В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

24 июля 2017 г. Обновлены посты недели.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.

17 июля 2017 г. Обновлены игроки месяца.

28 июня 2017 г. Не прошло и месяца, как у нас определился первый
победитель летнего марафона - Элоиза Боргезе! Поздравляем с триумфальным финишем!
А тем временем получить несколько полезных плюшек за посты все еще может каждый из вас.

2122 июня 2017 г. Поздравляем с днем рождения Тессу!

16 июня 2017 г. Подведены итоги голосования Звезда сезона: весна 2017. Ура победителям!


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Franz Rosenberg
Маэстро либо бредил, что говорило о его вконец плачевном состоянии, либо от предчувствия скорой смерти торопился открыть свое сердце, где рядом с завистью к Моцарту, чувством вины перед графом и ненавистью к самому себе наконец-то появилось что-то прекрасное. И Розенбергу казалось, что его сердце в прямом смысле ни того, не другого не выдержит...
Читать полностью (пост в разделе, скрытом от гостей)


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



Tybalt Capulet
Марселла вновь стоит у него на пути и ее светлые глаза горят решимостью. Должно быть так матери защищают своих детей от опасности, забывая о том, что это может причинить боль в первую очередь им самим. Нет, для них существует лишь собственное дитя и желание защитить его, на грани с безумием.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Вампиресса отшвырнула стоявший у нее на пути стул и черной тенью нависла над колыбелью. Младенец, видимо, разбуженный появлением вампиров, хныкал, но когда увидел перед собой бледное лицо, затих, улыбнулся и протянул к Бель крохотные ручонки. Рыжеволосая мисс Форест, до этого пылавшая жаждой мести, отшатнулась.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Christine Daae
В детстве я часто гуляла около моря. И однажды, было довольно прохладно и ветрено, ветер подхватил мой красный шарф и унес его в море. Я очень расстроилась и думала, что уже никогда не верну свой шарф. Я была так расстроена, что даже не заметила, что нахожусь на берегу не одна. Какой-то мальчик смело ринулся в море, чтобы достать мой шарф! Это и был Рауль.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Казалось, еще миг, и он сам воспламениться, вспыхнет ярким белым пламенем, сгорая и возрождаясь. Ибо было в той мистерии что-то от древнего, как мир, процесса вечного возобновления жизни. Он умирал, возрождая ее, и она своей смертью призывала к жизни всю его страсть. Воистину, они были едины сейчас так, как никогда ранее.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Marcus Montalvo
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Fantome" » Приятное знакомство и неожиданный конец


Приятное знакомство и неожиданный конец

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название эпизода: Приятное знакомство и неожиданный конец!
Место и время действия: 12 сентября 1869 года, «Опера Популер».
Участники: Claudie Richard, Francois de Lonval.
Синопсис: О неожиданных знакомствах, приятных беседах, скромных монахинях и неприятных сюрпризах.

0

2

- Милая, ты иди, погуляй. Посмотри, как сцену готовят к вечернему спектаклю, а мы с мсье Андре еще должны поработать. Но совсем немного. А после, как и обещал, поедем гулять в парк.
С самым что ни на есть покорным видом, Клоди, опустила очи к долу, бормотнула, что будет ждать столько, сколько потребуется, и вообще мужские дела, настолько важны, что она готова ждать прямо-таки вечность, и, только после этого выскользнула из директорского кабинета, притворив за собою тяжелые двери…   
Напоследок она успела услышать, как одобрительно крякнув, Жиль сказал нечто вроде, она составит счастье любому.
Хм, избито, но, черт возьми, как приятно! Хотя  она и сама это хорошо знала, но куда приятнее услышать это из уст импозантного мужчины, как папин компаньон.  Довольно тряхнув длинными волосами, рыжая улыбнулась, и отправилась, куда глаза глядят. Стало быть, прямо по одному из бесконечных коридоров. В надежде, что один из них приведет-таки к зрительному залу.
«Интересно, когда я научусь ориентироваться тут? Эта опера такая огромная, что не удивлюсь, если люди служащие тут с десяток лет, так же не  сразу могут найти нужную им комнату или залу!».
Прошло почти две недели, а мадемуазель Ришар все никак не могла поверить своему собственному счастью. Неужто она может просыпаться, во сколько заблагорассудиться? И не молиться? И наряжаться, во что душа только пожелает? И в парке прохаживаться, не со скорбным лицом, будто у нее любимая кошечка издохла, а с улыбкою? И гулять по «Опера Популер», и не слышать зануднейших речей, что театр это величайшее зло, во всем белом свете, где работают одни только грешники, заслуживающие адского пламени! Ну, это ли не счастье…
В конце лета отец забрал ее из «бастиона», в котором она провела без малого восемь лет. И теперь Клоди жила в Париже, вместе с родителем, недалеко от той-самой оперы, директором которой являлся ее. Матушка с бабушкой собирались переехать в город к Рождеству, но, стыдно сказать, мадемуазель вовсе желала воссоединения всего семейства. Ей и так хорошо, без этого лишнего надзора.
Сейчас, под присмотром отца, она была более чем счастлива и наслаждалась невиданное ранее свободой. Всю эту идеальную картину портил один только нюанс. Этот самый таинственный жених, ради которого ее и забрали из пансионата. Интересно, он хоть молодой? А красивый?
Недовольно скривившись при мысли о том, что вполне себе вероятно ее мужем может стать мерзкий старикашка, с трясущимися руками и вставной челюстью.
«И придется мне за ним ухаживать, подносить стакан воды и целовать в лоб, словно покойника! О, это самая несчастная судьба, которую можно было бы себе вообразить!».
О мысли о таких вот «супружеских проявлениях нежностях» Клоди поморщилась, чувствуя, как ее начинает подташнивать. Ей явно будет не так весело, как этой парочке, которая притаилась в одном из темных уголков коридора. Погодите-ка… Они что же…
Они, что же это, целуются?! И обнимаются?! Прямо на глазах у всех? Хотя, признаться честно, кроме Клоди, тут больше никого и не было.
«О, Господи, интересно то как!» -  едва смогла сдержать любопытное восклицание рыжая, прижимая ладошку ко рту и напрочь забывая о собственных печальных мыслях. Но стоять вот так посреди пустынного коридора и смотреть на влюбленных было бы просто неприлично, так что мадемуазель не долго думая, скользнула за одну из колон, заняв стратегически выгодную позицию для наблюдения. 
Признаться стыдно, но проведя такое долгое время в окружении одних только женщин, первые дни Клоди глядела на представителей сильного пола с опаской, будто бы ожидала увидеть у них три глаза, и как минимум еще две пары рук.
А еще, монахини утверждали, что грешников, посмевших прилюдно развратничать, ждет незамедлительное наказание, в виде грома и молний, которые убивают на месте... Пока ничего такого Клоди не наблюдала.

+2

3

День выдался на редкость неудачным. Франсуа, по своему обыкновению проснулся около полудня. Раньше двенадцати он из кровати выбираться не любил, да и незачем было. Настоящая жизнь в Париже начиналась после шести, исключениями были лишь те дни, когда требовалось сопровождать Шарлотту на очередной благотворительный обед.
Этим утром Шарлотта появилась в его спальне в пять минут первого. Вид у мадам де Лонваль был на редкость грозный. Франсуа никогда не называл ее бабушкой, даже в своих мыслях. Несколько раз он совершил подобную ошибку и еще неделю жалел о ней, по пол дня разбирая почту и выгуливая противную болонку Жижи, которая так и норовила укусить его за палец. Правда, этим утром новости были такие скверные, что он бы предпочел не только выгулять Жижи, но и расцеловать ее в нос.
Подумать только! Он помолвлен! Одна эта мысль навевала на него тоску. К тому же, Шарлотта уже успела отрезать пути к отступлению, поделившись этой новостью во время званного ужина.
- Да, конечно, я очень счастлив... - Процедил сквозь зубы Франсуа. Улыбка была такой натянутой, что даже скулы сводило.
Отказавшись от своих привычных утренних ритуалов, юноша наскоро оделся и отправился прямиком в театр, зная, что за кулисами всегда найдутся те, кто его утешит. В конце концов, Шарлотта вложила в это заведение едва ли не четверть его будущего наследства, потому Франсуа считал что его абонемент распространяется намного дальше, чем ложа и спектакли.
В гримерке было шумно. Его появление тот час же привело девушек в оживление. Они хихикали, визжали, прикрывая полуобнаженные тела, делая вид что им ужасно стыдно, но не сводя с него пристальных взглядов. Здесь, за кулисами, он был настоящим принцем, способным замолвить словечко перед владельцами театра, к тому же, он никогда не скупился на подарки, что делало ему еще больше чести.
Пятнадцать минут спустя он уже прогуливался по коридорам в обществе очаровательной Жанетты. Таланта у Жанетты было мало, зато умению целоваться могла позавидовать и опытная куртизанка и сейчас девушка готовилась сыграть роль, которая удавалась ей лучше всего.
- Какой же ты красивый! - Томно шептала Жанетта между поцелуями. Ловкие пальцы Франсуа уже приспустили шнуровку ее корсета, пробираясь под плотную ткань. Девушка взвизгнула и заливисто рассмеялась, запрокидывая голову.
Губы юноши ласкали ее шею и оголенные плечи. Сегодня его поцелуи были особенно жаркими и ненасытными.
"Променять все это на супружескую верность? Никогда!" - Так думал Франсуа, прижимая Жанетту к стене театрального коридора.
Он был слишком хорош, чтобы посвятить всю свою жизнь одной единственной женщине. Любовь - оправдание, которое особы прекрасного пола придумали для того, чтобы скрыть свою алчную натуру. Да и какой любви может идти речь? Он ведь даже не видел свою невесту. Что если она окажется ряба или толста?
- Франсуа... - Голос Жанетты прервал его мысли, заставляя отвлечься от ее прекрасной груди.
Девушка взвизгнула и вырвалась из его объятий. Прежде чем он успел остановить ее, она уже бежала назад к гримеркам, оправляя платье прямо на ходу.
Франсуа обернулся в недоумении. Тут то перед ним и предстала виновница этого происшествия. Она выглядывала из-за угла с нескрываемым любопытством. Совсем молоденькая, еще почти дитя, огромные глаза широко распахнуты от удивления.
"Какой милый ангел..." - Франсуа никогда не встречал ее прежде, а он знал едва ли не каждую женщину в театре.
В отличие от Жанетты барон не спешил терять самообладания. Он развернулся, откинул со лба прядь длинных каштановых волос и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, перед которой не могли устоять даже самые опытные искусительницы.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? - Поинтересовался он самым невозмутимым, галантным тоном. - Я вижу вам понравилось наше маленькое представление... что ж, должен отметить, у вас отличный вкус...

+2

4

Ну-у-у… Признаться честно, в любовных романах, которые воспитанницы пансиона умудрялись выменивать у толстой черноволосой поварихи на что-то ценное, и читать по ночам, так вот в этих самых романах, сцены поцелуя производили на Клоди куда более сильное впечатление. Сильное настолько, что она готова была перечитывать тот самый заветный  момент, по несколько десятков раз.
А после прочтения мадемуазель непременно представлялось нечто романтичное, возвышенное. Обязательно с лепестками роз, витающими в воздухе. А, ну и трели соловья будут совершенно не лишними, в такое вот трогательное мгновение, на крайний случай звучание скрипки тоже подойдет. Слезы на глазах у влюбленных, тоже будут как нельзя более кстати, ведь это очень мило и очаровательно!
А на деле, как оказалось, поцелуй выглядел противновато, еще и с какими-то хлюпающими звуками. Б-р-р-р! Никакой романтики и возвышенности Клоди не чувствовала, скорее она испытывала брезгливость. Хотя, этой вот белобрысой девице, кажется, все нравится, вернее будет сказать, очень нравится. Вон как довольно хихикает! А слезы от волнения и умиления где, скажите на милость?!
Еще и молнии, которые должны была поразить грешников, все никак не появлялась. Странно все это. Неужели же настоятельница им все это время нагло врала, про незамедлительное наказание за разврат?
Но тут же стало стыдно, за такие мысли. Матушка-настоятельница всегда была так добра к своим воспитанницам, так заботилась о них! Да каждая воспитанница пансионата совершенно искренне считала ее второй матерью!
- Ой-ой! – пискнула рыжая, понимая, что эта сладкая парочка вовсе не собирается останавливаться, вон уже и шнуровка на платье девицы поползла в разные стороны, а становиться свидетелем дальнейших прелюбоеяний ей вовсе не хотелось.
«Надо сказать папочке, пусть выгонит эту развратницу из театра! Грех то какой!» - причем эта мысль возникла вовсе не из-за того, что Клоди была так уж целомудренна. Её, скорее, задевала мысль о том, что мужчинам «Оперы Популер» может нравится какая-то девчонка, сомнительной внешности. А желательно, что бы восхищались ею!
Ее восклицание возымело действие. Парочка, а точнее сказать девица, перепугано взвизгнула и ринулась куда-то по коридору. Зато юноша и не подумал торопливо скрываться, напротив вид он имел весьма себе довольный.
А еще он был красивым, даже очень. Как его называла эта девица? Франсуа? Или Филипп? Из-за этого глупого хихиканья и хлюпанья было плохо слышно!
- Вы? Мне? Нет, спасибо. Я тут прогуливаюсь… - Нет, что бы извиниться, раскланяться и уйти! Он еще и улыбается! К таким ситуациям в «бастионе» Клоди не готовили, и как вести себя она не совсем понимала. А уж его последние слова этого юноши и вовсе
- Ничего мне не понравилось, наоборот мерзко, гадко и… И… вообще! Господи, спаси Францию, что бы такое еще и нравилось, - выпалила мадемуазель Ришар, в негодовании тряхнув рыжими кудряшками, всем своим видом давая понять, что одна только мысль о том, что увиденное ей может понравится, оскорбляет ее трепетную натуру до глубины души. – И вообще, ничего я не видела. Я мимо проходила, по делам шла, и решила срезать. И чем Вы там занимаетесь со своею женой, мне вовсе не интересно!

Отредактировано Claudie Richard (14-07-2017 21:42:15)

+1

5

Франсуа вовсе не смутило внезапное появление таинственной незнакомки. Его вообще едва ли можно было смутить, должно быть природа просто забыла одарить его хоть каплей стыдливости, присущей большинству людей в той или иной мере.
Он разглядывал девушку с нескрываемым любопытством. Ее негодование было таким очаровательным, что он даже не пытался сдерживать улыбку. В Париже едва ли остались женщины, способные краснеть от одного созерцания поцелуя. Она напоминала нежный полевой цветок, свежий и невинный. На вид ей было не больше восемнадцати, но вполне могло оказаться и меньше. Он никогда не встречал ее прежде. Интересно, кто она? Хористка? Новенькая актриса?
- Весьма необычное место для прогулок. - Невозмутимо заметил Франсуа. - Я никогда не встречал вас прежде... вы недавно в театре?
Девушка продолжала негодовать, отчего выглядела еще более очаровательной: воинственный взгляд, вспыхнувшие румянцем щечки. В ней не было ни жеманничества ни вульгарного кокетства, свойственного большинству обитателей этого храма искусств. Франсуа даже почти перестал жалеть о прерванном поцелуе, эта малышка была куда любопытнее уже успевшей поднадоесть Жанетты.
- Должен признать, вы первая женщина, которая отзывается о поцелуях подобным образом. Я заинтригован. - Франсуа сделал шаг в сторону своей новой знакомой и та тот час отпрянула назад, словно дикий зверек. - Моя жена? Вовсе нет, у меня нет жены...
У него была невеста, но сообщать об этом он не собирался. К тому же, даже если Шарлотте и удасться заставить его связать себя узами брака, это ничего не изменит, в этом Франсуа даже не сомневался. По его мнению, брак был пережитком феодального общества, совершенно устаревшим и бесполезным в наши дни. Возможно, когда мужчины носили на себе горы доспехов и проводили всю жизнь на войне, они и нуждались в миловидной особе, которая ждала их у окна, глотая слезы. Но на дворе девятнадцатый век, эпоха свободы мысли, новых идей, искусства и красоты. Эпоха в которой любовь обретает совсем иной, индивидуалистический характер, эпоха, в которой балом правят грешные удовольствия, а пороки подаются как украшения на званных ужинах.
- Кажется, я так и не назвал вам своего имени? Как это бестактно с моей стороны. - Франсуа слегка склонил голову, будто бы выражая свое раскаянье. - Мое имя Франсуа... Франсуа Растиньяк. Могу ли я узнать ваше?
Мишель Растиньяк был одним из лучших друзей Франсуа, повеса, картежник, франт, не имеющий ни цента за душой, но целое состояние в виде долгов. Франсуа частенько пользовался его именем, когда хотел сохранить ореол таинственности вокруг собственной персоны. Его фамилия слишком известна в Париже, а доставлять неприятности Шарлотте он не хотел, да и сам дорожил репутацией добропорядочного человека, коим слыл в обществе.
К тому же, ему нравилась эта игра. Рано или поздно он открывал девушкам свою тайну. Реакция всякий раз была разнообразная и самая неожиданная. Его не пугало, что обман может положить конец очередной интрижке. Франсуа заводил их так часто, что уже давно потерял им счет. Женщины, женщины, женщины... порой казалось, что в его обьятиях побывала едва ли не половина Парижа. Увы, не одной из дам не удавалось увлечь его надолго, как только они влюблялись и теряли голову - он терял интерес, подобно тому, как завоеватель теряет интерес к захваченной земле.

+1

6

Наверное, в этом самом Париже, о котором она мечтала всю сознательную жизнь, так уж заведено, что все творят, что хотят. Совершенно не стесняются в публично проявлении эмоций, причем не важно, каких именно. Говорят, все, что им вздумается…
Например, намедни мадемуазель Ришар видела собственными глазами, как какая-то мадам, внушительных габаритов бодро лупцевала тощенького, и видимо сильно выпившего, мужичонку, голося, что он кровопийца и она портила на него свои лучшие годы жизни. Из всего увиденного-услышанного, Клоди поняла, что они муж и жена… Но ведь монахини учили своих воспитанниц, что своего супруга надо слушать решительно во всем, угождать, как только можно. Ни в чем не перечить!  А тут такое…
Теперь еще и эта парочка, которая вовсе не смущалась при всех творить такое, такое! Хотя, положа руку на сердце, сама Клоди не отказалась бы оказаться на месте этой визгливой хохотушки, хоть это и смертный грех. Но, уж очень интересно было, почему такой довольный вид был у нее, неужели на деле поцелуи это так весело да приятно? Любопытно, а окажись она в объятиях не эдакого красавчика, а какого-нибудь работника сцены, она так же веселилась бы?
«Девочки ни за что не поверили бы мне, расскажи я им про увиденное! И про ту даму, и про сам поцелуй, и про отсутствие молнии, и про его улыбку! А еще мне бы никто не поверил, что у юноши может быть такое красивое лицо!».
Осознав, что слишком уж пристально рассматривает лицо мсье Франсуа Растиньяка, мадемуазель Ришар залилась краской, сама того не желая. И, что бы как-то скрыть свое смущение, принялась теребить золотой медальон, который подарил ей отец на восемнадцатилетие.
- Странное место, для прогулок, Вы говорите - отрезала рыжая,смешно поджав губы и решив, что лучшая зашита это нападение. – Так почему же и Вы выбрали это местечко для времяпрепровождения… Если уж оно такое странное? А в театре я уже третий день как.
Уж как Клоди не просила, отец все не брал ее с собой в Оперу, находя кучу разных отговорок. Может быть, и правда был так сильно занят, а возможно предполагал, что его неискушенная и совершенно не знающая светского общества дочурка будет шокирована.
Как реагировать на слова, о том, что она первая женщина, которая так вот отзывается о поцелуях, Ришар не представляла. Но, вообще, из слов этого красавчика можно было сделать вывод, что в Париже принято обсуждать решительно все. И даже то, про что думать грешно,
- Не жена? – глаза юной мадемуазель стали совершенно круглыми от удивления. – Может быть хотя бы невеста? Хотя, даже это грешно и неправильно! А как же молния, которая должна поразить грешников за прелюбодеяние?!
Но все же надо отдать должное монахиням, воспитание своим девочкам они дали просто прекрасное. Как бы не была изумлена, или правильнее сказать шокирована, мадемуазель, она быстро взяла себя в руки, и заученно раскланялась с самой вежливой улыбкой.
- Рада познакомиться с Вами, мсье Растиньяк. Мое имя Клоди Р…- Тут девице пришло в голову, что верно батюшка будет не в восторге, если узнает, о таком вот знакомстве. Еще, чего доброго, запрет ее в комнате, до самой свадьбы и никаких парижских развлечений ей не видать, как своих ушей, вот почему называть свою фамилии она не решилась. – Клоди Руже. Я до того, как очутиться в Париже, восемь лет жила в монастыре… А теперь вот тут.
Зачем она рассказала о «бастионе», Клоди сама не понимала, но слова как-то сами сорвались с уст, и теперь жалеть об этом было поздно.

+1

7

Франсуа слегка прищурился, окидывая Клоди оценивающим взглядом. День только начинался, а догонять Жанетту, которая наверняка поднимет крик и станет сетовать на свою репутацию, выпрашивая очередной подарок, не очень-то хотелось.
Все женщины, которых ему доводилось встречать на своем пути были слишком предсказуемы: томные взгляды, тонкие намеки и вот они уже бросаются в его обьятия, откинув все сомнения, в надежде обрести в его лице жениха, покровителя или просто любовь всей своей жизни. Кроткие и настоящие развратницы, богатые и бедные, аристократки и мещанки, молодые и старые - все они вели себя одинакого. Все это быстро наскучивало Франсуа, его душа требовала чего-то особенного, нового, словно ученик, жаждущий знаний, он жаждал новых опытов и ощущений.
Когда Клоди заговорила про монастырь, в его взгляде блеснул еще больший интерес. Подумать только! Это милое создание, должно быть, еще совсем не успело познать мир, точно ангел свалившийся с небес на землю, и не просто на землю, а прямиком в его руки. Упустить такой шанс было бы совершенно непростительно, так отчего же не побыть в роли коварного змея искусителя? Не даром он всегда был его любимым библейским героем.
- Молния? - Франсуа изогнул бровь и едва заметно усмехнулся. - Ах, молния... видите ли, здесь все не так просто. Вот к примеру, ежели нищий украдет кусок хлеба на рынке, вряд ли ему отрубят за это голову. Так и здесь... для молний, грех должен быть намного больше.
Вид у Франсуа был совершенно серьезный, будто у молодого ученого, рассуждающего о предмете своих исследований. Должно быть, за годы проведенные подле театра, он все же успел кое-чему научиться, так как внутри его просто распирало от смеха.
Молнии поражающие грешников! Это же надо! Неужели это милое дитя и вправду верит, будто из потолка появится рука правосудия и будет "карать грешников" в прямом смысле этого слова?
- Я очень рад знакомству, Клоди. - Он галантно поклонился и, осторожно взяв руку девушки в свою, поцеловал, едва касаясь губами нежной бархатистой кожи. - Париж это лучший город на земле! Не даром его называют городом любви. Значит, вы еще не видели Парижа во всей его красе? Тогда позвольте мне показать вам кое-что... обещаю, Господа гневать мы не будем.
Он слегка склонил голову, улыбаясь своей озорной мальчишеской улыбкой, служившей залогом его репутации в обществе. Разве можно поверить, что юноша, умеющий так чисто и открыто улыбаться способен на бесчестные и подлые поступки?
То, что он хотел показать Клоди, распологалось под крышей театра. Он нашел это место еще будучи совсем мальчишкой, в те годы он забирался в каждый уголок театра, еще не зная, что здесь можно найти куда более пикантные развлечения.
Маленькое помещение под крышей, служило складом ненужных вещей и старого хлама. Были здесь и изьеденные молью костюмы, и старые парики, и потертые кресла, и фарфоровые чашки с отколотыми краями. Им давным давно никто не пользовался и Франсуа обратил его в свое тайное убежище, расставил кресла, принес плед, чтобы накрыть выцветший диван, но самым главным достоянием этого места было узенькое окно, через которое можно было выбраться на крышу, откуда открывалась просто головокружительная картина на Париж.
Франсуа частенько приходил туда с бутылочкой вина или же завлекал наверх одну из своих пассий, желая показаться романтиком. Он почти не сомневался, что это зрелище произведет впечатление на девушку, прожившую столько лет за глухими стенами монастыря.
- Так вы позволите мне загладить свою вину и показать вам нечто, куда более приятное? - Он подал ей руку, приглашая следовать за собой.

+1

8

От оценивающего и пристального взгляда юноши, Клоди покраснела, но с кокетливой (по крайне мере, как ей казалось) улыбкой все посматривала на своего внезапного собеседника, словно не в силах отвести взгляда. Ну как же красив, какое тонкое и правильное лицо! Вот было бы хорошо, если бы ее жених был хоть немного похож на этого Франсуа!
«Надо хоть расспросить у папочки, каков мой суженный из себя? И сколько ему лет! Право слово, не переживу, если он будет старый и толстый! Я тогда лучше обратно в «бастион» свой вернулась бы. И там бы и осталась жить! Господи, а может быть, мне никто ничего не рассказывает о женихе, только потому, что мои опасения не напрасны?».
Хотя, как жить в монастырском «бастионе», после всех прелестей вольной жизни в Париже, Клоди не представляла. Опять молиться целыми днями и снова молиться, и еще раз молиться? Вставать в пять часов утра, обряжаться только в серое, грубо скроенное льняное платье, которое скрывает фигуру? Снять свои красивые золотые серьги, медальон, золотой крест и довольствоваться одним только деревянным распятием на грубой черной ниточке? Забыть о красивых мужчинах и их восхищенных взглядах? Балах и приемах? Нет, такая жизнь ее совершенно не прельщала.
- Но как же? Наша матушка-настоятельница, говорила, что Господь может поразить грешника даже за дурные мысли! Особенно строг он с развратниками, – голос мадемуазель Ришар от изумления стал выше и странно подрагивал, такие вот вести произвели на нее большее впечатление. – Стало быть, поцелуй, это совсем невинно и ничего за это быть не может? А монахини нам говорили совсем другое, говорили, что все это от лукавого и даже помышлять о таком запрещали. А если находили у воспитанниц любовные романы, то секли розгами, - о том, что одной из таких учениц была она сама, Клоди благоразумно промолчала. - Но тогда за какой же грех, Господь может поразить молнией?
Покусав нижнюю губу, рыжая задумалась. В любовных романах парочки еще непременно обнимались. Но ведь и Франсуа с этой своемй «не женой» тоже обнимался! А, может быть, разящие молнии появляются, если держаться за руки? Или, например, целоваться и обниматься с другим, когда у тебя есть жених?
Признаться честно, Клоди совершенно запуталась в своих же собственных рассуждениях, поэтому была очень рада, когда разговор перешел на иные темы. Можно конечно было бы озвучить Франсуа все свои мысли, относительно того, какой же именно грех надо было совершить, что бы появились молнии, потому как видимо в этом вопросе он профессионал. Но вот только стыдно было. Не очень-то хотелось, что бы этот прекрасный молодой человек подумал, будто она интересуется чем-то запретным и грешным.
- Я тоже весьма рада познакомиться с Вами, мсье Растиньяк, - сейчас Клоди говорила от чистого сердца, отчего-то ей казалось, что это знакомство сулит ей одни только радости и неожиданные открытия. – Надеюсь, мы с Вами станем настоящими друзьями, хоть сестры в монастыре и говорили мне, что ни одна благовоспитанная незамужняя девица не имеет права общаться с мужчинами... Надеюсь, этот грех Господь мне простит! Нет, Парижа я еще не видела, и так и не поняла, отчего его  называют городом любви. Батюшка пояснил, что это все от того, что Париж дивно хорош собою.
Господи, ну как же можно так мило улыбаться! Пожалуй, теперь Клоди понимала, отчего некоторые героини романов убегали за своим возлюбленным, куда глаза глядят, не обращая внимания на проклятия родителей и осуждение общества. Будь у нее такой вот ненаглядный, она бы тоже сбежала!
- С радостью пойду с Вами, мсье,  - весело чирикнула девушка, подавая руку Франсуа. – Тем более, если Вы говорите, что обещаете показать нечто прекрасное. И, если Вас не затруднит, поведайте мне в деталях, какой же проступок необходимо совершить, что бы появилась та самая молния?

+1

9

Франсуа до сих пор не мог поверить в свою удачу. Клоди казалась совершенно неискушенной в вопросах жизни, чистый лист, открытая книга, совершенно девственный слушатель.
Он не раз делился своими теориями в кругу друзей и признаться, в обществе его рассуждения пользовались завидным успехом, но то была совсем иная аудитория. Ныне каждый уважающий себя Парижанин почитал себя философом, вооружившись цитатами из газетных фильетонов или отголосками модных в свете сплетен. Сейчас же ему выдавалась редкостная возможность опробовать свою теорию на неискушенном уме.
- Видите ли, Клоди... - Начал Франсуа, подавая девушке руку. Они неторопливо зашагали по коридору, словно прогуливаясь на променаде. - Дело в том, что Библия это удивительная книга. Священники, монахи и монахини любят стращать нас словами о каре и грехе, но что говорил сам Иисус? Разве он походил на грозного громовержца?
О той части теории, где говорилась о том, что почти на всех полотнах и иконах сына божьего изображали обнаженным Франсуа решил умолчать. Мадемуазель Руже было слишком рано задумываться о подобных истинах.
- Любите друг друга, как я возлюбил вас! - Продекламировал Франсуа с выражением церковного пастора. - Эти слова принадлежат Иисусу. Или вот эти... Кто не любит, тот не познал Бога, ибо Бог есть любовь. Это тоже его слова. Стало быть любовь, это чувство данное нам богом, а страсть есть ни что иное как самая неистовая форма проявления любви. Так как же любовь может быть грешной, раз уж ее проповедовал сам Христос?
Глаза юноши горели воодушевленным блеском. Он невероятно гордился своей теорией и свято верил в ее правдивость. Франсуа мечтал совершить настоящей переворот в обществе. Религия страха отжила свой век, думал он, она была хороша для эпохи рабов, но эти времена канули в бездну истории и теперь новому миру, миру просвященному нужна новая религия - религия любви и страсти. Ведь миром правит именно жажда наслаждения!
- К тому же, смею заверить вас, мой милый друг, монахини вовсе не так уж и строги, как кажется на первый взгляд. Один мой друг уже почти год проводит каждую ночь с пятницы на субботу в келье одной монахини... и они вместе предаются любви к богу и к друг другу. - Он сделал паузу, давая Клоди время обдумать услышанное. Его слова наверняка звучали для нее как гром среди ясного неба и Франсуа наслаждался произведенным эффектом.
Между тем они уже миновали коридор и поднимались по одной из боковых лестниц. Франсуа заботливо поддерживал девушку под руку и придерживал край ее платья, чтобы она не наступила на него. Он умел быть обходительным и галантным, когда ему этого хотелось.
Конечно, его супруга не увидит и доли этого обаяния. Нежности хороши для адюльтеров, но совершенно неприемлимы в семейной жизни. Даже Шарлотта с этим соглашалась, а Шарлотта пережила мужа, сына и с десяток любовников, включая тех, что были многим моложе ее.
- Что же касается молнии... - Франсуа задумался, готова ли Клоди выслушать такие пошлости. Большинству его дам эта шуточка очень нравилась. - Господь подобен строгому родителю. Ваши батюшка и матушка наверняка наказывали вас в детстве? Но разве любящий родитель может покарать свое дитя слишком жестоко? Молния случае вслед за тем, что происходит после поцелуев... но она не так уж плоха, как кажется. Это почти как кровопускание, боль, а затем облегчение...
Судя по румянцу, выступившему на щеках Клоди, Франсуа явно увлекся. Кажется, не стоит забегать так далеко вперед. Кто знает, может она до сих пор верит тому, что детей находят в капусте...
- А между тем, мы пришли. Прошу! - Франсуа приоткрыл дверь, пропуская девушку вперед. - Здесь немного пыльно, уборщики давно позабыли про это место, но в нем есть свой шарм. Впрочем, мы с вами отправимся чуть выше...
Лестница на крышу находилась по другую сторону чердака, но Фрвнсуа не спешил. У них еще будет время налюбоваться Парижем...

+1

10

Цепляясь за руку молодого человека, мадемуазель Риши семенила за ним, и признаться честно более думала о том, какое впечатление она производит на редких рабочих или музыкантов, которые встречались им по дороге.
«Интересно, а что они думают? Может быть, считают, что это мой жених? Или даже муж! Ах, как же это весело и приятно, прогуливаться в компании такого очаровательного мужчины! С папой, конечно тоже весело, но с Франсуа намного приятнее! Только вот… Не рассердилась бы на меня та девица, с которой он целовался, не очень хотелось бы скандалов!».
Занятая своими мыслями, Клоди не услышала и половины того, что говорил ей мсье Растиньяк, потому как библия надоела ей еще в «бастионе»… А мысли о том, что она не отказалась бы оказаться на месте той убежавшей девицы, были куда более интересными.
Хотя последние фразы пламенной речи юноши она все же услышала.
- О, ну конечно они не так уж и строги! – Воодушевленно подхватила рыжеволосая мадемуазель, которая несмотря на то, что называла свой пансион «бастионом» очень любила многих монахинь, потому как они были добрейшей души женщинами.  -  У нас в монастыре все были очень веселыми и радостными, ну если не брать в расчет сестру Женевьеву… Она всегда любила, и любит ворчать, хотя другие сестры уверяли, что все это исключительно от несварения желудка!
А вот речи о том, что какой-то там приятель Франсуа уже с год проводит у таинственной монахини весь вечер, и всю ночь действительно произвели большое впечатление на юную девицу. Только вот весьма своеобразное…
Тут надобно пояснить, что воспитание и образование в пансионе давали просто прекрасное. Только вот такие деликатные аспекты жизни, как отношения между полами обходили стороной. Максимум, что могли сказать сестры своим воспитанницам – во всем слушаться мужчин, и особенно мужа. Все. Посему, знать, чем там могли заниматься мужнина и женщина наедине, она просто не могла, если только из любовных романов. Хотя там дело заканчивалось на поцелуях и объятиях.
- О, я даже могу предположить, чем они там занимаются, - с самым глубокомысленным видом заявила Клоди, многозначительно кивая головой. – Нет никаких сомнений, что вместе псалмы читают, ведь это есть ни что иное любовь к Богу! Ах, я тоже хотела бы иметь такого же замечательного друга, с которым всю ночь напролет читала бы псалмы!
Последнее было сказано исключительно ради того, что бы произвести благоприятное впечатление на своего собеседника. Потому как хуже чтения псалмов, для Клоди было только посты и ночные службы по великим праздникам. Первое, потому как всегда хотелось есть. Второе, потому как хотелось под теплое одеяло и спать, спать, спать!
- Ни батюшка, ни матушка никогда не наказывали меня, - немного удивленно покачала головой мадемуазель Ришар. До одиннадцати лет она вообще была ангелом во плоти, и в рыжеволосую головку даже такой мысли не могло прийти. Ослушаться родителей! Да где же такое видано! А уже после она попала в надежные руки монахинь, которые строго следили за своими воспитанницами, и непременно закрепляли свои воспитательные речи старым надежным методом. Розгами. 
Вспомнив о том, как нелепо она попалась за прочтением любовного,  разумеется запретного, романа и более чем строгом наказании, Клоди мучительно покраснела. Остальная часть речи Франсуа потонула в неприятных воспоминаниях о том, как больно ей было сидеть, после того инцидента с книгой… Еще и перед Мариэттой было неловко, так как роман был ее. А настоятельница, конечно же, конфисковала греховную литературу у мадемуазель Ришар.
За всеми этими мыслями Клоди и не заметила, как они поднялись по какой-то непримечательной лесенке. Кажется на чердак, в самую очаровательную комнатушку во всем белом свете.
- Ах, как тут мило! Словно бы тайный уголок, где можно побыть наедине со своими мыслями, с самим собою!

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Репетиции "Fantome" » Приятное знакомство и неожиданный конец