В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Mozart: l'opera rock" » Чудная идея


Чудная идея

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s3.uploads.ru/t/Ljz83.png
Лучший эпизод сезона: основная игра, зима 2017

● Название эпизода: Чудная идея
● Место и время действия: Дом семьи Фрай, 10 августа 1782.
● Участники: Anna Frey, Julien-Philippe Berlen, мать Анны, тетушка Жюльена-Филиппа.
● Синопсис: Будучи хорошими подругами вот уже много лет, мать Анны и родственница Жюльена часто проводят время вместе, обсуждая последние новости, слухи и сплетни. Не удивительно, что лишь узнав о приезде в город Жюльена-Филиппа женщины решают познакомить детей, рассчитывая на дальнейшее объединение их семей. Но как к этому отнесутся сами дети?

0

2

Человек, который придумал выражение "доброе утро" явно никогда не просыпался в тетушкином доме. От её голоса. И от того, что с него бесцеремонно сдернули одеяло. Это при том, что солнце только-только поднялось из-за горизонта (а даже в августе оно делает это удивительно рано), а в комнате царит приятная, влажная, прекрасная утренняя свежесть от открытого практически настежь окна.
- Вставайте, молодой человек! - громко скомандовала женщина, прерывая сладкий сон внучатого племянника. Для своего возраста мадам могла похвастаться удивительно звучным голосом. Но Жюльен-Филипп лишь собрался в уютный калачик, пытаясь сохранить драгоценное тепло и отказываясь признавать жестокую действительность:
- Mmm... Non... Oui, un moment, je vais... j'suis déjà...
- И говорите по-немецки! - кажется, старушка "ободряюще" хлопнула его чуть выше ягодицы, словно маленького ребёнка. Юноша перевернулся на другой бок, раздался звук глухого удара.
- А это что такое?! Книги?! В постели?! Как вульгарно! - судя по голосу, возмущению тети не было предела, но воспитанник лишь продолжал отчаянно хмуриться, сжиматься в комок и пытаться доспать драгоценные секунды, хотя уже и понимал, что после такого подъема уснуть обратно уже не получится. Да ему и не дадут. И какая муха её укусила? Обычно хоть ещё пару часов после восхода разрешала поспать, а если была в хорошем настроении, то и вовсе могла подождать, пока юноша поднимется самостоятельно. Более того, он не мог припомнить случая, чтобы она приходила будить его лично. Этим всегда занимались слуги. И надо сказать, они делали это куда более осторожно.
- Зельда! Уберите это! - в голосе женщины звучала настоящая злость, - И принесите воды. Приведите его в порядок. Вы поняли меня, девушка? Возьмите себе кого-нибудь в помощь, если нужно. Приготовьте этому молодому человеку достойный костюм и как следует его причешите. Как следует, вы слышите меня? Не желаю сегодня видеть это птичье гнездо на его голове! А вы поднимайтесь, поднимайтесь, юноша, сегодня у нас важный день! - ещё один ощутимый толчок в бок. И откуда в старушке столько сил?
Послышался шелест юбок, и тетушкино ворчание стало удаляться, а затем и вовсе затихло вместе с хлопком двери. Чувствуя себя глубоко несчастным, Жюльен нехотя приоткрыл глаза, жмурясь от солнечного света, начинающего заливать комнату. Шторы, конечно же, были распахнуты. Первое, что он сумел различить, был нечеткий силуэт служанки, которой, видимо, было велено подобрать упавшую с кровати книгу. Хорошо ещё старуха не стала интересоваться, что это за книга. За трактаты Руссо она, наверно,и поколотить бы могла. Палкой. Так, для профилактики. У неё как раз была такая крепкая резная трость с увесистым наконечником, и иногда Жюльену казалось, что родственница училась управляться этой тростью ещё с юных лет, притом не для того, чтобы резвее ходить, а для того, чтобы отбиваться ею от чересчур пылких кавалеров... Интересно, были ли такие?
Юноша попытался обратно натянуть на себя одеяло и доспать, но в процессе понял, что всё равно ведь если не вернется дражайшая тетушка, то придут слуги. Уж они-то не посмеют её ослушаться. Пришлось сесть и мрачно посмотреть на замершую с книгой в охапке Зельду.
- Положите вон туда, на стол, - мрачно подсказал ей Жюльен.
Расторопная служанка быстро утвердила книгу на указанном месте и практически тут же исчезла в коридоре, очевидно, отправившись за водой. Всё это было чрезвычайно любопытно.

К полудню специально нанятый тетей для поездок по городу экипаж высадил их возле дома, как понял Жюльен-Филипп, очередной тетиной знакомой. Вот только зачем для очередной поездки к очередной болтливой старухе слуги час (впрочем, всё равно безуспешно) выдирали ему волосы расческой, он так и не понимал. Более того, не понимал, зачем его заставили надеть едва ли не самый торжественный и уж точно самый неудобный наряд, который до сих пор сдавливал горло, да ещё и лишили завтрака, потому что "некогда нам тут рассиживаться, если бы вы вставали чуть раньше, юноша, вам бы не пришлось терпеть эти неудобства, а теперь нам уже пора ехать, нас и так заждались" (о, юный Бертлен ещё не подозревал о том, что ожидание это длилось месяцами).
Оказавшись возле широкой двери, богато украшенной каким-то витым узором, родственница остановилась и смерила молодого Бертлена чрезвычайно строгим взглядом. То есть, ещё более строгим, чем обычно, если это вообще было возможно.
- Запоминайте, юноша. Ведите себя крайне прилично. Не перечьте. Не говорите, пока вас не спросят. Держите при себе ваши эти идеи... как их... - женщина раздраженно замахала рукой, словно отгоняя мух, - Ваши эти новомодные мнения. Отвечайте скромно, но не прибедняйтесь. Забудьте, наконец, про французский язык, не сорите им. Говорите грамотно... И подумайте, пожалуйста, хотя бы на минутку, сколько усилий было вложено в то, чтобы устроить вашу судьбу.
На секунду юноше показалось, что сейчас его представят как минимум австрийскому королю или его семье. И король должен так впечатлиться, чтобы немедленно сделать его своим наследником. Что опять придумала старая интриганка? Интриганка меж тем, очевидно, сочла свою речь оконченной и решительно постучала в дверь, с удивительной для её возраста силой схватив дверное кольцо.
- Тетушка... Я не понимаю. Устроить мою судьбу? О чем вы говорите?
- Что значит о чем? - искренне возмутилась старая леди, - О вашей женитьбе, конечно же!
- Что?! - только успел ошарашенно выкрикнуть Жюльен, прежде чем нарядная дверь открылась, и услужливый дворецкий с вежливой улыбкой пригласил их войти.

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (28-01-2017 00:05:22)

+1

3

Заспанная Анна потянулась и хмуро посмотрела на свою драгоценную родительницу, которая, словно бы не замечая этого сердитого взгляда, продолжала с воодушевлением копаться в комоде, нараспев приговаривая какую-то ерунду.
- Непременно твое персиковое платье, этот цвет более всего тебе к лицу! Ты прямо сущий ангелочек в нем! И вот ту брошку, которую тебе тетушка Адель подарила на День Ангела в прошлом году, ей будет так приятно, так приятно!
«Ангелочек» сердито засопела, наморщила лоб и закуталась в одеяло, да так, что только кончик носа был виден. Причина недовольства фроляйн Фрай была более чем ясной и понятной. Зачем, ну зачем ее надобно поднимать так рано?! Ведь все в доме прекрасно знали, что Анна – большая любительница понежиться в постельке, чуть ли не до полудня. А тут! Едва только десять утра минуло!
По мнению самой девочки это было просто бесчеловечно поднимать людей в такую несусветную рань!   
- Знаешь что душечка моя? Не нужно нам этого персикового… Ты надень свое голубое шелковое платье, которое мы недавно заказали.
Анна, до этого колебавшаяся, не накрыться ли с головой одеялом, пропустить мимо ушей глупую болтовню матери, и продолжить свой сладкий сон, с удивлением посмотрела на фрау Фрай. Та была чем-то взволнованна. И одновременно обрадована. Да что сегодня такое происходит?!
- Но ты же говорила, что оно слишком нарядное и его следует приберечь для особых случаев, – в голосе юной фроляйн скользнули подозрительные нотки, словно бы она начала о чем-то догадываться. Но вот на деле соображений не было никаких.
- Душечка, к нам сегодня на обед приедет твоя крестная, - прощебетала мать. – Ты вставай, вставай! Сегодня важный день, тебе надобно подготовиться. Волосы стоит уложить как-то эдак… Покрасивее, понаряднее. Не забудь припудриться, дабы кожа совсем как фарфор была! Начинай собираться, а я покуда отправлюсь посмотреть, готова ли гостиная к приему гостей.
И поцеловав хмурящуюся дочь в лоб, фрау Фрай вышла из комнаты, шурша юбками. Все происходящее решительно не нравилось Анне. И даже то, что ей позволили надеть новое платье, которое берегли для высокоторжественных случаев. Тем более подозрительно звучали речи о «приеме гостей». Это кто ж такой собирается приехать к ним на обед в компании тетушки?
Собственно вопросов было просто масса, а ответов не находилось ни одного. Урсула, ее преданная служанка и знатная сплетница по совместительству, и та ничего не знала, теряясь в догадках, что же это за гости прибудут, раз в доме эдакий переполох.
Спускаясь, как ей и было велено, к полудню в гостиную, Анна все еще не понимала, что творится. И это ее злило. Парадный сервиз, который доставался только по высокоторжественным случаям. Фамильное серебро. Свежие букеты цветов.
Тяжко вздохнув, Анна села и мысленно принялась готовясь к худшему: к куче надоедливых старушек, подруг ее матери и тетушки, утверждающих, что ей давно пора поправиться, а то кожа да кости.  
- Приехали! Приехали! Простить? – заглянула в комнаты одна из служанок, глаза у которой весело блестели, а на устах играла улыбка.
- О, Господи! Прости, проси скорее же! Душенька моя, а ты садись вот сюда, садись. Ну, погоди, сейчас сядем за стол, и тогда уже… - попыталась встрять фрау Фрай, но как обычно безрезультатно. Дочь, словно бы и не слыша ее, подала знак прислуге, которая тут же налила в чашку шоколада, и только отхлебнув глоточек сладкого напитка, фроляйн соизволила обратить свое внимание на суетящуюся мать.
- Ты же не хочешь, что бы я умерла от жажды. Ну, так хоть сейчас я могу узнать, что за важные гости у нас будут? Что за тайна такая?
- Ох, милая моя, - вздохнула фрау Фрай, и заулыбалась точь в точь как прислуга. Очень уж хитро. – Неужель же ты так ничего и не поняла? Тетушка подобрала тебе самого лучшего жениха. Сегодня вы познакомитесь и скоро, дай Бог, повенчаетесь... А потом и детишки пойдут и...
-Что?! – пискнула Анна напрочь забыв, что у нее в руках чашка с горячим шоколадом, неуклюже вскакивая с места и выворачивая на себя горячий напиток.  Благо, шоколад уже немного остыл и Анна не обожглась. Но вот платье...
Огромное пятно медленно расползалось по светло-голубому шелку, безвозвратно погубленного наряда…

+1

4

Мир закрутился перед глазами и как-то странно померк. В голове отчаянно забилась одна единственная мысль: "Бежать!". Срочно, быстро, как можно дальше. Под любым предлогом или даже без предлога. Только немедленно покинуть этот дом, оставить эту безумную тетку с её безумными идеями и бежать. И пусть разбираются тут как хотят.
Пока Жюльен-Филипп прикидывал, как он будет объясняться со слугами насчет того, почему он вернулся без тетушки, что обязательно нужно закинуть в чемодан, а что можно оставить, чтобы не тратить время, пока придумывал слова оправдания для отца (он, кстати, вообще в курсе всего этого безумия?!), а каждая клеточка тела трубила тревогу и требовала сорваться с места, вспоминая древний животный инстинкт убегать от опасности... Ноги послушно шагали по просторному холлу. Который, несмотря на красивые обои, картины и всевозможные украшения сейчас ничем не отличался для него от коридора, которым ведут приговоренного к казни. Казалось, взойти на эшафот было проще, чем переступить порог комнаты.
Тетушка продолжала строго давать наставления, но юноша не слышал уже ни слова и только гадал, что же взбрело в голову этой старой сумасшедшей. С какого перепугу она решила срочно его обвенчать? Отец просил родственницу присмотреть за мальчиком, принять у себя в доме, но не найти же ему невесту! Быть не может, чтобы он на это согласился! Какая... Какая к черту свадьба! Ему во Францию надо возвращаться, а не жениться тут через месяц пребывания в городе, да ещё не пойми на ком. Учитывая возраст большинства тетушкиных подруг, Жюльен уже представил себе эдакую вдову в возрасте, истосковавшуюся по мужскому вниманию и... Юношу заметно передернуло. К счастью, родственница была слишком увлечена ощущением собственной значимости и предвкушением предстоящей встречи, чтобы это заметить.
К тому моменту, когда они подошли к порогу комнаты, Бертлен окончательно убедился в мысли, что самый лучший способ прекратить всё это безумие это бежать. Разговаривать с этой женщиной было бесполезно, силу к ней применить тоже не представлялось возможным, оставалось бежать. Но вместо этого он словно вкопанный остановился у порога и возмущенно произнес, не утруждаясь даже понизить голос:
- Tante Adel! J'vais pas le faire! Mon père est-il au courant de tout ça?! C'était lui qui vouz avait demandé ou?!..
Но договорить ему не дали:
- Что я вам говорила насчет французского, молодой человек! - тетушка возмущенно похлопала его тростью по ботинку, - А теперь прекратите истерику и ведите себя достойно! Не позорьте меня! - женщина быстро окинула его оценивающим взглядом, решительно оправила загнувшийся манжет камзола и властным жестом велела следовать за ней.
Задыхающийся и бледный от возмущения Жюльен сам не заметил, как прошёл за ней в комнату. Всё, что он мог делать - это буравить взглядом тетушкину спину и надеяться, что ей от этого как минимум будет не комфортно. На большее рассчитывать не стоило.
Однако старушка, уже много месяцев планировавшая этот торжественный момент, не обращала ни малейшего внимания на недовольство молодого человека. Жизнерадостно впорхнув в просторную комнату (если, конечно, про даму в её возрасте можно сказать "впорхнула"), она обнялась со своей подружкой и, гордо улыбаясь, отступила в сторону, торжественно демонстрируя той своего доведенного до бешенства племянника, который в этот момент как раз в самых красочных выражениях мысленно желал им всем провалиться в адские бездны и оставаться там как можно дольше:
- Агна, позволь представить. Жюльен-Филипп, мой дорогой внучатый племянник.
"Дорогой внучатый племянник" едва не поперхнулся от такого заявления. Вот это уже становилось интересно. Что же она такого понарассказывала тут? Учитывая, что всем остальным тетушка представляла его исключительно как ужасную обузу в её жизни и как нечто постыдное, что она вынуждена демонстрировать людям. Особенно после того, как этот самый племянник был вынужден сопровождать её в довольно неприглядном виде: с разбитой губой и чуть отекшей половиной лица.
Постаравшись не слишком злобно смотреть на ни в чем не виноватую даму (хотя это ещё как сказать! Она-то, наверно, тоже в восторге от этой затеи, иначе стала бы она их тут так радушно принимать), Жюльен медленно согнулся, обозначая сдержанный поклон, и нехотя процедил:
- Доброго дня, фрау.
- Доброго дня и вам, юноша, - радушно улыбнулась в ответ женщина, - Очень рада наконец-то с вами познакомиться. Адель столько про вас рассказывала!
Ещё интереснее. И что же она рассказывала?..
А подружка всё щебетала, уже обернувшись к тетушке:
- Ты была права, он очень хорош собой!
В этот момент в голову юноши закралась ужасная мысль, что, может, это вот за эту старушку его и решили сосватать, и мысль эта привела его в такой ужас, что остаток её восторженной речи утонул в глухом шуме в ушах. Бежать. Надо было бежать ещё у порога, когда тетушка только сказала, что...
- Знакомьтесь, моя дочь, Анна.
Только тут Жюльен заметил, что за спиной женщины всё это время стояла девушка, окруженная толпой суетящихся слуг и нянек. Услышав слова хозяйки дома, те брызнули в разные стороны, и глазам юноши предстало милое хрупкое создание... в облитом чем-то темным платье.
Растяпа.
На долю секунды тяжелый груз рухнул с его плеч, и Бертлен почувствовал облегчение. По крайней мере, это не была старая дева...
И всё же красавицей он девушку назвать не мог. На вид младше него, угловатая, тощая... Большие испуганные глаза... И это огромное пятно, расползающееся по нарядному платью, упорно приковывающее взгляд.
Да она совсем ребёнок. Час от часу не легче. Даже вон чашку удержать в руках не может, судя по всему. Или чем она так запачкала наряд. Ей бы в куклы играть, да ленточки подружкам в прически завязывать, а не замуж выходить.
Может, это шутка? Веселый розыгрыш, которым решили развлечься две заскучавшие женщины? Не может же быть, чтобы они это всё делали всерьез! Или это сон? И он вот-вот наконец-то проснётся от дребезжащего громкого голоса тети?
Но голос тети лишь обеспокоенно зашипел ему:
- Ну что же вы стоите, молодой человек...
- Ravi de... Кх... Рад знакомству, - скорее сдержанно, чем радостно проговорил юноша, делая шаг вперед.

+1

5

Реакция фрау Фрай на опрокинутую чашку шоколада была более чем предсказуемой. Так повела себя любая мать, обожающая своего ребенка.
- Господи! Ангел мой! Ты не обожглась? Тебе больно?  – с этими словами она торопливо принялась осматривать ладони своей дочери. И только убедившись, что Анна не пострадала, заговорила уже спокойнее, с нескрываем умилением заглядывая в лицо девочки. – Душечка моя, твоё трепетное сердечко принимает все слишком близко. Вот увидишь, ты будешь счастлива! Тетушка выбрала тебе самого лучшего и воспитанного, и…
Что дальше говорила матушка, девочка не слышала, потому как целиком была занята своими мыслями.  
Ничего не будет! Вот что более всего хотелось сказать Анне. Нет, конечно, она была отчасти рада, что теперь будет носить звание невесты. Да что там… Она просто очень рада этому! Ведь теперь все ее подружки будут ей жутко завидовать! Можно будет заказать много новых красивых нарядов и драгоценностей. А еще в подвенечном платье она будет напоминать херувима.
Но как же знакомство на приеме? И что бы непременно в масках? И что бы она была в бархатном красном платье… И их первый поцелуй… И потом, они так и не зная имени друг друга, потеряются в толпе. А уж после, ее храбрый рыцарь, обладатель роскошных волос золотисто-пшеничного цвета, будет искать ее по всей Вене. И конечно же найдет, ведь его будет вести любовь! Он начнет тайком передавать записки со стихами о своих чувствах… А она, само собой, будет сначала изображать равнодушие, дабы не показаться легкодоступной, хотя в сердце ее будет настоящий любовный пожар. И только когда она узнает, что отчаявшийся возлюбленный решил уехать на войну, дабы лишив себя жизни, избавиться от душевных мучений, она найдет его и признается в своих чувствах.
В общем, в мечтах самой Анны все было куда более романтично и сладко (если не сказать приторно), нежели оказалось в действительности. Сказывались прочитанные любовные романы, которые тайком ей приносила Урсула. А теперь, получается, всем этим мечтам не суждено сбыться!
От растерянности и огорчений фроляйн даже забыла о том, что теперь ее платье погублено и ей следует пойти переодеться. Вспомнила она про это только когда, гости уже появились в комнатах. Ах, как стыдно! Что о ней подумает тетушка?
«Жюльен-Филипп, мой дорогой внучатый племянник».
Тут Анна даже зажмурилась, мысленно подумав, что какое же скверное имя у ее жениха. Ведь самое красивое мужское имя во всем белом свете – это Ральф! Да и открывать глаза было страшно, а вдруг там стоит какой-то старый беззубый старик, с бородавкой на носу и  огромным животом. Но любопытство победило, и распахнув глаза фроляйн Фрай увидела перед собой худощавую высокую фигуру юноши, примерно ее возраста.  
Что?! Вот это станет ее женихом?
На мгновение Анне показалось, что она спит и ей снится страшный сон. Что это еще за жених такой?! Он же еще маленький! Он же еще ребенок! Он, наверное, еще тайком в солдатиков играет! Он наверняка и стихов сочинять не умеет! И самое страшное – он темноволосый! Господи, за что?!
Сейчас, более всего на свете, фроляйн Фрай напоминала рыбку, которую выбросило на берег. Она то открывала, то закрывала рот, не зная, что делать далее. Однако приветственная фраза молодого человека слегка отрезвила «счастливую невесту».
- Рада приветствовать Вас! – невнятно бормотнула Анна, про себя подумав, что и голос этого Жюльена звучит не слишком-то мужественно. И вообще. Она слишком красива для такого вот… Кудряшки! И еще…   
- Милая моя, поднимись и смени платье, - ласково шепнула фрау Фрай, ласково погладив Анну по волосам, словно маленькую девочку, и когда дочь скрылась за дверью, пояснила Адель. – Она, как заслышала про жениха, сразу побледнела, руки задрожали и чашку выронила. Ах, она так мечтает о свадьбе! Они будут прекрасной парой! - и, взмахнув рукой, словно приглашая Жюльена присаживаться, проговорила. - Молодой человек, Вы даже представить не можете, какое она у нас сокровище! Бриллиант, для брачной жизни лучший вариант! Ах, какие же у вас красивые детки будут, верно, Адель? У Вас, молодой человек, будет самая верная и любящая жена!                       
Уж что-то, а рассказывать о достоинствах и душевных качествах  своей любимой доченьки Агна могла часам.
В это самое время Анна добравшись до своих комнат, словно сомнамбула переодевалась. Она все никак не могла поверить, что все это происходит с нею.  Сменить платье, пригладить волосы и вновь припудриться – дело не хитрое.  И меньше чем через четверть часа фроляйн Фрай вновь спускалась вниз.
«Сейчас я зайду в комнаты и скажу тетушке, что благодарна за заботу, но замуж на этого французского Кудряшку не пойду! Он еще дитя!» - и вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду Анна шагнула в комнаты, но так и замерла на пороге, не решаясь двинуться дальше. Присутствие крестной как-то лишало ее силы воли. Заметив, что дочь вернулась, фрау Фрай встрепенулась.
- Садись вот сюда дорогие мои дети! Побеседуете, познакомитесь поближе. – Агна указала на диванчик. – А мы с Адель ближе к камину, нашим старым косточкам нужно тепло.

Отредактировано Anna Frey (01-02-2017 10:56:26)

+1

6

"Невеста" тоже не отличалась говорливостью. То ли девушка была в таком же шоке, что и он, то ли просто была глуповата. В любом случае, так даже лучше. Пока она стоит и моргает своими глупенькими глазками, не в силах выдать ответ, от него ничего не требуется. Только стоять и ждать. А когда она ответит, там уже можно считать, что вот вроде бы и познакомились и наконец пойти. А там уже что-нибудь и придумать.
Во-первых, объяснить наконец тетушке, что он не собирается жениться. Особенно на какой-то маленькой неказистой девочке. Сколько бы платьев она ни сменила, это не поможет ни её фигуре, ни этим детским пухленьким щечкам. К тому же, как можно жениться на австрийской девушке, когда всему миру известно, что нет девушек прекраснее француженок! И эта была тому прямым доказательством. Может быть, лет через пять она и похорошеет, но кто же может это знать.
Во-вторых, написать отцу об этой сумасшедшей идее и отправить как можно быстрее. В-третьих...
Тут хлопающее глазками создание отмерло и пролепетало что-то про "рада приветствовать", после чего мать немедленно отправила её из комнаты.
- Что ж, приятно было познакомиться, а теперь мы пой... - быстро заговорил Жюльен, но его тут же прервали.
Фрау словно бы совершенно не слышала, что он начал что-то говорить, и щебетала без умолку, нахваливая свою, конечно же, прелестную дочку. Когда она за пару фраз добралась до детей, Бертлен побледнел и тут же снова вспомнил свой план побега. Если сейчас просто развернуться и пойти, прямо так, прямо молча, не объясняясь и не ища оправданий... Конечно, скандал будет грандиозный, но что такое скандал с тетушкой по сравнению со всем происходящим!
О чем вообще думала старая перечница, договариваясь об этой встрече? Что, эта семья была невероятно богата? У них были связи? Или это просто, так сказать, "по дружбе"? Последнее злило больше всего, потому что именно так это и выглядело. Старая тетка решила, что если никто не хочет жениться на дочери её подружки, то можно распоряжаться его жизнью? Как будто бы его голос здесь совсем ничего не значит. Сыграла удачную партию, поглядите-ка. Как удачно к ней приехал племянник. А если бы отец не принял решение отправить его в Вену, что бы она делала? Или... Черт! А если это она его подбила на эту затею, узнав о том, что Жюльен попал в неприятности? Черт! Черт! Черт! Quelle merde!
Чем больше Жюльен об этом думал, тем больше закипала в нем злость. На тетушку, на её подругу, на эту хлопающую глазами девочку, убежавшую менять платье. Ей, похоже, действительно очень уж не терпелось замуж. Она хотя бы понимала вообще, что это значит?
Проклиная тетушку, родителей, собственную глупость и всю ситуацию целиком, Жюльен-Филипп не заметил, как оказался на диване, а "прелестное создание" успело вернуться в очередном (пока ещё чистом) наряде и тоже было отправлено на диван.
И что дальше? Чего они ждут?
"Побеседуйте, познакомьтесь". Было бы о чем беседовать. Если бы им было о чем беседовать, то может, у тетушкиной затеи и были бы крохотные шансы на успех. Хотя бы один на миллион. Но о чем с ней говорить? О куклах? Ленточках? Женских романах? Интересно, она читать вообще умеет? Или вот ещё замечательная тема разговора: о погоде! Какая увлекательная беседа! Прямо-таки животрепещущая. Даже с глупо хлопающей глазками Греттой можно было вести намного более увлекательные разговоры, чем с этой куколкой в бантиках и рюшах. Ну что, что такого интересного она могла бы рассказать?
Легкий в общении, никогда не лезущий за словом в карман Жюльен-Филипп... впервые в жизни ощутил, что такое напряженное молчание.

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (01-02-2017 13:26:52)

+1

7

Почему? Почему ее никто не спросил, хочет ли она замуж или нет?
Ну, вернее хотеть то хочет, этого Анна особо не скрывала. Но по любви! Ну и еще, что бы остальные девочки из ее окружения ей завидовали, потому как она будет очень красивой невестой!
Но конечно главное по любви! Большой и чистой, такой о которых пишут в тех самых романах, которые приносит милая и незаменимая Урсула. Что бы прямо жить без него было невозможно…
Что бы дышать было тяжко. И утренний кофе с молоком и сахаром казался горьким и отвратительным, если любимый не сидит напротив.
А без вот этого тощего французика она уж точно прожить сумеет. И дышать тоже. А уж кофе выпить так это просто элементарно. Стало быть, никакой любви между ними нет, и замуж она не пойдет. И точка.
«Да не подходит он на роль мужа, это же понятно! У него даже усов нет, ну какой же из него рыцарь!» - мысленно негодовала Анна, заходя в комнаты и приближаясь к тетушке Адель, по совместительству своей крестной матери.
Фроляйн Фрай искренне и всей душой любила эту старушку, всегда была рада, когда она приходила в гости. Охотно пела и играла ей на фортепиано. Но сейчас, целуя руку фрау Вельтман, она была зла как никогда! Почему у нее не спросили? Почему распоряжаются ее жизнью, будто это игрушка какая-то… Будто кукла!
- Девочка моя любимая, нужно быть осторожнее, ну как же так? Господь с ним, с платьем, я тебе десяток новых закажу, но ты же могла обжечься, - нежно выговаривала в это время тетушка, словно не замечая недовольства своей «любимой девочки». – Но будет тебе коротать время с нами, старухами. Иди, садись и пообщайся с тем очаровательным молодым человеком. Но знай, деточка, он так робок и нерешителен!
Это видимо была крайне смешная шутка, потому как и матушка, и тетушка принялись смеяться…
Забавно, идя в гостиную, Анна твердо вознамерилась высказать свое фи, относительно идеи замужества с этим кудрявым малышом. Однако ослушаться приказа крестной не осмелилась. Было нечто такое в голосе тетушки Адель... Противиться ее просьбам-приказам было просто невозможно.
Послушно сев на краешек дивана, Анна исподлобья еще раз посмотрела на своего жениха, попутно теребя ни в чем неповинное кружево, которым было украшено ее платье.
Тощий, темноволосый и взгляд какой… Бррр, колючий! И ладно это, так ведь молчит, подлец такой!
Прикусив нижнюю губу, Анна чуть ли не с отчаянием посмотрела сначала на матушку. Увы, она поглощенная беседами с дорогой подругой ничего не заметила, поэтому девочка вновь перевела взгляд на Жюльена, продолжавшим упорно хранить молчание.
Вот  о чем с ним говорить? О войне? О сражениях? Вроде как всем мальчишкам такое нравится… Хотя этого похоже больше заботит собственная внешность! Иш как волосы уложил, кудри отрастил, любая барышня позавидует. И нарядился еще! Гнетущая тишина затягивалась, а о чем говорить Анна все так и не знала.
«Мне что более всех надо? Тоже буду молчать!» - наконец пришла в голову спасительная мысль.  Но внезапно поймав на себе пристальный взгляд тетушки Адель, девочка поняла избежать беседы с французиком не удастся. Пришлось изобразить на своем лице подобие улыбки и посмотреть на Жюльена-Филиппа с деланной радостью, будто она только и ждала этих дорогих гостей.
«Или наоборот? Сначала Филипп а потом Жюльен? О, Господи, ну что за имена у этих французов! Напрочь лишены мужественности и благородного звучания! Не то, что у наших австрийских мужчин! Вот когда я выйду замуж и рожу сына, то непременно нареку его Ральфом, как моего папочку!».
Покойный отец для девочки был чем-то вроде идеала мужчины и, конечно же, рыцаря, потому как он просто обожал свою маленькую дочурку и разрешал ей решительно все. В понимании Анны именно так надлежало относиться к ней. С восторгом, нежностью, восхищением. А глядя на кислое лицо французика, она начинала сомневаться, умеет ли он испытывать вообще хоть какие-либо эмоции?  Однако надо сказать хоть что-то.
- Нравится ли Вам… - говорить она начала прежде, чем подумала о чем. – Нравится ли Вам… В…
Вообще-то фроляйн Фрай хотела спросить про их милую и прекрасную Вену. Ведь судя по всему, этот Кудряшка приехал в Австрию не так давно. Спросить про Вену… Про Вену.
- Нравится ли Вам Ветхий завет? – внезапно выдала девочка которой так некстати на глаза попалась Библия Агны, лежавшая на столе.
Господи, как же хорошо, что тетушка и мать, сидящие в другом конце комнаты просто не могли услышать этот нелепый разговор!

+1

8

Тишина затягивалась. Напряжение возрастало. В такие неприятные ситуации Жюльен-Филипп ещё не попадал. Нет, конечно, молча стоять перед отцом, опустив голову, пока тот смотрит на тебя строгим взглядом и точно так же молчит, было куда хуже. Тем более, что закончился этот эпизод тем, что Бертлен старший, не отсылая сына из комнаты и словно бы его не замечая, принялся составлять письмо для фрау Вельтман с просьбой принять у себя нерадивого отпрыска, но... Но по крайней мере это было намного менее неловко.
Сказать что-нибудь всё-таки стоило, хотя бы для того, чтобы чем-то разбить эту ужасную тишину, в которой так отчетливо были слышны смешки тетушки и её подруги и их негромкое обсуждение якобы уже понравившихся друг другу детей.
С чего они взяли, что между "детьми" возникла симпатия, Жюльену было не понятно. Или в их молодости напряженное молчание было признаком невероятной любви, вспыхнувшей с первого взгляда? Бред какой. Да и существует ли вообще эта самая хваленая любовь где-то, кроме глупых женских романов. Как-то раз Бертлену попалась в руки такая книга. Прочитав первые две страницы, он захлопнул злосчастный опус и до самого вечера его передергивало при одном только воспоминании о написанной там несусветной чуши, приправленной тяжелым слоем глупого восторга и небылиц.
Может, рассказать ей что-нибудь об этом романе? Что же там было-то...
К сожалению, ничего, кроме оставшегося впечатления глубокого отвращения он не запомнил. Да и что можно было рассказать о двух страницах глупой писанины, не достойной даже того, чтобы брать её в руки, не то что тратить на неё время. К тому же, ей наверняка нравились подобные глупости. Он же не мог говорить об этом кроме как с глубоким презрением и раздражением. Только бумагу зря переводят...
И всё же... Впрочем, может быть, если продолжить молчать, то старушки-затейницы, наконец, поймут, что затея эта была неудачной, и избавят его от общества неуклюжей девчонки? Да, конечно, поймут они что-то...
Да чтобы их всех! Придумывают какие-то глупости, а ему за это отвечай. Ещё и эти их дурацкие шуточки. Робок и нерешителен... Могла бы уже определиться. Как понуро вздыхая рассказывать всем своим знакомым о том, какой невоспитанный у неё племянник и как он якобы постоянно хамит старшим (с чем Жюльен был, конечно же, категорически не согласен), так хуже него не сыскать на всём белом свете, зато когда понадобилось создать впечатление, так дорогой племянник неожиданно стал робким и нерешительным. И что она думала, это выставит его в лучшем свете? Да она опозорила его только что в очередной раз и лучше бы уж продолжала рассказывать о его якобы отсутствующих манерах! Может, тогда её подружка бы и передумала.
Юноша бросил злой взгляд на тетушку, но та словно бы и вовсе забыла о присутствии в комнате своего подопечного. Жизнерадостно болтала с подружкой и не замечала направленного в её сторону взгляда, мысленно прожигающего дыру в её левой лопатке.
Он уже открыл было рот, чтобы громко заявить дражайшей родственнице, что по горло сыт этим представлением и уходит отсюда неважно один или с ней, как "прелестное создание", сидящее рядом с ним на диване подало голос и робко попыталось задать вопрос.
Жюльен замер, проклиная глупую девчонку за то, что так не вовремя открыла рот и разрушила спасительную тишину, оправдавшись которой можно было бы отсюда уйти. И чего ей неймется? Нашлась тут умни...
- Нравится ли Вам Ветхий завет?
Он удивленно обернулся на голос, и в голове снова мелькнуло паническое "бежать!". Нарядная фройляйн же мило улыбалась, хлопала глазками и явно ждала ответа.
Второй раз за один день юноша ощутил себя так нелепо как никогда ранее. Она это серьезно?
Разве можно как-то относиться к Завету? Разве можно сказать, нравится он или нет. В конце концов, это не развлекательная книга и не глупый женский роман, чтобы о нём судить. Можно быть согласным или нет, верить или нет, но "нравится"?
- Никогда не думал об этом, - напряженно ответил Жюльен-Филипп, посчитав за лучшее не вести со странной фройляйн философских разговоров, - А вам? - добавил он, потому что ситуация этого требовала. Вот уже третий раз за последний час он ощутил себя героем нелепейшего представления, настолько абсурдного, что возможного только во время ярмарочных балаганов.

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (02-02-2017 23:32:02)

+1

9

И почему тетушка с матерью так несправедливо поступают с ней? Почему заставляют так страдать? Ведь это жестоко… А еще уверяют, что любят ее и желают самого лучшего!
«Если вот это в их понимании самое лучшее, то… То у тетушки просто нет вкуса на красивых мужчин! А мама, мама то, как могла? Конечно, второго такого как папочка не найти, но можно же было хоть постараться! Хоть немножечко!».
Волна негодования и обиды на мирно болтающих женщин вновь захлестнула Анну. И ладно бы хоть рядом сидели, тем самым избавляя ее от необходимости выдумывать тему для разговоров с этим Кудряшкой!  
«Я хочу, что бы они ушли! Что бы они немедленно ушли! Тетушка пусть приходит, я ее рада видеть всегда. Но я хочу, что бы более никогда, никогда-никогда этот лягушатник тут не появлялся!».
Внезапно представив, что этот вот женишок наевшись лягушек, жирных и бородавчатых, (а в воображении девочки отчего-то поедать их нужно было именно живьем), полезет к ней с поцелуями, Анна брезгливо передернулась... И отодвинулась подальше, от греха подальше так сказать. Даже не подумав, как эта «пантомима» могла выглядеть со стороны.
А Жюльен все так же сидел с кислым выражением лица, словно он отведал нечто горькое. От Урсулы фроляйн Фрай ранее была наслышана о том, что «французы, те еще затейники». Истинный смысл, который вкладывала в эти слова служанка, Анна не поняла, по наивности своей, восприняв все буквально…
«Может он какой-то неправильный француз? Или скажем наполовину или на четверть. Милая моя Урсула мне лгать не станет. А на затейника или хотя бы просто веселого человека этот маленький мальчик и не похож вовсе!».       
Кажется, он что-то спросил. А что? Она и не расслышала, а молчать просто невежливо. Даже если этот мальчишка ее смертельно раздражает, то выставлять себя в дурном свете ей не хотелось. Ведь благовоспитанная фроляйн!
- Спасибо, - по мнению Анны это был самый нейтральный и безобидный вариант того, что можно ответить, если ты не расслышала вопроса. То, что ответ был, мягко говоря, невпопад совершенно не беспокоило девочку.  Более того…
Благовоспитанность благовоспитанностью, но сказать хоть что-то колкое и гадкое отчаянно хотелось. Особенно относительно девчачьих кудрей. И слишком сладкого  имени. И полного отсутствия усов! Сколько ему хоть лет то? Уж не младше ли ее?
Если младше, то такого позора Анна точно пережить не сможет, лучше сразу удавиться. Как после этого смотреть в глаза своим подружкам?
«Вон Гретхен выдали замуж! Вот у нее я понимаю жених, старше ее на пятнадцать лет! Со своей элегантной сединой на висках и в мундире он выглядел настоящим генералом!».
Признаться честно, Анна совершенно не запомнила какое военное звание имел муж ее подружки. Вполне вероятно он и был генералом, но собственно, какая разница? Но вот желание хоть как-то поддеть своего собеседника становилось просто невыносимым.
«Интересно, если я спрошу, как именно он завивает волосы, то может он оскорбится и уйдет? Вроде как и я не виновата была бы, и пытка эта завершилась бы!» - мысленно рассуждала фроляйн, понимая, что молчание вновь затягивается. Неприятно и неприлично. Ведь если она хозяйка дома, то в теории должна поддерживать беседу, развлекать гостей.
«Может сказать, что я себя дурно чувствую?» - мелькнула спасительная мысль в темноволосой головке, но тут же пришлось отказаться от этого. Ведь матушка потом залечит ее просто до полусмерти. Нужно что-то сказать, тем более Анна прямо таки чувствовала, что время от времени на них посматривает тетушка.
- Тетушка Адель само очарование, ведь правда? Мне кажется Вы с ней похожи. Особенно формой носа,– еще один глупейший вопрос, но о чем же с этим «затейником» еще говорить. – Я всегда так радуюсь, когда она приезжает к нам в гости.

+1

10

И без того удивленно приподнятые брови Жюльена-Филиппа всё более и более отчаянно стремились к линии волос, пока Анна с совершенно невозмутимым видом воспитанной светской леди продолжала вести одной ей понятную беседу.
"Может, она не в себе? У неё болит голова? Или она по жизни такая? Блаженная?"
Час от часу не легче. Ладно бы тетушка пыталась навязать ему в жены (хотя уже сам этот факт был крайне возмутителен) маленькую глупенькую девочку. Подумаешь, старушка отчего-то привязалась к малютке и теперь решила устроить девочке удачный брак. Но сумасшедшая? Слабоумная? Это уже был перебор!
Конечно, тетушка так часто возмущалась и сетовала на племянника, что сам факт её попытки сосватать ему свою, как видно, горячо любимую крестницу (откуда у неё вообще взялась крестница? Кто в здравом уме позволит этой женщине крестить своего ребенка? Может, это у них семейное?) вызывал подозрение. Может, потому-то она и не стала утруждаться поиском более, по её мнению, приличного жениха? Решила, что никто не пойдёт за блаженную, а для её нерадивого племянника как раз подойдёт, ведь лучше он себе найти не сможет.
Это уже перебор! Может быть, за годы жизни в одиночестве тетушка сама тронулась умом и теперь попросту не соображала, что делает? Хотя, пожалуй, он бы заметил это уже давно, а до сих пор старушка... Конечно, поведение у неё было специфичным, даже, можно сказать, экстравагантным, её часто хотелось обвинить в том, что она выжила из ума, но это был первый раз, когда Жюльен-Филипп всерьез задумался о реальной возможности помрачения рассудка у дорогой родственницы.
Во всяком случае, другого объяснения происходящему он не мог найти. Они просто все выжили из ума. Тетушка - от старости и одиночества, а эта семья... Видимо, это просто наследственное.
Фройляйн же, похоже, ничуть не смутил собственный нелепый ответ, и она с энтузиазмом продолжила говорить. Лучше бы молчала.
Тетушка. Очарование. О да, тетушка была просто воплощением изящества, доброты и дружелюбия. Особенно с ним. Особенно после того, как он пришёл домой с разбитой губой и в порванной рубашке. С тех пор старушка просто таки ни дня не могла провести без бурного выражения своей любви и заботы. Притом выражались они почему-то всегда в упрёках, требованиях, ворчании и иногда ещё в весьма ощутимых тычках в бок.
Ну, что ж, хоть кто-то радуется её приезду... Девчонке можно было только позавидовать. Видимо, её чудаковатость как-то помогала ей переживать присутствие тетушки Адели в её жизни.
Впрочем, похоже, это было единственным плюсом такого состояния. Заявление о якобы внешнем сходстве с дальней родственницей прозвучало ещё более странно, чем брошенное невпопад "спасибо". Жюльен мог поспорить, что даже если бы кто-нибудь специально задался целью найти между ними что-нибудь общее, то не нашёл бы. Да и какое может быть сходство между внучатым племянником и его тетей. То ли девчонке мерещится, то ли она просто мелет чепуху. Ни тот ни другой вариант не обнадеживал.
- Я... рад за вас, - выдавил из себя юноша, глядя куда-то за плечо чудной фройляйн, - Что вы так близки с фрау Вельтман, - пояснил он через небольшую паузу и рассеянно добавил, - Она часто тут бывает?
Раз разговора избежать не получится, то нужно хотя бы узнать что-то об этой семье. Вот, оказывается, старая ворчливая тетка для кого-то и в радость. Так может быть сейчас выяснятся ещё какие интересные подробности?

Отредактировано Julien-Philippe Bertlen (04-02-2017 00:57:03)

+1

11

Не будь Анна так сердита на матушку и тетушку, то безусловно должна была признать, что сидящий напротив юноша был весьма хорош собой. И, что он очень даже нравится ей. Ну, то есть не очень! А так, совсем немножечко… Просто самую капельку.
Но сейчас, в данную секунду, любая черточка лица раздражала и казалась, чуть ли не безобразнейшим уродством, на которое без содрогания и смотреть то невозможно.
Во-первых. Кудрявые волосы, локоны как у девчонки! Еще и длинные. Да совершенно точно, он их сам себе завивает. Ведь сказала же преданная Урсула, что французы те еще затейники.
Во-вторых. Худоба – совершенно не мужественная фигура, тогда как настоящий мужчина должен быть упитан, лощен и высок ростом.
«Да он же меня и на руки поднять не сумеет! Вон, какие ручонки ухоженные да белые! Словно у девицы! У настоящих благородных рыцарей так быть не может!» - с презрением подумала девочка, которая в глубине души стеснялась своих рук, почему-то считая, что они слишком большие и крупные, как для фроляйн…
Хотя всем своим подругам с упоением рассказывала как в лавке, где они выбирали ей перчатки, все были в восхищении от ее очаровательных ручек.
Да и потом, ну не может настоящего жениха, рыцаря из ее ночных мечтаний, с таким сладким, совершенно немужественным именем. Жюльен! Да его же и произносить не слишком удобно. На мгновение Анна задумалась, а как сокращенно-то будет звучать это имечко?
«Надо будет у тетушки поинтересоваться, при случае. Просто так, интереса ради, уж что-что, а нежничать с этим вот мальчишкой я никогда не буду. Пусть ищут мне настоящего жениха, достойного и… И вообще!» - внезапно и как всегда нелогично заключила Анна.
Но на этом страшные недостатки Жюльена-Филиппа не заканчивались.  Безусловно, самый  главный недостаток, он француз, а все знают, что самые лучшие и достойные мужчины родом из Австрии!
«И… И еще…У него сюртук красного цвета! А настоящие мужчины предпочитают более сдержанные, мужественные цвета!»  - каким-то чудом умудрилась и к этому придраться фроляйн Фрай. – «Надо братцу рассказать, обязательно! Пусть прогонит этого Кудряшку! Пусть с матушкой поговорит, скажет, что я достойна самого лучшего, а этот француз не может быть лучшим!».
Одна радость из всех этих горестей и печалей – этот Кудряшка решил хоть что-то сказать. Гора с плеч, ибо ей не нужно придумывать тему для бесед.
- Тетушка Адель порой приезжает к нам, три, а то и четыре раза в неделю. Она всегда такая ласковая и добрая!– Внезапно круглое личико Анны озарилось мягкой улыбкой и она совершенно искренне, радостно посмотрела на своего собеседника, на мгновение забывая, что перед нею сидит неугодный жених, которого несколько секунд назад она видеть не желала. И который, по ее мнению, состоит из тысяч недостатков. -  Я когда была совсем маленькой, все просила, что бы она каждый день приезжала и играла со мной в куклы…
Но тут же поймав взгляд своего собеседника, покраснела, словно перезревшая ягода, фроляйн Фрай вновь опустила взгляд и принялась терзать несчастное кружево на своем платье, будто это оно виновато во всех ее переживаниях и волнениях.
Какое же счастье, что в это мгновение в комнате появилась служанка, которая несла кофейник. Ведь шоколад, который готовился для важных гостей Анна умудрилась опрокинуть на себя.
Истинное счастье, ибо когда пьешь кофе, то можно молчать и никто не посчитает тебя невоспитанной. А уж жуя пирог, тем более стоило держать рот закрытым!

Отредактировано Anna Frey (05-02-2017 21:44:55)

+1

12

Неожиданно лицо собеседницы озарила счастливая улыбка, что удивило Жюльена ничуть не меньше, чем её странная манера вести разговор. Это уже становилось любопытно. И чем дальше, тем любопытнее. Вот неожиданно оказалось, что его тетушка была частым гостем в этом доме. Видимо, ровно до момента его приезда. И как же это тетушка не притащила его сюда раньше? Как сама-то удержалась от своих постоянных визитов к, очевидно, горячо любимой ею подруге и её дочке?
Допустим, его она сюда не привела до сих пор сначала потому, что хотела присмотреться к племяннику, а после драки... Ну, после драки она не то что к потенциальной невесте, она и в отношении всех остальных визитов явно разрывалась между двумя одинаково сильными желаниями: ни в коем случае не появляться на людях в сопровождении столь непрезентабельного юноши и ни в коем случае не оставлять его без присмотра, ведь он обязательно что-нибудь натворит.
Интересно, почему тетушка даже ни разу не упоминала о своей ненаглядной крестнице? Она ведь так любила посудачить обо всех, кто её окружал. Сколько уже Жюльен знал (совершенно того не желая) обо всех её подругах, их дочерях, их сыновьях, братьях, сестрах... И только об этих двоих не слышал ни слова. Или слышал? Учитывая, что половину всей этой болтовни он пропускал мимо ушей и без зазрения совести, а то и с удовольствием, позволял словам превращаться в непонятную тарабарщину... Может быть, и рассказывала.
Кажется, тема тетушки девочке нравилась. По крайней мере, речь её перестала быть сбивчивой, она неожиданно перестала терять нить разговора и вставлять только ей одной понятные комментарии, заулыбалась... Улыбка делала черты её лица приятнее, взгляд стал мягче. Смотреть на неё стало приятнее, и в то же время... В то же время, фройлян словно бы совсем превратилась в ребенка. Бертлену даже стало её жалко: совсем дитя, а уже замуж выдают. О чем думают эти две старые сплетницы? И что такого они наговорили самой девочке, что она всё ещё сидит здесь, а не плачет, цепляясь за подол матери и умоляя повременить с помолвкой. Ведь ей лет тринадцать, не больше... Игры, куклы, восторженная детская любовь к старшим.  Что с ней такой делать-то? Особенно учитывая её явное согласие с матушкой и крестной.
Девочка вдруг запнулась, залилась краской и принялась теребить кружево на наряде.
- Прошу, продолжайте, - юноша даже постарался сказать это мягко (не обижать же малютку за то, что она, так же как и он, случайно оказалась в этой нелепой ситуации), - Во что ещё вы играли?
Его это совершенно не интересовало, но, похоже, пока тетушка не решит, что представление окончено, придётся плясать под её дудку. Так что пусть фройляйн болтает, сколько душе угодно, а ему не привыкать. Чему тетушка его действительно научила за месяц его пребывания в Вене, так это молча слушать женскую болтовню и вовремя делать вид, что он что-то услышал.
Однако ответить "невеста" не успела. В комнату внесли кофе, посуду, приборы и пирожное. При виде еды в желудке что-то жалобно застонало (благо, этого не было слышно за звоном выкладываемых на столик приборов), но в горле встал плотный ком, словно бы выбранный тетушкой для сегодняшнего визита вычурный наряд действительно сдавил шею, и Жюльен-Филипп понял, что не сможет проглотить ни кусочка, пока находится в компании этой девочки и, что хуже, пока ловит на себе эти любопытствующие взгляды со стороны родственницы и её подруги. Интересно, сколько продержится в чистоте второй наряд этой маленькой неуклюжей фройляйн?

+1

13

Ох, вот стыдоба! Ну зачем, зачем только она сказала про кукол?! Теперь этот Кудряшка будет потешаться над ней! Что б его… Что б он… Во Францию свою уехал! Навсегда. И вообще даже не мечтал о том, что бы заполучить себе в жены такое сокровище, как она.
«Хотя с чего ему смеяться? Сам, небось, еще в солдатиков играет! Да точно играет! Вот что мне с таким мужем надо будет делать?! Вместе будем военные баталии разыгрывать по вечерам, да?» - мысленно ворчала девочка, посматривая на своего потенциального кучерявого супруга, который помимо всех прочих недостатков еще и казался редким букой. Ей точно с таким делать нечего!
Хотя, признаться по чести, что делать с белокурым рыцарем из ее фантазий она себе так же представляла очень слабо. Одно знала совершенно точно, он должен преклоняться ее красоте и носить ее на руках. Исполнять любой ее каприз.
- Ни во что, - сердито буркнула Анна, продолжая терзать бедное кружево. Будто это именно оно виновато во всех ее сегодняшних бедах и горестях. Не рассказывать же, как они с тетушкой играли в принцессу и злого дракона. Причем это именно Анна изображала этого самого летучего гада, похищающего прекрасную и юную принцессу.
Пирожные на мгновение отвлекли фроляйн Фрай от грустных мыслей. Сласти всегда помогают избавиться от грустных мыслей. А уж если они со взбитым кремом…
«Как же мне от него отделаться? Может быть, снова уронить на себя чашку с кофе? Пойду переодеваться и не вернусь! Или не него? Тогда они с тетей уйдут!» - рассуждала про себя Анна, ковыряя пирожное, которое ей положили на тарелку.
А матушка в это время кружила над Жюльеном, словно бы она была ему нянькой.
- Ах, молодой человек! Вы кушайте, кушайте, а то такой худенький, что прямо смотреть страшно! – с этими словами фрау Фрай положила на блюдце гостя три пирожных. –  Вы до свадьбы, милый мой, должны немного набраться сил, возмужать. А то нам с Адель еще понянчится с вашими детишками страсть как хочется!
После вот таких речей матушки угощение словно бы потеряла вкус для Анны. Да какая свадьба? Хотя какая именно свадьба, очень даже понятно. Роскошная. Нет, не так… Роскошнейшая! Всем на зависть. Но какая же тут зависть, вот с таким Кудряшкой…
И какие еще дети?  Она вовсе этого не желает! А как же серенады под окном, тайные свидания, любовные записки? А как же бал и бархатное красное платье?
- Мама! – внезапно, даже для самой себя, пискнула фроляйн, вскакивая с места. Более выдерживать эти скверные рассуждения про ее будущее сил не было.  Но фрау Фрай только переглянулась с Адель, и, засмеявшись, махнула рукой.
– Будет вам робеть дети, видно же, как сильно влюблены вы друг в друга! Мы с Адель даже и не сомневались, что так оно и будет. Вы словно созданы друг для друга. Анна, душа моя, не смущайся ты так, все это так естественно в вашем возрасте…Хотя, как же это мило, верно Адель?
С этими словами, ободряюще улыбнувшись Жюльену, и убедившись в том, что у «деточек» на тарелках лежит достаточное количество сладкого угощения, хозяйка дома вновь вернулась на свое местечко. Ближе камину и дорогой подруге. Кажется, эти двое никак не могли наговориться, мило болтая обо всем на свете, но не забывая при этом посматривая на «счастливых» жениха и невесту.
Анна проводив матушку недобрым взглядом, села обратно на свое место, и со злости взяв свой десерт, откусила от него почти сразу половину. То, что сейчас она более была похожа на надутого маленького ребенка, ее смущало менее всего. И то, что это не слишком прилично тоже. Скорее напротив.
«Может быть, если этот Кудряшка решит, что я дурно воспитана, то он уйдет? Хотя, вот кому не стоит рассуждать о воспитании так это ему! Сидит и молчит! Молчит, будто немой! А может, он так изумлен моей красотой, что дар речи потерял? Конечно, верно в своей Франции и не видал таких хорошеньких девиц. Ну как могут быть хороши собой француженки, если они едят лягушек? Я точно ему понравилась».
Последняя идея пришлась по душе Анне, и она взглянула на Жюльена почти благосклонно. Правда, даже после этого, в глазах девочки он не стал рыцарем из ее мечтаний…

+1

14

Тетушка и матушка, когда дети не хотят жениться

http://s012.radikal.ru/i320/1702/3f/8ac8ab80e4ad.jpg

Кажется, с вопросом Жюльен-Филипп промахнулся. Во всяком случае, вместо того, чтобы расцвести и начать щебетать какие-нибудь нелепости на ближайшие полчаса, девочка неожиданно надулась и только хмуро буркнула "ни во что" вместо ответа, вновь поставив своего гостя в тупик. Да что с ней такое-то? Она вообще способна поддержать разговор? Или она так со всеми разговаривает?
К счастью, принесенные кофе и пирожные заняли немного времени. Сложно вести светскую беседу под звон приборов и суетливый гул слуг.
Впрочем, оказалось, что этот короткий перерыв в беседе был лишь антрактом ко второй части безумного представления. Откуда ни возьмись, словно черт из табакерки, перед кофейным столиком возникла матушка странной фройляйн и принялась самолично водружать ему на тарелку пирожные, приговаривая что-то о якобы чрезмерной худобе молодого человека. Но и это было бы вполне терпимо (в конце концов, его матушка тоже временами начинала причитать о худобе своего наследника и искать в обычной юношеской стройности признаки страшного заболевания), если бы вся эта забота не свелась... к возможным детям. Они что, действительно, то есть, совсем не понимают, что он не собирается жениться на этой сумасшедшей девчонке и уж тем более не собирается заводить никаких детей. Не сейчас, не с ней и вообще, может быть, никогда. В конце концов, есть в жизни вещи поважнее сопливых визжащих комочков (во всяком случае, именно такое впечатление о детях у него складывалось, когда он слышал обсуждения). А уж эта девчонка... Какие ей дети, если она сама ещё ребенок. Пусть ищут кого-нибудь другого, чтобы с ней нянчиться и ему и рассказывают о том, как же не терпится понянчиться я с внуками. Он-то тут при чем?
Если до этого Бертлен начинал задумываться о том, что пирожные это лучше, чем ничего, то после этого восторженного монолога, ему не то что есть окончательно расхотелось, ему захотелось удавиться этими самыми пирожными или вот этим ужасным вычурным платком на шее, лишь бы это безумие закончилось. Говорят, самоубийц ждет ад, но разве может быть что-то хуже всего происходящего? Адом было находиться здесь и слушать всё это безумие.
Девочка же то ли так сильно засмущалась речей матушки, то ли (мелькнула робкая надежда) разделяла его чувства. Во всяком случае, прежде чем Жюльен поборол в себе желание выразить своё мнение нецензурными выражениями, подхваченными в трактире в квартале бедняков, она вскочила (надо же, и даже наряд не пострадал, вот так чудеса) и как-то странно пискнула: "Мама!".
Вот только мама, похоже, прислушивалась к дочке примерно так же, как тетушка прислушивалась к Жюльену. То есть никак. И глупышка добилась только того, что женщина разразилась очередной слащавой трелью, не имеющей ничего общего с реальностью. А несчастному Бертлену осталось лишь в очередной раз за этот день поражаться человеческой слепоте и поразительному нежеланию воспринимать реальность...
Очередная глупость так разозлила Жюльена, что он не заметил, как сам поднялся вслед за своей "собеседницей" и зло заявил, глядя исключительно на тетушку, в отличие от своей подруги оставшуюся у камина:
- Хватит.
Старушка оторвалась от поданной ей чашки кофе и удивленно повернулась к племяннику, всем своим видом выражая вежливое недоумение:
- Вы что-то сказали, молодой человек?
- Я сказал, хватит. Хватит ломать эту дурацкую комедию. Не знаю, что вы себе придумали и о чем сговорились, но увольте меня от участия в этом безумии. Я не собираюсь жениться на cette petite fille bête. Elle n'est qu'un enfant et si vous l'aimez tant, madame, vous devez attendre qu'elle ne grandisse et ce que vouz faites, ça, c'est de la folie et vous n'avez aucune droit de m'obliger à y prendre part. Assez. Je pars.
По мере того, как он говорил, злость закипала всё сильнее и сильнее. Он сам не заметил, как перешёл на французский. Не заметил ни удивленных глаз фрау и фройляйн, ни взбешенного взгляда тетушки, что поначалу даже, похоже, растерялась и, не ожидав такого хамства, так и замерла, не поставив кружку на блюдце. Жюльен-Филипп же думал только об одном: с него хватит. И если для того, чтобы уйти отсюда, нужно разозлить старуху, пускай. Всё равно рано или поздно она найдет что-нибудь, в чем он провинился, и результат будет одинаковый. А она не имеет права распоряжаться его жизнью. Уж лучше объясняться с отцом, быть вечно виноватым и терпеть всевозможные наказания, чем позволить ей принимать за него решения, касающиеся его и только его жизни.
Высказав всё, о чем думал всё это время, он вызывающе посмотрел тетке в глаза и, не думая уже ни о чем, решительно отправился к выходу. Сейчас единственным, что могло ему помешать, был кофейный столик, жалобно звякнувший приборами, когда он врезался в него ногой, но и это не остановило юношу, уже видящего практически свой путь к спасению. Терять было нечего.

Когда где-то в вестибюле хлопнула дверь, тетушка Адель, наконец, нашла в себе силы опустить чашечку на блюдце. Руки старушки дрожали от злости и тонкий фарфор издал слабый звон. Женщине понадобилось какое-то время, чтобы поверить в то, что её племянник действительно натворил то, что натворил. Но как только она убедилась в том, что эта ужасная, отвратительная, совершенно неприличная сцена ей не примерещилась...
Старушка начала торопливо подбирать многочисленные юбки, разыскивая глазами трость и в пол-голоса зло выговаривая:
- Вы только поглядите! Каков паршивец! Хам! Неблагодарный щенок! Ох я ему сейчас...
Справившись с пышным платьем и найдя свою трость, старушка вскочила с кресла с удивительной для её лет прытью и быстрым шагом направилась к выходу, ругая племянника на чём свет стоит.
Не совсем понимающая, что произошло, но видящая возмущение подруги матушка Анны, кинулась к Адель, пытаясь её успокоить:
- Ну что ты, не сердись так, дорогая моя, это он от волнения! В этом возрасте они такие вспыльчивые! Мальчик попросту переволновался, дай ему время!
- Ну уж нет, я такого не потерплю! - потрясала тростью в сторону выхода Адель, - Я ещё научу этого юношу манерам! Он у меня дождется!
И, не обращая внимания на подругу и её дочку, старушка спешно покинула комнату, не прощаясь и продолжая костерить племянника.

+1

15

Нет, ну только Анна решила было сменить гнев на милость, так как осознала, что понравилась этому тощему кудрявому женишку, как он взял, да и все испортил. Причем испортил совершенно и бесповоротно. Всего четырьмя словами.
Сказать по чести, французского фроляйн Фрай не знала. Совсем. Да и к чему страдать, мучить себя учебой, ведь всем на свете известно, самый прекрасный и мелодичный язык на свете это немецкий. Именно на нем говорят все самые великие умы современности!
Ну по крайней мере так заявлял покойный герр Фрай… А все, что говорил он было правдой!
Так что, беглую картавую, совершенно девчачью французскую речь Анна не поняла совершенно, но вот слова «я не собираюсь жениться», задели ее до глубины души. Даже не верилось, что это происходит с ней наяву.
Да, она совершенно не в восторге от эдакой партии, этот любитель лягушек ей совершенно не пара… Он еще совершеннейший молокосос! И даже не блондин, как она мечтала. А значит, никакой свадьбы быть не может. Но…
Но как он вообще смеет? Это он не собирается жениться?!  Он? Да кто бы за него еще замуж пошел! Давно себя в зеркале видел?! Это она не собирается замуж! Точнее собирается, но не за него, а за настоящего рыцаря, который будет любить ее всем своим сердцем.
Наверное, еще немного и от досады за саму себя, за свою красоту и оскорбленную гордость, Анна расплакалась бы как маленькая девочка, но… События развивались слишком уж быстро, что бы она успела начать разводить сырость.
Наговорив гадостей (ну очевидно же, что с таким перекошенным лицом, на этом непонятном да слащавом языке можно говорить только мерзкие гадости), кудрявый хам-жених стремительно вышел из комнат оставив дам в полном недоумении.
В гостиной воцарилось гнетущее молчание, нарушаемое только звоном фарфоровой чашечки в руках тетушки, которая никак не хотела ставиться обратно  на блюдце. А Анна для самой себя твердо вознамерилась рыдать, а не хранить молчание. Пусть ее жалеют и срочно отменяют помолвку! Пусть поймут, что такое сокровище как она, нуждается в настоящем рыцаре, как в романах!
- Тетя, - плаксиво протянула было фроляйн Фрай, ожидая, что ее бросятся утешать и успокаивать, как это обычно бывало, если она была огорчена. Но сейчас фрау Вельтман даже не посмотрела в сторону своей любимой крестницы. Стало быть, дело куда серьезнее, нежели можно подумать. И слезами да жалобами ситуацию не выправить. Даже попытки матушки успокоить свою подругу не увенчались успехом.
Тетушка Адель, грозно потрясая тростью, покинула их дом грозясь страшными карами этому гадкому жениху. Чему Анна очень даже была рада. Вот потеха будет, если тетушка оттаскает его за уши. И поделом!
- Тетя, тетя он сказал, что не хочет жениться и я не красивая! – успела таки выкрикнуть вслед уходящей тетушки Анна, сердито посмотрела на свою мать, словно бы она была виновата во всех ее бедах и несчастьях, и подобрав юбки бегом бросилась вверх по лестнице.
Скорее в свою комнату. Запереться, никого не пускать. И громко рыдать о своей несчастной судьбе. О том, что папочка не позволил бы такого в своем доме.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Mozart: l'opera rock" » Чудная идея