Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: альтернативное прочтение » Прилежной девушки такой не встречал я ни одной


Прилежной девушки такой не встречал я ни одной

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

● Название эпизода: Прилежной девушки такой не встречал я ни одной.
● Место и время действия: трактир Шагала, поздний вечер 24 декабря.
● Участники: Magda, Graf von Krolock
● Синопсис: Что делать, если до бала осталось времени всего-ничего, а торжественное появление на нем главной гостьи под угрозой срыва? А все потому, что у кого-то слишком кривые руки и роскошное красное платье для Сары приведено в негодность. Вот в поисках прямых рук, способных спасти положение, граф и вынужден отправиться в деревню — от оголодавших вампиров никакого толку, тут нужен кто-то половчее... да вот хоть бы и служанка с белокурой косой.

0

2

На маленькую деревеньку, затерянную в диких и густых трансильванских лесах, опустилась ночь. Но не все ее обитатели отошли ко сну — в некоторых окнах горели крохотные огоньки, пробивавшиеся сквозь изморозь и зимние узоры на толстых стеклах. Именно на них и держала курс крупная летучая мышь, вылетевшая из мрачного замка в горах. И все бы ничего, — почему бы в старых каменных явно заброшенных сооружениях не водиться летучим мышам? — если б в лапках у нее не было увесистого свертка, который она отчаянно цепляла когтями, едва не роняя в темную гущу деревьев. Один раз удача ей и впрямь изменила — сорвавшись с острого когтя, сверток под действием собственного веса спикировал вниз. Истошно пискнув, мышь заметалась над деревьями в его поисках. К счастью, быстро нашла и, кое-как отряхнув крыльями от снега, продолжила свой нелегкий путь.
К тому времени, как летучая мышь достигла деревни, свет оставался всего в двух-трех окнах, к одному из которых она и направилась. Примостилась на узком деревянном обледеневшем карнизе, смахнув вниз снег, кое-как пристроила сверток, почесала лапкой нос... И обернулась в графа фон Кролока собственной персоной. Чудом удержавшись на карнизе, он неудобно склонился к окну и заглянул внутрь в надежде определить, туда ли он, собственно, попал и не нужно ли продолжить свой нелегкий путь. Как назло, к ночи ударил мороз и стекло едва просматривалось, испещренное витиеватой изморозью. Но острый взор графа сумел выхватить из общей туманно видной обстановки светловолосую голову, в то время как слух не уловил разговоров — значит, девушка наверняка была одна. Неплохо. Ну, по крайней мере комнатой не промахнулся — поговаривали, что жена Шагала, чьи покои тоже были где-то рядом под крышей, тяжела на руку и все норовит огреть неугодных ей крепкой колбасной палкой, потому встречаться с ней у графа не было ровным счетом никакого желания. Ему был нужен совсем другой человек, а именно служанка Шагала, Магда. О ней слухи тоже ходили, но совсем иного толка — что, мол, мастерица на все руки по части шитья и вышивки. Именно это и привело графа фон Кролока поздним вечером, почти ночью, под ее окошко.
Он досадливо выдохнул и подтянул плащ, что свисал тяжелой бархатной волной, почти закрывая одно из окон первого этажа — не хватало еще, чтобы кто-то его заметил. И без того не было никаких гарантий, что девушка не развопится, когда он вот так, без приглашения и объявления войны, ввалится к ней в ее маленькую комнатушку под крышей. Чай, не дивная мечтательная барышня, чтоб от удивления и восхищения дар речи терять. Да и дело у него куда прозаичнее, чем приглашение на бал... Бал, кстати, должен состояться завтра ночью, а у почетной гостьи из нарядов — поношенная ночная рубашка да траченная молью (почти незаметно!) шаль. А все из-за того, что вампирки, сколько б им ни было лет после смерти, остаются все теми же женщинами. И мало того, что жаждут одеться понаряднее, так еще и другим завидуют и вредят. Вот и изодрали ценное алое платье. Дамской части своей свиты граф, конечно, по шапке надавал, но что толку, платье ж не вернуть. Вот и приходится обивать пороги... то есть, карнизы служанки-мастерицы. Других вариантов нет, даже шустрый Шагал не организует за один день доставку красивого платья в их родное болото, тем более, что у него сейчас другие проблемы... Чай, гостью-то Кролок не с потолка взял, а у этого самого Шагала из-под носа-то и увел.
А окно, как назло, закрыто... Хотя чуть приоткрыта форточка! И то хлеб. Воспрянув духом, граф фон Кролок аккуратно запустил в форточку свою белоснежную холеную руку, унизанную драгоценными перстнями, почти наугад нащупывая шпингалет.

+3

3

С незапамятных времён в мире существует огромнейшее количество самых разнообразных средств и методов, призванных успокоить не в меру расшалившиеся нервы. Даже самые расшатанные. Не верите? А вы спросите профессора Абронсиуса. И уважаемый учёный муж подробно расскажет (всем и каждому, кто пожелает его слушать, конечно) о том, что жизнь, и, тем более – наука! не стоит на месте. Она развивается семимильными шагами, приводя своих адептов в самые глухие уголки мира, где обрушивает на них новизну блестящих открытий и огромное количество событий, слухов и сплетен, жаждущих подтверждения или наоборот, опровержения. Но, воспринять и главное – проанализировать и сделать верные выводы из такого количества информации попросту невозможно даже самым выдающимся умам эпохи (к которым многоуважаемый профессор, без сомнения, причислял и себя), а потому, время от времени нужно давать организму (в целом) и мозгам (в частности) отдых. Подобные практики являются профилактикой нервных расстройств и многочисленных депрессий. Они позволяют по-новому взглянуть на жизнь, дают ощущение комфорта и расслабленности. Особенно это полезно, когда рядом находится излишне впечатлительный юный студент. И одним из таких средств является, например, медитация. Но, когда Абронсиус принимался пространно описывать плюсы и минусы упомянутого действа, чаще всего оказывалось, что всё достойные слушатели если не ретировались, то, как правило, благополучно спят…
Белокурая Магда ничего не смыслила ни в медитациях, ни в их техниках, ни, тем более, в современных научных подходах к данным вопросам – она просто любила рукодельничать. Этот несложный, но, без сомнения, очень творческий и увлекательный процесс успокаивал её, отвлекал от груза повседневных забот, отодвигал обиды и огорчения на второй план, но, главное, позволял мечтать. Нет, девушка не мечтала о бескрайних землях, скрывающихся за далёкими горизонтами или о каком-нибудь загадочном темноволосом незнакомце с бледным лицом и аристократическим профилем. В её воображении расцветали дивные цветы, вышитые бисером и шёлковыми нитками по тонкому полотну; нежный узор на лиловом камзоле, сверкающий и переливающийся, точно апрельский дождь, или наоборот: яркое платье, украшенное лентами, напоминающими алый закат - такой, каким он бывает лишь зимой, да и то, в самые ясные и морозные дни. Все эти мечтания уносили девушку в свой особенный, счастливый мир и… так и оставались мечтаниями. Ну, скажите на милость, кому в этой, насквозь пропитанной чесноком деревеньке, понадобится камзол? Тем более, с вышивкой? Смех, да и только. Можно было бы, конечно, обсудить это с Сарой, которая тоже любила помечтать, но рыжую чертовку куда больше интересовал возможный обладатель этого самого камзола, нежели нюансы выполнения глади с настилом и прочих вышивальных приёмов.
Магда вздохнула, прислушиваясь к необычной тишине в доме. Столь спокойные вечера, когда девушка, избавившись от груза повседневных и неотложных забот, могла вдоволь посидеть за рукоделием, выдавались не часто. Правда, не этот раз причина была вполне веской – Сара, всё-таки, ухитрилась сбежать из под самого отцовского носа, явно отправившись искать приключения. Не то, чтобы Магда не волновалась за подругу, однако, сердце отчего-то подсказывало, что рыжая найдёт то, что ищет, и ещё не известно, кому больше повезёт – Саре или этим самым приключениям. Младшей Шагал, как известно, палец в рот не клади: в обиду себя не даст. Белокурая даже почувствовала мимолётный укол зависти – сколько рассказов и впечатлений будет - хватит, наверное, на целый месяц. Но, это когда Сара вернётся. А она ведь непременно вернётся! В общем, спать Магде, занятой любимым делом и разными мыслями, совершенно не хотелось. Она посмотрела на ярко горящую, но уже догорающую свечу, отложила вышивку в сторону и поднялась. Пожалуй, стоит спуститься вниз и принести ещё одну, ночь будет долгой. За окном послышался странный шорох. На миг девушке стало не по себе: всё-таки, наслаждаться тишиной и знать, что обычной нарушительницы этой тишины нет в доме – разные вещи. Но, не Сара же это, вернувшись, лезет в окно! И уж конечно, это не страшные-ужасные монстры, что вылезают из своих могил по ночам, и байками о которых так любят пугать изрядно подвыпившие завсегдатаи трактира. Наверное, это просто снег сорвался с крыши. С этими мыслями белокурая тихонько выскользнула за дверь.

Отредактировано Magda (26-10-2017 00:10:03)

+2

4

Вот сейчас бы мышью впорхнуть в окно, да обернуться потом собою и открыть ставни... Ага, а платье потом в снегу вылавливай, шебуршись, чтоб побольше внимания к своей персоне привлечь - его-то в форточку не пропихнешь без заметного ущерба. Тяжко вздохнув скорее по старой привычке, нежели всерьез в этом нуждаясь, Кролок нащупал, наконец, шпингалет и через пару мгновений уже протискивал всю свою немалую графскую стать в окошко. Надо сказать, это оказалось не так просто - окно было совсем небольшим (что и неудивительно - иначе в морозную зиму никаких дров не хватит поддерживать тепло в постоянно выстуживаемом помещении), подоконник почти и вовсе отсутствовал, а сверток с платьем умудрился зацепиться за какой-то гвоздь, словно никак не желал быть незваным гостем в каморке Магды.
От души надеясь, что и без того покоцанному платью не досталось еще больше (и ничуть не замечая небольшую прореху в подкладке собственного плаща), Кролок с некоторым облегчением притворил окно.
А потом выпрямился и саданулся головой о скошенный потолок. Чертовы новомодные постройки...
К счастью, свидетелей его фиаско в комнате не оказалось, и того, как он приглаживал зацепившуюся за щербатую балку прядь волос, вновь возился с заедающим шпингалетом и неуютно топтался в крохотной девичьей комнатке, никто не видел. Надо же. Куда дева-мастерица подевалась, пока граф фон Кролок старательно наносил ей визит, сохраняя в белых пальцах остатки графского достоинства, ничуть не привыкший к таким вот приключениям? С Сарой-то легко было - протиснулся мышью возле потолочной балки и предстал во всем великолепии под девичьи очи, благо высота нижнего этажа позволяла развернуться во всю стать. А тут поди попробуй, сияй своим сиятельством, если едва в комнате помещаешься.
Он сделал пару шагов вперед, где скос крыши уже не мешал его росту, и, наконец, выпрямился с некоторым облегчением, но и замешательством тоже. Где же мастерица-то? Неужели заметила графскую длань в форточке и убежала за подмогой, за связками чеснока да святой водой? Но криков-воплей не слыхать, топота ног тоже, даже дыхания человеческого нервно-смердящего не чуется... Чай, не подводит вампирский слух, верно служивший три века. Нет суматохи. А то уже ворвались бы, кресты да образа наставили б...
Кстати, об образах. Со старой потемневшей иконы на Кролока осуждающе взирал Иисус, по всей видимости, тоже не одобряя нежданного вторжения. Тихо рыкнув и едва не прокусив клыками себе губу, граф прикрылся краем плаща, почти наугад нащупал какую-то ткань и набросил ее на лик, скрывая символ веры от своего взора, а себя - от символа веры. А потом так и замер, рассматривая недовышитый узор - то ли на счастье, то ли на беду, попалась ему под руку именно та вышивка, которой Магда занималась весь вечер. И теперь вместо Иисуса графскому пристально-внимательному взгляду предстали аккуратные стежки, складывающиеся в какую-то картину. В какую - Кролок пока не понял, однако шагнул ближе и длинным острым когтем потрогал нить, ровно и ладно вшитую в ткань. И впрямь - славно-то как, не зря про мастерство Магдино болтают, есть за что.
Он провел по стежкам ладонью, чувствуя, как гладь ласкает кожу, а потом снова тронул их когтем, будто заигрывая - а ну как попортит? Портить он, собственно, не собирался, однако реальность была так заманчива, что не подразнить ее он попросту не мог. Тем более, теперь, когда одна такая славная игра окончилась визитом прелестной девы в его древний замок, и ожидание текло по его мертвым венам сладким эликсиром предвкушаемого удовольствия.
А мастерицы так и не было. Ох уж эти несовершенные человеческие тела... вечно им... куда-то надо. Не отрывая когтя от вышивки, граф мельком глянул в сторону двери в комнату.

0

5

Тем временем, белокурая дева неспешно поднималась по лестнице, едва слышно мурлыкая себе под нос незатейливую мелодейку. До чего же хорошо, до чего же приятно, когда никто не докучает! Никаких тебе «Магда, подай-ка стул!», «неси скорей!», «воды горячей быстро!», никаких тянущихся явно не туда, куда надо, загребущих рук и бесстыдных глаз… Вот бы всегда так. Но, мечтать, как известно, не вредно.
Зато сейчас в её руках была новая свечка (должно хватить дня на два, не меньше!) и несколько умиротворённых часов за милым сердцу занятием.
Внимательно оглянувшись по сторонам – бережённого, как известно, бог бережёт, а с Йони Шагалом всегда нужно держать ухо востро - девушка отворила дверь, легко скользнув в свою комнатушку. Совершенно неожиданным образом, посреди комнатки обнаружился тёмный столб. Во всяком случае, именно так в первое мгновение показалось Магде. А дальше те несколько секунд, покуда белокурая таращила свои огромные зелёные глаза, совершенно бессовестным образом растянулись едва ли не на вечность, являясь непререкаемым примером относительности всего сущего в этом бренном мире. И вовсе не тёмный колосс, исполненный какого-то особенного, глубинного молчания, первым привлёк внимание девушки. Белокурая с удивлением, а потом и с возрастающим негодованием обнаружила, что её лелеемая вышивка, на которой так затейливо переплетались между собой узорчатые стебельки фантастической чудо-травы, вовсе не аккуратно расправлена на постели, а небрежно наброшена на образ, висящий на стене.
«Святотатство», - это слово медленно возникло в мозгу девушки. При этом, положа руку на сердце, Магда усматривала оскорбление вовсе не в том, чтобы небрежно скрыть пресветлый божественный лик от этого мира, а как раз в том, чтобы совершенно беспардонно сделать это именно её вышивкой.
- «Руки бы тебе отор…», - подумала было девушка, возводя очи на высокую фигуру в чёрном, и – не то, что слова - сами мысли в её сознании замерли, замёрзли, пригвождённые суровым осознанием того, что в её пустой комнатке с запертыми на задвижки ставнями (она проверяла их каждый вечер! Но не в форточку же он пролез!) вдруг возник этот… этот…
… Его тёмные, длинные волосы подобно ленивым ручьям бежали с широких плеч, обрамляя бледное, надменное лицо, на котором, казалось, жили одни глаза. И взгляд их, удивительно цепкий и острый, всматривался сейчас даже не в Магду, а в самую её душу. В глазах незнакомца горели искры, и девушка даже не поняла, что в них отражается пламя свечи, всё так же льющей свои восковые слёзы на маленьком столике. Тёмный бархатный плащ окутывал мужчину с головы до ног, глубокими складками сворачиваясь у ног (если они, конечно, у незнакомца были). А заодно отчего-то громоздился и на стареньком сундучке с Магдиными пожитками, и на столбике кровати. Маленькой табуретки же, обычно стоящей у окна – так и вообще не было видно, словно тьма его одеяния уже начала свой завоевательный поход, подчиняя себе окружающее пространство и как бы намекая оторопевшей девушке, что она вполне может оказаться и следующей. Магда намёк поняла. И, ни благородство черт, ни гордая осанка и леденящее спокойствие во взгляде, ни даже ослепительная вязь вышитых узоров на камзоле незнакомца не сделали испуг девушки менее сильным. Тягучие мгновения вдруг растаяли, подобно последним лучам заката, и время понеслось вперёд, словно испуганный зайчишка, дающий стрекоча. Белокурая стремительно отступила на полшага назад, стукнувшись спиной о закрытую дверь (некуда бежать, господи, помоги!) и по тому, как в одночасье исказилось её лицо, стало понятно, что ещё доля мгновения – и этот дом наполнит такой визг, что зазвенят даже кастрюли на кухне внизу.

Отредактировано Magda (20-11-2017 19:42:03)

+1

6

Звук шагов граф услышал чуть раньше, чем на пороге показалась та, которой он и собирался нанести сегодня визит. Магда. Миловидная служанка в трактире, дева с толстой пшеничной косой и аппетитными формами, старающаяся казаться благочестивой, но с порочным огоньком внутри. И именно этот огонек Кролок выхватил взглядом в ее глазах и будто бы вобрал в свои, как сияние ночных светил. Короткая вспышка - и вот он чуть опустил веки, скрывая за ними свет исходный и отраженный, холодный и будто бы призрачный, нереальный. Уголок его губ едва заметно дрогнул в неслучившейся улыбке.
Бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга, и Кролок, впервые всерьез обратив на Магду внимание, читал ее, как книгу - не слишком мудреную, однако любопытную, скрашивающую ему эту ночь и поистине необходимую именно здесь и сейчас. А затем девушка отшатнулась, лицо ее напряглось, как и горло, недвусмысленно давая графу понять - еще немного, и его, в общем-то, удачно начавшийся визит закончится совсем бесславно. И хотя в том, что он сумеет исчезнуть прежде, чем хозяева доберутся до Магдиной комнатушки, он не сомневался, проблема с платьем останется нерешенной... и в этом самая большая беда.
Руки оголодавших вампирш когтисты и неповоротливы, Герберт скорее выйдет на солнце, чем позволит себе взяться за починку дамского наряда, у Куколя годно выходят только гробы, а сам граф... мда. Такими-то руками только и шить, как же. Даже в самом нелепом из снов Кролок не мог представить себя вдевающим нить в иглу и пытающимся залатать прореху в ткани, хоть бы даже от этого зависел ежегодный традиционный бал. А он, кстати, и зависит.
Убрав руку от вышивки, Кролок изящно-небрежным жестом взметнул кисть к лицу и приложил длинный белый палец к губам, одновременно приподнимая бровь - недвусмысленно и многозначительно призывая девушку сдержать рвущийся наружу крик.
- Добрый вечер. Не пугайся меня... - негромкий вкрадчивый голос прорезал тишину раньше, чем крик вырвался из уст Магды.
А вот дальше врать про ангела-хранителя было как-то не с руки. Это с Сарой, девушкой восторженно-мечтательной и совсем юной, такое было уместно. Но Магда ведь иная совсем, тут и подход другой нужен. Романтический флер - дело хорошее, да и порочность в деве этой есть, хоть и запрятана глубоко, однако не этим сейчас граф фон Кролок собирался завоевывать девичье сердце.
- Лучшая мастерица на дюжину миль вокруг. - Он с толикой лукавства бросил взгляд в сторону - на вышивку, все еще прикрывавшую ненавистную икону. На дюжину, ха! Если не больше. Места-то тут дикие, нехоженные, безлюдные. Где еще благородному графу найти портниху, чьи руки не испортят бесценное платье еще больше, а сумеют достойно приготовить его к балу? Пусть даже граф этот - древний кровососущий труп, а платье необходимо по сути для жертвоприношения, о котором, впрочем, сама жертва пока не подозревает.
Его взгляд цепко удерживал Магду, внимательный, проникающий в самую душу и будто бы чуть насмешливый - взгляд существа, пережившего несколько человеческих жизней, с древности и поныне властителя людских душ. И это существо, познавшее все, что можно, и почти все то, что нельзя, без всяких недосказанностей, прямо и очень явно отдавало дань ей, незаметной служанке, покорялось ее мастерству.

+2

7

Как вы думаете, что должно сделать чудовище, глубокой и тёмной ночью отправившееся на поиски очередной несчастной жертвы и алчно предвкушающее, как тёплая, густая кровь приятно обожжёт его иссушенное столетней жаждой горло? Вот оно длинными когтями вцепляется в крышку саркофага или остервенело роет застывшую землю, спеша поскорее выбраться из своей жуткой могилы – ведь голод, что гонит его вперёд, ужасен и ненасытен, а ночь так коротка. Исторгнув леденящий душу вой, оно бросается в глухие лесные дебри, ловя тонкий, едва заметный запах человеческого жилья вдалеке. И ни снег, ни ветер, ни расстояние, ни смешные людские молитвы не остановят это неумолимое существо. Или, может быть, взмахнув полами длинного плаща и злобно оскалившись, существо это превращается в огромную летучую мышь, что, хищно разверзнув над землёю свои кожистые крылья, устремляется ввысь, освещённая лишь равнодушным глазом безучастной луны? Вот оно осторожно принюхивается, стоя на опушке перед спящей деревенькой и опасно щуря свои волчьи глаза. Они уже приметили одинокий огонёк свечи в маленьком окошке с незакрытыми ставнями. Бесшумные шаги похожи на шуршание позёмки в белом саване зимнего поля. Вот чудовище уже стоит рядом с домом, запрокинув голову вверх и плотоядно ухмыляясь скорой добыче. Тонкие ноздри нервно подрагивают, а пальцы скрючиваются, словно им не терпится вонзить острые когти в розовую плоть. А дальше – а дальше происходит самая настоящая чёрная магия. Вурдалак обращается тенью. Или в туман. Или в отвратительное насекомое и… И вот он уже в доме. Тихо-тихо стелется по лестнице, и ни одна пылинка, ни один, случайно потерявшийся в тишине коридоров отблеск света не смеет пошевелиться, скованный первозданным ужасом перед ожившей тьмой. Ближе. Запах длинных, пшеничных волос, так беззаботно рассыпавшихся по обнажённым плечам, дурманит голову, дерёт горло. Ещё ближе. Биение пульса в голубых венах под белизной юной кожи сводит с ума. Тьма приходит в движение. Нечеловечески быстрый, звериный рывок и вот уже он наблюдает, как в беспомощном ужасе распахиваются обратившиеся на него, зелёные глаза. Секунды тянутся в медленной эйфории и одновременно увеличивают свой бег втрое. Тонкая жилка на её шее отчаянно трепещет, дразня и призывая тотчас же запечатлеть на ней свой последний поцелуй. Вурдалак бросается вперёд, вспышка отчаянного, первобытного ужаса и… собственный крик заглушает подступившая со всех сторон, ужасная тьма.
Во всяком случае, так думала Магда. Так рассказывали старожилы. Так шептались девушки по ночам, стараясь нагнать друг на дружку страхов поужаснее. Но, ни в одной из этих историй или даже в самом чудовищно реальном из снов, вурдалак никогда не прикладывал палец к губам и не произносил голосом спокойным и даже, чем чёрт не шутит!, полным миролюбия: «Добрый вечер…» и ласково уговаривал не пугаться. Белокурая служанка встретилась с ним глазами и почувствовала, как тонет в этом омуте, вобравшим в себя столетия человеческих жизней. К её немому удивлению, это совсем не было страшно, и кромешная тьма не подступала к самому горлу, грозя удушьем и прочими ужасами. Скорее, это было странное, но, пожалуй, даже приятное чувство: его взгляд словно обволакивал, нежно, ненавязчиво укутывая девушку тайнами мрака, призывая тихо внимать музыке его голоса и одновременно манил обнажить перед ним самое сокровенное. Слегка вздёрнутая бровь и губы, так умело поймавшие намёк на улыбку, но, всё же, так и не сдавшиеся ей, словно дразнили Магду, удерживая девушку здесь, в убогой комнатушке её реальности и не позволяя ей провалиться в гипнотическую бесконечность мрака Хозяина Ночи. Подчиняясь его желанию, белокурая, словно во сне, поднесла руки к лицу, зажимая рот, так, что наружу вырвался только жалкий писк. Ну, или что-то, очень на него похожее. И продолжала смотреть на графа.
- Лучшая мастерица на дюжину миль вокруг.
Слова его наполнили её комнатку мягким, приятным звучанием, отчего-то родив ассоциацию прикосновения бархата к обнажённой коже. Тёплая волна прокатилась по спине, чтобы медленно растаять где-то внизу живота, породив что-то новое, больше всего напоминающее какое-то загадочное и, вместе с тем, отчётливо понятное томление. И лишь потом, спустя несколько сладких мгновений, словно нехотя, обратившихся в ничто, до Магды дошёл истинный смысл его слов. Он ею… восхищён? Вернее, не ею, но её мастерством. Впрочем, мастерство-то это как раз творили руки Магды или же сама Магда, что, впрочем, ничего не меняло и сейчас совсем не было важным. Девушка не заметила, как очаровательно зарделась, впрочем, непонятно, от чего больше: от неожиданной похвалы из его уст или же от завораживающей магии его голоса, подарившей ей загадочную новизну не изведанного ранее наслаждения.
- Кто… вы? – тихо и нерешительно спросила белокурая, когда почувствовала, что мир стремительно перестал крениться куда-то вбок, а сердце, хоть и по-прежнему почти выпрыгивает из груди, но уже не грозит застрять где-то в горле, мешая дышать. – Как вы… пришли?

Отредактировано Magda (24-03-2018 14:59:07)

+1

8

Не закричала? Вот и хорошо, вот и славно - половина дела сделано. Какое-то подобие контакта установлено. Не то чтобы Кролок сомневался в себе и своей способности влиять на людей так, чтобы те верили и слушались его безоговорочно... Но все же допускал мысль, что однажды рвущийся наружу визг опередит разум, и ему придется быстро ретироваться во избежание всяческих неприятных последствий. Не сегодня. Он с удовольствием наблюдал, как заалели щеки Магды, как что-то похожее на заслуженную гордость заплясало в глазах, как неизбывно приятно ей внимание к ее труду... и не только, быть может. Женское трепетное сердце граф, казалось, мог с легкостью удержать в ладони, с бережной силой сжимая в пальцах, одновременно уберегая его и уничтожая. Прошлое вилось темной лентой, опутывая образы тех, кто осмеливался ему поверить - от несчастной супруги Элеоноры и Хелен Энгельманн до юной дочери Шагала, сейчас отчаянно жаждавшей пополнить сонм его бесчисленных жертв. Кого-то, возможно, он даже не помнил по имени - лишь по запаху крови, по вкусу, разлившемуся на языке, по недолгому насыщению после. И вечность заботливо скрывала их лица, обращая образы в призрачные, почти прозрачные силуэты, теряющиеся вдали. Такова ее цена, и Кролок платил ее каждой лишней минутой, проведенной под холодной бледной луной, под которой давно должны были истлеть даже его кости.
Кто он?.. Что-то едва заметно дрогнуло в его лице, но тут же ушло, будто он на краткий миг засомневался, стоит ли говорить правду.
Тот, кого боятся все в деревне. Тот, на кого с укором смотрит ныне ослепленный вышивкой лик Господа. Тот, кто терпеливо ждет в ночи, чтобы вонзить свои клыки в чужую податливую горячую шею - лишь только зазевайся. Тот, кто никогда бы не стал медлить так долго прежде, чем наброситься, если б у него не было важного дела. Он не видел смысла скрывать, весь его облик говорил сам за себя - в такт быстро бьющемуся сердечку в груди служанки Шагала.
- Граф фон Кролок. - Негромкие слова мягко перекатились по воздуху, сделав короткое сальто на переливистом "рол", будто лесной ручей плеснул через гладкий камень, преградивший путь. А короткая пауза вобрала в себя все титулы и регалии, которых он не стал озвучивать, и которые могли бы заставить Магду попытаться завопить еще раз. Даже если его имя не известно слугам трактира, вряд ли должны появиться какие-то сомнения или тем паче вариации, где в их заброшенных местах может проживать граф?.. - Но я не причиню тебе вреда.
"Пока." - Слово не выразилось даже во взгляде, оставшись сокрытым за мрачным величественным фасадом нежданного гостя. Однако Кролок прекрасно отдавал себе отчет, что берегут деву от него сейчас лишь ее ловкие горячие руки, как берегут и его самого от выжигающего взора Господа на закрытой полотном иконе.
Губы Кролока коротко дрогнули, но ответа на второй вопрос не последовало. Как пришел? Ну не станет же он рассказывать, как шарил графской дланью в форточке, как некуртуазно лез в маленькое оконце всем своим сиятельством, как саданулся головой о низкий скошенный потолок, явно не рассчитанный на гостей такого роста. Однако кисть, та самая, что совсем недавно искала старую тугую щеколду, в царственном жесте взлетела вверх, одновременно демонстрируя Магде темные бликующие перстни и указывая на крышу, сквозь которую он якобы и прошел, как сама ночь, как воплощение вечной тьмы и мрака, что сменяет свет. И люди в этом трактире, по уши обложившиеся чесноком и крестами, запасшие в каждой комнатке по иконе и шепчущие молитвы даже во сне, не в безопасности - раз уж тот, кого они так боятся, может зайти в дом без всякого труда, сквозь крышу или стены. А значит, лишь его скрытый умысел, лишь равнодушие или попустительство позволяют деревеньке жить. Пусть эта девица думает так.
- И я хочу доверить твоим умелым рукам редчайшую и уникальную вещь. Второй такой на свете... и во мраке не существует.
Он умолк, не сводя внимательного, чуть надменного и цепкого взгляда с Магды, будто готовясь подсечь рыбку, присматривающуюся к приманке. Вот это - уже наживка лично для нее, для мастерицы, жаждавшей настоящей работы, истосковавшейся от подшивания панталон рубашек Шагала и наверняка привыкшей к тому, что здесь ее по-настоящему никто не оценит.

+1

9

Граф фон Кролок. Он ещё не закончил произносить своё имя, и звук его голоса всё ещё мягко ласкал воздух, но Магда уже отчего-то знала, кто стоит перед нею. Как знала и то, кем он на самом деле является, не испытывая по этому поводу ни тени сомнения в том, что этот высокий и статный мужчина говорит ей правду. И знание это, как ни странно, ничуть не пугало белокурую девушку, не бередило её беспокойные мысли, словно не было ничего естественнее, чем сейчас стоять с ним в маленькой, убогой комнатушке с покатым потолком, наблюдая как свет нескольких свечей неровно струится по его тёмным волосам, вспыхивает на гранях многочисленных перстней на руках и замирает в выразительных глазах, пристанище в которых, казалось, нашла сама тьма. Смотреть на это хотелось бесконечно. Пугало Магду, скорее, отсутствие положенного в таком случае страха, а ещё вернее – несоответствие реальности её представлениям о ней. Если, конечно, всё, происходящее сейчас, можно считать реальностью… Впрочем, чтобы проверить, так ли это на самом деле, стоило только руку протянуть.
А на счёт реальности происходящего у девушки были, к слову сказать, изрядные сомнения. Ну, не каждый же день можно нежданно-негаданно обнаружить не где-нибудь, а прямёхонько в своей комнате того самого (нет, действительно, того самого, о котором говорят лишь шёпотом, многозначительно тараща глаза и с опаской оглядываясь по сторонам!) графа из пользующегося дурной славой, таинственного замка неподалёку. Так значит, не врали старожилы! Или… или всё это до жути правдоподобный сон, потому, что вот так – не бывает. Не может быть у ночного чудовища ни такого благородного облика, ни изысканности манер. И не прошёл же он сквозь стены, в конце-то концов? И… он ведь не кинулся на неё, не разодрал когтями трепещущее девичье горло, желая поскорее погрузить клыки в окровавленную плоть... Скорее всего, она и вправду уснула за вышивкой.
А потому Магда, словно в гипнотическом трансе, сделала осторожный шажок вперёд. И едва ощутимо коснулась рукой гладкой ткани его камзола, щедро украшенной замысловатой вышивкой. И не смогла сдержать восторженного вздоха, заставившего упруго всколыхнуться её соблазнительную грудь. Слова графа о том, что он не собирается причинять ей вреда она, со свойственной многим девушкам восторженной беспечностью при созерцании чего-то необычайно, по их мнению, красивого, пропустила мимо ушей. Но когда он снова заговорил, вновь щедро наполняя пространство мелодичной музыкой своего глубокого голоса, белокурая служанка подняла на фон Кролока зелёные глаза и вдруг почувствовала, что не хочет отводить свой взгляд. По крайней мере, пока он не расскажет ей про редчайшую и уникальную вещь, которую хочет доверить.
Сознательно или же нет, но граф замолчал, прежде чем продолжить, и испытующе взглянул на девушку, словно… Словно хотел проверить, интересно ли ей. В глазах Магды плескалось отчаянно изумрудное любопытство, напоминающее реку, бьющуюся в некрепкую плотину.

Отредактировано Magda (16-07-2018 02:25:24)

+1

10

Кролок был готов к осторожным вопросам, к однозначному согласию, пусть только в выражении глаз, и к кокетливому отказу, но вот к тому, что девушка попросту приблизится и дотронется до него, готов не был. Он бы, наверное, отступил - было бы куда, - чтобы теплая натруженная девичья ладонь скользнула лишь по воздуху, не коснувшись его самого. Сохранил бы свою незыблемую таинственность и не позволил бы Магде дразнить жажду, что тотчас подняла внутри голову, как соскучившаяся по свободе змея. Но Магда буквально застала его врасплох своей неожиданной непосредственностью, своим бесстрашием, граничащим с нечаянным нахальством, которым только и можно было объяснить готовность потрогать нежданного гостя, пусть даже он действительно тот, кем представился.
Он проследил ее жест, приподняв брови и слегка шалея от ее безнаказанности и любуясь жизнью, бившей в ней через край. Недолговечные, болезненные, до смешного хрупкие люди все же имели определенную власть над теми, кто жил во мраке ночи, и власть эта была тем сильнее, чем жесче терзал извечный голод. Кролок предупреждающе поднял руку, невольно демонстрируя Магде и перстни, и тонкое изящное кружево манжеты, а затем растянул уголки губ в подобии улыбки, слегка обнажая верхний ряд ровных белых зубов, среди которых явно выделялись два - те самые, которыми он так часто пользовался, чтобы пронзить податливую человеческую плоть и добраться до горячей, отдающей солоноватым металлом крови. Если сейчас он даст себе волю, то Сара точно останется без нарядного платья, а трактир Шагала - без расторопной служанки. Но как хочется, тьма вселенская...
Глаза графа горели холодным бледным огнем, но вместо того, чтобы вцепиться в шею Магды, он негромко рассмеялся, прикрывая веками холодную жадность и будто бы становясь на короткий миг обычным существом сродни человеку, способным шутить и получать от шуток, пусть и несколько своеобразных, удовольствие. "Бу!" - мысленно добавил он, все же не озвучив "пугалку" вслух, не будучи до конца уверен, что девушка сохранит молчание и не взвизгнет, сводя на нет все его усилия по наведению контакта между живыми и мертвыми.
- Будь аккуратна, - предупредил Кролок, ступая на тонкую грань между опасностью, которую явно представлял здесь собой сам, и доверием к мастеру, которым являлась белокурая девица, жаждущая все потрогать своими руками.
Двусмысленность фразы тонко звенела в воздухе, когда он аккуратно развернул сверток, являя бедному убранству каморки платье с искусно вышитым лифом и пышной юбкой, украшенной каплями крови... нет, полупрозрачными камнями, складывавшимися в какой-то рисунок, который, впрочем, так запросто было не разглядеть. Цвет ткани тоже напоминал кровь - яркий, но не кричащий, мягко уходящий в благородное бордо. Вероятно, девушка в нем была бы похожа на принцессу... или графиню, под стать фон Кролоку. Он с холодной нежностью провел ладонью по ткани, будто лаская то ли роскошное платье, то ли его будущую обладательницу.
- Нравится?
Погасив во взгляде непреходящую жажду, граф, наконец, снова посмотрел на Магду, рассчитывая прочитать в ней восхищение и шок, быть может - немного зависть. Пальцы его скользили по ткани, ненадолго задерживаясь на каждом камешке, будто удостоверяясь, что все они на месте, что ни одна из деталей замысловатого рисунка не исчезла... до того момента, пока не наткнулись на неприятно-рваный край в том месте, где ниже талии начиналась пышная юбка из нескольких слоев. Затем вздрогнули и замерли, словно не решаясь двинуться дальше.
Да, Сара и Эльза едва не поделили платье фактически буквально, на две неравные половины.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: альтернативное прочтение » Прилежной девушки такой не встречал я ни одной