3 декабря. Друзья, мы поздравляем всех вас с Днем мюзикла - жанра, без которого не было бы нашего форума!) Пусть просмотр любимых постановок продолжает вдохновлять вас на огненные отыгрыши!
В честь этого события и официального начала зимы открыто голосование Звезда сезона по итогам осени. Пожалуйста, участвуйте! Больше голосов богу голосов)
Обновлены посты недели.

24 ноября. Поздравляем с днем рождения Элоизу Боргезе!

17 ноября. Обновлены игроки месяца.

5 ноября. Просим обратить внимание на объявление администрации. Небольшое нововведение, актуальные ивенты, подведение итогов викторины, награды, а также немного истории нашего форума.

30 октября. Поздравляем с днем рождения Генри Кавендиша!

Helmut Verlage ...сейчас, равнодушно созерцая какую-то непонятную оперу, Гельмут мог лишь посмеиваться над историей, в которой он уехал от силы на месяц, а остался на годы. Что же, случись ему — в каком приступе бреда, интересно? — поступить столь непоследовательно, Адалинда могла быть уверена: ее супруг сделает все, чтобы эти годы стали для нее невыносимыми. Ведь разве не этого будет добиваться она сама? И как много времени пройдет, прежде чем они наконец поубивают друг друга? [ читать полностью ]

Mercutio — Объясни ему, душа моя, — предложил он, — как трудно тебе будет прожить еще хотя бы день в этом квартале, где все станут тыкать пальцами тебе вслед, и если кузен твой, я уверен, будет поначалу к тебе милосерден, то месяц спустя, когда во рту у него уже станет горчить от намеков, а в глазах — колоть от насмешливых взглядов… что он будет делать тогда? Ограничится поначалу словами или сразу перейдет к тумакам? [ читать полностью ]

Kit Collum Он не ожидал, что его новая знакомая окажется столь… хм… впечатлительной и эмоциональной. Станет обнимать его за шею и ТАК смотреть… Сложно описать, что было в этом взгляде с поволокой. Испуг и растерянность ушли. Даже быстрее, чем он ожидал. Осталось манящее обещание, страстность, и что-то еще, чему охотник не мог подобрать нужного слова. Но именно это вызывало у него какое-то внутреннее беспокойство. [ читать полностью ]

Le Fantome Шаг, еще один, другой… Как же тяжело они давались ему сейчас. Эрик остановился, привалившись к каменной стене дома. Как будто все силы у него ушли на то, чтобы лишить жизни своего мучителя и сбежать оттуда. Пусть и недалеко уйти, но он, по крайней мере, больше не пленник. Не игрушка для развлечения толпы. И он будет защищаться до последнего. [ читать полностью ]

Koukol — Нээ нуу ааа фоо, — промычал, пытаясь донести до виконта мысль о том, что он вполне прилично одет, и не видит причины почему вот так вот нельзя явиться на бал. Он же туда не танцевать и развлекаться позван, а так, принести, унести, подать, убрать. Какая разница во что одет-то? Одет, и ладно. Не в лохмотья, и хорошо. Уж его-то даже нарядом в красавца не превратишь, так что стоит ли пытаться. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Вздохи при луне


Вздохи при луне

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s3.uploads.ru/t/Ljz83.png
Лучший эпизод сезона: основная игра, осень 2017

● Название эпизода: Вздохи при луне
● Место и время действия: 24 декабря, ночь. Двор у трактира Шагала.
● Участники: Sarah Chagal &  Alfred
● Синопсис: Ах, какие были планы! Но ночному свиданию с Альфредом не суждено было состояться. Или... Или же Сара побоится принять подарок, что принёс горбун, и, увлечённая вместе с Альфредом мечтами, отправится за горизонт?

http://funkyimg.com/i/2zve7.png

Отредактировано Sarah Chagal (19-11-2017 23:56:16)

0

2

Ах, какая сегодня намечалась ночь! Нет, над маленькой деревушкой не поплыло по ночному небу северное сияние в честь празднования Рождества, и не пошёл снегопад из золотых монет. В общепринятом смысле ничего из ряда вон выходящего не происходило, но именно сегодня сохранять спокойствие и спокойно спать в своей тёплой постельке у Сары никак не получалось. Она уже и Магду подонимала разговорами, и убралась на кухне, заодно успев "прибрать" и кружку чая с парой ватрушек (опять-таки спасибо Магде, что она догадалась побаловать рыжую). Она хотела, было, принять ванную, но почему-то именно сейчас робела и никак не могла заставить себя пойти постучаться в дверь соседней комнаты, чтобы испросить разрешения принять ванную. Пожалуй, это было бы единственное, что сейчас могло бы отвлечь и успокоить девушку. Однако, воспоминания о том, как она ловко и хитро обошлась с Альфредом в ванной, вызывали некое чувство неловкости пополам с такой чисто девичьей радостью, когда ты понимаешь, что тот мужчина, который тебе нравится, пленился твоими чарами и был готов ради тебя буквально на всё. Ну, хотя бы на ближайшие полторы минуты.
"А что, если я постучусь и снова попрошусь в ванную, а Альфред решит, что я навязываюсь и.... передумает?" - рыжая мерила нервными шагами свою крохотную комнатушку, играя сцепленными в замок перед грудью пальцами. Эта мысль заставила её замереть, представляя эту неловкую сцену. Никогда ещё отказ не казался Саре столь жутким!
Рыжая округлила глаза от ужаса, но тут же отмахнулась от этой мысли.
"Да ну! Дудки! Он же так смотрел на меня в ванной, искал глазами утром в окне... Я же видела. Да и, судя по рассказам Магды, дал согласие на встречу не раздумывая" - Сара выдохнула.
"А что, если он теперь хорошо подумал и..." - волна паники наваливалась с новой силой, - "Или этот жутко умный профессор настолько утомил его за день, что он устал, уснул и проспит?! Или..." - она снова замерла, представляя себе, как Альфред спокойно спит себе сейчас в кровати и десятый сон видит, когда она, бедненькая, мечется тут, как в клетке. Да почему "как в клетке"? Она и была в клетке. Родной, тёплой, но становивишейся с каждый годом и месяцем всё тесней и тесней.
Мысленный взор рисовал Альфреда таким милым и безмятежно спящим, что внутри боролось желание пойти, взять одеяло и укрыть его, чтобы полюбоваться на то, как во сне, наверное, чуть подрагивают его реснички, как спокойно и ровно вздымается грудь от дыхания, что хочется лечь рядышком и тоже уснуть. (Только, чур, без рук, Сара же приличная, хоть и деревенская!) Вот это желание боролось с другим, пойти и разбудить его, чтобы не она одна не спала этой ночью. Впрочем, кто знает, может, Сара и правда не одна не спала сейчас?
Но было и ещё одно обстоятельство, нарушающее душевное равновесие девушки. То, что произошло в ванной потом... Явление того статного мужчины буквально из неоткуда, его приглашение на бал, слова о постылом доме, ином предназначении... Он будто сумел подглядеть мысли Сары и, в отличие от неё, имел смелость произнести их вслух. И не просто произнести, но и предложить другой вариант. Бал. Но что делать? Как и куда идти девушка абсолютно не знала, тем более, что папенька предусмотрительно куда-то подевал её приличную тёплую обувь. То, что осталось, могло выдержать только прогулки по расчищенному двору.
И, признаться, появление этого вампира (во всяком случае, именно так его называли папенька с маменькой да и тот профессор) сильно спутало Саре все карты. Не то чтобы она изменила мнение, но уже не была так уверена, что во сне видела Альфреда. А вдруг это был тот му... вампир? Казалось, и он был ей смутно знаком. Впрочем, перспектива бала у вампира была больше интригующей, чем пугающей. Испугаться за Сару успели все, кроме неё самой. А как отважно ворвался в ванную Альфед с чесноком и распятьем!
От этого воспоминания Сара улыбнулась и села на кровать.
"Так, надо срочно успокоиться, отвлечься" - она взяла отброшенную ранее книгу и принялась её читать невнимательно, бегло, перескакивая через строчки и иногда совершенно не понимая то, что читает, поэтому на одну страницу уходило в два раза больше времени. А поскольку это чтиво было любовным романом, то вскоре девушку захватили грёзы о той самой огромной, всепоглощающей и вечной... Да, любви. В ту пору слово "жажда" ещё не имело для неё этого смысла.
Вскоре же, следуя за своими мечтами, она провалилась в объятия Морфея. Снился ей сперва Альфред, стоящий в темноте с зажжённой свечой в руках и, будто чего-то ожидающий, глядящий своими такими тёплыми глазами куда-то за горизонт, туда, где не было мрака, что сгущался вокруг всё сильнее. Какие же чудесные были у него глаза. Жаль лишь, что он так часто прятал их от Сары в смущении. И она шла к нему, торопилась на этот скромный свет свечи, словно на свет маяка. Где-то в книге она читала, что маяки указывали светом путь кораблям. И она, словно лёгкая лодочка, плыла по волнам темноты к нему. Но в какой-то момент она ощутила ещё чьё-то присутствие. Незримое, холодное, подавляющее волю и разум. И вот Он снова перед нею. Длинные холодные пальцы сжимают хрупкие плечи, обдавая леденящим душу холодом. Страшно, очень страшно, но чем теснее объятия, тем быстрее отступает страх, уступая место какой-то плохо контролируемой эйфории. И она уже больше не видит света: Он заслонил его собою. Он заслонил собою всё. И вот он наклоняется так близко, что тёмные волосы касаются её обнажённых ключиц. Ещё миг и Он коснётся её губ. Их разделяют какие-то миллиметры, но она не чувствет тепла его дыхания, слыша лишь собственный пульс в висках. Его губы чуть приоткрываются, обнажая ровные клыки и...
- Ыыыы... Мыыэээ, - вдруг слышит Сара.
- Что?! - незнакомец тает почти мгновенно, оставляя Сару с недоумением. Кажется, она проснулась от собственного вопроса. Но нет, спустя миг, странный звук повторился.
И тут Сара осознала, что уснула, а бедный Альфред наверняка уже заждался весь на улице. Вон, уже и слова вымолвить не может.
Сара кинулась к окну, но, открыв створку, увидела в темноте... нееет, то точно был не  Альфред! Кажется, это был тот самый горбун с фонарём в руках. Она не раз замечала его уже. Кажется, у них с отцом были какие-то дела, но в них Сара никогда не лезла. А сейчас показалось, что он звал именно её.
"Что ему нужно тут в такой час?" - удивилась Сара, пытаясь понять, что от неё хотят. Но вот из-за туч выглянула луна, и девушка увидела, как горбун положил на снег какой-то свёрток и, помахав фонарём, указывая в сторону леса, удалился, будто бы зазывая рыжую за собой.
Сара знала, что любопытство сгубило не одну кошку, но также знала, что сама кошкой не была, а была уж точно поумнее. Однако, говорят, что у кошек девять жизней, а у неё - одна, но это не помешало ей наспех собраться, бросившись к заветному и такому манящему узелку, алеющему в сугробе.

Отредактировано Sarah Chagal (04-09-2017 23:39:54)

0

3

Нет, не суждено ему уснуть в эту ночь. Дело было не в оглушительном храпе профессора – к этому Альфред как раз привык и даже научился не замечать. Покончив с утомительной полуночной тирадой о плане битвы с силами зла, его наставник наконец-то выдохся и сомкнул возбужденно поблескивающие глаза.
Альфред поймал себя на том, что не может припомнить и половины из сказанного. И как странно это было – еще пару дней назад он бы и сам оживился не меньше профессора, но в этот раз мысли его двигались в несколько ином ключе: а что, если бы он не услышал того подозрительного до мурашек голоса? Что, если бы не подоспел вовремя на помощь? При мысли о том, что Сара могла пострадать, его прошибал холодный пот. Но и тут не обошлось без плюсов. Уж теперь-то она должна была заметить, что он способен не только смущаться и мямлить несуразицы. На этот раз он показал себя мужчиной: решительным и бесстрашным – а такие точно нравятся девушкам.
Какие же все-таки необыкновенные у нее глаза. Глубокие, по-детски большие, с прячущимися на дне веселыми искорками. И улыбка - нежная и теплая, но при этом слегка кокетливая. Волшебная. От этой улыбки в голове становилось легко-легко, кровь приливала к щекам (да и не только к ним, как он потом удостоверился, заперевшись в уборной и тем самым вызвав беспокойство профессора: «никак что-то съел, мой мальчик? Мне стоило тебя предупредить, что чеснок имеет свойство раздражать кишечник»).
Ах, Сара, Сара, Сара…
Ему нравилось повторять в темноте ее имя, беззвучно шевеля губами, как в молитве. Словно чернокнижник, пытающийся призвать в центр круга волшебную сущность. Алхимик, углядевший танцующую в пламени свечи саламандру.
Во время первой встречи она застала его врасплох, и в сотый раз прокручивая в голове их разговор, Альфред неустанно заливался краской. Ну и пусть. На этот раз он будет готов. На этот раз он сумеет откинуть нелепое смущение и заговорить с ней. Рассказать о терзающих его чувствах. Потому что в любви нельзя быть трусом. Он не помнил, где это услышал или прочитал, но не ставил под вопрос бесспорность этого факта.
Альфред вскочил, едва пробил нужный час – совсем как те забавные куклы с пружинкой внутри. Разбудить профессора он не боялся – обычно для этого требовалось как минумум пара вежливых, но настойчивых толчков. Что сейчас, конечно, было ему только на руку.
Накинув плащ и стараясь передвигаться как можно бесшумнее, Альфред вышел в коридор. В том, что пройдоха Шагал спит далеко не так крепко, как профессор, он не сомневался. Сердце в тишине ночного дома стучало просто оглушительно. Медленно, согнувшись в три погибели словно вор или столетний старец, он преодолел ведущую вниз лестницу. Тише едешь – дальше будешь.
Последнее препятствие – дверь. Альфред потянул задвижку, чувствуя себя героем одного из любовных романов, которыми когда-то зачитывалась его маменька. Задвижка с тихим скрипом отошла в сторону, и он проскользнул в образовавшийся зазор, откуда на него дохнуло морозным воздухом.
Снег сухо поскрипывал под сапогами. Звезды перемигивались в холодной ночной синеве, словно соревнуясь в яркости. Взглядом он тут же нашел заветное окно – разумеется, ставни были закрыты, и из-под них не выбивалось ни щелочки света.
Какое-то время он просто стоял, переминаясь с ноги на ногу. Снежинки мягко падали ему на лицо. Что хуже, мороз очень быстро отыскал дорогу ему плащ и теперь щипал его жесткими ледяными пальцами.
«Она не придет, а ты просто дурак. То приглашение было шуткой…  или она о нем забыла»
Нет, этого не может быть. Сара бы так не поступила.
- Сара… - тихонько позвал он, и имя ее сорвалось с губ легко и приятно. И еще раз, уже громче: - Сара! Ты спишь?
Нет ответа.
«Конечно, она спит» - уже более настойчиво заявил внутренний голос. «А ты так и проторчишь тут до утра. И тогда уже тебя будут пичкать чесноком и совать ноги в горячий тазик, да только это не поможет».
Самое время отчаяться, но тут совсем уж шальная мысль пришла ему в голову. Может, виноваты были подмигивающие сверху звезды, которым как будто тоже было интересно посмотреть на исход их встречи. А может, дело было в самой ночи, в желтом боке выглянувшей из-за рваной тучи луны, что так благоволит влюбленным.
«А может, и не спит… Как знать? Попробовать стоит»
Альфред нагнулся и зачерпнул пригоршню поблескивающего в лунном свете снега. Покомкал его в онемевших руках, и, вылепив круглый снежок, с размаху швырнул в нужное окно – так беспощадный купидон выпускает из своего лука бьющую точно в цель стрелу.
- Сара! – позвал он громким, сиплым на морозе шепотом. – Сара, любовь моя! Проснись!
Тяжело дыша и удивляясь собственной наглости, Альфред потянулся за новым снежком.

+1

4

"Что же там такое?!" - руки девушки так и тянулись к заветному узелку, в котором явно было что-то довольно увесистое. Почему-то сию секунду Сара даже не могла подумать о том, что горбун мог обронить узелок, что узелок мог быть не её или что-то ещё. Шелковистая бахрома проскальзывала меж пальцев, платок в руках, видимо, от волнения будто бы горел, и Сара совершенно не ощущала холода, что пальцы на морозе сразу стали плохо слушаться, что ветер тотчас забрался под пальто и в старую обувь. Этот узелок был ключом в новый мир для Сары, ей казалось, что непременно случится что-то волшебно-прекрасное на этом балу. Приглашение и этот странный дар, переданный украдкой, были для неё совершенно ясно взаимосвязаны: так граф хотел показать ей свою благосклонность.
"Подумать только, подарок от самого графа!" - с восхищением думала девушка, чувствуя, как заходится сердце в груди от волнения и предвкушения. Юная Шагал и думать забыла даже о своих страхах, о своих прежних желаниях - грёзы о новой жизни манили её с непреодолимой силой. Ещё мгновение-другое и Сара была готова рвануть навстречу неизвестности, невзирая на то, что не в чем и что совершенно не знает дороги.
Но воздушный замок - её грёза о прекрасном рухнул в один момент, как только девушка услышала чьи-то шаги позади.
"Папа?!" - первая мысль была самой страшной. Крутанувшись на сто восемьдесят градусов и пряча за спиной узелок, юная Шагал так и замерла, забыв, как дышать, и предвкушая страшный скандал, который будет слышать вся деревня и даже волки в лесу. Но страхи девушки не оправдались - во двор вышел Альфред. И тут Сару осенило:
"Ну, конечно, я же сама назначила ему свидание!" - она едва удержалась, чтоб не хлопнуть себя по лбу и уже, было, хотела окликнуть Альфреда, но он, кажется, и не заметил её, стоящую у забора. Он был так увлечен ожиданием, что Сара вдруг решила, что сможет улизнуть незамеченной. И даже уже развернулась, прижав узелок к груди, с намерением выйти за ограду. Но какое-то неясное чувство заставляло её медлить, то всматриваясь в темнеющие кроны леса, то вслушиваясь в шаги под окнами.
"Сплю" - с досадой огрызнулась мысленно Сара, - "И ты иди..."
Но досадовала она больше на себя саму - так неловко ей никогда ещё не было. И не сказать, чтобы она приходила на все свидания и непременно бы отболталась от него утром, узнав, как может загладить вину, но стоило только вспомнить лицо Альфреда, его скромный и одновременно горящий взор при виде неё, и этот милый бант на груди, как заманчивое приглашение на бал казалось таким сложно выполнимым. А Альфред - вот он, почти рядом, только руку протяни.
"Боже, ну, за что мне это всё?" - Сара возвела очи к темнеющим небесам, откуда тихо сыпал снег, - "Ну, почему именно сегодня? И приглашение это, узелок и Альфред..." - она обернулась на юношу, который зачем-то наклонился.
"Что он там копается? Замёрзнет ведь, дурачина" - ей хотелось ругаться на юношу и не чувствовать вины за собою, но укор отчего-то даже в её собственных мыслях звучал как-то слишком нежно для истинного упрёка, а любопытство никак не давало ступить за ограду. И это заставляло Сару досадовать всё больше и больше. Но едва только с губ юноши сорвались заветные слова "Сара, любовь моя!" - девушка едва ли не подпрыгнула, словно это ей он залепил снежком прямо в спину. В тот же миг Сара готова была поклясться, что чувствует, как вспыхнули её щёки.
"Что-о-о?" - она резко обернулась, стараясь спрятать глупую и довольную улыбку. Ей, конечно, не раз говорили такие вещи деревенские парни, но услышать от Альфреда такое - это ж совсем другое дело! Он городской, умный ("Конечно, ассистент профессора как-никак!"), красивый ("Загляденье просто!"), а милый!
"Так, Сара, ну-ка соберись!" - а собрать с лица мечтательное выражение было крайне сложно, но если он и дальше будет кидаться снежками и говорить всякие милости, то она точно никуда не пойдёт, а ещё... Пыталась она привести доводы для себя:
"А ещё... Ну, конечно, разбудит папеньку! С этим точно надо заканчивать!" - осенило рыжую и, набрав в грудь побольше воздуха, она буквально за пару шагов оказалась за спиной Альфреда, горячо зашептав:
- Что за вздохи при луне? - вопрошала она, как можно суровее, - Ты так перебудишь всю деревню! А папенька-то начеку..., - покосившись на окна, продолжала свою тирраду Сара, строго хмурясь, хотя у самой всё внутри трепетало, стоило только взглянуть на юношу.
Она покачала головой и отвернулась, стараясь не выдать себя ни взглядом, ни жестом, ни словом.
- Замолчи, молю!
И плотнее закуталась в пальто, сжимая в руке узелок и стараясь не показывать его Альфреду.

+1

5

Не дай бог никому испытать такого ужаса, что бывает, когда, нагнувшись метнуть снежок в окно любимой, услышит он за своей спиной чьи-то скрипящие на морозе шаги, а затем чья-то рука ляжет ему на плечо, а в ухе сам по себе раздастся горячий шепот.
И вот, когда это произошло, Альфред не закричал лишь потому, что в самый острый момент испуга крутанулся, увязнув сапогами в снежной каше и едва не клюнув землю носом, и - о чудо! - перед ним была она. Та, о ком он грезил с самого момента их первой встречи, а, может, и еще раньше, с тех самых пор, как посчастливилось ему услышать средь завываний вьюги необыкновенно нежный, ангелу подобный голос. «Ветер, как же», - подумал он тогда, ничуть не убежденный словами плутоватого трактирщика. - «Что я, ветра раньше не слышал?» Нет, это была Сара, и это ее таинственная песнь проникла ему в сердце, мгновенно приворожив к себе крепкими и беспощадными, как стальные путы, чарами.
Глядя сейчас в ее бесконечно милое, украшенное морозным румянцем лицо, Альфред уже не сомневался, будто они знают друг друга тысячу лет, а все прежнее, что было до этой встречи, уже забылось, подернулось туманной дымкой. Больше не представлялось ему совершенно жизни без нее и нельзя было и мысли допустить, что, когда их с профессором визит подойдет к концу, ему придется уехать и навсегда оставить позади воспоминание о колдовской зелени так поразивших его глаз.
- Сара… - только и вымолвил он. Опять, опять схватило его за глотку проклятое косноязычие! Ну хоть бы закралась в голову одинокая фраза, наспех подцепленная когда-то из сборника античной поэзии, хоть бы вспомнился один завалящий комплимент, какими с безукоризненной ловкостью потчевали изящные господа прекрасных дам в рыцарских романах.
Так Альфред простоял какое-то время, беззвучно и бесхитростно любуясь представшей перед ним красотой, пока в голове у него не щелкнуло тревожно при упоминании о папеньке. Нет, пожалуй, без папеньки можно было бы обойтись.
- Прости, - прошептал он, сконфузившись собственной оплошности, и его начавшие было бледнеть на морозе щеки тут же ярко вспыхнули. Про себя он поблагодарил фортуну, что стоит в тени дома – таким образом свет луны падал только на белое лицо Сары, наполняя его каким-то совершенно необыкновенным, мистическим сиянием.
Она стояла сейчас так близко! Она все-таки вышла к нему, не забыла о назначенной встрече. Сердце его опять заколотилось, да так громко, что, казалось, своим стуком перебудит сейчас всю округу. В порыве волнения Альфред не заметил ничего подозрительного: ни направления, откуда пришла его возлюбленная, ни того, что одну руку она почему-то воровато прятала в глубинах пальто.
И вдруг, обнаружив в себе невиданный ранее стержень, Альфред заглянул в терзающие его душу глаза и заговорил быстро и горячо:
– Нет, не могу больше молчать, и не проси. Не замолчу, пока не выслушаешь. Бог свидетель: я полюбил тебя, как только увидел. И минуты не проходит, чтобы я не думал о тебе, о твоих глазах, о твоей улыбке, о твоем голосе. Стоит мне сомкнуть веки, как тут же встает передо мной твой образ, и манят к себе твои прелестные губы…
Тут он замолчал, на секунду испугавшись своей смелости, но тут же поборол малодушие, и еще тверже стал его взгляд, устремленный на объект обожания.
- Я люблю тебя, Сара.

Отредактировано Alfred (05-11-2017 23:59:37)

+2

6

Вам когда-нибудь было знакомо чувство, будто вы разрываетесь между двух огней? Они оба сказаочно-прекрасны и манящи, первый, как свет луны в ночи, луны такой огромной и таинственной, что хочется приблизиться, обнять и спрятать запазуху, чтобы никто не украл у тебя это чудо, чтобы она освещала тебе одной все твои пути-дороги... Но она недостижима и холодна. А Магда говорит, что ещё и оооочень огромна, гораздо больше, чем кажется. А всё потому, что она очень далеко. А второе "пламя" - оно тёплое, оно близкое, об него так хорошо греть руки после зимней стужи, забираясь обледеневшими пальцами в самую его суть и чувствуя, как тебя медленно, но верно наполняет это тепло, скользя от кончиков пальцев и разливаясь по каждой клеточке, на что всё твоё существо отзывается внутренним ликованием. Именно это сейчас на самом деле испытывала юная Шагал, слушая страстную речь Альфреда.
Такое с ней было впервые. Комплименты других юношей были лестны, но ничто не шло в сравнение со словами Альфреда, с его взглядом, в котором читалось обожание - тихое, но такое искреннее, что Сара не знала, куда себя девать, а узелок в руках был тяжёлой и крайне соблазнительной ношей. Но не могла она всё время стоять, повернувшись к Альфреду спиной! Обернувшись на юношу, она спрятала узелок за спину и едва ли не кусала губы от разрывающих её душу желаний. С одной стороны так хотелось сейчас коснуться его руки, прижаться, признаться, что чертовски замёрзла и что согреть её может только он один. Её милый Альфред... её и только её. Но руки были заняты да и... разве может она пропустить настоящий бал? Сара снова покосилась куда-то вдаль за ограду, потом на миг прикрыла глаза, представляя себе завтрашний день, если она никуда не пойдёт.
"Конечно, с утра пораньше надо будет рассказать всё-всё Магде! Потом приготовить завтрак и, пока папочка будет занят утренними делами, отнести его Альфреду с профессором. Представляю, как он будет рад и смущён, увидев меня утром" - Сара сама невольно смущённо заулыбалась, - "А потом... А что потом? Потом профессор, конечно, потащит своего ассистента изучать окрестности и... и не дай бог, они поймут, что папочка им врал. Что тогда будет?" - Сара нахмурилась, - "Конечно, можно попробовать уговорить Альфреда никуда не ходить, а лучше уйти или вовсе уехать. Хоть с профессором, хоть без. Вампиры - это ведь не шутки, уж мы-то знаем, но... Но есть ли у Альфреда на это деньги, чтобы без ведома профессора и папочки поступить так. Да и хочет ли он убежать?"
Слишком много "Но", слишком много вопросов, на которые Сара не могла ответить за них двоих: всё это вызывало ещё большее смятение в душе девушки, что внезапно идея бала оказалась куда реалистичнее.
"Ну, а что? Я же буду осторожна и вернусь к утру... Зато хоть посмотрю, каково это жить другой жизнью" - от размышлений Сару отвлекли очередной раз признания Альфреда, которые были и бальзамом, и ножом по сердцу. Рыжая закатила глаза:
- Что за человек! Тише ты, упрямец, - смущённо просила она, - Я слышала и с первого раза. Хочешь, чтоб вся деревня слышала? - Сара нервно убрала прядь волос за ухо и заглянула в глаза Альфреда. Ох, какая же это была сладкая мука, даже в темноте чувствовать на себе его взгляд! А её так невыносимо влекло к нему, но нельзя. Нельзя!
- Альфред, ты... - Сара никак не могла подобрать слов, он был так близко и это всё было так волнительно, - Ты очень... Нет не так, да что ж это такое! - она вновь перехватила узелок и решительно отошла к ограде, прижимая обеими руками подарок к груди, - Я не могу так! Мне тесно здесь: в этом доме, в этой деревне. Я никогда не смогу стать примерной женой. Я хотела бы, но... Альфред, у тебя есть мечта? - она обернулась к нему с горящими глазами, - Смог бы ты предать её ради любви, ради меня? Нет, подожди, ничего не говори! - она залилась краской и жестом велела ему молчать, опустив узелок в левой руке, - Знаешь, я всегда мечтала научиться летать, но мне так тесно, так душно здесь, - она полной грудью вдохнула обжигающий морозный воздух, чувствуя, как замерзает ещё больше, но не осознавая этого толком, ведь даже свежий воздух не мог ей дать того, что она хотела, -  Может, это и глупо, но это единственный шанс обрести свободу, понимаешь? - она вновь отвернулась к ограде, всматриваясь куда-то далеко-далеко за линию горизонта, которую в ночи и не видать было, но Саре это было и не нужно. Она всю жизнь грезила другой жизнью, свободой, но никто и никогда не мог понять её здесь, она казалась всем мечтательной и взбалмошной девицей, а для неё этот дом был и темницей, но и способом укрыться от недовольных глаз и осуждения. А граф сумел понять её мечты... Сможет ли Альфред?

Отредактировано Sarah Chagal (05-11-2017 18:08:35)

+2

7

Все было как во сне: и лунный свет, в котором серебрились, кружась, медленные снежинки, и ее лицо – знакомой незнакомки, в которую он влюбился -  да-да, влюбился по-настоящему. Теперь он прекрасно отдавал себе в этом отчет.
И как же больно и глубоко кольнуло сердце, когда в ответ на свое признание Альфред получил лишь досадливое закатывание прекрасных глаз, за один ласковый взгляд которых он на полном серьезе был готов отдать душу.
Сара смотрела на него – но совсем не так, как ему представлялось в недавних грезах. Не было в ее взгляде той веселящей легкости, которую чувствовал он сам с тех самых пор, как она вошла в его жизнь. Скорее, так смотрит спешащий по делам человек на дорогого, но весьма некстати заявившегося гостя.
Нервным, непривычным жестом она поправила волосы. Альфред был бы и рад обмануться, что причиной этой нервозности послужил он сам, но даже сквозь слепящую пелену чувств видел, что дело было не в нем. Что-то еще тревожило Сару, занимало все ее мысли – что-то, из-за чего она то и дело оглядывалась на темную и пугающую стену деревьев. Что-то… или кто-то. Одному богу известно, какие твари скрывались в ночной чаще.  Альфред помнил, с какой явной неохотой выпустил его лес в прошлый раз из своих цепких, ветвистых лап. Тогда им с профессором лишь чудом удалось спастись. Поэтому ему совсем не нравились эти быстрые, украдкой бросаемые через плечо взгляды.
«Нет, кажется, она совсем не рада меня видеть.  Наверно, я чему-то помешал. А досадно ей, потому что хочет от меня избавиться, да только не знает, как бы сделать это помягче»
Ну, здесь, как говорится, сам дурак. Не глупо ли было с его стороны ждать от такой, как Сара, взаимности? Ведь кто он? Всего лишь бедный студент, могущий единственно тешить себя надеждой, что очередной оплошностью не посрамит профессора. А Сара… Да ему до нее, как до Луны.
Почти насильно Альфред оторвал взгляд от милого, но причиняющего сейчас невыносимую боль лица, и возвел глаза к небу, где в темной синеве висел бледный неровный шар.
Есть ли у него мечта? Да вот же она, стоит не более чем в шаге от него. Но, увы, как и все настоящие мечты, идущие из самой глубины существа, она недосягаема.
Смог бы он предать мечту ради любви? Какой смешной вопрос. Для него мечта и любовь едины. В тот раз, когда тонкие девичьи пальчики сжимали мягкую влажную губку, когда дразнили его легкими невинными прикосновениями, он мог лишь смотреть на смятый этими пальцами предмет, и представлять, что они стискивают вырванное из его груди еще живое сердце. Он бы сам отдал его ей, добровольно, только чтобы доказать всю силу этой любви. Вот она, его мечта. Вот она, его первая и единственная любовь.
Уцепившись за остатки решительности, Альфред снова сделал шаг – поближе к ней.
- Я понимаю, - сказал он, и этот тихий голос был ему не знаком. Словно вместе с ним говорил сейчас каждый когда-либо существовавший несчастный влюбленный. – О, я очень хорошо тебя понимаю. Мне ведь тоже всегда было тесно. Было тесно в библиотеке за изучением книг, за бесконечным переписыванием уже придуманного до меня. Но все равно я думал, что в этом смысл моей жизни, -  он улыбнулся, как улыбаются старым, больше не имеющим значения воспоминаниям. -  Теперь я вижу, как ошибался. Только с тобой моя жизнь обрела смысл.
Он сделал еще шаг, загораживая собой черноту ненавистного леса. На Сару он смотрел уже без улыбки, с почти болезненной надеждой в глазах.
- Ты не ждала меня, это ясно. Значит, решила убежать? Хорошо, тогда я соберу вещи и сбегу вместе с тобой. Вместе мы можем быть свободными. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, только скажи… - он запнулся.
«Только скажи, что тоже меня любишь» - скороговоркой простучало сердце.

+1

8

Нет, не так Сара представляла себе это свидание! Хотела ли? Очень! Боялась? Да ещё как! Видел бы её Альфред в её комнате с час назад, то не смотрел бы на неё сейчас такими несчастными глазами, что даже сердце кокетки Шагал сжималось от переполняющих чувств, и в том числе стыда, не очень-то свойственного взбалмошной натуре. Стоило ей только обернуться, как она ощутила этот взгляд, полный горечи на себе. Глаза Альфреда (в этом он позже сам убедится) могли всколыхнуть даже неживого вампира, что уж тут говорить о юной и очень романтичной особе?
- Ну, не смотри ты на меня так! - взмолилась рыжая, всплеснув руками, и наблюдая, как юноша покорно отворачивается.
"Ох, как же прекрасно... Его же о чём ни попроси..." - она прищурилась, разглядывая юношу в полутьме, но отчего-то сама не испытывала сейчас веселья от этой мысли, а лишь осознавала, в насколько ужасной и неоднозначной ситуации оказалась. Она закусила губу и отвернулась от Альфреда, вцепляясь в узелок, как в спасательную ниточку, которая выведет её... А куда? Да куда угодно, только выбраться бы из этой ситуации. И не смотреть на него больше! Иначе никакого бала! Девушка зажмурилась на мгновение, пытаясь вообразить себя в красивом платье, графа рядом и огромную бальную залу, заполненную гостями, залитую светом свечей и музыкой. Но на ум ничего не шло, она никак не могла сконцентрироваться на сладком мираже, а голос Альфреда возвращал её, как ни странно, даже не сюда, во двор, а к её мыслям о свободе. Его простые и искренние слова не были похожи на столь витиеватые речи графа, смысл которых можно было трактовать абсолютно по-разному, вернее, как удобно будет самому сиятельству. Она упрямо отворачивалась от него, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза юноши, иначе он всё поймёт.
Тихий и ласково-печальный голос рассказывал о простом, о том, что ещё прошлым вечером так хотела узнать у Магды Сара: кто этот студент, чем живёт, чего хочет. Она вновь прикрыла глаза, но уже спокойнее, будто сердце решило уже,  с кем остаться. Альфред был так близко, что Сара невольно прислонилась к нему спиной, чувствуя его живое тепло, в которое хотелось окунуться, как в воду.
"Дурная твоя рыжая голова. Что ты делать с ним сейчас будешь? Что планировала? Пококетничать, попросить ручки погреть и, может, поцеловать?" - но совесть не дремала. Сара едва ли не вздрогнула, когда ассистент профессора снова оказался в поле её зрения и говорил так, что хотелось, топнув ножкой, возмутиться:
"Ждала конечно!" - потому что это была сущая правда, но раз Альфред уже всё решил по-своему, а Сара с балом - по-своему, то она решила пока ему не мешать. Утром ведь она вернётся и обязательно с ним поговорит. Вобщем, придумает что-нибудь, а сейчас...
- Нууу... допустим, - вновь взяв самоуверенный тон, начала рыжая, непонятно на какой из вопросов ответив юноше. Может, даже на тот, что он и не озвучил.
- Но, как же профессор? Ты оставишь своего наставника здесь?
Магда рассказывала, как пожилой мужчина то и дело руководил своим ассистентом, раздавал указания: не давал и словом с Магдой нормально перекинуться, ни поесть, ни погулять, и вообще бедный Альфред на себе тащил своего наставника в трактир. А тут взять и вот так запросто убежать с нею? Да неужели!
- Или его мы тоже возьмём с собою?
"Выходит ведь, что раз Альфред позволяет, значит, ему нравится такое обращение? Или нет?" - думала Сара. Позабыв, однако, что сама допускала то, что папочка её лупит, как ребёнка, хоть довольна этим точно не была. Но ей-то куда было деваться - отец есть отец.
"Ага, вот он сейчас сам никуда не пойдёт и меня не отпустит..." - с досадой решила она.
- И вообще... Это всё, ну, очень романтично, Альфред. Но ты уже опоздал, - она, наконец, показала ему узелок, - Меня пригласили на бал и сейчас я направляюсь именно туда. Так что, прости, но я ооочень спешу! - и направилась к калитке, прикидывая в уме, как бы за оградой по сугробам-то пройти, и от Альфреда убежать, и в узелок взглянуть. Вобщем, сделать всё и сразу, как она привыкла да ещё и без потерь. Эх, молодо-зелено!

+1

9

Как жалел сейчас Альфред, что у не было ровным счетом никакого опыта общения с девушками. Хотя даже если бы такой опыт у него имелся, вряд ли он мог бы как-то здесь помочь: ведь Сара была не чета обычным девушкам. В ее лице на него смотрела таинственная сила, перед которой ничего не стоила так восхваляемая профессором логика, и рассыпались в щепки любые доводы разума.
Пути назад он больше не видел. После того, как все слова были сказаны, оставалось только ждать ответа и молиться, молиться, чтобы он оказался именно тем, который он жаждал услышать. В случае отказа… Нет, он не мог даже думать об этом. И взгляд у него сейчас был наверняка совершенно безумный. Он смотрел на Сару, как умирающий от жажды путник смотрит на блеснувшую далеко впереди серебристую полоску – в отчаянной надежде, что увиденное не обернется миражом, а значит, и его погибелью.
«А ведь такая, пожалуй, погубит и дважды не подумает» - с тоской подумал Альфред, когда прелестные губки округлились, певуче выводя капризное «допу-у-устим». А потом вместо ответного признания или так страшившего его отказа Сара задала совершенно посторонний вопрос.
- Профессор? О, не беспокойся о нем! – горячо прошептал Альфред, и с убежденностью, доступной лишь по-настоящему влюбленным, добавил: - Я все ему объясню, и он обязательно войдет в наше положение. Клянусь, мы что-нибудь придумаем!
Сердце его заколотилось еще быстрее. Раз Сара спрашивает его о профессоре, значит ли это, что она всерьез обдумывает его предложение?
Но недолго ему пришлось тешить себя этой светлой надеждой. Сердце в последний раз бухнулось о ребра, а затем словно остановилось. Там, где еще секунду назад было жарко, как в натопленной печке, теперь разливался холодок пустоты. «Другой. У нее есть другой. Конечно, о чем же ты думал, дурак несчастный?»
Только теперь он разглядел, что в руке Сара сжимает какой-то кулек из ярко-красной парчи. Отчего-то этот безобидный на вид предмет сразу ему не понравился. К тому же, не просто же так Саре пришло в голову так долго его прятать – словно и сама она понимала, что не все чисто с этой вещицей.
«Опоздал», - прозвенел, кривляясь, тоненький противный голосок у него в ушах. – «Бедный, бедный Альфред. Все-то тебе не везет»
- Но как же… Я думал… - он замолчал, уже осознавая абсурдность фразы. Пора бы ему уже понять, что какой бы безупречной и неземной ни казалась ему Сара, она тем не менее такой же человек, как и он, и вовсе не обязана соответствовать его представлениям о себе.
Ни с того ни с сего защипало в глазах. Альфред шмыгнул носом, втягивая в себя морозный воздух и надеясь, что это хоть немного уймет пульсирующую боль внутри.
«Кто же он?» – рассеянно и без особого интереса спросил себя он. А Сара, тем временем, уже направлялась к калитке, тем самым давая понять, что «свидание» окончено, и выбор сделан явно не в его пользу. Непроницаемой стеной застыл беззвучный лес, готовый в любой момент проглотить хрупкую фигурку. А ему вдруг вспомнился недавний ночной гость, которого они с профессором спугнули лишь волей счастливого случая. Через закрытую дверь ванной Альфред тогда почти ничего не расслышал, но отдельные обрывки разговора донеслись до его ушей. Точно! Подозрительный незнакомец упоминал какой-то бал.
Альфред ощутил резкий и крайне неприятный укол страха.
- Сара, постой! – опомнившись, он бросился за ней следом и осторожно, но крепко ухватил за локоть. – Куда ты сейчас пойдешь? Ночь ведь на дворе… - он замялся, устыдившись собственной наглости. Не хватало еще ее напугать. 
– Позволь я тебя провожу, - сказал он уже мягче.

+1

10

"Что людям вздумалось расславить,
Что хороша я? Лгут люди!
Лгут они! Нет, я совсем не хороша..."
(с) Вечера на хуторе близ Диканьки

И правда, была ли так хороша дочь трактирщика, как вздумалось расславить по всей деревне юношам, что никак не могли завоевать руку, сердце и приданное рыжей прелестницы? И полбеды было бы, если б дело было только в старом трактищике-папаше, что стерёг дочь, как цепной пёс. Беда была в том, что Сара и сама прекрасно знала, что очаровательна и мила, вобщем, хороша до безобразия, поэтому регулярно и устраивала это самое безобразие на беду местным юношам. Но всё это наскучило девушке, ведь в их деревне уже много лет ничего не менялось: жизнь текла своим неспешным чередом за закрытыми ставнями по ночам и с распятьем у изголовья да чесноком. Лишь немногие решались покинуть родной дом, но никто не знал, какая жизнь ждёт смельчаков там, за горизонтом.
А Сара хотела красивой жизни: яркой, полной впечатлений, событий, чувств да чтоб ещё и наверняка. И тут на её голову, как целых два рождественских подарка, обрушились двое, словно бы отсыпанные откуда-то щедрой рукой. Только вот откуда на её голову пришёлся граф фон Кролок и что он нашёл в деревенской красавице - Саре было совершенно непонятно, но обдумать всё и найти подвох времени не было совершенно, ведь её ожидали на балу. А ещё, конечно же, Альфред, разбередивший душу признаниями и своей трогательностью. К сожалению, девушке было некогда полюбопытствовать, чем она так полюбилась ассистенту профессора и почему он так настойчиво пытался задержать её ещё хоть на минутку, хоть юная Шагал была с ним нарочито строга и даже насмешлива. Не каждый выдержит подобную пытку. Да что там! Пожалуй, впервые Саре самой было неловко за то, что она говорила и делала. Боже, Альфред с такой наивной уверенностью и надеждой говорил о том, что профессор непременно поймёт его порыв, что Саре стало всерьёз жаль бедного Альфреда. Он был так увлечён ею, своим чувством к ней, что совершенно не брал в расчёт то, что профессор-то был увлечён своими поисками ничуть не меньше, чем Альфред Сарой.
Вздохнув, рыжая поджала губы, понимая, что идея юноши обречена на провал. "Ну, ничего... Ничего. Завтра профессор снова расскажет ему о вампирах, заразит азартом поисков и Альфреду станет не до меня. Дорогу к замку им точно никто не подскажет, а я вернусь и там посмотрим, что он снова мне скажет. Хотела бы я ответить ему взаимностью сейчас, но если я расскажу ему сейчас, то он непременно пойдёт за мной, а граф не говорил, что ждёт ещё кого-то со мной. К тому же... где Альфред, там и профессор. Нет, нельзя!" - решила девушка, сделав серьёзное лицо и направляясь прочь от юноши.
Больно было слышать его растерянные обрывки фраз. Сара замерла на несколько мгновений, чувствуя, будто мороз добрался до самого сердца, схватил его ледяными пальцами и тотчас заморозил её всю изнутри так, что ни вздохнуть, ни слова сказать было нельзя, а глаза защипало так, будто в них бросили пригоршню снега.
- Я... Я не знаю пути, - наконец, вымолвила девушка, не оборачиваясь, - Мне надо, Альфред, правда. Альфред, я... "Всё объясню тебе потом" - но озвучить мысль она не успела, поскольку не могла подумать, что после всего, что она сказала, он решит проводить её непонятно куда в ночь.
Она резко повернулась к нему и сжала его руку холодными пальцами,не то прощаясь, не то не желая отпускать. Но она впервые по-настоящему испугалась за этого мальчика, который так чудно и чудно глядел на неё во все глаза с нежностью и тревогой. Он сам не знал толком, куда попал. И было бы лучше, чтоб вовсе не узнал. А сейчас Сара хотела быть счастливой и спокойной за него.
"Чёрт с ним! Вот даже если обидится, чёрт с ним! Пусть не разговаривает, пусть уезжает отсюда хоть завтра же" - уговаривала себя девушка, будто бы не больно-то ей хотелось с ним быть, - "Я не знаю, что ждало бы меня с ним, какая жизнь. А этот бал - это шанс и разве я могу его упустить?"
- Послушай...- она смотрела на него, пытаясь запомнить всё, что видит в его глазах, в его лице, чувствуя, как внутри смешиваются радость и печаль. Он был таким... волшебным. Светлым, чистым и безумно влюблённым. Рыжая неосознанно потянулась к его волосам, чтоб стряхнуть с его чёлки снежинки, но вовремя спохватилась и оборвала жест, убирая за ухо свою прядь.
- Я... Я губку забыла! Да, губку. Ты не мог бы мне её принести? - она отпустила его руку и начала отходить назад, - Это очень важно. Пожалуйста, Альфред, она наверху... - с жаром просила его Сара.

Отредактировано Sarah Chagal (26-11-2017 21:18:12)

+1

11

Будь он проклят, этот мерзавец, этот кровопийца, отравивший его любовь своими нечестивыми речами! Чем еще можно было объяснить то, чтобы Сара, эта чудесная умная девушка, не разбирая дороги, рванулась в темную чащу, где ее наверняка ждала верная погибель? Больше всего Альфред жалел, что не захватил тогда вместо распятия наточенный осиновый кол и не вонзил его гаду в самое сердце. Впрочем, в сердце попасть при открывшемся ему ракурсе было затруднительно. Но, несомненно, какой-то урон он бы сумел нанести и, возможно, все обернулось бы иначе, и эта ночь не стала бы для него разочарованием. А теперь что ему остается? Смириться и по собственной воле сопроводить Сару в логово чудовища? Нет, исключено.
Альфред закусил губу, совершенно не зная, что предпринять. Что бы он сейчас ни сказал, Сара его не послушает. Ответ читался в ее глазах: даже глядя на него, они смотрели будто бы сквозь, устремившись в недостижимую даль, где ему не было никакого места. От этого взгляда по спине бегали мурашки.
Наверное, можно было попытаться разбудить профессора – уж он-то наверняка знал, как поступать в таких случаях. Но пока бы он расталкивал спящего мертвецким сном наставника, одновременно пытаясь все ему растолковать, Сара была бы уже далеко. Звать же на помощь остальных обитателей трактира Альфреду категорически не хотелось. Слишком много это бы вызвало вопросов, а кроме того, у Сары, которую и так держали в ежовых рукавицах, могли возникнуть серьезные неприятности. А этого Альфред себе бы никогда не простил.
Несмотря на все переживания, он не заметил, как и сам попал во власть похожих чар. Одного прикосновения тонких пальцев оказалось достаточно, чтобы все мысли напрочь вышибло из головы. С замирающим сердцем Альфред смотрел, как медленно-медленно приближается ее рука к его лицу, в то время как на самом лице, как по волшебству, расцветает неподвластная ему глупая улыбка.
А ведь, пожалуй, теперь только волшебство могло все исправить. Наверняка была доля правды в древних преданиях, где поцелуй любви разрывал цепи зла. И когда Альфред уже почти позволил себе безумную надежду, что поцелуй все-таки состоится, ее рука испуганной птицей метнулась обратно, поправив мягкий ворох волос, от которых наверняка пахло мыльной пеной и совсем немного чесноком.
- Губку? – растерянно переспросил Альфред. Вопрос прозвучал очень своевременно, замаскировав вырвавшийся у него разочарованный выдох. Однако тут же мелькнула и другая, куда более утешительная мысль: раз Сара просит принести губку, значит, она передумала и позволит ему пойти с ней? Хорошо, это хорошо! Возможно, по дороге ему удастся ее переубедить. А если и нет, то у него будет время придумать что-то еще.
– Конечно! - сказал он, решившись действовать быстро и собранно. - Жди здесь, я сейчас вернусь.
С этими словами Альфред метнулся обратно, лишь на полпути к лестнице опомнившись и несколько сбавив скорость.

0

12

Едва только за Альфредом закрылась дверь, как Сара мгновенно опустилась на колени и уже порядочно замёрзшими пальцами принялась развязывать тот заветный узелок, который достался ей и каким-то чудом не был замечен Альфредом. Грызла ли Сару совесть? Нет, ей было спокойнее от мысли, что Альфред не отправится вместе с нею неизвестно какой дорогой. Ей не хотелось думать, что сделал бы юноша, Он ведь первый поднял тревогу, почувствовав неладное, когда у Сары внезапно появился гость прямо в ванной комнате, возможно, он и слышал то, что граф говорил Саре.В таком случае, позволить ей уйти - это было сущее безумие.
"А что, если он пошёл папеньку будить или профессора?" - сомнение вдруг резко и неприятно ужалило, похуже трескучего мороза, к которому, казалось, девушка уже немного привыкла, "Он ведь умный, он всё понимает, но... что сильнее рассудок или симпатия?". Она стала ещё лихорадочнее распутывать узлы из порядком запутавшейся тесьмы, которая не слишком охотно, но поддавалась натиску тонких пальчиков и авантюризма. Боже, какой же это безумный коктейль, когда природа наградила не только милой мордашкой, но и хитростью, жаждой приключений, кокетством - вобщем, наредкость дурным и беспокойным характером. Ох, прав был Йони Шагал, что так долго и упорно держал дочку в ежовых рукавица! Не на радость, ох, не на радость Бог послал ему такую дочку...
Но, надо признаться, как только заветный узел был развязан и взору Сары явились хорошенькие сапожки, то она сразу позабыла свои страхи. Она быстро схватила сапожки, но разглядывать не могла. Да и некогда было, но наощупь они были хороши. Она могла поспорить, что на ближайшие несколько деревень таких хороших сапожек не было ни у кого. В том, что они будут ей впору, Сара отчего-то даже не сомневалась. Чувствуя, как бьётся в груди сердце, будто от погони, девушка метнулась к лавке и принялась переобуваться.
"А что ещё мне остаётся, папочка?" - мысленно она обращалась к отцу, уповая, что тот всё же спит крепким сном в тёплой постельке, - "Я устала от такой жизни! Как я могу теперь отказаться от такого приглашения? А подарок... Чушь это всё, что принимать подарки от незнакомцев - это грех!"
Сапожки сели, как влитые. Сколько же пар их было припасено у графа с незапамятных времён или же юная Шагал одна удостоилась  такой чести - надеть красные сапожки? Надо отдать должное, фон Кролок позаботился о том, чтобы его жертва не натёрла себе ничего и не отморозила по дороге. Сара поднялась на ноги, ощущая себя словно бы другим человеком. Теперь она была  абсолютно уверена, что все её мечты и желания - реальны, что был обязательно состоится. Вот он, этот бал, он уже обретает реальные контуры, а скрип собственных шагов по снег уже вдруг чудится звуками не то музыки, не то ещё чьи-то лёгких шагов, что кружат и кружат где-то рядом в пьянящем танце ликования. И снег кружился вместе с этим безумным танцем под музыку, которую пока слышала одна лишь Сара. Начиналась метель. Нужно было торопиться, а для этого так нужно было отринуть все сомнения. Сара ведь уже всё решила, распланировав завтрашний день, что же мешало ей? Что ещё было нужно?
Она вновь вернулась на то место, где оставила ткань и, пытаясь разглядеть, подняла. Каково же было её удивление, когда она, наконец, поняла, что сапоги были завёрнутый в бархатный платок с кистями.
"Граф всё поредусмотрел" - отметила для себя рыжая, кутаясь в ткань. И откуда-то из памяти всплыли слова графа, сказанные ей: "Если не захочешь покинуть свой тоскливый дом, не пожалеешь ли потом? Твоё предназначение в ином..."
И это стало последней каплей. Она закрыла глаза, плотнее кутаясь в платок и вдыхая такой странный запах, который на морозе было не разобрать. И всё в её голове смешалось: мечты, музыка, бал, граф, Альфред, правда, ложь. Но над всем этим неизменным оставалось одно желание... Желание свободы. А свобода - это путь, а не четыре стены, поэтому Сара должна была уйти сейчас, а там будь, что будет... Таких безумцев, как она, ни остановить, ни догнать невозможно. Но может ли быть такое, что однажды кто-то пойдёт не "за нею", а "вместе с нею"? Снег скрипел под ногами, за оградой было ещё ветреннее, но Шагал было не остановить - она шла навстречу своей мечте. Во всяком случае, именно так она сейчас думала.

+2

13

Пожалуй, проще было отыскать иголку в стоге сена, чем губку в тишине спящего дома, да еще и остаться при этом незамеченным. Всецело занявшись выпавшей на его долю проблемой, Альфред поначалу даже не увидел ничего странного во внезапной и несколько нелогичной просьбе Сары. А между тем, пока он бестолково ползал на карачках, ругаясь себе под нос и то и дело ударяясь об острые углы, утекало драгоценное время. Что хуже, пробегая на цыпочках мимо комнаты Шагалов, Альфред заметил выбивающийся из-под нее свет. Его тут же прошибло холодным потом. Если бы сейчас его заметили, можно было смело попрощаться с уже начинавшим выстраиваться в его голове планом, первый шаг которого состоял как раз в том, чтобы найти эту самую треклятую губку.
Наконец, стало ясно, что тянуть больше нельзя и придется-таки возвращаться ни с чем. Сара, конечно, расстроится, но это ведь было только полбеды. Куда больше Альфреда занимало другое: неужели она и впрямь собиралась принимать ванну в гостях у того крайне сомнительного типа? При этой мысли его замутило. В том, что Сара идет именно туда, куда он изначально подумал, у него больше не оставалось никаких сомнений.
«А ну ее к черту, эту губку!» - в сердцах решил Альфред, в очередной раз приложившись затылком о бортик ванны. «Я ей потом такую же куплю, или даже побольше. А пока главное – заставить ее передумать».
Ободренный этой мыслью, он высунулся в окно, чтобы заранее оповестить Сару о своей досадной неудаче – но так и застыл с открытым ртом, с ужасом оглядывая совершенно пустой двор. Сары и след простыл. Поднявшаяся метель быстро заметала ведущую к лесу цепочку следов.
- Сара! – крикнул он.
Ответа, разумеется, не последовало. 
Сердце подскочило к горлу и бешено заколотилось, отказываясь занимать свое привычное место. На мгновение Альфред крепко зажмурился, от души желая, чтобы все оказалось только страшным сном, но, как и следовало ожидать, это мало что изменило.
Он не заметил, как снова оказался на крыльце. Кажется, за прошедшее время он успел раза три метнуться туда и обратно, выкрикивая ее имя и уже совершенно не заботясь о конспирации. Наверху послышалось движение, за ним встревоженный гул голосов – вначале тихий, а потом все громче, и торопливые шаги вниз по лестнице. На крыльце, подслеповато щурясь, возникла чета Шагал в ночных сорочках. Каждый раз, глядя на эту парочку, Альфред искренне недоумевал, как у них могла родиться такая дочь, как Сара. Видимо, здесь не обошлось без одного из тех необъяснимых чудес, за которые действительно стоило благодарить бога. Неудивительно, что и оберегали ее, как настоящее чудо – яростно и непреклонно.
Посыпались вопросы, из которых громче и чаще прочих звучали «что случилось?» и «где она?». К сожалению, дать четкий и исчерпывающий ответ даже на один из них Альфред был не в состоянии, да его и не слушали, продолжая, как снежками, забрасывать новыми вопросами.
Но, в конце концов, ничего объяснять и не пришлось. Небрежно оставленные на лавке стоптанные туфельки говорили сами за себя. Босиком Сара уйти не могла, к тому же увиденные им следы говорили об обратном. По всему выходило, что его загадочный соперник прекрасно читал в женских сердцах и обыгрывал его по всем фронтам.
Но разве подходящее было время для ревности? Альфред растерянно проводил взглядом быстро удаляющуюся спину Шагала, которого сейчас не удержала бы и сотня человек. Среди мысленной суматохи мелькнула, как светлый луч, единственная дельная мысль: «Профессор! Нужно срочно разбудить профессора».
Альфред тут же поспешил обратно, увлекая за собой непривычно притихшую жену трактирщика. Несмотря на творящуюся вокруг кутерьму, в нем начинало просыпаться что-то вроде предвкушения. Он ясно расслышал неосторожно брошенную Шагалом фразу: «в замок!». Похоже, их с профессором догадки подтвердились. А это значило только одно: больше никаких просиживаний над книгами, никакой скучной, однообразной рутины. Тот самый горизонт, который еще недавно казался Альфреду недостижимым, вдруг оказался куда ближе – почти на расстоянии вытянутой руки. Там, именно там его ждали приключения и шанс показать, наконец, на что он способен.

+1


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Вздохи при луне