В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Па!!!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://68.media.tumblr.com/tumblr_lzw4d7Xr9C1qas64ao1_400.gif
● Название эпизода: Па!!!
● Место и время действия: 25 декабря, очень поздний вечер перед Балом, сразу после событий эпизода Вредные советы для влюбленных
● Участники: Herbert von Krolock, Graf von Krolock
● Синопсис: После того, как Герберт получил от профессора Абронсиуса нагоняй зонтиком и не сумел укусить Альфреда, он спешит поделиться своим негодованием с отцом, который пока не в курсе, что его гости из Кёнигсберга в обиду себя не дадут.

+2

2

За несколько веков замок графа фон Кролока пришел в то состояние запустения, когда его обитателей, пожалуй, уже не удивишь лишней вспоротой подушкой и плавно плывущими в воздухе от сквозняка перьями, растревоженной пылью от еще одной сорванной с карниза шторы, грохотом разбитого зеркала или сломанной мебелью. Вещи ведь, как и люди, так недолговечны. Особенно в руках трехсотлетнего разъяренного монстра, которому дай только русло, куда направить свой гнев да выпустить и сполна прочувствовать всю свою сокрушительную силу после того, как его осмелились отшлепать аки котенка.
Герберт чихнул от поднятой учиненным им беспорядком пыли и манерно и одновременно зло потер спинку носа. Нельзя сказать, чтоб эти маленькие милые разрушения помогли ему выпустить пар. Глаза вампира продолжали гореть тем же кровожадным огнем, каким он проводил профессора Абронсиуса, позволив ему уйти. Мерзкие людишки! Мерзкий, бешеный, агрессивный ученый старикашка! Если бы неумолимо не близился Бал и для графа не было так важно уважить голодную паству, его сын бы сейчас вместо покрывшегося паутиной антиквариата ломал кости в кое-чьем дряхлом теле, терпеливо и с чувством, одну за другой, пока профессор не сделал бы для себя удивительное открытие, с чудовищем какой силы он связался. Будет знать, как подкрадываться к древнему существу и вести себя так, словно он выше по меньшей мере на три ступени развития! Будет знать, как прикасаться к аристократическим особам, когда не просят! Будет знать, как не испытывать страха перед тем, кто может сбить его с ревматических ног одним ударом! О, в каких живых красках Герберту сейчас представлялось, как гости набросятся на Абронсиуса толпой, по два клыка на вену, как четвертуют, перетягивая каждый на себя и стремясь выпить из хрупкого сосуда побольше... Или нет! Сначала младший фон Кролок с наслаждением заставит профессора смотреть на красивую, живописную гибель своего юного спутника, которого Герберт обязательно получит полностью благодаря своему могуществу и силе, а затем выпьет так страстно, что ни у кого не останется ни малейшего шанса усомниться в них. Плата за попытку выставить его бессильным будет ой как высока.
Слегка ссутулившись от досады, в то же время ощерившись, подобно дикому зверю, неразборчиво шипя себе под нос о кровавых планах на пожилого ученого и слабо разбирая дорогу, фон Кролок быстрым шагом несся по замку и по пути раздраженно гремел дверьми. В один прекрасный момент от наполнявшей его злой обиды пальцы сами непроизвольно скрючились, как у хищника, и оставили на украшенной ликами чудовищ поверхности двери четыре царапины. Герберт тут же встрепенулся, резко остановился в проеме, пристально посмотрел на свои когти и издал рык ужаса. То ли пока он валялся на полу, уворачиваясь от зонтика, то ли пока крушил все, что попадалось под руку, часть маникюра оказалась безнадежно испорчена, и плачевное это зрелище вернуло наконец мысли вампира к действительно важным вещам: до Бала оставалось всего несколько часов! Всего несколько часов, а главному украшению торжества еще предстоит переодеться и исправить это безобразие с руками!
Но сначала следовало заглянуть к графу. Тот непременно должен быть в курсе случившегося и понимать, чего ожидать от сегодняшнего ужина, а Герберт не только считал своим долгом донести до него эту ценную информацию, но и надеялся найти в отце утешение. Пускай сдержанное и немногословное, но утешение.
Приблизившись к двери в бывшие графские покои, он на пару мгновений замешкался, поправляя на себе рубашку и стараясь охладить свой пыл после стычки с охотником на вампиров, а затем, прежде чем отворить дверь в гардеробную, осторожно позвал, и это прозвучало жалобнее, чем фон Кролок планировал. Впрочем, стыдиться нечего - графу и так вот-вот предстояло узнать, что чувства его сына жестоко задеты. А пока он стоял перед зеркалом и аккуратными, отточенными движениями пальцев, не выдающими ни нетерпения, ни самолюбования, застегивал на себе черный парадный жилет. Своей законсервированной в веках статью и импозантностью граф словно издевался над посеребренной гладью, а та издевалась над ним, не отражая в ответ ничего, кроме убранства помещения, висящего рядом на манекене фрака и других костюмов, а также двери, которая, если смотреть только в зеркало, открылась за спиной Кролока просто сама. Однако вошедшему Герберту не было абсолютно никакого дела до философского смысла и мистики этой сцены.
- Твой профессор просто грубиян! - воскликнул он, подойдя к отцу сзади, почтительно положив руки ему на плечи и деликатно высунувшись из-за его левого уха, почти как тогда, когда пытался укусить Альфреда и получил в зубы стихами о любви.

+1

3

Пробуждение этой ночью было не из самых приятных, и граф невольно поймал себя на ощущении, что недовольство перемешалось с некоторой долей приятного будоражащего чувства, которое находилось в дальнем родстве со страхом. Нет, не из-за двух новоявленных вампиров, устроивших в склепе бурную оргию, пользуясь защитой толстых стен и перекрытий, - он почти сразу увидел цепочку от босых маленьких ступней, уходящую за гроб Герберта, и потом, благодаря Куколю, понял, кто именно потревожил вековую пыль в тех местах, где она практически никогда не убиралась. А из-за того, что, внимательно присмотревшись к следам, с растерянностью осознал - здесь, похоже, резвилось больше народу, чем доложил Куколь.
Рассказ горбуна, несмотря на отсутствие у него языка, был эмоционален и изобиловал лишними подробностями, которые, впрочем, граф частично недопонимал - стоило признать, иногда немота оказывалась некстати. Однако в общих чертах ситуация стала ему понятна довольно быстро. Хотя уже и после того, как Герберт восторженно выпорхнул из склепа, очевидно, в надежде перехватить юного Альфреда перед тем, как тот будет подан на балу в качестве угощения. Прошлой ночью Кролок так и не дал однозначного ответа сыну о судьбе молодого ассистента, а потому тот наверняка постарается обернуть отсутствие прямого отказа в свою пользу.
Значит, симпатичная блондинка-служаночка и ее престарелый ухажер, у которого Куколю с таким трудом удавалось выбивать свечи и прочие мелочи для замка. Что ж, негустой навар в свиту, но почему бы и нет, в конце концов? Тут бы и удовлетвориться рассказом Куколя... Однако граф невовремя поднял взгляд к потолку, терявшемуся в высоких сводах за рядом резных многоуровневых анфилад, и его острый взор выхватил несколько темных участков на запыленных каменных кружевах. Будто... будто кто-то провел рукой. Или схватился, пытаясь забраться с крышки гроба выше. Неужто Шагал с его девицей устраивали пляски на его саркофаге и лезли наверх? Зачем бы им?
По скудным сведениям, кое-как изложенным Куколем с помощью рук, жестов, взглядов и утробного бурчания, Кролок сделал вывод о том, что эти двое были увлечены друг другом сверх всякой меры. Зачем бы им карабкаться вверх по перекрытиям, если все самое интересное и вкусное внизу? Нет, при определенной доле воображения граф вполне мог представить и такое, но червь сомнения глодал его изнутри, а интуиция подсказывала, что и следы, показавшиеся ему чрезмерными для ретивой парочки, и эта стертая под сводами пыль по отдельности вполне могли быть досадной случайностью, но вместе - едва ли. Сама собой напрашивалась мысль, что здесь бы кто-то еще. Кто-то достаточно ловкий, чтобы карабкаться по каменным узорам над его гробом... И вариантов, признаться, было не так уж много. А где один - там и второй, едва ли трусливый юноша отважился бы влезть в склеп, если б позади него не тряс возмущенно тростью профессор.
Обо всем этом думал граф, облачаясь в праздничный наряд - по старой привычке у зеркала в гардеробной, треснувшего и потускневшего от времени, но не потерявшего своей способности отражать реальный мир. Весь, кроме того, кого в этом мире не должно было быть. Кроме графа фон Кролока. Устремив холодный спокойный взгляд на чуть поблескивающую в темноте поверхность, он медленно застегивал пуговицы, оправлял черные кружевные манжеты, будто бросая вызов бездушному стеклу, которое отказывалось отражать истинное зло, презираемое солнцем, но зло это продолжало существовать и могло с легкостью превратить запыленную гладь в кучу мелких, уже не способных ничего показать осколков.
- Ты себе даже не представляешь, - негромко отозвался Кролок, не поворачиваясь и все так же глядя вперед - будто видя за стеклом идиллическую картину, на которой взрослый сын жаждет внимания уважаемого и почитаемого им отца. - Прекрасно выглядишь, мой мальчик.
И только после этого, застегнув жилет до самого низа и аккуратно одернув его - одежда сидела на не меняющемся теле великолепно, - граф повернул голову и обозрел взъерошенного, расстроенного и явно потерпевшего неудачу Герберта. Мда, кажется, комплимент был не к месту. Он поднял руку и аккуратно пригладил особенно непослушную прядь.
- Что случилось?

+1

4

По своему обыкновению, граф ответил очень проницательно и загадочно - словно в который раз знал о происходящем гораздо больше сына и не собирается рассказывать сразу, что на миг повергло Герберта в замешательство. Старикан успел натворить еще каких-то дел, кроме свирепого нападения на виконта фон Кролока? Неужели грубил хозяину замка и остался жив - как такое вообще ему удалось? Судя по невозмутимой реакции графа, тот осведомлен о манерах профессора Абронсиуса не понаслышке. Возможно ли, что ему довелось незамеченным понаблюдать за тем, что Герберт раскрыл их общее небрежно сохраняемое инкогнито, бросившись на Альфреда? Будет ли граф недоволен, если с ним об этом теперь заговорить, ведь за свой поступок престарелому гостю в любом случае не ждать прощения? Шутка ли - отшлепать аристократа как мальчишку, отогнать опасного хищника будто крысу! Вот уж кто здесь совершил большой просчет, а вовсе не Герберт.
Как бы то ни было, граф вел себя благосклонно и комплимент высказал вроде искренне, несмотря на то, что тот был, по сути, дежурным. Когда твой дорогой сын вечно прекрасен и молод, можно ведь даже не смотреть на него, чтобы убедиться, что в этот момент он так же красив и ослепителен, как и всегда, верно? "Ах если бы! Если бы ты не издевался". Герберт издал долгий горестный стон с ноткой надежды: быть может, все не так ужасно? Но единственный, кому дозволялось дотронуться до него, не спрашивая при этом разрешения, все же углядел во внешнем виде сына несовершенство и протянул руку, чтобы его исправить.
"И с волосами что-то не так, да что за наказание!" - забеспокоился Герберт и беглыми, легкими движениями, едва касаясь, провел пальцами по своей прическе с обеих сторон. Правая рука нащупала в шевелюре на какую-то постороннюю пушистость, вампир настороженно скосил в ту сторону глаза и плавно провел когтем между двух прядей по всей длине, снимая с них перо от растерзанной подушки. Крупное и воздушное, оно на первый лихорадочный взгляд немного походило на паука. Доведя его до кончиков волос, фон Кролок поначалу брезгливо вскрикнул, в панике стряхивая перышко на пол, а затем коротко зашипел, досадуя на свою ошибку. На этой волне его гнев звучал еще яростнее.
- Он посмел меня коснуться! - воскликнул Герберт, и через каждые три слова в его голосе все острее слышалась оскорбленная гордость. - Коварно подкрался сзади и ударил зонтиком. Прямо чуть пониже спины.
Будто в подтверждение сказанного, вампир крутанулся на сто восемьдесят градусов, изящно согнул одну ногу в колене и сразу вернулся в исходное положение. Впрочем, следов удара зонтиком на облегающих его драгоценное тело брюках заметно не было, об инциденте напоминала только легкая припудренность пылью с неубранных Куколем полов.
- Разве так себя ведут в гостях? С твоим сыном?! - продолжал негодовать Герберт, деликатно опуская причину, по которой его голубовато-сиреневый тыл вообще оказался открыт и доступен для того, чтобы по нему чем-то стукнули. Лучше пусть граф фон Кролок радуется, что гнусная выходка пока сошла господину Абронсиусу с рук и он по-прежнему способен утолить голод его подданных. - Он меня не боится, понимаешь? Я сильнее его в тысячу раз и мог порвать его на месте, если бы не твое предсказание..! - "...которое должно сбыться, потому что я уважаю его больше, чем свою попку", - намекал Герберт, мысленно ожидая одобрения и похвалы. - Да чтоб даже трупа его здесь не было после ба..!
Рык, нарастающий у него в груди далеким громом, неожиданно оборвался. Черты лица фон Кролока, только что метавшего глазами молнии по всем углам гардеробной, вдруг смягчились, когда он наткнулся взглядом на свой лилово-голубой фрак, по всей видимости, повешенный Куколем сюда в спешке или по ошибке. Испустив восхищенное "О-о!", Герберт приласкал пальцами атласный лацкан, с любовью прошелся подушечками по филигранным узорам, глядя, как во тьме от прикосновения переливаются стразы, и, казалось, на мгновенье позабыл о раздирающих его переживаниях.

+1

5

Вечно юный виконт просто пылал гневом и негодованием, и Кролок, подумавший было поинтересоваться с легкой ехидцей, не съел ли его сын часом куропатку, удержался от вопроса. Только проследил взглядом за жестом Герберта, которым тот сначала вычесал из волос перышко, а потом брезгливо бросил его на пол, и приподнял бровь. Чудо в перьях, а не сын. Но до чего чистые эмоции!.. Да уж, это не еженощная непреходящая скука, не унылая тоска, что охватывала замок в долгие голодные ночи, когда вампиры не столько жили, не столько смаковали свою вечность, сколько терпеливо и вымученно ждали очередной возможности ненадолго утолить жажду. Граф замер, слушая внимательно и, казалось бы, сочувственно, однако в действительности любуясь горячностью Герберта, выплескивавшего на отца трагедию, омрачившую его настроение перед ежегодным балом.
- Каков наглец!
Он покачал головой, делая вид, что полностью разделяет негодование сына. Хотя куда больше его заботила реальная угроза, что, возможно, нависала над ними ночью, нежели зонтик, по вопросу которого Герберт с профессором не сошлись во мнениях. Но надо же! Как этот старый пень только посмел! Или... Кролок посмотрел на сына внимательнее, невольно, однако вполне ожидаемо предположив, что виконт и сам мог оказаться виновником этой выходки профессора. При всей своей неуемной жизнерадостности и любопытной настырности Абронсиус никак не походил на человека, готового просто так отхлестать зонтиком пониже спины любого, кто ему чем-либо не угодил.
- Нравы нынче не те, - посетовал граф.
И это выглядело почти комично - его юный сын был способен разделить с ним далекое и прекрасное прошлое куда с большей вероятностью, нежели пожилой профессор. Вот только осознание этого, полное и глубокое, наверняка вызвало бы холодные мурашки по спине. Кролоки, хоть и оставались по-прежнему отцом и сыном и соблюдали безусловную иерархию, к которой привыкли за тот короткий отрезок времени, что были людьми, имели друг с другом намного больше общего, чем с любым из ныне живущих. И старый, убеленный сединами человек, жадный до книг и новых знаний, ощущался ребенком в сравнении с бессмертным графом, чей опыт насчитывал несколько сотен лет.
Но Герберт не был бы Гербертом, если б не увлекся на полуслове нарядом и мысленно не примерил его, в тот же миг позабыв на время о неприятностях, профессоре и многострадальном зонтике, которому выпало счастье приложиться к нетленной заднице родом аж из семнадцатого века. Граф сделал шаг следом за сыном, не прерывая его восхищенного возгласа, как прежде не вмешивался в эмоциональную, однако не изобилующую подробностями речь, и скупыми мягкими жестами отряхнул пыль веков с пострадавшей части Гербертова тела, заодно слегка расправив шелковую рубашку, что время от времени ложилась эффектной складкой чуть пониже талии.
- В этом ты будешь настоящим украшением бала, мой мальчик, - негромко проговорил граф, вновь соединяя пальцы в молитвенном жесте, обращенном вниз. - Паства совсем обносилась, среди них ты будешь просто блистать.
Он сделал еще один шаг, становясь рядом с сыном, будто бы тоже рассматривая роскошный наряд - если его беречь, хватит еще лет на десять, а то и двадцать. Доставать хорошие ткани становится все сложнее, да и богатство, прежде казавшееся нескончаемым, сейчас состояло едва ли не из одного замка и тех камней, которые украшали пальцы и выходные наряды хозяев. Но об этом граф подумает позднее - впереди целая вечность, чтобы предаться еще и этой тоске вдобавок ко всем прочим переживаниям, что беспрестанно гнездились в его холодном, изъеденном пороками сердце. Сейчас его внимания требовали куда более насущные проблемы.
- Тебе очень идет этот оттенок. - Он протянул руку и вслед за Гербертом коснулся гладкого атласа самыми кончиками бледных длинных пальцев, между которыми прятались черные тени. - Больше, чем у твоего прежнего костюма. - Чуть улыбнувшись, граф перевел взгляд с наряда на Герберта и, не делая паузы между двумя никак не связанными между собой темами, проговорил тем же ровным негромким голосом: - Что произошло у тебя с профессором?
Если от этого резкого перехода, от неожиданности и новой волны праведного возмущения сын слишком красноречиво изменится в лице и выдаст своей живой и яркой мимикой несколько больше, чем собирался доверить отцу, Кролок хочет это видеть.

+1

6

Свое 1000-е сообщение на форуме я посвящаю посту для моего богичного отца
- повелителя тьмы ночной, самого жестокого, кровавого, мудрого и величественного вампира, какого только знала земля, моего создателя и заботливейшего из родителей среди живых и неживых.
Твое дитя бесконечно счастливо жить, пить кровь и веселиться под твоим холодным крылом.

https://vk.com/images/emoji/D83DDC9C.png https://vk.com/images/emoji/D83DDC9C.png https://vk.com/images/emoji/D83DDC9C.png

"Там что-то не в порядке?" - забеспокоился Герберт, почувствовав легкое прикосновение отца. Все-таки, наверно, он слишком сильно проехался брюками по полу, когда отползал от проклятого профессора... Вампир немного прогнулся и через плечо с надутым и взволнованным видом кинул взгляд на задний край своей рубашки. Переливающаяся прохладным блеском ткань задрапировала фигуру идеально, и, довольный увиденным, он снова выпрямился. В любом случае, какая бы беда там ни случилась с брюками, уже очень скоро Герберт переоденется в парадные, и тогда, возможно, даже его нетленное тело перестанет помнить о пережитом унижении. Вот и граф, склонный смотреть на бренный мир через призму своей меланхолии, убежден, что на предстоящем празднике смерти все с ним будет нормально.
- А если бы не обносилась, не блистал бы? - отозвался Герберт, и полуулыбка медленно озарила его лицо, а в глазах сверкнули хитрые искорки. Он постарался звучать скромнее под чутким взором отца, однако не выдал и нотки сомнения в своей неотразимости, будь даже у каждого вампира графской свиты новые роскошные наряды, достойные монархов. В его голосе скорее можно было уловить сомнение в том, что отец думает иначе. Кокетливый вопрос не нуждался сейчас в ответе, равно как и Герберту не требовалось изображать ложную скромность или набивать себе лишнюю цену перед единственным существом, знавшим его таким, какой он есть, не больше... но и не меньше. Фон Кролоку иногда казалось, что граф сбрасывает с глаз пелену тоски и начинает видеть окружающую действительность в красках, глядя на свое прелестное дитя, способное даже без приличного костюма перетанцевать на балу любого со своим обыкновенным изяществом и победить очарованием всех конкурентов.
И да, этот оттенок! Фрак, который Герберт сейчас мысленно примерял на себя в томительном предвкушении Бала, вскоре мог надоесть ему, и, к большому сожалению обладателя, гораздо скорее, чем успеет утратить товарный вид. Ах, если бы его можно было положить в сундук, достать через сотни лет невредимым и сохранить таким образом свежесть впечатлений! Плащ, также висевший на расстоянии вытянутой руки, через десяток лет может истрепаться и, брошенный где-то в недрах гардеробной, оказаться забыт. Но не этот восхитительный цвет, притягивающий раз за разом своей многогранностью, живостью и переменчивостью, от переливов шелка до витиеватых узоров парчи, от нежных лепестков фиалок и воздушных островков горной лаванды до сиреневых сумерек, подсвеченных розоватыми лучами закатного солнца, о которых Герберт хранил смутные воспоминания.
Вид царственных, бледных и черных пальцев отца, прикоснувшихся к праздничному наряду, нечаянно рассеял его лиловые грезы. Движение всколыхнуло и отделило от вышитого узора довольно длинную отпоровшуюся нить. Герберт перевел взгляд на графа с растерянным огорчением, перехватил ее и вытянул двумя пальцами. Точно таким же мелким, но досадным и уродливым изъяном, портящим абсолютно все, будет сейчас ложь, если он вздумает скрыть от отца, что хотел укусить Альфреда, не дожидаясь Бала. Но у Герберта даже не повернулся бы язык. Никогда! Какая недостойная плата за все, что граф сделал для него! За новое рождение, за подаренную вечность рядом с ним, за то, что во время прошлого их разговора отец не сказал Герберту ни да, ни нет, не разрешив ему вкусить крови юноши, но и не запретив, дав возможность трактовать свои слова, как вздумается, и освободив сейчас сына от чувства, будто он совершил что-то запретное.
Герберт безжалостно отрезал некрасивую нитку, зажав между подушечкой пальца и когтем, манерно потер кончики пальцев друг о друга, одобрительно ухмыльнулся, а к отцу повернулся уже с прежней обиженной миной:
- Он оскорбил меня!.. - "Разве это не очевидно?" - Я как раз встретил Альфреда в библиотеке и остановился с ним поболтать. - Вспоминая, какой увлекательной и оживленной была их с юношей беседа, Герберт эмоционально соединил кончики пальцев на уровне ложбинки между выступающих ключиц, и даже его тон немного потеплел. - Я пригласил его на Бал... Все, как мы с тобой обсуждали, помнишь? Говорил ему комплименты, показал несколько полезных "па", - вампир сделал плавный жест руками и слегка покачал корпусом из стороны в сторону, изображая танец, - а то он деревянный и ничего не умеет. Альфред так мило стеснялся, ты себе просто не представляешь! Особенно когда я его трогал, так краснел! - На этом хорошая часть истории кончилась, милая улыбка вновь сошла с физиономии Герберта, как солнце, закатившееся за горизонт, и голос сорвался на приглушенное шипение. - И за галантное обхождение я получил книгой в лицо, а потом, когда Альфред уже был в моих руках, эта развалина напала на меня сзади!

+1

7

- Бедный мой мальчик, - сочувственно протянул граф, все также не спуская с Герберта внимательного взгляда.
Тот буквально кипел возмущением, отвлекаясь лишь на свой наряд и на мысли о собственной привлекательности. Несколько столетий позади, а виконт все тот же - великолепный, изящный, избалованный, не привыкший к отказам и уверенный в том, что раз уж солнце отвергает их, луна обязана подарить вдвое больше. Наверняка он не удержался и натворил что-то такое, что и вынудило старого джентльмена отхлестать его пониже спины. Что, в общем, Абронсиуса не оправдывает в полной мере - в конце концов, он в гостях. И пусть хозяева собираются подать гостей к столу в качестве угощения, негоже вести себя подобным образом и кидаться на тех, кто пока еще не пытался впиваться зубами вам в шею. Или пытался?..
Граф коротко качнул головой и приподнял бровь, вырисовывая по рассказу Герберта картину, в которой два молодых человека совершенно случайно встретились в обители книг (неудивительно, ведь им обоим не чужды интеллектуальные развлечения, да) и мирно беседовали. Один другого пригласил на бал - столь прелестны свободные взгляды. Осторожные комплименты, пробный танец... Один дерзкий и самоуверенный, другой стеснительный и трепетно смущающийся, неспособный дать себе волю. Ой ли, Герберт? Злой, нетерпимый к свободе нравов профессор ворвался в хрупкий сиренево-лиловый рай и разрушил его до основания, отходив виконта зонтиком по одной из прелестнейших частей тела. Какая трагедия.
Кролок протянул руку и костяшками согнутых пальцев провел по щеке сына.
- Книга не повредила твоему лицу, мой дорогой, ты все так же прекрасен. Как Альфред, ответил на твой душевный порыв? Согласился составить тебе пару на балу?
Несмотря на очевидное сочувствие, выраженное в словах и жесте, глаза графа были холодны. В разговоре после появления гостей он не сказал Герберту ни "да", ни "нет" в отношении Альфреда, и тот, вне всякого сомнения, расценил отсутствие несогласия по-своему и попытался-таки обаять пугливого ассистента. Но, судя по результатам, попытка оказалась не слишком удачной. По крайней мере, финал ее был далек от предвкушения романтичного свидания, иначе Герберт сейчас бы влюбленно кружился, напевая какой-нибудь прелестный мотивчик. И даже досадный инцидент с профессором не возымел бы столь удручающего эффекта. Что-что, а упиваться удовольствием Герберт умел куда лучше своего потерянного в вечности отца.
А что было не менее важно для графа, его сын все еще был голоден. Пальцы, нежно скользнувшие по щеке, не уловили отголоска теплоты, которая наполняет отведавшего крови вампира. А значит, оба гостя целы и невредимы, и у паствы все-таки есть шанс пировать по-настоящему. Разумеется, если до начала торжества не случится еще каких-нибудь досадных недоразумений... а они вполне могут быть, когда в замке два столь неусидчивых смертных.
В одном граф не сомневался нисколько - если эти двое не посворачивают себе шеи, лазая по пыльным каменным украшениям замка, их непременно притянет торжество и юная дева, чье появление его украсит.
- Книгой в лицо тебя тоже профессор ударил? - будто бы невзначай поинтересовался Кролок, сопереживая сыну.
Сочувствие было искренним, чистым, - однако слегка чересчур - и прятало за собой подвох. Потому что и по последовательности событий в рассказе, и по раздражению Герберта было понятно, что злится он не только на профессора. А еще и на молодого человека, так трогательного красневшего, но все же попытавшегося отстоять свою нелепую честь.
М-да, видно, еще не взошли окончательно семена зароненного Кролоком сомнения, еще не созрела жажда погрузиться в манящую наслаждением и пороком темноту. Но поспеют они к балу или нет, уже не так важно. Никто из свиты не спросит, готовы ли гости к новой загробной жизни, к вечному мраку и бессердечной вечности. Их просто выпьют до капли.

+2

8

Если бы граф фон Кролок только знал, как дорого Герберту его отеческое сочувствие! Сын с немного жалобной благодарностью  наклонил голову в ответ на прикосновение длинных бледных пальцев. В этом жесте остался налет шипучей досады, ещё секунду назад звучавшей в голосе Герберта, но он был исполнен глубокой признательности. Кто, если не отец, всегда придет на помощь и уверит виконта в его неотразимости? Герберт знал, что на его физиономии не осталось ни царапины, ни синяка, а зубы целы и подавно, однако туда вполне могла попасть укрывавшая весь замок серой поволокой пыль веков - иные книги в библиотеке были такими пыльными, что в руки страшно взять! И обнадеживающая ремарка о его внешнем виде в этой прискорбной ситуации, да перед ежегодным Балом, стоила для Герберта больше золота, поскольку он не отражался даже в этих холодных глазах, взиравших на него со спокойной озадаченностью.
- Если бы не старик, ответил бы, - горделиво произнес виконт, выпрямив спину и передернув плечом, и при этом вновь нисколько не слукавил. Разве у Альфреда остался бы выбор после укуса и обращения, там, в темной зале? Очнувшись от мертвого сна, юноша наверняка нашел бы рядом подготовленную для бала одежду (а то и себя самого обнаружил уже в ней) и своего одержимого влюбленностью кавалера с мечтательной улыбкой во весь клыкастый рот. Для этого только и нужно было, чтобы Альфред пробудился вовремя, не опоздав к Балу...
"Как же много он потерял, глупышик!" - подумал Герберт, кажется, уже не впервые.
- Особенно​ если б у меня получилось его укусить, - прибавил он, и клыки снова показались из пасти сами собой.  - И ведь милаш был как раз настроен на нужный лад, читал стихи, - Герберт томно вздохнул, но уже не так вдохновенно, как если бы охота за изящной попкой сегодня удалась, - тот самый сборник советов, про который ты прошлой ночью говорил. Забавно, правда? - Совпадение не то чтобы в самом деле его веселило, ведь этим сборником Альфред вздумал с ним драться, но Герберт, обретая от слов отца все больше уверенности, широко и нежно улыбался. - Ах, если б Альфред только принял приглашение и уважил меня, я бы даже простил ему эту пощечину книгой, честное слово! Хотя он мне чуть зубы не выбил.
Вампир недовольно оскалился, но уже больше демонстративно, чем всерьез, и тут же сделал благочинное лицо, изящно поправляя на себе рубашку за рюши на груди. Оставаясь холодным телом и постепенно остывая эмоциями возле ледяного спокойствия, исходившего от отца, он правда почти пришел к выводу, что выходка Альфреда сама по себе - не такое уж ужасное происшествие. Герберт не был бы хищником, если б не получал удовольствия от погони, от того, как отчаянно сопротивляется обречённая жертва, от отражения собственной силы в ее безрассудной, предсмертной храбрости. Это как танец. Это как заниматься любовью. Да, в этот раз было неожиданно оскорбительно и невкусно, однако стоит ли из-за этого долго переживать?
- Но ведь Альфред все равно будет на балу, не так ли? - спросил Герберт с надеждой. Обид за отвергнутые ухаживания, разочарования от упущенных им (и Альфредом, о да!) возможностей повеселиться и зонтика профессора все же оказалось мало, чтобы он не желал видеть юношу на торжестве. Мало, чтобы жажда крови не смогла полностью перекрыть эти чувства, не позволяя вампиру просто взять и выкинуть мальчишку из головы. Мало, чтобы Герберт перестал грезить о жертве, которая ему по вкусу. - Иначе этот праздник, признаться, будет не таким приятным, как я ожидал. Не хватало мне ещё голодным остаться.
Он слегка​ свёл брови на переносице, выражая разочарование и трогательное смирение. Да, охота не удалась, но Герберт все равно жаждал своё, нетрадиционное лакомство, и Альфред просто обязан был достаться ему. Ведь то, что бедняга не пошел на бал добровольно, его не спасёт, верно?

+1