В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

17 августа 2017 г. Обновлены игроки месяца.
И обратите внимание, друзья, что до окончания летнего марафона осталось ровно 2 недели! За это время некоторые из вас еще могут успеть пересечь ближайшие рубежи и преодолеть желаемые дистанции.
Мы в вас верим!

14 августа 2017 г. Обновлены посты недели.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Adalinda Verlage
Адалинда почти физически ощутила нешуточное удивление, охватившее супруга, когда он вскинул брови. Вот так-то! Не ожидали, барон? Погуляйте еще год-полтора вдали от дома — и вовсе найдете свою жену-белоручку вышивающей подушки или увлекшейся разведением ангорских котиков к ужасу бедняги Цицерона. Так что оперная певица в подругах — еще не самое страшное.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Juliette Capulet
Это было так странно: ведь они навсегда попрощались с ним, больше ни единого раза не виделись и, казалось бы, следуя известной поговорке, девушка должна была бы уже позабыть о Ромео, который, ко всему прочему, еще и являлся вампиром.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Willem von Becker
Суровые земли, такие непривлекательные для людей, тянули к себе существ, неспособных страдать от холода. Только в удовольствие было занять небольшие полуразрушенные развалины, ставшие памятниками прошлых лет, повидавшие не одну войну Шотландии за независимость от Англии. Зато никакой любопытный нос не сможет помешать существованию вампира.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Claudie Richard
- Вы! Вы… Развратник! Из-за Вас я теперь буду гореть в адском пламени и никогда не смогу выйти замуж, потому что никому не нужна испорченная невеста, - и чтобы не смотреть на этот ужас, Клоди закрыла глаза ладонями, разумеется, выпуская только початую бутылку с вином из рук. Прямиком на сюртук молодого человека и подол собственного платья.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Sarah Chagal
Cовременный мир предоставлял массу возможностей для самовыражения: хочешь пой, танцуй, снимайся в кино, играй в театре, веди видеооблог в интернете - если ты поймала волну, то у тебя будет и внимание, и восхищение, и деньги. И, конечно же, свежая кровь.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Going to the run

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

● Название эпизода: Going to the run
● Место и время действия: Верона, наши дни.
● Участники: Valentino della Scalla, Tybalt Capulet.
● Синопсис: После гибели своего брата на гонке, Валентин возвращается в родной город. Теперь его жизнь должна измениться, но шум колес и жажда скорости все так же сильно манят его душу.
● Предупреждение: слэш.

0

2

В доме было тихо. Главная прелесть проживания в частном секторе - отсутствие соседей за стенкой, которые как будто никогда не спят и всегда заняты какой-нибудь шумной деятельностью. Пребывание в родительском доме, особенно когда сами родители разъехались по командировкам, давало долгожданный отдых и тишину. Тем более, что оформление документов обещало затянуться ещё на пару недель, и пока что всё, что оставалось Валентину - это отдыхать в своё удовольствие и умирать со скуки.
После постоянного рабочего напряжения, в котором предпочитают держать своих студентов британские университеты, существование в свободном графике казалось задачей намного более сложной, чем интенсивное обучение даже в период экзаменов. Который, впрочем, в этом году пришлось экстренно сдвигать и сдавать всё, что только можно было сдать, заранее. То, что сдать заранее по определенным причинам не представлялось возможным, оставалось лишь выслать онлайн, либо же приехать и пересдать после окончания семестра. Если, конечно, получится.
Университет пошёл навстречу, учитывая семейные обстоятельства, вот только, учитывая их же, удастся ли вернуться и завершить своё обучение. Впрочем, формальное получение диплома в любом случае ничего не значило в семейном бизнесе, тем более, что необходимые знания уже были прочно вложены в светлую голову.
Валентин рассеянно бродил по дому, держа в одной руке кружку кофе и оглядываясь по сторонам. Он успел провести здесь достаточно времени с момента возвращения, но только совершенно пустой и тихий дом вызывал желание пройтись по всем коридорам и этажам, заглянуть в комнаты. Убедиться, что всё осталось как прежде. Или, наоборот, изменилось. Учеба за границей сильно отрывает от дома и по возвращении, особенно когда ты его не планировал, начинает казаться, что возвращаешься в какой-то другой, чужой, незнакомый мир. И только постепенное узнавание с детства знакомых вещей позволяет постепенно осознать: да, вот здесь начинался твой путь. Вот сюда ты и belong.
В доме было светло и просторно. Ничего лишнего, ничего громоздкого, только функциональность, много свободного места и лишь немного мелочей для уюта. Из не нужных по мнению Валентина вещей была лишь стена с фотографиями, различными наградами и дипломами и маленькая кладовая, куда в своё время были безжалостно свалены все плюшевые мишки, игрушечные машинки, роботы и мотоциклы, которые мать не позволила выкинуть. Глупо. Они были всего лишь пыльным напоминанием о том, чего уже никогда не вернешь, а оба сына уже никогда не станут теми мальчишками, которых она в них всегда видела.
Он подошёл к семейному "алтарю" и посмотрел на развешанные по стене фотографии в рамках. С каждой из них на него смотрели темноволосые кудрявые мальчишки, постепенно вырастающие из невнятного свертка на руках у матери в нескладных юношей с глубокими взглядами и ладных молодых людей. С одной из фотографий улыбались два подростка, восхищенно вцепившиеся в черно-рыжий мотоцикл. С другой - два мотоциклиста, различить которых можно было лишь по железному коню и шлемам, салютовали в камеру, готовясь стартовать от родного дома. Пожалуй, это время можно было назвать хорошим, а то и лучшим в их жизни. До того, как их с братом пути разошлись.
Глубоко вздохнув, Валентин сделал ещё один глоток из кружки. Глупо получилось.
Он продолжил свою бесцельную прогулку. Поднялся на второй этаж, прошёлся по длинному коридору, остановился у одной из дверей, коснувшись косяка. На вызывающе темном среди светлых обоев дереве всё ещё красовались следы от подростковых постеров, наклеек, табличек. Он чуть улыбнулся про себя, взялся за ручку, провернул её... И отпустил. Потом. Когда-нибудь.
Спустился обратно вниз, вышел на идеально подстриженный газон перед домом и огляделся вокруг. Маленькие двухэтажные домики. Цветы на окнах, пышные клумбы, цветные почтовые ящики, черепичные крыши под ярким летним солнцем. Кто-то назвал бы это идиллией. Валентину же в этом чудился какой-то скрытый подвох, который он никак не мог обнаружить. Казалось, что эта спокойная, мирная жизнь, плавно текущая изо дня в день, все эти поющие птицы, сияющее солнце... Всё это не может быть правдой, когда каждый знает, что смерть уже идёт за ним по пятам. Вопрос только в том, как долго она будет идти прежде чем её холодное дыхание коснется твоего затылка.
Он дошёл до прилегающего к дому гаража, набрал код на замке и шагнул в прохладную тень, пахнущую машинным маслом. Ещё зимой отец купил новый автомобиль и говорил о нем без умолку два месяца подряд. Новенькая Alfa Romeo кокетливо блеснула фарами, отражая солнечный свет. Валентин щелкнул выключателем, лампы осветили идеально отполированные бока автомобиля, и в их свете он рассмотрел то, что пряталось в тени обновки.
Подошёл и осторожно коснулся пальцами руля. Черный с серебром Ducati, разумеется, не среагировал.
Он поставил кружку на стоящий здесь же заваленный инструментами стол, обошёл мотоцикл. Провел пальцами по широкой ссадине на боку, и на долю секунды ему показалось, что на черном сцарапанном фоне можно различить бурое пятно. Окинул взглядам корпус, колеса... Пара вмятин, сцарапанная краска, разбитое зеркало. Хороший мастер восстановит за сутки, будет как новенький. А вот человека уже так не соберешь.
Он опустился на край стола и сделал последний глоток уже совершенно холодного кофе, глядя на мотоцикл. Перед глазами всплыло местное кладбище. Рыдающая мать, придерживающий её за плечи отец. Сочувственные взгляды людей, которых он знал, но не мог считать своими друзьями. Крепкие рукопожатия, сопровождаемые какими-то словами. И зияющий провал свежей могилы, куда медленно опускали гроб.
Глупо. Очень глупо. Впрочем... Они оба знали, что это может так закончиться. Меркуцио знал об этом. И иногда казалось, что получал от этого особенное удовольствие. Устраивал гонки не с соперниками, а с самой смертью. Был опьянен тем, что каждый раз умудрялся её обойти. Но вот однажды смерть выиграла. И уж ей-то достаточно одной победы в сезоне, чтобы показать, кто здесь главный.
Валентин был совершенно уверен: его брат ушёл так, как об этом мечтал. С триумфом, с фавором, на пике славы, в лучшие годы жизни. Не успев разочароваться в жизни, одряхлеть, зачахнуть. Чувствуя, как адреналин заставляет сердце выпрыгивать из груди, а душу рваться в небеса. И совершенно не чувствуя боли.
Это заставляло лишь грустно улыбаться и качать головой. Идиот. Безбашенный идиот. За что его и любили, наверно. Меркуцио не был бы и в половину Меркуцио без его неумения вовремя остановиться.
Жалко только, что всё это не могло помочь тем, кого он оставил за спиной. Кого оставил доживать этот век без него. Смиряться с фактом своего ухода, перестраивать собственный мир, пытаясь выправить вмятины в своих душах и латая дыры, которыми жизнь и без того награждает каждого с удивительной щедростью.
Поразмыслив ещё какое-то время, Валентин вынул из кармана домашних штанов смартфон, быстро набрал в поисковой строчке мобильного браузера "ремонт мотоциклов верона" и набрал один из номеров на сайте мастерской.

***

Железного коня вернули, как он и предсказывал, через сутки. Он понимал, насколько лишена смысла починка мотоцикла брата, но в глубине души был совершенно уверен в том, что Меркуцио не хотел бы видеть своего верного друга и напарника в таком состоянии. Подкрашенный, выправленный, проверенный со всех сторон, с новыми зеркалами Ducati выглядел ещё лучше, чем до падения. Даже лучше, чем новый. В нем чувствовалась долгая история и вложенные в него часы мытья, починок, переделок и ухода.  Уже объезженный, проверенный, надежный. Чем не конь.
Валентин завел его в гараж и установил на подпорки. Так-то лучше. Жаль только, что так и будет теперь стоять в гараже и пылиться. Пока родители не надумают его продать.
Знали бы они, что именно продают...
Он вздохнул и вышел из гаража, выключив свет.
Собственный мотоцикл так и остался на стоянке в Англии, когда он спешно собирал вещи, улаживал последние вопросы с обучением и садился на самолет. Тогда было некогда думать о судьбе железного коня, да и было обманчивое впечатление, что он скоро вернется. А потом поездка затянулась. Оказывается, что родители рассчитывали на помощь с похоронами, его участие в бизнесе, и главное, мать теперь ни за что не хотела отпускать его в другую страну даже на остаток учебного года, не говоря уже о более длительном проживании. Пожалуй, он даже мог это понять: теперь он был единственным сыном в семье, и бедная, напуганная и разбитая горем, синьора делла Скалла никак не могла допустить, чтобы и с ним что-нибудь произошло. И каждый раз, когда он вспоминал об оставленном мотоцикле, перед взором тут же появлялись заплаканные серые глаза, он вспоминал, как мать крепко сжимала его руки холодными пальцами и умоляла никогда больше не приближаться к мотоциклу, не участвовать в гонках. И он обещал. Разве существует другой ответ, когда ты смотришь в опухшие от слез глаза матери на похоронах собственного брата, погибшего из-за увлечения мотогонками?
Обещал, зная, что это будет единственное данное им обещание, которое он не сможет выполнить. Если бы она только знала, от чего его отговаривает, от чего убеждает отказаться. Знала бы, что чувствовал Меркуцио в тот момент, когда ударил по газам в оказавшийся для него последним раз.
Впрочем, отсутствие мотоцикла способствовало выполнению данного обещания. К тому же, после смерти Меркуцио гонки потеряли на какое-то время своё очарование. Было не то чтобы страшно, но былое удовольствие теперь перемешивалось с горьким осадком.

День тянулся безумно долго, как и многие дни с тех пор, как он отправил последние учебные задания. Друзей здесь у него не осталось, с друзьями Меркуцио связываться не хотелось: что толку снова слушать бесконечные воспоминания и слова сочувствия. Как будто бы это сможет вернуть его брата. Для воспоминаний время придет потом. А пока что...
Пока что казалось, что он застыл в безвременье и пустоте. Ориентиры в жизни стали нечеткими, размытыми, цели уже не казались такими яркими и манящими. Накатывали мысли о бесполезности всего когда-либо сделанного и всего, что он мог бы сделать. Хуже не придумаешь.
Вернув мотоцикл брата на положенное место, Валентин вернулся в дом и отправился в свою комнату. Может удастся связаться по скайпу с кем-нибудь из друзей. Полезно было бы осознать, что хоть где-то жизнь не замерла, как в этом спальном районе и в этом доме.
Темная дверь на светлом фоне бесстыдно притягивала взгляд. Валентин остановился напротив неё, постоял какое-то время... и всё-таки повернул ручку.
Время здесь как будто застыло. На смятом одеяле валялась мятая клетчатая рубашка, на спинку кровати небрежно брошены две пары джинсов. Открытая книга, случайно сброшенная на пол, открытый ноутбук на столе, распахнутые дверцы шкафа. Только тонкий слой пыли, розоватой в закатных лучах солнца, и поцарапанный шлем на столе говорили о том, что здесь уже никто не живет. Родители так и не смогли собрать и сжечь все вещи. Может быть, и к лучшему.
Валентин, осторожно шагая босыми ногами, прошёл в комнату. Подошёл к столу, провел пальцем по кромке ноутбука, снимая пыль. Закрыл его. Действительно, как будто Меркуцио был здесь только сегодня утром. И гуглил какие-нибудь запчасти или мероприятия, или смотрел видео на youtube.
Он аккуратно поднял шлем со стола, протер рукавом визор, осмотрел темный пластик. Хороший шлем, даже не треснул. Если не присматриваться, то даже сцарапанную краску будет не видно.
Куртка-черепаха, ботинки, штаны, краги, всё лежало здесь же, рядом, на стуле. Отстиранное и почти невредимое. Ботинки аккуратно составлены между деревянных ножек, как сам Меркуцио в жизни бы не смог поставить. Видимо, мама.
Валентин удивился. Казалось странным, что мать не смогла привести комнату хотя бы в относительный порядок, но так бережно поступила с экипировкой, которая была на её сыне в момент смерти. Тоже решила как могла отдать дань уважения самой большой страсти в его жизни?
Он ещё раз всмотрелся в визор шлема. Да, очень в стиле брата. Одевавшийся с явным намерением повергнуть в шок окружающих, экипировку он выбирал стильную, но на удивление не кричащую. То ли пытался придать себе серьезности, то ли вечная блажь отступала перед важностью увлечения.
Валентин чуть улыбнулся, узнавая в вещах Меркуцио. Покрутил шлем в руках, открыл его. Задумался на пару секунд и примерил. Тот сел как влитой.
[AVA]http://s019.radikal.ru/i636/1705/89/5bf96b374631.jpg[/AVA]

Отредактировано Valentino della Scalla (20-05-2017 17:28:24)

0

3

- Тибааааальт! Тибальт, постой! - ну вот опять. Считай его поймали почти у самой двери. Что поделать, не удалось уйти из дома незамеченным. И вот племянник Капулетти не успевает и дверь открыть, как младшая кузина уже висит у него на шее, да еще и так мило ресницами хлопает.
- Братик, ты же отвезешь меня сегодня к Марисе на вечеринку, правда? - обычно эта девушка не привыкла слышать слова "нет". Она легко все получала от отца, уже научилась управлять рычагами давления на мать, а уж о няне, которая ее считай вырастила, а потому души в ней не чаяла, и речи не шло. Там хватало грустно опустить ресницы или же чуть поджать губки и можно было получить все что вздумается и вымолить прощение за любую шалость. Джульетта была уверена, что весь мир крутится только вокруг нее.
- Нет, - весь мир, кроме вот этого человека. На Тибальта уже несколько лет перестали действовать ее взгляды и даже слезы. Что же касалось истерик, так и вообще они имели обратный эффект.
- Ууу... - девушка прикусила губу и все же разомкнула руки, отпуская брата. - Почему нет?
- Потому что нет, - и как всегда тон брата явно давал понять, что тот будет глух к ее мольбам. Тем более таким вот типа "Отвези меня к Марисе" или "Подкинь до магазина и обратно" или еще что.
- Опять собираешься на свои ужасные гонки? - Джульетта недовольно складывает руки на груди и капризно отворачивается. - Мог бы и пропустить хотя бы один раз ради меня, - правда, последнее она бурчит уже себе под нос. Потому что не может быть никакого "пропусти свои ужасные гонки ради меня". Все потому, что важнее этих самых "ужасных гонок", у кузена не было ничего.
Когда все это началось? Теперь уже Тибальт не мог вспомнить сколько точно лет ему было. Помнил только что время это было нелегким для него. Почему? По той простой причине, что переходный возраст в принципе штука сложная. Каждая попытка усмирить дерзкий нрав казалась попыткой сковать его в цепи. Каждый запрет был все равно, как если бы его хотели запереть в клетку. Каждое нравоучение звучало как приказ отказаться от самого себя. А он не хотел. Казалось бы, чего может не хватать юноше из богатой семьи? У таких как Тибальт было все - деньги, предметы роскоши, и любая вещь, какую только захочет. Да только все это было лишь золотой клеткой. Громкие слова, такие как семья, забота, семейные ценности, все это так и оставалось лишь словами. И то, что родители могли дать сколько угодно денег своему отпрыску, было как попытка откупиться от него.
"Что ж, пусть так", - решил он однажды. Тибальт не помнил чей это был мотоцикл. Не помнил даже как вышел на тех людей. Но то, как бешено забилось сердце в груди, как только он услышал рев мотора, запомнилось навсегда. Как и то ощущение, когда юноша почувствовал, что будто становится с "железным конем" одним целым. Стрелой, несущейся вперед. Многие говорили тогда, что юный Капулетти делает это в знак протеста, что это обычный юношеский максимализм, что это пройдет, а потому и запрещать что-то не имеет смысла. Как это обычно происходит у подростков - чем больше им запрещаешь, тем больше вероятность, что он сделает все с точностью до наоборот. Но только время шло, а то, что казалось лишь временным увлечением, стало настоящей страстью. Причем страстью, которая не угасала с годами, а становилась лишь сильнее.
И потому сегодня был не тот день, когда Тибальт стал бы выполнять прихоти дочки синьора Капулетти. Пусть эта девочка и была в семье той, к кому он относился не то чтобы с нежностью, но с чем-то похожим на симпатию. Однако и это не заставило бы его пропустить гонки сегодня. И не сегодня тоже.  Для него это было все равно, что отступить после того, как сам бросил вызов и не важно был ли это вызов себе или же кому-то другому. Не просто как дело чести, а то, к чему действительно по-настоящему сильно тянулась его душа.
- Эй! Тибальт! –  уже издалека было видно, что участники гонки были почти в сборе. Стоило Капулетти остановить мотоцикл, как к нему уже подбежали его приятели. Да, пожалуй, друзьями Самсона и Грегорио было назвать сложно. А, впрочем, Тибальт никогда и не искал друзей в том понимании слова, в каком это принято. Ему было достаточно того, что здесь его окружали люди, целиком и полностью разделявшие его страсть. Их так же сильно манила жажда скорости и безумный азарт, заставляющий мчаться вперед, обгоняя своих соперников.
- А ты вовремя, - на эту реплику он только фыркнул. Еще бы! Не было такого дня, чтобы Тибальт Капулетти опоздал на гонку. Как не было случаев чтобы он ее хоть раз пропустил. Самсон же вечно говорил какую-то ерунду не в тему, а в последнее время появилось впечатление, что он вообще не думает, что говорит и что делает. Причины на то были, только думать на эту тему Тибальт не хотел. Если бы еще взгляд невольно не перешел туда, где когда-то стояла троица, называвшая себя "Королями ночной Вероны". Пафосно, ничего не скажешь, но это было очень в стиле их лидера. Да… когда они были еще троицей.
"К черту…" - не стоило об этом думать сейчас, как не стоило об этом думать вообще. Тем более, что уже был дан сигнал участникам подойти к стартовой линии. Сегодня соперников было, на удивление, много и в этом была своя прелесть. Так была больше вероятность найти среди них достойного противника. Нет, Тибальт нисколько не сомневался в том, что легко одержит победу, но то, что рядом может оказаться кто-то, кто рискнет его обогнать, только подстегивало интерес. О, этот дивный миг предвкушения начала состязания. Уже слышался нетерпеливое рычание моторов, и сами гонщики были будто скаковые лошади на ипподроме, ждущие выстрела в воздух.
"Погнали!" -  и вот они срываются с места, стремясь лишь к одному – нестись вперед и только вперед.

Отредактировано Tybalt Capulet (24-05-2017 18:37:22)

0

4

Мир растворился. Превратился в сплошную яркую линию, в полотно импрессиониста-абстракциониста, единственно четко на котором выделялся только темно-серый контур дороги и белая разметка. Валентин пригнулся к мотоциклу, сливаясь с ним в одно целое и с удовлетворением слушая гул мотора, спины соперников приближались одна за другой. Ducati был послушен как выезженный конь, слушался малейшего движения. Казалось, механизм двигателя отматывает циклы вместе с ударами сердца. Проигрывать на таком просто стыдно. Даже если ты не успел к началу гонки.
Когда несколько дней назад он впервые выкатил мотоцикл из гаража, на душе скребли кошки. Он пообещал себе просто попробовать, проветрить "лошадку", чтобы не пылился в гараже. "Лошадка" оказалась очень рада скромному обкату окрестностей и словно бы требовала ещё. Экипировка брата пришлась почти в пору, хотя от неё и пахло стиральным порошком за целую милю, а ощущения при примерке были специфические. Глянув на себя в зеркало первый раз, Валентин чуть было не шарахнулся от собственного отражения: на секунду показалось, что из зеркальной стенки шкафа на него смотрит Меркуцио.
Однако желание катать было сильнее предрассудков. А разум сильнее интуиции. Приметы, может, и хранят мудрость веков, но были придуманы лишь для того, чтобы объяснять окружающий мир доступным для прошлой эпохи способом. И суеверия - не более, чем выдумка, естественное культурное явление, и работать они будут только если в них верить. К тому же... Меркуцио был крайне удачливым гонщиком и вряд ли возражал бы, если бы брат одолжил у него экипировку и мотоцикл, тем более, что ему самому они уже больше не понадобятся. Он сам когда-то показал младшему всю прелесть мотогонок и был лишь рад найти в брате единомышленника. Разумеется, к огромному ужасу родителей.
Валентин знал, что рано или поздно он нарушит обещание, данное матери. И всё, что он мог сделать - разве что скрыть от неё этот факт. Поначалу он даже не думал, что что-либо нарушает. Разве представляет опасность неспешная прогулка по окрестностям? Не большую, чем езда на автомобиле или велосипеде. Что же касается гонок...
Анонсы местных гонок приходили ему ещё в Англии: репосты у Меркуцио и пары его друзей, добавленных "для галочки", приглашения на мероприятия от местных байк-клубов, случайные посты в ленте новостей. Первое время он с интересом следил за этой жизнью, тем более, что старший брат не давал просто так отмахнуться от всего, оставленного дома, и самолично информировал его обо всем происходящем, хотел он  того или нет. Через пол-года учебы за границей интерес ослаб: что толку смотреть события места, куда ты ещё не скоро вернешься, а самое главное Меркуцио не дал бы пропустить. После смерти брата он уже прокручивал ленту, не глядя, стараясь не вчитываться в посты, но рассылка продолжала приходить. Чтобы отписаться же, пришлось бы целенаправленно пройтись по всем сообществам. В половине из которых продолжали строчить трагические посты об ужасной потере, смотреть на которые не было сил.
Здесь он оказался практически случайно. В ленте мелькнуло сотое напоминание о вечерних загородных гонках, и Валентин решил посмотреть, что там будет происходить, понаблюдать со стороны, не привлекая внимания. Там наверняка был бы кто-нибудь из знакомых брата: ещё не хватало отвечать на неловкие вопросы.
Он приехал незадолго до старта, затормозил достаточно близко, чтобы видеть небольшие фигурки мотоциклистов, стягивающиеся к линии старта, но достаточно далеко, чтобы эти фигурки не могли разглядеть его. И когда рой мотоциклистов вдруг ринулся вперед...
Словно бы невидимая сила толкнула его вслед за ними. И когда он последним пересек стартовую линию, было неважно, сумеет ли он выиграть, важным осталось только само ощущение: нарастающая скорость. гул мотоцикла, мелькающие фигурки и белая разметка дороги. Ощущение себя частью вечности, уместившейся и застывшей в одном коротком моменте.
И сейчас, когда он, слово окрыленный этим чувством, оставил позади большинство участников и настигал лидеров гонки, мир переставал существовать, оставляя его наедине с самим собой и скоростью.

+1

5

Музыка, настоящая музыка. Музыка страсти, музыка скорости. Кто-то скажет, что это всего лишь шум колес по асфальту, рев мотора, множества моторов, словно перекликающихся друг с другом. Как если бы это не гонщики соревновались друг с другом, а их "железные кони". Это их битва, это они хотят выяснить, кто быстрее, кто лучше вписывается в поворот и кто первым достигнет финиша. Как если бы в мотоцикле был дух скаковой лошади. Впрочем, нет, не скаковой, а вольного мустанга из прерий. И каждый из этих диких мустангов несся, обгоняя других, стремясь доказать, что именно он достоин был вожаком.
Казалось бы, что за бредовые мысли и сравнения, но для Тибальта только музыка дороги была чем-то прекрасным. Только она имела значение и переполняла душу восторгом. Быть может для кого-то это показалось бы странным - что может быть в этом всем прекрасного? А уж тем более тем, кто знал представителя Капулетти и едва ли вообще мог догадываться, что для него есть это что-то "прекрасное". Слишком резким и прямолинейным казался этот молодой человек. Но, как известно, у каждого свое представление о чем-то очень сильно трогающим сердце и душу. Капулетти же всю свою страсть выражал именно здесь, когда несся на всей скорости, обгоняя противников.
"Отлично!" - никто не видел этой улыбки ликования, скрытой под шлемом. Он сейчас был как рыцарь, мчащийся навстречу противнику, стремящийся выбить его из седла. Только здесь поединок был несколько иной и противников у него было намного больше.
Вот он, финиш, совсем близко. Каких то несколько метров отделяют его от победы. Тибальт уже готов прибавить скорости, как в этот миг замечает боковым зрением, как кто-то нагоняет. Казалось бы, и черт бы с ним, но что-то заставляет обратить на это внимание и на какой-то миг повернуть голову. Этого хватило чтобы оцепенеть.

- Эй, кошачий царь, ну что уставился? - его всегда раздражал этот парень. С самого своего появления здесь, Меркуцио привлек всеобщее внимание. Что было тому причиной? Яркая внешность? Непосредственность в общении? Так просто - он словно всегда был здесь. Тибальт не успел заметить, привел ли этого парня кто-то или же тот пришел сам, но не в этом было дело. Меркуцио пришел и как будто занял свое место. Да, именно занял - оно дожидалось его. И место это было всеобщего любимца. Ооо, как же сильно Тибальта выводило это! Да кто такой этот паршивец, что так просто пришел, озаряя все вокруг самоуверенной ухмылкой и почти без лишних слов влился в компанию, будто всегда в ней был. Такое ощущение, что он всего лишь уезжал куда-то и вернулся.
- Сделай лицо по-проще, котик, - он нравился всем, абсолютно всем. Да. Кроме Тибальта. Когда этот сгусток энергии оказался рядом с ним, пытаясь и его очаровать свои обаянием, в ответ получил точно такую же долю агрессии. Как только они не подрались в первый же день, удивительно. А, впрочем, что удивительного - подрались в следующий, только и всего. Меркуцио так легко вторгся на его территорию, ту самую территорию, которую Капулетти так долго завоевывал. Могли ли они стать друзьями после этого. О нет, только не с таким человеком как Тибальт. Такие как он не прощают подобное.
"Проклятье!" - это могло померещиться. Нет, это должно было померещиться, но никак не должно было быть правдой. Это не мог быть Меркуцио и это не его мотоцикл только что сравнялся с Тибальтом.
"Тебя нет! Ты мертв!" - кому Капулетти пытался внушить эту мысль? Себе, явно понимая, что едва ли это удастся или же мстительному призраку, решившему появиться рядом и получить то, что ему хотелось.

- Я уделаю тебя в следующей гонке, котеночек! - эту фразу в тот день слышали все. И точно так же все видели как Меркуцио на той гонке не пришел к финишу первым. Потому что нашелся гонщик, которого никто не может обогнать. И имя этому гонщику - смерть. Но раз так, то почему Тибальт видит рядом своего прежнего противника? В том, что это Меркуцио у него почти не было сомнений. Слишком хорошо он знал и этот мотоцикл и эту форму. Да что там говорить - даже этот шлем. И Тибальт был уверен, что сними его гонщик и по плечам тут же рассыпятся длинные кудрявые волосы.
Минутное замешательство, но не больше. Призрак или нет, но уступать ему Капулетти не собирается. Они вырываются вперед вместе и идут почти вровень. Да будь он хоть сам Дьявол, Тибальт не собирался уступать ему победу!

Отредактировано Tybalt Capulet (22-07-2017 10:16:36)

0

6

Говорят, что адреналин может работать как наркотик, вызывать привыкание. Регулярные адреналиновые выбросы и вызываемый ими подъем уровня серотонина приводят к желанию ощущать этот подъем снова и снова, жизнь без риска кажется серой и унылой, спад вызывает депрессию. Валентин мог представить свою жизнь без риска. Мог жить без постоянных вспышек адреналина в крови. Но однажды влившись в гонку, сложно повернуть назад.
Была в этом своя, особенная магия. И дело было даже не в адреналине, не в азарте. А в том, что на те недолгие минуты, что ты мчался, преследуя спины соперников, ты выпадал из жизни. Ты сливался с мотоциклом, растворялся в окружающем мире, в шуме моторов, свисте гравия под колесами. Не было ни проблем, ни событий, ни времени, ни пространства. Не было даже тебя самого. Только дремучая кипящая сила и страсть внутри тебя, которая гнала вперед, заставляла пригибаться ниже к рулю, хищно прищуривать глаза, хотя в них и не бил ветер, впиваться взглядом в спину противника и бить по газам, пока впереди не останется ничего, кроме финишной прямой.
Ducati плавно скользил, почти не касаясь асфальта, слушался малейшего движения, казалось, отзывался на каждый вдох. Мотоциклисты оставались позади один за другим, пропадали из виду, захваченный целью Валентин даже не смотрел в зеркало заднего вида, зная, что важно только то, что сейчас перед ним. Только то, что перед ним, было целью, было препятствием. То, что осталось позади, уже не важно.
Забыв обо всем, он летел вперед, не разбираясь, не задумываясь, видя перед собой только финишную прямую и единственного соперника, которого оставалось обойти. Широкоплечий гонщик в черно-красном шлеме дернулся, очевидно, увидев в зеркало настигающего его противника. Обернулся. Глупость. Глупость, непростительная, идиотская ошибка. Никто не оборачивается за пять секунд до финиша, идиот.
А за собственную глупость часто приходится дорого платить.
Воспользовавшись секундным замешательством последнего соперника, Валентин совершил резкий рывок и пересек финишную черту, обойдя того буквально на один корпус.
Проехав ещё несколько метров, он ударил по тормозам, приведенные в порядок колодки остановили колесо, и молодой человек сделал, казалось, первый вдох за последнюю минуту. Сердце стучало где-то в горле, кровь пульсировала в висках, в ушах шумело не то от перегрузки, не то от шума моторов, но уже очень давно он не чувствовал такой свободы и легкости, такого чистого, легкого восторга. Валентин скинул шлем и жадно глотнул свежий ночной воздух, отдающий влагой и запахом бензина. Зрители, затихшие было от неожиданности, вдруг взорвались криками поддержки, удивления и восторга. А новоиспеченный победитель лишь чертыхнулся.
Опрометчиво, глупо. Черт. Не хватало только, чтобы начали допытываться, кто он такой. Половина и так таращилась на него огромными глазами, пытаясь разглядеть черты лица. Ну ещё бы. Без предупреждения ворвался в чужую гонку, да ещё и в костюме погибшего брата. Какая идиотская затея, как можно было об этом не подумать, черт возьми. Валентин поспешно вернул шлем на место и нащупал пяткой передачу, готовясь стартовать.

+1

7

"Черт!" - вот уж действительно глупость. Миг промедления и вот уже на финише другой. Более того, мотоциклист не только обгоняет его считай у самой черты, так еще и успевает отъехать, так сказать, на безопасное расстояние. Что остается Тибальту? Только в ярости сжимать кулаки и шипеть сквозь зубы. Откуда он только взялся?! По какой причине решил вернуться из ада? Или же настолько хотел выполнить свое обещание? В рокоте моторов Капулетти будто слышал его смех, ликующий и издевательский одновременно. Или же ему это лишь примерещилось, в тот миг, когда Ducati обогнал его почти на корпус. Померещилось или нет, а смех этот еще долго звучал в ушах, так что Капулетти готов был взвыть от ярости. А нечего было на него пялиться как на восставшего из ада или как на того Призрачного гонщика. Фильм этот Тибальт и посмотрел то в свое время не от большой любви к этому персонажу или к Николасу Кейджу, а чтобы заценить какие так были "железные кони". Забавно - гонщик заключивший сделку с Дьяволом и ставший чем-то типа супергероя. Глупости, конечно,  впрочем, "пришествие Меркуцио" выглядело именно так. Разве что не хватало черепа, объятого пламенем, и цепей.
Даже не смотря на шум двигателей, подъезжавших к финишу мотоциклов, казалось, что на полигоне повисла тишина. И взгляды все были прикованы к одному лишь человеку, если это вообще был человек.
- Что за бред? Такого не может быть! Это же не Меркуцио? Но это же его Ducati и одет точно так же... - такие возгласы слышались отовсюду. Если таинственный гонщик и хотел остаться незамеченным, то ему это ох как не удалось. Да и какой-то странный способ остаться в тени, если появляется как из ниоткуда и первым прилетаешь к финишу. Когда же тот еще и снимает шлем, все еще находясь вне зоны видимости для всех, все разговоры разом смолкают. Специально или нет, но рядом с гонщиком не оказывается никого, кто успел бы разглядеть его лицо, прежде чем шлем вернулся на прежнее место, снова бы прячась от оваций.
- Тибальт, это же он... обставил тебя, как и обещал... - на эту фразу Капулетти только сильнее стиснул зубы.
- Заткнись... - шипит он, в противоположность победителю, снимая свой шлем и, оставив мотоцикл у финиша, быстрым шагом направляется к причине всех этих восторгов. Сейчас ясно будет, правда ли это вернувшийся с того света Меркуцио или же какой-то выскочка выдающий себя за него. И, если окажется второй вариант, этому самому выскочке ох как непоздоровится. Тибальт не собирался позволять кому-то дурить ему голову, да еще и выигрывать, по его мнению, таким нечестным способом.
"А почему нечестным? Потому что и ты в тот раз выиграл нечестно?" - такое ощущение, что эта фраза звучит в голове до боли знакомым насмешливым голосом. Кто знает, может Меркуцио и обогнал бы его у финиша точно так же, если бы не "случайная неисправность мотоцикла". Случайная... да, конечно...
- Эй, ты! - Тибальт все еще в нескольких шагах, когда окликает его. Но будто в ответ на это, неизвестный гонщик уже готов сорваться в любой момент. Капулетти видит это в его позе, немного напряженных движениях и тому, как вцепились пальцы в руль. - А ну стой! Куда это ты так быстро собрался?! - при последних словах он уже срывается на бег. Если не сможет остановить, то хотя бы увидит Меркуцио это или нет. Уже было бы неплохо.

0

8

Нога безошибочно уперлась в рычаг передач. Щелчок, поворот ручки и больше никто не увидит сегодняшнего победителя.
Валентин каждой своей клеточкой ощущал прикованные к нему взгляды. Что в них было? Любопытство? Восторг? Злость? Показалось или в приглушенном гуле толпы прозвучало имя Меркуцио? Узнали? Или испугались сходства?
Он сам боялся этого сходства. Немногим выше брата, скулы чуть острее, волосы чуть ухоженнее, взгляд более холодный, без присущей старшему лукавой искорки... Скрой эти детали под экипировкой и кто сможет различить? Лишь бы никто не успел щелкнуть камерой пока он снимал шлем. В темноте черты лица видно плохо, но кто знает, кого можно встретить в этой толпе - общих друзей, заклятых врагов, влюбленных девушек, способных безошибочно узнать брата местной звезды... А Валентину сейчас меньше всего нужна была огласка.
Участвовать в этой гонке было глупостью, это было опрометчиво, необдуманно. Было бы лучше для всех, чтобы этот вечер остался непонятным, неожиданным происшествием, шум от которого растает с рассветом. Вспыхнувший в крови адреналин, эйфория гонки и сладость победы стоили риска. Но сейчас этому городу не нужен был новый гонщик. Слишком сильна ещё шумиха вокруг смерти старого.
Два коротких действия и проблема решена. Но не тут-то было.
Не все участники оказались готовы легко простить победителю вторжение в их тесный круг. Или простить его анонимность. Даже приглушенный шлемом, оклик звучал зло, раздраженно. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь слишком ревностный фанат традиций пришёл с желанием подраться и проучить невежу. Проще всего было просто ударить по газам и уехать. Но вместо того, чтобы сорваться с места, Валентин инстинктивно обернулся на голос. Любопытство? Глупость?
Взгляд выхватил из темноты смутно знакомые очертания. Видел на фотографиях брата? Сталкивались когда-то лично? Черт его знает. Да и какая какая разница. Если есть хоть малейший шанс, что они знакомы, и гонщик может опознать брата Меркуцио, то разговаривать с ним тем более не о чем.
Победитель быстро уронил стекло визора, выбросил в сторону ревнителя традиций кулак с выставленным средним пальцем и ударил по газам, выжимая из двигателя Ducati максимально доступную стартовую мощь и оставляя за собой запах жженой резины.

0