22 октября. Обновлены посты недели.

17 октября. La Francophonie шесть лет! Мы от всей души поздравляем всех, кто отмечает этот день с нами или просто неравнодушен к форуму и заглянул на огонек!
Обновлены игроки месяца.

12 октября. Поздравляем с днем рождения Куколя!

16 сентября. Подведены итоги голосования Звезда сезона: лето 2018. Ура победителям!

1 сентября. Коротко о том, что происходит на осенней Франкофонии: объявление.

Antonio Salieri Лихорадка выжгла в нем силы завидовать, самоуничижаться, искать застарелую боль и цепляться за нее. Моцарт велик, и Сальери никогда не сделает ничего и вполовину столь же прекрасного, как зальцбургский гений... но этого уже никак не изменить. И вызов Господу, с насмешкой поделившему удачу и талант в неравных пропорциях между ними двумя, не бросить тоже. [ читать полностью ]

La Nourrice — Вы же прекрасно знаете, как это бывает. Много шума из ничего. Может они случайно оказались рядом, а сплетники уже сочинили историю. И меня разочаровывает то, что образованные юные леди из благородных семей верят таким слухам. В голосе женщины послышался лёгкий укор. Этим она надеялась смутить Сесилию, заставить её задуматься и забыть об этой истории. [ читать полностью ]

Willem von Becker — А давай, — легко согласился он, наконец, отпустив руку Кита, и усевшись за стол. Он выложил пончики, присыпанные сахарной пудрой, политые наверняка безумно вкусной глазурью, все еще теплые, не успевшие остыть, на небольшое блюдечко, с чуть отбитым краем.— Может, поедим, и в голову придет что-то стоящее? [ читать полностью ]

Christine Daae "Это — ад", — думала Кристин лишь инстинктивно прижимаясь к тому, кто только что устроил все это на сцене. Сейчас она даже не думала о том, что тоже причастна ко всему происходящему. Ей казалось, что сейчас она не только попрощается со своей земной жизнью, будучи погребенной под обломками театра, но и попадет прямиком в жерло вулкана, который находится в аду. Краткий миг падения, как и то, что происходило на сцене, казалось Кристин вечностью. [ читать полностью ]

Graf von Krolock Его обещания — пустота, которую он пытается превратить во что-то иное, не слишком при этом стараясь. Его звездное дитя — просто деревенская девица, попавшаяся на уловки и ложь, жаждущая хоть на несколько часов стать принцессой, готовая закрыть для этого глаза на все остальное. Его любовь — марионетка в его алебастровых пальцах, пляшущая для потехи кукловода. Его будущее — это прошлое, которого не разглядеть во мраке вечной ночи. Да будет так, и ныне, и присно и во веки веков. Аминь. [ читать полностью ]
Antonio Salieri
Graf von Krolock
Главный администратор
Мастер игры Mozart: l'opera rock
Dura lex, sed lex


Franz Rosenberg
Herbert von Krolock
Дипломатичный администратор
Мастер игры Tanz der Vampire
Мастер событий

Juliette Capulet
Мастер игры Romeo et Juliette

Willem von Becker
Matthias Frey
Мастер игры Dracula,
l'amour plus fort que la mort
Модератор игры Mozart: l'opera rock


Le Fantome
Мастер игры Le Fantome de l'opera
Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта! Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Le scale per uno spuntino

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

● Название эпизода: Le scale per uno spuntino|Гаммы на закуску
● Место и время действия: Вена, октябрь 1782, званый ужин у Марио Кавардосси
● Участники: Adina Feretti, Wolfgang Amadeus Mozart
● Синопсис: Иногда достаточно одной случайности, одной мимолетной встречи, чтобы между двумя душами вспыхнула ослепительная искра. Но что, если для одной их них это настоящая любовь, а для другой лишь любовное приключение? Кто-то обязательно обожжется

0

2

"С каждым днём это всё больше напоминает какой-то дешёвый фарс! Если на дядюшку одеть юбку нашей кухарки и представить, что крса, которой пугали мальчишки во дворе соседских девочек - это кучер, ну... в перспективе..." - Адина откинула со лба выбившуюся кудрявую прядь, то и дело спадавшую на глаза, и принялась дальше перебирать просо на гарнир к дичи, что намедни должны были подать на званом ужине - "То всё сходится, я - Cenerentola*. Только вот ни феи крёстной, ни принца на горизонте нет" - девушка вздохнула, поднимая глаза и оглядывая кухню, по которой сновала прислуга, а парадом командовала упитанная кухарка, громко раздавая указания на своём родном немецком языке и пытаясь перекрыть царящий шум и гам.
Адина поморщилась и снова занялась своей работой. Она никогда не любила немецкий и не понимала его так хорошо, как могла бы, если б только захотела: такие обрывистые и угловатые слова немецкого, даже если и были знакомы по-отдельности, никак не желали складываться в осмысленные предложения. Итальянская речь до сих пор была милее сердцу и, признаться, девушка очень скучала по ней. Пожалуй, спасал от страшной ностальгии только лишь тот факт, что многие композиторы и либреттисты нынче разделяли её любовь к мелодике итальянского языка и писали достаточное количество произведений на нём. Правда, не все певцы умели хорошо на нём петь, но это были уже не столь важные детали, ведь её дядя - певец, а это значит, что у него есть много партитур, которые всегда можно почитать, а ещё лучше - попеть, когда никто не слышит. Здесь, в собственном доме дядюшка мог уследить за ней в этом плане гораздо меньше, чем в монастыре.
- Адина! Адина!! Оглохла что ль?! - возмутилась служанка, заходя на кухню, - Тебя там герр Каваадосси видеть желает.
- Что, прости? - Адина вновь подняла голову от работы, но всё ещё оставалась где-то в своих мыслях, - Нет, прости. Задумалась
- Ну, быстрее, быстрееее!
- Иду, - и собрав уже отобранную крупу, девушка наскоро отряхнула руки и пошла наверх, в кабинет дяди. В это время он всегда был там, работал над партиями. А привычкам, как и своему слову, герр Каварадосси никогда не изменял.

- Я сказал, ты будешь здесь! - мужчина резко захлопнул партитуру, стоящую на подставке рояля. Новенький инструмент самой последней конструкцией с механизмом Эрара возмущённо, но тихо загудел натянутыми струнами, - Нечего тебе делать вместе с остальными...
В душе Адины тоже нагнеталось возмущение. До этого она покорно выслушивала дядюшку, который выдавал ей опять уйму заданий, но сам дьявол дёрнул её за язык поинтересоваться: "А разве я не должна буду помочь остальным во время ужина?".
- С остальными - это с гостями или прислугой, уточните уж, per favore..., - опустив глаза, девушка не удержалась от колкости. И хорошо, что не видела, как дядя поменялся в лице, но всё же удержал приличную мину.
- Что ты там бубнишь? - сделал он вид, что не расслышал, - Ты с гостями так же разговаривать собралась? Мало того, что бубнишь себе под нос, так ещё и до сих пор отвратно говоришь по-немецки. Ты. Останешься. Здесь.
- Да, дядя, - Адина готова была провалиться на месте.
- Что ты сказала?
- Да, дядя. Как скажете, дядя.
Договаривала она уже по аккомпанемент закрывающейся двери. Гости должны были вот-вот начать собираться.

"Как унизительно! И запер ведь, оставив ключ в дверях снаружи" - негодовала девушка. Фартук был снят и заброшен со злости в какой-то дальний угол, волосы растрепались окончательно, но сейчас Адина не считала нужным их прибирать, поэтому мелкие кудряшки разметались по плечам. Она уже успела посмотреть украдкой в окно, как подъезжают гости, почитать, а теперь сидела за роялем и листала партитуру оперы "Идоменей", написанной Моцартом. Признаться, она никогда не видела его да и просто знала мало, пожалуй, только то, что он довольно молод, женат и безмерно талантлив. Адина была буквально влюблена в его творения, особенно вокальные, поэтому сейчас решила воспользоваться случаем и полистать клавир, попеть. Всё равно внизу её не будет слышно, ведь гостей много да и дядя пригласил ансамбль струнных, чтобы гости не скучали. А вернее, чтобы в очередной раз покрасоваться перед публикой. Поэтому совесть девушки спала, пока голос пел арию Илии:
- Zeffiretti lusinghieri, deh, volate...*, - заливаясь мягкой, но полнозвучной колоратурой, почти не обрамлённой сопровождением, поскольку петь Адине было значительно легче, чем петь и играть.

перевод

* 1 - Золушка
*2 - Пожалуйста
*3 - "Вы, зефиры, лёгким роем к другу вдаль скорей летите,
(успокойте, усмирите злую боль в груди родной.)" (лит.перевод)

+1

3

Собираясь на ужин к Марио Кавардосси, Вольфганг изрядно нервничал. А все дело в том, что не в пример многим другим вечерам, на сей раз ему было небезразлично, что о нем подумает хозяин. Урожденный итальянец по праву занимал место одного из самых выдающихся певцов Вены, и заручиться его расположением было бы весьма полезно для дальнейшего карьерного роста. А потому Моцарт еще долго крутился перед зеркалом, разглядывая себя со всех возможных углов и проверяя, так ли, как надо, сидит на нем наряд. В общем и целом, выходило неплохо, что было удивительно, учитывая количество посещенных им за последнее время торжественных трапез. В какой-то степени его спасало то, что куда больше еды Моцарта привлекала возможность поухлестывать за крутившимися в таких местах хорошенькими девицами. Однако и в этом был свой минус: пришедшая вместе с известностью страсть к горячительным напиткам уже не раз ставила его в неловкое положение, раздувая пламя и без того огненного темперамента.
Тяжело было в этом признаться, но все чаще Вольфганг ловил себя на том, что скучает по привилегиям, которые давала ему должность придворного органиста. И ведь с каким уважением на него смотрели в Зальцбурге! Чуть ли не каждый встречный, завидев его, склонялся в поклоне и вежливо приподнимал головной убор. Здесь же он был скорее любопытной диковинкой, чем-то вроде откопанного в грязи бриллианта. Нередко во время торжественных приемов он ловил на себе взгляды высокопоставленных господ – полные любопытства и настороженной брезгливости. Так смотрят на экзотическое насекомое, выставленное в гостиной какого-нибудь богача на всеобщее обозрение. А он, Вольфганг Амадей Моцарт, вовсе не желал быть никаким насекомым.
Как бы то ни было, костюм на нем сидел отлично, волосы были старательно зачесаны назад и для верности смазаны косметическим жиром, а на мысках ботинок блестели надраенные до блеска жуки-пряжки. Но, что важнее, он был молод и полон решимости добиться своего.  Откинув голову и напоследок подмигнув своему отражению, Моцарт сменил сонную тишину съемной квартирки на мерное постукивание экипажа. Глядя на огни далеких особняков, он самозабвенно предавался мечтам о грядущей славе и о том, что, с божьей помощью, вскоре ему доведется занимать куда более достойные музыкального гения хоромы.
У особняка Кавардосси уже стояло несколько карет. Неприятное чувство кольнуло сердце Моцарта – он-то рассчитывал на личную аудиенцию, а теперь вдруг выяснилось, что придется делить внимание хозяина с кем-то еще. Но мысли его тут же сменили курс и двинулись в более приятном направлении: чем больше знатных особ соберется с ним в комнате, тем проще потом будет добиться монаршего расположения. Связи, припомнил он слова отца, вещь в наше время крайне необходимая. И нет ничего унизительного в том, чтобы своевременно заручиться поддержкой сильных мира сего.
Ободренный такими размышлениями, он позволил слуге завладеть своим плащом, и был затем препровожден в уставленную свечами просторную залу, где уже томилось несколько гостей. Выход его, по обыкновению, не остался незамеченным. Сухопарая дама в огненном парике на секунду перестала утомленно обмахиваться веером и выдавила тонкую змеиную улыбку, а дородный мужчина возле нее (по-видимому, муж) посмотрел на него отчего-то неприязненно и тут же залпом влил в себя бокал с аперитивом. Шушукающиеся возле окна две молоденькие девушки, каждая на вид не старше шестнадцати, тихонько захихикали.
«Наверно, дочери», - догадался Вольфганг, приветствуя всех присутствующих вежливым поклоном. Взгляд дамы в парике умаслился, а мужчина коротко и с явной неохотой кивнул ему в ответ, и тут же отвернулся.
Минуты шли, гости все прибывали и прибывали, но всех их, как на зло, будто бы вылепили из одного постного теста. Разговор ни с кем не клеился, а потом и вовсе ушел в какие-то неведомые дали, так что Вольфганг совершенно потерял к нему интерес. И даже появившийся, наконец, виновник торжества не особо исправил положение. Кавардосси, который при более близком знакомстве оказался человеком весьма сдержанным и вообще не очень похожим на певца, казалось, куда больше занимали разговоры о политике, нежели о музыке. Иными словами, не прошло и часа, как скука стала настолько невыносимой, что Вольфганг уже подумывал наплевать на возможную выгоду и смыться домой под каким-нибудь благоприятным предлогом.
Когда закончилась пытка закусками, и хозяин повел гостей знакомиться с коллекцией старинных трофеев, Вольфганг, улучив момент, выскользнул за дверь. Во-первых, ему было просто жизненно необходимо усладить слух тишиной, а во-вторых перед ним стояла еще одна немаловажная задача: как можно скорее найти уборную.
Это оказалось сложнее, чем он думал. В сотый раз завернув не туда, Вольфганг в сердцах проклял гада-архитектора, который, несомненно, специально проектировал дом так, чтобы гости подольше мучались в поисках нужной комнаты.
Но вдруг кое-что еще привлекло его внимание – за одной из дверей ему послышалось весьма приятное пение. Пели на итальянском, да еще и что-то чертовски знакомое. На время позабыв о прочих своих нуждах, Вольфганг приблизился к двери вплотную и приложил к ней ухо. Да, ему не почудилось – там за дверью какая-то девушка пела его оперу, почти безупречно подхватывая даже самые высокие ноты. Крайне заинтригованный таким поворотом, Моцарт сложил ладонь в кулак и осторожно постучал.

Отредактировано Wolfgang Amadeus Mozart (24-11-2017 15:15:03)

0