И чем более свободно, более вольготно вел себя синьор Кавендиш, тем шире становилась призрачная, тонкая, словно льдинка, улыбка бессмертной: алые губы чуть раздвинулись, демонстрируя жемчужный ряд ровных зубов, глаза засияли ярче прежнего. Она детально рассматривала ученого, словно опытный коллекционер, заполучивший в свое владение новую редкостную вещицу. Да, Генри Кавендиш действительно был редким бриллиантом по сравнению с теми, кого пришлось отведать Элоизе за долгие годы пребывания в румынской глуши, и скоро, совсем скоро он способен будет подарить ей то, что она уже и не надеялась найти – истинное наслаждение темной страсти, что она не так давно с удивлением и благоговением обнаружила. Только с ним Элоиза впервые почувствовала себя живой, земной женщиной, со своими слабостями и достоинствами, о чем свидетельствовал даже вальс, что пришлось танцевать им впервые.
На речи мужчины о том, что пляшет он не лучше циркового медведя, Боргезе позволила себе легко, совершенно беззаботно рассмеяться, как могла бы сделать любая другая женщина ее возраста на подобное заявление:
- О, нет, нет! Вы просто лукавите, кокетничая со мной. Ваши движения, чувство ритма поразительны, признаюсь, мне давненько не доводилось иметь такого партнера по танцам, как вы. Я по достоинству оценила ваше искусство…
По окончанию танца Элоиза вовсе не спешила отнимать свою ручку из сильной теплой ладони мужчины, а просто оперлась о его локоть, позволяя отвести себя к столу, где их дожидались напитки и закуски. Она внимательно слушала пояснения Генри, принимая из его рук бокал с сидром, что сегодня заменил собою привычное шампанское, изредка плавно кивая головкой на особенно точное замечание:
- Условности, сплошные условности – с деланной скукой протянула Элоиза, на миг став серьезной, а после так же неожиданно улыбнулась вновь, давая понять, что играючи лишь репетирует то, что посоветовал ей сделать сам ученый:
- Сегодня вы приоткрыли мне завесу над вашим миром, чему я несказанно рада и благодарю вас
Скромно подметила Боргезе, покачивая в тонких пальцах бокал с прохладительным и, выпустив локоть Генри, встала напротив, давая мужчине оценить вновь свою нежную сейчас прелесть: изящную лебединую шейку, переходящую плавно в фарфоровые обнаженные плечи, тонкие ключицы, просвечивающие под полупрозрачной кожей, глубокое декольте, что позволяло оценить два вызывающе полуобнаженных холмика груди, осиную талию, что мужчина подобного Генри сложения мог охватить двумя ладонями. И пока они говорили, бокал в руке Элоизы вдруг внезапно опасно накренился, шипучая жидкость плеснула прямо на грудь ученого:
- О, небеса! Какой кошмар! Я такая неуклюжая!
Тут же воскликнула коварная соблазнительница, но никто не мог бы упрекнуть ее в том, что сделано то было нарочно, а не по воле простой случайной неосторожности, все же актерские ухватки у бессмертных на высоте, что позволяет им значительно удлинить себе существование в мире людей:
- Пойдемте, пойдемте мой любезный синьор Кавендиш, нам необходимо устранить эту досадную случайность!
Хлопоча вокруг него, итальянка потянула того за руку, направляя в укрытие, что не так давно они посетили.