В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

24 июля 2017 г. Обновлены посты недели.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.

17 июля 2017 г. Обновлены игроки месяца.

28 июня 2017 г. Не прошло и месяца, как у нас определился первый
победитель летнего марафона - Элоиза Боргезе! Поздравляем с триумфальным финишем!
А тем временем получить несколько полезных плюшек за посты все еще может каждый из вас.

2122 июня 2017 г. Поздравляем с днем рождения Тессу!

16 июня 2017 г. Подведены итоги голосования Звезда сезона: весна 2017. Ура победителям!


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Franz Rosenberg
Маэстро либо бредил, что говорило о его вконец плачевном состоянии, либо от предчувствия скорой смерти торопился открыть свое сердце, где рядом с завистью к Моцарту, чувством вины перед графом и ненавистью к самому себе наконец-то появилось что-то прекрасное. И Розенбергу казалось, что его сердце в прямом смысле ни того, не другого не выдержит...
Читать полностью (пост в разделе, скрытом от гостей)


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Tybalt Capulet
Марселла вновь стоит у него на пути и ее светлые глаза горят решимостью. Должно быть так матери защищают своих детей от опасности, забывая о том, что это может причинить боль в первую очередь им самим. Нет, для них существует лишь собственное дитя и желание защитить его, на грани с безумием.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Вампиресса отшвырнула стоявший у нее на пути стул и черной тенью нависла над колыбелью. Младенец, видимо, разбуженный появлением вампиров, хныкал, но когда увидел перед собой бледное лицо, затих, улыбнулся и протянул к Бель крохотные ручонки. Рыжеволосая мисс Форест, до этого пылавшая жаждой мести, отшатнулась.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Christine Daae
В детстве я часто гуляла около моря. И однажды, было довольно прохладно и ветрено, ветер подхватил мой красный шарф и унес его в море. Я очень расстроилась и думала, что уже никогда не верну свой шарф. Я была так расстроена, что даже не заметила, что нахожусь на берегу не одна. Какой-то мальчик смело ринулся в море, чтобы достать мой шарф! Это и был Рауль.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Казалось, еще миг, и он сам воспламениться, вспыхнет ярким белым пламенем, сгорая и возрождаясь. Ибо было в той мистерии что-то от древнего, как мир, процесса вечного возобновления жизни. Он умирал, возрождая ее, и она своей смертью призывала к жизни всю его страсть. Воистину, они были едины сейчас так, как никогда ранее.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Marcus Montalvo
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Двуликий Янус

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

● Название эпизода: Двуликий Янус
● Место и время действия: Вена: Бургтеатр, улицы, дом доктора Фрая. Весна 1783 года (допустим).
Время очень альтернативно: Сальери и Лорин уже встречались, доктор Фрай счастливо женат, Моцарт на пике славы.
● Участники: Anna Frey, Antonio Salieri
● Синопсис: Впечатлившись новой оперой Моцарта, Анна решает во что бы то ни стало познакомиться с ее автором. Она проникает за кулисы, чтобы лично высказать своему кумиру множество восторгов, охвативших ее за время просмотра. Однако вместо Моцарта девушка встречает в кулуарах театра Антонио Сальери, который, впрочем, не называет ей своего настоящего имени и притворяется самим зальцбургским гением.

0

2

Более всего на свете фроляйн Фрай любила две вещи: собственное отражение в зеркале, красивые платья, сшитые по последней моде и театр…
Хотя, это ведь получается три вещи. Впрочем, это не так уж и важно. Три, значит три. В конце-концов, она же женщина, и имеет право на маленькие слабости. И сегодня Анна была совершенно счастлива, так как имела возможность наслаждаться всеми тремя удовольствиями разом.
Она в новом шелковом платье, цвета «пыльной розы» в Бургтеатре, смотрится на свое отражение в огромнейшем зеркале, которое обрамлено роскошной позолоченной рамой, тщательно поправляя темный локон, хотя и надобности в этом нет никакой. Прическа просто идеальна.
Какое же глупое название «пыльная роза»! И мало того, что глупое, так еще и безвкусное, по мнению самой молоденькой фроляйн. Потому как ничего модного, милого и красивого в пыли нет, и быть не может, а для такого красивого и нежного оттенка шелка можно было бы придумать название и благороднее.
«Например, томная…» - задумчиво покусав нижнюю губу, подумала девочка, еще раз осматривая себя с ног до головы. Увиденным она осталась более чем довольна. Ну, ведь редкой красоты лицо! – «А с другой стороны, какая разница, как это называется! Главное, что это платье украшает меня».
Ах, как же хорошо, что одна из матушкиных знакомых решила пригласить их сегодня на оперу. И не просто, а на оперу самого Моцарта! Господи, вот оно счастье. Услышать музыку гения, о котором говорят решительно все. Кажется, даже бродячие кошки и собаки, и те знают, кто такой этот герр Моцарт.
Музыку Анна любила, искренне и всем сердцем, но повод пойти на нечто модное, где будут присутствовать важные, богатые персоны, а возможно богатые и знатные женихи… Это же куда важнее этой самой музыки.
В общем, мечтательное настроение не покидало фроляйн Анну с того самого момента, как ей сообщили о предстоящем вечере. Все казалось, что обязательно произойдет нечто волшебное, поменяющее ее жизнь.
Эти мысли и важнейшее занятие – разглядывание нарядов других дам – занимали Анну даже сильнее, чем сама опера.
Несказанно оживилась фроляйн только когда зазвучала музыка. Такая веселая и задорная, которая казалось проникает в самые потаенные уголки сердца… Признаться честно, увлеченная рассматриванием разряженных дам, Анна даже и не удосужилась узнать, какую оперу они будут слушать. В антректе выяснилось, что это было «Похищение из сераля».
А предчувствия таки не обманули черноволосую фроляйн, чудеса таки случаются, особенно если в них верить. Как выяснилось, тетушка лично была знакома с исполнительницей главной женской партии, и просто жаждала лично поздравить ее с премьерой.
Ну что может быть волшебнее и прекраснее, нежели очутиться за кулисами? Посмотреть на все это волшебство вблизи! Артисты все еще в костюмах, музыканты с нотами снующие туда-сюда. Дивной красоты оперная дива, которая назвала ее прекрасным цветочком…
Фроляйн Фрай была так очарованна всей этой суматохой, что даже не заметила, как бредя  по спутанным коридорам за дамами, которые увлеченно разговаривали о чем-то, совершенно потеряла из виду и матушку, и тетушку, которая пригласила их в Бургтеатр…
«Ну вот, какая же я неловкая. Наверное, разумнее всего будет спросить у кого-нибудь, как найти… Ах, дя я даже и не знаю, как именно зовут ту самую певицу, с которой болтала тетушка. Надо попытаться пояснить все… Спросить, но только у кого?».
С несколько растерянным видом, Анна встала у какой-то замысловатой декорации, и огляделась по сторонам, пытаясь найти того, кто сможет ей помочь.

+1

3

Больше всего на свете Антонио Сальери раздражали три вещи: бардак, нелепости и Моцарт. Хотя, если разобраться, основным источником и бардака, и нелепостей в его жизни был все тот же зальцбургский гений. А значит, все три раздражающие его вещи можно было свести в одно и наречь это одно именем Моцарта, свербящим в разуме Сальери надоедливой занозой.
Ну сколько, сколько можно, Господи?! И Бургтеатр из обиталища муз, искусства и вдохновения превращается в какой-то балаган. Кругом суета, голоса, люди-люди-люди, и ладно бы хоть работающие в театре, имеющие хоть какое-то к нему отношение, так нет же! Будь сам Сальери Мельпоменой или там Эвтерпой (да, в греческом венке, полупрозрачной тоге, но все так же при бороде), он упорхнул бы из этого жерла некуртуазного бардака, возмущенно хлопая ангельскими крылышками.
А закулисье, mamma mia! Ну просто проходной двор, а не рабочая мастерская. Раньше обычные люди сюда не лезли, а теперь? Ступить некуда, весь высший свет так и лезет в гримерные, за сцену, к декорациям, словно им тут, как пчелам, медом намазано. Поналезли толпами, композитору негде пройти! Сальери еле протиснулся в узком коридоре мимо двух расфуфыренных дам, одна из которых в красках расписывала другой, что, мол, водит дружбу с Катариной Кавальери, и как-де эта самая Кавальери была рада, что обе они навестили ее в гримерке и поделились бурными, прямо-таки неудержимыми восторгами по поводу ее бриллиантового голоса и актерского таланта, а также оперы в целом, эффектнее которой видеть и слышать им еще не доводилось. Сальери едва не влез в их разговор с комментарием, что сам он с Кавальери не просто знаком, а еще и постель с ней делит время от времени, но-таки удержался. К счастью, наверное. Он вообще очень талантливо умел молчать.
Впрочем, когда дамы, на два голоса источавшие восторги, остались позади, мыслями он снова вернулся к Моцарту. Потому что если б не Моцарт — чертов Моцарт! — никаких лишних дам тут бы и в помине не было. А он — подумать только, вот наглец! — стал таскать за кулисы свою страшненькую, но шуструю женушку. Раз, другой, третий... А женщины что, женщины народ такой, как птички: там, где только что одна была, еще с десяток налетели, а потом еще... и вместо милого чириканья уже стоит оглушающий щебет, от которого голова треснет у любого мужчины, что уж ждать от отдельно взятого придворного композитора, который уже с полчаса кружит по театральным кулуарам в надежде отловить главного костюмера, который, судя по нестройным ответам служащих, был то там, то тут и как-то очень ловко перемещался в пространстве. Вероятно, чуял, что ждет его нагоняй от Сальери за то, что к костюмам для его новой оперы нет еще даже эскизов. Грешным делом Сальери подумал, что прячется костюмер от него так успешно под юбками пришлых дам, иначе ему ни за что бы не удалось ускользнуть. А все почему? Кто виноват? Конечно, Моцарт! Это с его легкой руки зрители начали толпой ломиться в закулисье. Любители острых ощущений, как же.
И вот... пожалуйте, еще одна. Сальери с некоторым неудовольствием смерил взглядом очаровательную юную фройляйн, с несколько растерянным видом стоящую у декораций. Ну вот казалось бы, зачем прелестным девушкам лезть в пыльные и тесные запутанные коридоры, когда к их услугам роскошные просторные залы, обставленные и украшенные так, чтобы радовать глаз? А нет, и она туда же.
Поймав ее взгляд, Сальери подошел к девушке с твердым намерением вывести сегодня из закулисья хотя бы одну даму — пусть даже их зайдет следом еще шесть. Ну погодите, Моцарт, вот вышвырнут вас отсюда с вашими беспорядочными порядками, и снова в Бургтеатре будут тишь да гладь. По сравнению с ныне царившей суматохой обычная рабочая обстановка уже виделась Сальери почти армейской дисциплиной.
— Добрый вечер. Вы кого-то ждете здесь, фройляйн? — Он вежливо улыбнулся, готовясь, если придется, вытолкать девушку хоть взашей. — Закулисье Бургтеатра не лучшее место для свиданий. — При его улыбке фраза звучала как шутка, и только самому Сальери было ведомо, насколько искренен он был сейчас.

+1