Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Вздохи при луне


Вздохи при луне

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

● Название эпизода: Вздохи при луне
● Место и время действия: 24 декабря, ночь. Двор у трактира Шагала.
● Участники: Sarah Chagal &  Alfred
● Синопсис: Ах, какие были планы! Но ночному свиданию с Альфредом не суждено было состояться. Или... Или же Сара побоится принять подарок, что принёс горбун, и, увлечённая вместе с Альфредом мечтами, отправится за горизонт?

http://funkyimg.com/i/2zve7.png

Отредактировано Sarah Chagal (19-11-2017 23:56:16)

0

2

Ах, какая сегодня намечалась ночь! Нет, над маленькой деревушкой не поплыло по ночному небу северное сияние в честь празднования Рождества, и не пошёл снегопад из золотых монет. В общепринятом смысле ничего из ряда вон выходящего не происходило, но именно сегодня сохранять спокойствие и спокойно спать в своей тёплой постельке у Сары никак не получалось. Она уже и Магду подонимала разговорами, и убралась на кухне, заодно успев "прибрать" и кружку чая с парой ватрушек (опять-таки спасибо Магде, что она догадалась побаловать рыжую). Она хотела, было, принять ванную, но почему-то именно сейчас робела и никак не могла заставить себя пойти постучаться в дверь соседней комнаты, чтобы испросить разрешения принять ванную. Пожалуй, это было бы единственное, что сейчас могло бы отвлечь и успокоить девушку. Однако, воспоминания о том, как она ловко и хитро обошлась с Альфредом в ванной, вызывали некое чувство неловкости пополам с такой чисто девичьей радостью, когда ты понимаешь, что тот мужчина, который тебе нравится, пленился твоими чарами и был готов ради тебя буквально на всё. Ну, хотя бы на ближайшие полторы минуты.
"А что, если я постучусь и снова попрошусь в ванную, а Альфред решит, что я навязываюсь и.... передумает?" - рыжая мерила нервными шагами свою крохотную комнатушку, играя сцепленными в замок перед грудью пальцами. Эта мысль заставила её замереть, представляя эту неловкую сцену. Никогда ещё отказ не казался Саре столь жутким!
Рыжая округлила глаза от ужаса, но тут же отмахнулась от этой мысли.
"Да ну! Дудки! Он же так смотрел на меня в ванной, искал глазами утром в окне... Я же видела. Да и, судя по рассказам Магды, дал согласие на встречу не раздумывая" - Сара выдохнула.
"А что, если он теперь хорошо подумал и..." - волна паники наваливалась с новой силой, - "Или этот жутко умный профессор настолько утомил его за день, что он устал, уснул и проспит?! Или..." - она снова замерла, представляя себе, как Альфред спокойно спит себе сейчас в кровати и десятый сон видит, когда она, бедненькая, мечется тут, как в клетке. Да почему "как в клетке"? Она и была в клетке. Родной, тёплой, но становивишейся с каждый годом и месяцем всё тесней и тесней.
Мысленный взор рисовал Альфреда таким милым и безмятежно спящим, что внутри боролось желание пойти, взять одеяло и укрыть его, чтобы полюбоваться на то, как во сне, наверное, чуть подрагивают его реснички, как спокойно и ровно вздымается грудь от дыхания, что хочется лечь рядышком и тоже уснуть. (Только, чур, без рук, Сара же приличная, хоть и деревенская!) Вот это желание боролось с другим, пойти и разбудить его, чтобы не она одна не спала этой ночью. Впрочем, кто знает, может, Сара и правда не одна не спала сейчас?
Но было и ещё одно обстоятельство, нарушающее душевное равновесие девушки. То, что произошло в ванной потом... Явление того статного мужчины буквально из неоткуда, его приглашение на бал, слова о постылом доме, ином предназначении... Он будто сумел подглядеть мысли Сары и, в отличие от неё, имел смелость произнести их вслух. И не просто произнести, но и предложить другой вариант. Бал. Но что делать? Как и куда идти девушка абсолютно не знала, тем более, что папенька предусмотрительно куда-то подевал её приличную тёплую обувь. То, что осталось, могло выдержать только прогулки по расчищенному двору.
И, признаться, появление этого вампира (во всяком случае, именно так его называли папенька с маменькой да и тот профессор) сильно спутало Саре все карты. Не то чтобы она изменила мнение, но уже не была так уверена, что во сне видела Альфреда. А вдруг это был тот му... вампир? Казалось, и он был ей смутно знаком. Впрочем, перспектива бала у вампира была больше интригующей, чем пугающей. Испугаться за Сару успели все, кроме неё самой. А как отважно ворвался в ванную Альфед с чесноком и распятьем!
От этого воспоминания Сара улыбнулась и села на кровать.
"Так, надо срочно успокоиться, отвлечься" - она взяла отброшенную ранее книгу и принялась её читать невнимательно, бегло, перескакивая через строчки и иногда совершенно не понимая то, что читает, поэтому на одну страницу уходило в два раза больше времени. А поскольку это чтиво было любовным романом, то вскоре девушку захватили грёзы о той самой огромной, всепоглощающей и вечной... Да, любви. В ту пору слово "жажда" ещё не имело для неё этого смысла.
Вскоре же, следуя за своими мечтами, она провалилась в объятия Морфея. Снился ей сперва Альфред, стоящий в темноте с зажжённой свечой в руках и, будто чего-то ожидающий, глядящий своими такими тёплыми глазами куда-то за горизонт, туда, где не было мрака, что сгущался вокруг всё сильнее. Какие же чудесные были у него глаза. Жаль лишь, что он так часто прятал их от Сары в смущении. И она шла к нему, торопилась на этот скромный свет свечи, словно на свет маяка. Где-то в книге она читала, что маяки указывали светом путь кораблям. И она, словно лёгкая лодочка, плыла по волнам темноты к нему. Но в какой-то момент она ощутила ещё чьё-то присутствие. Незримое, холодное, подавляющее волю и разум. И вот Он снова перед нею. Длинные холодные пальцы сжимают хрупкие плечи, обдавая леденящим душу холодом. Страшно, очень страшно, но чем теснее объятия, тем быстрее отступает страх, уступая место какой-то плохо контролируемой эйфории. И она уже больше не видит света: Он заслонил его собою. Он заслонил собою всё. И вот он наклоняется так близко, что тёмные волосы касаются её обнажённых ключиц. Ещё миг и Он коснётся её губ. Их разделяют какие-то миллиметры, но она не чувствет тепла его дыхания, слыша лишь собственный пульс в висках. Его губы чуть приоткрываются, обнажая ровные клыки и...
- Ыыыы... Мыыэээ, - вдруг слышит Сара.
- Что?! - незнакомец тает почти мгновенно, оставляя Сару с недоумением. Кажется, она проснулась от собственного вопроса. Но нет, спустя миг, странный звук повторился.
И тут Сара осознала, что уснула, а бедный Альфред наверняка уже заждался весь на улице. Вон, уже и слова вымолвить не может.
Сара кинулась к окну, но, открыв створку, увидела в темноте... нееет, то точно был не  Альфред! Кажется, это был тот самый горбун с фонарём в руках. Она не раз замечала его уже. Кажется, у них с отцом были какие-то дела, но в них Сара никогда не лезла. А сейчас показалось, что он звал именно её.
"Что ему нужно тут в такой час?" - удивилась Сара, пытаясь понять, что от неё хотят. Но вот из-за туч выглянула луна, и девушка увидела, как горбун положил на снег какой-то свёрток и, помахав фонарём, указывая в сторону леса, удалился, будто бы зазывая рыжую за собой.
Сара знала, что любопытство сгубило не одну кошку, но также знала, что сама кошкой не была, а была уж точно поумнее. Однако, говорят, что у кошек девять жизней, а у неё - одна, но это не помешало ей наспех собраться, бросившись к заветному и такому манящему узелку, алеющему в сугробе.

Отредактировано Sarah Chagal (04-09-2017 23:39:54)

0

3

Нет, не суждено ему уснуть в эту ночь. Дело было не в оглушительном храпе профессора – к этому Альфред как раз привык и даже научился не замечать. Покончив с утомительной полуночной тирадой о плане битвы с силами зла, его наставник наконец-то выдохся и сомкнул возбужденно поблескивающие глаза.
Альфред поймал себя на том, что не может припомнить и половины из сказанного. И как странно это было – еще пару дней назад он бы и сам оживился не меньше профессора, но в этот раз мысли его двигались в несколько ином ключе: а что, если бы он не услышал того подозрительного до мурашек голоса? Что, если бы не подоспел вовремя на помощь? При мысли о том, что Сара могла пострадать, его прошибал холодный пот. Но и тут не обошлось без плюсов. Уж теперь-то она должна была заметить, что он способен не только смущаться и мямлить несуразицы. На этот раз он показал себя мужчиной: решительным и бесстрашным – а такие точно нравятся девушкам.
Какие же все-таки необыкновенные у нее глаза. Глубокие, по-детски большие, с прячущимися на дне веселыми искорками. И улыбка - нежная и теплая, но при этом слегка кокетливая. Волшебная. От этой улыбки в голове становилось легко-легко, кровь приливала к щекам (да и не только к ним, как он потом удостоверился, заперевшись в уборной и тем самым вызвав беспокойство профессора: «никак что-то съел, мой мальчик? Мне стоило тебя предупредить, что чеснок имеет свойство раздражать кишечник»).
Ах, Сара, Сара, Сара…
Ему нравилось повторять в темноте ее имя, беззвучно шевеля губами, как в молитве. Словно чернокнижник, пытающийся призвать в центр круга волшебную сущность. Алхимик, углядевший танцующую в пламени свечи саламандру.
Во время первой встречи она застала его врасплох, и в сотый раз прокручивая в голове их разговор, Альфред неустанно заливался краской. Ну и пусть. На этот раз он будет готов. На этот раз он сумеет откинуть нелепое смущение и заговорить с ней. Рассказать о терзающих его чувствах. Потому что в любви нельзя быть трусом. Он не помнил, где это услышал или прочитал, но не ставил под вопрос бесспорность этого факта.
Альфред вскочил, едва пробил нужный час – совсем как те забавные куклы с пружинкой внутри. Разбудить профессора он не боялся – обычно для этого требовалось как минумум пара вежливых, но настойчивых толчков. Что сейчас, конечно, было ему только на руку.
Накинув плащ и стараясь передвигаться как можно бесшумнее, Альфред вышел в коридор. В том, что пройдоха Шагал спит далеко не так крепко, как профессор, он не сомневался. Сердце в тишине ночного дома стучало просто оглушительно. Медленно, согнувшись в три погибели словно вор или столетний старец, он преодолел ведущую вниз лестницу. Тише едешь – дальше будешь.
Последнее препятствие – дверь. Альфред потянул задвижку, чувствуя себя героем одного из любовных романов, которыми когда-то зачитывалась его маменька. Задвижка с тихим скрипом отошла в сторону, и он проскользнул в образовавшийся зазор, откуда на него дохнуло морозным воздухом.
Снег сухо поскрипывал под сапогами. Звезды перемигивались в холодной ночной синеве, словно соревнуясь в яркости. Взглядом он тут же нашел заветное окно – разумеется, ставни были закрыты, и из-под них не выбивалось ни щелочки света.
Какое-то время он просто стоял, переминаясь с ноги на ногу. Снежинки мягко падали ему на лицо. Что хуже, мороз очень быстро отыскал дорогу ему плащ и теперь щипал его жесткими ледяными пальцами.
«Она не придет, а ты просто дурак. То приглашение было шуткой…  или она о нем забыла»
Нет, этого не может быть. Сара бы так не поступила.
- Сара… - тихонько позвал он, и имя ее сорвалось с губ легко и приятно. И еще раз, уже громче: - Сара! Ты спишь?
Нет ответа.
«Конечно, она спит» - уже более настойчиво заявил внутренний голос. «А ты так и проторчишь тут до утра. И тогда уже тебя будут пичкать чесноком и совать ноги в горячий тазик, да только это не поможет».
Самое время отчаяться, но тут совсем уж шальная мысль пришла ему в голову. Может, виноваты были подмигивающие сверху звезды, которым как будто тоже было интересно посмотреть на исход их встречи. А может, дело было в самой ночи, в желтом боке выглянувшей из-за рваной тучи луны, что так благоволит влюбленным.
«А может, и не спит… Как знать? Попробовать стоит»
Альфред нагнулся и зачерпнул пригоршню поблескивающего в лунном свете снега. Покомкал его в онемевших руках, и, вылепив круглый снежок, с размаху швырнул в нужное окно – так беспощадный купидон выпускает из своего лука бьющую точно в цель стрелу.
- Сара! – позвал он громким, сиплым на морозе шепотом. – Сара, любовь моя! Проснись!
Тяжело дыша и удивляясь собственной наглости, Альфред потянулся за новым снежком.

+1

4

"Что же там такое?!" - руки девушки так и тянулись к заветному узелку, в котором явно было что-то довольно увесистое. Почему-то сию секунду Сара даже не могла подумать о том, что горбун мог обронить узелок, что узелок мог быть не её или что-то ещё. Шелковистая бахрома проскальзывала меж пальцев, платок в руках, видимо, от волнения будто бы горел, и Сара совершенно не ощущала холода, что пальцы на морозе сразу стали плохо слушаться, что ветер тотчас забрался под пальто и в старую обувь. Этот узелок был ключом в новый мир для Сары, ей казалось, что непременно случится что-то волшебно-прекрасное на этом балу. Приглашение и этот странный дар, переданный украдкой, были для неё совершенно ясно взаимосвязаны: так граф хотел показать ей свою благосклонность.
"Подумать только, подарок от самого графа!" - с восхищением думала девушка, чувствуя, как заходится сердце в груди от волнения и предвкушения. Юная Шагал и думать забыла даже о своих страхах, о своих прежних желаниях - грёзы о новой жизни манили её с непреодолимой силой. Ещё мгновение-другое и Сара была готова рвануть навстречу неизвестности, невзирая на то, что не в чем и что совершенно не знает дороги.
Но воздушный замок - её грёза о прекрасном рухнул в один момент, как только девушка услышала чьи-то шаги позади.
"Папа?!" - первая мысль была самой страшной. Крутанувшись на сто восемьдесят градусов и пряча за спиной узелок, юная Шагал так и замерла, забыв, как дышать, и предвкушая страшный скандал, который будет слышать вся деревня и даже волки в лесу. Но страхи девушки не оправдались - во двор вышел Альфред. И тут Сару осенило:
"Ну, конечно, я же сама назначила ему свидание!" - она едва удержалась, чтоб не хлопнуть себя по лбу и уже, было, хотела окликнуть Альфреда, но он, кажется, и не заметил её, стоящую у забора. Он был так увлечен ожиданием, что Сара вдруг решила, что сможет улизнуть незамеченной. И даже уже развернулась, прижав узелок к груди, с намерением выйти за ограду. Но какое-то неясное чувство заставляло её медлить, то всматриваясь в темнеющие кроны леса, то вслушиваясь в шаги под окнами.
"Сплю" - с досадой огрызнулась мысленно Сара, - "И ты иди..."
Но досадовала она больше на себя саму - так неловко ей никогда ещё не было. И не сказать, чтобы она приходила на все свидания и непременно бы отболталась от него утром, узнав, как может загладить вину, но стоило только вспомнить лицо Альфреда, его скромный и одновременно горящий взор при виде неё, и этот милый бант на груди, как заманчивое приглашение на бал казалось таким сложно выполнимым. А Альфред - вот он, почти рядом, только руку протяни.
"Боже, ну, за что мне это всё?" - Сара возвела очи к темнеющим небесам, откуда тихо сыпал снег, - "Ну, почему именно сегодня? И приглашение это, узелок и Альфред..." - она обернулась на юношу, который зачем-то наклонился.
"Что он там копается? Замёрзнет ведь, дурачина" - ей хотелось ругаться на юношу и не чувствовать вины за собою, но укор отчего-то даже в её собственных мыслях звучал как-то слишком нежно для истинного упрёка, а любопытство никак не давало ступить за ограду. И это заставляло Сару досадовать всё больше и больше. Но едва только с губ юноши сорвались заветные слова "Сара, любовь моя!" - девушка едва ли не подпрыгнула, словно это ей он залепил снежком прямо в спину. В тот же миг Сара готова была поклясться, что чувствует, как вспыхнули её щёки.
"Что-о-о?" - она резко обернулась, стараясь спрятать глупую и довольную улыбку. Ей, конечно, не раз говорили такие вещи деревенские парни, но услышать от Альфреда такое - это ж совсем другое дело! Он городской, умный ("Конечно, ассистент профессора как-никак!"), красивый ("Загляденье просто!"), а милый!
"Так, Сара, ну-ка соберись!" - а собрать с лица мечтательное выражение было крайне сложно, но если он и дальше будет кидаться снежками и говорить всякие милости, то она точно никуда не пойдёт, а ещё... Пыталась она привести доводы для себя:
"А ещё... Ну, конечно, разбудит папеньку! С этим точно надо заканчивать!" - осенило рыжую и, набрав в грудь побольше воздуха, она буквально за пару шагов оказалась за спиной Альфреда, горячо зашептав:
- Что за вздохи при луне? - вопрошала она, как можно суровее, - Ты так перебудишь всю деревню! А папенька-то начеку..., - покосившись на окна, продолжала свою тирраду Сара, строго хмурясь, хотя у самой всё внутри трепетало, стоило только взглянуть на юношу.
Она покачала головой и отвернулась, стараясь не выдать себя ни взглядом, ни жестом, ни словом.
- Замолчи, молю!
И плотнее закуталась в пальто, сжимая в руке узелок и стараясь не показывать его Альфреду.

+1

5

Не дай бог никому испытать такого ужаса, что бывает, когда, нагнувшись метнуть снежок в окно любимой, услышит он за своей спиной чьи-то скрипящие на морозе шаги, а затем чья-то рука ляжет ему на плечо, а в ухе сам по себе раздастся горячий шепот.
И вот, когда это произошло, Альфред не закричал лишь потому, что в самый острый момент испуга крутанулся, увязнув сапогами в снежной каше и едва не клюнув землю носом, и - о чудо! - перед ним была она. Та, о ком он грезил с самого момента их первой встречи, а, может, и еще раньше, с тех самых пор, как посчастливилось ему услышать средь завываний вьюги необыкновенно нежный, ангелу подобный голос. «Ветер, как же», - подумал он тогда, ничуть не убежденный словами плутоватого трактирщика. - «Что я, ветра раньше не слышал?» Нет, это была Сара, и это ее таинственная песнь проникла ему в сердце, мгновенно приворожив к себе крепкими и беспощадными, как стальные путы, чарами.
Глядя сейчас в ее бесконечно милое, украшенное морозным румянцем лицо, Альфред уже не сомневался, будто они знают друг друга тысячу лет, а все прежнее, что было до этой встречи, уже забылось, подернулось туманной дымкой. Больше не представлялось ему совершенно жизни без нее и нельзя было и мысли допустить, что, когда их с профессором визит подойдет к концу, ему придется уехать и навсегда оставить позади воспоминание о колдовской зелени так поразивших его глаз.
- Сара… - только и вымолвил он. Опять, опять схватило его за глотку проклятое косноязычие! Ну хоть бы закралась в голову одинокая фраза, наспех подцепленная когда-то из сборника античной поэзии, хоть бы вспомнился один завалящий комплимент, какими с безукоризненной ловкостью потчевали изящные господа прекрасных дам в рыцарских романах.
Так Альфред простоял какое-то время, беззвучно и бесхитростно любуясь представшей перед ним красотой, пока в голове у него не щелкнуло тревожно при упоминании о папеньке. Нет, пожалуй, без папеньки можно было бы обойтись.
- Прости, - прошептал он, сконфузившись собственной оплошности, и его начавшие было бледнеть на морозе щеки тут же ярко вспыхнули. Про себя он поблагодарил фортуну, что стоит в тени дома – таким образом свет луны падал только на белое лицо Сары, наполняя его каким-то совершенно необыкновенным, мистическим сиянием.
Она стояла сейчас так близко! Она все-таки вышла к нему, не забыла о назначенной встрече. Сердце его опять заколотилось, да так громко, что, казалось, своим стуком перебудит сейчас всю округу. В порыве волнения Альфред не заметил ничего подозрительного: ни направления, откуда пришла его возлюбленная, ни того, что одну руку она почему-то воровато прятала в глубинах пальто.
И вдруг, обнаружив в себе невиданный ранее стержень, Альфред заглянул в терзающие его душу глаза и заговорил быстро и горячо:
– Нет, не могу больше молчать, и не проси. Не замолчу, пока не выслушаешь. Бог свидетель: я полюбил тебя, как только увидел. И минуты не проходит, чтобы я не думал о тебе, о твоих глазах, о твоей улыбке, о твоем голосе. Стоит мне сомкнуть веки, как тут же встает передо мной твой образ, и манят к себе твои прелестные губы…
Тут он замолчал, на секунду испугавшись своей смелости, но тут же поборол малодушие, и еще тверже стал его взгляд, устремленный на объект обожания.
- Я люблю тебя, Сара.

Отредактировано Alfred (05-11-2017 23:59:37)

+2

6

Вам когда-нибудь было знакомо чувство, будто вы разрываетесь между двух огней? Они оба сказаочно-прекрасны и манящи, первый, как свет луны в ночи, луны такой огромной и таинственной, что хочется приблизиться, обнять и спрятать запазуху, чтобы никто не украл у тебя это чудо, чтобы она освещала тебе одной все твои пути-дороги... Но она недостижима и холодна. А Магда говорит, что ещё и оооочень огромна, гораздо больше, чем кажется. А всё потому, что она очень далеко. А второе "пламя" - оно тёплое, оно близкое, об него так хорошо греть руки после зимней стужи, забираясь обледеневшими пальцами в самую его суть и чувствуя, как тебя медленно, но верно наполняет это тепло, скользя от кончиков пальцев и разливаясь по каждой клеточке, на что всё твоё существо отзывается внутренним ликованием. Именно это сейчас на самом деле испытывала юная Шагал, слушая страстную речь Альфреда.
Такое с ней было впервые. Комплименты других юношей были лестны, но ничто не шло в сравнение со словами Альфреда, с его взглядом, в котором читалось обожание - тихое, но такое искреннее, что Сара не знала, куда себя девать, а узелок в руках был тяжёлой и крайне соблазнительной ношей. Но не могла она всё время стоять, повернувшись к Альфреду спиной! Обернувшись на юношу, она спрятала узелок за спину и едва ли не кусала губы от разрывающих её душу желаний. С одной стороны так хотелось сейчас коснуться его руки, прижаться, признаться, что чертовски замёрзла и что согреть её может только он один. Её милый Альфред... её и только её. Но руки были заняты да и... разве может она пропустить настоящий бал? Сара снова покосилась куда-то вдаль за ограду, потом на миг прикрыла глаза, представляя себе завтрашний день, если она никуда не пойдёт.
"Конечно, с утра пораньше надо будет рассказать всё-всё Магде! Потом приготовить завтрак и, пока папочка будет занят утренними делами, отнести его Альфреду с профессором. Представляю, как он будет рад и смущён, увидев меня утром" - Сара сама невольно смущённо заулыбалась, - "А потом... А что потом? Потом профессор, конечно, потащит своего ассистента изучать окрестности и... и не дай бог, они поймут, что папочка им врал. Что тогда будет?" - Сара нахмурилась, - "Конечно, можно попробовать уговорить Альфреда никуда не ходить, а лучше уйти или вовсе уехать. Хоть с профессором, хоть без. Вампиры - это ведь не шутки, уж мы-то знаем, но... Но есть ли у Альфреда на это деньги, чтобы без ведома профессора и папочки поступить так. Да и хочет ли он убежать?"
Слишком много "Но", слишком много вопросов, на которые Сара не могла ответить за них двоих: всё это вызывало ещё большее смятение в душе девушки, что внезапно идея бала оказалась куда реалистичнее.
"Ну, а что? Я же буду осторожна и вернусь к утру... Зато хоть посмотрю, каково это жить другой жизнью" - от размышлений Сару отвлекли очередной раз признания Альфреда, которые были и бальзамом, и ножом по сердцу. Рыжая закатила глаза:
- Что за человек! Тише ты, упрямец, - смущённо просила она, - Я слышала и с первого раза. Хочешь, чтоб вся деревня слышала? - Сара нервно убрала прядь волос за ухо и заглянула в глаза Альфреда. Ох, какая же это была сладкая мука, даже в темноте чувствовать на себе его взгляд! А её так невыносимо влекло к нему, но нельзя. Нельзя!
- Альфред, ты... - Сара никак не могла подобрать слов, он был так близко и это всё было так волнительно, - Ты очень... Нет не так, да что ж это такое! - она вновь перехватила узелок и решительно отошла к ограде, прижимая обеими руками подарок к груди, - Я не могу так! Мне тесно здесь: в этом доме, в этой деревне. Я никогда не смогу стать примерной женой. Я хотела бы, но... Альфред, у тебя есть мечта? - она обернулась к нему с горящими глазами, - Смог бы ты предать её ради любви, ради меня? Нет, подожди, ничего не говори! - она залилась краской и жестом велела ему молчать, опустив узелок в левой руке, - Знаешь, я всегда мечтала научиться летать, но мне так тесно, так душно здесь, - она полной грудью вдохнула обжигающий морозный воздух, чувствуя, как замерзает ещё больше, но не осознавая этого толком, ведь даже свежий воздух не мог ей дать того, что она хотела, -  Может, это и глупо, но это единственный шанс обрести свободу, понимаешь? - она вновь отвернулась к ограде, всматриваясь куда-то далеко-далеко за линию горизонта, которую в ночи и не видать было, но Саре это было и не нужно. Она всю жизнь грезила другой жизнью, свободой, но никто и никогда не мог понять её здесь, она казалась всем мечтательной и взбалмошной девицей, а для неё этот дом был и темницей, но и способом укрыться от недовольных глаз и осуждения. А граф сумел понять её мечты... Сможет ли Альфред?

Отредактировано Sarah Chagal (05-11-2017 18:08:35)

+2

7

Все было как во сне: и лунный свет, в котором серебрились, кружась, медленные снежинки, и ее лицо – знакомой незнакомки, в которую он влюбился -  да-да, влюбился по-настоящему. Теперь он прекрасно отдавал себе в этом отчет.
И как же больно и глубоко кольнуло сердце, когда в ответ на свое признание Альфред получил лишь досадливое закатывание прекрасных глаз, за один ласковый взгляд которых он на полном серьезе был готов отдать душу.
Сара смотрела на него – но совсем не так, как ему представлялось в недавних грезах. Не было в ее взгляде той веселящей легкости, которую чувствовал он сам с тех самых пор, как она вошла в его жизнь. Скорее, так смотрит спешащий по делам человек на дорогого, но весьма некстати заявившегося гостя.
Нервным, непривычным жестом она поправила волосы. Альфред был бы и рад обмануться, что причиной этой нервозности послужил он сам, но даже сквозь слепящую пелену чувств видел, что дело было не в нем. Что-то еще тревожило Сару, занимало все ее мысли – что-то, из-за чего она то и дело оглядывалась на темную и пугающую стену деревьев. Что-то… или кто-то. Одному богу известно, какие твари скрывались в ночной чаще.  Альфред помнил, с какой явной неохотой выпустил его лес в прошлый раз из своих цепких, ветвистых лап. Тогда им с профессором лишь чудом удалось спастись. Поэтому ему совсем не нравились эти быстрые, украдкой бросаемые через плечо взгляды.
«Нет, кажется, она совсем не рада меня видеть.  Наверно, я чему-то помешал. А досадно ей, потому что хочет от меня избавиться, да только не знает, как бы сделать это помягче»
Ну, здесь, как говорится, сам дурак. Не глупо ли было с его стороны ждать от такой, как Сара, взаимности? Ведь кто он? Всего лишь бедный студент, могущий единственно тешить себя надеждой, что очередной оплошностью не посрамит профессора. А Сара… Да ему до нее, как до Луны.
Почти насильно Альфред оторвал взгляд от милого, но причиняющего сейчас невыносимую боль лица, и возвел глаза к небу, где в темной синеве висел бледный неровный шар.
Есть ли у него мечта? Да вот же она, стоит не более чем в шаге от него. Но, увы, как и все настоящие мечты, идущие из самой глубины существа, она недосягаема.
Смог бы он предать мечту ради любви? Какой смешной вопрос. Для него мечта и любовь едины. В тот раз, когда тонкие девичьи пальчики сжимали мягкую влажную губку, когда дразнили его легкими невинными прикосновениями, он мог лишь смотреть на смятый этими пальцами предмет, и представлять, что они стискивают вырванное из его груди еще живое сердце. Он бы сам отдал его ей, добровольно, только чтобы доказать всю силу этой любви. Вот она, его мечта. Вот она, его первая и единственная любовь.
Уцепившись за остатки решительности, Альфред снова сделал шаг – поближе к ней.
- Я понимаю, - сказал он, и этот тихий голос был ему не знаком. Словно вместе с ним говорил сейчас каждый когда-либо существовавший несчастный влюбленный. – О, я очень хорошо тебя понимаю. Мне ведь тоже всегда было тесно. Было тесно в библиотеке за изучением книг, за бесконечным переписыванием уже придуманного до меня. Но все равно я думал, что в этом смысл моей жизни, -  он улыбнулся, как улыбаются старым, больше не имеющим значения воспоминаниям. -  Теперь я вижу, как ошибался. Только с тобой моя жизнь обрела смысл.
Он сделал еще шаг, загораживая собой черноту ненавистного леса. На Сару он смотрел уже без улыбки, с почти болезненной надеждой в глазах.
- Ты не ждала меня, это ясно. Значит, решила убежать? Хорошо, тогда я соберу вещи и сбегу вместе с тобой. Вместе мы можем быть свободными. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, только скажи… - он запнулся.
«Только скажи, что тоже меня любишь» - скороговоркой простучало сердце.

+1

8

Нет, не так Сара представляла себе это свидание! Хотела ли? Очень! Боялась? Да ещё как! Видел бы её Альфред в её комнате с час назад, то не смотрел бы на неё сейчас такими несчастными глазами, что даже сердце кокетки Шагал сжималось от переполняющих чувств, и в том числе стыда, не очень-то свойственного взбалмошной натуре. Стоило ей только обернуться, как она ощутила этот взгляд, полный горечи на себе. Глаза Альфреда (в этом он позже сам убедится) могли всколыхнуть даже неживого вампира, что уж тут говорить о юной и очень романтичной особе?
- Ну, не смотри ты на меня так! - взмолилась рыжая, всплеснув руками, и наблюдая, как юноша покорно отворачивается.
"Ох, как же прекрасно... Его же о чём ни попроси..." - она прищурилась, разглядывая юношу в полутьме, но отчего-то сама не испытывала сейчас веселья от этой мысли, а лишь осознавала, в насколько ужасной и неоднозначной ситуации оказалась. Она закусила губу и отвернулась от Альфреда, вцепляясь в узелок, как в спасательную ниточку, которая выведет её... А куда? Да куда угодно, только выбраться бы из этой ситуации. И не смотреть на него больше! Иначе никакого бала! Девушка зажмурилась на мгновение, пытаясь вообразить себя в красивом платье, графа рядом и огромную бальную залу, заполненную гостями, залитую светом свечей и музыкой. Но на ум ничего не шло, она никак не могла сконцентрироваться на сладком мираже, а голос Альфреда возвращал её, как ни странно, даже не сюда, во двор, а к её мыслям о свободе. Его простые и искренние слова не были похожи на столь витиеватые речи графа, смысл которых можно было трактовать абсолютно по-разному, вернее, как удобно будет самому сиятельству. Она упрямо отворачивалась от него, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза юноши, иначе он всё поймёт.
Тихий и ласково-печальный голос рассказывал о простом, о том, что ещё прошлым вечером так хотела узнать у Магды Сара: кто этот студент, чем живёт, чего хочет. Она вновь прикрыла глаза, но уже спокойнее, будто сердце решило уже,  с кем остаться. Альфред был так близко, что Сара невольно прислонилась к нему спиной, чувствуя его живое тепло, в которое хотелось окунуться, как в воду.
"Дурная твоя рыжая голова. Что ты делать с ним сейчас будешь? Что планировала? Пококетничать, попросить ручки погреть и, может, поцеловать?" - но совесть не дремала. Сара едва ли не вздрогнула, когда ассистент профессора снова оказался в поле её зрения и говорил так, что хотелось, топнув ножкой, возмутиться:
"Ждала конечно!" - потому что это была сущая правда, но раз Альфред уже всё решил по-своему, а Сара с балом - по-своему, то она решила пока ему не мешать. Утром ведь она вернётся и обязательно с ним поговорит. Вобщем, придумает что-нибудь, а сейчас...
- Нууу... допустим, - вновь взяв самоуверенный тон, начала рыжая, непонятно на какой из вопросов ответив юноше. Может, даже на тот, что он и не озвучил.
- Но, как же профессор? Ты оставишь своего наставника здесь?
Магда рассказывала, как пожилой мужчина то и дело руководил своим ассистентом, раздавал указания: не давал и словом с Магдой нормально перекинуться, ни поесть, ни погулять, и вообще бедный Альфред на себе тащил своего наставника в трактир. А тут взять и вот так запросто убежать с нею? Да неужели!
- Или его мы тоже возьмём с собою?
"Выходит ведь, что раз Альфред позволяет, значит, ему нравится такое обращение? Или нет?" - думала Сара. Позабыв, однако, что сама допускала то, что папочка её лупит, как ребёнка, хоть довольна этим точно не была. Но ей-то куда было деваться - отец есть отец.
"Ага, вот он сейчас сам никуда не пойдёт и меня не отпустит..." - с досадой решила она.
- И вообще... Это всё, ну, очень романтично, Альфред. Но ты уже опоздал, - она, наконец, показала ему узелок, - Меня пригласили на бал и сейчас я направляюсь именно туда. Так что, прости, но я ооочень спешу! - и направилась к калитке, прикидывая в уме, как бы за оградой по сугробам-то пройти, и от Альфреда убежать, и в узелок взглянуть. Вобщем, сделать всё и сразу, как она привыкла да ещё и без потерь. Эх, молодо-зелено!

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Tanz der Vampire: сцена » Вздохи при луне