей? Потерялся?
Неважно, всё это неважно, если он сейчас же не прекратит издавать эти разрывающие перепонки звуки. Что же с ними делают в таких случаях? Как успокаивают маленьких детей?
Весь опыт общения Валентина с детьми заканчивался примерно на наблюдении за малышами на улицах, либо же в домах, где ему доводилось бывать, и изредка - на приёмах, куда родители крайне редко решались брать своих отпрысков. При этом каждый раз, когда ребенок разражался такими вот криками, его немедленно подхватывали на руки мамы, няньки, слуги, любые женщины, оказавшиеся поблизости и тут же уносили куда-то в дальние комнаты, что-то бессвязно бормоча. Секрет этих бормотаний был не доступен ни одному мужчине на памяти Валентина. Но помощи ждать было неоткуда.
Молодой человек медленно опустился рядом с чьим-то рыдающим отпрыском и негромко произнес:
- Эй, эй, ну, успокойся, всё в порядке, ничего страшного...
Но дитё не унималось и продолжало голосить. Иногда среди бессвязных криков проскакивало что-то, похожее на слова, но Валентин никак не мог их разобрать. Кто бы мог подумать, что успокоить ребёнка - такая непростая задача.

+1

5

Несмотря на всю свою религиозность и набожность Летиция с недавних пор не любила исповедь. Вернее ей было так легко и хорошо после того, как святой отец отпускал ей грехи…
А все же, как мучительно стыдно было признаваться в том, что она так и не научилась любить своего супруга, графа Париса. Вернее в том, что она все еще любила своего первого мужа. Да любая другая бы на ее месте даже и не подумала каяться в эдаком «грехе». Мало ли случаев знает история, когда браки заключались без взаимных чувств… А все же Летиция чувствовала себя виноватой.  Каждый раз она исповедовалась, обещала, что более не будет цепляться за прошлое, и все равно не могла совладать с собой и своими чувствами.
Он был так заботлив, предупредителен и нежен. Он дал маленькому Джованни свое имя, отцовскую любовь и внимание. Совсем недавно у них родился еще один ребенок. Наверняка вскоре будут еще дети, и это просто прекрасно. Ведь именно о таком простом счастье и мечтала она все время. Казалось бы, идеальная семья. Пример для подражания… За все это золотоволосая синьора была бесконечно благодарна своему супругу. Но частенько ловила себя на мысли, что постоянно сравнивает его с покойным синьором Ферерро. И сравнения эти чаще всего заканчивались не в пользу Париса… И за это было так мучительно стыдно!
Однако сегодня, выходя из исповедальни, Летиции казалось, что именно с этого дня ее жизнь изменится. Что теперь все будет по-другому… Сейчас они с вернуться домой, потом будет обед, и дети будут непременно просить, что бы сладкий пирог подали первым блюдом. Парис начнет смеяться с этого. Когда он смеется, у него около глаз появляются лучистые морщинки… Синьора Росси всегда утверждала, что такие вот морщинки непременный признак душевной доброты.
Скорее же домой!
Солнечные лучи все так же освещали церковь. Несколько старушек все так же самозабвенно молились, прикрыв глаза, забавно раскачиваясь в такт молитвам. Нянька, которая должна была следить за ребенком, тихонько похрапывала, свесив голову на бок и приоткрыв рот. Только вот ее драгоценного малыша не было на месте.
Чувствуя, как улыбка исчезает с ее лица, молодая женщина заозиралась по сторонам в надежде, что ее маленький непоседа, верно, заскучал сидеть вот так. И играет где-то тут, в уголочке. Но нет, Джованни нигде не было видно!
Забыв всяческие правила приличия синьора, бегом подбежала к спящей и бесцеремонно принялась ее трясти за плечи.
- Где? – Летиция чувствовала, как медленно холодеют ее ладони. Нянька, непонимающе хлопала глазами и оглядывалась по сторонам. – Где мой сыночек?! Где он?!
Несколько старушек, сидящих по углам принялись недоуменно оглядываться, не понимая кто же осмелился нарушать священную тишину храма.
Но для молодой синьоры все это было не важно. Ведь пропал ее сын, ее самое великое сокровище и радость в жизни!
- Госпожа, госпожа успокойтесь, молю Вас! Я соснула только не минуточку, а синьор Джованни верно спрятался где-то тут в уголочке! Мы его тот час же найдем! – лепетала нянька, бледнея с каждой секундой все сильнее и сильнее. Ведь это она не сумела уследить за наследником графа Париса.
Убедиться в том, что ребенка в храме нет, дело не хитрое. И уже минут через десять золотоволосая синьора, едва справляясь с рыданиями, заламывала руки, выходя на улицу в сопровождении перепуганной и притихшей няньки.
- Что же нам делать? Надобно немедленно бежать к графу, пусть слуги обыщут весь город. Что если мое сокровище похитили?- лепетала Летиция, чувствуя, что еще немного и она просто лишится чувств.
Однако, отличии  от своей госпожи нянька кажется не потеряла разума окончательно.
- Синьора, давайте сначала пройдемся тут, ну хоть немного? Поищем! Синьор Джованни не мог уйти далеко! Просто не мог!

0

6

Пожалуй, каждый взрослый, кто хоть раз сталкивался с плачущими детьми, обязательно задавался вопросом: откуда в этом маленьком тельце столько сил? И как оно умудряется исторгать из себя такие нечеловеческие звуки.
Именно эта мысль отчаянно крутилась где-то в подсознании Валентина, пока здравомыслящая его часть пыталась выработать какой-нибудь план по прекращению этого безобразия. Как ни поверни, выходило, что он мог легко манипулировать большинством взрослых - найти нужные слова, сыграть на нужных эмоциях, надавить на нужные ценности - но оказывался совершенно беспомощен перед маленьким, кричащим и по природе своей довольно глупым созданием - самым глупым собеседником из всех, с кем ему доводилось иметь дело. А ведь обычно получалось, что чем глупее человек, тем легче добиться от него желаемого. От этого же не выходило добиться даже простой тишины. Той самой, ради которой он и вышел прогуляться этим морозным днем.
Ситуацию осложняло ещё и то, что его голова совершенно отказывалась думать в таких условиях. Головная боль никого не делает гением, а уж если при этом ваши уши раздирает звук, как будто тысячами острых ножей одновременно водят по стеклу... Сосредоточиться становится практически невозможно.
Однако предпринять нужно было хоть что-нибудь. В конце концов, нельзя же теперь просто развернуться и уйти? Сколько бы проблем ни доставляли дети, а всё-таки, создания это были довольно глупые, а главное, беспомощные, насколько мог судить Валентин. И сочетание этих двух особенностей в одном тельце делало его потенциально опасным как для себя, так и для окружающих. И почему ему всегда так несказанно "везёт"?
Тяжело вздохнув и в очередной раз беспомощно оглядевшись по сторонам и убедившись, что помощи ждать неоткуда, племянник герцога предпринял ещё одну отчаянную попытку заговорить с ребёнком на равных:
- Как ты здесь оказался? Ты потерялся? Где твоя мама?
На миг в голову молодого человека закралась ужасная в своей сути мысль: а вдруг ребёнок ещё так мал, что и говорить-то не умеет? Но голос, наверное, должен его успокаивать. Или не должен?
Как оказалось, лучше бы правда не умел говорить. Среди всхлипов и бессмысленного воя вдруг раздалось невнятное, но ужасно надрывное:
- Мааамааа! Хочу к маааамеее!
А в мокрых глазах маленького синьора можно было разглядеть всю боль и отчаяние этого мира. Но так по крайней мере было понятно, что именно ему было нужно.
- Хорошо, - вздохнул племянник герцога и проговорил, отчаянно пытаясь говорить так, чтобы ребёнок мог услышать его сквозь собственные крики, - Пойдём к маме.
Где может быть эта таинственная "мама" он, конечно же, не знал. Но малыш как-то сразу притих и активно закивал головой, ещё не прекратив лить слёзы, но постепенно понижая громкость. Валентин воспользовался моментом затишья, чтобы взять ошалевшего ребёнка за руку и поднять с холодной земли. Может быть, удастся просто пройтись с ним по улице и найти кого-нибудь, кто за него ответственен? В конце концов, не мог же мальчишка убежать настолько далеко от матери и нянек, чтобы совсем не представлялось возможным их найти? И наверняка мать и няньки уже его разыскивают. Так может быть пройдя до конца переулка они на кого-нибудь и наткнутся? Если, конечно, пройдут...
Уставший от слёз мальчик послушно поднялся на ноги и неуклюже затопал вслед за Валентином. Идти пришлось очень медленно и неудобно склонившись к дитю, но по крайней мере ужасные звуки, сводящие его с ума, прекратились. Если не удастся найти тех, от кого сбежал мальчишка, можно было бы отвести его в храм... Храм находился как раз неподалеку и уж служители божьи наверняка умеют обращаться с детьми. А любая женщина, опять же, насколько мог судить Валентин, потерявшая своего ребёнка и отчаявшаяся его найти, первым делом отправится молиться. Или может быть, падре хотя бы знает, чьё это дитя. Священник обычно знает своих прихожан лучше любого в городе. Знает всё про них, про их семьи, в том числе и про детей.
Однако спасительному, практически идеальному плану не суждено было осуществиться. И без того едва сдерживающий слёзы мальчик неожиданно споткнулся о собственные ноги, запутался в плаще, снова упал на землю, на секунду повиснув на руке Валентина и... разразился новым душераздирающим криком.
"Господи, за что мне это наказание?" - пронеслась отчаянная мысль в голове юноши.
Если справиться с одной волной плача племяннику герцога, можно сказать, удалось, то относительно второй волны стоило признать: он не способен унять эти крики. В голове не было ни малейшей идее о том, как можно успокоить дитя. Да и думать об этом не хотелось. Сейчас было много дел поважнее чужого ребёнка, чтобы тратить силы и время на его успокоение.
Поэтому, не обращая внимания на ужасные крики, Валентин попытался взять мальчишку на руки, чтобы просто отнести его до храма и, наконец, избавиться от этой маленькой, но такой неприятной проблемы. Проблема была лишь в том, что мальчик явно не горел желанием кататься на неизвестном синьоре и отчаянно отбивался, продолжая громко, протяжно завывать. Можно было бы просто скрутить его силой, но юноша боялся ему навредить и лишь продолжал бесплодные попытки каким-нибудь образом перехватить ребёнка, обойдя молотящие по воздуху маленькие кулачки.

+1

7

Провинившаяся нянька, не сумевшая уследить за маленьким наследником, все что-то успокаивающе приговаривала, но Летиция практически не понимала ее речей. Словно бы с ней говорили на непонятном языке, которого она не знала. Сердце золотоволосой синьоры казалось, сжала чья-то безжалостная рука, не давая ей дышать и даже здраво рассуждать.
В голове было только одно – теперь она никогда не увидит своего сыночка. Он пропал навсегда! Его украли! Она не сумела сохранить самое дорогое в своей жизни – ребенка от любимого мужчины.
«Все кончено! Теперь жизнь моя не имеет никакого смысла! Я потеряла моего Джованни. Его украли, наверняка украли. Теперь я не смогу поцеловать моего мальчика, обнять его! Верно, он сейчас горько плачет и зовет меня, а я даже не знаю где его искать!».
О том, что у нее есть еще один сын, которому тоже нужно внимание матери, она, казалось, просто забыла.
Скорее всего, от горя синьора медленно, но верно сходила с ума, потому как ей уже чудился голос маленького Джованни. Или не чудился?
Повернув голову, молодая графиня увидела следующую картину. В конце улицы какой-то незнакомый мужчина склонился над сидящим прямо на земле ребенком, который громко плакал. Через секунду в этом ребенка синьора узнала своего первенца.   
- Сыночек! – подобрав юбки, Летиция бросилась к незнакомцу, который пытался взять на руки ее бедного малыша. Верно выглядела она в эту минуту не слишком достойно, не так как подобает супруге графа, но ей было решительно все равно. – Мальчик мой! Ненаглядный! Солнце мое, мой золотой малыш!
Приговаривая все это, она бесцеремонно оттолкнула синьора, подхватила плачущего мальчика и прижала к сердцу. Слава милостивому Господу! Ее сыночке жив и здоров. Только кажется напуган и устал, но все это поправимо… Самое главное, что теперь Джованни с нею. Уж теперь-то она ни за что не отпустит его от себя.
Голосящий в это время малыш в это самое время успокоился, и рыдать перестал, словно по мановению волшебной палочки, только всхлипывать продолжал.
- Солнце мое ненаглядное, ну не плачь, мама тут, с тобой, все хорошо! – казалось, что еще немного и молодая женщина сама расплачется от переполняющих ее эмоций. – Ты в порядке? У тебя ничего не болит?
Неприлично хлюпнув носом синьор Джованни, потер кулачками заплаканные глаза, и обличающее ткнул перепачканным грязью пальчиком в незнакомца.
- Мама, он все! Он! – пользуясь тем, что мать тяжелым взглядом смотрит на мужчину, мальчик показал язык своему не то спасителю, не то обидчику.
А вот до Летиции, которая, казалось, и вовсе потеряла голову от счастья, дошло, что вероятная причина слез ее драгоценного ребенка это и есть этот самый молодой синьор, который так угрожающе нависал над беззащитным малышом. Он, наверное, выкрал малыша из храма, пока нянька спала. Может, хотел продать его? Каким-то негодяям, что бы те милостыню простили, держа ее малыша как приманку для добросердечных людей.
Кровь бросилась Летиции в голову.
- Что ты, негодяй такой сделал с моим сыном?! – наверное, еще немного и золотоволосая синьора бросилась бы на незнакомца с кулаками. Останавливало ее не то, что она была слаба физически и гораздо ниже ростом, а то, что на руках у нее был ребенок, выпускать которого она не желала. А вдруг убежит куда?
Подоспевшая нянька оказалась как нельзя кстати. Передав Джованни на руки запыхавшейся женщине, Летиция вновь повернулась к обидчику ее ребенка. Ярость в ней просто клокотала. Ах, с какой радостью она выцарапала бы глаза этому синьору, да выдрала пару клоков его длинных волос.
- Что ты подлец такой вознамерился сделать с моим сыном?! Ты его удалил?! Отчего он так плакал? Я все мужу расскажу, и про это узнает герцог! Тебя казнят!

0

8

В тот самый момент, когда Валентин уже был готов сдаться и просто самому дойти до храма, понадеявшись, что заплаканный ребёнок просто не успеет снова потеряться, с другого конца улицы раздался встревоженный крик:
- Сыночек!
Подняв голову и поправив широкополую шляпу, молодой человек разглядел быстро приближающийся силуэт светловолосой синьоры.
"Слава Богу..." - невольно выдохнул он. Гора заботы о мальчике, так непредвиденно свалившаяся на его плечи, моментально покатилась вниз, и жить сразу стало значительно легче. Теперь можно просто спокойно продолжить прогулку и забыть об этом инциденте. Пусть мать и упустила его один раз из виду, а все-таки должна же она уметь совладать с собственным дитем.
Синьора с поразительной скоростью добежала до того места, где остановился Валентин с ребёнком и подхватила малыша на руки, что-то взволнованно бормоча. Молодой человек с удивлением отметил, что капризный мальчишка наконец-то замолчал. Благословенная тишина. Наконец-то. Наконец-то тупая пила перестала резать его уши, резонируя, казалось, во всей голове разом и приумножая и без того сильную головную боль. Что такое были эти женские причитания по сравнению с теми нечеловеческими звуками, которые издавал этот ребёнок.
Молодой делла Скалла решил не мешать радостному моменту воссоединения матери и дитя и уже собрался было уходить, как вдруг мать словно бы опомнилась и, посмотрев на него неожиданно разъяренным взором, кинулась в атаку:
- Что ты, негодяй такой сделал с моим сыном?!
Юноша замер, не понимая, чем вызвано подобное обвинение. А главное, как на него отвечать. Если бы ещё он сам знал, что он сделал такого,  что это маленькое существо так щедро награждало его своими воплями в течение последнего получаса.  До сих пор он считал, что подобное поведение было вызвано исключительно тем фактом, что ребёнок потерялся. Или же просто тем, что это ребёнок. Теперь же молодому человеку пришлось мысленно воспроизвести все события с момента его встречи с маленьким чудовищем, чтобы убедиться: ничего, что могло бы правда навредить мальчишке, он не делал. Скорее наоборот, уберег того от некоторых проблем. Так в чем же дело?
Словно бы обезумевшая, мать бросалась на него разъяренной фурией и оставалось лишь благодарить небо, что не кидалась на него с кулаками. Не хватало ещё применять силу к женщине. Неужели ему сейчас не дадут просто спокойно продолжить свою прогулку, и придётся теперь успокаивать ещё и синьору?
Та же была настроена решительно и даже стала угрожать герцогом. Валентину оставалось лишь ждать, пока она выговорится.
Забавно. Кто же она такая?
Он отчаянно пытался припомнить её лицо. Оно казалось смутно знакомым, но, к сожалению для молодого человека, подобное он мог сказать о доброй половине жителей города. Хоть справедливости ради и стоило заметить, что женщин среди этой половины было меньшинство.
Она из знатного рода? Или просто угрожает герцогом, считая, что правителю больше нечем заняться, кроме как лично разбираться с "кровожадными обидчиками невинных деток", в первых рядах которых, если подумать, стоило ставить самих родителей. Да если казнить каждого, по чьей вине заплачет ребёнок, город выродится раньше, чем эти самые дети успеют хотя бы выйти из младенчества. Тем более, что, как казалось Валентину, большинству детей и вовсе не нужен был специальный повод, чтобы разразиться громким плачем.
А голос у неё был ничуть не приятнее, чем у сына. По крайней мере, когда в нем проскакивали истерические нотки. Воспитанием синьора похвастать не могла. Кому же это так "повезло" с женой?
- Синьора, - молодой человек призвал на помощь всё своё терпение, чтобы скрыть раздражение в голосе, - Произошло недоразумение. У меня и в мыслях не было причинять вред вашему ребёнку. И уж поверьте мне, нет никакой нужды беспокоить герцога по такому пустяку. Малыш всего лишь испугался незнакомого человека. Насколько я могу судить, слезы - естественная реакция в подобной ситуации.

Отредактировано Valentino della Scalla (10-03-2017 08:01:49)

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Анонс "RetJ" » What's this?