В верх страницы

В низ страницы

La Francophonie: un peu de Paradis

Объявление

18 сентября 2017 г. Обновлены посты недели.

17 сентября 2017 г. Обновлены игроки месяца.

1 сентября 2017 г. Несколько приятных новостей, которые согреют вас в первый день осени, - в объявлении администрации.

1 августа 2017 г. Началась акция "Приведи друга", предназначенная в первую очередь для наших игроков.

21 июля 2017 г. В сегодняшнем объявлении администрации полезная информация
о дополнениях к правилам проекта, два повода для мозгового штурма и немного наград.


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Janusz Orlowski
Янушу нравится смотреть, как, подчиняясь его рукам, веревка соединяет запястье Моцарта и подлокотники, лодыжки и ножки стула. Один подлокотник немного шатается, но Януш уверен, что он справится со своей работой. В конце концов, разве может быть много силы в музыканте? Божественное нынче не так уж часто сочетается с грубой силой, думает Януш.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ



La Nourrice
Кормилица отпустила Тибальта и проводила его долгим сочувственным взглядом. Какой несносный и непослушный мальчишка. Но какой родной… Что ж, она хотя бы попыталась достучаться до его рассудка. Оставалось лишь надеяться на то, что хотя бы зерно сомнения она посеяла в его душе. Или что он всё же будет более осторожен во время склок с Монтекки.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Anabel Forest
Бель закусила губу. Винсент будил в ней целый букет из чувств, желаний, ощущений, стоило лишь взглянуть на него. Это было так…странно. Она отвыкла от этого, и считала, что вампир, сердце которого мертво, не может испытать такое. Как же прекрасно, что она ошиблась! Ах, если бы не этот столь ненавистный ей младенец, она бы так обласкала фон Бриза, что он позабыл бы всех, кто у него был до нее.
Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
МУЗЫКАЛЬНАЯ СПРАВКАИСТОРИЯ МОДЫЭТИКЕТ




Francois de Lonval
- Мадемуазель Клоди! Мадемуазель Клоди, да подождите же вы! - Франсуа тщетно пытался отловить проворную девицу, которая продолжала вертеться словно маленький бесенок. Проблема заключалась еще и в том, что поймать ее за руку было совершенно невозможно. Если уж снятый сюртук произвел на нее такое впечатление, то что могло случиться, реши Франсуа подхватить ее, или чего хлеще, обнять, как он поступил бы с той же Жанеттой. Читать полностью


ИНФОРМАЦИЯПЕРСОНАЖИРАЗЫСКИВАЮТСЯ
ШАБЛОН АНКЕТЫ (упрощенный)




Henry Cavendish
Она… Боялась? С удивлением понял Генри. Она… боялась за него? Она боялась потерять его? Заполошное сердце радостно рванулось в груди, отбивая бешеный ритм, грозясь выломать клетку из ребер, разорвать ее изнутри, столько радости несло в себе это понимание.
Читать полностью

Antonio Salieri / Graf von Krolock
Главный администратор.
Мастер игры "Mozart: l'opera rock".
Dura lex, sed lex.

Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор.
Мастер игры "Tanz der Vampire".
Мастер событий.

Le Fantome
Модератор.
Мастер игры "Le Fantome de l'opera".
Romeo Montaigu
Модератор, влюбленный в канон.
Мастер игры "Romeo et Juliette".

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры "Dracula,
l'amour plus fort que la mort".
Модератор игры "Mozart: l'opera rock".

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Someone must get hurt

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

● Название эпизода: Someone must get hurt | Кому-то будет больно
● Место и время действия: дом в лесах, октябрь 1782, вечер, плавно перетекающий в ночь
● Участники: Janusz Orlowski, Wolfgang Amadeus Mozart
● Синопсис: Музыка Вольфганга Амадея Моцарта оказывает на Януша такое влияние, что Орловский решает похитить великого композитора и во что бы то ни стало узнать секрет его музыкального гения. Сможет ли Моцарт остаться в живых и сбежать?

0

2

В его костях играет музыка. Януш слышит ее, он ей очарован, он пытается вспомнить, какой была жизнь до того, как он услышал эти чудесные звуки. И не может. Даже переливчатый, звонкий смех Марлы не может с ними сравниться.
Но откуда взялась эта музыка? Она дарована Моцарту свыше богами? Музы спустились с неба, чтобы одарить его своим благословением, а Аполлон раскрыл свой самый сокровенный секрет? И музыка, как только Моцарт вкусил ее плоды, как только коснулся клавиш клавесина, зазвучала в нем самом, обосновалась, поселилась. Бессмертное в смертном теле.
- Как забавно, - говорит Марла, накрывая уши Януша ладонями. Ее голос вибрирует где-то в челюсти, и каждое слово слышно отчетливо и громко. - Ты не можешь думать ни о чем другом. Признавайся, дело не только в музыке.
Дело, Марла, в божественном и земном. Если я буду звучать так же, посмотрит ли на меня Рене? Если я буду звучать так же, захочет ли он приложить ухо к моим костям, к моей грудной клетке, в которой будет звучать божественная мелодия?
Подготовка решает все, а Януш - тщательно все подготовил. Никаких свидетелей. Никаких хвостов. Ничего, что может привести к их скромному убежищу посреди леса чужаков, которым не понять того, что чувствует Януш. Чужаков, которые никогда не услышат музыки, играющей в чужих костях.
Янушу нравится смотреть, как, подчиняясь его рукам, веревка соединяет запястье Моцарта и подлокотники, лодыжки и ножки стула. Один подлокотник немного шатается, но Януш уверен, что он справится со своей работой. В конце концов, разве может быть много силы в музыканте? Божественное нынче не так уж часто сочетается с грубой силой, думает Януш. Вспоминает Рене и Винсента Келлера. Отвращение склизкой змеей проскальзывает по позвоночнику, но ее ловит Марла и пригревает на своей груди.
- Мы здесь не за этим, Виктор, - напоминает она, проводя тонкими костлявыми пальцами по холодной влажной змеиной коже. - Мы здесь, чтобы прикоснуться к прекрасному. Почему бы тебе уже не начать его резать? Сделай из его костей музыкальные инструменты. На них даже ты сможешь играть, как ангел.
Януш мотает головой.
- Или ты ждешь, пока он проснется? - хихикает Марла. - Чтобы насладиться в полной мере не только его музыкой, но и его болью?
Нет, Марла. Как я уже сказал, божественное редко сочетается с грубой силой. Сначала я просто поговорю с ним. Я выманю у него его секреты. Он будет моей певчей птицей в золотой клетке.
Если, конечно, откажется от идеи сбежать. Тогда у меня не останется другого выбора.
Януш берет Вольфганга Моцарта за подбородок, заставляя его приподнять голову, и подносит к ноздрям пахучий раствор. Это должно привести его в чувство.
- Ну же, одаренный музами, просыпайся, - мурлычет он, почти любовно глядя на еще овеянное беспамятством лицо композитора.

+1

3

Однажды в детстве Вольфгангу приснился кошмар. Тогда он проболел больше месяца – болезнь усугубилась неправильным лечением - и в какой-то момент все стало выглядеть настолько плохо, что отец даже послал за священником. Он видел то же, что и сейчас – всюду клавесины без клавиш, жалкие и отвратительные, как куклы с оторванными руками. Они хлопали гладкими деревянными крышками, больше напоминая гробы, чем музыкальные инструменты, и звуки, исторгаемые ими, были похожи на издевательские аплодисменты. Ужасные, отвратительные хлопки, от которых сильнее болела и без того раскалывающаяся голова.
Пойдя на поправку, он попробовал рассказать о так напугавшем его сне Наннерль и маме, но сестра лишь посмеялась над ним, покрутив пальцем у виска, а Анна Мария сокрушенно покачала головой. Говорить о кошмаре отцу он тогда не решился, хотя, возможно, разделяющий его любовь к музыке Леопольд был единственным, кто мог бы его понять.
И вот совершенно неожиданно они вернулись. Старый кошмар и безотчетный страх. Но почему сейчас? Он ведь не болен. Напротив, в последние несколько лет все болезни, словно по негласному договору, обходили его стороной. Моцарту виделся в этом знак свыше. И он не терял времени зря, ежедневно работая над новыми, все более и более совершенными произведениями.
Все еще в пучине кошмара, Вольфганг тихонько, сквозь зубы стонет и пытается пошевелить пальцами, но пальцы почему-то не слушаются. Вместо конечностей чувствуется только холод, как будто все, что от него осталось – бесполезный обездвиженный обрубок. Обреченный слышать музыку, но больше не способный претворять ее в жизнь.
Крышка стоящего ближе клавесина открывается, и вместо клавиш он видит собственные пальцы с торчащими из них трубочками костей. Молочно-белые фаланги перекручены пружинами, навсегда став частью инструмента. Потом посеревшие пальцы с коротко остриженными ногтями – его ногтями - начинают скрести по мягкой бархатной обивке. Царапанье и шорох трущейся о материю омертвевшей кожи кажутся оглушительными. В нос ударяет резкий и тошнотворный запах гниющей плоти.
Вольфганг кричит, и только когда слышит себя словно со стороны понимает, что все оказалось не более, чем дурным сном. Однако вместе с накатившей волной облегчения его посещает и другое, куда менее приятное чувство. До него вдруг доходит, что по-прежнему не может пошевелить руками. Вернее, может, но получается это как-то очень уж через силу, как будто что-то сковывает движения, как будто... Это что, веревка?
Вопреки всему, первым, что он чувствует, оказывается замешательство. Голова у Моцарта тяжелая и какая-то мутная, как после большого количества абсента, хотя он хоть убей не помнит, чтобы перед сном что-то пил. По правде говоря, он не помнит даже как и где засыпал. 
Вольфганг заставляет себя шире распахнуть глаза.  В носу все еще стоит неприятный запах, словно бы последовавший за ним из сна, но пахнет не гнилью, а чем-то абстрактно медицинским. Запах исходит из бутылочки, которую кто-то держит у него под носом. 
Света не так много, но даже его небольшое количество заставляет глаза слезиться. Он щурится, пытаясь распознать человека напротив. Тот еще совсем молод – выглядит ровесником Вольфганга или даже чуть моложе. Поведение незнакомца сбивает с толку –  он ведет себя как близкий друг или родственник, но Моцарт уверен, что видит его впервые. Ему приходит в голову, что он все же заболел и теперь находится в больнице. Возможно, что-то стряслось с его памятью. Все кажется зыбким и нереальным. Мысль о возможном серьезном недуге тревожит Моцарта, но паника не вступает в полную силу. Главное, что он пришел в себя и способен различать звуки и слышать голоса. И уж во всяком случае не потерял зрение, как случилось с ним во время оспы. 
Сейчас все прояснится. Обязательно прояснится. Нужно только задать один вопрос.
- Простите, - говорит Вольфганг непривычно сиплым голосом, обращаясь к своему единственному собеседнику, – вы не подскажете, что случилось?

+1