Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Двуликий Янус

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

● Название эпизода: Двуликий Янус
● Место и время действия: Вена: Бургтеатр, улицы, дом доктора Фрая. Весна 1783 года (допустим).
Время очень альтернативно: Сальери и Лорин уже встречались, доктор Фрай счастливо женат, Моцарт на пике славы.
● Участники: Anna Frey, Antonio Salieri
● Синопсис: Впечатлившись новой оперой Моцарта, Анна решает во что бы то ни стало познакомиться с ее автором. Она проникает за кулисы, чтобы лично высказать своему кумиру множество восторгов, охвативших ее за время просмотра. Однако вместо Моцарта девушка встречает в кулуарах театра Антонио Сальери, который, впрочем, не называет ей своего настоящего имени и притворяется самим зальцбургским гением.

0

2

Более всего на свете фроляйн Фрай любила две вещи: собственное отражение в зеркале, красивые платья, сшитые по последней моде и театр…
Хотя, это ведь получается три вещи. Впрочем, это не так уж и важно. Три, значит три. В конце-концов, она же женщина, и имеет право на маленькие слабости. И сегодня Анна была совершенно счастлива, так как имела возможность наслаждаться всеми тремя удовольствиями разом.
Она в новом шелковом платье, цвета «пыльной розы» в Бургтеатре, смотрится на свое отражение в огромнейшем зеркале, которое обрамлено роскошной позолоченной рамой, тщательно поправляя темный локон, хотя и надобности в этом нет никакой. Прическа просто идеальна.
Какое же глупое название «пыльная роза»! И мало того, что глупое, так еще и безвкусное, по мнению самой молоденькой фроляйн. Потому как ничего модного, милого и красивого в пыли нет, и быть не может, а для такого красивого и нежного оттенка шелка можно было бы придумать название и благороднее.
«Например, томная…» - задумчиво покусав нижнюю губу, подумала девочка, еще раз осматривая себя с ног до головы. Увиденным она осталась более чем довольна. Ну, ведь редкой красоты лицо! – «А с другой стороны, какая разница, как это называется! Главное, что это платье украшает меня».
Ах, как же хорошо, что одна из матушкиных знакомых решила пригласить их сегодня на оперу. И не просто, а на оперу самого Моцарта! Господи, вот оно счастье. Услышать музыку гения, о котором говорят решительно все. Кажется, даже бродячие кошки и собаки, и те знают, кто такой этот герр Моцарт.
Музыку Анна любила, искренне и всем сердцем, но повод пойти на нечто модное, где будут присутствовать важные, богатые персоны, а возможно богатые и знатные женихи… Это же куда важнее этой самой музыки.
В общем, мечтательное настроение не покидало фроляйн Анну с того самого момента, как ей сообщили о предстоящем вечере. Все казалось, что обязательно произойдет нечто волшебное, поменяющее ее жизнь.
Эти мысли и важнейшее занятие – разглядывание нарядов других дам – занимали Анну даже сильнее, чем сама опера.
Несказанно оживилась фроляйн только когда зазвучала музыка. Такая веселая и задорная, которая казалось проникает в самые потаенные уголки сердца… Признаться честно, увлеченная рассматриванием разряженных дам, Анна даже и не удосужилась узнать, какую оперу они будут слушать. В антректе выяснилось, что это было «Похищение из сераля».
А предчувствия таки не обманули черноволосую фроляйн, чудеса таки случаются, особенно если в них верить. Как выяснилось, тетушка лично была знакома с исполнительницей главной женской партии, и просто жаждала лично поздравить ее с премьерой.
Ну что может быть волшебнее и прекраснее, нежели очутиться за кулисами? Посмотреть на все это волшебство вблизи! Артисты все еще в костюмах, музыканты с нотами снующие туда-сюда. Дивной красоты оперная дива, которая назвала ее прекрасным цветочком…
Фроляйн Фрай была так очарованна всей этой суматохой, что даже не заметила, как бредя  по спутанным коридорам за дамами, которые увлеченно разговаривали о чем-то, совершенно потеряла из виду и матушку, и тетушку, которая пригласила их в Бургтеатр…
«Ну вот, какая же я неловкая. Наверное, разумнее всего будет спросить у кого-нибудь, как найти… Ах, дя я даже и не знаю, как именно зовут ту самую певицу, с которой болтала тетушка. Надо попытаться пояснить все… Спросить, но только у кого?».
С несколько растерянным видом, Анна встала у какой-то замысловатой декорации, и огляделась по сторонам, пытаясь найти того, кто сможет ей помочь.

+1

3

Больше всего на свете Антонио Сальери раздражали три вещи: бардак, нелепости и Моцарт. Хотя, если разобраться, основным источником и бардака, и нелепостей в его жизни был все тот же зальцбургский гений. А значит, все три раздражающие его вещи можно было свести в одно и наречь это одно именем Моцарта, свербящим в разуме Сальери надоедливой занозой.
Ну сколько, сколько можно, Господи?! И Бургтеатр из обиталища муз, искусства и вдохновения превращается в какой-то балаган. Кругом суета, голоса, люди-люди-люди, и ладно бы хоть работающие в театре, имеющие хоть какое-то к нему отношение, так нет же! Будь сам Сальери Мельпоменой или там Эвтерпой (да, в греческом венке, полупрозрачной тоге, но все так же при бороде), он упорхнул бы из этого жерла некуртуазного бардака, возмущенно хлопая ангельскими крылышками.
А закулисье, mamma mia! Ну просто проходной двор, а не рабочая мастерская. Раньше обычные люди сюда не лезли, а теперь? Ступить некуда, весь высший свет так и лезет в гримерные, за сцену, к декорациям, словно им тут, как пчелам, медом намазано. Поналезли толпами, композитору негде пройти! Сальери еле протиснулся в узком коридоре мимо двух расфуфыренных дам, одна из которых в красках расписывала другой, что, мол, водит дружбу с Катариной Кавальери, и как-де эта самая Кавальери была рада, что обе они навестили ее в гримерке и поделились бурными, прямо-таки неудержимыми восторгами по поводу ее бриллиантового голоса и актерского таланта, а также оперы в целом, эффектнее которой видеть и слышать им еще не доводилось. Сальери едва не влез в их разговор с комментарием, что сам он с Кавальери не просто знаком, а еще и постель с ней делит время от времени, но-таки удержался. К счастью, наверное. Он вообще очень талантливо умел молчать.
Впрочем, когда дамы, на два голоса источавшие восторги, остались позади, мыслями он снова вернулся к Моцарту. Потому что если б не Моцарт — чертов Моцарт! — никаких лишних дам тут бы и в помине не было. А он — подумать только, вот наглец! — стал таскать за кулисы свою страшненькую, но шуструю женушку. Раз, другой, третий... А женщины что, женщины народ такой, как птички: там, где только что одна была, еще с десяток налетели, а потом еще... и вместо милого чириканья уже стоит оглушающий щебет, от которого голова треснет у любого мужчины, что уж ждать от отдельно взятого придворного композитора, который уже с полчаса кружит по театральным кулуарам в надежде отловить главного костюмера, который, судя по нестройным ответам служащих, был то там, то тут и как-то очень ловко перемещался в пространстве. Вероятно, чуял, что ждет его нагоняй от Сальери за то, что к костюмам для его новой оперы нет еще даже эскизов. Грешным делом Сальери подумал, что прячется костюмер от него так успешно под юбками пришлых дам, иначе ему ни за что бы не удалось ускользнуть. А все почему? Кто виноват? Конечно, Моцарт! Это с его легкой руки зрители начали толпой ломиться в закулисье. Любители острых ощущений, как же.
И вот... пожалуйте, еще одна. Сальери с некоторым неудовольствием смерил взглядом очаровательную юную фройляйн, с несколько растерянным видом стоящую у декораций. Ну вот казалось бы, зачем прелестным девушкам лезть в пыльные и тесные запутанные коридоры, когда к их услугам роскошные просторные залы, обставленные и украшенные так, чтобы радовать глаз? А нет, и она туда же.
Поймав ее взгляд, Сальери подошел к девушке с твердым намерением вывести сегодня из закулисья хотя бы одну даму — пусть даже их зайдет следом еще шесть. Ну погодите, Моцарт, вот вышвырнут вас отсюда с вашими беспорядочными порядками, и снова в Бургтеатре будут тишь да гладь. По сравнению с ныне царившей суматохой обычная рабочая обстановка уже виделась Сальери почти армейской дисциплиной.
— Добрый вечер. Вы кого-то ждете здесь, фройляйн? — Он вежливо улыбнулся, готовясь, если придется, вытолкать девушку хоть взашей. — Закулисье Бургтеатра не лучшее место для свиданий. — При его улыбке фраза звучала как шутка, и только самому Сальери было ведомо, насколько искренен он был сейчас.

+1