Дорогие друзья, гости и участники нашего проекта!
Мы рады приветствовать вас на уникальном форуме, посвященном ролевым играм по мотивам мюзиклов. У нас вас ждут интересные приключения, интриги, любовь и ненависть, ревность и настоящая дружба, зависть и раскаяние, словом - вся гамма человеческих взаимоотношений и эмоций в декорациях Европы XIV-XX веков. И, конечно же, множество единомышленников, с которыми так приятно обсудить и сами мюзиклы, и истории, положенные в их основы. Все это - под великолепную музыку, в лучших традициях la comédie musicale.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

La Francophonie: un peu de Paradis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » Непредвиденные обстоятельства


Непредвиденные обстоятельства

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s3.uploads.ru/t/Ljz83.png
Лучший эпизод сезона: зима 2018

● Название эпизода: Непредвиденные обстоятельства
● Место и время действия: Репетиционный зал в "Опера Популер", апрель 1870 года.
● Участники:  Nicolas Amato, Isabella Sorelli
● Синопсис: Мсье Лефевр объявляет о репетициях нового балета. Нет никакого сомнения, кто станцует ведущие партии. Однако, перед первой репетицией на сцене мсье Рейе объявляет, что с Ла Сорелли будет танцевать вовсе не Николя. Роль была отдана солисту, который только недавно вошел в трупу театра. Решение окончательно и обжалованию не подлежит. Теперь Николя следует решить, что делать с этими непредвиденными обстоятельствами. Может быть в этом ему поможет его партнерша?

0

2

http://funkyimg.com/i/2BYcP.png
В репетиционном зале было темно. Классы мадам Жири давно закончились, а все репетиции к предстоящему спектаклю были уже перенесены на сцену. И, наверное, до сих пор продолжались. Именно поэтому репетиционные залы не были никем востребованы. Холодный зал освещали лишь несколько свечей, которые почему-то так и не убрали работники театра, и которые были зажжены поздним визитером, чтобы хоть как-то разогнать мрак, поселившийся в зале. Инструмент аккомпаниатора был закрыт и казался бесформенной громадиной в причудливой игре теней от зажженных свечей.
Но единственному сегодняшнему визитеру ни свет, ни музыка нужны не были. Их было вполне достаточно на сцене. Даже наоборот, увидев темный и тихий зал, поздний гость обрадовался. Это как-то успокаивало, но не настолько, чтобы вычеркнуть все, что сегодня произошло.
А ведь все так хорошо начиналось! Мсье Лефевр объявил о своем желании поставить новую оперу на сцене «Опера Популер». Мсье Рейе и мадам Жири тут же определили всех солистов. Но в «Опера Популер», как и в других театрах того времени, проблем с выбором солистов никогда не стояло остро. Если не считать приглашенных солистов, которые изредка появлялись на сцене «Опера Популер», все давно было решено и распределено. Все ведущие вокальные партии доставались Карлотте Гудичелли и Абальдо Пьянджи, а танцевальные, конечно же Ла Сорелли и ему, Николя Амато.
Это казалось таким простым, таким понятным, таким незыблемым. Но как оказалось, что даже из этого правила есть исключения. Особенно в последнее время. Директор театра «Опера Популер» был сам на себя не похож, по всему театру упорно ходили слухи, что он собирается продавать театр и покидает Париж. Все, рано или поздно, приходили к единодушному мнению, что хоть он и объявил о новой постановке, она его интересует в последнюю очередь.
Нико остановился посреди пустынного зала. Музыка сопровождала его всю его сознательную жизнь, но сейчас ему, как никогда, хотелось тишины. К тому же, тишина вовсе не была помехой, чтобы выплеснуть все эмоции, которые накопились после тяжелого дня. Если простой человек может выпустить всю свою злость криками или слезами, то для танцовщика есть еще одно надежное средство. Уже «остывшие» мышцы слушались с трудом, что могло послужить поводом для травмы, но Нико не обращал на это внимание. Он всегда славился техничными вращениями, а злость и обида на решение директора напрочь отключили инстинкт самосохранения. Замах, еще замах. Руки и рабочая нога давали хороший форс, но замахи были резкие, с надрывом. Плие на опорной ноге было сухим, выйти из такого в фуэте было сложно.Если бы это увидел кто из балетмейстеров, то остановил бы немедленно. Нико не следил за правильной позицией, лишь делал замах за замахом автоматически. Его мысли были слишком далеки от техники исполнения и лишь натренированное тело каким-то непостижимыми образом делало фуэте за фуэте. Все же в какой-то момент выйти на полупальцы сил не хватило. Николя не знал, сколько раз сделал вращений до этого, и даже с трудом осознал, что уже сидит на полу тяжело дыша.
А ведь все так хорошо начиналось! Еще с утра Николя упорно готовился к сегодняшней репетиции. Необходимо сегодня показать мсье Рейе все, что было уже готово. Особенно Нико гордился серией больших прыжков. Они были так хорошо отработаны, так выверены. На это мужчине понадобился ни один день и даже ни одна неделя. Казалось бы это в который раз должно было убедить мсье Рейе насколько талантлив и хорош их премьер.
Но едва, дойдя до того места, когда Николя нужно было выходить и когда он уже был готов к этому, мсье Рейе заявляет, что мол, дескать, по распоряжению мсье Лефевра ведущую партию в этом спектакле станцует другой. Да и кто! Нико, если его попросить, даже не вспомнит имя этого парня. Вроде бы он только с пол года, как солист «Опера Популер», Нико даже как-то пересекался с ним на репетициях. Но разве возможно их сравнить?!
Злость, удушливая злость подкралась сразу. То, что было сделано так упорно, так тщательно, оказалось ненужным. Но, более того, он и сам оказался не нужным. Едва мсье Рейе закончил свою фразу немного заикаясь и отчего то краснея, никто не обратил внимание на Николя. Кордебалет о чем-то щебетал, еще пока не выстроенный мадам Жири, хор распевался на все голоса, оркестр настраивал инструменты, стараясь не сильно раздосадовать мсье Рейе за такую задержку репетиции. Разве что потом прима балерина Ла Сорелли обратит внимание, что танцует с другим партнером.
Даже у вечно возмущающейся Карлотты Гудичелли есть ее Абальдо Пьянджи, за которого и сама прима вступится в случае необходимости.

+1

3

Подготовка к премьере это всегда волнительно… Многочисленные прогоны, примерки костюмов, нервные срывы у артистов, которые мнят себя величайшими.
Странно, но хоть Изабелла считала себя именно такой, то есть величайшей, но в этот раз балерина была на удивление спокойна, будто бы заранее знала, что этот спектакль будет принят избалованной парижской публикой на ура.
Легкие и веселые оперные арии, яркие наряды, замечательные балетные номера… Даже самому большому придире это должно было прийтись по вкусу. Тем более в постановке задействованы все звезды «Опера Популер»: и Карлотта, и Убальдо, и она сама, и ее незаменимый… Так, минуточку!
Вот такого поворота событий Изабелла, которая привычно витала в облаках репетиций и мысленного прогона своей роли, как-то и не ожидала. Всю труппу, задействованную в постановке, собрали и заявили, что главную мужскую танцевальную партию отдают другому танцовщику.
По сути своей Белла могла бы станцевать с кем угодно. Но! Но, это же было просто неслыханно! А что если этот новичок возьмет да и собьется с тактов?  Как ей потом быть? А что если уронит ее?
Признаться по чести, прима даже лица своего нового партнера вспомнить не могла, не то что уж имя, а все потому что почти постоянно была сконцентрирована на самой себе. Тем более она не могла сказать, насколько хорош  он в танце. Хотя сложно было бы представить человека, который танцует лучше Николя!
Если бы взглядом можно было убить, то бедный и ни в чем неповинный мсье Рейе, после того как объявил о замене, тот час упал бездыханным, так зло взглянула на него прима. И как же странно, что Никки молчит, не протестует из-за такой несправедливости…
Изабелла оглянулась, и краем глаза успела заметить, что изменившийся в лице Амато, развернулся и резко ушел.
Чувства партнера Белла понимала прекрасно, но за себя любимую было обиднее! Этот неизвестный новый партнер может все испортить!
«Вот куда ушел Нико? Ему сейчас нужно было бы поговорить с… Да хоть с кем! Пусть этот новенький покажет как он танцует, пусть Нико тоже станцует! Никогда не поверю, что кто-то сможет быть лучше чем он!».
Обдумывая все это Изабелла, пошла в ту сторону, куда пару минут назад отправился и ее горемыка-партнер. Надо как-то решить эту непростую ситуацию, и чем быстрее, тем лучше, пока юноша не наломал дров.
Долго искать не пришлось, в ближайшем репетиционном зале, в полном одиночестве. Что ж… Резонно, где еще можно находиться танцовщику? Когда они счастливы, они там. Когда им грустно, они тоже идут туда… Вся жизнь для танцовщиков это репетиционный зал. Только вот репетировать на остывшее тело, да еще и такой сложный элемент как фуэте! Господи, чего он только пытается добиться этим?!
Чего и следовало ожидать, через некоторое время Николя тяжело осел на пол, дольше оставаться в стороне Изабелла больше не могла. Войдя в зал, она тихонько прикрыла за собой двери.
- Никки,  - кажется, ее партнер не слишком то любил, когда его называли так, словно маленького мальчика, но Ла Сорелли даже думать про это забыла. – Ты в своем уме? Хочешь связки себе растянуть, или, чего доброго и вовсе порвать?
Скользнув в репетиционный зал, балерина зябко поежилась. Тут было холодно, а всем известно, холод злейший враг для танцовщика, ведь очень легко можно «поломаться».
- Никки, ты чего творишь? Ты почему взял да ушел?

+1

4

Едва появился театр, людей сразу можно было разделить на две части. Первая - это блистательные зрители, которые приходят в театр, чтобы насладиться игрой актеров, их прекрасными вокальными данными, их танцевальными навыками. Вторая - сами артисты, которые создают то волшебство, которое так и притягивает завсегдатаев. Но никогда артисты не станут наравне с теми, кто приходит в театр.
Каждый вечер в "Опера Популер" в прекрасном зале с огромной хрустальной люстрой, бархатными креслами и золотыми канделябрами собирался высший свет Парижа. От блеска их нарядов и украшений порой слепит глаза гораздо сильнее, чем от расшитых камнями сценических нарядов. Но как бы не восхищался каждый из них артистами, что завораживают на сцене, они знают, что за пределами театра их ждет блеск балов, знают, что повеселившись в театре и разъехавшись за полночь, им не надо будет вставать рано, чтобы, как простой люд. Они, эти аристократы и ценители театра, каковыми они себя считают, даже не догадываются, как трудна жизнь тех, кто каждый вечер выходит на сцену, чтобы доставить удовольствие знати Парижа.
Николя иногда думал, что было бы с ним, родись он в семье барона или графа. Нельзя сказать, что ему претила его жизнь, но с самых ранних лет он только и доказывал, что имеет право быть в этом театре и каждый раз выходить на сцену. Вначале это была вечная борьба между тем, что хотел мальчик его лет, которого привели в балетный класс, и тем, что он должен был делать. Конечно, позже, это превратилось в потребность. Без танца, без этого театра Нико себя уже не представлял. И тем жестче стала борьба. Теперь каждый раз требовалось доказать не только, что ты достоин здесь быть, потому что пойти тебе некуда, а потому, что без этого уже не мыслишь свою жизнь. И именно это, осознание того, что его на кого-то могли променять, не только задело самолюбие, но и заставило почувствовать, что у него отбирают что-то важное. То, что он никогда и никому не хотел бы отдавать.
Нико поднял глаза, услышав голос своей партнерши. Первой мыслью было огрызнуться, сказать, что ему все равно. Кого волнует его состояние здоровье, если с ним сегодня обошлись вот так? Без каких либо объяснений объявили, что его заменят. Но Амато вовремя одумался. Скажи он так, показался бы Изабелле глупым обиженным мальчишкой. Конечно же, будет еще огромное количество новых спектаклей и этим жизнь не заканчивается, но обида отступала с трудом. Настолько, что он даже не обратил внимание, что Изабелла назвала его так, как его звали в детстве и до сих пор зовет его матушка. Злость на решение директора театра была многим больше, чем негодование от ноток покровительства в голосе Изабеллы.
- Белла? - Наконец-то проговорил он. Удивительно, кто-то мечтает половину своего состояния отдать лишь за то, чтобы вот так запросто разговаривать с самой потрясающей балериной "Опера Популер". Николя же, который знал девушку с детства, всегда видел в ней нечто большее, чем грандиозную танцовщицу. Она была для него едва ли не самым близким человеком в этом театре, учитывая сколько лет они доверяются друг другу в самом сокровенном для них - в танце. Нико казалось, что никто не знает Изабеллу так хорошо, как он. - Что ты здесь делаешь?
Приход Ла Сорелли позволил хоть как-то привести мысли в порядок. К тому же, напряженные связки щиколотки на опорной ноге дали о себе знать. Стыдно сознаваться, но Изабелла, конечно же, была права. Полученная по глупости травма навсегда могла бы лишить Николя возможности танцевать, не то, что только в этом спектакле. Но признавать правоту кого-то хотелось меньше всего, поэтому Нико решил пойти в наступление:
- Там же, наверное, все еще идет репетиция? Тебе разве не надо репетировать с...? - Нико так и не смог вспомнить как зовут того, кто заметит его в этот раз. Именно этой мыслью он и решил поделиться с Ла Сорелли, а, заодно, и узнать ее отношение к смене партнера. - Кто он вообще такой? Мне там нечего делать, - добавил Николя. - Мсье Рейе же ясно дал понять, что мне там делать нечего.
Николя подтянул ноги к себе, наконец-то ощутив, что в репетиционном зале довольно холодно.

+1

5

Поплотнее прикрыв за собой дверь дабы им никто не смог помешать, балерина тяжело вздохнула. Она искренне переживала за своего друга и не желала, что бы всякие болтушки из кордебалета его видели в таком состоянии. Сплетен потом не оберешься… 
Как же тяжела жизнь артистов! Вечно надобно доказывать, что ты самый лучший, что ты все сможешь,  что равных тебе нет. И не важно болен ли ты, тяжко ли тебе на душе или же просто на просто сегодня нет никакого настроения. Нет времени на то, что бы пожалеть самого себя… И это порой так тяжело!
- Белла, что ты здесь делаешь, - пискляво передразнила Ла Сорелли своего партнера, который явно был в растрепанных чувствах. Оно и понятно, какому же артисту понравится такое пренебрежение к его талантам? Такое унижение сложно снести, и надобно заметить, что Нико еще молодцом держится, она сама бы верно так не смогла.
– Я тут стою, Никки. Просто стою и жду, пока ты соизволишь встать с пола, который нынче холодный как лед.
С этими словами прима взяла Амато за руку и с силой потянула, практически силком заставляя юношу подняться на ноги. У Беллы создавалось впечатление, что сейчас она разговаривает с маленьким обиженным ребенком.
Господи, сложно сосчитать, сколько лет она была знакома с Нико, с самых юных лет, когда они совсем еще детьми попали в балетный класс. Без него Изабелла не представляла себя на сцене, они дивно дополняли друг друга, создавая то самое волшебство, которое называют Танцем.
- Вставай, я тебе говорю, и веди себя как взрослый мужчина, - решила подзадорить своего друга Белла, зная, что эти слова уж точно подхлестнут Амато. – И на этой репетиции делать мне нечего, танцевать Господь знает с кем, я не стану. А что если он меня возьмет да уронит с поддержки? Возьмет да и собьется, такты перепутает, я не желаю, что бы спектакль провалился с треском из-за того, что этот мальчик опростоволосится.
Верно стоило бы сказать о том, что ей вовсе не хочется танцевать с другим партнером, но Ла Сорелли сама того не желая озвучила потаенные страхи относительно того, что она будет невыгодно смотреться с другим партнером. Это очень и очень скверно, и в дальнейшем может отразиться на ее репутации, как великой танцовщицы. И все это вместо того, что бы как то подбодрить своего друга, уверить его в том, что он достоин этой партии!
Дабы сгладить  неловкость, Изабелла немножечко виновато заулыбалась, привстала на полупальцы и поцеловала Нико в щеку. Они выросли вместе и такие вот знаки внимания для нее были так естественны и просты.
- Пойдем-ка в мою грим-уборную? А? У меня там есть коробка отменного шоколада, какой-то поклонник передал, вместе с букетом фиалок. Я тебе чаю сделаю, такого как ты любишь…
И не дожидаясь ответа, прима решительно двинулась по бесконечным хитросплетениям коридоров «Опера Популер», продолжая держать Нико за руку, словно бы опасаясь, что он возьмет да и сбежит от нее. Назло.
Зайдя в свою комнату, балерина заперла двери изнутри, эта привычка появилась у нее с тех самых пор, как в их родном театре стали приключаться разные странности, а девчонки кордебалета принялись чаще чем обычно говорить о Призраке Оперы. Затем она практически силком усадила Никки на диванчик, и с самым деловитым видом бросила в него свою теплую шаль. Сама же принялась расхаживать туда-сюда, рассужая вслух, как лучше поступить.
- Ты должен был остаться и доказать, что танцуешь в разы лучше чем это мальчик… Эээ… Не помню, как там его звать? - Белла прикусила губу, словно бы раздумывая как лучше поступить теперь, когда подходящее время упущено. – Можно, конечно, после репетиции поговорить с мсье Рейе, или директорами. Они должны прислушаться к солистам, ведь это мне выходить на сцену с новым партнером, а не им… Ну или, если хочешь, я могу попросить Филиппа. Ой, то есть Его Сиятельство Де Шаньи, да, что бы он поговорил относительно тебя с директорами.
При одном только упоминании имени своего, ну не то что бы возлюбленного… Скорее человека, которому более всего благоволила сама Белла, щеки ее покрылись румянцем, а сердце принялось биться чуть чаще.
- Я тебя уверяю, Никки, если Фил… Если Его Сиятельство скажет одно только словечко, то тебе тут же вернут партию. Хочешь?

+1

6

Сначала Нико хотелось просто отмахнуться от незваной гостьи. Как легко другим учить и поучать, когда сами они не оказываются в подобных ситуациях! Конечно, Изабелле легко говорить! Интересно, как бы она себя повела, окажись в такой же ситуации? Не то, чтобы Николя желал Изабелле нечто подобного, просто всегда легче давать советы, чем воспринимать их. Хотя, надо сказать, Нико все же польстило, что Изабелла пошла следом за ним. Она вполне могла бы продолжить репетицию как ни в чем не бывало, но заместо этого она пришла сюда. Правда, как оказалось, причина прервать репетицию у нее была вовсе не такая, которую себе вначале возомнил Амато.
То, что надо подняться с холодного пола как можно скорее, наконец стал подсказывать и инстинкт самосохранения. К тому же, какие бы не были мотивы Изабеллы она все же пришла сюда, а не отправилась отдыхать в своей гримерной комнате.
- Боюсь, что мсье Рейе сейчас крайне озадачен твоим отсутствием, - усмехнулся Нико, подымаясь на ноги с помощью Изабеллы. Кажется, Беллу никто и ничто не исправит. Нельзя сказать, что Николя как-то задевало такое отношение Ла Сорелли к своей собственной персоне. Он знал эту талантливую балерину с детских лет и давно уже привык к ее характеру. К тому же, чем-то они были похожи. Оба всегда стремились быть лучшими во всем.
Много мужчин самого разного состояния и положения только и мечтать могли о том, чтобы оказаться там, куда Николя мог зайти так запросто - в грим-уборную примы балерины "Опера Популер". Конечно, сегодняшнее предложение Изабеллы было далеко от того, которые многие мечтали услышать из уст Ла Сорелли, но это не помешало Николя согласиться. Во-первых, спешить ему сейчас было все равно некуда, а, во-вторых, сейчас гораздо приятнее провести время с кем-то, нежели думать о том, что случилось сегодня в одиночестве.
Оказавшись в гримерной комнатке, Нико проследил за тем, что Изабелла заперла дверь на ключ, сочтя это вполне уместным. По крайней мере, никто не помешает им просто поговорить.
Николя и Изабелла были знакомы уже не один год, и у них всегда было о чем поговорить. Работая над премьерными партиями или просто обсуждая последние события в театре они могли провести за разговорами ни один час. Поймав шаль, которую в него кинула Белла, и отложив ее в сторону, Николя с интересом наблюдал за своей партнершей. На какую-то долю секунды могло даже показаться, что это ее лишили главной партии, уж слишком активно она принялась за дело.
- Даже не думай, - наконец-то проговорил Николя, когда ему удалось влезть в тираду Ла Сорелли. - Я не собираюсь никому ничего доказывать. Мсье Рейе уже тысячу раз меня видел, и если все сочли, что это как-его-там станцует лучше, то тут уже ничего изменить нельзя.
Конечно, за Николя говорила обида. Пытаться убедить главного репетитора казалось ему делом унизительным, и особенно неприятным, учитывая, что только что ему буквально указали на то, что в данной постановке ему вовсе не место.
- Я, конечно, понимаю, что ты сильно переживаешь за то, что будет происходить на сцене, - в этой ситуации Николя даже стало отчасти жаль того, кого решили поставить на его место. Он очень отчетливо представил, что будет испытывать парень, когда начнет репетировать с  Ла Сорелли. И если он достаточно быстро справиться со страхом не перепутать движение или такты, то можно будет считать, что ему очень повезло. - Но это тебе лучше самой спросить у мсье Рейе. Да и вообще..., - Николя замолчал, не договорив, потому что Ла Сорелли заговорила о своем покровителе. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было. Белла - молодая девушка, которая вполне заслуживает молодого и богатого поклонника, которым, несомненно, являлся граф де Шаньи. Но последнее, чем собирался заниматься Николя, это просить чьего-то ухажера.
- Белла, что ты выдумываешь? - Николя встал, намереваясь покинуть грим-уборную, однако, так и не дойдя до двери, он повернувшись к Изабелле, замер. - Неужели ты думаешь, что я буду пользоваться подобной помощью? Еще не хватало знать, что я буду обязан какому-то самодовольному графу!

+1

7

Вот на кого-кого, но на мсье Рейе Изабелле было действительно все равно. Более того, балерина была бы не против высказать все, что накипело на душе, из-за этой гадкой ситуации. Хотя, по сути, бедняга мсье Рейе тут был совершенно не виноват. 
Но подумать только! Ведущего танцовщика снимать с роли, ставить на сложнейшую партию молодого мальчика, который в театре без году неделя.
«Негодяи. Никто не думает обо мне! Каково будет танцевать мне с новым партнером! Нет уж, хочет Никки или нет, а я пойду к директорам и буду требовать вернуть моего партнера обратно. С другим я не желаю танцевать!».
Да, Изабелла была эгоисткой и даже в такие мгновения больше переживала о себе, а не о лучшем друге. Но, что и говорить, Амато ей тоже было очень жалко, потому как для талантливого танцовщика, который живет Танцем, нет ничего страшнее подобной ситуацией.
На месте Нико, Белла бы верно не просто ушла в репетиционный зал, а убежала бы из театра, да и с неделю тут не появлялась, покуда за ней не приехали сами директора собственной персоной… И извинениями.
«Хотя, глупости все это, я не смогла бы целую неделю прожить без репетиций. Не смогла! Я истомилась бы, словно жалкий выпивоха без предмета своей страсти – вина!».
Что ж, Амато прав, совершенно прав, когда сказал о том, что ей самой лучше поговорить с мсье Рейе. Или с директорами.
Настроена балерина была более чем воинственно, и в успехе своей кампании не сомневалась ни капельки. Она добьется того, что бы все было, как хочется именно ей. И сама приложит все силы (в конце-концов, она прима, и ее слово что-нибудь да значит)… Но и от помощи графа отказываться по мнению Изабеллы было просто форменной глупостью.
- Никки, ну что ты? – Балерина недоуменно взирала на своего друга, который стоял у дверей и настроение его явно не улучшилось.
«Что за глупости, право слово! А ведь помощь милого Филиппа действительно могла бы оказаться весьма кстати! Не понимаю, почему он отказывается!».
Подойдя к партнеру, Изабелла внимательно взглянула в его глаза, и легонько дотронулась рукой до лба, ну, словно бы проверяя, здоров ли Амато. Вроде жара нет, а ведет себя как малое дите, когда заболеет.
- Никки, не глупи, Бога ради. Садись… Ты чаю еще не выпил…  - и снова прямо-таки силком усадила молодого человека на диванчик. Только теперь уже и сама села рядом, словно опасаясь новой попытки побега.  Чай можно заварить  и попозже. – Ну, милый мой, хороший мой, зачем ты так? Я же действительно предлагаю дельную вещь! Поверь мне граф настоящий рыцарь, я думала таких уже и не существует. Он благороден, галантен, безукоризненно вежлив…
Воодушевившись, Белла чуть было не проговорилась, что ей очень уж хотелось бы поцеловать этого самого графа, но вот об этом Амато знать было совершенно не обязательно.
- Я непременно познакомлю вас, уверенна вы станете хорошими друзьями. Графа  слушать можно прямо-таки часами. Он так интересно рассказывает, и что самое главное сердце у него доброе! Филипп с радостью поможет тебе. И мне, потому как ни с кем другим танцевать я не хочу! Доверься мне, прошу тебя, ну я ведь никогда не подводила тебя, Никии...
Сложно сказать, удалось ли ей разрядить обстановку и убедить упрямого, как баран, Амато... Посему Белла решила свести все к шутке, ведь веселье, как известно, уничтожает все беды и печали.
- Ооо, Никки, я поняла, почему ты так злишься и не желаешь принимать помощи от Его Сиятельства! Называешь его самодовольным... Да ты просто ревнуешь мне к нему. Верно? Я угадала? - и запрокинув голову Ла Сорелли весело рассмеялась. - Не переживай, самым моим любимым мальчиком всегда был и будешь только ты.

+1

8

-Нет! - Неизвестно откуда взявшаяся злость и не думала уходить. Право слово, Николя не было так обидно, когда мсье Рейе сообщил о своем решении. Теперь же выслушивать похвалы неизвестному ему мсье де Шаньи было невыносимо. Неприятное ощущение, что Изабелла сравнивает его со своим... любовником усиливало отвращение от все этой ситуации.
"Конечно, сравнивает, - думал молодой человек. - Как она говорит про него! Как восхваляет!"
Нельзя сказать, что Николя был осведомлен об отношениях Изабеллы и Филиппа доподлинно. Впрочем, справедливости ради, следовало сказать, что до сегодняшнего дня его это волновало не сильно. Но сейчас отчего-то ему вспомнились разговоры этих молоденьких глупышек - балерин из старшего класса мадам Жири, которые вместо того, чтобы оттачивать свои умения на репетициях, хвастались своими новыми поклонниками, новыми украшениями, подаренными им этими самыми поклонниками, и новыми приключениями. Театр "Опера Популер" не то место, где многие задумывались о морали. Обычно богатые и блистательные мсье Парижа не брали в жены танцовщиц кордебалета, но девиц это не смущало, они все равно наслаждались ухаживанием во всех смыслах этого слова.
Нико поднял глаза на Изабеллу. А он и забыл о самом главном! Он слишком часто видел в ней партнершу и друга, а ведь она была необычайно красивой женщиной. И если его завораживал ее танец, то всех остальных пленила только ее красота. Но и сам Николя теперь словно новыми глазами смотрел на Изабеллу. Он видел ее голубые глаза, темные волосы, которые обрамляли прекрасное лицо. А потом ему представился неизвестный ему Филипп де Шаньи.
"Конечно же, они любовники, - с горечью подумалось Николя. - Если она говорит, что может попросить его покровительства, то, несомненно, любовники".
Если бы речь сейчас шла о ком-то другом, то Николя не почувствовал ни грамма неприязни. Вольные взгляды в театре не были для него в новинку и несколько не смущали его. За светом огней и блеском театра скрывалось много всего того, чего обычному зрителю знать и не следовало. Но образ Беллы в объятиях графа де Шаньи был словно удар. И чем больше с восторгом Ла Сорелли говорила о своем любовнике, тем больше Николя терял терпение. Да сколько же это может продолжаться? Неужели она не понимает, что гонясь за своим эгоистичным желанием вернуть Нико на сцену, ставит его самого в неловкое положение? В неловкое и очень неприятное.
Когда Изабелла подошла к нему и дотронулась до его лба, Николя хотел поймать ее руку, но удержался. Право, они стоят друг друга! И пожалуй, одной из схожих черт партнеров была в том, что каждый думал только о себе. Изабелла - о том, что не будет танцевать с другим партнером, Нико - о том, что не будет унижаться и просить любовника Изабеллы.
Но, тем не менее, насколько бы обида не клокотала, Николя дорожил Изабеллой, и если бы она отвернулась от него, то он бы себе этого не простил. Поэтому покорно вновь вернулся на диван. Изабелла села около него, и он, не сводя с нее взгляда, молчал. Она снова заговорила о Филиппе, и каждое слово словно отдавалось глухим стуком. Зачем она все время говорит о нем? Неужели видит в этом что-то забавное и интересное?
- Не надо нас знакомить, - странным голосом проговорил Николя, он старался, чтобы его голос не выдавал раздражение, но и напущенное веселье он не мог показать. Слишком уж тяжелый день был сегодня, чтобы даже попытаться изобразить хотя бы тень веселья. - Я верю, что Филипп, то есть граф де Шаньи, непременно, поможет тебе, - он сделал удар на последнем слове. - Но я не смогу воспользоваться его помощью. Ни его, ни твоей, в таком случае.
Он замолчал. Уязвленное тщеславие подсказывало ему, что следовало бы получить выгоду от этого предложения Изабеллы. Граф де Шаньи как-то связан с хозяевами театра, а, значит, можно просто прийти и потребовать, чтобы его вернули. Пусть даже у графа. Он уже не раз доказывал свое умение и мастерство, а, значит, имел права требовать, а не просить. Но он быстро остановил себя. Нет, нет. Речь идет о любовнике Изабеллы, а просить что-то у человека, к которому он...
Неожиданно Белла облекла его мысли в слова. Для нее это была только шутка, а вот Николя побледнел.
- Что за глупости ты говоришь? - Спросил он, силясь улыбнуться ее "шутке". - Для этого я слишком давно тебя знаю.

+1

9

Да, в первую очередь прима беспокоилась о себе, о том, как ей будет с новым партнером. Будет ли она так же гармонична во всех своих дуэтах с этим новым мальчиком.
Театр это такое место, где, ежели хочешь достичь успеха, надобно забыть о добросердечии и думать только о своей выгоде. Так что желание помочь Нико, было продиктовано в первую очередь, страхом за себя и свою репутацию. И только потом, Белле хотелось помочь своему «дорогому мальчику», которого она знала с малолетства.
- Ну, хорошо! Хорошо, - Ла Сорелли замахала тонкими руками, словно бы хотела взлететь к потолку. – Не буду я вас знакомить. И просить у графа ничего не буду. Только не злись, миленький ты мой! Успокойся, вон конфету съешь. Говорят, что шоколад успокаивает лучше валерьяновых капель. Да и потом, я же видела, ты сегодня не обедал.
С этими словами балерина практически силком запихнула шоколадную конфету в рот Амато.
Ей-богу, Белла совершенно не понимала причин такого странного поведения своего давнего и хорошего друга. Ведь она дело предлагала! Реальную помощь! Откуда, скажите на милость, взялось в Нико это мальчишеское упрямство?
- Но, право слово, ты ведешь себя странно. Я бы могла сказать, что помощь нужна мне. Что я не желаю танцевать ни с кем другим, а ведь так оно и есть!
Она бы даже и не упоминала о сегодняшнем разговоре, о том, что Нико был так расстроен и подавлен. Хотя, чего уж тут удивляться.  Такая весть! Роль, которую ты готовил, репетировал, вкладывал душу в каждое движение -  и все это у тебя отнимают. Это жестоко! Нет ничего страшнее для настоящего артиста, и совершенно не важно какому именно искусству служит он. Оперному или же балетному.
Рассудив, что лучше будет сменить разговор, дабы «милый ее мальчик» отвлекся и перестал упрямиться, балерина принялась разворачивать еще одну конфету, теперь уже для себя. Иногда можно и побаловать себя. В конце концов, балетные – тоже люди, и им порой просто необходимо отвлекаться от танца. 
- Что вообще не капельки?! – Белла ощутимо ткнула юношу в бок локтем, и изобразила обиду, хотя в глазах ее мелькали непривычные веселые искорки смеха. – Я вот всегда ревновала тебя! Прямо аж до слез! Особенно к той… Как ее…
Изабелла, вечно витающая в облаках и обдумывающая свои партии, всегда тяжело запоминала имена других учениц балетного класса, а в последствии и кордебалета. Запихнув конфету за щеку, прима тяжко вздохнула. Нет, она решительно не помнила, как звали эту девочку.
-Ну, помнишь, в старших классах, все за тобой увивалась.  И потом еще недолго в кордебалете танцевала. Как же ее звали? Такая черненькая и очень бледная, у нее никак фуэте не получались. Как же ее звали... Ах,  мы с мадам Жири еще вас в классе застали целующимися, ох, и бранилась потом мадам! Помнишь? Я тогда с тобой добрую неделю не хотела разговаривать, обиделась!
Дожидаться ответа от Нико, помнит он или нет, Белла кажется не собиралась.
- Господи, сложно сказать, сколько времени я не ела шоколада. Мне он уже и не кажется таким вот вкусным, более по душе фиалки в сахаре. Мне намедни Филипп огромную коробку их подарил, теперь мое утро начинается с чашечки кофе и одной фиалки. Дивно хорошо!

+1

10

В первую очередь хотелось провалиться сквозь землю, а уже потом думать о чем-нибудь ином. Мысли никак не вязались в слова, явно опережая их. Нико казалось, что в нем словно борются несколько человек. Одна его часть готова была с радостью рассмеяться над словами Беллы, перевести все в шутку, устроится поудобнее в гримерной примы-балерины и вместе наслаждаться вкусом шоколадных конфет. Другая - готова была бежать прочь из гримерной комнаты, лишь бы больше ничего не слышать про Филиппа де Шаньи. Третья - вполне была согласна с тем, что нельзя не воспользоваться покровительством графа, ведь решение явно не справедливо, а четвертая часть - никак не хотела уступать доводам Изабеллы. Эти странные противоречия не давали Николя покоя. Он поднял глаза на Изабеллу, покорно жуя конфету, лишь бы ничего не говорить и не отвечать. Разговор начал переходить в то русло, в которое Нико хотелось бы меньше всего. Лучше бы они обсуждали сегодняшнее решение мсье Рейе касательно нового партнера Ла Сорелли. Даже эта тема сейчас не так раздражала Николя, как упоминания о графе де Шаньи и ревности. Всякий раз Нико казалось, что еще немного и он зальется краской. Но, справедливости ради, самообладание не покинуло его до этой минуты, поэтому его взгляд из растерянного быстро стал хмурым, едва Белла стала вспоминать о бывшей возлюбленной Николя.
- Ее звали Адель, - отозвался Николя, наблюдая за тем, как Белла силится вспомнить имя девушки. Конечно, она легко могла запомнить, какие ошибки допускала танцовщица, какие элементы ей удавались хуже или лучше всего, но вряд ли Ла Сорелли когда-то опускалась до того, что запоминать имена танцовщиц кордебалета. Такой Изабелла была всегда. Уже в старших классах у нее были все задатки, чтобы в будущем танцевать ведущие партии. Нико помнил, какими завистливыми взорами ее порой провожали другие ученицы. Но они, в отличии от Изабеллы, никогда не отдавались танцу настолько, насколько это делала она. Девушки взрослели, и их интересовали совсем другие увлечения. Такой была и Адель, насколько ее мог понять сам Николя. Ее нельзя было назвать очень красивой, но она быстро поняла и почувствовала свою привлекательность. К тому же, внимание такого рода льстило самолюбию Николя, и ничего удивительного не было в том, что в скором времени у него с Адель начался роман.
- Неужели? - Спросил наконец-то Николя, радуясь, что теперь и он может обернуть все в шутку. Ведь речь теперь шла не про него и Филиппа де Шаньи. - Я думал, что ты давно забыла не только ее имя, но и ее саму. Кстати, она всегда мечтала стать примой, но, кажется, мадам Жири говорила, что у нее не хватает усидчивости. Поэтому, мне кажется, тебя она запомнила очень хорошо.
Для Нико это было не плохое время. Не только Изабелла была успешна в своих начинаниях, но и сам Николя показывал довольно стабильные результаты для ученика старших классов. Конечно, это привлекало внимание не только репетиторов, но и юных учениц, которые тешили себя мечтами о совместных партиях в будущем. Такая же была и Адель. Когда она стала танцовщицей кордебалета, она вовсю рассуждала о том, как станет примой-балериной. Правда, в отличии от Изабеллы, ее мечтам сбыться не удалось. Но тогда Нико искренне желал ей успеха.
- Да, это было ужасно, - не стал спорить Нико, протягивая руку за второй конфетой. Только сейчас он по-настоящему ощутил, что действительно ничего не ел с утра. - Мадам Жири так ругалась, что бедная Адель потом еще несколько недель предпочитала попадаться ей на глаза только во время репетиций и классов.
Нико даже позволил себе улыбнутся искренне, по-настоящему. Первый раз с той самой секунды, как мсье Рейе объявил о том, что в новой постановке он участвовать не будет. Он уже хотел что-то сказать Изабелле, что-то легкое и простое, что-то понятное только им двоим, чтобы убедить и ее, и себя в первую очередь, что их отношения по-прежнему теплые. Но тут она снова упомянула Филиппа де Шаньи. Просто, невзначай, но упомянула. Николя осекся, слова так и не сорвались с губ, зато на ум пришло совсем другое:
- Он тебя так балует, - проговорил Николя довольно прохладно, хотя ничего особенного в этом не было в любом случае. - Послушай тебя, и можно подумать, что ты души в нем не чаешь.
Это было чересчур преувеличено. Конечно, подарки от поклонников не могли служить основанием для таких выводов, но ревность заставила Нико вновь преувеличить реальность.

0


Вы здесь » La Francophonie: un peu de Paradis » Fantome: репетиции » Непредвиденные обстоятельства