В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Suggestion diabolique

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sg.uploads.ru/FtV0w.gif

● Название эпизода: Suggestion diabolique / Дьявольское предложение
● Место и время действия: 1 марта 1872 года, крыша «Опера Популер»
● Участники: Le Fantome & Isabella Sorelli
● Синопсис: В «Опера Популер» со дня на день объявят о начале репетиций новой постановки. Однако по театру ходят слухи, что ведущую партию в ней будет исполнять не Ла Сорелли, а некая приглашенная звезда, имя которой директора держат в тайне от всех. Надо ли говорить, что это совершенно не устраивает Изабеллу. Но даже влияние графа де Шаньи на этот раз не может помочь ей. Тогда Ла Сорелли решается на отчаянный шаг - обратиться за помощью к самому Призраку Оперы. Какую цену ей придется заплатить за это?

0

2

Как же славно на крыше театра ночью!
Призрак удобно растянулся на парапете одной из скульптур, изображающей кого-то похожего на Самсона, разрывающего пасть льву. Когда он впервые оказался здесь, будучи гораздо моложе и наивней, ему нравилось смотреть на эти изваяния и мечтать, представляя себя непременным участником изображенных сюжетов - то героем, то злодеем, то богом. Эрик придумывал целые истории, это был его мир, где он прятался от окружающей реальности, в которой от него испуганно шарахались и называли «уродом» и «дьявольским отродьем». На крыше было хорошо еще и тем, что здесь практически никто никогда не бывал, и Призрак мог спокойно мечтать, глядя в ночное звездное небо, творить, вдохновляясь одиночеством, тишиной и окружающей его красотой в виде творения рук человеческих - совершенных по красоте статуй.
Так было и сегодня. В душных подземельях Эрику в последнее время не было покоя, не приходило вдохновение, ноты не складывались в Музыку. Чего-то не хватало. Какого-то толчка, эмоции, впечатления. Он вышел сюда, на крышу, за глотком свежего воздуха. И практически сразу обрел то, что искал. Как только Лакруа увидел ночной Париж весь в огнях, ночное небо, усыпанное мириадами мерцающих звезд, ощутил первое робкое дыхание весны, все сразу встало на свои места. Из головы ушли мысли, зазвучала Музыка - такой, какой она должна быть. Совершенной в своей гармонии. Эрик не стремился записать ее нотной грамотой, не старался запомнить - он знал, что уже не забудет ее, и сможет легко воспроизвести, когда вернется в свой подземный грот. Музыка вырвалась из его сердца, точно птица из клетки. И теперь она должна звучать.
В такие минуты, когда Лакруа создавал свои произведения, он не думал больше ни о чем, даже забывал о своем уродстве и участи изгоя. Потом, конечно, все возвращалось на круги своя, но сейчас ничто не могло помешать ему переживать эти счастливые мгновения и нежится под тусклым светом звезд. Призрак удобно устроился у подножия скульптуры, облокотившись на нее спиной. Он жмурился, точно довольный кот, наслаждаясь моментом. В Париже пробуждалась весна, и Эрик ощущал ее всем своим существом. Неплохо было бы пробыть здесь до рассвета.
Мысли его текли спокойно, и Призрак сам не заметил, как погрузился в дремоту. Ему снилась Кристин Даэ, ее первое сольное выступление на сцене «Опера Популер», когда талант ее заблистал, переливаясь всеми гранями, и все зрители узнали новое имя на музыкальном небосклоне. «Думай обо мне, где бы ты ни был, думай обо мне. И в час ночной сможешь увидеть ты меня во сне...», - звучал нежный голос, и Эрик качался на волнах божественных звуков. Он звал ее, тянул к ней руки в бесплотной надежде, но обнимал лишь пустоту.
Призрак открыл глаза, и какое-то время смотрел на звезды. Он с трудом осознавал, что это лишь сон. Сон... И на самом деле он - жалкое чудовище, а Кристин любит виконта де Шаньи. Падать с небес на землю оказалось больно. Сердце Лакруа в такие моменты ожесточалось еще больше. И хрустальная тишина этой ночи, и весенний дух уже не казались ему такими волшебными и упоительными. Мысли вновь потекли в направлении мести всем, кто делает его несчастным, отбирая самое дорогое. И в первую очередь, де Шаньи. Он должен умереть. Они оба. Оба!
В голове вихрем взметнулись мысли. Одна коварнее другой. Эрик почувствовал, что дрожит. До этого он, находясь на крыше, не ощущал холода, а теперь ему пришлось плотнее закутаться в свой плащ. Начав согреваться, Лакруа вновь погрузился в дремоту, на этот раз без снов. Он практически сливался с чернеющей во мраке скульптурной композицией на крыше «Опера Популер».
Ночная тьма надежно укрывала его от всего мира.

+1

3

Раньше Белла думала, что выражение «земля уходит из-под ног» это всего лишь красивые слова, чтобы эффектно выразить свои чувства. Но теперь она прекрасно понимала, так действительно бывает…
Изабеллу трясло. И в прямом, и в переносном смысле этого слова. Во всех смыслах…
Как это только возможно?! Ей, приме Опера Популер, дали партию, словно бы она жалкая танцовщица кордебалета! Причем совершенно не способная стоять на пуантах.
А какому-то кудрявому белокурому недоразумению, которая даже в первой позиции стоять правильно не умела, зато была какой-то приглашенной звездой, была отдана главная роль в новом балете…
И не просто роль, а которая словно бы была написана для нее, для Ла Сорелли. Все эти плавные адажио, много вращений и прыжков. Да ни одна из балерин не сумела бы станцевать это лучше чем она! Ни одна!
Имени своей таинственной соперницы прима не знала, а такие подробности о внешности и столь важной детали для классической танцовщицы как выворотность, Белла узнала от маленькой мадемуазель Жири. Та случайно подсмотрела, как какая-то белокурая незнакомка репетировала в классах, в присутствии мсье Андре и мсье Фермена.
Дурочкой Изабелла не была, и прекрасно понимала, что эта выскочка и дрянь, чья-то протеже… Возможно любовница одного из господ директоров? Или виконта Рауля? Хотя последнего вряд ли, он все сохнет по Кристин Дае. Но легче от этого понимания не становилось.
Пожалуй, впервые в жизни, Белла чувствовала себя такой беспомощной и потерянной. К кому обращаться за помощью? Куда бежать? Мадам Жири бессильна сделать что-либо. Что еще обиднее, ее возлюбленный, Филипп казалось, совершенно не понимал, отчего было пролито столько слез.
«Как это он сказал? Как? Я страдаю из-за сущих пустяков, которые не стоят переживаний?! Да что он понимает, глупец! Это же начало конца! Сначала маленькие роли, потом место в кордебалете на первых рядах, потом в последних, а потом мне укажут на двери!» - примерно такие мысли витали в голове бедной балерины, уже который день подряд.
И ладно бы просто не понимал, он хоть бы постарался как-то исправить эту ситуацию! Так нет же… Даже пальцем не пошевелил. От этого тоже было тошно и гадко. Хотя может и пошевелил, но это не возымело никакого эффекта.
Вот почему сегодня после классов, впервые за долгое время Белла не осталась репетировать наедине. Да и репетировать было собственно говоря нечего… Эти три па она могла сделать даже спросонья.
Тем более ей хотелось побыть одной и привести мысли в порядок, да где это лучше всего сделать? Да  в собственной гримм-уборной! Безусловно, тщательно заперев двери изнутри и не впуская маленьких любопытных балеринок, которым необходимо было знать все и сразу.
Делать вид, что ее эта ситуация не унижает и не оскорбляет Белла просто не могла. По крайней мере, не сегодня.
«Нужно расслабиться! Я успокоюсь и пойму как действовать дальше…» - примерно с такими мыслями Ла Сорелли вытащила ключ из дверной скважины, и достала из шкафчика хрустальный  графинчик с вином и бокал.
Спустя полчаса и пару бокалов вина, решения проблемы она придумать не сумела, а вот гнев на эту таинственную соперницу возрос во много раз.
-Ах, если бы я только могла, я бы придушила ее… Я бы душу дьяволу продала, - бормотала Ла Сорелли, отхлебывая еще глоток терпковатого красного вина. – Дьяволу…
И вдруг от внезапно пришедшей в голову идеи балерина вздрогнула всем телом и чуть было не опрокинула на себя этот самый бокал… Да как же она раньше не догадалась?
Все так просто – надо просто найти того, кого она так боится. Всемогущего и наистрашнейшего Призрака Оперы. Простить у него, что бы Он прогнал эту звезду из их театра. А взамен… Взамен она сделает, все, что Он только не пожелает.
То ли вино придало храбрости суеверной балерине, то ли отчаяние, но накинув шаль на плечи, она отправилась бродить по бесконечным коридорам Оперы Популер.
Куда идти она не представляла. Просто брела и брела, чуть ли не заглядывая в углы, закоулки да ниши… Словно безумная. Вероятно, и вид у нее был соответствующий, потому как люди от нее шарахались и провожали недоуменными взглядами…
Сама того не понимая, через некоторое время Изабелла очутилась на крыше. Осознание этого пришло только после того, как она почувствовала прохладный вечерний воздух. Это слегка отрезвило ее.
- Господь Всемогущий! Да что же это? Да где же мне искать этого страшного Призрака?! - и едва сдерживая рыдания прима обессиленно опустилась на колени, сжимая дрожащие руки на груди.

+1

4

Он не знал, сколько времени провел в таком дремотном состоянии. Закутанному в плащ среди безмолвных статуй ему было тепло и спокойно. На крышу театра в это время суток обычно не выходила ни одна живая душа. Так что можно было не напрягать слух, прислушиваясь, не вздрагивать от шагов или хлопнувшей двери. Порыв ветра ударил в лицо, Эрик поднял голову – он вновь и вновь жадно всматривался в ночное небо Парижа. Оно было прекрасно – темно-синий бархат неба, россыпи мерцающих звезд, точно самые дорогие в мире бриллианты. Ни один, даже самый талантливый художник не смог бы передать их красоту, глубину красок. О, ночь Парижа, ничего не сравнится с тобой в этом волшебном упоении, когда сам воздух, кажется, пропитан Музыкой!
Музыкой ночи.
Внезапно в абсолютно четко выстроенной звуковой гармонии, совершенной по своей структуре, возник посторонний шум. Призрак вздрогнул. Он был настолько во власти Музыки, что даже не сразу сообразил, что за звук его отвлек. А когда понял, замер в недоумении. Это был звук голоса!
«Голос? Здесь? В такое время? Да быть этого не может!». Но факт оставался фактом – на крыше «Опера Популер» кто-то есть! Причем, совсем недалеко от него. Эрик бесшумно поднялся с постамента статуи. Движения его стали плавные, точно у хищного зверя. Кто бы там ни был на крыше, он вряд ли почувствует присутствие Призрака Оперы, если тот сам себя не выдаст. А это пока в планы Лакруа не входило.
Действительно, зачем? Может, это просто подвыпивший сторож вышел на крышу, чтобы прохладиться и выветрить хмель из головы? Или кто-то из артистов задержался, репетируя свою партию в новой постановке. Эрик, конечно, знал, что в театре вот-вот начнутся репетиции оперы-балета «Le temple de la Gloire» - «Храм славы» Жана-Филиппа Рамо, написанной им в честь победы в битве при Фонтенуа. И ничего не имел против этого достойного произведения. Именно поэтому он не устраивал в театре чрезвычайных происшествий, давая всем спокойно работать над постановкой. Сам в это время создавал свою Музыку, о которой еще предстоит узнать миру, может быть, даже со сцены «Опера Популер».
«Господь Всемогущий! Да что же это? Да где же мне искать этого страшного Призрака?!». Слова, прозвучавшие неподалеку, повисли в воздухе без ответа. Они заставили Эрика вновь вздрогнуть – от неожиданности он едва не шагнул вперед и не выдал себя. Мало того, что говорившей была женщина, так она еще и искала Призрака! «Вот так сюрприз», - подумал Лакруа, бесшумно передвигаясь между статуй. Нужно подойти поближе и узнать, кому это он вдруг понадобился в театре. Да еще настолько, что незнакомка вышла на крышу. Ночью! Одна!
«Видимо, дела у нее совсем плохи», - без особого сочувствия подумал Эрик. Но интерес уже завладел им и никак не хотел отпускать. Незнакомка стояла вполоборота к нему, и когда Луна выплыла из-за облаков, она осветила бледное лицо… «Какие люди! Ла Сорелли!». Брови Эрика поползли вверх – эта ночь становилась все интересней. Что она от него хочет? Призрак слышал, что постановка «Храма славы» овеяна слухами, тайнами и закулисными скандалами – видимо, директора «Опера Популер» решили создать ей популярность еще до премьеры. Даже пригласили некую звезду, чье имя долго скрывалось от всех, но не от негласного хозяина театра. Возможно, все дело в этой суете вокруг новой оперы-балета.
Коленопреклоненная Ла Сорелли была похожа на ангела, одного из этих мраморных изваяний, украшающих крышу «Опера Популер». Словно в своей кротости и чистоте она возносила молитву Господу, а услышал ее… сам Дьявол.
- Вы уже нашли его, мадемуазель. – Проговорил Лакруа негромко ровным и спокойным тоном. Он не спешил выходить из полумрака, оставаясь в тени. – Призрак Оперы здесь и слышит вас. Говорите же, зачем вы искали меня. Или молчите вовек.

+1

5

Выпитое вино, казалось, напрочь лишило приму таких чувств, как страх за собственную жизнь. Все происходящее было словно окутано легким туманом, а собственный голос был хрипловатым и совершенно неузнаваемым. Но только ли вино было виновато в этом странном поведении?
И да, и нет. Мысли о таинственной сопернице, вероятной протеже одного из директоров, мутили разум балерины почище любого вина. Казалось, что еще немного, и она просто сойдет сума от всех тревог, волнений и отчаяния, которые терзали ее в последние дни.
«Зачем, зачем мне жизнь, если я перестану быть первой? Если мне найдут замену, если моя карьера будет вот так бесславно завершена?!» - в понимании Изабеллы из такой трагической ситуации был только один выход. Убить себя. Ну, или изничтожить соперницу, пока еще не поздно.  Пока не произошло самое страшное, и эта нахальная незнакомка не стала любимицей публики. Еще немного времени есть, нужно действовать, решительно и хладнокровно. Именно эта мысль толкала балерину на совершенно несвойственные ей поступки.
Ну а когда бы она, сама, по доброй воле ушла из репетиционных классов так рано, заперлась в своей примерке и распивала вино в одиночку?
А после забралась бы на крышу «Опера Популер» и принялась искать того, кого боялась более всего на всем белом свете. Даже более чем черных котов и цветов, гадкого желтого цвета… Ведь всем известно, что этот страшный Призрак может убить одним только взглядом.
Но сейчас смерть не казалась Ла Сорелли чем-то страшным, скорее практически спасением…  Если конечно, хозяин Оперы не согласиться помочь ей. Спасти, изгнав из театра эту таинственную соперницу.
Забавно, но ранее Изабелла искренне полагала, что добиваться всего следует, полагаясь исключительно на свой талант. И только после поняла, что связи это более чем важно в их жестоком театральном мире, не терпящем никакой конкуренции.
Связи то у нее были. Филипп. Только помогать он вовсе не желал помогать и вступаться за нее. Вероятно не понимал, насколько это важно было для Ла Сорелли…
Стало быть, в понимании примы, у нее  оставалось всего два варианта. Первый, это  попробовать соблазнить кого-нибудь из директоров. Но одна только мысль о том, что ей пришлось бы притворяться влюбленной в мсье Андре, или мсье Фирмена, кокетничать с ними, или не дай Господь поцеловаться, вызывала отвращение.
Второй вариант такого лютого отвращения не вызывал, только страх. Который был приглушен вином…
Вот почему она все еще оставалась на крыше, дрожа от страха и отчаяния, вслушиваясь в голос доносившийся словно бы неоткуда.
Правду говорил Буке! Он, таинственный Призрак, все слышит и видит каждого человека, который находится в стенах этого театра.
- Я пришла просить у Вас помощи, мсье, - голос балерины жалко подрагивал то ли от страха, то ли от холодных порывов ветра.  – Вся Опера говорит о том, что Вы покровительствуете тем, кто посвятил всю жизнь свою искусству… И я смею надеяться, что не разу не разочаровала Вас своим танцем, что не подвела Ваших ожиданий. Тем более, что больше мне не у кого просить помощи. Я совершенно одна в своем горе и обратиться более мне не к кому...

+1

6

Эрик взглянул на звездное небо Парижа – все происходящее казалось ему сном, настолько необычной и даже нелепой была ситуация. Ла Сорелли, прима-балерина театра, решила продать душу Дьяволу, и, превозмогая все страхи своей суеверной души, поднялась на крышу «Опера Популер».
Но это не было сном. Как, должно быть, сейчас страшно Изабелле стоять здесь, обдуваемой холодными ветрами и искать того, к кому она решила обратиться в своем отчаянии. Что же довело ее до такого состояния? Любопытство Лакруа просто зашкаливало. Хотя смутно он и догадывался, что дело, видимо, в новой постановке. Он слышал, как переговаривались между собой директора во время репетиций. Они говорили о приглашенной примадонне, чье имя держали в тайне, накаляя обстановку до предела, возбуждая у зрителей повышенный интерес к грядущей премьере. Их, в общем-то, можно было понять. Являясь людьми деловыми, они в первую очередь думали о прибыли. И подобная интрига сулила им просто фантастические дивиденды. Люди любят тайны. Все. Но не Сорелли. В последнее время балерина, судя по всему, жила в аду, наполненном слухами, сплетнями и пересудами. Мало приятного, конечно, когда за твоей спиной шушукаются, обсуждая, кто займет место примадонны в новой постановке. Это место всегда было ее по праву! Сколько труда и души было вложено в то, чтобы стать примой-балериной. Еще сложнее удерживать это почетное звание, и ждать, что вот-вот придет более молодая и талантливая соперница, которая подвинет ее на пьедестале. Ла Сорелли была фанатично преданна Танцу, и за ее легкостью и весьма искусным мастерством стояли часы, дни, недели и месяцы изнурительных репетиций. И что, теперь все труды пойдут прахом? Да, Эрик понимал масштаб ее трагедии.
«Я совершенно одна в своем горе…». Странно, что ее драгоценный покровитель – граф де Шаньи до сих пор не предпринял никаких шагов, чтобы защитить свою протеже и от соперниц, и от слухов. Наверняка, он уже в курсе замысла директоров «Опера Популер». И знает, что Изабелла рискует получить в новой постановке роль, которая будет ее недостойна и не раскроет таланта балерины. Особенно, если ведущую партию станет танцевать другая примадонна, новая звезда «Опера Популер» - именно так называли между собой приглашенную балерину директора театра.
Впрочем, поведение Филиппа де Шаньи ничуть Эрика не удивляло. Весь их род был далек от благородных порывов – мерзавец на мерзавце. Кристин следовало бы присмотреться к тому, как граф ведет себя с Изабеллой, как он толстокож и бездушен. А ведь Ла Сорелли по-настоящему талантлива! Но этот негодяй бездействует, хотя его состояния хватило бы, чтобы купить весь театр, вместе с его директорами. Мда. По мнению Эрика, он заслуживал только одного – смерти.
Призрак давно уже приговорил Филиппа и его младшего братца Рауля. И сейчас лишь в очередной раз убедился в этом. Возможно, время пришло, и Изабелла, эта бедная отчаявшаяся девочка, поможет ему осуществить его дьявольский план. А он сделает то, что должен был сделать ее покровитель.
Хотя, возможно, он ошибся в своих рассуждениях, и Ла Сорелли пришла к нему совершенно не за этим. Следует сначала выслушать ее. Уж этого-то она своими трудами, успехами и талантом точно заслужила.
Тень бесшумно заскользила между статуй, приближаясь к тому месту, где находилась балерина. Эрик не собирался раскрывать перед гостьей человеческую суть, предпочитая остаться великим и ужасным Призраком Оперы.
- Безусловно, мадемуазель, ваш талант и ваша преданность Танцу достойна восхищения. - Голос Лакруа был спокоен, даже намека на раздражение за потревоженный покой в нем не угадывалось. - Но что привело вас ко мне в столь поздний час?

+1

7

Сомнительно, что человек далекий от театрального мира осознает, какие жестокие, можно сказать звериные, законы царят среди тех людей, которые выступают на сцене.
Ведь тебе могут попортить одежду для выступлений, пуанты, реквизит, кисти для грима, что угодно, только потому, что на обычной репетиции тебя похвалил строгий балетмейстер.
Ведущая певица оперы может закатить грандиозную истерику, только потому, что шаль, в которой она выходит на сцену, во втором действии всего на несколько минут, не вишневого цвета как ей хотелось, а бордового. А прима-балерина требовать, что бы ей изготавливали пуанты исключительно кремового оттенка, но никак не розовато-белого, как это принято.
Для обычного человека все это кажется настоящим бредом и сущими пустяками, но театральные люди живут этим, Изабелла привыкла к такому укладу жизни, и все это казалось ей совершенно естественным и нормальным.
Вот и сейчас простые люди верно с трудом поняли, отчего Ла Сорелли так уж убивается. Ведь роль в «Храме славы» у нее есть, пусть не такая большая, но она есть! Да и слухов о том, что новая прима-балерина будет танцевать в еще каких-то партиях не было…
Но для Изабеллы вся сложившаяся ситуация казалась просто катастрофической… Сначала небольшие роли, потом маленькие, потом крошечные, а после и вовсе никаких ролей. Вот оно - начало конца.
И только от отчаяния суеверная Белла отправилась искать встречи с самим Призраком Оперы… И нашла.
Однако тот, которым пугали всех в театре, был настроен весьма благодушно. По крайней мере, голос его звучал весьма… Ласково?
Да и речи о том, что ее талант и преданность Танцу восхищает негласного хозяина Оперы Популер, давали надежду на то, что ее просьба будет исполнена. Сложно разговаривать с тем, кого не видишь, но делать нечего.
- Я… Пришла просить Вашего покровительства….
Внезапно Ла Сорелли усмехнулась, чувствуя, что ее внутреннее напряжение слегка ослабевает. Зачем пояснять, говорить лишние слова, ведь все знают, Призрак видит сквозь стены, умеет читать мысли! А она тут жалко лепечет, пытаясь пояснить, зачем она взобралась на крышу, разыскивая того, от имени которого ранее шарахалась, словно черт от ладана. Жуткого убийцу, повелителя пенджабской удавки… Но, раз уж у нее спрашивают, стало быть надобно отвечать.
- Я хочу танцевать главную партию в новой постановке. Я хочу, что бы эта таинственная прима, протеже господ директоров навсегда исчезла из здания Оперы. Нет, из Парижа… Из Франции! И ради этого, я согласна на все!
Голос балерины, вначале жалко подрагивающий, сейчас звучал едва ли не разъяренно и Белла даже не заметила, как сжала руки в кулаки. Гнев, обида, злость и отчаяние, настоящая взрывоопасная смесь эмоций, буквально сметающая все и всех на своем пути.
Пожалуй, если бы перед ней сейчас появилась эта самая таинственная соперница и новая прима Популер, Изабелла набросилась бы на нее с кулаками. Или нет… Сбросила бы ее с крыши, что бы от проклятой соперницы не осталось и мокрого места. Ну и смазливой мордашки заодно.
Признаться честно, Ла Сорелли понятия не имела, как выглядела ее таинственная соперница, но если верить малышке Жири она была белокура кудрява.
«Как овца!» - злобно подумала Изабелла, внезапно осознав, что душу дьяволу продать, готова, только бы заполучить главную партию в этом «Храме славы».
- Я готова на все, что бы изгнать эту выскочку… Вы же всесильный Призрак…

+1

8

Ветер тревожно завыл, заметавшись между статуй, но Эрик на этот раз не стал плотнее закутываться в плащ. Он был слишком увлечен происходящим. Лакруа и подумать не мог, что столь скучный вечер обернется таким приятным сюрпризом. Сама дива Сорелли пришла к нему, и явно не просто так. Вот так, одна, такая беззащитная и прекрасная, пересилившая свой страх перед ним. Что же ей от него нужно, что она решила продать душу Дьяволу?
Ее слова про покровительство повисли в воздухе. Эрик едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В ночи его смех звучал бы весьма зловеще. Но этим он явно оскорбил бы Изабеллу, которой и так непросто было прийти к нему с таким предложением. А оно, действительно, необычное. Прима-балерина решила сменить покровителя. Видимо, граф де Шаньи окончательно достал ее своим равнодушным бездействием. И поделом ему. Для покровителя такой жемчужины, как Ла Сорелли, мало иметь деньги и титул. Нужно уметь использовать их так, чтобы сделать для своей протеже все возможное, а иногда и невозможное. Делать, а не сидеть, сложа руки.
Впрочем, что ни делается, все к лучшему. Конечно, предложение Изабеллы весьма неожиданно, но не лишено логики. Она выбрала в покровители того, кого в кулуарах называют хозяином «Опера Популер», причем, исключительно шепотом. Может, он не так богат, как граф де Шаньи, но у него есть много других возможностей нажимать на нужные рычаги – это бесспорно.
Так что же она хочет от своего нового покровителя? Ответ на этот животрепещущий вопрос не заставил себя ждать. Она хочет танцевать главную партию в новой постановке. Ну, это понятно. «Я хочу, что бы эта таинственная прима, протеже господ директоров навсегда исчезла из здания Оперы. Нет, из Парижа… Из Франции!». Эрик поднял голову вверх. На него смотрело равнодушное ночное небо Парижа. В жестокой душе его рождалась Музыка. Он слышал ее в звуке голоса примы-балерины, в повисшей после ее слов тишине. Даже налетающий время от времени ветер казался ему сейчас исключительно музыкальным. Определенно, после этого вечера он напишет нечто новое и прекрасное.
Это ее желание не только получить главную партию, но и убрать с дороги неизвестную соперницу приятно удивило Призрака. Это щекотало нервы. Да и самолюбие. Конечно, Филипп де Шаньи вряд ли способен выполнить такие запросы. Он для этого слишком благороден. Инертен. И точно не станет вмешиваться в интриги, которые плетут директора «Опера Популер». А вот Лакруа… лучшей кандидатуры на роль «покровителя» в таком деле Ла Сорелли не могла и выбрать. О, да. Прима-балерина всегда знала, чего она хочет. Как и Эрик. В этом они были похожи. И, скорее всего, смогут договориться. Правда, есть одно «но». Цена. За ту услугу, которую окажет Ла Сорелли ее новый «покровитель», ей придется заплатить. Дорого заплатить.
«И ради этого, я согласна на все!». Изабелла сама не ведала, какие врата Ада открыла этой фразой. Эрик вновь взглянул на ночное небо Парижа, на этот раз взгляд его был мечтательным, на губах змеилась коварная улыбка. Он уже знал, что потребует у примы-балерины взамен. Раз ради достижения своих целей она согласна на все.
Конечно, это подло – использовать отчаявшуюся бедняжку в своих целях. К тому же, Изабелла была ему симпатична как личность, как балерина и просто как красивая женщина. Но Лакруа обладал той крайней степенью беспринципности и цинизма, которые делали его Призраком Оперы. Так что он без особых угрызений совести предъявит Ла Сорелли счет.
Ее фраза «Вы же всесильный Призрак…» все же заставила его рассмеяться. Мягко, вкрадчиво, в этом смехе было больше самолюбования, чем радости. Но звучал он вполне по-человечески. И пусть. Изабелла не должна бояться его так, как другие балерины театра. Они же теперь партнеры в их маленьком предприятии.
- Я принимаю ваше предложение, мадемуазель. – Без лишней лирики сказал Лакруа. Он по-прежнему оставался черной тенью, застывшей среди каменных изваяний. – И помогу вам изгнать соперницу и получить главную партию в новой постановке. Надеюсь, и я, как ваш новый покровитель, тоже получу все, что мне будет угодно?

+1

9

Завывания ветра пугали и без того до крайности суеверную приму балерину. Отчего-то Ла Сорелли казалось, что это дурной ужасный знак, что страшная беда ходит где-то совсем рядом… Отчаянно хотелось убежать отсюда, только бы не слышать более этот вкрадчивый голос, который доносился сразу и отовсюду. Но отступать назад было уже немыслимо.
«Если я сейчас убегу, то проклятие Призрака обрушится на меня!» - а под этим самым проклятием истинного хозяина «Опера Популер» бурная фантазия Беллы начинала рисовать всяческие ужасы. Начиная от всяческих физических уродств, словно по волшебству появляющихся на ее милом лице, и заканчивая тем, что она вообще разучится танцевать.  Перестанет слышать такты, движения станут резкими и лишенными грациозность. И еще не понятно, что из всех этих кар – уродство или  будет страшнее.
Ах, если бы только Филипп понимал, как важна для нее эта партия! И сделал бы хоть что-нибудь, хоть самую малость. Например, в личной беседе намекнул одному из господ директоров, что не желает видеть в театре другой примы…  А то и приказал отдать эту партию Изабелле. Наверняка бы его послушали!
Печальные мысли о том, как жестока с нею судьба, как несправедлив и невнимателен возлюбленный заставили Ла Сорелли болезненно поморщиться.
Конечно, если бы она была абсолютно уверенна в чувствах графа де Шаньи, знала бы наверняка, что она вскоре станет его женою, все эти волнения относительно славы и этой партии, которая практически уплывала у нее из рук, не терзали бы ее так сильно. Господь с ней, с этой ролью, ведь если она вскоре станет графиней де Шаньи, то о балете придется забыть. Большая жертва, но ради любимого человека, будущей семьи она пошла бы на это.
«Нет, он меня не любит. Совсем не любит. Если бы Его Сиятельство хоть что-нибудь испытывал ко мне, то понял бы, как сильно я унижена партией, которая более подходит для начинающей артистка кордебалета!». 
Сложно разговаривать с тем, кого не видишь. Было бы куда спокойнее, если бы она могла видеть того с кем сейчас говорила. Но Изабелла боялась просить леденящего душу Призрака появиться перед нею. Господь ведает, как отреагирует он на эту просьбу…
А вдруг как разгневается? Нет, довольно будет и того, что обещано ей покровительство того, которого все в Опере бояться и слушаются.
«А может и хорошо, что не вижу я лица его? Ведь не зря Буке говорил, что тот, кто увидит лик его, сразу же сойдет с ума! А вдруг бы он сказал смотреть ему прямо в глаза, которые как известно горят словно два дьявольских огня и могут прожечь дыру даже в каменной стене!».
От его смеха кровь стыла в жила, сердце словно забывало о том, что ему следует биться, а на глаза невольно наворачивались слезы. Пожалуй, еще немного, и Ла Сорелли упала бы в обморок. Только чудо, ну а если говорить точнее, желание быть первой и все так же верно служить Танцу как и раньше, не давали ей отступиться от задуманного. Ей необходимо было заручиться поддержкой самого Призрака Оперы.
- Как новый покровитель, Вы получите все… Что только пожелаете. Даже если это будет моя жизнь.
Голос балерины звучал глухо и отчаянно. Кажется, действие вина заканчивалось, гневный запал так же, потому как Изабеллу вновь стало трясти от страха и холода. Правда, решимости меньше не стало, даже наоборот. Роль, которой она была пока лишена, казалось ей теперь голубой мечтою, ради которой не жаль расстаться с бренной оболочкой.
- Мне бы только хоть раз выйти на сцену, и станцевать эту партию. Дабы все поняли, что я лучше всех. После этого и умереть не страшно.

+1

10

Она боялась. Даже не так. Она очень боялась его. Это ощущалось в каждом движении Изабеллы, в едва уловимо дрожащем голосе. И, тем не менее, она была здесь. Пришла, чтобы просить избавить ее от соперницы.
Ненависть. Сильное чувство. Странное и прекрасное в своем мрачном торжестве. Оно многое дает, толкая человека вперед, путем, порой весьма необдуманных поступков, которые он никогда не совершил бы, находясь в трезвом уме. Но это – поступки! Победа над собой и неукротимое желание победить. Одержать верх. И в то же время, ненависть многое берет. Она незаметно разрушает человека изнутри, подтачивая его моральные устои и нравственные ценности. Кому как не Эрику было знать о ненависти все? О, он мог бы писать о ней трактаты! Слишком долго он ненавидел весь мир, прежде чем души его коснулось иное чувство, столь же сильное и стихийное. Любовь к Музыке и к мадемуазель Даэ удерживала его рассудок, не давая ступить на скользкий путь безумия, ведущий вникуда. Если бы не любовь, Призрак уже давно превратился в жестокую машину для убийств без сердца и души.
Что же до Изабеллы, он, наверное, единственный, кто мог понять ее мятущуюся душу и по достоинству оценить готовность поставить на кон все, включая собственную жизнь. Это было по-настоящему серьезно. Не каждый день услышишь, как человек готов все отдать, ради достижения цели. А эта прима, которую директора «Опера Популер» столь тщательно скрывали ото всех, намереваясь, видимо, поразить зрителей непосредственно на премьере… Лакруа был уверен, что проблем с ней не будет. Ее можно похитить накануне премьеры и продержать взаперти до конца спектакля. Или запугать, саму заставив уехать. В конце концов, всегда остается вариант – убить. Но Эрик оставил его на крайний случай. Кем бы ни была та таинственная дива, директора театра вряд ли носились бы с ней так, не являйся она талантливой балериной. А губить талант – это преступление. Хотя, конечно, если у него не будет другого выхода, то придется сделать это. Но лишь в том случае, если Изабелла заплатит предложенную им цену.
Новый порыв ветра обрушился на крышу «Опера Популер» и черная тень, стоявшая среди статуй, вдруг исчезла. Но пауза на этот раз длилась недолго. Изабелла могла острее ощутить, что уже не одна здесь. Призрак Оперы стоял у нее за спиной – так близко, что слышал, как бешено колотится сердце в ее груди.
- Ваша жизнь останется при вас. – Проговорил Эрик на ушко примы-балерины. Он обнимал ее одной рукой, затянутой в черную перчатку, за талию, другая рука скользила по телу дивы, повторяя все его плавные изгибы. – Вы столь прекрасны, что убивать вас было бы кощунством. – Изабелла могла ощутить, как дыхание мужчины щекочет нежную кожу ее шеи. Кажется, никаких не могло быть сомнений в том, что нужно ее новому покровителю. Конечно, кто же устоит перед Ла Сорелли, имеющей армию поклонников, но до сих пор так и не подарившей никому своего сердца.
«А как же Филипп де Шаньи?». При мысли о графе Эрик испытал болезненный укол ненависти. Как же хотелось ему извести всех представителей этого проклятого рода! Сколько раз он представлял себе их гибель! И вот теперь у него был реальный шанс расправиться хотя бы с одним из них. Начать со старшего. А потом и до младшего добраться. И путь к сердцу Кристин будет свободен. Он сможет стать для нее лучшим другом, верным плечом, готовым утешить и выслушать, а потом завладеет и ее сердцем. Тогда на осколках ненависти прорастет дикими лозами любовь. Он будет спасен. Они оба будут спасены.
- Вы более никогда не услышите о вашей таинственной сопернице и получите главную партию в новой постановке. – Он так и стоял за ее спиной, нашептывая на ушко, обещая, точно эдемский змий-искуситель все ее сбывшиеся мечты. – Но за это вы приведете ко мне Филиппа де Шаньи. Заманите его в ловушку для меня. Используете все свои чары и женскую хитрость. Он ничего не должен заподозрить, покуда не окажется там, где я его буду ждать.
«Я и моя шпага». Стоило ли дарить графу благородную смерть во время поединка? Не следует ли Эрику просто воспользоваться пенджабской удавкой? Вопросов было много. Но ответ на них зависел от того, что скажет ему Ла Сорелли, трепетавшая сейчас в его ледяных объятиях.

+1

11

Для любого танцовщика самое главное это не танцевать лучше кого-либо. Самое главное это танцевать лучше самого себя. И это правда… Ровно до тех самых пор, пока этот самый танцовщик не становиться премьером.
Ну, или в случаи Изабеллы, прима-балериной. И вот с того самого момента мало танцевать лучше самой себя. Надо быть лучше всех. Во всем. И она была такой танцовщицей. Идеально созданной для партий романтических принцесс, нежных адажио, потрясающих рассекающих воздух прыжков. Ни у одной классической танцовщицы не было такого прыжка как у нее! Это, можно сказать, ее «визитная карточка».
Просто взять да поверить в то, что кто-то может танцевать лучше нее, балерина не могла.
«Все из-за этих глупых душевных переживаний! Я посмела поставить любовь к мужчине выше Танца, и вот мое наказание!» - внезапно пронеслась мысль в голове Ла Сорелли.
Теперь она даже не знала на кого злиться больше. На таинственную соперницу, которую она даже в глаза не видела? На господ директоров, усомнившихся в ее таланте? Или может на своего не то жениха, не то любовника, не то возлюбленного. Черт поймешь, как правильно назвать Филиппа де Шаньи.
Зато теперь бедный граф мысленно получил самые нелестные характеристики, начиная от обманщика, заканчивая мямлей и тряпкой.
«Ну, ничего, теперь я все поняла, и ему жестоко отомщу! Я буду блистать в новой партии, моим покровителем будет сам Призрак Оперы, теперь Филипп мне не нужен!».
За фантазиями о том, как будет страдать молодой граф, когда поймет, что красавица танцовщица навсегда потеряна для него, Ла Сорелли забыла обо всем на свете. И о желанной  партии, и о том, что она находится на крыше, и о том, что ее мысли непременно читает хозяин «Оперы Популер».
Налетевший порыв ледяного ветра, привел молодую женщину в чувство. И теперь она явственно ощущала присутствие кого-то за своей спиной. Так близко, что если бы Белла обернулась, то смогла бы рассмотреть  лицо того, кто держал в страхе всех в оперном театре.
Тихий голос, и прикосновения действовали на суеверную балерину, словно действия заклинателя змей, на королевскую кобру. Белла не могла даже пальцем пошевелить, слова сказать. Она, прикрыв глаза, только слушала вкрадчивый шёпот, который сливался с шумом ветра… Ее словно бы околдовывали, и как бороться с этой напастью балерина не знала. Неужели же этому змею-искусителю нужно ее тело, как оплата за покровительство?
Глупость какая! Нет, конечно же нет… Ей надо заманить Филиппа в то место, которое ей укажут. И тогда партия, о которой она там мечтала, будет ее. Что будет с графом? О, Изабелла вовсе не была дурой! Скорее всего, Филиппу предстоит познакомиться с той самой волшебной удавкой, которая держит в страхе всю труппу театра.
Беспокоилась ли она о жизни де Шаньи старшего? Однозначного ответа на этот вопрос Изабелла не находила. Да, она любила этого молодого человека… Но обида за то, что граф до сих пор не объявил ее своей невестой, не поговорил с директорами клокотала, словно лава.
- Она так хорошо танцует? Она лучше меня? – внезапно прошелестела Ла Сорелли, искренне поражаясь самой себе. Могла ли ранее она предположить, что посмеет обратиться к Призраку с просьбой? Что будет сама искать встречи с ним?
А еще балерине очень хотелось узнать, так ли эта соперница прекрасна собою и юна, как говорила ей Мэг Жири? Но задавать это вопрос Белла не решилась. Может быть Призрак прочтет эти ее мысли, и соизволит ответить?

Отредактировано Isabella Sorelli (25-05-2017 00:43:19)

+1

12

Эрик не тронулся с места, лишь на губах змеилась недобрая улыбка. Но Белла не видела ее, она, видимо, не рисковала поворачиваться лицом к тому, кого так боялись в «Опера Популер». И правильно делала. Испугается еще. А ей сейчас нужно мыслить здраво. Как ни странно, именно здравомыслие Ла Сорелли может помочь принять ей решение, нужное Призраку. А эмоции… От них никакого проку.
Пока прима-балерина оправдывала все его надежды. Лакруа, признаться, был даже несколько удивлен. Приятно удивлен. Он ожидал в ответ на свое деловое предложение истерики, слез, мольбы. Ведь Изабелла, скорее всего, понимает, зачем ей нужно заманить Филиппа в ловушку. А если не понимает, то чувствует интуитивно – Призрак не оставит его в живых. И она пока хранила нордическое спокойствие. Или делала вид. Но в таком случае, Ла Сорелли была не только прекрасной балериной, но и умелой актрисой. Скорее же всего, она просто чрезвычайно занята мыслями о собственной судьбе, в которой Филипп де Шаньи не торопился принимать деятельное участие. А страх, что ей найдут замену, у Беллы был явно сильнее опасений потерять покровителя в лице графа.
«Любит ли она его?». Эрик задумчиво покосился на балерину, которая была совсем рядом и трепетала то ли от холодного пронизывающего ветра, то ли от его железных объятий. В «Опера Популер» считали, что между графом де Шаньи и Ла Сорелли есть чувства, маленькие балеринки даже завидовали приме, что она нашла покровителя и возлюбленного в одном лице. Шушукались по углам, обсуждая цветы и подарки, которые Филипп ей дарил. Однако сейчас, стоя на краю пропасти, Белла не спешила делать выбор. И Эрик был почти уверен, что решение она примет не в пользу де Шаньи. Но как же сладко искушать ее вот так! Предлагать ей сделку, разбивая сердце. Ей нужно сделать выбор, и он весьма непрост. В какую бы сторону не шагнула прима, ей придется пойти на сделку с совестью. И при любом решении останется горьковатый шлейф запоздалых сожалений. Призрак не завидовал балерине. Но отступать не собирался. В конце концов, она сама пришла к нему. И грех было не воспользоваться ситуацией в собственных целях. Тем более, он так давно вынашивал план мести.
Открытым оставался вопрос – как он отправит де Шаньи на тот свет. Подарит ему честную смерть через поединок, или поступит как настоящий злодей и просто придушит его, подобравшись сзади с удавкой в руках. Если бы речь шла о Рауле, Лакруа бы даже не сомневался. По его мнению, младший де Шаньи заслуживал самой унизительной смерти. Будь на то воля Призрака, он стер бы его в порошок. И никаких благородных поединков. Филипп был виноват лишь тем, что носил одну фамилию и состоял в родстве со злейшим врагом Лакруа. А, значит, ему следует дать хотя бы шанс на достойную смерть. Мысли о том, что граф может оказаться сильнее, проворней и вообще более искусным фехтовальщиком Эрик даже не допускал. Для этого старший де Шаньи слишком инертный, нерешительный и рыхлый. Вот Рауль… Тот да, мог бы хотя бы попытаться отстоять свою жизнь, но Лакруа не даст ему такой возможности. Он давно приговорил дерзкого виконта, и менять свое решение не собирался.
- Она танцует прекрасно. – Проговорил вкрадчиво Призрак. – Легка как перышко, технична и чувствует танец. – Он знал, куда следует бить, чтобы подвести Ла Сорелли к краю и заставить добровольно шагнуть в бездну. – Я слышал, что у нее русские корни. Вы же знаете, как сейчас ценятся русские балерины, директора просто пылинки с нее сдувают и не желают никому показывать до премьеры, опасаясь, что ее переманят к себе конкуренты. Я слышал, что граф де Шаньи уже познакомился с ней.
Это был решающий удар – слишком уж явно сквозил в словах Призрака намек на то, кого директора «Опера Популер» готовят на роль нового бриллианта в короне театра. Так и будет, если ничего не предпринять в ближайшее время. Сорелли спишут на вторые роли. И все ее труды пойдут прахом. А Филипп де Шаньи и пальцем не пошевелит, чтобы изменить ситуацию. Иначе он давно бы уже действовал, не дожидаясь крушения Ла Сорелли.
- Что же вы решили, мадемуазель?
В этот момент налетел новый порыв ледяного ветра, но Призрак встал так, чтобы защитить от него приму, рука его в перчатке продолжала удерживать Изабеллу за талию, достаточно крепко, но ровно настолько, чтобы балерина чувствовала себя не пленницей, а гостьей.

+1

13

Любила ли она Филиппа де Шаньи? Господи, сколько раз она задавалась этим вопросом! Представить себе сложно. И однозначно ответить на этот вопрос она не могла, как не старалась…
Безусловно, превыше всего Ла Сорелли любила Танец. Это была ее самая искренняя страсть и любовь, то чему она посвятила всю себя без остатка, и ни капли не жалела об этом.
Каждый день в балетном классе, каждый час у именитых хореографов, каждая репетиция до позднего вечера, овации зрителей и цветы… Вот оно счастье, о котором Белла мечтала, будучи еще маленьким ребенком. С того самого момента, как впервые переступила порог «Опера Популер».
И все же, этот молодой человек своими пылкими словами, нежными поцелуями и, чего уж греха таить, щедрыми подарками, совершенно незаметно сумел отвоевать уголок в сердце неприступной балерины, которая была уверенна жизнь простой смертной вовсе не для нее. А теперь, в перерыве между классами и репетициями, Белла думала не о том, как техничнее и музыкальнее сделать тот или иной момент в спектакле. Нет! Теперь она думала, о предстоящей встрече со своим покровителем… А о том, какое бы платье ей выбрать? Что бы как можно лучше подчеркнуть свою томную и хрупкую красоту.
Пожалуй, ради графа де Шаньи она согласилась бы оставить театр, забыть о балете и своей единственной радости – танце. Безусловно, не просто так, а если бы Филипп предложил ей стать графиней де Шаньи. Возможно, даже родила бы ему сына, тем самым рискнув своей идеальной фигурой. Но то, что она сейчас услышала…
Думала ли она о том, что коварный Призрак Оперы просто напросто дурачит ее? Нет, этого балерине даже в голову не пришло. Напротив именно после его слов, все стало на свои места. Только поверить в это было просто невозможно.
- Что?! – в голосе примы теперь не было страха или отчаяния. Ей было решительно все равно, что она так дерзко смеет говорить с самим Призраком Оперы. Но то, что ей поведал этот вкрадчивый таинственный голос, который словно бы звучал из ниоткуда… Господи, это был уже так сказать контрольный выстрел.
Нет, ее задело даже не то, что таинственная соперница прекрасно танцует, что она легка как перышко и технична. В любом случае она танцует лучше, в этом Белла не сомневалась. Но то, что Филипп… Он, значит, уже был знаком с этой танцовщицей!
Вот, стало быть, почему этот гадкий обманщик ничего не делает, что бы Ла Сорелли танцевала главную партию! Он нашел ей замену! Теперь этой красавице блондинке Филипп будет говорить нежные речи, дарить дорогие подарки и посылать охапками цветы! А возможно и сделает предложение!
Пережить то, что директора нашли ей замену Изабелла возможно и смогла бы, но вот такую подлую измену того, которому она доверила свою душу… Нет, это решительно невозможно! Он чуть не разрушил всю ее жизнь! Такой негодяй заслуживает жестокой смерти, без единого права на помилование.
- Куда и когда мне привести графа?
Признаться честно, очень уж хотелось попросить о том, что смерть этого изменника была долгой и мучительной. А перед началом еще желательно бы отомстить. Бросить его первой, пусть знает, что он не единственный и неповторимый. И вообще, найти ему замену, это дело нескольких минут!
Изабелла так размечталась о мести своему обидчику, что забыла о том, что стоит на крыше, под порывами ледяного ветра, и что за ее спиной стоит тот, кого боятся решительно все в театре.

+1

14

Призрак вновь улыбнулся. Хорошо, что Изабелла стояла к нему спиной и не видела этой зловещей улыбки. Вероятно, она испугалась бы и убежала, так и не завершив их маленькую сделку. Впрочем, то, как живописал его внешность Буке, было в разы страшнее. Но одно дело услышать об этом, другое – столкнуться лицом к лицу. Выдержат ли и без того натянутые, точно струна, нервы примы-балерины подобное? Эрик предпочел пока не рисковать, лишь удерживал ее рукой за талию.
Он не ожидал этой встречи. И не искал ее специально. Но когда Сорелли пришла к нему, в голове с математической точностью выстроилась партия, подобно игре в шахматы. Лакруа точно рассчитал, где будет шах, а где – мат. Он медленно но верно, безусловно, наслаждаясь процессом, подводил Ла Сорелли к пропасти, в которую она покорно шла, шаг за шагом отрезая себе пути к отступлению. Он безжалостно колол ее самолюбие, говоря о таланте соперницы, о том, как ценят ее директора «Опера Популер». Подогревал ее страхи остаться не у дел в театре, потерять место примы-балерины, завоеванное  тяжким и честным трудом, многочасовыми репетициями, изнуряющими тело и дух. Но решающий ход был, конечно, связан с Филиппом де Шаньи. И тут достаточно было лишь намекнуть на его вероломство, упомянув знакомство с новой звездой «Опера Популер». И вот она – стоящая на пике отчаяния, готовая на все, даже на то, чтобы привести на смерть своего покровителя.
Бывшего покровителя. Это звучало как приговор графу де Шаньи. Потому что после того, как Изабелла заманит его в ловушку, его уже ничего не спасет. Призрак лишит его жизни. «Неужели ей не жаль этого увальня де Шаньи?». Этот вопрос занимал его до сих пор. Лакруа было интересно, до какой степени бессердечия может дойти отчаявшаяся женщина, привычный мир которой только что рухнул. В этой маленькой игре он исследовал ее душу, точно ученый, который смотрит в микроскоп на редкую бабочку, замечая в ее окраске все новые и новые оттенки.
Тело ее трепетало в его руках, сердце билось так шумно, что его стук слышал даже Призрак. Он заключал с Ла Сорелли сделку, не имевшую обратного хода. Если она сейчас скажет «да», то уже не сможет отказаться от своих слов, даже если успокоится и осознает всю чудовищность произошедшего. Конечно, она переживает за свою судьбу, чувствует реальную угрозу для своей карьеры, оскорблена вероломством де Шаньи, которого, по всей видимости, все же любит. Да-да, любит! Иначе слова Призрака о том, что ее бывший покровитель уже знаком с этой новой звездой, не стали бы спусковым крючком, толкнувшим хрупкую балерину на окончательное решение.
Эрик был крайне доволен этим вечером. Он даже не ожидал, что Судьба преподнесет ему такой подарок в виде примы-балерины, готовой принести на заклание графа де Шаньи ради своей карьеры. Она расстроена, унижена и предана. Как она сама считает, по крайней мере. И в этом состоянии так легко заключить дьявольскую сделку и сделать шаг в пропасть. Изабелла только что сделала это, когда произнесла решительное: «Куда и когда мне привести графа?».
Она жаждет мести. Что ж. Призрак ей в этом поможет. Как и во всем остальном. Он не собирался обманывать ее, за жизнь графа, принесенную ему на блюдечке, он выполнит все, что обещал Ла Сорелли. Новая звезда погаснет, так и не зажегшись на небосклоне «Опера Популер», а прима-балерина получит желанную партию в «Храме славы». Сделка с дьяволом будет честной и чистой с обеих сторон. А если Ла Сорелли, успокоившись и осознав все, передумает… Тогда ей придется ответить за это перед Призраком Оперы, не знающим пощады.
- Завтра вечером. – Прошептал он приме на ушко. – Я буду ждать графа де Шаньи здесь, на крыше театра. Заставьте его прийти сюда, и все ваши мечты станут реальностью. Слово Призрака Оперы.
Чтобы Ла Сорелли не передумала, не решила обмануть его, он развернул ее к себе лицом – белая маска равнодушно белела в тусклом свете Луны вблизи от лица балерины. Пусть она видит своего нового покровителя. Пусть запомнит его. И исполнит свою часть сделки, как положено.

+1

15

Нервы Изабеллы и правда были натянуты словно струна. Казалось еще немного, и она сорвется. Закричит, позовет на помощь Страх, животный страх перед чем-то таинственным, могущественным и безжалостным, сдавливал ей горло, и не давал возможности сделать вдох. Пошевелиться. Взять да и убежать отсюда, куда подальше.
Например, к себе домой, в свою комнату, словно маленькой девочке забраться под одеяло с головой. Туда, где она сумеет забыть эти жуткие минуты, которые она пережила тут, на крыше «Опера Популер». Хотя нет, что за глупости… Обратного пути для нее уже нет.
«Сила его безгранична, он найдет меня повсюду. И если только я не выполню обещанного, месть Призрака будет страшной, он меня изничтожит. Господи, как же страшно, как страшно!»
Сегодня, сейчас она пересекла черту, и теперь надобно двигаться только вперед. Иначе позор, забвение, нищета. Голодная смерть.
Пожалуй, бедности и нищенского существования незаконнорожденная дочь богатого наследника и бедной швеи боялась еще больше, чем смерти.
И все-же какой глупой она была все это время! Непростительно глупой. Она посмела надеяться, что Филипп ее полюбил. По настоящему, так как в женских романах и стихах. А он оказался таким же, как и все остальные. Надутый, самодовольный павлин, не ценящий того, что Белла все это время была с ним.
«Я для него была всего лишь игрушкой. А теперь, наигравшись, ему нужна новая кукла. Помоложе, посимпатичнее. Теперь ей будут посылать охапки роз с нежными записками!».
Казалось, что Изабелле прямо таки нравится терзать саму себя этими горькими мыслями, задыхаться не только от страха, но и от обиды. А еще от обычной женской обиды и ревности.
На деле же, Белла хотела как можно четче запомнить, эти ощущения. Что бы потом, в будущем, никогда более не повторять своих ошибок.
Пора бы запомнить, что все ее чувства и стремления, вся она принадлежит Танцу. И никому больше. Ни один человек не должен мешать ей танцевать. А Филипп стал именно такой вот помехой, из-за которой она согласна была даже завершить свою танцевальную карьеру. Если бы он только предложил ей… Если бы…
На мгновение Изабелла даже засомневалась, а сможет ли она завлечь графа сюда, на крышу? Имеет ли она на Филиппа теперь хоть какое-то влияние? А что делать, если он откажется приходить?
Ведь Белла свято верила в то, что ей только что поведал негласный хозяин Оперы. Она чувствовала его дыхание о прикосновение сильных рук… Его власть над нею.
«Что я теперь для де Шаньи! Пройденная история и бездарная танцовщица, карьера которой вероятно близится к завершению! Зачем ему проводить время со мной, если у него есть эта красавица блондинка?».
Нет, глупости все это. Неужель же она настолько некрасива, что не сумеет, под предлогом любовного приключения, привести его сюда? Где сам Призрак придушит его… Или порежет на кусочки! Или нет, руками разорвет… Фантазия Сорелли завела бы ее очень далеко, как сильные руки внезапно развернули Изабеллу, словно бы она была легонькой пушинкой. 
Она стояла лицом к лицу с самим Призраком Оперы. Хотя ничего, кроме белоснежной маски, которая словно бы искрилась в ночной мгле, она и не видела.
- Завтра вечером… Слово Призрака Оперы… - едва слышно повторила Ла Сорелли, взирая на белоснежную маску, которая была так близко от нее, и потеряла сознание, обмякая в руках злодея, который держал в страхе весь этот театр.

+1

16

Эрик торжествовал – победа была так близко, всего в одном коротком слове, которое вот-вот сорвется с губ Изабеллы. «Да! Скажи «да», - кричало все его сознание, желая, нет, требуя от нее этого ответа. Потому что другого пути у нее уже нет. Он не отпустит Ла Сорелли без этого короткого, но честного «да». Ведь разве не этого она хочет? Не этого желает больше всего на свете сейчас, когда Призрак приоткрыл ей глаза на гнилую сущность ее драгоценного покровителя графа де Шаньи?
Бывшего покровителя.
При мысли об этом Эрик испытал мстительное удовлетворение. О, да. Еще час назад ничего не предвещало этой сладкой авантюры. Он считал звезды на небе и думал о Музыке, о тех новых музыкальных произведениях, которые, может быть, напишет, вдохновившись прелестными видами ночного Парижа. Пил время от времени горький сок отчаяния, вспоминая Кристин и ее симпатию к молодому виконту. Обычный вечер, в сущности. Но тут к нему явилась Изабелла, и дело приняло новый оборот.
Призрак догадывался, что испытывает в эти минуты прима-балерина. Страх, отчаяние, растерянность, обиду, ревность. Не лучшие чувства, чтобы принять взвешенное решение. Но прекрасный фон для злодейства. Нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть Ла Сорелли к бездне. И он делал это, без особых моральных терзаний и угрызений совести. Нужно же оправдывать свою славу злодея без души и принципов. Она была лишь скрипкой в умелых руках дьявольского музыканта, и он заставлял ее звучать так, как нужно ему. Он хотел разделаться с семейством де Шаньи и Изабелла ему в этом поможет. Когда он закончит с Филиппом, станет на шаг ближе к мести Раулю. Но сделать нужно все так, чтобы Кристин не заподозрила в злодействах своего Ангела Музыки. Но Эрик даже мысли не допускал, что что-то пойдет вразрез с его планами. Он продумает все до мелочей. Каждый шаг, каждый вздох. Как всегда.
Но сначала Изабелла. И их маленькая сделка. Призрак вглядывался в бледное лицо балерины, на котором решительность смешалась с испугом. Для того, чтобы соглашение было заключено и не имело обратного хода, ему нужно ее согласие. Одно короткое робкое «да» решит судьбу графа де Шаньи. Эрик уважал Ла Сорелли и не считал ее своим врагом. Но если она продолжит молчать в нерешительности, ему придется получить ее согласие силой. Возможно, шантажом. Но так просто она теперь отсюда не уйдет.
Если бы только люди задумывались о последствиях своих поступков, они не совершили бы и половины того, что сделали. Изабелла стояла на краю, и никак не решалась сделать этот чертов маленький шаг!
Видимо, она все-таки любила де Шаньи. Как это не прискорбно. Это чувство жило где-то глубоко внутри, но именно оно не давало сейчас Изабелле утратить последние крупицы разума и отдаться в объятия Тьмы.
Но вот ее нежные губы раскрылись, едва слышно выдыхая слова. Призрак прислушался. Нахмурился. Это было совсем не то, что он хотел услышать. Что она должна ему сказать. Он уже собирался тряхнуть ее хорошенько за плечи, чтобы привести в чувство и вырвать из нее согласие помогать ему. Однако злодейка-судьба все решила по-своему.
- Мадемуазель? – Эрик едва успел подхватить обмякшее тело примы-балерины. – О, нет, нет, нет!!! – Последнее «нет» он почти прорыдал, кусая губы. Удача, только улыбнувшись ему, тут же скрылась, исчезла, как дым. И теперь Призрак стоял на крыше, держа на руках обморочную Ла Сорелли, которая так и не успела сказать ему «да».
«Ну, и что теперь делать?». Лакруа чувствовал, как его сердце наполняется слепой яростью. Но отступать он не собирался. Он отнес балерину к парапету, где в причудливом узоре сплетались друг с другом статуи, и осторожно уложил ее на свой плащ. Легко постучал по щекам, приводя в чувство. И отошел в сторону.
- Изабелла? – Тихо позвал он. – Вы меня слышите? – Он старался лишний раз не приближаться, чтобы опять не испугать Ла Сорелли. – Мы договорились? Я могу рассчитывать на вас? Отвечайте!

+1

17

Благословенная тьма небытия поглотила трусливую прима-балерину, спасая от всех тех ужасов, которые встретили ее на крыше.
Даже в самых страшных своих предположениях она не могла предположить, что сегодня лицом к лицу столкнется с тем, кого боятся решительно все  в их театре: начиная от воздушных танцовщиц, заканчивая усатыми работниками сцены. С тем, кто легко может убить человека, своим волшебным лассо!
На какие унижения и опсности готова была пойти Изабелла, только что бы сохранить свое звание лучшей. Репетировать сутки напролет, растирать ноги до крови, выворачивать суставы, падать в голодные обмороки… Все, только что бы быть примой!
Ведь молодая женщина очень хорошо понимала, что как только ее слава пройдет, она перестанет существовать для публики.
Кто-то звал ее по имени, бесцеремонно вырывая из тьмы, в которой ей было так покойно, так безопасно.
Открыв глаза, Изабелла вздрогнула, судорожно всхлипнула и начала оглядываться. Призрака Оперы, который пообещал быть ее новым покровителем, вступиться за нее и отвоевать главную партию, нигде не было видно. Неужели она его разозлила и теперь он исчез? Хотя, тут на крыше была такая тьма, хоть глаз выколи!
Его страшного лица видно не было, зато голос… Он исходил словно бы отовсюду. Зачем он так мучает ее?! Почему требует такую страшную плату?
- Можете, - вся дрожа и кутаясь в шаль, пролепетала Изабелла в ночную мглу, так как Призрак Оперы исчез так же внезапно, как и появился. Сложнее всего Ла Сорелли сейчас было  справиться с рыданиями, хотя она старалась всеми силами.
Ту гамму чувств, которую она сейчас испытывала, сложно было описать. И горе, и отчаяние, и злоба, и ревность, и страх за свою карьеру… И любовь, к негодному изменнику, который ничего кроме презрения не заслуживал.
Господи, как жестоко она обманывалась все это время! Каким слепым котенком была! Что она, безродная девочка для такого знатного господина, как де Шаньи?  Как смела она надеяться на взаимные чувства? Зачем позволила себе влюбиться в него?!
«Никогда более, никогда! Я принадлежу Танцу, он мой супруг, властелин, повелитель и хозяин, а я по глупости своей, посмела посмотреть на другого!».
Голос прима-балерины зазвучал увереннее и звонче, она должна быть убедительной, что бы у ее покровителя не возникло сомнений, что балерина сомневается в правильности принятия своего решения.
- Мы договорились! Главная партия в обмен на жизнь Филиппа де Шаньи. Можете рассчитывать, клянусь, что приведу его сюда, - в глаза балерины, сверкали искры решительности, несмотря на то, что слезы продолжали течь. – Клянусь, что приведу!
В конце-концов, Филипп ее предал, вонзил кинжал ей в спину… Нет! Не в спину, а в самое сердце, этот хитрый прощелыга разбил все ее надежды на обычное человеческое счастье, о котором она  в тайне так мечтала.
Только смерть наказание за измену, а ее предали вдвойне. И как гениальную танцовщицу, и как  влюбленную женщину! Что может быть страшнее?
«Надеюсь, смерть его будет долгой и мучительной!» - отныне думать о де Шаньи Изабелла не собиралась, хватит, баста. Начиная с этой секунды, он умер для нее окончательно.
Интересно теперь ей позволено будет уйти отсюда, подальше от завывания ветра, и таинственного голоса, звучащего из ночной мглы?

+1

18

Ветер завывал все сильнее и яростней, грозя сорвать с крыши и сбросить на землю две человеческие фигурки. Небо заволокло черными тучами, сейчас на нем не было видно ни одной звезды. Кажется, грядет буря, которая станет бушевать в Париже остаток ночи. Времени до ее начала остается не так много.
«Отчего же медлит Изабелла?». У нее было достаточно возможностей, чтобы принять решение. Пусть оно и непростое, но пора научиться делать свою жизнь самой, не рассчитывая на покровителей вроде Филиппа де Шаньи, от которых больше шума, чем дела. Пора стать сильной и научиться отвечать за свои слова и решения. Мир искусства жесток, в нем выживает сильнейший.
Очередной порыв холодного ветра налетел, обжигая лицо. Эрик пошатнулся и прижался здоровой щекой к гладкой поверхности одной из статуй. Царящая вокруг тьма позволяла ему оставаться невидимым для глаз Сорелли. Он был терпелив, но тянущиеся в тягостном молчании минуты на пороге надвигающейся бури, начинали выводить его из себя. Еще немного и он накажет ее за нерешительность, расторгнув сделку. И тогда все останется как есть – главная партия в «Храме славы» достанется новой балерине, вокруг нее будет вертеться мир и скакать молодым козлом граф де Шаньи, а Сорелли отправят на вторые роли, а, может, и вовсе в кордебалет. Так то.
«Что мешает ей принять решение?». Ответ на этот вопрос был очевиден. Любовь… Это чувство, видимо, сейчас боролось в сердце Изабеллы с ненавистью, с обидной и страхом. И если оно победит, Эрик признает свое поражение перед силой любви. И чем дольше молчала Ла Сорелли, тем больше росла уверенность у Лакруа, что их сделка не состоится. Но тем интересней игра. Стремление заполучить в свое распоряжение жизнь Филиппа де Шаньи было сильным, но и оно уступало перед желанием испытать крепость человеческих чувств.
Как там пишут в дешевых бульварных романчиках, которые он читал исключительно из интереса – что сейчас занимает умы современных парижан? «Любовь – всепоглощающее чувство…», «Они теряли голову из-за любви, пускаясь на любые безумства…», «Любовь пронзала все ее существо, заставляя забыть саму себя…». Глупо? Когда-то Лакруа эти высокопарные слова казались верхом абсурда. Но сейчас он был уже ни в чем не уверен. Неужели и, правда, сила любви способна победить все?
«Хм…». Призрак мысленно представлял, что ему ответит Изабелла в итоге. Что-нибудь в духе этих бульварных романов, про всепоглощающую силу любви? Возможно. Ждать развязки осталось недолго. Он готов был предоставить приме-балерине на раздумья еще несколько минут. Не более. После этого он вернется в свои подземелья, а Изабелла уже ничто не в силах будет изменить.
Однако окончательный ответ балерины оказался настолько неожиданным, что Эрик даже не сразу понял, что она сказала. По-настоящему осознал он все, лишь когда она второй раз произнесла: «Клянусь, что приведу». «О, женщины! С вами никогда не предугадаешь исход дела! Даже такого важного, когда на кону стоит человеческая жизнь». Нельзя сказать, что Эрик не был доволен решением Изабеллы. При всех ее чувствах к Филиппу, которые, видимо, довольно сильны, она не смогла поставить свою любовь к нему выше желания служить Искусству. Ее страх перед забвением и муки ревности вкупе с ним оказались сильнее. А Призрак в очередной раз убедился, что всепоглощающая любовь, которую описывают бульварные романчики, живет лишь на страницах этого дешевого чтива.
- Я принимаю вашу клятву. И в свою очередь обещаю вам выполнить свою часть сделки в лучшем виде и сразу после встречи с графом здесь, на крыше «Опера Популер». – Лаконично ответил Эрик. – А теперь, мадемуазель, отправляйтесь к себе и, как следует, согрейтесь. – Силуэт Призрака Оперы вновь возник среди статуй, сейчас Изабелла могла его хорошо видеть. Он смотрел на небо. - Надвигается буря. Находиться здесь вам небезопасно.

+1

19

Эта отвратительная погода как нельзя более точно отвечала тому, что творилось в душе несчастной балерины. Ветер словно бы рыдал, вместе с ее душой, над навсегда разбитым сердцем.
Да, она останется примой, будет танцевать главные партии во всех спектаклях. Купаться в овациях и внимании зрителей. Восторженные юнцы все так же будут присылать ей охапки цветов, которые стоят, как их месячный доход. А еще, Изабелле более никогда не придется трепетать из-за козней таинственного Призрака Оперы, который может убить одним только взглядом, а все потому что он будет ее покровителем…
Это ли не счастье? Пожалуй, еще вчера вечером, Ла Сорелли без сомнения сказала бы  - да! Однозначное да, без всяческих сомнений – да! Да, и еще раз да! А еще заявила бы, что именно такой судьбы она желает себе.
Но вот сегодня, дрожа от ледяного ветра на крыше «Опера Популер», кутаясь в шерстяную шаль и пытаясь унять дрожь в руках, Белла понимала, что остаток дней своих, она будет жить без любви.  Потому как завтра вечером единственного мужчину, которого прима сумела полюбить, будет мертв. И такая жизнь ей будет не нужна! Но пути назад уже нет, тем более, Филипп сам виноват…
«И поделом ему, поделом! Пусть лучше он умрет, чем я вынуждена буду смотреть, как другая женщина наслаждается его обществом и вниманием!».
А уж от мыслей о том, что другая танцовщица, ну или правильнее сказать женщина, может стать графиней де Шаньи, Изабелле и вовсе становилось дурно. Забавно… Балерина и представить себе не могла, что сможет так ревновать Филиппа. Но сейчас, право слово, она с радостью вырвала бы пару клоков волос у ее неверного возлюбленного.
Силуэт Призрака вновь возник из ночной мглы, заставив Изабеллу содрогнуться от страха. И, какое же счастье, что ей позволено было уйти с крыши.
- Б-благодарю Вас, - из-за шума ветра голоса Изабеллы практически не было слышно, но это ее не волновало. Ведь ее собеседник сам Призрак Оперы! И все, даже самые маленькие ученицы мадам Жири знают, что он может читать мысли, забираясь прямо таки в голову! – За заботу и внимание к моей персоне. Завтра вечером, как Вы и велели, граф будет на крыше.
Наверное, звучало все это глупо и по-детски, но сейчас Белле было решительно все равно. Убегая обратно в свою грим-уборную, балерина думала только об одном, до завтрашнего вечера забыть про все эти кошмары!

+1