Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » High school


High school

Сообщений 31 страница 46 из 46

31

- Что делать? Просто расслабленно стоять.
Юный художник невольно улыбнулся, рассматривая свою модель. Какая же все-таки фактурная у него была внешность. Ведь можно же писать картины, да еще и во всевозможных образах! Если бы он, конечно, разрешил это сделать, потому как быть натурщиком понятие весьма неблагодарное. Это, кажется, что ничего такого, просто стой и жди, пока тебя не нарисуют. А ты попробуй выстоять все это время, не двигаясь и не шевелясь. С течение некоторого времени, начинает ныть абсолютно все группы мышц, они затекают, хочется их немедля размять, просто походить. А некоторые любопытные особо еще и нуждаются в контроле над художником, потому как что он  там нарисует, один черт знает. Может, завернет такую абстракцию, что стыдно будет показать кому-то из знакомых и друзей. И все труды только насмарку.
Виллем потянул за молнию на рюкзаке, достав все необходимое, чтобы начать рисовать. Но для начала, разумеется, нужно сделать набросок. А потом уже приступить к рисованию красками. Он выложил содержимое на стол Кита, на котором помимо всего прочего лежали его вещи. Но в нагроможденном состоянии, так что фон Беккеру было достаточно места, чтобы сесть за стол и начать рисовать.
- Мне кажется, чего-то не хватает. Как-то слишком...скучно что ли. Нет, все идеально, не думай, - поспешно заявил он. Идеальная модель. Но действительно не хватало какой-то изюминки для того, чтобы портрет мог привлечь к себе внимание посторонних людей, выделив его из сотни подобных этому. Это для художника собственное творчество превыше всего, за вычетом слишком самокритичных людей, но мнение большинства также в счет. Хоть и следует помнить про правило, что гениальные творения становятся ценными только после смерти их авторов. - Но не хватает какой-то изюминки. Ну знаешь, что может задать какое-то определенное настроение картине.
Виллем между делом доставал из цилиндрического тубуса свои кисточки. Их у него было много. Разных размеров и сделанных из разных материалов. Как фанат карандашей, фон Беккер был фанатом и кистей. Любой уважающий себя художник должен иметь их в большом количестве. После вытащил лист бумаги из папки, плотный, идеально белый, без огрехов. Он так и тянул нарисовать на нем что-то.
Виллем чуть прищурился, снова взглянув на ирландца.
- Может...Тебе стоит снять футболку? - несколько даже смущенно спросил фон Беккер. - Можно было бы прорисовать все мышцы.
Это предложение было подобно озарению. Но как воспримет это сам Кит? Не хотелось, чтобы он подумал совсем не то, что художник изначально вложил в свои слова.

+1

32

Кит повел плечом, стараясь не менять положение головы. Иначе его строгий художник снова будет недоволен. Быть натурщиком оказалось совсем непростым делом. Казалось бы, что тут сложного? Принял нужную позу и стой спокойно. Но вскоре у Коллума затекло все тело, и каждая мышца отзывалась противной ноющей болью практически на любое движение. Хотелось двигаться. Разминаться. Он бы с удовольствием сейчас погонял мяч по полю. Но Кит обещал позировать и слово свое сдержит. Тем более, что Виллем сам пришел к нему домой. Значит, ему, действительно, важен этот рисунок. Мысль об этом, как ни странно, была приятна.
Позируя, он украдкой рассматривал своего школьного товарища. Виллем, вооруженный карандашами и кистями, преобразился. Ушла его рассеянность и неуверенность. Взгляд стал мягче и внимательней. Словно он был в своей стихии. Настоящий. И это еще больше очаровывало Коллума. Сам того не замечая, он все больше увлекался фон Беккером, впуская его в свои мысли, и в свое сердце. Это было чистым безумием, они так мало знакомы и, похоже, совсем разные. И в то же время Кит чувствовал к Виллему притяжение, которое лишь крепло. Рядом с новичком ему не хотелось строить из себя школьного мачо, бравировать и играть на публику. Просто быть собой, разговаривать или даже просто молчать, как сейчас.
Из раздумий его вывела фраза Виллема: «Как-то слишком... скучно что ли». Лицо Кита вытянулось. Он это о чем? Ему скучно? Так сам же молчит, пока рисует. А он просто стесняется мешать ему разговорами. Конечно, он не такой интеллектуал, как… «Может...Тебе стоит снять футболку?». Фраза юноши повисла в воздухе. Коллум пытался ее переварить и осознать. «Он хочет, чтобы я снял футболку? Серьезно?». Было в этом что-то провокационное. Темное. Опасное. Желанное.
Кит взглянул на Виллема еще раз, словно желая удостовериться, что он не шутит, не издевается над ним. Но художник сам, похоже, был смущен! И это выглядело весьма мило. Да. Именно так. Мило. Он и сам был очень милый сейчас в своем смущении. И Киту захотелось смутить его еще больше.
- Хорошо. - Кивнув в ответ, он стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону. Благодаря занятиям спортом и регулярным тренировкам, он мог не стесняться своего тела. И теперь смотрел на Виллема с интересом – как он отреагирует на это? Снова смутиться или останется бесстрастным? А, может, захочет подойти и коснуться его? Лучше ему не делать этого, потому что… Потому что.
Юноша на секунду представил, что сказал бы Сэм и остальные его школьные товарищи, если бы узнал – в каком виде он стоит перед новеньким. Лучше не думать об этом вовсе. 
- Тебе меня хорошо видно оттуда? Может, подойдешь ближе? Я не кусаюсь.
«Что я творю? Что творю!».

+1

33

Ирландец стащил с себя футболку, и Виллем явственно ощутил, как краснеют у него кончики ушей. Слава Богу, не его лицо, чем бы художник выдал себя с головой. Так засмущаться при виде полуголого парня! Да еще и с прошлым опытом рисования обнаженных натур в художественной школе. Но те модели совершенно  не представляли для фон Беккера какого-либо любовного интереса. Скорее были теми объектами для рисования, подобно деревьям в парке или корзине с фруктами. Но Кит - совершенно другой разговор. Он нравился художнику. Очень нравился. И теперь так сложно было сосредоточиться на рисование, и не пускать слюни, словно какая-то девчонка. А ведь смотреть действительно было на что. Тело парня было подтянутым, благодаря усиленным тренировкам по волейболу. И так трудно был удержаться и не сосчитать количество кубиков на его прессе. Понятно, почему девчонки так бурно реагировали при его появлении. Наверное, стоило звезде школе оголить свой торс. И все. Девчонок уже нельзя было остановить.
- Да, вот так даже лучше, - одобрительно кивнул художник, пытаясь за этим скрыть свое смущение, да еще и уговаривая себя, что это всего лишь парень. Этот всего лишь парень обладал отличным телом и прекрасным лицо. И Виллема тянуло к нему, словно магнитом. И ничего не мог с этим поделать. Особенно сейчас, смотря на него полуобнаженного,  в обстановке, где никого, кроме их двоих не было. - Мне кажется, рисунок получится, что надо.
И снова взгляд художника уткнулся в рисунок, где были пока что только наброски. Но даже сейчас выглядело вполне себе симпатично. Осталось только дорисовать торс своей модели. А там уже и начать использовать краски, чтобы воплотить свою идею в жизнь. Если бы только Кит не мешал своими предложениями вроде этого. Подойти поближе. Хотелось бы, но так он совсем покроется пятнами смущения.  А вдруг его школьный товарищ еще не то подумает?
- Да, вполне. Если я подойду ближе, то мне негде будет рисовать, - за  письменным столом было комфортно. Этакий последний рубеж обороны для самого фон Беккера. За ним художник чувствовал себя гораздо уверенней, чем он, если бы встал и нашел себе местечко ближе к ирландцу. Хорошо, что хоть линзы Виллем не забыл надеть сегодня.
"Так...только бы не начать думать, какой офигенный у него живот...И грудь...И плечи" - сейчас напоминал сам себе фанатку, но не мог остановиться и не думать, продолжая вырисовывать карандашом плавные линии плеч и талии. О таком теле можно только мечтать. Особенно, мечтать просто прикоснуться к нему. А ведь Кит только начал свой расцвет, как мужчина.

+2

34

«А ведь он смутился!». Кит несколько удивился, но постарался не подавать вида. Чего же стесняться, разве он никогда не был в той же школьной душевой, где парни после тренировок и уроков физкультуры смывают с себя пот и усталость? Но Виллем, и, правда, слишком уж поспешно отвел глаза и стал смотреть на свой рисунок. Водя карандашом по бумаге, он бросал быстрые взгляды на своего натурщика, и Коллум ощущал их, будто кожи легко касаются крылья бабочек. Сам он, напротив, оказавшись без футболки, стал чувствовать себя как будто менее стесненным. Но он все же находился у себя дома, в своей комнате. В отличие от маленького художника, который, как отметил про себя Кит, не пожелал приблизиться к нему ни на шаг.
«Ну, надо же. Какой стеснительный», - тихо хмыкнул про себя юноша. Мысли его роились в голове, и были они все не о том, что надо. Например, Кита весьма занимала мысль – целовался ли уже Виллем с девчонками? А, может, они даже позволяли ему что-то больше? В этот момент Коллум поймал взгляд фон Беккера. «Хм. А, может, девчонки тут не причем?». Кит смотрел на чувственные губы парня, его тонкие черты и длинные ресницы, трепетавшие, когда он, видимо, особо старался над своим рисунком. Мысль о том, что Виллему могут нравиться парни, не казалась сейчас абсурдной. Напротив. Она многое объясняла. К примеру, реакцию художника, когда Кит снял футболку.
Коллум задумался. Сам он прежде никогда не интересовался парнями, его всегда окружали девушки. Лишь однажды, когда он с друзьями по знакомству прошел в ночной клуб, к нему клеился какой-то субтильный, но весьма миловидный чувак, даже пытался обнять его в танце. Кит тогда оттолкнул его, но скорее от неожиданности, прикосновения парня не вызвали отвращения. Кажется, у него появился еще один шанс проверить - насколько он толерантен к представителям своего пола. Особенно, к таким трогательно беззащитным и милым, как этот отчаянно смущающийся юноша напротив.
«Интересно, как он отреагирует, если я поцелую его?». Судя по тому, что Виллем не захотел приблизиться к нему, Кит рискует получить кулаком в челюсть или даже ногой в пах. Последнее уж совсем как-то беспощадно. И потому очень нежелательно. Но, черт! Как же хочется попробовать! Коллум всегда старался брать от жизни все, и он не хотел упускать такую возможность. Когда еще они останутся вот так, один на один?
Но так сложно решиться. К тому же, Кит боялся спугнуть Виллема. Они недолго знали друг друга. А что если новенький станет распространять по школе слухи? И тогда волейбольной карьере Коллума – конец. Внезапно где-то в гостиной зазвонил телефон. Кит сначала не хотел подходить вовсе, но потом вспомнил, что это могут быть родители.
- Извини. Я должен ответить. – Проговорил он и прошел мимо Виллема настолько близко, насколько смог. Вид у него при этом был отсутствующий, словно телефонный звонок – единственное, что в этом мире по-настоящему важно. Это, действительно, оказался отец, он сообщил, что они с матерью задерживаются. Нельзя сказать, чтобы эта новость не порадовала Коллума-младшего.
Через пару минут Кит вернулся на свое место.
- Черт. Я, кажется, не помню, как стоял. – Парень выглядел растерянным. - Не поможешь мне принять прежнее положение? Или как там это художники называют… позу?

+1

35

- Да, конечно, - легко согласился художник, проводив ирландца взглядом. Может, действительно важный звонок. Да даже если бы он и не был важным, все равно следовало бы на него ответить. Трель у телефона, что называется, мертвого поднимет. Такую не услышать просто невозможно. Виллем откинулся на стуле, вытянув ноги. Нужно успокоиться и престать думать о звезде школы, как об объекте воздыхания. Возможно, что у фон Беккера сейчас появился крошечный шанс подружиться с ним и выйти из касты аутсайдеров школы. Хоть он и не любил всю эту школьную элиту, постоянно издевающуюся над учениками, неспособными ответить на откровенные издевательства, сейчас же Виллем просто хотел занимать нейтральную позицию. А своими красноречивыми взглядами и просьбами вроде той, чтобы Кит снял футболку, он только вызовет ненужное подозрение в своей не совсем традиционной ориентации. Вот чего не хватало для полного счастья, так этого того, чтобы шептались за спиной, обсуждая с кем он спит или будет спать. Хоть Коллум и легко согласился оголиться, не означало, что не успел заподозрить неладно. Но если подумать, то тогда бы и художника уже выгнали за дверь.
"Может, он просто хочет так порисоваться перед девочками?" - предположил в своих мыслях художник, тяжело вздохнув. Наверное, лучше стоило выбрать более нейтральное место, чем комната. в которой никого не было кроме них двоих. Слишком уж...интимная обстановка. Он даже не стал прислушиваться к разговору, доносившемуся из гостиной. Только хотел, чтобы Кит как можно быстрее закончил разговор. Или наоборот, чтобы длился, как можно дольше. Виллем не мог понять. Но по крайней мере, за это время, он смог сосредоточиться на рисунке и отогнать совсем ненужные сейчас мысли из головы.
"Как девчонка прям" - фыркнул художник, пытаясь убедить себя, что ничего особенного в теле звезды школы нет. Ну да, красивое тело, подтянутое, но может, будет благоразумно оценивать его с точки зрения художника? А не превратиться в одну из многочисленных поклонниц капитана волейбольной команды. Хотя Виллем уже сомневался, что у Кита не было еще и скрытных поклонников. Не проверишь же ориентацию у всех учеников школы.
- Я думал, что ты надолго, - фон Беккер перевел взгляд от рисунка, обнаружив присутствие в комнате  ирландца. - Ну что ж, тогда продолжим.
Вторую фразу он сказал больше себе, чем своему однокласснику, прежде чем вновь приступить к рисунку. Только вот Кит забыл, как он стоял. Специально или нарочно. Но Виллему пришлось взять себя в кулак, прежде чем выйти из-за стола. Что ж, придется потратить на это всю свою волю.
- Так...ты стоял вот так... - художник положил руки на плечи, ощутив тепло и гладкость кожи, чуть глубже вздохнув, без особого усилия заставив его немного развернуться к окну. Опасная близость. Как же все-таки тяжело не выдать себя. Виллем поднял взгляд, столкнувшись со взглядом голубых, словно безоблачное небо, глаз. И кажется, что именно в этот момент потерялся.

+2

36

- Долго? – Кит спокойно стоял на своем месте, ожидая, когда его маленький художник подойдет и поможет ему принять нужную позу. - Нет, это был мой отец, он предупредил, что они с матерью задержатся, так что ты можешь не торопиться и спокойно рисовать, нам никто не помешает.
Парень взглянул на Виллема и заговорщически ему подмигнул. Конечно же Коллум помнил, как он стоял до того, как в доме раздалась телефонная трель. И мог встать точно так же без напоминаний. Но, по его мнению, это был такой шикарный повод, чтобы фон Беккер подошел к нему ближе. Максимально близко. Может, даже он наберется смелости и коснется его. Отчего-то Киту казалось, что юноша хочет этого. Возможно, об этом говорили его быстрые взгляды из-под полуопущенных ресниц. Да что там, Кит и сам хотел этого не меньше. Уж себе-то можно не врать.
«Ну, я и влип», - подумал Коллум. К его удивлению, в мыслях не было особого сожаления. Лишь живой неподдельный интерес и даже азарт. Ему нравилось все происходящее. Нравилось, что Виллем сейчас в его комнате с таким деловым видом рисует его. Нравилось, как он теряется и смущенно краснеет. Он был такой настоящий. Такой милый и трогательный, не то, что все эти чирлидерши в микро-топах и дерзких юбчонках со своими ужимками и уловками. Их навязчивое внимание действовало для Коллума как удушье и быстро надоедало. Здесь же была совсем другая история. Другие ощущения и… чувства.
«Чувства? К парню? Кит, ты точно спятил!». Последняя попытка образумиться. Да, если об этом станет известно в школе, его сожрут. Как говорит Сэм о приверженцах мужской любви, он будет потерян для общества. «И пусть! Пусть! Я и так слишком долго поступал, как надо. Почему бы хоть раз не сделать, как хочется?». Внутри него все взбунтовалось против навязываемых им с детства догм. Против предрассудков и мнения толпы.
В этот момент Виллем коснулся его, и это было подобно удару тока. С одной лишь разницей - отстраняться не хотелось. Совсем. Повинуясь какому-то безумному порыву, Коллум обнял парня. Не сильно, едва задержав руки на его поясе, на случай, если фон Беккер (вдруг!) захочет вырваться. Мало ли, Кит просто нафантазировал себе это взаимное притяжение!
- Знаешь, я тут читал… - Проговорил он на ухо замершему в его руках парню. – Про Микеланджело. По учебе, да. Он очень любил изображать обнаженную человеческую натуру. Особенно, мужскую. Якобы даже женские образы он рисовал с натурщиков. И я тогда подумал… - Губы его почти касались уха Виллема. – Я бы хотел… Хм… Ты когда-нибудь рисовал так парня? – Кит приподнял лицо фон Беккера, встречаясь с ним глазами, не позволяя отвести взгляд. – Без одежды. Совсем. М? – Сердце грохотало в груди, юноша наклонился, почти касаясь губами губ художника.

+1

37

Он ни за чтобы не поверил, что это происходило именно с ним. Словно в дешевеньком любовном рассказике для девчонок, когда главный герой притягивает к себе героиню, признается ей в своей любви и целует со всей страстью, на которую вообще способен и после всего они со всем своим пафосом гордо уходят в закат. Конечно, все сейчас было несколько иначе. И вместо прекрасного принца перед ним стоял не менее прекрасный капитан школьной команды по волейболу, готовый сделать... что?  Поцеловать? В глубине души молодой художник на это и рассчитывал, по правде сказать. Особенно, после того, как ясным образом ощутил сильные руки на своей талии. И, черт возьми, мысли в этот момент переплелись во вполне себе клубок, трудно распутываемый, состоящий из домыслов, сомнений и желаний. Впору сейчас выпутаться из объятий ирландца, от греха подальше да сбежать из этого дома. Но это сделать практически невозможно, когда Кит находится в такой опасной близости, что можно сосчитать количество его вдохов и выдохов. И вся воля нидерландца рассыпалась, словно карточный домик. Особенно, после того, как услышал  слова Кита касательно Микеланджело и его рисования обнаженных мужчин. Да еще и сказано это было таким тоном, что живое воображение художника просто не могло не начать представлять подобное.
- Ну...было как-то, - отозвался фон Беккер, ощутив, как в горле явно пересохло. Он и не стал врать, что не было, в виду того, что на уроках в художественной школе приходилось рисовать обнаженную натуру, как женскую, так и мужскую. Но самое главное, что отчетливо понимал фон Беккер, что тогда не воспринимал натурщиков (или натурщиц) как объекты физического влечения. Да, они были и прекрасно сложены и даже вполне симпатичны, но все равно Виллем воспринимал не иначе, как художественный объект, сравни дорогой фарфоровой вазе или корзинке с фруктами, нуждающуюся в том, чтобы ее зарисовали. А тут совсем другое дело. - На уроках по композиции. А ты хочешь, чтобы я тебя так нарисовал?
Кит был близко, очень близко. Виллем шумно выдохнул, не в силах не смотреть в глаза ирландцах. Все казалось в этот момент таким правильным и не возникало мысли даже о том, с чего вдруг такой весь "натуральный натурал" решился обнажиться полностью для рисунка. Причем по собственной инициативе. И если бы фон Беккер сделал совсем крошечный шаг вперед, то смог бы прикоснуться к губам школьной звезды своими.
- В принципе, я могу, - добавил тут же он, ощущая, как кровь активно приливает к щекам. Он успел представить, каким соблазнительным будет выглядеть парень, если полностью избавится от одежды. Тут даже самый принципиальный любитель женских тел не устоит.

+1

38

Юный фон Беккер был так близко, что Кит мог ощущать его горячее дыхание на своей коже. И это, черт побери, лишь больше заводило его, толкая на безумные, лишенные логики, поступки. Он стоял неподвижно, но не спешил убирать руки с пояса Виллема, кажется, даже чуть прижал его к себе, не давая возможности отстраниться. Они же еще не договорили о творчестве Микеланджело, да. Кит был уверен, что рассуждать об искусстве нужно именно вот так, стоя рядом, почти касаясь губами губ собеседника. Откуда вообще в ее затуманенном мозге взялся этот Микеланджело и подобные подробности его биографии? Он ведь никогда особо искусством не интересовался. Ну, может, пару раз читал что-то там, случайно попавшееся на глаза. И сейчас память так удачно подкинула ему этот факт.
«Значит, было». Коллум задумался, но руки по-прежнему держал у юноши на поясе. Что бы это значило? Виллем просто рисовал с натуры модель в какой-нибудь школе искусств, или… Кто-то уже пытался соблазнить его так? И если да, то была ли удачной попытка? Приходилось ли уже юноше вкушать плоды такой любви? Или он до сих пор теоретик в этой запретной науке? Мысль о том, что фон Беккер может вообще оказаться девственником заставила сердце Кита забиться чаще. Он бы не отказался быть у него первым. Парень взглянул на Виллема, заметил румянец на его щеках, и лишь укрепился в своих приятных подозрениях. Те девчонки, что у него были, умели все. Или почти все. Каким он был у них? Вторым, третьим? Может, десятым? Пф.
«Кит, ты – чертов сумасшедший извращенец», - пронеслась в голове мысль, последнее напоминание от разума, отступившего сейчас на второй план. Да, наверное, это так и было, но остановиться Кит уже не мог. Тормоза отказали где-то между тем, когда фон Беккер к нему подошел и его словами про Микеланджело.
Градус страсти в комнате стремительно рос. Впрочем, сейчас все зависело только от художника. Коснись он губами губ своего натурщика, и уже ничто не спасет его от той лавины желания, что клокотала в груди Коллума. Однако он выбрал более долгий путь, но оттого не менее приятный. Кит выдохнул, и в следующий момент уже не удерживал Виллема. Даже шагнул чуть назад.
- Хорошо. – Кивнул он, не теряя зрительного контакта с юношей, наблюдая за ним чуть прищурившись. – Тогда и я готов. – Одной рукой он расстегнул пуговицу на джинсах и дернул вниз молнию. Секунда, и он переступил через них, оставшись абсолютно нагим. Своего тела он не стеснялся. А вот Виллем… Коллум заметил алеющий на щеках художника румянец и прикусил губу, чтобы не улыбнуться.
- Мне так же встать? – Он развернулся, демонстрируя юноше гладкую широкую спину и крепкий подтянутый зад. – Или как-то по-другому?

+1

39

Знал ли юный художник, что так получится? Мог ли даже предположить, что этот визит к своему школьному товарищу окажется совсем не таким, каким он себе представлял в своих мыслях. Рисовать полуголого ирландца это еще полбеды, но обнаженного полностью. От этой мысли у художника даже дыхание перехватило. Виллем не знал, чем сейчас руководствовался Кит в своих действиях, да, впрочем, морочить себе этим голову, он решительно не собирался. Мысли откровенно путались в голове, цепляясь одну за другую, не позволяя логике включиться, что уж говорить про какую-то излишнюю подозрительность. Одни только сильные руки сбивали размышления Виллем в совсем другую сторону, отчего фон Беккеру казалось. что еще чуть-чуть и собой будет напоминать одну из многочисленных поклонниц звезды школы, что постоянно вешались к нему на шею. И в действительности было отчего. От одного только взгляда этих голубых глаз захватывало дыхание, как бы банально это не звучало. И художник ничего поделать с этим не мог.
- Значит, нарисуем, - кивнул художник, сам отойдя на шаг назад, хоть и безумно не хотелось вылезать из объятий ирландца. В них Виллем чувствовал себя безумно уютно. Удивительно, но так оно и было. А сейчас от действий Кита, кажется, даже в комнате на пару десятков градусов стало жарче. В этот момент даже в горле пересохло. Всего-то и сделал, что снял штаны, представ перед художником в таком откровенном виде. Можно подумать, что Виллем никогда не видел голых парней, но почему-то ощущал себя девочкой-девственницей, не видавшей никогда парня без одежды. Но это был Кит! Не просто какой-то голый парень из раздевалки. И самое главное, его можно нарисовать в таком виде. Самообладание стремительно таяло, словно снег под жаркими лучами солнца.
- Так...пожалуй тебе лучше встать вот так, - фон Беккер выдохнул, подойдя к ирландцу. Вид со спины открывался просто божественный. Подтянутые ягодицы и широкая спина, все это будоражило воображение. И если бы художник вновь не сконцентрировал свое внимание на том, в какой позе он будет рисовать свою модель, то в штанах уже непременно бы стало темно. А этого очень не хотелось допустить. Мало ли что подумает о нем Коллум, хотя с учетом всего произошедшего, вряд ли он подумает что-то плохое. Но сама ситуация была настолько неоднозначная, что фон Беккер просто не знал, что и думать. - Развернись чуть-чуть, буквально градусов на тридцать. Мне кажется, будет интересным ходом нарисовать тебя со спины.
И в очередной раз Виллем был в опасной близости от ирландца. Слишком опасной. Он мог просто сорваться и провести кончиками пальцев по спине, ощутить гладкость кожи и силу мышц, спрятанных под ней. Занятие спортом очень даже играло на руку Киту, и тот выглядел практически идеально. Если не сказать больше. Практически само совершенство.
Пальцы коснулись плеч, заставляя Кита принять нужную позу, после руки художника поднялись вверх, дотронувшись до головы.
- И голову вот так. Да. Будет просто идеально, - возможно, что и не специально, но Виллем произнес последнюю фразу практически возле уха школьной звезды. Но после отпрянул назад, рисовать, ощутив как в этот момент горят щеки.

+1

40

Кит стоял к Виллему спиной, ожидая, когда юноша поставит его так, как нужно для позирования. Не смотря на то, что он был полностью обнажен, а в комнате особой жары не наблюдалось, он весь как будто горел, а в голове бродили самые темные мысли и желания. Парень старался как-то отвлечься от них, чтобы тело ненароком не выдало его, а то так и придется стоять к Виллему спиной или вполоборота, стыдливо прикрываясь рукой. Мда... Но Кит уже не мог и не хотел останавливаться. Более того, каждым своим действием он перекрывал пути к отступлению и для Виллема.
Знает ли маленький художник, что задумал его школьный товарищ? Чувствует ли всю силу его желания? Не потому ли так горят его щеки? Небось, думал, что Кит Коллум, лидер школьной волейбольной команды, ярый натурал, привык тискать грудастых девиц-чирлидерш, ни от кого не зная отказа. В общем-то, так оно и было. До этого момента. Пока Кита точно магнитом не потянуло к фон Беккеру. Он, правда, все еще тешил себя надеждой, что это лишь жажда новых впечатлений, необычного для него опыта. И отступать не собирался. Разве что Виллем испугается и сам оттолкнет его.
- Ммм... - Выдохнул Кит, когда юноша коснулся его. Легкое касание его тонких пальцев обжигало будто огнем. Он прикусил губу. Больше всего ему хотелось развернуться, сцапать парня в объятия, начать целовать, с жадностью раскрывая его губы губами, добиваясь ответа. Но... Еще рано. Можно спугнуть фон Беккера. - Так? - Он встал, как Виллем ему сказал. Он будет самым прилежным, самым лучшим натурщиком для маленького художника.
«Черт», - подумал Кит, чувствуя нарастающую тяжесть внизу живота. «Не думать, не думать, не думать», - приказал себе он, но образ Виллема, склонившегося над листом бумаги, стоял перед глазами, рождая мысли одну неприличней другой. И никуда от них было не скрыться, не отвлечься, не переключиться. Кит хотел Виллема так, что дыхание перехватывало. И это желание лишь росло с каждой минутой, с каждым вздохом. Ох.
- И часто... тебе приходилось рисовать обнаженных моделей? - Чтобы заполнить возникшую паузу, спросил Кит. - Это был кто-то из твоих... друзей? - На самом деле, он не хотел озвучивать свои мысли, но вопросы сами собой срывались с губ. Пришлось очень постараться, чтобы в тоне его не проскальзывали при этом нотки ревности.

+1

41

"Так...спокойно, не подаваться эмоциям", - попытался успокоить свое возбуждение Виллем, но получалось откровенно плохо. Если бы перед ним стоял кто-то другой, пусть и обнаженный, то вряд ли бы художник так реагировал. К ирландцу же тянуло, и тянуло неслабо. Стоило бы сравнить это с притяжением где-нибудь на нейтронной звезде. Искушение, он такое, безумно тяжело отвести взгляд от спины школьного товарища и не пялиться на участок тела чуть ниже поясницы. Как хорошо, что в этот момент, Кит не мог видеть нидерландца, потому как весь спектр эмоций отчетливо виднелся на лице у художника. Ну не  просто взять и справиться со всем своим набором чувств, хоть где-то на задворках сознания и всплывали мысли вроде тех, что неплохо было б взять себя в руки и начать рисовать. Тогда бы фон Беккер забылся за рисованием. Думал бы не том, какая классная задница  у капитана волейбольной команды, а о самой технике рисования. Плюс наверняка придется начинать заново рисунок. Но это хорошо, с одной стороны. Получится Кит с разных ракурсов и разной степени обнаженности. Хотя второй рисунок будет явно горячее. О том, чтобы нарисовать Коллума спереди и речи не было. Не хотелось в его глазах упасть до уровня краснеющей школьницы.
- М-м-м...Нет, нечасто, - задумчиво протянул фон Беккер, не заметив ничего подозрительного в вопросе. Сколько времени ему пришлось потратить на рисование ваз с фруктами, и представить страшно. Хотя, честно говоря, Виллем бы уделил больше времени именно рисованию человеческого тела, пусть и обнаженного, но в любом случае это лучше, чем скучные горшки с цветами. Правильное прорисовывание пропорций уже половина успеха в рисунке. Возможно, что ему просто не повезло со школой, где предпочтению отдавались все-таки натюрморты или пейзажи. Некоторые вопросы по портрету Виллем уже изучал самостоятельно, штудируя многочисленные книги. - Только на уроках по композиции. А их было не так уж и много. Почему-то у нас больше отдавали предпочтение ему-то нейтральному. Типа цветов в горшках. А вот друзей, как-то не приходилось. Да я как-то и не предлагал. Еще не так поймут, - фон Беккер тихо усмехнулся и продолжил. - Было как-то с одной одноклассницей, попросила нарисовать ее в полуобнаженном виде. Вроде как портрет ее парню на их годовщину. Кто же знал, что он такой...хм-м...ревнивый. Но хорошо, что хоть все обошлось. Не люблю сцены ревности, если честно. Особенно, когда ты вообще никаким образом не участник.
Виллему не хотелось вспоминать об этом, но душа требовала почему-то рассказать об этом Киту. Пусть и произошло это примерно год назад, но все равно воспоминания были не очень приятными. Да и черт с этим, лучше переключить все внимание на ирландца. А то он наверняка уже заскучал.

+1

42

Кит замер в ожидании ответа. Тело его напряглось, отчего поза на мгновение стала неестественной, даже какой-то деревянной. Правда, юноше удалось быстро взять себя в руки, не хотелось сильно палиться перед школьным товарищем. Вон и так уже засмущал Виллема дальше некуда. Впрочем, он именно этого и хотел, чего уж там. Почему для него так важен ответ фон Беккера? Почему так хочется услышать, что парень никогда прежде не был в такой ситуации, когда модель самым наглым образом пытается соблазнить художника и ради этого даже обнажается, плюнув на все приличия?
Кит представлял Виллема чистым, не испорченным запретными желаниями, не развращенным страстями. Неопытным, если угодно. И мысль, что этот розовощекий невинный персик достанется ему, приятно грела душу. Он хотел этого юношу таким, смущенным, с трепещущими ресницами, краснеющим от любого неосторожного слова. Ему надоело, что девицы вешаются на него сами, только потому, что он играет в школьный волейбол и добился в этом некоторых успехов. Они видели только это, и им плевать было на то, что у Кита в сердце, что он вообще собой представляет, о чем мечтает и думает. Они часами могли щебетать о чем-то его совершенно не интересующем, не трогающем. Болтать и кокетничать, эти глупые дуры, у которых за бюстом пятого размера только пустота. Ни души, ни мозгов.
«Только на уроках по композиции? На уроках!», - возликовал про себя Кит. У него и в мыслях не было усомниться в словах фон Беккера. Если он сказал неправду, то выдал бы себя с головой. А так Виллем, кажется, даже не понял, где в вопросе скрыт подвох. Но Коллум торжествовал! Его самые смелые желания сбывались. Осталось лишь обратить их в реальность. Это было не так просто, но Кит не собирался отступать. Более того, он чувствовал себя в шаге от цели. История про одноклассницу «в полуообнаженном виде» не вызвала в нем внутреннего протеста. Даже по тону Виллема было понятно, что его это никак не тронуло и не взволновало, только огорчило из-за последовавших проблем.
- Можно, я посмотрю, что получилось? - Не дожидаясь ответа, Кит развернулся, прошлепал босыми ногами по полу, приближаясь к художнику. - О, по-моему, это очень-очень хорошо. - Оценил Коллум незаконченный рисунок. Он взглянул на Виллема, но уже не смог отвести взгляд от его глаз. «Сейчас или никогда! Сейчас или никогда!», - молнией пронеслась в голове мысль.
- А твои модели когда-нибудь целовали тебя так? - Вдруг спросил он, уже плохо отдавая себе в происходящем отчет, наклоняясь, целуя фон Беккера в губы, придерживая двумя пальцами за подбородок, чтобы юноша не попытался отвернуться.
Обратного пути уже не было ни у кого из них.

+1

43

- Ну что ж, продолжим рисовать, - неслышно произнес Виллем, скорее для себя, чем для ирландца. Нужно вернуть свои мысли в правильное русло, включить в себе художника и забыть обо всем. Который раз он себе об этом говорит за последние пять минут? Не первый и не второй, это точно. Но взгляды в любом случае возвращались к школьному товарищу, совсем не в нужном для фон Беккера ключе. И каждая последующая мысль была откровенней другой. А что если бы? Как тяжело отбросить нечто подобное в сторону и сосредоточиться на рисунке. Даже, когда он маячил перед глазами. Пустой чистый лист. Рядом лежит еще одна зарисовка, где Кит нарисован в более или менее приличном виде. Вот его нарисовать было гораздо проще, даже с учетом того, что ирландец был одет наполовину и повернут к художнику лицом. А вот сейчас... Сейчас было слишком горячо, чтобы полностью отдастся своему рисунку. Все равно будут какие-то моменты, когда юный художник будет зациклен на своих ощущениях.
Первые штрихи на новый лист бумаги легли четко и ровно, хотя фон Беккер боялся, что у него будут дрожать руки. Никогда не приходилось так концентрировать свое внимание. Обычно художник во время рисования испытывал разного спектра эмоции, но нечто подобного не испытывал никогда. Его щеки вроде как перестали гореть от смущения, но вот только не кончики ушей. Они точно выдавали всю подноготную художника.
- Я же еще толком не успел нарисовать, - попытался было оказать сопротивление художник, но какой там. Кит уже был рядом. А Виллем только было приступил к рисованию того самого места, что находилось чуть ниже спины у ирландца. И что с ним только делать? Не приклеить же к полу, чтобы его новоявленная модель своей близостью совсем не смущала молодое дарование. - Там еще совсем ничего  толком не нарисовано.
Однако Фон Беккер был польщен такой похвалой. Почему-то именно Кита это было безумно приятно слышать. Ни от кого другого. И Виллем ничего не мог с этим поделать.
"Вот еще добавить красок и вообще роскошно будет", - невольно улыбнулся он, посмотрев на ирландца. Но вмиг все его мысли разлетелись, словно испуганные птицы, стоило тому спросить про поцелуй с моделями и, не дав художнику даже слова сказать, тут же поцеловал.
"Это сон?" - Виллем откровенно опешил, все было слишком неожиданно для него, но, кажется, все к тому и шло. И все что делал Кит, было специально. Он нисколько не сомневался в натуральности звезды школы, тогда что пошло не так? Отбросив все сомнения прочь, фон Беккер ответил на поцелуй, ощутив как в этот момент и без того учащенное сердцебиение ускорилось. Словно как во сне, главное чтобы этот сон не обернулся кошмаром.

+1

44

Как только их губы соприкоснулись, Кит перестал контролировать себя и ситуацию в целом. Он просто отпустил все, позволяя инстинктам и желаниям, так долго томившимся внутри него, вырваться на волю. И это была словно лавина, накрывшая обоих, увлекшая в свой поток, из которого нет обратной дороги. Не отступить. Не обмануть себя. Коллум и не желал себе врать. Он хотел Виллема, и он получил его. Он не отступил бы, пока фон Беккер не стал принадлежать ему. Кит готов был дружить с ним и заодно добиваться его сколько потребуется, однако ситуация с рисованием удачно помогла ускорить этот процесс.
Внезапно Коллум ощутил, что Виллем отвечает на поцелуй. Робко, но отвечает. Значит, он не ошибся в своих ощущениях и в этом юноше. Притяжение было взаимным, иначе он уже давно бы получил по морде за свою наглость. Вряд ли фон Беккер при всей его интеллигентности, хрупкости и робости стерпел бы такое обращение с собой. Ну, уж оттолкнуть бы точно попытался. А он целовал его в ответ. И это было… так приятно. Просто нереально. Он вообще действовал на Кита магнетически. От одного прикосновения губ Виллема начинала кружиться голова, и подкашивались колени. А тело… Тело требовало большего. Того, о чем он раньше и подумать не мог, и мечтать не смел.
Поцелуй, казалось, длится бесконечно. Кит вновь обнял Виллема, прижимая к себе, не переставая целовать, запустил руки под рубашку, наслаждаясь уже одним лишь прикосновением к гладкой теплой коже спины. Сердце билось так часто, что грозило буквально выпрыгнуть из груди. И, наверное, для первого поцелуя этого было более чем достаточно, но Кит не мог остановиться, выпустить из своих объятий своего школьного товарища. В какой-то момент он все же оторвался от губ фон Беккера и взглянул в его глаза, ловя взгляд. Виллем выглядел растерянным, но какого-то особого недовольства он не заметил. А вот в потемневших глазах Кита за пеленой желания можно было легко прочитать все, что ждет в ближайшее время отчаянного маленького художника. Своих намерений Коллум не скрывал. Да и тело его уже было в полной боевой готовности, и парень от этого больше не смущался. Напротив, он снова поцеловал Виллема, уже более страстно и требовательно, сжимая в руках крепкие ягодицы юноши, собственнически прижимая его к себе.
Он забрал у фон Беккера и отложил в сторону незаконченный рисунок, карандаши – они сейчас будут им только мешать. После чего потянул юношу на постель. Пару мгновений он просто смотрел на него сверху вниз, после наклонился, начиная целовать за ухом, шею, двигаясь поцелуями вниз к плечу. В какой-то момент замер. Все же он должен спросить Виллема. И услышать ответ. Чтобы потом между ними не возникло недоразумений и непонимания.
- Ты уверен? – Тихо спросил Кит, вновь встречаясь с юношей взглядом. Глупо, наверное, уже об этом спрашивать, лежа в постели, но за одно только его «да» он готов горы свернуть. «Одно твое «да», Виллем…». Для Кита оно сейчас стоило пол мира. Да что там! Он готов был отдать весь мир, ради одного этого слова. Сейчас. Не раздумывая.

+1

45

Нужно было остановиться, вот сейчас, когда поцелуй закончился. Благоразумие подсказывало это юному художнику, но хотели он этого сам? Конечно, нет! Все эти прикосновения сильных рук одурманивали, а что делали с ним поцелуи так это даже передать словами практически невозможно. Виллем таял, словно свеча. И не мог ничего с собой поделать. На самом деле, он сам хотел нечто подобное. Ощутить, наконец, вкус поцелуя вместе с ирландцем. Наверняка у того большой опыт в этом, своим же фон Беккер особо и не мог похвастаться. Но сейчас это не имело принципиального значения, с каким количеством девчонок целовались они оба. Главное, что стоило быть замеченным так это то, что Кит целовался просто божественно. Как тут вообще можно было устоять? И даже мысли о том, что внезапно "натуральный натурал" перестал таковым быть отошли как-то сами собой на задний план. Все было настолько сейчас правильным, что Виллем казалось, что так и должно быть.
Возможно, что со стороны он выглядел растерянным, но все случилось так внезапно, что мозг художника до сих пор не мог поверить в то, что произошло и что еще может произойти. Достаточно было взглянуть в глаза другого парня, что одним поцелуем здесь точно не обойдется. Да и не хотел он, один поцелуй. Само тело так беспрекословно отзывалось на эти ласки. И даже в штанах у художника порядком стало  порядком тесно. От такого искушения трудно отказаться. Нереально сложно.
И снова поцелуи, сводящие с ума, заставляющие желать другого парня вновь и вновь. И Виллем хоть и робко, но водил пальцами по плечам, по талии ирландца, ощущая теплую кожу, каждый мускул. Черт, это кажется иллюзией, сладкой грезой, но только не реальностью.
И даже когда спиной он ощутил кровать, то и тогда все еще казалось таким нереальным. Лишь вопрос Кита заставил поверить, что все в действительности происходит здесь и сейчас. Уверен ли он? Да, уверен. Отбросив все сомнения, нужно было это признать. Хоть и небольшой страх все-таки был.
- М-м-м...да...уверен, - выдыхает распаленный ласками нидерландец, но тут же смущенно признается, отведя взгляд. - Только...у меня это первый раз.
Кажется, в этот момент он сейчас походил на переспевший помидор, но правду необходимо было сказать. Дальше скромных поцелуев у Виллема никогда не доходило. А тут...Возможно, стоило остановиться на этом. Но фон Беккер сам не хотел. Он безумно желал этого ирландца, его собственное тело выдавало парня с головой.
"Черт, выгляжу, наверное, со стороны как девственница какая-то", - обругал себя Виллем, пытаясь понять, что сейчас на уме у местной знаменитости. Какие эмоции владели сейчас ими? Удивлен или воспринял эту новость как что-то совершенно будничное явление? Или в этот момент передумает?

+1

46

Кажется, в комнате и, правда, стало жарче. Кит сам не верил, что все это происходит на самом деле. Но нет, он ни капельки не жалел, что ситуация обернулась именно так. Парень привык получать желаемое, было это лидерство в решающем матче или жаркие поцелуи первой красавицы школы в раздевалке. Но эта победа, пожалуй, самая желанная, самая сладкая из всех. Никого он не хотел так, как Виллема. Никогда и ничьи поцелуи не были такими сводящими с ума, переворачивающими все внутри, как робкие касания губ этого маленького художника.
- Ммм… - Выдохнул Кит, по телу его проходила дрожь, так непросто сдерживать себя, проявляя терпение к юноше, не торопя его, ничего не требуя, не доводя свою страсть до грубости, на что он тоже был способен. Он боялся спугнуть фон Беккера. А ведь он уже в одном шаге от желаемого. От его тихого «уверен» он вообще чуть не кончил, но каким-то чудом сдержался, силы ему еще понадобятся.
Нельзя сказать, чтобы Кит был сильно искушен в искусстве любви, но так сложно устоять, когда девчонки сами вешаются на шею, готовые абсолютно на все. Он иногда пользовался этим, и с физиологической точки зрения даже получал удовольствие. Другой вопрос, что никакого сердечного трепета эти бесстыжие школьницы в нем не вызывали. А опыт… Он никогда не бывает лишним. Но с Виллемом все иначе. И не потому, что он впервые целовал парня. Коллум ощущал какой-то внутренний трепет, с каждым поцелуем у него сладко замирало сердце, и хотелось целовать своего школьного товарища снова и снова.
Признание Виллема прозвучало в полной тишине. Кит оторвался от его шеи, которую в этот момент сосредоточенно целовал и серьезно посмотрел на юношу сверху вниз. С одной стороны он был рад, что и тут его мечты исполнились, и он будет у художника первым. С другой стороны, это такая ответственность, из разряда «а теперь, как честный человек, я должен на тебе жениться». И хотя в их случае это невозможно, смысл остается тот же. Коллум уже никогда не сможет относиться к Виллему просто как к школьному товарищу. То, что происходит сейчас, всегда будет стоять между ними, связывая незримой нитью, одной тайной на двоих.
- Понял. – Кивнул он, ласково целуя Виллема в уголок губ. – Я буду осторожен, обещаю. – Шепнул он на ухо юноше, начиная раздевать его. Ему хотелось быть с ним нежным. И он целовал каждый участок обнажающейся кожи Виллема, заставляя его позабыть о волнениях, расслабиться и начать получать удовольствие. Он не торопился, сам нереально наслаждаясь этими мгновениями. Губы скользили по гладкой теплой коже юноши, руки ласкали его нежно, но настойчиво. В какой-то момент Кит вновь навис над Виллемом, с жадностью целуя в губы, потом потянулся к прикроватной тумбочке, давая возможность фон Беккеру перевести дух.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Сцена "Dracula" » High school