Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: анонс » Мы говорили бы мало, если бы не говорили о себе.


Мы говорили бы мало, если бы не говорили о себе.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

● Название эпизода: Мы говорили бы мало, если бы не говорили о себе.
● Место и время действия: "Опера Популер", конец октября 1870 года
● Участники: Claudie Richard, Christine Daae
● Синопсис: Юная Клоди, дочь мсье Ришар, приехала в "Опера Поппулер" по вопросу, который не терпел отлагательств. Такая поспешность заставила ее взять с собой и своего маленького ребенка. Увидев Клоди с младенцем, Кристин решает убедить молодую мать, что сейчас в театре "Опера Популер" крайне не спокойно - разговоры о том, что произошло во время оперы "Il Muto", не смолкли. Да и сама Кристин теперь ужасно боится Призрака Оперы. Она считает, что надо помочь Клоди обезопасить себя и ребенка.

0

2

Октябрь в этом году выдался весьма теплым и солнечным, вот почему крошка Шарлотта, или как ее уменьшительно-ласкательно кликали Лотта, сегодня составила компанию своей матушке.
А даже если бы и было холодно… Расставаться со своей новорожденной дочерью Клоди де Лонваль совершенно не хотелось, ни на секундочку. Более всего ей нравилось возиться с малышкой и целовать пухлые щечки своей Шоколадки, мысленно восхищаясь тому, насколько хорошенькая у них с Франсуа доченька. А еще, само собой, много молиться, что бы жизнь ее сокровища сложилась как можно лучше.
Рыжеволосая даже и думать забыла о том, что к этому ребенку ее законный муженек, по сути, не имеет никакого отношения, и собственно говоря, это было видно с первого взгляда. Ведь Клоди и Франсуа, обладателей белоснежной кожи, ну никак не могли произвести на свет такого вот младенца.
Ах, какой мог бы быть скандал! Да что там скандал, просто самая настоящая трагедия, ведь первенец благородной дамы рожден от любовника, да еще и темнокожего! В общем, план Жанетты вполне себе мог сработать, несколько не так, как замышляла эта интриганка, но все же...
Но, благодарение Господу Богу, мадам Шарлотта, бабушка ее супруга все взяла на себя. Сказала, что никто не разлучит Клоди с дочерью, и воспитывать новорожденную будет их семья. Только надобно запомнить, что говорить всем, на удивленные взгляды.
В одном Клоди была твердо уверенна, если мадам сказала, что все будет хорошо, стало быть, так оно и будет. Так оно и вышло. Сейчас, шагая по бесконечным хитросплетенным коридорам «Опера Популер», прижимая к себе недовольно кряхтящую крошку, молодая мадам де Лонваль твердо могла сказать, что она самая счастливая на всем белом свете. У нее есть любимый муж и самая сладкая шоколадная девочка в мире.
"Ох, как же давно я не была в Опере! Кажется целую вечность!".
Так вот, доченьке уже три месяца, и вполне можно устроить прием, для самых родных и близких. Представить Лотту семье. И, само собой, все будут просто в восторге от их шоколадного счастья, которое так славно улыбается, и взирает на мир огромными карими глазами.
Собственно говоря, в Оперу Клоди приехала, что бы лично обсудить грядущее торжество со своим папенькой. Ведь надобно выбрать удобный для всех день… Обсудить, что именно пожелает видеть на столе каждый из членов семьи. Да и еще раз пройтись по списку гостей не мешает. В общем и целом, дел уйма! Все должно быть устроено просто идеально, потому как это первый выход ее дочурки в свет.
Только вот мсье Ришар, смог уделить своей дочери буквально пять минут, так как его позвали по какому-то неотложному делу работники сцены. Лебедка что ли не сработала? Какая лебедка? Клоди не особо вдавалась в подробности, тем более папенька пообещал быстро вернуться и продолжить разговор.
- Располагайся, душечка моя. Располагайся. А я велю тебе чаю пока принести с твоим любимым мармеладом, - и не удержавшись от искушения, мсье Ришар чмокнул в щечку свою внучку, которая хоть и была приемышем (как он считал), но очень быстро сумела покорить его сердце, и выскользнул, тихонько притворив за собою двери.
Прижав к себе хныкающую Лотту, рыжая что-то негромко напевала себе под нос, прохаживаясь туда-сюда по кабинету господ директоров. Непременно следует дождаться папеньку.

+1

3

- Кристин Даэ! - Голос мадам Жири разнесся по коридорам "Опера Популер". В это время дня в опере было довольно тихо. Репетиции уже подходили к концу, а до вечернего спектакля еще оставалось время. К тому же, после того, что произошло во время оперы "Il Muto" большинство старались не показываться в коридорах театра без особой необходимости. Не считая балерин, которых казалось больше заинтриговала история Призрака Оперы, нежели напугала. Разве что, к ним не относилась Кристин. Несчастная и перепуганная последними событиями хористка старалась оставаться одной как можно реже. Вечером к ней приезжал Рауль, который сливаясь с толпой поклонников танцовщиц проходил за кулисы театра, где и находил свою возлюбленную, а днем Кристин старалась держаться поближе к Мэг. Никто, даже Рауль, не знал, какой страх испытала Кристин на той злосчастной премьере оперы, где ей все же пришлось сыграть роль Графини. А ведь она готова была сотню, нет, тысячу раз играть немого Пажа, лишь бы не возвращаться в тот ужасный день! С самого начала все пошло не по плану. Господа директора приняли ультиматум Карлотты Гудичелли и утвердить ее на роль Графини. Впрочем, Кристин была вовсе не против, когда ее назначили на роль Пажа, даже не смотря на то, что от нее требовали знать партии Графини, что после "Ганнибала" можно было бы назвать простым беспокойством со стороны господ директоров.
"Ах, зачем меня позвали петь в "Ганнибале"?" - думала позже Кристин. - "Не пой я в "Ганнибале", не произошло бы ничего, что случилось теперь."
И действительно, теперь Кристин казалась еще более пугливой. Ей везде виделся Призрак Оперы. Ведь теперь она знала, что он может проникнуть везде! Раньше она полагала, что его пристанище - это подземелье театра, но после того, как она услышала его голос на крыше, уже не была ни в чем уверена. Поэтому, даже не смотря на то, что все, включая Рауля, уверяли Кристин в том, что Призрак Оперы куда-то сгинул после событий во время премьеры "Il Muto", сама Кристин была в этом не уверена. Особенно после их разговора на следующий день после премьеры.
- Мадам Жири, - Кристин остановилась в коридоре, оглядываясь. Ей, как можно скорее, хотелось добраться до комнат, которые принадлежали балеринам и где ее ждала Мэг, к тому же в вечерней опере она не участвовала даже в качестве хористки. - Что-то случилось?
Конечно, мадам Жири она доверяла как никому, но все же предпочитала поменьше бродить по коридорам в одиночестве.
- Я не займу много времени, мадемуазель, - голос мадам Жири был спокоен, что означало, что Кристин не противилась ни в чем перед своей наставницей. - Не могли бы вы передать вот это мсье Ришару или мсье Фермину? - Она протянула Кристин сложенный вдвое листок бумаги. - Здесь несколько вопросов касательно сегодняшнего спектакля. Их надо решить немедленно, а у меня самой нет времени, совсем скоро класс перед репетицией. Вы же не танцуете сегодня?
Кристин отрицательно закачала головой, а мадам Жири лишь добавила:
- Тогда в с легкостью справитесь с моей просьбой.
Отказать мадам Жири не представляло никакой возможности. Во-первых, мадам Жири не допустила такой возможности уверенно передавая листок Кристин, а, во-вторых, юная Даэ и не посмела бы перечить мадам Жири. Распрощавшись с желанием поскорее оказаться в своей комнате, Кристин направилась к кабинетам господ директоров.
С появлением мсье Ришара и мсье Фиремена все стало еще сложнее. Если мсье Лефевру еще как-то удавалось договориться с Призраком Оперы, в плоть до того, что он платил ему жалование, то мсье Фирмен и мсье Ришар наоборот всячески отнекивались от негласного хозяина оперы, тем самым еще больше привлекая его внимание.
Кристин постучала в одну из дверей, полагая, что там можно застать мсье Фирмена, но безрезультатно. На стук никто не отозвался, а дверь, которую Кристин попробовала толкнуть, оказалась запертой. Пройдя дальше, она постучала еще в одну дверь, и на сей раз, не дожидаясь ответа, толкнула ее. Но и там господ директоров она не застала, зато увидела дочь мсье Ришара, которую встречала уже и прежде в театре.
- Мадам де Лонваль, если я не ошибаюсь? - Проговорила Кристин. Она с любопытством посмотрела на темненькую малышку, которую держала на руках Клоди, а затем быстро перевела взгляд, чтобы не показаться бестактной. - Я ищу Вашего отца. Мадам Жири просила передать ему вот это.
И Кристин, как оправдание, показала листок бумаги, сложенный вдвое.

+1

4

- Да, Вы правы, я мадам де Лонваль, - Клоди так рассчитывала, что это вернулся мсье Ришар, но, увы-увы… Видимо с лебедкой все было совсем плохо, раз поднялась такая суматоха из-за этого непонятного куска металла. Ну, или из чего там эти самые лебедки делают?
Хотя побеседовать с пообщаться с мадемуазель Даэ она была не против, посплетничать, так сказать. Ну, или узнать, что происходит сейчас в театре, потому как в последнее время рыжеволосая ничего кроме дома да парка (опять-таки рядом с домом) не видела, все время уделяла маленькому ребенку. Даже на своего мужа порой часу не хватало, что надо сказать, безмерно раздражало Франсуа. Порой рыжеволосой даже казалось, что ее Багетик ревнует ее к малышке.
И, если Клоди была рада пообщаться, то крошка Шарлотта явно не разделяла восторгов своей матери, и громко расплакалась увидев совершенно незнакомое лицо. 
- Наш дедушка ушел куда-то, да моя хорошая? – Словно бы напевая, проговорила Клоди, приветственно кивая головой мадемуазель Дае. – Ну, ну не плачь Лотта, лучше посмотри, какая красивая мадемуазель пришла посмотреть на тебя! Взгляни, у нее такие красивые волосы, у тебя будут такие же, да, мой ангелочек?
Признаться честно, рыжеволосая не слишком много общалась с очаровательной Кристин, потому как приходя в театр, она либо оставалась в директорских кабинетах, возле батюшки, либо бежала на чердак, дабы уединиться там с Франсуа. Славные воспоминания, которые всегда вызывали улыбку на веснущатом лице молодой мадам де Лонваль. 
«Милый, милый мой Багетик, какие славные времена были! Так романтично было проводить время на этом уютном чердачке, обнимаясь и часами болтая о всякой ерунде, ну или читая псалмы».
Хотя и нынешние времена Клоди полностью устраивали, потому как она была полностью счастлива.
- Вы подождите господина директора тут, если пожелаете, мадемуазель. Тем более, папа велел подать сюда чаю со сластями, что бы я смогла подкрепить силы… Я так же пришла поговорить с ним об очень важном деле. Нашей дочери уже три месяца и мы с месье Лонвалем посчитали, что можно было бы устроить небольшой праздник, для самых близких и родных. Первый выход в свет, так сказать. Вот и пришла обсудить с ним некоторые важные детали, например, что стоит подавать на стол. Сами понимаете, у всех свои вкусы, а так хочется, что бы все остались довольны.
Вообще-то такой праздник, это была инициатива самой мадам де Лонваль, Франсуа же дал полную свободу действий своей неугомонной рыжеволосой женушке, которая как и следовало ожидать, развила бурную деятельность. С заказанным платьем для Лотты, которое непременно должно было быть расшито кружевами персикового цвета (он более к лицу малышке) и потешными огнями для гостей, в конце вечера. 
Любопытный взгляд, который Кристин бросила на Лотту, не остался незамеченным. Но Клоди настолько привыкла к этом, что даже не подумала огорчаться, тем более, что мадемуазель Даэ вела себя просто безукоризненно.
«Не то, что некоторые нахалы на улицах, смеющие пальцем тыкать! Да моя крошка в тысячи раз лучше их всех!».
- Она у меня красавица, верно?

+1

5

Кристин стало неловко. Дело было не только в том, что она была мало знакома с КлодиЛонваль, но и в том, что ей показалось, что она невольно вторглась в семейную идиллию. Мадам Лонваль пришла к своему отцу, и Кристин вовсе не должна отвлекать мадам и господина директора. Гораздо лучше будет, если она просто оставит письмо от мадам Жири и уйдет. Именно об этом и хотела сказать Клоди и распрощаться, пока ее внимание не привлекла малышка Лонваль. Кристин не помнила, видела ли она когда-нибудь мсье Лонваль, но на мать малышка походила менее всего. Ее маленькое очаровательное личико было таким смуглым, что едва ли в нем угадывались черты ее матери.
Она улыбнулась малышки, нутром ощущая, что плачет она из-за нее, и это еще раз напомнило ей о том, что пора уходить.
- Я просто оставлю это письмо для господина директора, - проговорила Кристин, показывая листок бумаги, который ей дала мадам Жири. – И, верно, пойду.
Кристин подошла к столу, положив письмо от мадам Жири, и все с тем же извиняющимся взглядом поспешила к выходу из кабинета, но вновь неожиданно замерла. Она подняла глаза на Клоди и ее малышку Лотту.
«Как мило», - подумалось юной Даэ. Ведь ее саму звали в детсве почти так же – Лотти. Что-то тяжелое, словно нехорошее предчувствие, словно накатило на нее. Волнение, которое теперь стало постоянным спутником юной хористки, овладело ей вновь. Многие твердят, что сейчас в «Опера Поппулер» безопасно, словно позабыв о смерти Буке. Но Кристин всякий раз перед глазами вставал несчастный, едва она вспоминала события этого дня. Она содрогалась, и ей вновь чудилось, что она слышит тот голос.
- Мадам Лонваль, Клоди, - обратилась Кристин к рыжеволосой девушки, - у вас очень красивая дочка. Там, откуда я родом, таких красавиц почти не встретишь. Чаще всего можно увидеть высоких блондинок с бледной кожей.
Кристин улыбнулась, вспомнив, как и сама завидовала девочка с белыми волосами в детстве. Но эти воспоминания скорее позволяли лишний раз окунуться в мысли о прошлой, такой прекрасной, жизни, где нет таинственного убийцы, где ее отец жив, а Рауль приносит ей сладости на чердак.
- Это в Париже все не так. Когда я первый раз приехала сюда, я очень испугалась. В этом городе так много людей, всегда так шумно. Как за кулисами нашего театра: все бегают, суетятся. Теперь я, конечно, привыкла, но раньше…
Кристин напустила на себя испуганный вид, желая показать, насколько страшно ей было попасть в Париж.
- Если бы не мадам Жири, я бы и не знала, что мне делать.
Это сейчас Кристин ощущала, что рядом с ней есть Рауль, ее надежная защита, ее опора. Но тогда, после смерти отца, она была совсем одна.
«Нет, - не согласился с ней упрямый внутренний голос, - рядом всегда был Ангел Музыки»
Не думать! Нет! Нельзя думать об этом… человеке! Все, что было раньше, теперь ничего нет.
- Простите, - добавила Кристин несколько секунд спустя, - наверное, это не мое дело, - юная Даэ оглянулась, словно боясь, что их кто-то подслушает. – Но сейчас в театре творятся всякие… не хорошие вещи.
Интересно, знает ли Клоди историю, которая произошла во время премьеры «IlMuto»? Или ее отец, мсье Ришар, лишь ограничился сухими фактами, которые он рассказывал направо и налево, пытаясь успокоить встревоженных парижан, которые до сих пор пересказывают из уст в уста "кваканье" Карлотты Гудичелли, внезапную замену солистки и, как апофеоз всего произошедшего, смерть работника сцены - Буке. Даже Кристин, которая подоспела только к развязке этой трагедии и видела все из-за кулис, была поражена. Что и говорить о людях, которые наблюдали за всем этим со своих мест в зрительном зале? Бедные господа директора! Как же сложно им сейчас приходилось!
Юная Даэ вновь перевела взгляд на маленькую Лотту, и погладила ее по головке.
- Мне кажется, что тут не безопасно. Хотя все твердят об обратном. Все уверены, что все, что здесь происходит, это просто несчастный случай. Но я... но мне..., - рассказать про голос на крыше Кристин не смела. - Мне кажется, что все-таки здесь не безопасно. Может быть Вам с Вашей малышкой не стоит здесь бывать?

+1

6

- Ну что Вы! Кристин, милая, побудьте со мною хоть немного, а то право слово, я скоро совершенно одичаю, - с доброю улыбкой пошутила Клоди.  Хотя все знают, что каждой шутке, только доля шутки. Так было и сейчас. Конечно, рыжая встречалась с какими-то приятельницами которых она умудрилась завести в Париже. Порой ходила на приемы, сопровождая своего благоверного, ведь отпускать одного такого красавчика было просто немыслимо! Париж полон хищниц … Но все же, такие выходы в свет в последнее время случалось очень и очень редко. Все больше времени ей надобно было проводить дома, со своей шоколадной девочкой, которая была весьма капризной и требовательной. А неугомонной Клоди отчаянно хотелось посплетничать, поговорить о чем-то типично девичьем. Узнать, что творится в театре, кто в кого влюблен, кто за кем ухаживает, какие козни строят друг другу молоденькие танцовщицы…  И теперь, в лице мадемуазель Даэ, рыжая видела чудную оказию что бы поболтать вдоволь, узнать что там твориться в мире, за пределами детской комнате.
-  Ведь отныне весь мой день занят тем, что я гуляю и нянчусь с ребенком. Поверьте, для меня  это большое счастье, но порой хочется пообщаться не только с няньками, - и с нескрываемым удовольствием де Лонваль чмокнула дочь в носик, отчего малышка забавно поморщилась.
Казалось, что Кристин с любопытством посматривает на крошку Лотту, которая притихла, и глазами полными слез посматривала то на свою мать, то на незнакомку. Вероятно, раздумывала, стоит ли вновь приниматься за слезы или повременить с этим делом.
«Шоколадка моя, ты прямо таки вся в своего отца. Мой Франсуа такой же рассудительный и хорошенький! И такие же щечки сладкие!» - любоваться своей малышкой Клоди могла просто бесконечно.
- Я вижу, что Вы удивлены цветом кожи моей дочери, мадемуазель? – Этот вопрос не требовал ответа, потому как решительно все поначалу изумленно округляли глаза и не могли найти банальных слов, которые принято говорить молодой матери, дабы поздравить ее с новорожденным. К такому мадам де Лонваль привыкла и перестала обращать на это какое-либо внимание, ее напротив даже забавляла реакция людей, когда они слушали ее «трагедию», которую она рассказывала во всех подробностях. В последнее время это забавная ложь забавляла ее.
- Все очень просто, милая Кристин, мой, точнее наш с Франсуа ребенок умер при родах…Он родился уже мертвым, - на этом месте мадам де Лонваль выдержала драматическую паузу, словно великая актриса играющая шекспировскую Джульетту. Даже на глаза плутовки навернулись слезы. Всему этому научила ее бабушка Франсуа, собственно она же и придумала эту выдумку с приемным ребенком, дабы скрыть скандальную правду. – Мне казалось, что жизнь моя кончена, но после мы с мужем решили, что это само небо дало нам знак. Мы должны взять на воспитание сироту, но что бы непременно этот ребенок родился в тот же день, как и наш ребенок. И вот теперь я самая счастливая на всем белом свете, и у меня самая красивая дочь в мире!
Но вот далее ход беседы совершенно не понравился Клоди, которая и так безмерно волновалась за свое сокровище. Посему покрепче прижав к себе дочь, молодая мадам де Лонваль округлила глаза и шепотом, словно боясь, что кто-то сейчас выскочит из-за портьеры и отнимет у нее ребенка, прошептала:
- О чем Вы толкуете, мадемуазель? Что за вещи творятся нынче в театре?

+1

7

- Ах, мадам Клоди, - проговорила Кристин, покраснев. – Я вовсе не имела ничего дурного. Ваша дочь, ваша доченька, она – сама очарование.
А услышав рассказ очаровательной лгуньи, ей стало и вовсе не по себе. Наверняка несчастная мать не редко встречает такие удивленные взгляды. Кристин вспомнила, как смотрели на нее, когда она только только попала в «Опера Популер» смотрели на нее. В том, что она сирота было меньше удивительного, чем то, что ее приняли в балетный класс мадам Жири в возрасте, который превышал возраст девочек, когда они первый раз переступали порог «Опера Популер». Кристин помнила эти любопытные взгляды, отчего почувствовала себя еще хуже.
Она поспешила, как можно скорее, сменить тему. К тому же, Клоди была явно заинтересована. Кристин не хотела бы пугать девушку, но не предупредить ее она не могла. В конце концов, ее малышка Лотта так мала, что не сможет за себя постоять в конце концов.
Кристин, пользуясь приглашением мадам де Лонвальпобыть с ней какое-то время, села подле девушки. Ее глаза и вся ее поза выражала неподдельное беспокойство и участие. Ей искренне хотелось дать Клоди какой-нибудь дельный совет, но вместо этого юная хористка осознала, что с трудом подбирает слова. Ведь важно как-то не только рассказать Клоди о том, что происходит, но и сделать так, чтобы она не испугалась и поверила ей. Но для этого придется постараться, ведь даже Рауль считает, что все это – пустые страхи, если не выдумки Кристин.
- Мадам де Лонваль, Клоди, - начала Кристин, запинаясь. Она казалась крайне нерешительной, словно ей требовалось огромных усилий, чтобы заговорить. – Вы, наверное, слышали о таинственном Призраке Оперы, который обитает в этом здании театра?
Кристин сделала широкий жест рукой, словно Призрак Оперы сейчас мог быть где-нибудь здесь и подслушивать их. Кристин вздрогнула от собственных мыслей и оглянулась, потом внимательно посмотрела на Клоди, словно потеряла нить разговора. Но Клоди даже не успела ничего произнести, как Кристин почудилось, она как раз вспомнила вопрос, который задала, что спросила она о вещи довольно глупой. Конечно же, ее отец, господин директор, должен был рассказывать то, что узнал от своего предшественника – Лефевра. Правда, что мсье Ришар, что мсье Фермин, россказням Лефевра не верили, и, возможно, и дочери он рассказывал все это, как веселую шутку. Правда, по мнению Кристин, она перестала быть веселой после событий во время оперы «IlMuto». Правда об этом Клоди могла не знать вовсе.
Мсье Ришар мог посчитать, что вначале беременной женщине, а позже - молодой матери, вредны такие потрясения. Но юная Даэ все же решила действовать из соображения:  «защищен тот, кто вооружен», поэтому поспешила продолжить свой рассказ:
- О нем часто говорят у нас в театре, многие считают это все сказками. Признаться честно, и я так считала. До последних событий... - Кристин замолчала, собираясь мыслями и силами, чтобы вновь заговорить. Все, что происходило в театре в последнее время, было не только  связано с театром, но и с самой Кристин. Все это прямо или косвенно касалось ее, поэтому говорить об этом было не так и просто.
- Я всегда думала, что все это просто рассказы Буке и других рабочих, которые не гнушались алкоголем всегда. Еще мсье Лефевр часто ругался на них, говоря, что они позволяют себе больше положенного. Но, тем не менее, мы все равно разговаривали. Например, садились в гримерной комнате Ла Сорелли и обсуждали рассказы Буке о таинственном Призраке Оперы. Потом начало происходить невероятное, - Кристин вздрогнула, словно ей, как наяву, вспомнилась рухнувшая декорация во время генеральной репетиции оперы «Ганнибал». - Сеньора Гудичелли считала всегда, что Призрак Оперы пытается насолить ей, и мсье Лефевр, бывший господин директор, ей верил. Говорят, что он даже всегда оставлял ложу номер пять свободной и платил жалование. Но недавно я убедилась, что все это не выдумки, что сеьора Гудичелли, мсье Лефевр и Буке были правы. На премьере оперы «IlMuto», словно с небес, раздался его голос, который потребовал, чтобы я заменила сеньору Гудичелли. А потом, а потом..., - Кристин запнулась, кусая губы, - а потом мсье Буке оказался повешенным.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: анонс » Мы говорили бы мало, если бы не говорили о себе.