12 ноября. Обновлены посты недели.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

Frida von Hammersmark Чудесный день, чудесный вечер, и Фриде очень хотелось завершить его... как-нибудь пикантно. Как-нибудь так, чтобы это нечаянное приключение осталось теплым и немного стыдным воспоминанием для них обоих. И, кажется, она была достаточно пьяна, чтобы совершить, наконец, истинное безумство. И была достаточно женщиной, чтобы пройтись аккуратно по острому краю между дружбой и соблазнением. [ читать полностью ]

Cecilia Baffo "Если Кормилица синьорины Капулетти надеялась таким образом узнать от меня что-то о Ромео... о синьоре Ромео, то ничего нового, чего бы она не знала, я не сообщила. Только говорила ведь я правду. Ромео действительно такой и... нет, много лучше, слов недостаточно для того, чтобы его описать. Но я так просто никому не отдам своего возлюбленного!" [ читать полностью ]

Kit Collum — Мисс, успокойтесь! Успокойтесь, прошу вас! Я пришел помочь. — Чтобы успокоить ее, пришлось взять за плечи, слегка тряхнуть, приводя в чувство, а потом прижать к груди, обещая защиту. Она прижалась, так доверчиво. Как маленькая птичка. Все еще тихо всхлипывая и вздрагивая. У Кита отлегло от сердца. Конечно, она — человек. Была бы вампиром, уже давно бы напала. Ведь шея его сейчас так близко от ее губ. [ читать полностью ]

Le Fantome ...Выбраться из клетки, чувствуя, как ноет затекшее тело, приказать себе действовать точно так, как много раз представлял себе в своих мечтах. Он сильнее, чем думает. Чем все они думают! И сейчас, стоя над мертвым цыганом, Эрик ощущал торжество волчонка, впервые вкусившего крови. Он больше не жертва, а хищник. И никогда не вернется в тот ужас, что ему довелось пережить. [ читать полностью ]

Herbert von Krolock "Я хочу твой секрет, выдай, ну выдай его мне", — говорил блеск в его глазах, вопреки односложности ответа графа, которая вновь намекала, что сын злоупотребляет и его доверием, и эксклюзивностью праздничной ночи, когда родители могут не отчитывать за беспечные поступки юных отпрысков, а благовоспитанные господа — не изображать благовоспитанных и не казнить себя за маленькие слабости. Доброй, доброй ночи. Сколько там ее осталось? Как жалко. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Отворятся двери в сумрачный зал


Отворятся двери в сумрачный зал

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://savepic.net/7527236.png
Лучший эпизод сезона: основная игра, лето 2017
● Название эпизода: Отворятся двери в сумрачный зал
● Место и время действия: бальный зал в замке графа фон Кролока, ночь 26 декабря.
● Участники: Professor Abronsius, Alfred, Herbert von Krolock, Helen Engelmann, Eloisa Borghese, Theresa Hermann, Graf von Krolock, Sarah Chagal
● Синопсис: Вот-вот пробьет полночь, и начнется ежегодная кровавая месса, от которой вампиры ждут щедрой и вкусной трапезы. Главная жертва уже с нетерпением предвкушает торжество и танцы, а профессор Абронсиус и его ассистент твердо намерены помешать злодеянию свершиться.

+4

2

- Значит так, мой мальчик, будем действовать по обстоятельствам, - уверенно заявил пожилой джентльмен, стоило им спуститься с крыши, на которой они успели замерзнуть. На первый взгляд это место в замке казалось даже пустым. Кому в голову придет из вампиров, что два человека - профессор и его ученик заберутся именно туда? Что место, продуваемое холодными декабрьскими ветрами, станет укрытием для того, чтобы разработать план по спасению Сары из рук вампиров, раз уж попытка научных экспериментов не удалась. Правда, с появлением графа фон Кролока и это не получилось у охотников на вампиров. Абронсиус, конечно, получил  новую информацию для своих путевых заметок, например, каким образом вампиры превращались в летучих мышей. Сам процесс! Интересный, необычный опыт. Где еще такое можно увидеть? К тому же, охотникам на вампиров удалось выяснить примерное количество вампиров, обитающих в этом замке. Уже что-то. Но с поисками дочери Шагала придется явно потрудиться.
- Тшш...! - Несколько лестничных пролетов, где едва ли что-то можно было увидеть. Практически на ощупь спускались в этот раз профессор и его ученик. Это замечательно, что у вампиров хорошо развиты органы чувств, и как следствие, они могут ориентироваться в сплошной темноте. Жаль, что только этим обделены люди.
"А ведь все-таки вампиры и летучие мыши - представители одного рода", - вновь на миг задумался профессор. Какая ни была ситуация, полная опасности или нет, мысли пожилого джентльмена всегда возвращались к науке, к рассуждениям и научным экспериментам над живой природой. Не зря же он столько лет своей жизни потратил на изучение летучих мышей, а после и на собирание информации касательно таких существ, как вампиры, что просто не мог не думать об этом. Особенно сейчас, когда  здесь их было множество, и они действительно существовали! Как же хотелось ткнуть носом в это напыщенных профессоров из университета, не верившим в существование носферату. Вампиры были, есть и будут.
- Кто-то идет, - откуда-то сбоку послышалось кряхтение, намекающее на приближение горбуна. Его шаркающие шаги отдавались в пустых коридорах замка. Не хотелось попасть на глаза верной собаке графа. Вечно путается под ногами, несмотря на то, что замок был просто огромен. Профессор потянул своего ассистента в одну из ниш, до того, как появился горбун. В его руках было два огромных напольных канделябра, которые он начал расставлять возле стены. Видимо, здесь что-то будет. Профессор легко ткнул Альфреда локтем, предупреждая, чтобы он был наготове. Сейчас начнется самое интересное. Жаль, что нельзя это как-то зафиксировать, хотя бы в свой путевой блокнот.

Отредактировано Professor Abronsius (01-05-2017 19:13:30)

+7

3

"Господикошмаркакойчтожеделать?!" - ну что тут скажешь, да, они спустились с крыши. И даже больше - они идут спасать Сару. И что? Может быть, пойди они сюда час назад или два, то Альфред еще был бы спокоен. Ну, или еще лучше, если бы они вот так оказались в замке, когда юный охотник на вампиров со всем решимостью клялся в вечной любви, правда не самой Саре, а только держа в руках подаренную губку, тогда в комнате, то совсем другое дело. Еще был! Тогда еще было вполне светло, вампиры мирно спали в своих гробах и можно было не бояться, что в любой момент кто-то один из этого полчища (а то и не один) выскочит из-за угла и вцепится горе-охотникам в горло. Хотя, почему сразу горе? Горе-охотник тут был только один, в него, наверное, цепляться и будут.
"Но здесь же есть профессор и у него есть саквояж и зонтик", - ох, как же нелепо, должно быть это звучало, хорошо хоть не вслух. Но ведь до этого этим самым зонтиком Абронсиус неплохо так отбился от младшего фон Кролока. Но и об этом вспоминать было стыдно. Сейчас вообще было страшно и несчастный ассистент не знал как же все таки взять себя в руки. Более менее держать в руках получалось только саквояж, да и то вцепившись в него мертвой хваткой. Шнайдер торопливо шел за профессором, слушая то о чем тот говорит и кивая.
"По обстоятельствам..." - от этих слов сердце окончательно ушло в пятки. Как только Альфред еще умудрялся идти за наставником, удивительно. Перед глазами все еще стояла жуткая картинка, как крышки гробов отодвигаются и оттуда вылезают все эти твари, явно собираясь все на тот же бал, про который говорил Герберт. Тот самый бал, где Сара будет главным блюдом, а значит именно на этот бал им нужно обязательно пробраться.
- Бал... он, наверное, здесь будет... - Альфред каким-то чудом отцепившись от ручки саквояжа, перехватил наставника за рукав. - Мне сын графа говорил про какой-то бал, который будет вечером и... - дальше юному охотнику пришлось на время умолкнуть, когда они спрятались в одну из ниш. Но стоило опасности миновать, Шнайдер снова зашептал. - Все эти вампиры, они туда и собираются. И там, там будет Сара, профессор! Они точно собираются... - сказать это вслух он так и не решился, потому что, да, становилось еще более страшно. - Мы должны ее спасти, профессоооор! - это юноша чуть ли не простонал, чувствуя, как отчаяние накрывает его с новой силой. Как же они будут ее спасать, если здесь столько этих тварей, да еще и граф, который явно дал понять, что ничего хорошего им ждать не придется. А еще вернее там будет Герберт, встреча с которым закончилась не на самой приятной ноте. С кем из них Альфред боялся встретиться больше? Это был тот еще вопрос. Стоило еще задуматься, что было страшнее - оскорбленный в лучших чувствах Герберт, продолжающий куда-то заманивать Альфреда граф, или же толпа голодных вампиров, для которых он будет всего лишь маааленьким глоточком крови, если делить его на всех.
Когда горбун прошел мимо, Шнайдер рискнул высунуться, чтобы осмотреться, впрочем, тут же спрятался обратно. И, честно признаться. не так уж много он, к своему стыду, на этой вылазке успел увидеть.

+5

4

Пламя свечей в расставленных Куколем канделябрах едва перестало дрожать, как от легкого сквозняка заволновалось вновь, стоило горбуну потянуть на себя украшенные резьбой створки дверей и распахнуть их, впуская большую группу пугающего вида гостей и впереди них - того, кто жаждал попасть на этот Бал, пожалуй, больше всех. Высокая фигура виконта фон Кролока, от плеч до пят задрапированная в плащ, обманно переливающийся то фиолетовым, то лиловым, то голубым, поплыла по пустому залу с нетерпеливой и величавой грацией. Окинув взглядом обстановку, Герберт довольно сощурился на царивший вокруг интимный полумрак, то тут, то там нарушенный уютным мерцанием. Этому скудному освещению, разумеется, было далеко до балов его юности, когда, помимо подсвечников, здесь сияла огромная люстра на потолке, однако вряд ли такая иллюминация оказалась бы уместна для тех, кто сегодня будет праздновать здесь свое господство над миром тьмы. К тому же, несмотря на то, что по сравнению с прежней роскошью свет свечи из трактира Шагала давали скудный, Куколь явно постарался, подготавливая зал к празднику. Проходя мимо, Герберт с благосклонностью аристократа одарил слугу коротким благодарным кивком, вдобавок еще и одобрительно отметив, что горбун тоже потрудился приодеться к празднику в камзол и черт знает из каких сундуков вынутый парик. На волне радостного предвкушения ему показалось, что Куколь поклонился в ответ, хотя, конечно, как по нему поймешь.

Словно убедившись, что атмосфера вокруг достаточно торжественная и романтичная, Герберт небрежным и размашистым жестом распахнул плащ, предохранявший его парадный костюм от грязи и пыли до появления в зале. Ткань поймала легкое дуновение ветра и призрачный свет огней, на мгновенье заколыхалась в воздухе, а потом вроде задела кого-то сзади, но вампиру было плевать. Это движение, наравне с самоуверенным оскалом и азартным блеском в глазах, вобрало в себя весь его восторг от присутствия здесь, все его наслаждение значимостью момента и красотой ночи, но в первую очередь - бесконечную влюбленность в себя и свой расшитый блестящей нитью наряд. Герберт чувствовал себя как рыба в воде, прекрасным принцем, уверенным в себе хищником, снова. Сейчас уже и нельзя было сказать, что каких-то пару часов назад вампир валялся на пыльном полу и пятился на четвереньках от зонтика и наглого профессора. Да и сам он, признаться, об этом фиаско уже почти не думал. Стоило только последнему волосу на голове Герберта уложиться в изящную мальвинку, как оттуда окончательно выветрились негативные мысли, а те воспоминания об инциденте, что остались, перестроились на более оптимистичный лад. Даже едва уловимо тянущийся откуда-то солоноватый запах человечины, изрядно приглушенный терпкими нотами его парфюма, не вызывал у вампира ассоциаций с противным Абронсиусом, а лишь создавал до жути приятное, уютное ощущение, будто угощение и правда где-то рядом. И занятый самолюбованием, готовый погрузиться с головой в танцы и веселье, предчувствующий свершение чего-то важного, Герберт пока даже не замечал, насколько оно близко.

Плащ упал на его плечи и спину, а затем спокойной волной заструился следом, когда виконт грациозной походкой отошел к стене, давая дорогу гостям. "Неужели, неужели сегодня все правда свершится? Это грандиозно и так волнительно!" - думал он, взволнованно обмахиваясь пальцами обеих рук, будто веером. Природная эмоциональность и вековая привычка брали свое, невзирая на то, что вампира физически не могло бросить в жар. Самодовольная улыбка, скрывающая клыки, почти не сходила с его лица. Даже после досадных неурядиц Герберта не оставила уверенность, что сегодня все пойдет по плану: предсказание отца сбудется, этот Бал принесет ему кратковременное счастье, а Альфред будет принадлежать его сыну, где бы в данный момент ни был. А где юноше еще сейчас быть, как не в замке? Граф наверняка принял меры, чтобы уготованные в жертву смертные не улизнули в лес. Поэтому совершенно не о чем переживать! Неизвестно, кто кого еще будет кусать, но Герберт-то свое получит, хоть и не так, как сначала хотел. Впрочем, это больше потеря Альфреда - ему предлагался романтический вечер при свечах, с музыкой, с вином, глядишь, научился бы танцевать, а то знает, что это такое, хорошо если в теории. Ну и что ж он не явился, как путный кавалер, к началу торжества? Хочет, чтобы Герберт осушил его без предварительных ласк и танцев? Что ж, и это будет вкусной трапезой.
Однако в качестве партнера в танцах Альфред его все же подвел, не приняв приглашение, и следовало найти кого-нибудь более-менее достойного на эту роль. Это тоже не казалось Герберту большой проблемой - кто посмеет отказать, когда ты сын хозяина Бала, силен как лев и просто умопомрачительно выглядишь сегодня? Как будто желая лишний раз напомнить себе об этом, вампир изящно распрямил в воздухе пальцы левой руки, любуясь бликами канделябров на отполированных когтях.

+5

5

Девяносто седьмой бал... Как сильно переменилась Тереза за эти девяносто семь лет, что она прожила в замке графа фон Кролока! Во время ее первого бала, к которому она готовилась вместе с Элоизой Боргезе, она чувствовала невероятное удовольствие от того, что первый раз попадет на бал. Даже, не смотря на то, что уже была вампиром, чувствовала какой-то трепет и волнение. Как сейчас, помнила она как первый раз перед ней отворились эти двери. Память - опасная штука. Тесса с легкостью могла воскресить в памяти любой день из прожитых здесь, в замке, но каждый из них быль лишен хоть какой-либо эмоции, обычная констатация фактов. Тереза помнила каждый из девяносто шести прошедших балов в мельчайших подробностях, и знала одно - бал лишь развивает вечную скуку. Почти, как книги. Нет, все-таки книги лучше. Но с книгами Тереза была каждую ночь, а бал давался лишь раз в год. К тому же, именно этот бал предвещал оказаться самым интересным из всех предыдущих. Наконец-то можно будет поближе разглядеть гостей замка, а, главное, попробовать какие они на вкус. Терезе вспомнился чудаковатый профессор, с которым она разговаривала в библиотеке. Хорошо бы он стал вампиром, тогда бы они часами могли говорить о книгах! К огромному сожалению, Тесса не нашла в замке фон Кролока тех, кто любил книги также, как и она. Даже Элоиза не готова была проводить в библиотеке каждую ночь.
Вся свита графа фон Кролока шла следом за его сыном Гербертом. Тереза пристроилась одной из первых с каким-то долговязым вампиром в костюме по моде 18 века, который именовался, как она вычитала, рококо. Костюм был довольно поношенным, в отличии от плоской шляпы с пером, которая выглядела так, словно добыли ее недавно. Сама Тесса, в отличии от своего первого бала, не предавала особого значения красоте наряда. Ее черное платье, которое она отыскала в одной из многочисленных комнат замка, было порвано в нескольких местах, но зато украшено черной юбкой из гипюра и синими лентами. Там же отыскалась и шляпа с такими же лентами. В целом, Тереза была довольна своим костюмом на бал, считая, что шляпа оказалась как нельзя кстати. К тому же, не было нужны долго "колдовать" над прической, что без отражения в зеркале было сделать не просто.
Когда Герберт фон Кролок прошел в глубь бального зала, все устремились за ним, чтобы встать по периметру. Тесса, вцепившись в своего партнера, дабы не потерять того, с кем она начнет танцевать, Тереза прошла в противоположный угол от Герберта туда, где лучше всего будет видно графа фон Кролока, когда он появиться. Теперь оставалось только ждать. Многие жаждали танцев и, самое главное, вкусного ужина, но до этого, согласно установленным в замке правилам, начало этой кровавой мессы должен положить хозяин замка. Его речь, кровь несчастной жертвы, а потом танцы - хоть какое-то разнообразие в вечной жизни.
Тереза оглянулась на дверь, вереница вампиров уже подходила к концу. Разнообразные наряды времен, народов и эпох пестрели на гостях бала. Все они были такими же, как и у Тессы и ее сегодняшнего кавалера - потрепанные, грязные, поношенные, но, тем не менее, казалось, что вампиры действительно гордятся выбором своих нарядов. Тесса еще раз оглядела свое черное платье, решив, что все-таки не прогадала, выбрав шляпку. Все лучше этих безумных париков, которые некоторые на себя напялили. Мягкий свет от свечей делал присутствующих вампиров в их разнообразных нарядах еще больше пугающими, будь Тереза человеком, она бы давно обомлела от страха. Сейчас она смотрела на них с холодным спокойствием. Кого-то Тереза знала лучше, с кем-то почти не пересекалась. От каждого из них переход к вечной жизни потребовал своих жертв. И если Тесса спасалась от вечной скуки книгами, то как проводили время другие, она не знала. Правда, не очень то и стремилась узнать. Заполненный вампирами зал молчал, все замерли в ожидании начала.

Отредактировано Theresa Hermann (19-06-2017 23:33:45)

+5

6

Когда большая часть гостей во главе с виконтом фон Кролоком, уже благополучно прошла в бальный зал, предвкушая танцы и сытный ужин, оставшиеся вынуждены были несколько задержаться из-за заминки, организованной у самого входа двумя дамами, которым высокая арка оказалась слишком мала, дабы пройти одновременно. На самом деле, в этот огромный проход с легкостью промаршировала бы рота солдат и благополучно бы поместилась, но вот Батори и Боргезе (природное высокомерие одной было равным итальянской гордыне другой), наверное, было бы мало места не то, что в коридоре замка, но и в поле под открытым небом. Когда этим двум особам приходилось встречаться – пикировки на грани конфликта было не избежать, и совсем не важно, что служило причиной спора, обе они всецело упивались сим процессом, развеивая обоюдную скуку и стараясь, не переходя до откровенной потасовки, ибо обе были прекрасно воспитаны, одолеть друг друга при помощи острого языка. А сейчас, так не вовремя столкнувшись в толпе, они никак не могли выяснить, кому полагалось первой уступить дорогу другой и титулы здесь имели лишь формальное значение. Эржбета решительно подступала с тыла, вооружившись настойчивостью, но путь преграждал широкий кринолин Боргезе, которая преграждала дорогу, удерживая заветный вход в зал, словно рыцарь, державший оборону любимого замка и всем видом давая понять, что намерена таки пройти первой, на критическое замечание соперницы о том, что в борделе сегодня, видимо, день открытых дверей (при этом Батори ехидно указала взглядом на низкий вырез платья Элоизы), на что получила ответ, что мнения средневековых инквизиторов никто, собственно, не спрашивал.
Ситуация, понемногу, становилась все более критической, ибо позади них стояли, уже напирая, остальные гости, весьма раздосадованные вынужденной задержкой. Старый рыцарь в ржавых доспехах мрачно хмурил усы, выражая свое нетерпением в голос и с присущей ему прямолинейностью заявляя, что, дескать, в его время «бабы свое место у  ткацкого станка знали», и угрожая разогнать конфликт простым дедовским способом с помощью грубой силы патриархата. Баварский же, наоборот, находил это действо забавным, предлагая остальным сделать ставки и уже после поделить выигрыш. Благо, во время вмешавшийся паж Наполеона, отличавшийся миролюбивым нравом и неизменным стремлением помирить все и вся, увидев происходящее, тут же пришел на помощь, выведя вперед французскую королеву, и предложил уступить дорогу ей. Перед таким весомым аргументом обе фурии таки сдались, ибо все же титулы, прежде всего, когда в ход идет столь важная фигура, как монарх.  Инцидент был исчерпан, и вскоре потерял всякий смысл, а поток гостей вновь принял свое размеренное течение.

Отредактировано Eloisa Borghese (03-07-2017 22:07:55)

+6

7

Огонь и кровь, какая же скука! Каждый год, все одно и то же… Все повторяется опять и опять, нет выхода из этого замкнутого круга. Скука и тоска! Все эти рождественские балы перестали радовать и восхищать Хелен Энгельманн уже давно. Да что там, почти сразу после ее обращения, хотя, по сути были чуть ли не единственным развлечением для детей ночи.
Но, как же невыносимо больно было видеть, что теперь кто-то другой кружится в танце с ее возлюбленным!
Пусть даже эта рыжеволосая «кто-то» и внеочередной ужин, игрушка на пять минут, забава. Да называйте это как пожелаете. Но легче то от этого не становилось!
Зато, одно фролянй Энгельманн поняла очень хорошо, за все эти годы. Сильнее любви, может быть только жгучая обида, приправленная щепоткой ревности.
Вот примерно такие мысли витали в черноволосой голове дочери венского резчика по дереву, когда она заходила в бальный зал, привычно следуя за виконтом фон Кролоком, который казалось от воодушевления еще немного и  порхать по зале начнет, размахивая своим лиловым плащом, словно победным знаменем, не дожидаясь начала танцев.
Ах, да, ей же придется танцевать! Хелен, погрузившаяся в воспоминания о далеком прошлом,  даже не обратила внимания, какой партнер ей достался в этот раз. Та-а-ак… Нечто в длинном кучерявом парике, с огромной шляпой, украшенной порядком облезшим пером. Жуть. Еще и бархатная мушка над губой. Смех, да и только…
Но ведь с другой стороны, и ее платье коричневого цвета и обильно украшенное воланами давным-давно вышло из моды. В общем, Хелен пришла к выводу, что она с ее нынешним кавалером, вполне себе гармонично смотрятся.
«И вообще, в этом году мне, можно сказать повезло. Лучше уж кудри и мушка! Чем вон тот полубезумный старик в доспехах, который достался мне на прошлом балу. Он только и говорит о том, что в его время женщины знали место!» - брезгливо поморщившись, подумала вампирша, и с самой очаровательной улыбкой (а точнее оскалом) подала руку своему, не менее галантно скалящемуся партнеру.
Так-с, кто тут еще из знакомых лиц? Тибо, ну само собой, куда же без него. Милый и светлый юноша, со своими странными идеями о том, что вампиры могут питаться кровью животных… Поодаль стоит маркиза Боргезе. Нарядная и цветущая, ну словно майская роза, собственно, как и всегда.
Вон и Тесса в совершенно чудной шляпке! И как же дивно идет ей эта шляпка. Поймав взгляд дочери католического пастора, Хелен совершенно искренне улыбнулась и кивнула головой, приветствуя свою приятельницу.
Да по сути всех присутствующих Хелен уже видела не раз, и не два. Только вот запоминать всех не слишком то и стремилась. Что же… Всё и все готовы к началу бала. Осталось дождаться появления Его Сиятельства.

+4

8

Обычные люди отсчитывают дни по смене небесного светила: с солнце на луну. День для них - это небольшой отрезок, который начинается с одной и той же утренней церемонии пробуждения, а заканчивается аналогичной церемонией приготовления ко сну. На этот отрезок в своей жизни люди возлагают большие надежды, что смогут что-то важное успеть, чего-то достичь или просто доставить себе несравненное удовольствие. Для вампира днем кажется пролетевший год. А церемонией, которая разделяет один год от другого, является бал в замке Графа фон Кролока. Этого события ждут, этому события рады. Возможно, даже верят, что именно этот бал изменит жизнь его гостей.
Графиня любила эти балы еще и потому, что они хранили порядок, заложенный много лет назад. Ценность этого нельзя было разглядеть с первого взгляда: одно и тоже каждый год с хорошим угощением, если повезет. Но было нечто волнительное в том, что это событие неизменно проходит сквозь века, передавая поколение к поколению кровавый ритуал, являющийся триумфом победы над смертью.

Как обычно в этот день графиня сто раз пожалела, что не отражается в зеркале, двести раз пожаловалась тому самому зеркалу и триста раз прокляла всех хорошеньких девиц, которые наряжаются на балы, вертясь перед своим отражением. Но, несмотря на данную проблему, настроение было приподнятое. Фантазию будоражили попытки угадать, кто будет вкусным ужином, а душу грело желание отдать дань уважения Его Сиятельству за его радушный прием и предоставленный много лет назад новый дом в стенах замка. Коварная довольная улыбка на губах сошла только лишь тогда, когда до заветного входа в зал отделяло пара шагов или вернее пара метров объемного кринолина маркизы Боргезе. Обменявшись любезностями в дверях, Елизавета клятвенно дала себе обещание отбить кавалера маркизы, кем бы он ни был на этом балу. Их соперничество не теряло моду из года в год, ведь стоит только уступить в этой борьбе раз, поражение будет признано на века... нет, больше! На всю оставшуюся жизнь. Безусловно, все-таки пройдя в зал, обе дамы по чистой случайности разошлись
в совершенно разных направлениях. Все бы было ничего, но периметр зала быстро заканчивается, если мерить его шагами в ожидании торжественного часа. Столкновение было бы неизбежно, если бы обеих не отвлек шум неподалеку. Обе дамы устремили свой взгляд на слугу графа, подумав, видимо, что именно Куколь стал причиной грохота. Он точно наткнулся на канделябр, засмотревшись на столь роскошные платья дам. Приняв это как комплимент, графиня Батори сменила траекторию своей прогулки по залу, а позднее и вовсе остановилась неподалеку от того места, где должен был обратиться с торжественной речью Его Сиятельство.
Окинув взглядом собравшихся вампиров, Елизавета хоть и не изменилась в лице, но искренне восхитилась одеянием гостей. Да, они где-то потеряли краску, камни на платьях частично осыпались, туфли стоптались... но разве это портит наряды? Костюмы наполнены историей,  пропитаны кровью многих жертв и эмоциями, которые хлещут через край при заветном укусе. В своем платье графиня чувствовала более чем уютно и совершенно не хотела его менять. Оно было словно вторая кожа, которая давала защиту и уверенность в завтрашнем дне. Такая вот гамма чувств объяла Елизавету, пока минуты ожидания тянулись безмерно долго.

Отредактировано Erzsebet Bathory (04-07-2017 22:48:59)

+4

9

- Мы обязательно спасем Сару! - Тихим голосом заверил своего ученика профессор, тем самым стараясь его успокоить. Вот чего сейчас совершенно не хватало, так это паники. Пока горбун расставлял тяжелые подсвечники, профессор думал. Как спасти дочь Шагала и выбраться из этого замка, не попав вампирам на обед. Или на ужин? Что для обычного человека поздний ужин, то для нежити подобного распорядка дня, скорей всего, завтрак. Профессор на миг задумался о том, а идентичны ли названия приемов пищи у подобных существ с людьми? Скорей всего да, чем нет. Скорей всего, лишь сдвинуты временные рамки.
- Так значит, сегодня будет бал, - пробормотал себе нос Абронсиус, наблюдая за действиями слуги-горбуна. Тот зажег свечи, и в зале стало заметно светлее. Конечно, не сродни тому, как если бы сюда  впустили солнечный свет, но хоть что-то.
"Значит, хоть вампирам и не нужен особо свет, все равно зачем-то они зажигают свечи. Возможно, как имитация поведения живых людей?" - интересное наблюдение, которое стоило бы записать после в дневник наблюдений. Профессор пробыл в замке всего ничего, но уже набрался знаний, касающихся природы этих необычных существ.
- Смотри, смотри, Альфред, - пожилой джентльмен легко ткнул своего ассистента рукой, мол, смотри, сейчас начнется тот самый бал, о котором говорил сын графа Альфреду. Профессору было занимательно увидеть это зрелище. У вампиров - и бал! Видели бы его коллеги! Никто бы не поверил, что такое вообще может быть.
Но распахнулись двери и величаво, словно на какой-то торжественной процессии, появились вампиры. Возглавлял шествие сын хозяина замка. А за ним... Видимо-невидимо вампиров. Сколько их тут было? Не меньше дюжины. И все горды и величавы, несмотря на прорехи в платье, несмотря на изношенность и старомодность нарядов. Что-то подобное Абронсиус видел лишь на картинках в книгах, посвященных искусству. Памятник ушедшим эпохам. Будто время навсегда остановилось здесь, впитавшись в книги и костюмы.
- У меня есть план, Альфред, - вампиры рассыпались по залу, словно горох из стручка. Скорей всего должна скоро появиться Сара, и было бы неплохо, если бы он и его ассистент могли затеряться в толпе, слившись с ней. Но для этого нужны костюмы! А их не было в наличии у охотников на вампиров. Вывод прост. Забрать их у вампиров. - Заберем у вампиров парочку костюмов. Затем переоденемся, но сделать это надо как можно незаметней, а после - сольемся с этой толпой. И как только появится Сара - будем ее спасать! Идем, мой мальчик. Время совсем не ждет.
Действовать нужно было незаметно. Пока вампиры отвлекались друг на друга, профессор храбро выбрался из укрытия, посмотрев на своего ученика. В этот момент нужно действовать решительно. Пожилой джентльмен увидел двух вампиров, весьма хлипких на вид, с которых можно будет позаимствовать одежду, нужную для того, чтобы стать частью этого сборища. Профессор надеялся, что в пылу танцев и веселья, их трудно будет разоблачить. Все-таки вряд ли кто будет прислушиваться к наличию дыхания или сердцебиения, когда такой шум и гам.
- Идем, идем. Кое-кто даже есть на примете, - как замечательно, что саквояж они взяли с собой. Где саквояж, там и колья.

Отредактировано Professor Abronsius (12-07-2017 21:37:49)

+5

10

Альфред слушал план своего наставника с непередаваемым выражением на лице. В глазах его плескался ужас, подобный тому, что испытывает симпатичный пушистый кролик, которому вдруг предложили добровольно запрыгнуть в клетку к удавам и лисам, и станцевать с ними несколько кругов вальса. Стесняясь своей слабости и стремясь не выдать страха (по крайней мере, истинную глубину захвативших его эмоций), юноша крепко сжал зубы, надеясь, что так его лицо примет более решительный, и, возможно, даже чуть-чуть героический вид. Он даже смог побороть оцепенение и кивнуть, покрепче перехватив саквояж, но, воодушевлённый этим успехом в выражении чувств, переоценил свои возможности – и, открыв рот, смог выдавить из себя лишь тихий хрип:
- Хррр… хоррр…
Поняв, что так ничего не выйдет, Шнайдер закрыл рот, сделал пару глубоких вдохов и выдохов под любопытным взглядом профессора (возможно, он решил, что нерадивый студент чем-то подавился, и думал, не ударить ли его по спине?..), и, наконец, смог сглотнуть колючий, сухой комок. Сделав на всякий случай ещё один глубокий вдох, Альфред на выдохе прошептал:
- Хорошо. – В этот раз голос неплохо слушался его, хоть и был хриплым от волнения. Молодой человек проследил за взглядом Абронсиуса, оценивая потенциальных противников, а при хорошем исходе – и жертв их хитрого плана. Переодеться, замаскироваться, быть принятыми за своих – это же действительно умная стратегия. Так они смогут оказаться в гуще событий, и смогут быстро среагировать, как только появится Сара… но не окажутся ли они на самом деле овцами в волчьих шкурах, над которыми истинные хищники будут лишь потешаться?..
Альфред обвёл глазами зал: множество вампиров разной степени подпорченности, войдя в торжественном шествии, теперь распределились по залу. «Такое ощущение, что Граф хранит их в шкафах и подполах, с молью и плесенью», - подумал вдруг помощник профессора. И действительно, большая часть «гостей» выглядела изрядно поношенной и побитой жизнью. Вот дама в старомодном парике, с которого уже давно осыпалась пудра, а когда-то изящно и причудливо уложенные локоны теперь были украшены паутиной. У другой особы подол был оборван, так, словно владелица платья долго бежала по лесу, и цепкие ветки безжалостно рвали дорогую ткань. Одежда многих явно нуждалась в стирке и ремонте – вероятно, все эти особы ни в жизни, ни в смерти не держали в руках нитку с иголкой и доску для стирки…
«Любопытно, - подумал Альфред, - а кто же стирает и ремонтирует одежды самого Графа и его сына? Вот уж кто любит наряжаться, и уж точно не позволит себе выглядеть потрёпанным». Шнайдер нашёл взглядом Герберта в новом, судя по его сияющему виду, плаще и расшитом блестящими каменьями камзоле. Графский сын лучезарно улыбался, демонстрируя всем желающим (и нежелающим тоже) белизну длинных клыков. Юноша подавил желание испуганно сглотнуть, вспомнив, как разве что чудом эти клыки вонзились в кожаную обложку сборника стихов, а вовсе не в его собственную шею. И как потом светловолосый вампир гнался за ним, и был так быстр и яростен, как кошка, настигающая птицу с раненным крылом. Воспоминание о том, как он был добычей в жестокой и стремительной игре, стремительно убавляло решимость Альфреда, и юноша постарался думать о другом. Например, о бытовых вопросах, связанных с необходимостью следить за костюмом и внешним видом.
«Вероятно, они шьют одежду на заказ у каких-то мастеров, - решил студент. – А потом просто выбрасывают износившуюся… в конце концов, не станут же они отдавать все эти роскошные одеяния в неловкие лапы горбуна? Тот больше испортит, чем починит…».
Он представил себе Куколя, склонившегося над пяльцами, как прилежная девушка, и едва подавил желание хихикнуть. Странно, но эти мысли придали юноше отваги. Крепко сжав рукоять деревянного молотка, Альфред сделал глубокий вдох, ожидая, пока к нему приблизится щуплый вампир в голубом камзоле и растрёпанном парике.

+6

11

Чудеснее вида собственных ухоженных рук со свежим маникюром могло быть лишь зловещее до жути и торжественное зрелище, которое открывалось при взгляде на высокие резные двери в зал. Герберт горделиво обернулся туда, придержав край взвившегося от движения плаща. С огоньком в глазах, сравнимым с тихим мерцанием свечей в канделябрах и одобрительной ухмылкой, чуть приподняв подбородок, он наблюдал, как вампиры, облаченные к балу кто во что горазд, растекаются по помещению. Пространство быстро наполнялось звуком их твердых шагов, хищным блеском их глаз, их жаждой, нетерпением и одновременно бесконечной скукой, что, казалось, пропитали тоскующий по живому дыханию воздух. Что скрывать, и Герберт чувствовал нечто похожее, помимо огромной гордости за их с отцом проклятый род и наслаждения красотой собственного тела и одежд. И его смертной скуке, вне всякого сомнения, суждено было пройти на этом балу, когда кровь юного Альфреда наконец зальет его пасть подобно тому, как толпа нечисти наводняет сумрачный зал.
Но пока лишь ожидание графа заливало Герберту чашу терпения, а жуткая процессия вампиров вместо того, чтобы постепенно иссякнуть, вдруг застопорилась. "Проходите, проходите, ну что же вы там застряли?" - нетерпеливым жестом поманил фон Кролок остальных гостей, впереди которых в интимном полумраке виднелись фигуры маркизы Боргезе и графини Батори, невольно преграждавших путь другим. Чувствуя обязанность навести порядок до появления графа и не слишком этой обязанности радуясь, Герберт с небрежной грацией устремился к двум дамам, но тех вовремя что-то заставило разойтись в разные стороны. Виконт замешкался, при этом не растеряв ни капли достоинства в осанке и жестах, и сразу же сделал вид, что пришел поприветствовать новоприбывших да украсить собой мрачную толпу. Как-никак, стычка между знатными гостьями сошла на нет, а в остальном Герберту было плевать - он не мирить их пришел, а лишь разнять. Пусть хоть волосы друг другу повыдирают, на что он тоже из любопытства бы посмотрел, но не на балу у графа фон Кролока.
Герберт отсалютовал обеим дамам, приветливой улыбкой показывая, как рад их видеть, и едва заметно довольно прищурился, когда остановил взгляд на графине Батори. При встрече с этой нетленной легендой сердце его всегда исполнялось благоговейным страхом, священным трепетом и пиететом... по отношению к отцу. Ведь подумать только! Графу удалось каким-то образом укротить эту древнюю кровавую силу и сделать так, чтоб она уважала его наравне с другими подданными. Это ли не повод для гордости, как и численность свиты, среди которой Герберт двигался ярким лилово-фиолетовым пятном, как бы невзначай разглядывая гостей мужского пола.
- Очень тебе сочувствую, - походя проговорил он манерным шепотом, склонившись к Хелен Энгельманн, судя по брезгливой мине, не особо довольной нелепым костюмом своего кавалера. И сразу же снова встретил взгляд Элоизы, изящно качая головой, мол, плохо, ой плохо сейчас с мужчинами. Уж кто, как не она, должна понимать, как малы шансы насладиться мужским вниманием при таком скудном выборе! И наверняка именно маркиза будет главной соперницей Герберта в соревновании за кровь Альфреда, когда настанет час. Кстати, не у нее ли под юбкой юноша прячется?
Нет-нет-нет, Герберт знает себе цену и не Альфреда сюда вышел искать. Граф, безусловно, обо всем позаботился, и бедняга не иначе как сидит сейчас в темнице, дожидаясь своего выхода. А виконту пока стоит поискать лучшего партнёра из тех, что хрустят затекшими в могилах костями, передвигаясь по зале. Вот, к примеру, надоевший Отто Баварский выглядит сегодня вроде ничего, даже усы причесал и почистил корону. Быть может, стоит вернуть ему своё расположение?..
Мелко и игриво пошевелив пальцами  в воздухе, Герберт помахал Баварскому издали и обаятельно оскалился, а затем, дабы Отто не питал лишних надежд на то, что виконт сильно по нему соскучился и готов броситься на шею, отошел в противоположный угол, откуда лучше всего просматривалась кафедра. Сейчас главным были не какие-то шуры-муры, а не пропустить появление отца. Однако Герберт все равно не смог удержаться и не почистить пёрышки. Его взор тут же упал с кафедры вниз, на свои блестящие при свечах ногти, и благостная улыбка на лице вампира сменилась ужасом. На отполированном до блеска покрытии безымянного пальца всё-таки образовалась трещина, в которую успела забиться нить паутины. Да что же за наказание! Словно не веря своим глазам, Герберт огорчённо поднес руку к носу, чтобы оценить масштаб катастрофы, и резко дунул на былинку, стараясь стряхнуть ее прочь.

+4

12

С завидным постоянством вампиры прибывали на бал, устраиваемый графом фон Кролоком. Терезе подумалось, что люди не ходили бы так часто на один и тот же бал, с одними и теми же людьми. Люди привыкли к разнообразию, вампирам же выбирать не приходилось. Пожалуй, они могли бы даже похвастаться тем, что каждый год находили в этом бале что-то увлекательное для себя. Тереза всегда любила танцевать, еще при жизни она убегала на деревенские праздники и могла там протанцевать хоть до самого утра. Эти же танцы совсем не напоминали Терезе праздники у нее дома. Гости на балу графа фон Кролока казались грузными от усталости в своих необыкновенных нарядах. И, не смотря на то, что вампиру ничего не будет стоить даже если он будет таскать на себе тяжеленную кольчугу сотню лет, смотрелось это так, будто мертвецы, восставшие из гроба, собрались на шабаш. Не хватало только полуистлевших тел в тон костюмам. Впрочем, отчасти так оно и было. Здесь все были мертвецами, но мертвецами особенными, не смотря на столько лет сохранившие свой характер.
Вот и младший фон Кролок. Тереза попыталась представить каким он был при жизни. Славился ли он такими же манерами раньше? Заботился ли так о своем внешнем виде, как сейчас? Из всех собравшихся, он имел, пожалуй, самый красивый наряд. Тереза во все глаза разглядывала прекрасный фиолетовый костюм.
"Ах, мне непременно пошло бы платье такого цвета", - думала она, продолжая разглядывать гостей. Конечно, отчасти такие встречи казались очень даже необходимыми. Например, Терезе удалось повидаться с Хелен, которой с улыбкой, обнажая клыки, она поспешила кивнуть в знак приветствия, поймав ее взгляд.
В целом, и сам бал был возможностью хоть как-то разнообразить вечную жизнь. Вечность хороша для тех, кто не знает, что это такое. Остальные же познают не только прелесть бессмертия, но и весь его ужас. И жажда свежей крови – меньшее из зол. Самое страшное, по мнению Тессы, была память. Скуку она давно привыкла развивать не только ежегодным балом, но и ежедневным, точнее еженочным, чтением. А вот от памяти не избавиться никогда. Вечно будет помнить дочка католического пастора, как испустила последний вздох, как пробиралась сквозь зимний лес, голодная и озлобленная, к замку графа фон Кролока, как первый раз вошла в этот зал… Тесса тряхнула головой. Такие, или примерно такие, воспоминания здесь у каждого, и нет нужды придаваться воспоминаниям вместо того, чтобы веселиться на этом мрачном балу.
Тереза повертела головой, но так и не нашла Франца глазами. Им так и не удалось найти музыкальные инструменты, зато состоялся странный разговор. Угрызения совести она не испытывала уже ни одно десятилетие, поэтому больше печалилась из-за не найденных инструментов. И не смотря на то, что Тесса нашла себе другого партнера, ей все равно не хотелось, чтобы Франц что-то затеял бы без нее.
Все вампиры были в ожидании, и Тереза не была исключением. Никто не разговаривал, все ожидали слов хозяина замка, еды и танцев, поэтому Тереза уставилась в одну точку. Туда, где у лестницы кто-то копошился.
«Наверное, почти из гробов не встают», - подумалось Тессе. Она уже видела такое и прежде. Некоторые вампиры предпочитают бодрствовать только тогда, когда их замучает жажда, и в ночь ежегодного бала. Поэтому и кажутся не от мира сего. Тереза всегда боялась именно таких последствий своей вечной жизни, именно поэтому каждую ночь и проводила в библиотеке или где-нибудь, в укромном уголке, с книгой в руках. То, что при ее жизни считалось странностью, здесь помогло не оторваться от времени.
Тесса с неким раздражением перевела взгляд на верх лестницы. Ей хотелось есть, ей хотелось веселье, а бал все не начинался. На ее бледном лице отразилась вся палитра эмоций по этому поводу, но Тереза знала, что никто не обратит на нее и внимания. Все вампиры были поглощены ожиданием начала, и Тесса не исключение

+1

13

«Воистину, можно вывезти человека из провинции, но вот провинцию из того – навряд ли!»- даже не удосужившись скрыть своего глумливого злорадства, что сейчас выражалось в иронично приподнятой крутой брови и блуждающей таинственной улыбке на пухлых губках, подумалось Боргезе, что исподволь наблюдала за тем, как ее заклятая подруга, «Кровавое Божество» -Батори, видимо, замаявшись рисоваться перед собравшимися, весьма резво устремилась поближе к тому месту, где должен был появиться Повелитель. Десятилетиями именно эта ее манера неизменно веселила Элоизу, что, будучи выходцем из совершенно иной эпохи, считала подобное поведение сродни тому, как необузданная деревенская чернь, презрев всякие устои, завсегда стремилась подобраться поближе к значимой фигуре, или же наблюдая представление на городской площади, тогда как у людей благородного происхождения такой нужды не было вовсе, поскольку их места всегда были предусмотрены заранее. Самой же Батори, жившей в иное время, было, видимо, совершенно невдомек, а по большей части и совершенно плевать, что о ней подумают, хотя своими манерами она изрядно кичилась, даже порываясь то и дело поучать Элоизу при всяком удобном случае. Теперь-то, когда эти «превосходные» манеры вновь явили себя, итальянка почувствовала себя вполне удовлетворенной!
Поймав устремленный на нее любопытный взгляд Франца, Элоиза со всей присущей ей доброжелательностью театрально вздохнула, несколько раз обмахнувшись ловко выуженным из-под вороха пышных юбок веером, негромко произнеся:
- Ее кровавое сиятельство сегодня, видимо, в ударе! Бедная женщина, не хотелось бы мне в таком почтенном возрасте быть обращенной! Только подумать, вокруг столько молодых женщин, а та, явно уже обретя старческое слабоумие, никак не поймет, что ее экипаж уже давно отчалил, вон как стремится залезть на козлы!
Под вышеупомянутыми «козлами» явно подразумевалось то неизгладимое впечатление, что венгерская госпожа раз за разом, как выразился бы лорд Кавендиш - «с упорством, достойным лучшего применения», пыталась произвести на Повелителя, что сегодня, как и во все предыдущие и явно последующие балы, избирал своей королевой, о, ужас, не ее великолепную персону.
Но довольно размышлять об этой пренеприятнейшей особе, когда здесь, среди собравшихся, являются и гораздо более достойные внимания личности, которых, между прочим, порядком увлекшаяся своими интригами, Элоиза так и не успела поприветствовать.  Встретившись взглядом с Терезой, сегодня избравшей для светского раута совершенно легкомысленно очаровательную шляпку, Боргезе сдержанно приветствовала ее улыбкой и легким кивком головы. Дочь католического пастора с момента той памятной встречи, по мнению Элоизы, уже весьма отточила свое мастерство, как в выборе облачений, так и в манере держать себя. И если ранее она волновалась, то сегодня блистала с совершенной непосредственностью, столь естественно и непринужденно, будто всю свою жизнь только и делала, что посещала великосветские танцы.
А вон, несколько поотдаль, и Хелен, стоящая в компании явно пришедшегося не по душе партнера. Таинственная и чуточку отрешенная, пожалуй, за все то время, что Элоиза провела под сводами этого замка, она так и не смогла ее разгадать. Было в этой серьезной и хрупкой молодой женщине какое-то невыразимое очарование извечной печали, загадка, что завсегда светилась в ее выразительных глазах. Немногословная, сдержанная, но завсегда заметная в толпе, не чета Батори, которой приходилось буквально лезть на глаза, австрийка так же получила приветствие легким, едва заметным кивком, который острый взгляд вампира непременно бы смог тут же отметить.
Приблизившийся же виконт, завсегда безупречно облаченный, с сияющими, словно ангельский нимб, белоснежными волосами был встречен открытой приветливой улыбкой, что несколько преобразила доселе резковатые черты лица итальянки. Элоиза чуть склонила головку, прикрыв веером нежный овал подбородка и часть щеки, что, на светском языке веера явно служило выражением кокетства и одобрения. Прекрасно образованный Герберт, таким образом, негласно получил свою степень восхищения, в которой, не смотря на приверженность к своему полу, его тонко организованная душа завсегда нуждалась.  Знала о том и сама Боргезе, действуя так игры лишь ради, нежели нарочно стремясь приковать внимание заведомо недоступного для того объекта.

Отредактировано Eloisa Borghese (03-11-2017 21:33:32)

+1

14

Ох, и наглое же угощение ждет вампиров в этом году! Никакого почтения, никакого страха перед воплощением самой смерти. А главное, бессовестно молодое и красивое! Эль все еще была взбудоражена столкновением с Сарой, поэтому сборы на бал сегодня вышли особенно экспрессивными. То, на что Гайслер привыкла не обращать внимания, словно нарочно лезло в глаза, непрестанно напоминая о ее неполноценности и заставляя проклинать и ежегодное празднование, и замок, и всех вампиров вместе взятых, а пуще всего одного, который давней темной осенней ночью решил полакомиться маленьким ребенком, а после бросить его в одиночестве. О, только бы узнать когда-нибудь, кто это был! С каким удовольствием Эльза высказала бы ему все претензии. Например, это темно-зеленое кукольное платье, переделанное "как получилось" из откопанной где-то в сундуках одежды, это вот что такое? Перед собратьями показаться стыдно! Как вообще можно идти на бал, когда вокруг нет ни одного мало-мальски подходящего наряда?! Остальным хорошо, нашел что-то на свой вкус, надел и пошел. А что делать, если в тебе росту полтора метра и все платья на тебе болтаются, как на пугале?
Да, это было большой проблемой, так же, как отсутствие кавалера для танцев, потому что никто не воспринимает ребенка всерьез. И все эти косые взгляды, как в первый раз! Эльза старательно накручивала себя, выдумывая то, чего, быть может, и не было вовсе. Она даже хотела обидеться и совсем никуда не ходить, но непреложная традиция и терзающий голод заставили быстро отказаться от этой мысли. Зато зеркалам досталось со злости, хотя они тактично не отражали субтильную фигурку маленькой вампирки.
Идти все-таки надо было и, переодевшись в приготовленное платье, Гайслер почувствовала себя немного увереннее. По правде говоря, "как получится" по ее мнению получилось очень даже неплохо. Швея из нее та еще, но Эль самодовольно не замечала торчащих ниток и кривых швов. Попробовал бы кто-нибудь здесь сделать лучше. И танцевать она вовсе не собиралась. У нее на балу было Важное Дело, а не просто какие-то там "покружился в одну сторону - поклонился - покружился в другую".
А когда до заветных резных дверей оставалось несколько шагов, мрачные мысли совершенно улетучились из рыжей головы, уступив место трепетному возбуждению, предвкушению. Когда-то давно, в человеческом детстве, Эльза с такими же чувствами ждала каждое Рождество. Тогда не устраивали пышных балов, но непременно готовили что-нибудь особенно вкусное, а родители баловали девочку подарками. Теперь же от подарков остались смутные воспоминания, а угощение далеко не всегда оказывалось таким вкусным и обильным, как хотелось бы, - но ощущение важности момента, начала чего-то нового, обязательно лучшего, не ушло. К тому же, это вносило хоть какое-то разнообразие в вечную жизнь под пологом тьмы.
Эльза вошла в зал вместе со всеми, но без пары. Как и в предыдущие годы, ей предстояло не развлекаться, а играть музыку, под которую будут развлекаться остальные, и Эль наслаждалась ощущением некой власти над ними. Как дирижера слушается его ансамбль, как марионетки беспрекословно подчиняются движениям ловких и чутких пальцев кукловода, так и эти разряженные кто во что горазд вампиры сегодня будут следовать тому ритму, который задаст виолончель рыжей и другие инструменты. Даже если программа в основном составлена задолго до нее и утверждена высшим цензом в лиловом плаще, даже если традиции не оставляют простора для импровизации, а вся власть это лишь чье-то тщеславие. Гайслер отыскала взглядом других музыкантов, одобрительно качнула головой и довольно улыбнулась, сверкнув клыками. Что может быть лучше музыки?
Но это все потом, а сперва - самое значимое и волнительное действо, ради которого они все здесь и собрались. Вампирка прошествовала через зал туда, откуда удобнее будет смотреть на графа, сильная, уверенная в себе, горящая нетерпением, будто не она совсем недавно дралась с человеческой девушкой за губку и била зеркала на взводе. Она вскользь рассматривала гостей, взглядом или кивком приветствуя знакомых, но вдруг нахмурилась, глядя вглубь зала. Вот там, где будут стоять музыканты, маловато света. Непорядок! Кого бы подрядить передвинуть канделябр и стоит ли спросить на это разрешения?..

Отредактировано Elsa Geisler (04-11-2017 14:53:43)

+2

15

Сочувствует?! Ооо, чего только стоило Хелен, не зашипеть точно разъяренной кошке, не вцепится в благородное лицо единственного сына Его Сиятельства, разукрасив его несколькими глубокими царапинами. Пришлось собрать всю свою силу воли так сказать в кулак,  и самым почтительным образом осклабиться, кивнуть в ответ на сочувственный шепот виконта. Проводив взглядом Герберта, который порхал по залу словно лиловая бабочка, Энгельманн с ненавистью вцепилась в руку своего ни в чем невиновного спутника, словно бы на нем пыталась выместить все свои обиды да страдания, которые выпали ей на долю…
В то, что виконт испытывает к ней хоть какие-то добрые чувства, дочка венского резчика по дереву очень и очень сомневалась. Это чувство возникло у нее с того мгновения, когда триста лет назад, когда этот дивно-красивый золотоволосый юноша узнал, что она всего лишь крестьянка, безродная девчонка осмелившаяся влюбиться в его благородного отца…
«Ах, кровавой жажды Бог, как давно это было! Как давно, в другой жизни и вовсе не со мною! Но каждое мгновение я помню так отчетливо, так ярко! Как была я счастлива…».
Воспоминания о первой встрече с виконтом поблекли, зато очень ярко вспомнились все те нежные речи и объятия Его Сиятельство, его небесно-голубые глаза, которые могли заглянуть в самую душу …
Сейчас более всего на свете Хелен хотелось убежать из этого больного зала, дабы не видеть, как еще одно рыжеволосое рождественское угощение фон Кролока будет взирать на своего убийцу с любовью и восхищением. Сколько уже бесконечных лет прошло, сколько длительных десятилетий, но никак невозможно было смириться с тем, что Иляна не нужна более Его Сиятельству. 
«Нет, умерла я не тогда, когда Йохан обратил меня, подарив , а тогда когда он впервые прошел мимо меня, даже не взглянув. Словно бы я теперь пустое место, а впрочем, так оно и есть. Теперь я одна из свиты графа, все равно что служанка, которая не должна привлекать к себе лишнего внимания. Однако, что же мне делать с моей проклятой памятью?!».
Нет, более оставаться наедине со своими мыслями чернокудрая венка не могла, и намертво вцепившись в руку своего спутника, она решительно направилась к Боргезе, увлекая за собой того олуха в кудряшках и бархате, который сегодня по воле судьбы достался ей. Несколько шагов, и венка уже стояла подле своей приятельницы, если, конечно, можно было так сказать.
- Нынешний бал куда более роскошный,  нежели в прошлом году, Вы не находите, милая Элоиза? Да и кавалеры нынче такие... Галантные, что просто дух захватывает. Дождаться не могу начала танцев!
Более умного начала для беседы Хелен придумать не смогла.

+1

16

Уже собравшись парировать очередную, весьма остроумную шутку своего спутника, коим был, на сегодня милейший Франц, Элоиза уловила движение в их сторону, тут же подмечая, что к ним приближается Хелен Энгельман, да не одна, а в компании спутника, больше похожего на тех цветастых павлинов ее эпохи, нежели на мужчину в прямом на то понимании. Но не знакомый фасон отвратительного костюма привлек внимание итальянки, сколько то обстоятельство, что прелестная синьора Энегльман вот-вот угодит в беду, сама того, наверное, не заметив. Будучи на порядок старше и сильнее многих здесь, в том числе самой Боргезе, австрийка сейчас, видимо, под влиянием своих мыслей, легкомысленно о том позабыла, с завидной силой таща глядевшего на нее с обожанием франта. С огромной, как подметила Элоиза, силой. Еще немного, и рука доходяги будет просто оторвана, а беспечная девушка испортит себе платье той трухой, что непременно посыплется с этого синьора, хотя тот, судя по довольной мине, наверное, не шибко тому огорчится. Какая ужасная неприятность, учитывая важность сегодняшнего торжества!
Бросив Францу, явно знающему, как поступить в столь деликатной ситуации выразительный взгляд, уповая на то, что тот явно придумает нечто, дабы отвлечь незадачливого кавалера и спасти облачение подруги, она медленно, как ни в чем не бывало, поворачивается к девушке:
- Как чудесно, что вы решили к нам присоединиться. Бесспорно, это лучшее торжество, что мне доводилось здесь встречать. Вы только взгляните, как свет луны сегодня поразительно охлаждает яркость пламени свечей…
«Уведи бедолагу, Франц, Тьма тебя побери» - мысленно взывает меж тем Боргезе, стараясь немного отвлечь Хелен, ровно до тех пор, пока облачение ее не будет в безопасности, а это дело сейчас важности найпервейшей. Почему-то судьба «павлина» при этом ее совершенно не волнует.
- Вы не против постоять здесь немного, со мной, до выхода Повелителя? Признаюсь, несмотря на обилие гостей, я страдаю от скуки. А ваш достопочтенный спутник пока составит компанию синьору Тибо.
Уповая на то, что все разрешиться наилучшим образом, Элоиза, словно подтверждая свои речи о том, начинает медленно обмахиваться веером, испустив легчайший вздох. Странно, но почему-то австрийка совершенно не выглядит радостной, говоря о танцах, что несколько удивляет обожавшую подобное времяпровождение Боргезе, что, невзирая на любовь к светской жизни, никогда не поощряла гнусные сплетни о других, а тем паче, о тех, кого находила приятным. Да, лишь глухой не слыхал о связи донны Энгельман с Повелителем, о, якобы разбитом сердце, которому могли и позлорадствовать, но итальянка предпочитала пропустить их мимо ушей, справедливо полагая, что это ее ни коим образом не касается. Изъяви желание сама Хелен о том говорить, дело было бы совсем иным.
Печаль ее, скорее всего, вызывала жуткая нехватка достойных облачений, не иначе. Это может испортить настроение и не такой чувствительной особе, но даже Батори, что, скорее всего, просто зверела всякий раз, собираясь на ежегодный бал. Но вот если последнюю было ничуть не жаль, то вот с Хелен все обстояло совсем иначе. Оставалось надеяться, что Тибо, как всегда, поможет избежать катастрофы, ибо времени оставалось совсем немного, и сменить бальный наряд девушка вряд ли успеет.
- Как вы полагаете, музыкальные партии сегодня будут те же? Я, признаюсь, просто сгораю от нетерпения, да и щечки освежить новой порцией угощения было бы совсем нелишним! Любопытно, кем окажется наша новая соседка, будет ли она приятной особой или же вздорной? О, только бы не похожей, на Ба….некоторых личностей, это было бы крайне, крайне прискорбно!

+1

17

Глубокий вдох Альфреда, с которым тот, очевидно, пытался набрать в грудь не только как можно больше воздуха, но и немного храбрости, оказался таким сильным, что у его наставника, крадущегося рядом, заколыхались усы. Опять двадцать пять! Да этот юноша сейчас снова мог раскрыть все их предприятие! Как только ему удавалось создавать подобные ситуации на грани разоблачения? Абронсиус бы даже сказал "на грани фола". Ухватив возможность поучить ассистента уму-разуму, профессор с потрясающей для пожилого человека ловкостью поднял зонтик и изгибом ручки притянул Альфреда за шиворот к себе.
— Ты что дышишь тут? — энергично зашикал он на юношу. — Не видишь, вокруг никто не дышит? Одно неверное дыхание, и провал!
Абронсиус тут же подал ассистенту хороший пример, на несколько секунд замолкнув и зажав нос пальцами, и как раз вовремя — в следующий миг от пыли вековых нарядов у профессора зачесалось в носу, и он беззвучно чихнул. Святые угодники, эти домики для моли были способны пронять даже опытный нос, закаленный книжной пылью! Профессор воинственно оглядел пока ничего не подозревающих гостей графа и заметил, что Альфред прицеливается к одному из них, держа наготове молоток. Быстро достав из кармана жилета пенсне, Абронсиус присмотрелся к вампиру и оценил стратегический выбор ассистента. Экспонат на вид казался хиленьким, передвигался шатаясь и слегка волоча правую ногу и брел, в отличие от многих, со скоростью черепахи без видимой цели. Да и размерчик одежды был точь-в-точь Альфредов! Это же идеально, хитроумный план профессора начинал работать!
— Целься в голову! — шепнул Абронсиус, отпуская ворот юноши и слегка подталкивая его к вампиру. — Вспомни, как это подействовало на Шагала!
Он просто не мог не подсказать ассистенту, что делать, а то еще не ровен час что-нибудь напортачит. Кроме того, воспоминание о том, как он успешно уложил на лопатки свежеукушенного вампира, могло придать Альфреду смелости и уверенности в себе, заставить поверить, что и в этот раз у него получится. Ведь это все из-за нерешительности, с которой тот вел себя в склепе, они сейчас очутились в гуще событий и гуще хищных тварей. Если бы Альфреду хватило мужества пронзить хозяевам замка сердца, сейчас не пришлось бы претворять в жизнь рискованный план Абронсиуса затеряться в этой зубастой толпе. Хотя тогда такой хороший план бы пропал! Признаться, профессор гордился своим замыслом — будет, что рассказать по возвращении коллегам.
Тюк! Удивительно, но Альфред повторил свой коронный удар. Правда, похвалить его было некогда - вместо этого пришлось спешно запихивать в пасть дезориентированного экспоната его же парик, чтобы тот, не дай Бог, не привлек внимания остальных. А уже через пару секунд профессор Абронсиус и его выпучивший глаза от страха ассистент незаметно и торопливо волокли вампира ко входу в зал. Как только они оказались снаружи, ученый выхватил у Альфреда молоток и саквояж, достал оттуда колышек и занес над распластанным на полу телом. Не стоило списывать со счетов досадную возможность, что кто-то из вампиров опоздал на бал и застигнет их врасплох, и терять время.
— Три! — резко пробубнил себе под нос Абронсиус, в этот раз без лишних вступлений, и вбил кол в грудь вурдалака. Помогло это или нет, еще предстояло научно установить, однако по крайней мере вампир перестал двигаться, и у профессора появился шанс его лучше рассмотреть. Прекрасный, прекрасный экземпляр! Первый вампир, которого им удалось поймать и обезвредить, невероятно! Сенсация в научном мире!.. Эх, вот бы прямо сейчас его препарировать. Как жаль, что у них были другие дела. — Вот, смотри, мой мальчик, как нужно было делать в склепе. И тогда отпала бы необходимость спасать дочь Шагала... — "Как там ее?.. Забыл. Тьфу ты".
Профессор, кряхтя, выпрямился, с энтузиазмом огляделся и указал Альфреду пальцем на поверженного вампира, поторапливая.
— Так-так-так, надевай его одежду и парик. Твой красный пиджак здесь — как красная тряпка для быков.[nick]Professor Abronsius[/nick][status]Tanz der Vampire[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2nfxM.png[/icon][sign]Среди общего безумия, я спокоен и разумен.
Проверяя многократно, доверяю только фактам.
[/sign]

0

18

Альфред быстро закивал головой и задержал дыхание - когда его наставник так настойчив и строг, тут не до препирательств, не до споров, тут надо слушаться, а потом уже рассуждать. Особенно если не хочешь, чтобы высохшие многолетние трупы и впрямь учуяли... то ли то, как он втягивает носом воздух, то ли возмущенный шепот профессора. Здравый смысл подсказал, что неплохо бы еще и сердце попридержать или и вовсе остановить - так, на всякий случай, чтоб уж точно не попасться. Правда, тогда миссия бравых охотников окончится еще раньше, чем кровожадные твари их раскусят... во всех смыслах. У Альфреда уже закружилась голова, когда бравый старикашка энергично подтолкнул его к мимо бредущему вампиру, которому вечная жизнь явно на пользу не пошла. Вон как высох да пообтрепался. Пользуясь тем, что Абронсиус уже увлекся охотой и малость подзабыл о своем напутствии ассистенту, Альфред аккуратно задышал, а потом так же аккуратно ударил молотком по темечку вампира. Звук получился совсем не такой, как с Шагалом, а какой-то гулкий, будто бьешь в стену, за которой пустота, и молодого человека слегка затошнило. Однако терзаться времени не было - на пару с Абронсиусом они резво оттащили потерявшего ориентацию живого мертвеца в сторону, а там...
- Постойте, профессор! - отчаянно зашептал обезоруженный Альфред, очень четко осознавший, что сейчас, без лишних церемоний, он станет свидетелем окончательной смерти тела, которое, судя по виду, должно было быть уже пару веков как мертво.
Однако Абронсиус не внял своему ассистенту и быстро вколотил острый колышек между шестым и седьмым... ребром. Альфред охнул и притих, принимая на свою буйную и дурную, обреченно склоненную голову справедливые упреки. Ну да, ну да, если б ему хватило отваги вонзить кол в грудь графа фон Кролока, они наверняка уже мчались бы прочь вместе с Сарой. А если б и сыну его приставучему добавил - то не оказался бы в той нелепой ситуации в библиотеке. Эх, и почему все геройство такое сложное? В теории все было гораздо проще, да и в своей фантазии он легко мог дать отпор хоть десятку графов и Гербертов, лишь бы спасти Сару и завоевать ее сердце. А по факту престарелый профессор без всякого труда сделал то, чего Альфред, пожалуй, и опять бы не смог, окажись он перед оглушенным вампиром в одиночестве. Альфред сокрушенно закивал, а потом, не закончив толком движение, принялся отрицательно качать головой.
- А вы, профессор? А как же вы? - И за этой нарочитой заботой о своем уважаемом учителе явно пряталось истеричное "я не пойду туда один тем более в этих шмотках, снятых с трупа!"
Но с Абронсиусом разве поспоришь? Альфреду никогда не удавалось это в полной мере. Разве что аккуратно направить, обвести вокруг пальца, но в этих интригах он тоже был не силен. Да и, признаться честно, слишком уважал пожилого джентльмена. По крайней мере, до тех пор, пока оба они не оказались в западне в замке, кишащем вампирами, и Альфред не начал с ужасающей ясностью осознавать то, чему прежде не позволял поселиться у себя в голове - у профессора явно не все дома. Господи милостивый, только бы выбраться отсюда, только бы вырвать Сару из рук этих мерзких кровососов, только бы Абронсиуса увести из замка, где все для него представляет самый что ни на есть научный интерес... Альфред больше никогда, никогда не согласится на подобную авантюру. Осядет в родном Кенигсберге с молодой женой и забудет про все эти ужасы как про страшный сон.
Однако прежде надо вызволить Сару и профессора. Он брезгливо потянул за парик, невольно ожидая, что тот отделится от трупа вместе с куском черепа.
- Вы заметили, что графский сын одет намного лучше, профессор? - "Вот бы мне его одежду, а не эти лохмотья... хотя какая разница, если все равно с мертвеца". - Боже, я надеюсь, он не развалится на части...
С тихим стоном, смесью страха и омерзения, Альфред потянул на себя рукав голубого камзола, пытаясь пропихнуть высохшую кисть внутрь... и при этом касаться ее как можно меньше. Желательно - вообще лишь силой мысли.
[nick]Alfred[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2zdDP.png[/icon]

0

19

Встав над заколотым вампиром во весь рост, Абронсиус сунул молоток под мышку, извлек из внутреннего кармана пиджака записную книжку с карандашом и что-то в ней кратко застенографировал, надеясь, что когда они с ассистентом выберутся из этой чудовищно интересной передряги, расшифровать свои заметки. А выберутся они обязательно, ученый в это верил, хотя любой другой бы на его месте уже давно подумал, что медлительность Альфреда их погубит. С трудом оторвавшись от заметок и вновь переключив на него внимание, Абронсиус с досадой обнаружил, что студент еще только брезгливо тянет с тела рукав, рискуя, кстати, его оторвать и испортить себе маскировочный костюм. Нет, ну так они никогда не дойдут до бала и упустят возможность увидеть столько любопытного.
- Смелей! Во имя науки! - громко и задорно прошипел профессор, подхватил парик и водрузил его на голову ассистента, не особо заботясь, чтобы это выглядело ровно и красиво - главное, чтобы головной убор не слезал Альфреду на глаза, потому как те ему еще понадобятся в ходе предстоящей операции. У самого Абронсуса тем временем волосы, казалось, и вовсе встали дыбом, не от страха, конечно, а от великого счастья и энтузиазма после свежеполученного опыта обезвреживания вампира. Ведь сработало же, профессор видел это воочию и проделал своими же руками! Еще несколько лет назад об этом приходилось лишь мечтать! Это же несказанная удача, а Альфред мешкает и думает совершенно не о том, задавая неактуальные сейчас вопросы об одежде графского сына. - Не отвлекайся! - шикнул Абронсиус таким тоном, словно они находились на уроке, и юноша загляделся на какую-то девицу за соседней партой. Впрочем, в каком-то смысле для Альфреда это и был урок, жизненный, весьма практический и очень поучительный. Профессору оставалось лишь надеяться, что из довольного и здорового вида Герберта его ассистент сделает правильный вывод: что надо было действовать решительнее, и тогда сын графа выглядел бы гораздо лучше - лежа в гробу с колышком в груди. - Ты что, хочешь снова его спровоцировать?
Абронсиус подозрительно огляделся по сторонам, как будто от Альфреда действительно исходили невидимые и предательски заманчивые флюиды, способные привлечь Герберта даже сквозь тяжелую дверь. А последняя неожиданно открылась под натиском немаленького тела, пропустила в темный коридор средневекового рыцаря и, к счастью для профессора и его ассистента, затворилась по инерции обратно. Высокий вампир, словно сошедший с иллюстрации в школьном учебнике, воинственно сверкнул глазами, что-то победно хрипя, пошел на Абронсиуса, однако тут же запнулся о своего лежащего на полу собрата и завалился окончательно. Тело в камзоле смягчило удар доспехов о каменный пол. Будь это обычный бал с обычными хозяевами и обычными гостями, можно было бы подумать, что рыцарь просто перебрал вина, а не списать шаткость его движений на повальную оголодалую неуклюжесть. Однако профессор все-таки успел подумать: "Интересненько, а вампиры пьянеют?" - прежде чем приложил кровопийцу молотком по темени. Последовал глухой звук, как если бы он ударил по пустым доспехам, рыцарь обмяк, но вот надолго ли?
- Мой мальчик, смотри, некоторые из них, кажется, совсем ослабели от тления и ветхости. - В шепоте Абронсиуса слышалась неподдельная радость от сделанного открытия и нетерпение поделиться им с ассистентом. Он потыкал в вампира пальцем, а потом бесстрашно принялся выковыривать его из брони. - И ведь чуть не раскрыл нас!.. Ну же, помоги своему учителю и приготовь еще один колышек.
[nick]Professor Abronsius[/nick][status]Tanz der Vampire[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2nfxM.png[/icon][sign]Среди общего безумия, я спокоен и разумен.
Проверяя многократно, доверяю только фактам.
[/sign]

0

20

Рад я, братья, вновь приветствовать вас.
Подан к столу сейчас будет обед на славу.
В тот раз крестьянин нашей трапезой был,
Бледен и хил, но судьбу я молил,
Чтоб год грядущий голод наш утолил.

Эта ночь началась не так давно, но уже казалась бесконечной, будто отыгрываясь за очередной бессмысленный и пустой год. А впереди еще бал и славная пища, которой так жаждет изголодавшаяся свита. И прелестная дева, добровольно ринувшаяся вслед за туманными обещаниями существа, что, будто паук, плетет сети и выжидает, но хранит на устах вместо поцелуя яд.
Оставив за плечами беспокойства вечера, запрятав глубоко внутри тоску, которой он позволил себе предаться на опустевшем кладбище, отбросив все воспоминания, граф фон Кролок поднимался по безлюдной каменной лестнице бесшумным величественно-мрачным призраком, и ни в лице его, ни в облике ничто не напоминало о недавней черной меланхолии. Будто бы он оставил ее там, возле старых могил, вместе с запахом старого тлена и разочарованием во всем, что теперь составляло его вечность. Свита никогда не узнает, как их господин пил чашу, полную неизбывного одиночества, возле мест их неупокоения. Свита не должна узнать, что он давно уже потерял свой путь, и все предзнаменования, которые кажутся им откровениями, лишь приманки на очередной невидимой искусной сети из лжи и недомолвок. Его обещания - пустота, которую он пытается превратить во что-то иное, не слишком при этом стараясь. Его звездное дитя - просто деревенская девица, попавшаяся на уловки и ложь, жаждущая хоть на несколько часов стать принцессой, готовая закрыть для этого глаза на все остальное. Его любовь - марионетка в его алебастровых пальцах, пляшущая для потехи кукловода. Его будущее - это прошлое, которого не разглядеть во мраке вечной ночи. Да будет так, и ныне, и присно и во веки веков. Аминь.
Кролок замер на миг возле старой, черной от времени двери, что вела на небольшую площадку над залом, и вслушался в доносящуюся из зала музыку. Бал из года в год, ночное зимнее празднование торжества нетленной смерти над бренной и хрупкой жизнью, когда-то был частью его человеческого существа. А теперь - лишь насмешка над всем, что было ему когда-то дорого. Он помнил, как, целую вечность назад, привел сюда Хелен Энгельманн. Ее бледный призрак мелькнул в его воспоминаниях и растаял - в душе давно ничего не отзывалось на ее имя. И треснувшая надгробная плита увенчала их любовь, похоронив под собою чаяния и надежды. Воистину, ничто не вынесет испытание вечностью. Особенно если вечность проклята и все обращает во мрак. Даже человеческую душу, которой граф уже давно не чувствовал в себе. Что ж... пора.
Он поднял руку с краем плаща, скрывая себя от нечаянных взглядов танцующих, распахнул дверь и склонился, проходя сквозь проем, куда ныне почти не достигало сияние свечей, которые Куколь раздобыл в деревне - их явно не хватало, чтобы дать достойное освещение огромному мрачному залу с потрескавшимися зеркалами, кое-где и вовсе разбитыми, с пустыми мертвыми рамами, с высокими колоннами и теряющимися под сводом каменными украшениями, напоминавшими свисающие вниз клыки. Занятно, что замок, похоже, знал, чем ему предстоит стать, задолго до его обитателей.
Когда Кролок опустил руку, высвобождая плащ, и шагнул к ограждению площадки, на его торжественно-мрачном лице нельзя было прочесть ничего, кроме величественной уверенности, что нынешний бал пройдет отлично, и холодной кровожадности, сдерживаемой до поры до времени. Тусклый свет озарил его облик, и оголодавшая, нуждающаяся в руководстве паства получила возможность узреть своего пастыря, принимавшего ее будто бы в мрачной пародии на готический собор. Умершему Богу требовалась замена на земле, и граф фон Кролок не без некоего мимолетного удовольствия готов был его подменить.
- Братья и сестры, я рад приветствовать вас сегодня, когда ночь особенно длинна и темна, а звезды холодны.
Голос его сразу набрал силу, достаточную для того, чтобы охватить все помещение и дать знак музыкантам на время притихнуть. Ни тени сомнения - все внимание было приковано только к нему, оборванная полумертвая свита ловила каждое слово, с трудом приглушая в себе невыносимую жажду, как воздух глотая надежду на ее утоление. Большинство из них уже наслышаны о гостях, вне всяких сомнений, и Кролок собирался обернуть в свою пользу нечаянное прибавление пиршества. Как и всегда.
- Наше торжество из года в год собирает под сенью этого замка все души, посвященные вечной ночи. Мне отрадно видеть ваши лица и праздничные наряды, отрадно знать, что вы готовы вкусить дары этого бала. Которые, поверьте, есть, и в достатке. Не буду долго терзать ваше нетерпение - к нашему столу будет подан обед на славу, это правда. Вы все, конечно, помните год прошедший, когда нам пришлось существовать впроголодь; разумеется, едва ли возможно было насытиться тем худосочным крестьянином, что был удостоен чести отдать свою кровь во имя вечности. Я молил, - "Бога", как же. Смешно. Бровь графа чуть заметно дрогнула, но едва ли кто-то мог это заметить, - судьбу, чтобы грядущий год был щедрее и смог утолить нашу тягу к свежей крови.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Отворятся двери в сумрачный зал